Валерия Бурневская
Всё включено

Эпиграф: На кон ставят живых

Глава 1. Здравствуй, Аджария!

«Чувства, которые испытывают игроки в покер бывают различны. От разочарования – ощущения неудовлетворенности из-за неудачи, особенно если ставка была значительной – до эйфории: состояния подъёма настроения, иногда сопровождающееся ощущением особого триумфа. «Психология победителя» – особое состояние, в котором игрок переоценивает свои силы, теряет концентрацию и начинает принимать нерациональные решения…»

«Так и есть…» – Я отложил журнал и глянул в иллюминатор. Самолёт совершил вираж, и под крылом сначала показались верхушки небоскрёбов отелей у кромки моря, а затем и весь Батуми – город, где мечты и реальность сталкиваются в захватывающем танце удачи и риска.

Последние успехи в турнирах покер-румов вскружили мне голову, и я решил попытать удачу в крупнейшем покерном турнире с солидным призовым фондом. Конечно, я верил в нашу удачу.

Самолёт приземлился в аэропорту Батуми вовремя.

Столица Аджары встретила нас ярким солнцем, шумными таксистами-кавказцами, сумасшедшими запахами грузинской и аджарской кухни. Мы быстро получили багаж, обменяли немного валюты на лари (хотя я знал, что курс в аэропорту не выгодный, но надо чем-то оплатить такси) и вышли из здания аэровокзала.

Как только мы прошли сквозь крутящиеся двери, и вышли на улицу, тут же со всех сторон посыпались предложения таксистов:

– Гамарджоба! Добро пожаловать, генацвали!

– Куда едем, дорогой?

– За полчаса до любой точки Батуми довезём!

Вокруг стояло несколько такси. Мы направились к неподалёку стоящей машине – старому Кобальту серого цвета: до отеля ехать 15 минут и тратить время на выбор соотношения цены и скорости не имело смысла.

– Садитесь, дорогие! – Плотный невысокий мужчина кавказской наружности распахнул перед нами двери авто. – Куда вам?

– Нам в Hilton.

– Очень хорошо, генацвали! Малхаз… – меня зовут Малхаз – довезёт вас быстро и с ветерком! Лучше поездки в вашей жизни не будет!

– Очень приятно. Алексей… – пробормотал я из вежливости, хотя меня никто об этом не спрашивал.

Остальные мои спутники ничего не ответили. Видимо поняли, что отвечать ему смысла не имело. Люцифер, Надежда Петровна, Милашка и я – сели в машину.

Водитель не обратил на мои слова никакого внимания и лихо тронул машину с места.

Грузин или абхаз (я никогда не мог их различить) обращался только ко мне, видимо, приняв меня за вожака нашей стаи.

– …А знаешь что означает «Малхаз»??

– Нет…

– Князь! Я – князь! Я – правитель! Воу! Мои предки были грузинскими князьями, поэтому меня так назвали! – Под выкрики темпераментного водителя-грузина (всё-таки грузином оказался!) мы въехали в Батуми.

– Вы на отдых или по делам у нас, в Батуми? – поинтересовался любопытный Малхаз.

– На отдых, – ответил я.

Не мог же я сказать таксисту, что мы приехали сюда, чтобы выиграть миллион долларов!

За окнами автомобиля вперемежку замелькали новые жилые кварталы, фешенебельные отели, длинная набережная с невысокими пальмами вдоль побережья и море. Вода лежала, как гладкое стекло, слегка тронутое дыханием ветра. Светлая полоска горизонта сливалась с небом. Волны накатывались медленно, точно обдумывая, кого забрать с собой.

Ещё в первый приезд в Аджарию мне сразу бросилось в глаза: Батуми – город контрастов. Сочетание тропических пальм и пихт, старинных аутентичных домиков и современных фешенебельных отелей вызывало странные ощущения. Такой микс архитектурных стилей и природных ландшафтов создавал уникальную атмосферу, привлекающую туристов и любителей необычных городских пейзажей. Впрочем, мы прилетели в Батуми не ради красот местной природы и городских пейзажей, не ради моря, и не даже не из-за деликатесов грузинской, абхазской и аджарской кухонь. Мы прилетели в Аджарию, чтобы стать богачами!

Вскоре показались старые кварталы: мы въехали в Старый город. Автомобиль остановился у входа в отель.

– Даю вам на устройство и купание два часа. – Предупредил я своих спутников. – Затем обед и тренировка. Встречаемся в холле в 14.00.

– Два часа мне мало! – Тут же возмутилась Милашка.

– Мне и часа хватит! – Промолвила Надежда Петровна.

– А я есть хочу! – Заявил Люцифер. – Я завтракал только дома, а уже прошло четыре!

– Ладно, дамы! Даю вам три часа. А пока мы с Люцифером быстро перекусим и сходим на пляж.

– О, нормально! Я буду хачапури и ча-чю.

– Забудь про спиртное! Мы сюда не отдыхать приехали!

– А я могу совмещать приятное с полезным!

– Это ча-ча, по-твоему полезная? Ты читал сколько людей ею отравились в этом сезоне?

– Ну хоть пивка мне можно?

– Спиртное обезвоживает – а это вредит мозгу. Вечером у нас тренировка, завтра турнир.

– Быть в Грузии и не попробовать грузинского вина или ча-чи???

– У нас есть цель. Я собрал нас вместе, чтобы сделать нас богатыми. Очень богатыми! Сказочно богатыми! А ты хочешь всё испортить? После победы и отпразднуем!

– Пфф! – Фыркнул Люцифер. – А на турнире разве не подают бесплатное спиртное?

– Американских фильмов насмотрелся? – Усмехнулся я.

Глава 2. Всё начинается со взгляда.

После быстрого перекуса и купания с Люцифером, я вернулся в номер, принял душ и решил спуститься в казино отеля, на разведку. Люцифер завалился на кровать и тут ж мгновенно уснул, сопя по-детски.

«Эх, молодость…» – по-стариковски крякнул я, захлопнул дверь и направился к лифту.

Казино Hilton Batumi располагалось на втором этаже. Открыв дверь, я шагнул в темноту. Когда глаза привыкли к неяркому свету – я огляделся. Темно-зелёные шёлковые обои, солидные кресла, массивные столы из бука – вся обстановка вокруг светилась роскошью и комфортом. Людей в зале находилось немного.

Я заметил её сразу. Прошёл в зал и сел рядом на свободный стул. Девушка-дилер была красива неброской красотой. Её длинные каштановые волосы, закрученные в хвост, поблёскивали в мягком свете лампы. Наши глаза встретились на долю секунды. Выразительный взгляд серых глаз пронзил моё сердце словно стрела Амура! Она продолжала раздавать карты.

– Делаем ставки, господа! – Раздался её голос. Ох, уж этот голос – прям бархат на лезвии!

Пальцы мои слегка дрожали, когда я положил на кон две фишки по сто долларов.

«Давно со мной такого не бывало! – Усмехнулся я. – А есть ещё порох в пороховнице!»

Гостей в зале было немного. Одна американка (её гражданскую принадлежность я определил по одежде и небрежному внешнему виду), одетая в полосатую рубашку, белые джинсовые шорты, белые кроссовки и несколько мужчин.

В зал вошли два еврея. Заметив меня, они помахали мне руками и направились к столу.

– Hello, my dear! – Сказал один, садясь рядом.

– Шалом, Alex! Готов к игре? Сегодня у меня хорошее настроение, надеюсь, повезет.

По внешнему виду я бы никогда не определил их национальность, а уж тем более гражданство. С мужчинами я познакомился в кафе, на пляже, услышав иврит (я немного понимаю этот язык). Они говорили про покер. Мы разговорились. Они оба сносно говорили по-русски (сказывались русские корни). Выяснилось, что оба любителя азартных игр прибыли в Батуми из Израиля. Они частенько прилетали в выходные поиграть в казино, благо лететь от Тель -Авива до Батуми около двух часов.

– Так точно, Мойша! Пусть карты будут к нам благосклонны!

– За удачу и за хорошее настроение! – Подняв бокал с виски, подмигнул еврей. Всё-таки, в казино подавали спиртное.

«Надо проследить за Люцифером!» – Мысленно поставил я себе зарубку.

К нам присоединилась американка и грузин или аджарец (тут я никогда не угадывал).

– Арсен. – Представился мужчина в чёрном пиджаке.

– Алексей.

Я узнал его. Это был Арсен Тузов. По кличке Туз. Известный игрок, ростовщик и владелец казино «Гамбит». Когда-то давно он был каталой. Но за руку его никто не ловил. Мы играли с ним в прошлые мои визиты в Батуми. Меня он не помнил или не захотел вспомнить. Арсен не столько играл, сколько взвешивал: как глубоко засосёт игрока и сколько ему можно дать в кредит! И, когда игрок думал, что ставит деньги, он уже брал его душу в залог.

Последний раз, когда мы сидели за одним столом, я поставил все свои деньги. Своей квартиры, машины, которые я мог бы заложить у меня тогда не было. Не было даже имени, которое кто-то называл бы с доверием. Я тогда проиграл. Но брать у него взаймы, под проценты, я не стал. Просто сбежал. Возможно поэтому он меня и не запомнил. Я тогда сумел вырваться, подняться в бизнесе, построить простую, почти тихую жизнь. И теперь – вот вернулся.

«Эйфория! Будь она неладна!»

И судьба, как карточный шулер, вытащила старого противника из рукава.

Игра началась.

Евреи веселились, балагурили, сыпали анекдотами.

– Помнишь, анекдот, Alex?

«– Мой зять любит играть в покер.

– Ну и пусть играет, раз любит.

– Любит, но не умеет».

Все рассмеялись.

– Знаешь, Alex, в жизни как в покере: важно знать, когда ставить всё и когда сбросить карты. Терпение и расчет – наши лучшие друзья.

– Аминь, Яков. И помни: главное – не только выигрыш, но и честная игра. Пусть Всевышний благословит наши руки и даст нам мудрость.

Краем глаза я следил за Арсеном. Выражение его лица оставалось невозмутимым – как и подобает покеристу. Девушка-дилер – Даша (как было написано на её бейджике) также являла собой образчик истинного профессионала: ни один мускул не дрогнул на её лице, хотя евреи вовсю старались отвлечь её внимание анекдотами. Впрочем, не только её. Но и мы не лыком шиты.

– Отгадайте загадку: почему карты такие умные? – спросил я у своих оппонентов.

– Потому что у них есть туз! – Произнёс Арсен.

– Он знал! Он знал! – Закричал Яков.

– Тише Яша! Ты своими воплями спугнёшь удачу!

– В удачу верят новички! Покер – это правильные решения, приведшие к выигрышу!

– Ваши ставки, господа, – вернула нас в реалии Даша. Её дивный голос, густые волосы, высокий бюст определённо вдохновляли меня ставить всё больше и больше.

«А что если мне закрутить курортный роман?» – Подумал я.

Лучшим способом привлечь внимание красивой женщины я считал победу.

Даша раздала карты.

Первый ход – мой. Я поднял карту и посмотрел на Дашу. Она не изменилась в лице. Только дыхание чуть замедлилось.

– Ещё.

Яков заглянул в карты, фыркнул.

– Пас.

Арсен взял карты, посмотрел на меня, на Яшу.

– Ещё.

Даша раздала по одной карте.

Я посмотрел карты.

– Ещё. Удваиваю ставку.

Арсен кивнул.

– Карту.

Мойша глянул в карты.

– Пас.

И в этом было завершение. Но не конец. Таким образом, мы остались вдвоём с Арсеном.

– Ещё.

Даша раздала карты.

– Вскрываемся? – Предложил я.

– Стрит, – сказал Арсен и выложил карты.

Мне выпал флеш, и я выиграл.

Даша посмотрела на меня и вежливо, беспристрастно кинула мне:

– Поздравляю…

В глазах молодой девушки я прочитал восхищение и что-то ещё. Или мне показалось?

– Alex, вам определённо везёт в картах! – Выпалил с досады Яков.

– Я бы предпочёл, чтобы мне больше везло в любви!

– Кто знает, Alex, что лучше! Кто знает…

Глава 3. Раздача

После обеда и купания в море, в зал казино потянулись мои визави. Мы сыграли несколько партий с переменным успехом. Ближе к ужину «бедные» евреи (как ни странно это звучало) с позором покинули поле битвы.

Таким образом, за столом остались Арсен, я и моя команда.

Мы продолжили игру.

– Делайте ставки, господа.

Мы кинули по одной фишке в банк. Даша сделала первую раздачу.

Я посмотрел свои карты.

– Пас, – спокойно сказал я.

Надежда Петровна следом подняла карту, взглянула на Люцифера, потом – на Арсена.

– Колл, – предложила она.

Арсен усмехнулся.

– Рискованно, бабушка. Но похвально.

Он пошёл в ва-банк.

Надежда Петровна не дрогнула. Она просто кивнула:

– Принято.

Все взгляды обратились к Люциферу. Тот медленно перевернул свою карту – туз червей. Потом ещё одну – туз треф.

– А я, пожалуй, удвою ставку. Просто чтобы сделать красиво, – произнёс Люцифер, снисходительно улыбаясь.

– Ты блефуешь, – бросил Арсен. – Всегда блефуешь, когда улыбаешься.

– А ты всегда прав, когда боишься? – отозвался Люцифер.

Тишина. Часы тикали на стене, но их никто не слышал. Всё внимание – на карты, на дыхание, на напряжение пространства между ними.

– Открываемся, – произнес я.

Карты легли на стол, одна за другой, как откровения.

У меня – каре.

У Надежды Петровны – стрит.

У Арсена – флеш.

Люцифер смотрел на нас и… рассмеялся.

– А у меня – фулл-хаус.

Молчание. А затем:

– Значит, всё-таки знал? – спросил я.

– Нет. Просто не боялся проиграть. А вы – да.

Он встал, медленно, будто признавая не победу, а завершение.

– Эта игра была не про карты. Эта игра – про нас. Кто мы, кем стали… и кем не смогли.

Надежда Петровна не ответила. Она смотрела на карты, будто впервые видела их смысл.

Арсен встал резко, отодвинув стул.

– Всё? Или будет реванш?

Люцифер покачал головой.

– Реванши – для тех, кто не понял, чему научила первая партия.

– Я всегда играл, чтобы побеждать. Но сегодня… впервые проиграл честно. И это было не страшно.

Арсен схватил портсигар и быстро вышел из зала.

Мы решили отметить нашу маленькую победу в старом грузинском кафе, неподалёку от нашего отеля. После обильного ужина, я откинулся на спинку и закурил, глядя в потолок.

Люцифер, на радостях, заказал грузинского вина (с моего разрешения, конечно). Весь вечер он балагурил, пил, громко смеялся – вообщем был в ударе. Внезапно, он отставил бокал:

– Знаете, я ведь стал играть, чтобы доказать, что ещё могу. Что не сломан. Что не тень.

Он замолчал.

– А оказалось… я играл, чтобы простить себя.

Надежда Петровна убрала очки, протёрла их платком – почти бессмысленным жестом.

– Я тоже всю жизнь думала, что управляю: людьми, собой, правилами. А на самом деле боялась хаоса. Не проигрыша – хаоса.

Она усмехнулась.

– А сейчас впервые позволила себе его – и осталась жива. Даже, может быть, свободна.

– Что-то вас понесло, друзья… Давай-те ка, по кофейку.

Я заказал чёрный кофе по-турецки (в меню таковой значился).

Люцифер пил чёрный кофе, будто лекарство.

– А я всю вечность играла, чтобы понимать: людей, себя, границы, – вымолвила Милашка.

Она обвела каждого взглядом.

– И всё равно, даже зная всё, проигрываю в одном – в близости, в тепле, в любви…

Надежда Петровна посмотрела на неё и мягко, почти по-матерински сказала:

– Может, просто начал играть в другую игру?

Милашка улыбнулся.

– Возможно. Вот выиграем турнир – тогда…

Вечер заканчивался, плавно перетекая в ночь.

Игра на сегодня тоже закончилась – но жизнь продолжалась.

Мы вышли в темноту ночи, дыша свежим воздухом. Где-то вдалеке гудел город. Прибой шептал, но в его голосе слышалось предупреждение и насмешка.

Мы шли поодаль, но теперь – рядом: не как команда, а как те, кто делили карту судьбы на всех.

Глава 4. Моменты из жизни

Всех своих новых мужчин Милашка предупреждала сразу: она любит три К – книги, казино, караоке. С первых минут знакомства она была с ними честна. Тем более, что все знакомства, в последнее время, происходили в основном виртуально.

Да, таковы реалии нашего мира. Познакомиться с нормальным (в её понимании), богатым, умным молодым человеком, можно по-разному. Но в силу её образа жизни и сегодняшних семейных обстоятельств – ей проще было знакомиться в виртуале. И как она умудрилась к 30 годам обзавестись 2 детьми – реальными, а не виртуальными – Милашка сама не понимала.

Она была красивой, прекрасно пела и танцевала. Мечтала стать артисткой или писательницей. Но к 30 годам стала вечно уставшей домохозяйкой с двумя детьми. Хотя от чего ей быть уставшей? Два ребёнка жили не с ней: дочь – в круглосуточном садике, старший сын – у сестры.

Всё своё время она проводила в виртуальном мире, иногда возвращаясь в реальный – для естественных нужд и бытовых обязанностей. Детей надо было содержать: кормить, одевать, мыть, играть с ними (всё же иногда Милашка забирала их домой). Когда она разводилась (два года назад), будущее представлялось ей как-то иначе. Но реалии оказались суровее: на руках двое детей, муж смылся («А был ли мальчик?!»), профессия есть (когда-то она профессионально танцевала), но не востребована, доход есть, но не стабильный. И что ей оставалось делать? На что жить? Чем кормить детей? Как выживать?

Её называли Милашкой, но за этим прозвищем стоял страх.

Писательницы из неё не получилось – слишком заел быт, да и подходящих сюжетов не находилось. Как говорится: «Плохой писатель пишет с действительности, а хороший – придумывает сюжеты». А где брать эти сюжеты? О себе писать? Нет. Пусть о себе пишут «звёзды», у них насыщенная жизнь, много движения, география поездок, встречи с другими «звёздами». А у неё что? Дети, готовка, стирка, глажка! Сочинять истории с нуля про других у неё тоже не выходило.

Петь Милашка всегда любила. Но только в караоке-клубах или дома, для друзей и близких. Диапазон её голоса составлял три октавы, но для шоу-бизнеса этого было недостаточно, за не имением материальных вложений.

Вот и оставалось только казино. Сначала виртуальное – там ей везло больше, иначе, она бы этим не занималась.

Она играла редко, но метко. Я заметил её, когда она случайно забрела в мой покер-рум. Мы стали ночами устраивать онлайн-турниры, играли в паре. Поначалу не было в ней этого азарта: всё на кон! Или был? Просто ей не довелось его пока не испытать. Потом дело пошло. Пожалел? Нет. Просто понял: у неё есть, за что цеплять. А это – слабость.

Говорят, что испытания даются человеку по силам. Но Милашка устала выживать. Устала гасить свои хотелки. А ведь у детей тоже появлялись свои желания, которые она, как мать, должна удовлетворять.

И она решила действовать. Решают не знания, а действия. Жизнь, как бестселлер – варится, бурлит и вдруг бац! – взрывается, как вулкан. Так случилось и с Милашкой.

– Не хочу работать. Хочу выиграть много денег и больше о них не думать.

А на что делать ставки? Милашка обратилась с просьбой к давнему знакомому бывшего мужа занять ей денег, якобы на открытие собственного бизнеса. Она знала, что он крупный криминальный авторитет. Деньги ей дали. Под расписку.

Я всячески отговаривал её.

– Там душу продают. И контракт заключают. Зачем так рисковать? Живи и наслаждайся жизнью! Не важно сколько дней в твоей жизни, важно сколько жизни в твоих днях!

Милашка решила сыграть в казино по-крупному: всё поставить на кон. Что она и сделала.

Я снова отговаривал Милашку.

– Ты всё проиграешь!

– Что ты такой кислый? Тебе надо убрать расчёт и включить романтику. Наша жизнь состоит из множества или немногих ярких моментов. Их мы запоминаем. Среди кучи мелких рутинных дел – такие моменты становятся маленькими путеводными огоньками, скрашивающими нашу последующие жизнь. Вот и я запомню этот момент.

– А как ты думаешь: твоё тело завернут в мусорный пакет, когда будут выбрасывать в реку? Или так скинут?

– Это хороший признак: если пакеты для мусора скоро закончатся, значит, всё плохое, что было в нашей жизни, тоже скоро закончится. Впереди только светлое и счастливое будущее для всех нас.

Конечно, Милашка всё проиграла.

Долг у неё был большой. И чтобы не платить, она решила провернуть одну аферу: объявила сына смертельно больным, а затем и мёртвым! Мол, денег нет, все ушли на лечение и на похороны. Надеялась: проверять никто не станет, а долг – простят. Поверили все, кроме, спонсора. Тот обзвонил все детские больницы, морги и выяснил, что мальчика под такой-то фамилией к ним не поступало. Так, на Милашке повис большой долг и угроза жизни ей и её детям.

Моё предложение поучаствовать в покерном турнире пришло очень даже кстати. Тем более, турнир проходил в Батуми. Милашка не стала упускать возможность закрыть долг и отдохнуть на море.

Глава 5. Кровь и слюни

Люцифер проснулся с первыми лучами солнца, несмотря на то, что лёг в 3 ночи. Он не любил нарушать дневной режим. Тем более, что сон после 6 утра бесполезен: кортизол рулит организмом. Он потянулся, лёжа в кровати сделал лёгкую утреннюю гимнастику, затем принял душ.

Зря, конечно, он вчера засиделся до ночи. Сегодня важная игра. Но уж больно хорошо шла карта: трудно было остановиться, когда так фартило. Люцифер включил комп, налил себе кофе и вошёл в покер-рум.

Люцифер пристрастился к покеру ещё в юности (хотя он и сейчас являлся молодым человеком – всего-то 24 года). Но тогда, в 18 лет, он чувствовал себя достаточно взрослым, чтобы понять: игра в покер – это его призвание и смысл жизни.

Он не знал отца. Только имя – Алексей. И фото. Маленькое, вырезанное из старого паспорта. Мать молчала. Потом – призналась. Не специально. Просто выдохнула: «Ты от него».

Это стало тенью. Люцифер начал искать. Через покер. Через игроков, которые помнили другие времена. Через тех, кто ещё не умер. И нашёл.

Сам он решил не спешить с отцовством.

Люцифер считал, что жизнь – это не просто биологическое существование (родился, женился, продолжил свой род), а великая возможность испытывать безграничную радость, вдохновение и связь с окружающим миром через музыку, любовь и увлечения. Игра, любовь, музыка (именно в таком порядке) делали его жизнь насыщенной и наполненной смыслом и придавали его жизни особую ценность. Музыка – это универсальный язык чувств, способный передать то, что трудно выразить словами. Она вдохновляла, утешала и помогала Люциферу переживать разные эмоции – радость, грусть, надежду.

Любовь – одно из самых сильных и глубоких человеческих чувств – он испытывал лишь дважды: в детском саду и в старших классах школы. Для Люцифера как-то любовь не являлась тем важным чувством, которое наполняет жизнь теплом, смыслом и целью. В отличие от игры.

Вот игра действительно была его страстью. Любви, правда, в жизни Люцифера было меньше, чем игры и музыки, но всё же он имел кое-какой в этом опыт. Он считал, что игра – это не только развлечение, но и способ учиться, проявлять творчество и находить радость в простых вещах. Игра помогала ему расслабиться, развивала воображение и укрепляла связи с окружающими. Такие моменты делает его жизнь более полной и насыщенной. Он понимал, что причина страсти к игре в дофаминовых качелях. Но был вовсе непротив.

Люцифер напил себе большую кружку кофе с тремя ложками сахара (по утрам ему не очень-то хотелось есть: сказывались поздние ужины) и зашёл в прогу. Там собрались уже все любители утреннего покера. Игра обещала быть жаркой, долгой, но приятной. Он заметил ник Милашки. Они обменялись смайликами.

Несколько лет назад, Милашка попала в затруднительную ситуацию: она заняла денег у одного криминального авторитета, но отдать долг вовремя не смогла. Она обратилась за помощью к многочисленным знакомым, обзвонила всех друзей, коллег по покер-руму. Позвонила она и Люциферу: попросила у него денег в долг или хотя бы укрыться у него на несколько дней. Таких денег у Люцифера не было, а вот квартира своя была.

Люцифер жил один, в довольно просторной квартире, доставшейся ему по наследству от бабушки. Правда, бонусом к квартире прилагался склад ненужных вещей и книг (бабуля явно страдала клептоманией, или же разновидностью болезни Плюшкина). На то, чтобы привести квартиру в порядок – у него ушло около года. Но зато теперь он мог гордиться своей квартирой и с удовольствием предложил Милашке свой кров, а точнее диван, еду, а также своё тело и душу.

Впрочем, его тело в первую ночь она отвергла. А вот по душам поговорить была совсем не прочь. Чем они с Люцифером и занимались всю неделю, пока она решала свои финансовые проблемы: по полночи сидели на кухне, курили, играли в карты, болтали.

– …Чтобы ты сделал, если бы у тебя осталась последняя 1000 долларов? – спросила Милашка, грациозно потянувшись и вытянув на диване длинные ноги.

– Я бы убрал всё, что даёт дофамин: сериалы, Ютуб, булки, посиделки с друзьями. Потому что, если ты на дне и при этом продолжаешь получать дофамин – мозг думает, что в ажуре. А тебе нужна тревога. Параноидальная. Чтобы каждое просыпаться с «я не вывезу» и не залипать – а строить. Когда вместо развлечения – только действие. Тогда 1000 долларов превращается в остриё ножа и скоро в миллион.

– А я пойду туда, где деньги, и отдам всё за результат: я пойду в казино и поставлю на кон последнюю штуку.

– Так поставь! Что же ты? Тебе же нужны бабки?

– Если бы у меня была эта тысяча… Я пошла бы в нормальное казино, а не в онлайн.

– Лучше играть в онлайн казино, чем в реальном. Убьют, не доходя до дома.

– Самая лёгкая смерть на свете – это в эпицентре термоядерного взрыва: излучение сжигает тебя быстрее, чем болевые сигналы доходят до центральной нервной системы. Все остальные смерти весьма болезненны.

Об этом мне рассказал мой риелтор.

– Зачем тебе риелтор?

– Если у меня завтра не выгорит – придётся продавать квартиру.

– Обратись к Железнодорожникам.

– Нет уж, хватит с меня бандосов. Пошли спать. А то у меня от бессонных ночей кожа стала тусклой.

– Тогда может займёмся сексом? 10 минут секса (даже без оргазма) даёт столько дофамина, что твоя кожа будет выглядеть как у супермоделей.

– То есть, оргазма ты мне не гарантируешь? – Рассмеялась Милашка. – Я этот же дофамин получу от игры.

– Так тебе ж играть не на что.

– Есть немного… На покер я отложила.

– Так что насчёт секса?

– У меня и так проблем полно, а тут ещё ты – искуситель. Правильный ты себе ник выбрал. А то и не угадаешь заранее какая сущность скрывается за милым фейсом. Как, тебе, кстати, в голову это пришло?

– Люди всегда «гибнут за металл», теряя человеческие качества. Вот, чтобы не забывать об этом, я и выбрал такой ник.

– А это идея! – Вдруг воскликнула Милашка и схватила телефон.

– Алё, Антон?

– Ты что делаешь? – Зашипел Люцифер.

– Тсс… – Милашка приложила палец к его губам. – Займи деньги на похороны сына…

– А что с ним случилось?

– Последствия ковида…

Так она «похоронила» сына, чтобы отдать денежный долг. Мучилась ли она совестью? Нет. Нисколько.

Сегодняшнюю игру в покер-руме они с Милашкой выиграли по очереди. Хоть банк был небольшим, в качестве тренировки время прошло с пользой.

Глава 6. Раздача прошлого

Я проснулся рано. Люцифер ещё спал, слегка посапывая во сне. Я вышел на балкон, с которого открывался чудесный вид на море.

Море тасовало волны, как опытный крупье, играющий против всего побережья. Гребни сверкали белой пеной, словно фишками, которые оно то бросало к их ногам, то утягивало обратно в глубину. Горизонт был ровной линией стола, за которым ставки уже сделаны, а игроки не могут отступить. Ветер приносил в лицо солёный вкус риска, и казалось, что сама стихия предлагает сыграть в её партию – ва-банк, без правил и без права на повтор. Но в этой холодной игре было что-то притягательное: обещание не только потерь, но и головокружительного выигрыша, который может достаться лишь тем, кто осмелится шагнуть вперёд.

После утреннего заплыва и завтрака, мы собрались в нашем номере на очередную тренировку.

Тишина в комнате была вязкой, как горячий воск. Только щелчки карт и хриплый кашель Надежды Петровны нарушали её. Она всегда кашляла после блефа – суеверие, привычка или возраст, никто уже не разбирал.

Люцифер перевернул карты: туз пик и дама червей. Топ-пара.

Я медленно раскрыл свои – туз треф и валет. Проиграл.

Милашка рассмеялась – коротко, безрадостно.

– Красиво играешь, мальчик. Но слишком хочешь победить, – забрюзжала Надежда Петровна.

– Не завидуйте, Надежда Петровна, – снисходительно произнёс Люцифер и забрал банк. Он не улыбался, не праздновал – просто считал фишки, как будто пересчитывал часы своей жизни.

Я налил себе коньяка из пузатой бутылки. Я всё не мог оторвать взгляд от молодого игрока. В каждой черте Люцифера виделось что-то болезненно знакомое, словно кто-то невидимый ткнул меня пальцем в грудь.

– Ты давно в покере? – спросил я, как бы между делом.

Люцифер пожал плечами.

– С пятнадцати. Мать сказала, лучше уж карты, чем улица. Хотя улица, кажется, была добрее.

– Мать… – переспросил я, затаив дыхание. – Как её зовут?

– Марина. Марина Николаевна Мирская. Сейчас живёт в Калининграде. Мы редко общаемся.

У меня дернулась щека. Калининград… Марина… Мне 18. Я – курсант мореходки. Я вспомнил невесомую девушку в летнем платье, босиком, со смехом, растекающимся как мёд. Это было двадцать пять лет назад. А потом – поезд, учеба, флот, чужие города. Письмо, которое я не получил. Жизнь, которую я не прожил.

– Тебе двадцать четыре?

– Ага. Скоро будет 25.

– Ты родился в марте?

Люцифер медленно кивнул, и только тогда посмотрел на меня.

– А вам-то что?

– Нет, ничего.

Я откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Мир пошатнулся, как будто дилер в небе внезапно подмешал мне карты из чужой колоды.

Надежда Петровна наблюдала за нами. Её дрожащие руки держали фишки, но взгляд был острым.

– Ну что, Алексей… Похоже, ривер догнал тебя, да?

Я кивнул.

– Догнал. И не отпустит.

Милашка отвернулась, будто знала это раньше всех. Она тихо прошептала:

– За столом мы все голые. Только карты прикрывают исподнее.

Милашка стряхнула пепел и посмотрела на карты. У неё был валет и девятка червей. Ничего особенного. Как и её жизнь последние пятнадцать лет. Она сделала ставку, чтобы казаться живой. И солгала три года назад, что сын умер, чтобы не платить долг. Все поверили, что ребёнка нет. Кроме её кредитора. Тот приказал обзвонить все больница и морги. Теперь долг был не деньгами, а кровью.

– Алексей, – сказала Надежда Петровна, подмигивая, – а ты чего молчишь? Призраков своих считаешь?

Я поднял глаза. Люцифер смотрел на меня с вызовом, но в глазах – тоска. Как у тех, кто всю жизнь ждёт признания, не зная, что именно ждет.

– Колл.

Карты легли на стол, как приговоры.

Сегодня мы с Надеждой Петровной проиграли.

– Надо копить не деньги, а эмоции! – Я скорее утешал себя, чем её.

Глава 7. Надежда покидает последней

Надежда Петровна жила одна в старой квартире с облупленным потолком, книжными полками и старым радиоприёмником, который уже не ловил ничего, кроме шелеста воспоминаний.

Почти каждый вечер она садилась у окна, клала перед собой колоду карт и молча тасовала их. Она тасовала карты так, будто гладила внуков. Хотя, как раз своих внуков она держала на руках реже, чем карты.

Рука у неё тряслась – возраст. Но в глазах всё ещё теплился огонёк – не азартный, нет. Уже другой. Тот, который появляется, когда тебе не нужно выигрывать, чтобы чувствовать себя живым.

Надежда Петровна стала бабушкой – игроманкой не случайно.

Когда-то Надежда Петровна работала учительницей математики. Её любили все: ученики, родители. Её также боялись.

Два года назад Надежда Петровна сидела в ломбардной очереди. В руках – старый кулон с фотографией сына. Последняя вещь, которая осталась. Всё остальное было проиграно. Даже воспоминания, казалось, обесценились.

– Документы, – буркнул охранник.

– Не надо, – сказала она тихо. – Я передумала.

Она пошла прочь. Куда – не знала. Просто шла. В голове звучали слова её погибшего сына: «Мама, не играй со смертью». А она ведь играла. И проиграла.

Но сегодня – она просто доживёт до вечера.

Мы к чему-то готовимся, строим планы, а получаем результат (да, иногда отрицательный) порой случайно, в процессе выполнения другого дела. Так и Надежда Петровна, пытаясь помочь детям с выплатой ипотек, попала в лапы мошенников.

Всё началось с банального телефонного звонка. Её заманили в свои сети мошенники: крупная инвестиционная компания сначала мелкими еженедельными выплатами, потом – крупным, якобы, бонусом в 25 миллионов евро. Для этого ей нужно вложить, (Ох, простите!) инвестировать в акции 5 миллионов. Таких денег у пенсионерки не было. Поэтому мошенники предложили взять кредиты сразу в нескольких банках. И ей, 70-летней пенсионерке, как ни странно, кредиты выдавали (видимо, в этих банках работали подельники мошенников). И вот, когда на её инвестиционном счёте бонус достиг, якобы, 25 миллионов, Надежде Петровне внушили (не иначе с помощью НЛП), что такие деньги безопасно хранить в банковской ячейке, ежедневная оплаты за которую составляла 2000 рублей. В общем, когда сумма долга достигла 10000000 рублей Надежда Петровна, наконец, прозрела.

Дети взяли кредиты, чтобы выплатить часть банковского долга. А чуть позже, после волны возмущений в соцсетях, на мошенников завели уголовные дела. Общественные деятели и адвокаты добились от банков списания долгов пострадавших от мошеннических действий граждан.

Так, Надежда Петровна, оказалась без долгов, но хоть с пенсией. Но теперь она не бросилась на помощь к собственным детям и внукам.

– Я эгоистка! – Заявила она им. – Всю жизнь я помогала родителям, детям, внукам. Надоело! Хочу жить для себя!

Так Надежда Петровна стала играть в покер. Игра становится источником счастья и одновременно несчастья. После пережитого, год назад, Надежда Петровна пришла к Богу. Но игру в покер не оставила.

Как сочетается игра в карты и вера в Бога – известно ему одному.

Глава 8. Блеск и тени Батуми

Всякий раз, бывая в Батуми, я восхищался здешней атмосферой прошлого, уникальной архитектурой и местными достопримечательностями. Вечерами я любил прогуливаться по уютным узким улочкам, украшенными старинными зданиями с милыми балкончиками и лепниной, ощущать дух того времени, когда город (которому, кстати, стукнуло восемь веков) являлся важным торговым и культурным центром региона.

Hilton Batumi располагался близ набережной, на первой линии. Я любил прогуляться вечерком по набережной, наблюдая за постоянно меняющимся цветом моря: от глубоко чёрного до неоново-синего и фиолетового. Оно было как живое существо: иногда дышало ровно, как спящий гигант, порой тихо ворчало, перекатывая камешки в зубах прибоя. Море звало – не громко, но так, что хотелось шагнуть в его тёмную глотку.

Под шум прибоя мне лучше думалось.

Я – патриот. Я всегда это чувствовал, едва сойдя с трапа – будто не воздух, а сама родина входит в лёгкие. Москва, Владивосток, Калининград – неважно. Главное – земля, где всё знакомо до костей, до подсознания. Где язык звучит не как вызов, а как утешение.

Только здесь, на родине, я понимаю, сколько энергии уходит у людей в других странах на простое «быть». Даже вывески – эти простые, безликие надписи – превращаются в ежедневную работу ума. Там мозг постоянно в напряжении – ищет перевод, подбирает выражение, следит, чтобы не ляпнуть глупость. А здесь всё иначе. У меня, будто 20-килограммовые гири падают с плеч, когда я еду в такси и просто читаю вывески: «Булочная», «Аптека», «Морепродукты». На родине мозг не напрягается. Он отдыхает.

И этот отдых – не про лень. Он про возвращение в свою систему координат. Про чувство, что ты снова часть большого целого. Никому не надо объяснять, кто ты и откуда. Не надо подстраиваться, оправдываться, усмирять акцент или ломать интонации. Здесь даже тишина звучит по-другому – не пустотой, а спокойствием.

Я иду по улице, и всё внутри будто выравнивается. Плитка на тротуаре – родная. Хмурый взгляд прохожего – понятен. Зимний ветер – не враг, а старый знакомый.

И пусть я многое здесь не принимаю, с чем-то не согласен, что-то вечно раздражает – но это моя родина. И это чувство – не патриотизм в бравурном смысле. Это инстинкт. Это кровь узнаёт свою землю.

А быть своим – значит просто дышать. Свободно.

Я не идеализирую Россию. Но когда я здесь, я – не чужой.

Когда я нахожусь в России я чувствую, что никто не верит, что завтра будет лучше. Я не обвиняю. Я просто читаю в лицах людей на улицах: у нас нет будущего. Люди не мечтают. Они планируют максимум на месяц вперед и это чувствуется в каждом разговоре, в каждом взгляде на кассе. Как они отвечают на обычный вопрос «Как дела?». Они не улыбаются глазами. Это не невежливость – это внутренняя зажатость. Даже когда им хорошо – они держат лицо, как будто любое проявление радости – это слабость.

Русские сильные, но уставшие. Как будто все время воюют даже с собой. Я говорю не про политику, не про историю. Я говорю про лица, про взгляд, про то как они сидят в кафе, как ходят по улицам, как разговаривают друг с другом. Я заметил, что у них даже на отдыхе есть напряжение, как будто они не разрешают себе просто быть одномоментно здесь и сейчас, расслабленными и свободными. Русские слишком привыкли терпеть и это превратилось в норму, в геройство, которые даже в быту выбирают страдать, потому что так принято, так жили их предки.

Вот поэтому, бывая за границей, я тоже не могу быть полностью свободным нигде, кроме Батуми.

Только здесь, в жемчужине черноморского побережья, я могу полностью расслабиться и быть свободным. Может, потому что слышу везде русскую речь и ощущаю себя исторически единым с грузинами. А может потому что, этот город, который когда-то был тихим курортом, известным своими живописными пейзажами и теплым климатом, – сегодня стал центром бурной игорной жизни, центром азартных игр – без фальши и лицемерия, где каждый может попробовать испытать свою удачу. Город, который заполнился яркими огнями, звуками игровых автоматов и азартными криками игроков – стал для меня близким и родным. За столами рулетки и блэкджека можно найти единомышленников – таких азартных или местных жителей, или туристов, каждый из которых приходит сюда с надеждой на удачу.

Я – игрок. И я знаю, что азартные игры – это не только возможность выиграть деньги. Это также место, где пересекаются судьбы людей. Некоторые приходят, чтобы развлечься, другие – чтобы позабыть о повседневных заботах, когда каждый момент может стать решающим.

Я не понимаю почему у нас азартные игры в России демонизируются? Ты живёшь роскошной жизнью, ты счастлив, дофамин зашкаливеет – а это оказывается игровая зависимость. А ещё азартные игры развивают логическое мышление, коммуникативные навыки. Если установить самому себе границы по времени и по бюджету, можно избежать негативных последствий и сохранить удовольствие от игры.

Однако за блеском и гламуром скрываются и тени. Чрезмерный азарт может привести к зависимости, и немногие игроки могут контролировать свои порывы. Хорошо, что я к таковым не отношусь!

Глава 9. Команда, которой не должно было быть

Первый день турнира проходил в казино «Гамбит» – старом особняке на окраине города – в зале с бархатными шторами, тяжелыми люстрами и столами, словно вытащенными из другого века. Карты здесь казались ритуалом, не игрой. Каждую руку можно было слышать, как музыку – если знать, что слушать.

Турнир был командным. Игроки делились на пары, каждая пара играла синхронно, поддерживая друг друга. Побеждала не сила одного, а баланс всех.

В онлайн покер-румах я давно играл только в одиночку. Но турнир командного покера имел больший престиж и, соответственно, больший выигрыш.

Свою команду я собрал для тимплея в последний момент. Судя по всему, ради забавы судьбы – или чьей-то странной иронией.

Немного поясню. Тимплей – это форма нечестной игры в покере, когда игроки договариваются о совместных действиях для получения преимущества, обмениваясь информацией о своих картах и координируя свои действия, чтобы получить нечестное преимущество над другими игроками. Это может включать в себя передачу информации о картах, договорённости избегать противостояния друг с другом, или даже совместное банкротство других игроков.

Конечно, онлайн покер-румы и казино активно борются с тимплеем, используя различные методы, такие как анализ игровой статистики, наблюдение за поведением игроков и применение санкций к нарушителям.

В таких турнирах могут быть установлены правила, касающиеся количества игроков от одной команды за одним столом, системы начисления очков за места и времени игры.

Моя команда состояла из Милашки – элегантной хищницы, с выражением вечного азарта в глазах, Люцифера – артиста, трикстера, играющего на нервах больше, чем на картах, и Надежды Петровны – седой, с добрым лицом, женщины, от которого отскакивали все насмешки.

– Вот это банда, – пробормотал кто-то в зале, наблюдая, как мы сели за стол номер семь.

Милашка и Люцифер – одна пара.

Я и Надежда Петровна – вторая.

– Это безумие, – сказала Надежда Петровна, отложив карты перед началом. – Мы даже не тренировались толком.

– А вы разве не любите хаос? – ответил Люцифер, закуривая сигарету без огонька. – Я – живу в нём. Расслабьтесь. Мы же не спасаем мир, только играем.

– С ним всегда так, – фыркнула Надежда Петровна, надевая очки с толстыми стёклами. – Болтает, пока не сдаст в наглую флеш-рояль.

Она тасовала колоду, как будто мешала варенье.

Я усмехнулся: «А ведь она – наш главный козырь».

Игра началась.

Первый раунд – осторожный. Я контролирую игру, слежу за каждым движением противников. Люцифер, казалось, просто развлекается – но вовремя подсвечивает важные моменты, блефует мастерски, сбивая темп у вражеской пары.

Милашка играет на красоте. Она ставит ставки с театральным шиком, иногда даже с ухмылкой, доводя оппонентов до ярости. А Надежда Петровна? Сидит, будто вяжет у печки. И вдруг – раз! – трипс, аккуратный и смертельный.

Её соперник чуть не выронил карты.

– Милочка, вам бы на пенсию уже, – попытался пошутить другой игрок.

– Так я на ней, милок, – ответила Надежда Петровна и собрала банк.

К третьему раунду нас начали воспринимать всерьёз. Кто-то злился, кто-то смеялся, а кто-то – начинал ставить на нас.

В кулуарах шептались: «Кто эта старуха? Кто этот фокусник в чёрном? Почему Алексей играет в команде?»

Я сам не знал. Просто что-то в этой игре, в этой команде – тёплое, живое, абсурдное – возвращало мне дыхание. Я смотрел, как Надежда Петровна подкладывает мне карту под руку, и я, не моргнув, выигрываю раздачу. Я ловил взгляд Люцифера, понимая, что тот улавливает скрытые сигналы в лицах, сидящих напротив. Мы начали рисковать – не по правилам, а по интуиции.

И тут я ошибся. На секунду. Не туда положил акцент. Мы могли всё потерять.

И тогда Люцифер тихо сказал:

– Всё нормально. Я умею играть на грехах. Сейчас – их очередь ошибиться.

Он поднял ставку, пошёл ва-банк.

Противник колебался.

– Он блефует, – прошептала девушка, в массивных рокерских украшениях.

– Возможно, – кивнул её напарник. – Но если нет?

Секунда – и карты легли.

Люцифер улыбнулся.

– У меня… просто две пары. Но ведь иногда достаточно пары – когда вас четверо.

Мы выиграли. Сегодня.

Тем временем в бар покерного клуба вошёл человек. В кожаном пиджаке, даже в жару. Он называл себя Арсеном. Он был тем, кому должны были все – деньгами, молчанием или судьбой.

– Где Милашка? – спросил он у бармена.

– Ушла.

– А старуха?

– Тоже.

Арсен покачал головой.

– Все бегут. А я люблю догонять.

Он посмотрел на фотографии игроков над баром. На одной –я, с сигаретой в руке и грустной ухмылкой. Арсен усмехнулся.

– А этого я догоню позже. У него ставка – команда. Значит, больней будет.

Арсен набрал номер Милашки.

Она вздрогнула.

– Привет, моя милая. Ты собираешься отдавать мне долг? И я хочу получить его после турнира.

Он вышел в ночь, как хищник на охоту, который умеет ждать.

Глава 10. После выигрыша

После первого дня турнира мне захотелось сбежать от людей. Я направился к набережной, надеясь насладиться тишиной и одиночеством, но в разгар курортного сезона это – несбыточная мечта.

Ночной Батуми поглотил меня толпами отдыхающих, окутал запахами моря и кафешек, разбросанных повсеместно.

Море играло втемную. Волны шли одна за другой, будто тянулись к берегу, чтобы смахнуть всё со стола и начать партию заново. Оно пахло ветром, пахло солью и опасностью, и каждый удар прибоя звучал как ставший судьбоносным щелчок фишек. Здесь не было зрителей – только двое игроков: ты и стихия. И она явно блефовала.

Я вспомнил о своём первом походе в казино и о первом выигрыше. Когда я вышел из казино, держа деньги в кармане, будто они были живыми, тепло от них словно прожигало ткань. Ночные улицы встречали меня прохладой и безлюдьем. Где-то вдалеке скрипели трамвайные рельсы, лениво, как будто и город сам только что проигрывал и отыгрался.

Я шёл – не быстро, не медленно. Просто – шёл.

Воздух пах дождём, бензином и какими-то старыми воспоминаниями. Всё вокруг вдруг стало особенно ясным: дорожный знак на углу, качающаяся вывеска, лужа, в которой отражалась жёлтая лампа.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.