Глава первая. Наезд.

Посёлок городского типа Кадуй в Вологодской области лучезарно и ярко озарялся летним жарким солнцем. На светло-синем небе тянулись бесконечные облака, которые походили на пёрышки, выбитые из подушки. Высоко кружили многие спальные принадлежности, плавно утекающие вдаль. В долине чудно растягивалась в своём русле река Суда. Её поверхность отдавала блеском и лазурью, где отражалось чистое безропотное безмятежное небо. Где-то далеко белело небольшое судно, а бежевый парус, обретая форму дуги, вовсю колыхался. Его растягивал попутный удалой южный ветер. Со стороны веяло теплотой. На палубе судна гуляла пустынность, словно судном давно управляли призраки. Река Суда слегка виляла в своём приземлённом русле, а по краям зеленели многочисленные полянки и деревья. В окрестности таились небольшие речки Петух и Ворон. Их названия завсегда забавляют слух заезжих гостей. Кадуйский район ещё богат озёрами.

Повеял лёгкий, тёплый, летний ветер. Его волна накатила плавно и душевно. Летний город Кадуй выглядел чудесно. Над ним запарили дикие пернатые. Они живо помчались, как будто наперегонки, словно опаздывали на обед. По пути они обозревали знакомую железнодорожную станцию Кадуй, от которой тянулись далеко в разные стороны стальные пути, где каждый день мчатся скорые поезда. Каменное здание вокзала больше напоминает питомник, как и здание автовокзала. На въезде в посёлок завсегда красуется гобелен в виде каменного колоска. Где-то поодаль стоит чудная зеленоватая автобусная остановка, а за ней таятся высокие ветвистые берёзки. Здесь высоко смотрят купола местной достопримечательности в виде церкви Филиппа Ирапского, выполненной из чистого дерева. На колокольне есть большие и малые железные колокола, которые завсегда звенят звонко, когда приходится. Храм со стороны напоминает терем известного героя Морозки. Здесь лишь немногочисленные высокие каменные дома образуют жилой комплекс, которые со стороны больше напоминают санаторную базу. Круг же замыкают зелёные насаждения. Здесь тесниться берёзка, клён, сирень, ясень, осина, ольха и даже каштаны. В густой чаще звонко трезвонили пернатые, который считают столь укромный уголок своим родным домом. Они давно обрели свои бесспорные, твёрдые и законные права.

Повеял чудный ветерок. В стороне таилась ещё одна веха Кадуя-водонапорная башня, которая весьма гармонично вписывается в местный пейзаж и колорит. Её низ обладает каменным основанием, а верхушка выполнена из дерева. Высота башни более десяти метров, а крыша похожа на зонтик великана. Под самым козырьком есть небольшие окна в стекле. На самом верху под куполом таиться смотровое оконце, где часто селятся голуби и голубки, воркующие обо всё на свете. Они считали башню своей законной жилплощадью. За башней расположен то ли дом, то ли сарай с треугольной крышей, которую покрывает старый шифер. С этого места крутится и вертится замысловато как заяц в лесу грунтовая дорога. Старый путь виляет и теряется за рощей, где уже кругом возвышаются зелёные, высокие, белоствольные берёзки да многочисленные кустарники. Кадуй вообще славится своими чудными берёзовыми и сосновыми борами. Местами здесь слегка косятся телеграфные бетонные и деревянные столбы, а воздушное пространство разрезают многочисленные линии электропередач. В центре посёлка ярко выделялась эмблема с названием и красным большим сердечком. Буквы и знаки образовывают большой смысл, который гласит просто: «Я люблю Кадуй». Под символом таится весь Кадуйский район, а особенное его главное достояние физкультурный комплекс, где есть большой бассейн.

На небе творилась красота. Синяя гамма плавно смешивалась с белыми, воздушными красками, словно так распорядился поддатый художник. Веял чудный, тёплый ветерок. С близкой железной дороги доносился гул, где вновь гремел товарный поезд. По дороге ехал велосипедист. Кое-где на улицах мелькали фигурки, а бойкий пёс породы лайка Шпунтик всё метался из стороны в сторону. Он чудно обострял свой уникальный нюх и постоянно тянул своим мокрым носом. Шпунтик среднего роста. У него развитое тело, а шерсть гладкая цвета пальмиры. Морда массивная, – глаза круглые и тёмные-претёмные. Хозяин питомца пятидесяти годовалый пастух по профессии Паша Щеглов квасил водку с утра пораньше в парке со своим сухожильным двадцати восьмилетним приятелем Алексеем Мусиным. Приятели, уже набравшись, жарили сосиски прямо в парке на небольшом костре. Они ничего и нисколько не стеснялись и не смущались. Пёс Шпунтик нагло уволок у них сосиску и быстро проглотил. Его хозяин не поленился схватить тонкую деревину. Он, широко замахав средневековым орудием, побежал за псом Шпунтик пустился наутёк, но всё же получил по хребту, но несильно. А Паша свалился на луг. Он немного ободрал свой нос и разбил нижнюю губу. Но Паша живо вернулся восвояси и сел на скамейку. Пёс Шпунтик теперь наблюдал со стороны за картиной Репина. Он, казалось, не держал обиды на хозяина. Он теперь сидел на расстоянии и зорко с упрёком смотрел на полупьяных приятелей.

– Уууууаааауууу, – тихо завыл Шпунтик.

Небо прибывало в лучистых красках, где утомлённо сияло солнце, таясь за белой дымкой, как за паутиной бывалого паука. Повеял лёгкий ветерок. На окраине посёлка Кадуя возвышалось двухэтажное, белокаменное здание. Его крыша невысокая треугольная, покрытая блестящими стальными листами, слегка отдавала блеском, а довольно большие в деревянных рамах окна смотрели во все стороны света. Небольшую территорию местной артели окружал невысокий, стальной чуть покосившийся забор. На площадке стояла «жигули» первой модели. Её оранжевый цвет чудно блестел на солнце. На дождевом стекле простовато игрались лучики. Все колёса украшала довольно резина лысая.

В конторе на втором этаже находился небольшой офис. В небольшом кабинете на кожаном кресле за столом восседал директор рыбацкой артели Платон Николаевич Медведев. Он, решая вопросы, давно обрёл сосредоточенный вид. Ему уже исполнилось тридцать девять лет. Он завсегда выглядит весьма представительно и амбициозно. Платон носит короткие, томно-русые, густые волосы. У него приятное лицо, – глаза львиные, где живёт бурная река, нос прямой греческий, а ноздри широкие, рот небольшой, а губы полные алого цвета. Бизнесмен всегда бреется чисто и никогда не носил усов и бороды. Он, обладая всеми фотогеничными данными, мог легко сниматься в кино и стоять рядом с Моникой Беллуччи и Аль Пачино. Он даже немного занимался в театральной самодеятельности в местном клубе. Но ему быстро осточертели все театральные подмостки. Для него Голливуд находился далеко, а здесь в русской глубинке люди живут своими, порой суровыми и не всегда справедливыми реалиями. Платон, слегка раскачиваясь на кресле, вновь обрёл задумчивый вид. Ему, несмотря на открытое окно, стало жарко. Он живо снял с себя тонкий уже заношенный пиджак цвета пальмиры. Он тут же расстегнул воротничок на однотонной светло-сиреневой рубахе с коротким рукавом, а галстук бледно-розовый заметно ослабил и снял. Его низ украшали широкие тёмные со стрелкой штаны и замшевые ботинки. На левой руке красовались дорогие, механические часы. Бизнесмен вновь навалился широкой спиной на мягкое кожаное кресло, а виду предстали рельефные очертания его развитого, мощного торса. У него на руках тоже показались округлые бицепсы. Платон, натужив развитые конечности, закинул за голову, а ладони скрестил. Он был задумчив по-прежнему. Его одолевали томные мысли. «Заведую своей рыбацкой артелью уже пять лет. Бывало тут всякое. А такого ещё не было. Пришлось людей сократить. Теперь три рабочих и один катер на плаву. А тут ещё эти из налоговой наехали. В кассе пять рублей. Чем аренду, зарплату платить. Не понимаю. Со своего личного счёта придётся денег снять. На месяц может, два хватит. А дальше… Если дело встанет. Всё труба. Финиш. Придётся катер новый продать. А дальше что? Здание. И всё приплыли. Надо придумать как реализовать продукцию. Магазина одного мало. А рынок слабо работает. Надо что-то новое придумать. Но что? Голова не валит. В долг я уже брал и не один раз. Я не всё вернул ещё из долгов. Где моя рыбка золотая? Уплыла что ли уже. Ничего. Вырулим как-нибудь. Я ещё своей любовнице должен. Она заложила своё изумрудное колье в ломбарде, чтобы мне помочь. Блин и, кажется, не оправдалось. Ладно. Там ещё на реке что-то случилось. В порту на моих рыбаков кто-то наехал. Какие-то удальцы. Ничего разберёмся. Кто ещё такие? Понятия не имею. Уроды мьоральные. Ладно. Что-то я разгорячился. Гантели что ли потягать немного…», – подумал он. Платон тяжело выдохнул. Его волнительные глаза теперь смотрели на матовый потолок. В кабинете царила простая и небогатая обстановка. Возле стенки стоял небольшой книжный шкаф. Здесь пылились художественные книги. Среди прочих виднелись яркие авторы Федот Медвед, Марио Золотой, Ждан Мусин, Акила Волок, Стивен Кинг, Стивен Спилберг, Агата Кристи, Джек Лондон, Дарья Донцова и даже Е. В. Тарле «Наполеон». Бизнесмен Платон Медведев иногда любит почитать авантюрные романы. У стола находился высокий стальной сейф, который скрывал в себе стопку бумаг, папку с документами, пятьдесят тысяч рублей в пачке, бутылку водки и обкусанную плитку шоколада «Мишка в лесу». В углу зала на резиновом коврике лежали две стальные гантели весом по десять килограмм. Платон иногда берётся за них в порыве радости и гнева. На правой стенке давно висит большой бумажный календарь. На нём красовалась точная дата – пятое июня 1995 года. На стене по соседству красовался большой постер. На нём рисовалась жгучая латиноамериканская красотка. Она щеголяла здесь, в чём мама родила. Её серебристые короткие волосы красиво блестели, а милое загорелое лицо вызывало умиление. У неё на округлых щеках виднелись капельки воды, брови тонкие смотрелись домиком, глаза выразительные, цвета рубинов наполненные вожделением смотрели прямо, носик как носик, а губы полные алые крутились бантиком. Она просто разжигала страсть и одним своим видом дарила чудное настроение. Девушка выставляла напоказ свои пылкие прелести. Её большая грудь пятого размера забавляла, а острые соски твердели. На загорелой коже тоже виднелись капельки воды, а струйки влаги мило скользили. Жаркая красотка шла по золотистому пляжу, а пенистые волны, омывая песок, тонко ласкали её стройные изнеженные ножки. В долине красовался великий, тёмно-синий океан, который явно чудно шумел.

Небо в разгаре дня обрело замечательный лучезарный вид. День близился к намеченному полудню. Возле приоткрытого окна колыхалась белая, короткая занавеска. Ветерок слегка шалил, а тёплая волна докатилась до владельца рыбацкой артели под названием «Налим». Платон, сидя на кожаном кресле, попытался расслабиться. Он закрыл глаза и решил помечтать. Платон просто вспомнил былой вечерок, который он проводил в объятиях жгучей красотки Капитолины Аликовны Батраковой. Она огненная красотка. У неё стройное пылкое тело, ноги от ушей, а грудь второго размера. Её «наливные лимончики» прямо пышыли, а острые соски твердели. Голову завсегда украшают короткие, тёмно-золотистые волосы. У неё белое миловидное лицо, – глаза детские как светлый речной песок, нос маленький и тонкий как булавка, а губы бантиком, словно силиконовые и всегда яркие. Она редко, но пользуется выразительной экспрессивной косметикой. Она видела себя моделью, но не задалось. Она сильно поссорилась с московским, избалованным, высокомерным, тучным модельером Тофиком Снегирёвым. Он хотел переспать с девушкой, но получив отказ, быстро забыл о экспрессивной и сексапильной крале. Капитолина приехала домой и тут же познакомилась на реке с чудным Платоном. Они романтично провели вечер на берегу реки Суды, где вместе загорали и плавали, а затем занялись жаркой любовью в тростнике. Любовники плавно переместились на катер. Платон катал свою любовницу до упаду. Он смеялся громко и непринуждённо, как ребёнок. Она подыгрывала, мило хихикая. Но часто не понимала, в чём смех и в чём шутка. Платон и Капитолина уже встречаются около года.

В кабинет повеял тёплый ветерок. Платон сейчас, сидя на кожаном кресле, смаковал далёкую жаркую и пылкую встречу. Любовники тогда крепко обнялись, нежась на широкой кровати. Её ножки чуть скрипели, а одеяло цвета быстрой волны съехало на пол. Платон и Капитолина нежно поцеловались в губы. Он прихватил её за стройные оголённые ноги и крепко прижался к ней. Их тела слились воедино. Платон нежно облюбовал поцелуями утончённую шею красотки. Она, прогнув гибкую спину, богато показала свои пылкие наливные «лимончики», которые словно увеличились в размерах. Платон тут же зацеловал жаркие груди девушки. Он был нежен и быстр. Он, плавно двигая ягодицами, бегло глянул на свой возбуждённый «жезл». Капитолина вздрогнула, глубоко ощутив силу парня в своей влажной плоти. Она громко и красиво застонала. Платон же усилил темп движения и вновь бегло облюбовал руками её стройные ножки. Любовники, нежась на постели, сладко поцеловались в губы. Они перевернулись пару раз в разные стороны. Капитолина, оказавшись сверху, живо выпрямила спину. Она, поглощая воздыхателя вожделенным взглядом, явно упивалась моментом. Она прищурила глаза и походила на страстную амазонку. Она, сидя на парне, слегка запрыгала. Её пылкая грудь заманчиво задрожала. Платон же, лёжа на спине, прихватил руками сексапильную малышку за пылкие «лимончики». Он, дыша неровно, тяжело вздохнул. Капитолина же, усилив темп, быстро поцеловала любовника в губы и сразу же решила поласкать руками его развитый торс. Капитолина показала в деле свои острые ногти. Он слегка замотал головой, получая большое удовольствие. Её тело обуял жар, но по коже мигом побежал приятный холодок. Платон, лёжа на спине, прямо смотрел на свою избранницу. Капитолина же, казалась, ненасытной. Она заскакала быстро и усиленно. Она прижалась к парню тридцать раз за несколько секунд. Любовники, себя не помня, бегло поцеловались в губы. Девушка резко завалилась на кровать и уже лежала без сил. Он дышала быстро и неровно. Её лицо слегка покраснело. Платон прижался к ней и решил поласкать поцелуями её изнеженную кожу. Она слегка улыбнулась и, казалось, жаждала большего. Она выглядела красиво. Её вожделенный взгляд искрился.

Платон, мечтая в кабинете, навалился на спинку кожаного кресла. Он несколько расслабился, вспоминая чудную встречу со своей любовницей. Он вновь замечтался. Его глаза теперь смотрели на окно, откуда открывался вид на красивые дали, где текла река Суда, и темнел еловый лес.

Небо синее пребывало в золотистых лучах, где кругом плыли белые облака. Ветерок поддувал приятный и гнал тёплую волну. По грунтовой дороге живо мчался автомобиль с высокой подвеской. Мотор работал плавно, а мощные колёса живо крутились вокруг своей оси. Передний бампер чуть кривился, а одна фара красовалась с заметной трещиной. На лобовое стекло прилипла видная бабочка, которая недавно порхала по шальному и не убереглась. Джип «Volvo» блестел своим тёмным цветом, а зеркала заднего вида прямо сияли. На стёкла бегло ложились простоватые блики, а из-под днища подержанной автомашины то и дело летела пыль. За рулём восседал авторитет по кличке Боксёр. По паспорту его зовут Ефим Карамелькин. Он натренирован, как бульдог. У него коренастое мускулистое тело, руки как бетонные столбы, а кулаки как из стали. Он часто качает свои руки, где есть округлые бицепсы. Он внешне прямо скала из мускул. Его квадратную голову завсегда украшают короткие, тёмно-серебристые волосы, а на бычьей шее завсегда висит крупная, золотая цепь, как у настоящего бычка в стойле. У него грубое лицо, словно отливали в горячем цеху, – глаза большие пепельного цвета, нос плотный витой, а губы суховатые и полные. Он родом из деревушки Бережок. Парень после армии вернулся домой и сел работать за бульдозер, а между делом занимался боксом. Его позвал на день рождения именинник Витя Башмаков, который завсегда изрядно выпивал. Он выразился некрасиво в адрес Ефима. Боксёр просто озверел. Он уже выпил лишка и бешено бросился на своего обидчика, как безумный вепрь. Он схватил того за грудки и тут же приложился кулаком по челюсти. Ефиму хватило нескольких ударов, чтобы оппонент свалился на пол. Витя больше не встал. За него встряли друзья и приятели. Но Боксёр разошёлся не на шутку. Он уже себя не помнил. Валя Спиридонов всё же попал по лицу брутального соперника. Он несильно, но врезал Ефиму. Валя своей костяшкой порвал ему губу. Ефим ещё больше раззадорился, а Валя получил в ответ два удара по лицу. Его прямо, как будто кувалдой отоварили. Над головой сразу звёздочки закрутились, в глазах потемнело, челюсть сильно вильнула в сторону, а изо рта вылетела кровавая слюна, которая угодила прямо в упитанное лицо недотроги Даши, которая всё хотела разнять горячих финских парней. Девушка, обидившись, тут же побежала из комнаты, где царил большой пир. Валя, потеряв над собой контроль, пробил своей головой деревянную раму. В стороны полетели осколки оконного двойного стекла. Боксёр, взяв противника за ноги, выбросил тело из дома. Валя, миновав три метра высоты, упал на клумбу. Он своей широкой спиной замял все цветы. Валя упал весьма удачно и ничего себе не сломал. У него, правда, ещё долго сильно ломило под рёбрами. Боксёр нанёс ему три удара в корпус, а лицо всё разукрасил кровью.

Ефим же не сидел без дела. На него сразу навалился стройный парень Артур Смоляков. Он показал свою силу в руках. Он часто занимался в спортзале. Боксёр попятился, получая один удар за другим. Но его титановый пятак выдерживал все нагрузки. Он всё же выставил перед собой мощный блок и ударил прямо своим лбом по носу соперника. У того сразу полилась кровь из обеих ноздрей. Артур, ощутив щемящую боль, схватился руками за лицо. А Ефим ещё добавил ему по корпусу и завершил свою атаку отменным апперкотом, которым всегда славился. Артур даже чуть подлетел, а ноги потянул в носках. Он сразу грузно упал на пол и уже был без чувств.

Валера Малафин схватился за большую тарелку. Он внешне походил на хомячка. У него большой вес больше ста килограммов, а ряха заметно оттопыривалась от тела и слегка качалась, когда он двигался. Тарелка же разбилась прямо об голову Боксёра, которая заметно пошатнулся, но не упал. Ефим ещё больше озверел, а кулаки невероятно сжал. На него со всех сторон навалились молодые ребята. Но он живо их растолкал. Мите Митину досталось сильнее всех. Ефим ударил коренастого качка коленом в челюсть, хотя не любил бить ногами, а больше руками. Митя сразу отлетел в сторону и поник возле дивана. Валера побежал на выход. Он просто испугался, увидев, как буйная верзила вырубает приятелей. А Ефим метнулся за толстяком. Гости уже разбежались. В прихожей вандал нагнал своего обидчика и тут же применил силу. Хомячок заорал во всё горло, но ор оказался тщетным. Ему уже никто не мог помочь. Боксёр резко и широко замахал своими мощными руками. Он бил по голове и по мощному корпусу своего соперника. У того всё пухлое лицо затекло кровью, а кожа местами покрылась синяками и гематомами. Его лицо просто всё посинело, где нос извело, губы расплылись, а челюсть вильнула не один раз и заметно искривилась. Валера упал на пол, как большой шкаф, в котором лежали слитки с золотом. Он свалился просто как очень тяжёлый шкаф. А Боксёр уселся прямо на него и вновь принялся вколачивать свои стальные кулаки ему по наглой физиономии. Он ударил раз десять. Валера уже давно по виду был в нокауте. Пышка Тоня Карпичева схватила с дивана деревянную гитару со струнами. Её багряный фейс чем-то походил на мордочку зверобоя во дворе курятника, который показывал всем свой суровый нрав. Тоня, с плеча махнув музыкальным инструментом, ударила верзилу по голове. Боксёр слегка вздрогнул, а основание гитары развалилось на две части со скрипом. В стороны полетели щепки, а струны повисли на ушах Ефима. Он тихонько поднялся на ноги. Боксёр, глядя на лицо Тони, изобразил жуткую гримасу. Девушка ужаснулась и просто впала в ступор. Боксёр, недолго думаю, махнул своей тяжёлой рукой. Он одарил Тоню жёсткой пощечиной. Девушка отлетела в сторону на несколько метров. Она грузно упала на пол, где замерла, лёжа ничком. Её короткая юбка изумрудного цвета заметно загнулась. Ефим уставился на бронзовые трусики и икристые ягодицы Тони. Он сразу возбудился. Квартира уже пустовала. Ефим живо расстегнул свои штаны. Он, навалившись на девушку, мигом порвал её трусики. Тоня завопила и задёргалась, но помочь себе не могла. Боксёр грубо поцеловал Тоню в шею, но большего не получил. В коридор живо забежали милиционеры, которых вызвали по телефону гости. Они ловко скрутили Боксёра. Ему, круто вывернув руки, надели наручники. Его тут же повели в специальный служебный «УАЗ». Боксёр оказался на скамье подсудимых. Ему инкриминировали наказание в виде трёх лет строгого режима. Он троих приятелей отправил в тяжёлый нокаут. У них обнаружили сотрясение мозга, многочисленные ушибы и даже сломы. Боксёр в суде вёл себя нагло. Он отправился в места не столь отдалённые, где отбыл срок от звонка до звонка за своё бешеное хулиганство. На свободе он встретился с приятелем, которого в определённых кругах знают по прозвищу Блатной. У него загорелое сухожильное лицо, – глаза узкие цвета бронзы, нос прямой чуть острый, а губы тонкие цвета мятой смородины. Блатной обладает жилистым телом, а тонкие руки все в синих наколках. Он около десяти лет отбыл в местах не столь отдалённых. Блатной начинал как отменный баянист. Его по документам зовут Алексей Иванчиков. Он работал в доме культуры, где всегда задерживали мизерную зарплату. Парень сорвался и вскрыл ночью сейф директора, где находилось около тридцать тысяч рублей. Он спустил всё за одну ночь в кабаре. Но его быстро взяли опера по горячим следам. Он бурно разгулялся и сорил деньгами налево и направо. Алексею светила вышка. После срока он ночью ограбил продуктовый магазин. Но для него опять недолго музыка играла. Парня вновь повязали и отправили в места не столь отдалённые, где он познакомился с авторитетом Кислым, который дружил с одиозным Демидом Оглоблиным. Ефим теперь является приближённым известного мафиози Оглобли. Он внушительных размеров. Он весит около ста тридцати килограммом. Его рост составляет один метр восемьдесят пять сантиметров. Он внешне походит на шифоньер. Оглобля обожал дорогие шмотки и вещи. Он всегда появлялся на людях с большим шиком. На нём, как правило, сидит красный пиджак, сделанный на заказ. Оглобля обладает слишком большим телом, чтобы купить такой в обычном магазине одежды, а обувь для себя тоже делает на заказ. У него стопа пятьдесят третьего размера, а кулаки как молоты. Оглобля как-то сильно наподдавал одному пенсионеру Коле Прохорову возле продуктового магазина. Бедолага лежал неделю в больнице из-за того, что назвал Оглоблю бандитом на дорогом автомашине. Мафиози страдает буйными припадками. Он часто агрессивен, как родной бульдог по прозвищу Мафия. Он в своей собачке души не чает. Оглобля даже походит на него, если смотреть в профиль. У него пухлое, округлое всегда багряное лицо, – глаза немного шальные чуть выпученные, нос как битая картофелина, рот широкий чуть кривой, а подбородок двойной. В молодости Оглобля занимался боксом. Он часто получал по своей носопырке. У него завсегда текла кровь на ринг и канаты. Он бесился. Он тоже отвечал ударно, а каждый второй соперник был жёстко нокаутирован и, как правило, направлялся в больничку. Из них кто-то своими силами шагал, а кого-то просто уносили на носилках прямо в неотложку. Как-то Демида даже осудили за такой бой. Его соперник Тоша Будильников долго лежал в палате реанимации. Но дело замяли деньгами. Всё же Демид Оглоблин со спортом завязал после боя с громилой Митрофаном Кукуевым и решил поставить окончательную точку на спортивной карьере. Ему уже тогда исполнилось полных тридцать лет.

Митрофан же родом из глухой деревни Голышево, где занимался лесозаготовками. Его пригласили промоутеры принять участие в бою за тысячу долларов. Парень не отказался. Он сразу озверело бросился на Демида, которого выбросил за канаты. Но бой продолжился. Соперники танцевали до двенадцатого раунда. Они постоянно обменивались крепкими ударами. Никто не хотел уступать. Всё же Митрофан широко и резко махнул своей тяжёлой рукой. Он попал плотно по избитому, порочному лицу Демида. У того красиво вылетела слюна изо рта вместе с каппой, а из носа потекла кровь тонкими струями. В глазах зарябило и потемнело. Демид попятился к канатам, а затем всё же сумел широко махнуть рукой. Но Митрофан тоже мощно ударил. Их перчатки сошлись, как два поезда на рельсах. В кулаке Демида что-то треснуло. Он сразу завалился на настил. Его пленила ужасная боль. Бой был закончен, а поражение Демид не закрыл. Хотя он даже не думал ни о каком реванше, но бесился сильно, что проиграл. Митрофан встал у него, как кость в горле. Он был Демиду не по зубам и казался просто непробиваемым. Демид Оглоблин сейчас живёт в большой вилле на берегу реки. Он забавляется с котиком Мусиком. Он всячески холит и лелеет усатого питомца. Демид часто носил упитанного кота на руках. Он в нём души не чает. Дедид часто берёт любимого кота на переговоры и стрелки. Он владеет автомастерской «Формула», продуктовым магазином «Дыня» и небольшим фермерским хозяйством «Аграрий», где живут чудные кони. Ему всё это богатство досталось путём махинаций и незаконных афер. Он часто со своими буйными «псами» прибегает даже к рейдерским захватам. Демид, как правило, ставит на счётчик хозяина лавочки, который должен платить своего рода дань. В ином случае братки по праву могут применить насилие. К примеру, большой собственник Василий Васин, который недавно владел фермой, теперь является простым работягой. Ему быстро прочистили мозги в психушке. Он трудится здесь же от рассвета до заката. Он чистит хлева и даже благодарен Демиду за щедрость. Он платит работнику небольшую зарплату. Мафиози Оглобля на захваченной ферме был только пару раз. Собственник Роман Романов вовсе бежал за бугор, когда на него наехали крутые братки. В общем, Демид живёт как король и в ус не дует. Он лелеет свою пышку пассию Жанну Караваеву. Она обладает шикарным телом плюс-сайз и слывёт домохозяйкой.

Авторитет Блатной, сидя в салоне джипа, слегка ухмыльнулся. Он держал в руках тёмные чётки, которые быстро перебирал пальцами. Он словно нервничал немного, но не разберёшь. На заднем сидении восседал авторитет Вила. По паспорту его зовут Гурий Абрамов. У него довольно крупные формы. Он часто посещает спортзал, где отрабатывает свои удары по висячей груше. У него овальная голова, а фейс в момент веселья напоминает мордочку пони. Гурий родился в глухой деревушке Бор, где работал на ферме скотником. Вся драма разыгралась внутри помещения. Он тогда нагло овладел видной дояркой Глашей. Она сопротивлялась, но всё оказалось тщетно. Гурий стал жадно зацеловывать большую грудь девушки. В амбаре живо появились полноватые работницы Вера Колосова и Маруся Распутина. Они походили на родных сестёр. У них щекастые тучные лица, а тела пышные и крепкие. Они живо схватили насильника за ноги и потащили, как будто трактор бревно поволок на завал. Вила закричал. Он облюбовал своим порочным лицом свежий навоз. Доярки ловко бросили негодяя и отошли в сторону. Гурий резко поднялся на ноги. Он в порыве психопатства и истерики схватился за вилы. Он тут же бросился на своих упитанных обидчиц. Он широко замахал орудием и сильно уколол Веру в ногу. Она, показав жуткую гримасу, упала на пол. Её глаза округлились и прослезились. Гурий же тогда походил на истинного маньяка, который сбежал из больнички. Он вновь махнул окровавленным стальным трезубцем и сильно уколол Марусю в бок. У неё сразу халат залился кровью. Она свалилась на сено и живо задвигала руками и ногами. Глаша, быстро опомнившись, тем временем схватила в руки совковую лопату. Она с плеча махнула своим нехитрым орудием и точно попала по порочному лицу негодяя. Гурий тут же свалился на свежий навоз. Он получил глухой нокаут. Гурий лишь руками широко махнул. У него потемнело в глазах, а из носа и перекошенного рта живо потекла кровь. Глаша ужаснулась, взирая на раненых подружек. Она мигом подобрала свой рваный подол халата. Глаша живо побежала по настилу фермы. Она просто влетела в комнату отдыха, где взяла в впопыхах трубку телефона. Через пять минут к зданию фермы подъехал «УАЗ» участкового. Иван Кузьмич Рябов достал наручники и пленил местного скотника. К тому времени уж все доярки оклемались. Им живо оказали медицинскую помощь. Гурий же пошёл по этапу, а после тюремного срока нашёл себе пристанище у мафиози. Оглобля платит деньги наличкой и всегда вовремя, а работа мальчиком по выносу Гурию сразу понравилась.

Повеял чудный, тёплый, летний ветерок. Автомобиль «Volvo» взревел мотором. Авторитет Боксёр резко выкрутил руль и тут же нажал на педаль газа. Он смотрел прямо. Его слегка качнуло. Джип драматично заехал на территорию конторы рыбацкой артели. У него из-под колёс полетела лёгкая пыль. Боксёр тут же заглушил мотор и мигом погасил фары. Он, широко улыбаясь, глянул на своих эпичных приятелей, которые слегка недоумевали.

– Блин. Боксёр. Тебе кто права выдал? Ты где их купил? ААА, – сказал Блатной.

– Хаахахааа…, – засмеялся Боксёр.

– Вот же псих. Ты же не дрова везёшь. А нас с Блатным. Мы же крутые парни. Включи мозги Боксёр. Устроил тут ралли, – возмутился Вила.

– Да всё нормально.

– Нормально. Обратно я поведу, – решил Блатной.

– Хаахахааа…

– Боксёр. А чё ты всё ржёшь, как конь.

– Хаахахааа…

– Да чё с ним разговаривать. Ты не видишь Блатной. Он на всю голову отмороженный.

– Хаахааа, – засмеялся Боксёр.

– Ладно. Потом перетрём. Надо сначала с этим мудилой решить. Всё пошли.

Повеял лёгкий ветерок. Блатной, открыв дверку, живо вышел из салона автомобиля. Он бегло глянул на приятелей. На нём сидел красный пиджак. Он немного подражает своему крутому боссу.

– Пошли пацаны, – сказал он.

Авторитеты Боксёр и Вила вышли из джипа. Они бегло переглянулись. На них сидели плотно светлые футболки, которые подчёркивали развитые мускулы. Все герои тут же двинулись за своим руководителем, который всё крутил чётки. Он вёл себя нагло, как у себя дома. Он, округлив впечатлительные глаза, сплюнул изо рта тонкую струйку слюны. Крутые деятели живо зашли в здание, где быстро потянулись вверх по каменным ступенькам.

Кабинет полнился свежестью. В приоткрытое окно чуть поддувал ветерок, который незаметно колыхал занавеску. Платон Медведев резко округлил любопытные глаза, ощутив всеми жилами, что на частную территорию пожаловали не прошеные гости. Он, сидя на кресле, недоумевал. Его чудные видения мигом прекратились. Он, казалось, полностью вернулся в реальность. Дверь кабинета быстро открылась нараспашку, а в зал живо прошли эпичные деятели. Впереди держался авторитет Блатной. Он, прямо взирая на лицо Платона, живо закрутил в руках тёмные чётки. Он сейчас походил на дикого страуса в пустыне. У него за спиной стояли амбалы. Они бегло осмотрели кабинет. Их порочные лица напоминали мордочки быков, которые уже начинали пускать пар из широких ноздрей и быть копытцем. Платон недоумевал, глядя на незнакомцев. Его глаза ещё больше округлились. Он также сидел на кожаном кресле.

– Ну. Привет олигарх крутой. Хаахахааа…, – сказал Блатной.

– Хаахахааа, – звонко засмеялись амбалы.

– Что? Кто вы такие? Что вы себе позволяете. А ну-ка вышли все отсюда шпана, – ответил Платон.

– Это ты сейчас выйдешь шпана? Лучше послушай, что тебе дельный пацан скажет, – сказал Боксёр.

– Да. Заткнись лучше. Когда с тобой старший говорит, – добавил Вила.

– Что вам надо придурки? – спросил Платон.

– Ты слова выбирай бык редкий. А то я тебя сейчас из окна выкину фофан блин, – дико сказал Боксёр, крепко сжав кулаки.

– Вот урод.

– Остынь Боксёр. Вила. Угомонитесь…, – настоял Блатной, – Мы люди деловые. Значит, так. Будешь нам платить дань. Типа налога на бизнес. Ты же бизнесмен. Так. Вот. А мы тут теперь местная налоговая инспекция. Так вот. Пять тысяч баксов за квартал. Это немного. Для тебя бизнесмен. Всё понял. И не зли нашего босса. Не советую…, – решил Блатной.

– Босса. Хаахахааа…, – осмелел Платон.

– Что ты ржёшь мудило? – заявил Боксёр.

– Вот же урод, – добавил Вила.

– Тихо братва. Ну… Что ещё скажешь? – спросил Блатной, держась за чётки.

Платон чутко посмотрел на порочные лица авторитетов. Он слегка улыбнулся. Его глаза неподдельно засияли.

– Передай своему боссу…, – смело начал Платон, – Что я ничего ему платить не буду! Пускай себе ищет другой способ заработка. Тут ему ничего не светит. Пускай он это поймёт. Если у него не комариные мозги. А вас я попрошу быстро отсюда уйти. Я думаю, у вас хватит извилин, чтобы найти выход из моего кабинета, – спокойно сказал Платон.

– Хаахахааа… Вот как ты заговорил. Сука, – сказал Блатной.

– Пошли вон отсюда шалопаи блин, – смело заявил Платон.

– Ну, всё гнида. Он меня достал.

– Вот ублюдок наглый.

В приоткрытое окно повеял ветерок. Авторитет Боксёр живо двинулся вперёд. Его багряное лицо напряглось, а глаза крокодиловы округлились. Он резко схватил Платона за грудки и потянул на себя.

– Иди сюда. Блин, – произнёс он.

– Боксёр, – заорал Блатной.

– ААААА… Пусти урод. А то врежу. ААААА…, – ответил Платон.

Соперники крепко сцепились. Их слегка заштормило. Боксёр живо махнул рукой, но Платон обладая отменной реакцией, увернулся от удара.

– Сейчас я тебя урою мразь, – заявил Боксёр.

– Отвали от меня урод редкий, – ответил Платон.

– Боксёр уймись, – закричал Блатной.

– Ему надо врезать. Он сука. У него длинный язык, – сказал Вила.

– Заткнись. Ты. Боксёр увянь.

– ААААА…ААА…

Авторитет Боксёр крепко надавил на своего неприятеля, как отменный селекционный бык. Платон, натужив жилы, попятился. Соперники прижались к стене, а на пол полетела небольшая фото рамка. Её стекло с треском разбилось. Боксёр принялся душить своего оппонента. Платон кое-как сдерживал накаченного анаболиками качка. Его лицо покраснело, а глаза округлились.

– ААААА…ААА… Сволочь пусти, – произнёс Платон.

– Я тебя сейчас размажу, ты грязный цыплёнок из курятника, – ответил Боксёр.

– АААААА…ААА…

– Боксёр, – громко закричал Блатной, быстро крутя чётки в руках.

– Я сейчас врежу этой уродине.

– АААААА…ААА…

Платон, крепко натужившись, кое-как сдерживал натиск двужильного качка. Боксёр давил крепко. Он даже не думал отпускать парня. Платон изводился. Он пустил изо рта слюнку и оголил белые зубы. У него на лице заметно покраснела кожа, а глаза округлились Авторитет Боксёр всё давил своими мощными руками на бычью шею Платона и явно бесился. Его порочный лик покрылся багряным цветом, а буйные глаза смотрели прямо, как у знойного хищного сыча в лунной ночи. Он, обладая такой мощной силой, даже чуть приподнял Платона. Бизнесмен Медведев резко и наощупь схватил с тумбочки глиняную вазу, которую покрывали чудные яркие рисунки, выполненные в стиле хохломы. Платон резко ударил сувениром неприятеля по голове, а ваза тут же разлетелась на мелкие осколки, которые облюбовали весь пол кабинета. Боксёр, сразу ослабив хватку, и вовсе отлетел в сторону. Он завалился на стол, но не потерял ориентиров. Боксёр всё же был слегка оглушён. У него в глазах зарябило, а голову теперь томила лёгкая неприятная боль. Он разозлился ещё больше. Платон не терял времени. Он быстро просчитал свои шансы. Он метнулся вперёд. Его путь перегородил авторитет Блатной. Он широко открыл холодные глаза.

– Стоять. Мы ещё не договорили, – произнёс он.

Платон резко махнул рукой и попал плотно и прямо по порочному лицу неприятеля. Блатной, попятившись, широко махнул руками. Он сразу выронил свои чёрно-серебристые чётки, которые покатились по полу. У него же сильно заныло под левым глазом и треснула губа, а вдобавок появилась кровь. Бывалого авторитета пленила резкая боль. Он, падая, завалился на развитые руки мощного приятеля. Вила принял умело и мягко своего главаря. Он же показал смешную гримасу. Он словно изобразил барсука в момент любовных утех.

– ААААА…ААА… Сука, – закричал Блатной.

– Стой, – громко произнёс Вила.

– Блин. Боксёр. Догони его. Вломи суке. АААА…ААА. Он врезал мне сука. Парни догоните урода, – заявил Блатной.

– Сука. Завалю падлу, – произнёс Боксёр.

Бизнесмен Медведев живо метнулся к выходу. Он ловко выскочил из кабинета и быстро побежал по ступенькам каменной, лестничной площадки. Платон сразу задышал тяжело. Его ледяные глаза округлились, а пульс, казалось, был нереально высокий. Платон сейчас походил на жеребца в прямом смысле слова, за которым гнались дикие ковбои. Авторитет Боксёр побежал следом. Он мигом метнулся по ступенькам. Его вид сейчас напоминал мощного вепря в ночи, который уже затоптал и зарыл бывалого охотника. Глаза просто на лоб полезли. У него на лице виднелась тонкая ссадина и капелька крови на виске.

– ААААА… Стой. Убью. Стой, – закричал Боксёр.

– Хрена тебе лысого, – крикнул Платон.

– Стой. Завалю олигарх хренов.

Авторитет Блатной принял из рук приятеля свои чётки и тут же быстро опомнился от удара. Эпичные деятели мигом выбежали из кабинета. Они тоже пустились в погоню и понеслись, как дикие гуси от коршуна.

Небо лазурное прямо сияло, но светило таилось за белой, призрачной дымкой. Повеял лёгкий ветерок. Платон Медведев живо миновал лестницу конторы. Он, открыв двери подъезда, выбежал на уличную площадку. Его тут же обуял лёгкий, приятный ветерок. Платон дышал на взрыв, а сердце чувственно билось в груди. Он живо метнулся по зелёной лужайке. Мысли путались. «АААА… В тачку не успею сесть. Что делать? Надо бежать. Куда? В посёлок. Просто спрятаться от этих уродом где-нибудь. Только где? Они уже бегут. Может, успею завести свою ласточку…», – подумал он. Платон живо побежал по каменной дорожке. Он мигом схватился за дверную ручку «жигулей». Но его тут же осенило.

– Блин. Ключи в кабинете на столе, – подумал он.

Повеял лёгкий ветерок. Из здания резво выбежал авторитет Боксёр. Он тут же сморкнулся. Он широко открыл глаза и смотрел прямо. Его мощные мускулы на руках округлились. Он устремил свой жуткий взор на обидчика, как бешеный бык. Платон немного обомлел. Он словно заворожился чудищем, которое вынырнуло из болота. У него по телу пробежал быстрый холодок. Он также смотрел на своего врага, который сразу смело двинулся вперёд.

– Убью суку, – тихо произнёс Боксёр.

Повеял лёгкий ветерок. Платон попятился. Он бегло осмотрелся, а затем метнулся в сторону, но быстро передумал лезть через забор. Он нацелился на дорогу. Боксёр же смекнул и резво перегородил собою путь, где находились ворота. Он теперь бурно смотрел на своего явного недруга. Платон вновь попятился. Он живо заглотил небольшую слюнку. У него в глазах зарябило. Он прищурился из-за того, что солнечные лучи по-своему слегка слепили лицо. Мысли томили. «Вот же урод. Он смотрит на меня. Теперь мне не выбежать. Он там. Ворота за ним. Вот же бычара. Откуда он только такой взялся? И эти уроды бегут. Я вас имел всех. Вот же уроды. Двоим я врезал. Блин. На забор что ли лезть. Да пошли они. Я у себя дома. А они кто такие? Понаехали тут. Сволочи голодные. Бабок они захотели. А хрена на воротник им не надо…»