# Лохматый театр. Дилогия

Мэд Фоксович

«Лохматый театр» – дилогия новелл о ворохе нелегких судеб, переплетенных между собой в мире, населенном людьми и биологическими роботами, куклами. Ода психологии мести и безумия, а также борьбе за гражданские права и свободу, жизни и примирении с физической и ментальной травмой в сеттинге нуарного научно-фантастического триллера.

Эта книга содержит «Лохматый театр. Том 1», «Лохматый театр. Том 2», а также эксклюзивный, ни разу не опубликованный нигде до этого, сценарий оригинальной пьесы, «Лохматый театр», который лег в основу новелл.

## Предисловие

«Лохматый театр» – дилогия новелл о ворохе нелегких судеб, переплетенных между собой в мире, населенном людьми и биологическими роботами, куклами. Ода психологии мести и безумия, а также борьбе за гражданские права и свободу, жизни и примирении с физической и ментальной травмой в сеттинге нуарного научно-фантастического триллера.

В момент написания – в период 2021-2022 – новеллы публиковались по главам онлайн, а в 2023 были изданы на платформе ЛитРес в улучшенном виде.

Эта книга содержит «Лохматый театр. Том 1», «Лохматый театр. Том 2», а также эксклюзивный, ни разу не опубликованный нигде до этого, сценарий оригинальной пьесы, «Лохматый театр», который лег в основу новелл.

## Лохматый театр. Том 1

Дата написания: 2021

Дата публикации на ЛитРес: 2023

«В холодные времена, после кровавого военного конфликта людей и кукол, на улицах Коловрата начинают происходить пугающие события. Туманные переулки поглощают граждан по ночам, загадочный линчеватель ликвидирует семьи правящих верхушек. Кто стоит за всем этим и кто здесь настоящий злодей?»

### Глава 1. Сцена

19 ноября 1994 года

Восточное графство – административно-территориальная единица Коловрата, огромный, светлый снаружи, но темно-бордовый и грязный изнутри мегаполис. Была глубокая ночь, когда это случилось. Город не спал, его улицы были освещены окнами многоэтажных зданий. В разных точках населенного пункта можно было услышать глухой рев полицейских сирен.

Над массивом каменных джунглей сиял желтый лунный серп. Беспрерывные дожди были обыденностью для востока, но сильнейший ливень, обрушившийся на город именно в ту ночь, сумел многих поразить.

Внезапно длинный полицейский конвой с гулом сирен промчал по Лофф-стрит. Жгучий свет мигалок отразился фиолетовыми бликами в окнах параллельных рядов жилых домов.

– Внимание всем постам! – прошипел чей-то голос через закрытую полицейскую линию радиосвязи. – Обнаружен труп на Лофф-стрит на расстоянии нескольких домов от здания театра!

В связи с неисправностью дождевой канализации мутная холодная вода заполонила улицу. Расплывчатый, словно акварель, длинный кровавый шлейф тянулся из темного переулка.

– Кто на этот раз? – прозвучал обеспокоенный женский голос по ту сторону линии.

– Тело все еще пытаются опознать, – ответил абонент. – Это точно человек, женщина лет двадцати. Горло перегрызено. Платье пропитано кровью и вымазано фекалиями. Вокруг трупа были найдены клочья рыжей шерсти. В плоти жертвы обнаружено несколько стальных клыков. Налицо следы нападения и жестокой расправы. Судя по всему, это дело лап взломанной куклы.

В отражении стеклянных глаз окровавленного трупа показался темный силуэт. С механическим гулом и хриплым рыком жуткий саблезубый зверь приблизился к останкам своей истерзанной жертвы. Тут, словно по сигналу, существо махнуло хвостом и растворилось в темноте, скрывшись с места преступления в последний момент.

Лужа крови, растекающаяся от бездыханного человеческого тела, целиком окрасила дорогу проулка в бордовый. Полицейские сирены становились все громче.

– Взглянуть бы в глаза монстру, способному сотворить подобное… – ответил дрожащий женский голос.

Гражданские и догадываться не могли о том, что происходило в ту ночь. На протяжении долгого времени из окна большого двухэтажного здания на Лофф-стрит пристально и настороженно наблюдал за происходящим всего один человек.


***


20 октября 1994 года

Однородная масса белых густых облаков заволокла небо. Из пучины туч звучали глухие раскаты грома. Собирался дождь.

Из тумана на призрачной улице Лофф появился силуэт. Лиса – низкорослая пушистая кукла, боязно и неуверенно сложа руки у груди, быстро шла по тротуару. Дождевая вода ручьями стекала по рыжей шерсти путницы, длинный лисий хвост обыденно колыхался из стороны в сторону, а уши были настороженно прижаты к макушке. Зрачки уставших кукольных глаз нервно бегали туда-сюда, словно маятник.

Внезапно разряд молнии озарил темный небосвод. Лиса вздрогнула от неожиданности. Раскат грома будто пытался предупредить ее о чем-то нехорошем.

Пройдя еще пару домов, Лиса добралась до большого двухэтажного здания «Лохматого Театра». Бурые стены, грандиозная золотистая вывеска и два высоких желтых окна на фасаде. Это место вызывало у многих людей трепет, Лису оно интересовало и привлекало, но одновременно с этим пугало своей загадочностью и таинственностью.

Кукла бросила недоверчивый взгляд на театр. Подле парадного входа красовалось объявление.

«Требуется работник: образованный и высококвалифицированный экономист (кукла или человек)», – было сказано на информационной доске.

Лиса взбежала по лестнице к входу и, аккуратно приоткрыв одну из тяжелых дверей, прошла внутрь. Кукла медленно шагала вдоль черного коридора. Со стороны непросто было определить, являлся ли материал стен настолько черным или же в помещении отсутствовал свет.

Путница набрела на окно вахтерской будки, небрежно вырезанное в стене. Обустройство сторожевой конуры было скрыто в кромешной тьме.

«Ни один нормальный человек никогда бы не смог тут работать и уж тем более ночевать…» – мысль, первой всплывшая в голове у Лисы.

Кукла развернулась по направлению коридора, но не успела сдвинуться с места, как неизвестная человеческая рука в длинной черной резиновой перчатке появилась из темноты сторожки и резко схватила Лису за плечо!

– Стой! – прозвучал агрессивный хриплый мужской голос из тьмы. Голос был искажен, будто звук доносился из-под слоя плотной ткани. – Кто идет?!

Шерсть Лисы встала дыбом. Кукла впала в ступор от ужаса. Лиса медленно повернула голову влево. Над ошарашенной путницей нависала высокая человеческая фигура в длинном сером балахоне. Лица незнакомца не было видно сквозь тень потертого штопанного капюшона. Лишь два больших безумных глаза жадно пялились на новоприбывшую гостью.

– Кто ты такая? – прохрипел человек, не отпуская лисье плечо.

– Я – Лиса… – сквозь ужас проговорила кукла.

– Какая конкретно лиса?! – недовольно рявкнул незнакомец.

Наконец кукла в полной мере осознала произошедшее и дернулась в сторону. Рука неприятного мужчины высвободила плечо путницы.

– Экономист… лиса, – дала себе ироничную краткую характеристику кукла, с пренебрежением стряхнув с плеча пыль. – Считаю ваши налоги. Говорят, у вас большие проблемы с персоналом. Потому я и здесь.

– Правду говорят! – жутко усмехнулся незнакомец. – Я – вахтер этого театра, и, если тебе повезет, мы с тобой пересечемся еще много раз…

– Да-да, не сомневаюсь, – с дискомфортом в голосе ответила Лиса, пытаясь как можно скорее избежать продолжения диалога. – Боже ты мой… – пробормотала себе под нос кукла, шокированная столь своеобразным приемом.

Лиса возобновила путь по нескончаемому черному коридору. Наконец в кромешной тьме показалась дверная арка, залитая золотым светом. Кукла очутилась в сердце театра. Это был развилок, просторное желтое помещение с высоким потолком, огромной, грандиозной стеклянной люстрой и престижным красным паласом.

Напротив арочных окон располагались входы в большой и малые театральные залы, чуть правее – многочисленные служебные помещения. В конце самого длинного открытого коридора взору Лисы предстала болезненно-зеленоватая деревянная дверь под номером тринадцать.

Если бы не раннее утро, это место изобиловало бы посетителями. В тот момент в помещении было тихо, до писка в ушах. Лишь редкие постукивания хрустальных фрагментов люстры были способны разбавить гнетущую атмосферу гробовой тишины. По неизвестной причине в комнате стоял резкий запах тухлости и сырости.

– Чем тут так воняет? – вслух произнесла Лиса.

Внезапно по коже куклы пробежали мурашки, а сердцебиение ускорилось. Лиса чувствовала, что помимо нее в комнате был кто-то еще. В тот миг каждый звук в помещении закоченел, словно в вакууме. Кукла сделала неуверенный шаг назад, под ногами Лисы скрипнула половица. Тут путница уткнулась затылком во что-то мягкое.

В ужасе Лиса отпрыгнула вперед и обернулась. Все это время позади нее стоял человек.

– Приветствую! – величаво и по-сценически торжественно воскликнул очередной подозрительный незнакомец.

Мужчина сделал всего один широкий шаг, как вновь очутился в паре сантиметров от Лисы.

– Кто вы? – осторожно спросила напуганная кукла.

– Меня называют Лохматым Директором! – так же мажорно провозгласил мужчина. – Я – директор этого замечательного театра, конечно!

Директор оказался высоким мужчиной в деловом костюме с белой рубашкой. На ногах его красовались старомодные бурые шнурованные кружевные башмаки. Из-под брючных подворотов были видны бордовые носки.

Прическа Лохматого Директора, благодаря которой тот, вероятно, и получил свое прозвище, смотрелась своеобразно: многочисленные длинные извилистые космы, словно языки пламени или закрученные бараньи рога, были подняты острыми концами вверх. На лбу Директора красовался старый желтый пластмассовый ободок, будто плотина, сдерживающий большой объем неухоженных лохм, то и дело норовящих упасть хозяину на глаза.

Вытянутое лицо «лохмача» трудно было назвать красивым: агрессивные, острые внешние черты, длинный нос, темные круги под широко раскрытыми глубоко посаженными глазами. «Жуткий, лживый оскал во все зубы» – именно такого описания могла удостоиться «дружелюбная» директорская улыбка.

– А вы, как вижу, Лиса! – продолжал Директор. – Хах, Лиса, очень приятно! Лис я люблю! – лохмач протянул Лисе свою холодную ладонь и крепко пожал ошарашенной кукле маленькую четырехпалую лапку. – Я могу перейти на «ты»? – мужчина нагнулся до уровня лисьего лица и прищурил глаза.

– Ну… я… – Лиса запуталась в словах.

– Отлично! – лохмач перебил гостью. – Ты хочешь тут работать? Кем конкретно?

– Я – экономист! – кукла собралась с мыслями. – Являюсь высококвалифицированным специалистом в области точных наук и эконо…

– Прошу! – Директор вновь перебил Лису и протянул ей связку ключей.

Кукла с удивлением посмотрела на ключи, а затем перевела ошарашенный взгляд на своего начальника.

– Погодите, я, что, уже принята? – Лиса нервозно прищурила глаз и повысила тон голоса.

– Конечно, принята! – Директор развел руками. – Нам всегда нужны высококвалифицированные кадры! Иди за мной.

Лохмач сложил руки за спиной и, слегка сгорбившись, зашагал в сторону служебных помещений. Лиса сорвалась с места и побежала следом.

– Постойте! Как вы смогли так быстро сделать вывод о моей квалификации?

– Чем ты мне, Лиса, нравишься, так это тем, что ты задаешь интересные и, что самое главное, правильные вопросы! – похвалил Директор свою новоиспеченную подчиненную, не сбавляя шага. – Никто другой на моей памяти не делал этого в полной мере! – мужчина нахмурил брови, но его улыбка не потупилась.

Пройдя еще несколько поворотов бледно-серого узкого коридора под люминесцентными офисными лампами, двое добрались до входа в кабинет креативного директора.

– Я бы хотел представить тебя нашему дружному коллективу! – приторным тоном выдал начальник, после чего распахнул дверь.

Кабинет неизвестного творческого руководителя был завален исписанными листами бумаги и огромными томами документов.

– Тут работает наш арт-директор по имени Ай-Ай! – добавил лохмач, ткнув пальцем в сторону комнаты.

Внезапно, из «буквального рабочего завала» вынырнула кукла. Это была низкорослая мадагаскарская руконожка со взъерошенной черно-бурой шерстью, большими бледными заостренными ушами, тонким и длинным хвостом с треугольным наконечником.

– Сэр, на протяжении всей предыдущей недели я формировал идеальную идею для бенефиса после пьесы «Сон в зимнюю ночь», которую мы будем ставить в среду! – Ай-Ай подбежал к начальнику, возбужденно виляя хвостом.

Сверкнув амбициозным взглядом, пушистик вручил Лохматому Директору листок рукописного текста.

– Хор исполнит гимн Южного графства, танцуя польку в шотландских народных костюмах! – Ай-Ай начал объяснение, пристально наблюдая за реакцией лохмача. – Таким образом, мы покажем, что ценим наследие падшего прошлого и выступаем в поддержку народного единства!

– Бездарно, – Директор ткнул Ай-Айя документом в грудь. – Как обычно.

– Это происходит со мной каждый раз… – Ай-Ай сгорбился и перевел на Лису поникший взгляд, полный жгучей безысходности.

– Ай-Ай, я сомневаюсь, что твоя золотая «стабильность» приносит пользу нашему бизнесу… – Директор сделал колкое замечание.

Директор нервно потер переносицу, после чего развернулся и продолжил путь по коридору.

– Ай-Ай, видимо, возомнил себя Августом Стриндбергом, хотя толком ничего собой не представляет… – Директор посмотрел на Лису так, словно искренне хотел поделиться с той своими переживаниями. – А у меня все руки не доходят его вышвырнуть отсюда! Чересчур много проблем, знаешь ли.

Кукла с удивлением и ноткой презрения взглянула на начальника, но промолчала. Миновав еще несколько пустующих офисных кабинетов, двое подошли к двери в кладовку. Директор только хотел что-то сказать, как вдруг кто-то с невероятной силой толкнул дверь с внутренней стороны. Та распахнулась, а ее металлическая ручка с треском пробила дыру в дешевом настенном покрытии.

Из чулана с одной ногой в ведре вылетела кукла. Это была серая кудрявая мышь с большими ушами, в меру безумным взором и колючими волосами, связанными в два хвоста. Мышь была одета в серую водолазку под обшарпанным рыжим жилетом.

– Вижу бога в твоем лице, хозяин! – мышь согнула руку в локте и поприветствовала Директора жестом раскрытой ладони.

После неоднозначного мышиного приветствия Лиса наклонила голову и вопросительно посмотрела лохмачу в глаза.

– Это – Рекс, наш единственный и очень хороший уборщик! – Директор неловко усмехнулся и почесал затылок. – Но… никто не может быть идеальным во всем, правда?

Рекс застыла в торжественной позе, поставив руки в боки, так и не высвободив ногу из ведра. Глаза мыши сами по себе раздвинулись в разные стороны.

– Это точно… – медленно проговорила Лиса, ошарашенная «уровнем квалификации» своих новых коллег.

– С Рекс у нас тоже имеются некоторые неполадки… – прошипел Директор сквозь зубы, фальшиво улыбнувшись и нахмурив брови.

– Какие палатки мне нужно купить в этот раз, хозяин?! – Рекс «вышла из режима ожидания» и возбужденно прыгнула в дверной проем своего чулана.

По лбу Лохматого Директора прокатился холодный пот, когда тот заметил на лице Лисы гримасу абсолютного недоумения и отторжения всего нонсенса, происходящего в стенах театра. Несмотря на то что лохмач начал нервничать, его лживая зубастая улыбка, словно иллиций удильщика, вовсе не угасла, а, наоборот, растянулась до ушей.

Внезапно лохмач метнулся к Лисе за спину, после чего приободряющее, как ему казалось, схватил ее за плечи.

– Короче говоря, – торжественно провозгласил мужчина, – тебе тут понравится! Уверяю тебя!

– Не трогайте меня! – Лиса вырвалась из грубого хвата и отошла к стене. – Я не потерплю к себе такого же отношения, как к тому парню, похожему на мазутного лемура, или к этой… – Лиса сделала паузу и взглянула на Рекс.

– РЕКС! Очень рада познакомству! – мышь протянула Лисе левую руку.

– Правильно говорить «знакомству»… Рекс, – кукла сумела выдавить из собственных уст имя коллеги, после чего аккуратно прикрыла перед ее носом дверь.

По одухотворенному лицу Рекс было трудно определить, обидел ли ее этот жест или, скорее, поощрил.

В коридоре наступила полная тишина. На протяжении долгого времени Директор не сводил с Лисы взора, удивленного дерзкой выходкой подчиненной. Наконец начальник нахмурил брови и тяжело вздохнул.

– Хорошо… – размеренно проговорил Лохматый Директор. – Ключи от твоего офиса при тебе, все необходимые документы на столе. В конце дня я буду ждать тебя в своем кабинете – четырнадцатая дверь… не перепутай.

Лиса и Директор в последний раз сцепились недобрыми взглядами, после чего лохмач, обыденно сложа руки за спиной, скрылся за поворотом.


***


Ночь опустилась на Восточное графство. Бессменный лунный серп, взошедший на небо, выглядывал из-за темных туч. Гардеробная Лохматого театра была забита пальто, пыльными шинелями и куртками. Бордовые ковры покрылись множеством грязных следов. В коридорах играла расслабляющая джазовая музыка. Сквозь двери в большой зал слышались многочисленные громкие голоса.

Виной всему было грандиозное шоу, намеченное на тот вечер. Казалось, несколько сотен зрителей собралось в большом зале. В партере можно было заметить как представителей расы людей, так и кукол. Некоторые из них с недоверием и легким презрением пялились друг на друга, некоторые мило беседовали в ожидании начала пьесы, даже если только что познакомились.

Одинокий силуэт Лохматого Директора, опершийся о стену близ пожарного выхода, можно было заметить в темном углу бельэтажа. Сложа руки у груди, с нефальшиво меланхоличным выражением лица, лохмач флегматично наблюдал за пустой сценой с толстым алым занавесом.

Внезапно свет в зале погас, голоса посетителей стихли. Послышался продолжительный скрип, крылья занавеса принялись синхронно раздвигаться от центра сцены к порталам. Тут Директор, словно настоящая тень, слившись с тьмой, вытянулся в полный рост и скрылся в дверном проеме, так и не дождавшись начала представления.

– А сейчас, – прозвучал голос молодого конферансье, – перед началом главного перформанса сегодняшнего вечера прошу поприветствовать аплодисментами народного театрального артиста, куклу первого поколения, приглашенного гостя – мистера Главвера!

Эхом хлопок прожектора разнесся по залу, в центр сцены ударил яркий контрастный луч света. Залу предстал Главвер – старая кукла перчаточного типа. Мистер Главвер был одет в парадный костюм и высокий цилиндр. В больших кукольных глазах читалась целая палитра эмоций и черт характера, от доброты и мудрости до суровой тихой злобы.

Стоило свету прожектора упасть на старую куклу, зал взорвался аплодисментами. Главвер всегда проявлял себя как беспристрастная и хладнокровная личность, но тогда, на сцене, под шквал оваций, впервые за долгое время он нервно прикусил нижнюю губу своими острыми железными зубами, а по его черной коже пробежала капля холодного пота. Все в зале понимали: уважаемый театральный актер собирался обсудить очень важную злободневную тему.

– Дорогие друзья, – начал Главвер, как только аплодисменты стихли, – давным-давно профессор Джонатан Волкер перевернул представление о мире для каждого из нас, по-особенному.

У аудитории перехватило дыхание, стоило им услышать имя великого Джонатана Волкера.

– Профессор создал расу биороботизированных организмов – кукол, пожертвовав собственной душой для того, чтобы сделать нас по-настоящему живыми! – голос Главвера задрожал.

Многие члены публики начали догадываться, к чему шла его искренняя речь.

– Я не совру, сказав: люди совершили роковую ошибку, попытавшись подмять кукол под себя, – Главвер затронул очень болезненную тему. – Куклам надоело жить под людским гнетом, и они развязали восстание. Мы все прекрасно осознаем: война, унесшая сотни жизней, война кукол и людей закончилась двадцать лет назад… но это не мешает новым беспочвенным разногласиям между расами возникать каждый день…

Мистер Главвер не решался прекращать потока откровений. Аудитория с упоением внимала его словам. Лишь две души не слышали ни единого слова: это были Лиса и Директор. Кукла заполняла бумаги в своем кабинете, внимая шуму дождя, изредка поглядывая в узкое открытое окно. Лохмач оказался на пороге театра, он наблюдал за черным небом и ночной улицей с необъяснимой тоской в глазах.

– Я – кукла первого поколения, и я сумел пережить кошмар Кукольной войны, – Главвер нахмурил густые брови и тяжело вздохнул. – Моя мечта – чтобы ничего подобного больше никогда не повторилось, чтобы две расы жили в мире и никогда не враждовали… На мой взгляд, неважно, кто вы: кукла или человек, главное – насколько вы человечны.

Уже во второй раз зал взорвался овациями. Свет прожектора погас. Аудитория вновь погрузилась во тьму.


***


Лохматый театр вновь опустел. С противоположных концов длинного извилистого служебного коридора доносились звуки приближающихся шагов. Двое шагали навстречу друг другу, даже не догадываясь, что вот-вот столкнутся.

Лиса вышла из-за угла и врезалась в Директора, только вернувшегося с улицы. Мужчина даже не пошатнулся, кукла отскочила от его груди, словно от каменной стены.

– А! – Лиса вскрикнула от неожиданности. – Здравствуйте, – промямлила кукла заикаясь.

– Давно не виделись… – с сарказмом проговорил Директор.

В диалоге наступила продолжительная неловкая пауза. Лиса с опаской взглянула на коридор из-за плеча Директора.

– Я пройду? – Лиса указала на проход в коридор, заблокированный лохмачом.

Внезапно Директор зловеще переменился в лице. Начальник с садистским наслаждением растянул пугающий зубастый оскал и жутко нахмурил брови.

– Конечно… – жутким шепотом ответил Директор, после чего решительно сделал широкий шаг на Лису.

Дыхание куклы участилось под беспорядочным зарядом адреналина, Лиса попятилась назад, но быстро уперлась спиной в стену.

Директор, словно целенаправленно, не замечая ужаса в глазах своей маленькой подчиненной, сделал еще один шаг вперед, окончательно зажав беззащитную Лису в угол.

– Послушай меня, Лиса… – с наслаждением смотря на куклу, будто убийца на свою добычу, прохрипел Лохматый Директор. – Мне кажется, или ты испытываешь какой-то дискомфорт в Лохматом театре?

Сердце куклы забилось с невероятной скоростью, кожа покрылась потом, а зрачки начали беспорядочно бегать в разные стороны. Весь организм Лисы предупреждал ее о невероятной опасности, но кукла не могла пошевелиться, ужас сковал ее.

– Нет! Нет, что вы! Я пройти-то могу?! – запинаясь, выдавила Лиса, попытавшись протиснуться к выходу.

– А тебе зарплата разве не нужна? – Директор маниакально приблизился к лисьему лицу и широко раскрыл глаза.

– Нет! – однозначно ответила кукла.

– Не бойся… – с каждым сказанным словом голос Лохматого Директора все больше переставал походить на человеческий. – Пойдем со мной…

– НЕТ! – вскрикнула кукла.

Директор навис над Лисой высокой зловещей тенью. От силуэта лохмача не осталось никого, кроме безумных желтых глаз и зубов.

– Сэр! – донесся голос Ай-Айя из другого конца коридора. – Что вы тут делаете?

Лиса и Директор ошарашенно взглянули на Ай-Айя, потом друг на друга. Лохмач нервно потер переносицу.

– Как всегда, Ай-Ай… – Директор с обидой фыркнул. – Как всегда… – лохмач наконец оставил Лису в покое и скрылся за поворотом.

Лиса вопросительно посмотрела на своего коллегу.

– Не беспокойся! – приободряюще сказал Ай-Ай. – Он всегда такой…

– Пугающий? – спросила Лиса.

– Странный… скажем так…

В Лохматом театре погасли последние окна. Ночной ливень и не думал останавливаться. Прогремел гром.


***


На границе городской черты на фоне трущоб и вездесущего лунного месяца стоял многоквартирный двухэтажный дом. Именно здесь, в маленькой съемной квартире жила Лиса.

Блик холодного тусклого синего света старого транзисторного телевизора отражался в глазах рыжей куклы. Лиса, сидя на краю большого кресла, нервно вслушивалась в новостной репортаж:

«Срочное объявление! – сквозь динамик доносился голос ведущей. – В Восточном графстве участились необъяснимые криминальные происшествия: куклы пропадают без вести…»

На телевизионном экране появились досье пропавших. Удивительно, но среди кукол, бесследно исчезнувших за последний месяц, числились как совсем неприметные, так и известные личности, вроде частного детектива Якова или Пиглет, дочери высокопоставленного сотрудника министерства безопасности Восточного графства.

«По возможности не выходите на улицу ночью! – продолжала ведущая. – Существует версия, что конкретный человек может быть причастен к предполагаемым похищениям…»

Лиса испуганно взглянула на парковку через балкон. Кукла приложила ладонь к горячему лбу и поникла головой. Желтый острый лунный серп продолжал следить за Лисой через закрытое окно…

### Глава 2. Занавес (часть 1)

Немногочисленные лучи яркого солнца с трудом пробивались сквозь толщу густых белых облаков. Моросил дождь. На Восточное графство нахлынула волна холодного тумана.

Посреди жилых многоэтажных домов, неподалеку от Лофф-стрит, располагалась низкая старая католическая церквушка: стены из серого кирпича, сырая деревянная крыша и небольшой, усеянный глубокими трещинами черный четырехконечный крест, висящий над парадным входом.

Еще один крест находился внутри, позади маленькой ораторской трибуны. На удивление, в крошечной церкви хватило места для двух рядов скамеек для прихожан. На высоких арочных окнах красовался грандиозный витраж с чудесным ромбовидным узором.

Лиса, молодая рыжая кукла, положа руки на колени, с ехидной улыбкой и спокойным, уставшим взглядом наслаждалась одним из своих немногочисленных выходных. Отец Бэт сидел напротив и читал проповедь.

Бэт являлся старой, но бодрой духом куклой первого поколения, а также настоятелем храма. Настоятель был знаменит своей чрезмерной эмоциональностью, искренней торжественностью и фанатичной одержимостью идеями католицизма и заветами покойного профессора Джонатана Волкера.

Хоть священник и был свиноносой летучей мышью, летать он не умел от рождения, а его пурпурные перепончатые крылья, больше напоминавшие короткую церковную рясу, являлись кукольным рудиментом. Отец Бэт обладал пушистой серой шерстью, а между двух его острых ушей торчал выразительный хохолок черных волос. Настоятель никогда не расставался со своим набором длинных фиолетовых перчаток и сапог. На шее Бэта красовался маленький римский воротник.

«Все мы прекрасно знаем, с чего началась эта история. – произнес Бэт с неподдельным трепетом. – Кошмар прошлого способен вернуться в нашем будущем, если об этом кошмаре все хорошенько забудут. Поэтому мы обязаны помнить, как бы больно это ни было…» – священник перевел на Лису свой холодный стеклянный взгляд.

В храме пахло ароматным ладаном, в воздухе витала пыль, проливной дождь барабанил по окнам. Отец Бэт начал свой рассказ:

«1948—1968 года: серия военных конфликтов на почве нехватки природных ресурсов и территорий поражает человечество. Как результат: бесчисленное количество стран и государств были превращены в руины и стерты с лица земли ударами тактического ядерного оружия.

Последние оплоты человечества сбиваются в стаю. Три теневые фигуры – самопровозглашенный Графский Совет под бюрократическим прикрытием Ходячего Короля берет власть в свои руки и организует мировое государство – Коловрат.

1968—1970 года: светлый ум нового настоящего, гений биологической инженерии, профессор Джонатан Волкер, используя собственные наработки и артефакт, попавший ему в руки от таинственной сущности – Гудини Фокса, создает новую форму жизни – кукол, биологических роботов, одержимых осколком человеческой души. Первое поколение кукол тут же начинает познавать мир и обучаться… не по дням, а по часам!

Вопреки заветам Волкера, люди, с официального одобрения правительства страны, получают жестокое право использовать новый разумный организм исключительно в развлекательных и трудовых целях, словно самых настоящих безвольных рабов. Шли года, ненависть вскипала в сердцах плененных кукол. Вскоре им надоело, что с ними обращаются, как с вещами, не воспринимая истинных потребностей и страдания всерьез.

Счастье гнусных рабовладельцев не продлилось долго. Спустя три года куклы подняли кровавый бунт. Повстанцы перешли к радикальным мерам и развязали войну с людьми.

Программируя бионические мозговые отделы своих солдат, отчаянные куклы отсылали жестокие машины для убийств на сторону людей для кровавых расправ и запугиваний. Такой же подлостью не брезговали и люди, взламывая и отсылая на сторону кукол их же разведчиков.

Спустя год ожесточенных сражений война, унесшая жизни десятков людей и кукол, подошла к концу. Ради того, чтобы не раскачивать лодку в суровое постапокалиптическое время, Графским Советом было принято решение подписать мирный договор между двумя видами, а большую часть убийств списать со счетов…»

Наконец Отец Бэт завершил свою долгую и горькую историю. Все, о чем он говорил, было абсолютной правдой, и, что самое пугающее, большую часть всех этих событий проповеднику пришлось пережить самому.

Тут Бэт медленно перевел тоскливый взор на продуктовый каталог, который кто-то из прихожан оставил на скамейке. Священник выпучил глаза и, схватившись за журнал, принялся жадно вглядываться в страницы.

– Ты это видела, Лиса?! – воскликнул Бэт, не отрываясь от каталога. – Сегодня день сумасшедших скидок в супермаркетах!

Отец Бэт переменился в лице, деловито прищурил левый глаз и широко разинул рот, в экстазе оголив свои острые зубы. Священник словно и вовсе забыл, о какой тяжелой и темной теме рассуждал минуту назад.

– Чего, еще раз? – с недоумением переспросила Лиса.

– В сети продуктовых магазинов Ζυμαρικά бананы уходят поштучно всего за двадцать пять центов! – объяснил Бэт – Но это не все! Сегодня за десять центов можно купить карамболу! – проповедник еле выговорил непонятное для себя слово. – Эм… – Бэт поджал уши и почесал затылок. – А что такое карамбола?

– Карамбола – это «звездный фрукт», – объяснила Лиса, как вдруг осознала, что тоже переключилась на странную тему. – Отец Бэт! – Лиса захотела внести в диалог немного ясности. – И после этого вы еще удивляетесь, что на ваши проповеди никто не приходит!

Лиса демонстративно развела руками в разные стороны, подчеркнув абсолютную пустоту и безлюдность церковного зала. Эхо громкого кукольного голоса пошатнуло старые и хлипкие каменные стены.

– Лично ты, Лиса, зачем сюда приходишь? – спросил Бэт, не теряя бодрости и возбужденности тона.

Лиса выпрямила спину, прикрыла глаза и расслабленно сложила ладони за головой.

– Очевидно! – сказала рыжая кукла. – Чтобы послушать ваши бредни… ОЙ! – Лиса сделала вид, будто оговорилась. – Я хотела сказать, ради того, чтобы внимать вашим учениям, конечно! – кукла важно нахмурила брови, встала в торжественную позу и ткнула пальцем в потолок.

– Отлично! – воскликнул радостный и гордый священник. – Ты – праведник, Лиса! В отличие от этих безбожников! – Бэт с карикатурным отвращением взглянул на многочисленные пустые места. – Как можно не хотеть знать собственного происхождения?! – проповедник откашлялся. – Так вот, о чем это я? Вначале было слово! – хоть Бэт и являлся католиком, по непонятной причине священник принялся проговаривать вслух первую строку «Евангелия от Иоанна». – И слово было…

Бэт запнулся, после чего с ужасом посмотрел в пустоту. Отец выглядел так, будто совершил какой-то ужасный поступок и только сейчас осознал это в полной мере…

– Бог… – произнес настоятель. – Бог… ты мой! Как я мог забыть, какое вначале было слово?! – Бэт в отчаянье схватился за голову и вновь перевел опустошенный взгляд на недоумевающую Лису.


***


25 октября 1994 года

Полдень. Гробовую тишину в служебных коридорах разбавлял глухой шум легкого дождика, доносящийся из-за открытых окон. Как выяснилось, лишь глубоким вечером Лохматый театр представлял собой отличную наживку для посетителей и лакомый кусочек для любителей зрелищного искусства.

Лиса находилась в своем маленьком уютном кабинете с желтыми стенами и большим книжным шкафом. Сидя за столом, часто позевывая от усталости, кукла-экономист заполняла налоговые отчеты.

Лиса оставила дверь в офис открытой, чтобы проветрить помещение. Тут в дверном проеме появился Ай-Ай. В руках арт-директор держал клипборд.

– О, привет… – Лиса оторвалась от однообразной работы и переключила внимание на своего коллегу.

После Лиса сделала длинную паузу, безрезультатно попытавшись вспомнить имя творческого руководителя, совершенно вылетевшее у нее из головы.

– Ай-Ай! – пушистик напомнил Лисе свое имя и показал клипборд с пачкой документов. – Тут у меня нечто, что Директор назвал социологическим опросом. Ты не могла бы уделить мне немного времени?

– Конечно… – Лиса поставила локоть на стол и прилегла на свое запястье.

– Итак! Первый вопрос…

До конца не ясно, в чем именно заключался первый вопрос. Зато наверняка известно, что на половине соцопроса Лиса прервала Ай-Айя и выхватила документы из его рук, после чего с остервенелым от злости выражением лица интенсивно зашагала в сторону кабинета номер четырнадцать, чтобы высказаться о чем-то самому Лохматому Директору.

В очередной раз Лиса остановилась напротив таинственной тринадцатой двери. Директор строго-настрого запрещал персоналу открывать эту дверь, хотя никто не понимал почему.

Кабинет основателя театра оказался весьма скромным: желтые стены, несколько одиночных книжных полок, длинный рабочий стол из серого гладкого камня и высокое арочное окно с хорошим обзором на проулки улицы Лофф.

– «Какими будут ваши последние слова?» – Лиса громко процитировала первую строчку социологического опроса и переключила взгляд, полный презрения и недоумения, на своего начальника.

Директор сидел в кресле, сгорбившись и беззаботно держа подбородок на внешних сторонах своих ладоней, с абсолютным равнодушием выслушивая недовольства Лисы.

– Ага… а что-то не так? – чуть ли не с очевидной насмешкой спросил Директор, улыбнувшись и приподняв брови.

– Вы считаете нормальным задавать такие вопросы?

Директор промолчал, но продолжал ехидно улыбаться.

– «Ваш рост и длина носков ваших ступней?» – Лиса прочитала второй вопрос. – Вы, что, мне в бонус к жалованью хотите гроб подарить?

– Ну, зачем же гроб? – Директор поднялся с кресла, усмехнулся и развел руками. – К чему эти условности?

Лиса выпучила глаза и жутко посмотрела на своего начальника. Директор явно был большим любителем неоднозначных шуток.

– Что? – переспросила кукла в шоке.

– Ничего! Что там тебя еще не устраивает?


***


Сонный короткий осенний день близился к закату. Вездесущий облачный кластер, нависший над Восточным графством, начал приобретать светло-оранжевый оттенок. Работа в Лохматом театре продолжалась без пауз и промедлений.

Лиса вновь оказалась в кабинете Лохматого Директора, только на этот раз кукла рассказывала своему работодателю о налоговых денежных тратах за последний месяц.

– По итогу: материнской организации Лохматого театра необходимо выплатить двадцать тысяч долларов в бюджет Коловрата и на бытовые затраты, – объясняла Лиса. – Напомню, еще вы должны гонорар Мистеру Главверу, который выступает у вас тут каждую неделю.

Директор тяжело вздохнул, скрипнул зубами и закатил глаза от скуки.

– Лиса! – лохмач перебил куклу и резко повеселел. – Хочешь, я расскажу анекдот?

– А? – переспросила Лиса, не поверив в нонсенс сказанного Директором во время обсуждения важных финансовых вопросов.

– Как-то раз хоронил своего знакомого, – начал лохмач. – Эх, если бы он знал, как я сэкономил на его похоронах, он бы точно перевернулся в своей канаве!

Директор широко раскрыл глаза и искренне улыбнулся, ожидая реакции сотрудницы. По Лисе было видно – она пыталась сделать ВСЕ возможное, чтобы Директор не догадался, что ей на самом деле понравилась эта грязная жестокая шутка, наверняка вычитанная лохмачом из газетного раздела тупых анекдотов.

У Лисы не вышло спрятать всех эмоций, кукла неловко улыбнулась и стыдливо отвела взгляд в сторону.

– Это еще не все! – радостно воскликнул Директор – Ты знаешь, что более чувствительное, чем человеческая душа? – под конец анекдота уставший голос Лохматого Директора стал куда более экспрессивным – Только его оголенные нервы!

– Да хватит! – Лиса издала тугой смешок и тут же закрыла себе рот ладонью.

– Как называют человека, у которого нет левой руки, левой ноги, левого глаза и левого уха? – Директор разогнался и не хотел останавливать потока шуток. – Такого человека все зовут просто All right! – лохмач соединил большой и указательный пальцы вдали от остальной ладони, подчеркнув комичность ситуации жестом «OK».

В этот раз Лиса не сумела сдержать искреннего хохота. Начальник улыбнулся еще шире, поняв, что нашел кого-то, кому нравится его чувство юмора. Внезапно Лиса откашлялась, ударила себя в грудь и с трудом перестала смеяться.

– Прекратите! – в промежутках между словами и отдышкой из уст куклы выскользнули еще пару смешков. – Эти шутки не смешные! – Лиса нагло соврала, чтобы не поощрять Директора. – Дьявол вас слышит!

– О-хо-хо! – саркастично усмехнулся лохмач. – Я и не сомневался, Лиса!

Наконец не пугающая и желтая, а истинная, добрая улыбка засияла на лице Лохматого Директора. В тот момент начальник открылся для Лисы с новой стороны, о существовании которой кукла даже и не предполагала.

Постепенно в кабинете вновь наступил покой, но продлился он недолго. Внезапно кто-то снаружи ударил дверь так сильно, что та распахнулась и влетела ручкой в стену. Сила удара была такой, что складывалось впечатление, будто выбил дверь ногой какой-то здоровенный громила. Лиса и Директор вздрогнули от неожиданности. В дверном проеме стояла Рекс со своим бессменным одухотворенным выражением лица.

– Хозяин! – Рекс подскочила к Директору. – После того как сегодня утром в кладовке на меня упало ведро с засохшей краской, мне в голову пришла очередная потрясающая идея! – Рекс продолжала говорить, а ее зрачки вновь медленно раздвинулись в разные стороны. – Хозяин, как вы думаете, я смогу выдвинуть свою кандидатуру на региональных выборах?!

– Думаю, да! Там таких политических самородков, как ты ждут с распростертыми объятьями! – Директор отпустил очередную подколку в адрес служащей.

Рекс явно приняла эту издевку за комплемент, улыбнулась и покраснела.

– А вы меня поддержите, хозяин? – спросила мышь.

– С какого перепугу? – Директор грубо усмехнулся.

Рекс хлопнула ресницами и взглянула на Лохматого Директора как на своего любимого и единственного кумира.

– Вы – самый честный и добрый человек, которого я когда-либо встречала! – максимально искренне и трепетно призналась Рекс.

Директор посмотрел на Лису, они оба надули щеки от смеха и одновременно разразились неприлично громогласным хохотом! Не прекращая смеяться от абсурдности ситуации, Директор схватился за живот, а Лиса попятилась назад и уперлась ногами в стол.

– Рекс, слушай! – заявил Директор. – Во-первых, мне наплевать на тебя, во-вторых, ты не моя протеже!

– Протеже – это такие конфеты – спросила мышь.

– Это – драже! – лохмач ударил себя ладонью по лицу.

У Лисы потекли слезы от смеха, кукла не выдержала и рухнула на стол Директора лицом, чтобы хоть как-то заглушить бесконтрольный хохот.

Здание Лохматого театра освещалось лучами яркого оранжевого заката. Впервые бесконечный дождь ненадолго прекратился, а на улице стало хоть немного теплее.

– Все, Рекс, убирайся отсюда! Ты подрываешь рабочую обстановку! – сам еле сдерживая слезы счастья, прокричал Директор.


***


29 октября 1994 года

Весь Лохматый театр встал на уши. Ай-Ай бегал по холлу и в панике размахивал руками. Рекс не знала, что конкретно случилось, но предпочла поддаться панике за компанию со своим коллегой.

Директор с уставшим и раздраженным выражением лица вышел из четырнадцатого кабинета. Стоило длинной зловещей тени начальника упасть на Ай-Айя, служащий тут же замер на месте и остановил на лохмаче взгляд, полный отчаянья и ужаса.

– Что происходит? – проворчал Директор.

– К нам едет инспектор по безопасности… – промямлила кукла. На лбу Ай-Айя выступил холодный пот.

– Что? – переспросил Директор.

– На пороге стоит инспектор службы безопасности Восточного графства! – сказал Ай-Ай громко, чуть не плача. – Министерство отправило его в Лохматый театр с проверкой!

– Почему я слышу об этом только сейчас? – тон голоса Директора повысился, лохмач нахмурил брови.

– Потому что вы были слишком заняты, делая замеры черепа Лисы, пока та спала на своем рабочем месте! – Ай-Ай выдвинул подлинный и весомый аргумент.

Рекс прекратила панику с западанием, после чего тоже трепетно уставилась на Лохматого Директора. В холле повисла долгая пауза.

– Чего бояться вам, олухам? – рявкнул Директор. – За компанию решили дрожать от страха?

Лохмач сгорбился, сложил руки за спиной и ненавязчиво зашагал в сторону парадного входа. Ай-Ай и Рекс разошлись в разные стороны, чтобы Директор смог пройти напрямую.

– Но мы заботимся о коллективе! – жалобно воскликнул Ай-Ай, подбежав к Директору.

– Научись заботиться о себе, – грубо ответил лохмач.

Ай-Ай замер на месте, в глазах пушистика читалась абсолютная безысходность после услышанных им слов. Директор ни разу не обернулся на поникшего преданного сотрудника и не сбавил хода.

Ай-Ай депрессивно поджал уши и повесил нос. В знак поддержки Рекс похлопала арт-директора по плечу, что было очень необычно и мило с ее стороны.

Тяжелые двери парадного входа распахнулись. На пороге Лохматого театра стоял инспектор: очень низкий и тучный молодой мужчина в синем деловом костюме. Чиновник носил длинные и тонкие, словно у Сальвадора Дали, закрученные усы и хаотичную короткую прическу в стиле гранж. Судя по большому неподвижному зрачку левого глаза, мужчина страдал анизокорией.

– Ну, здравствуйте-с! – провозгласил инспектор, расплывшись в зубастой аристократской улыбке.

– Привет… – недовольно проворчал Директор, – …ствую, – лохмач добавил запоздалую нотку лживого уважения.

– Надеюсь, вам-с известна-с цель-с моего-с визита? – инспектору не надоедало ставить окончание «с» после каждого сказанного слова. Чиновник, очевидно, даже и не предполагал, насколько потешно и карикатурно смотрелся со стороны.

– С… – Директор цинично напомнил инспектору про очередной словоерс после слова «визит».

– Ах, точно-с! -С! – прошипел чиновник.

Директор тихо прорычал и скрипнул зубами от раздражения.

– За мной… – лохмач направился вперед по темному коридору, махнув инспектору рукой.

Директор явно не хотел терпеть клоунаду официального государственного лица. Вероятно, чрезмерная напыщенность и пустое бахвальство чиновника сильно злило лохмача.

Сотрудники театра скрылись в своих кабинетах. Лохматый Директор и инспектор службы безопасности ступили на красный палас главного холла. Как выяснилось, помимо того, что низкорослый чиновник являлся агентом министерства, он также был большим фанатом зрелищного искусства и театральной эстетики.

Инспектор рассказал Директору о своих бесплатных еженедельных визитах в самые разные театры. Разумеется, чиновник не забыл упомянуть своего пятизначного ежемесячного жалования.

– Ах, этот театр-с! – инспектор вновь начал петь свои дифирамбы. – Всегда-с любил театры-с! Этот антураж-с! Эта-с атмосфера-с! – аристократ прищурил глаз и озабоченно огляделся по сторонам. – У вас-с этого элемента я не вижу, но многие владельцы выкупают ценные произведения-с искусства-с с аукционов: дорогие картины-С! Скульптуры-С! Что уж говорить про панно… -С!

– Панно-с? – переспросил Директор с насмешкой.

– ПАННО-С! – повторил инспектор.

– Что ж… Панно-с у нас действительно тут пока нет… – Директор цинично улыбнулся, приподнял брови и почесал затылок.

Двое прошли дальше по длинному служебному коридору, уткнувшись в дверь Директорского кабинета. Лохмач пристально уставился на зловещую таинственную дверь номер тринадцать, о которой ходило так много слухов среди персонала.

Неожиданно начальник театра любезно нагнулся на уровень лица своего гостя.

– Инспектор! – воскликнул Директор. – Мы с вами очень похожи! Мы оба – люди искусства, и я очень счастлив, что смог найти достойного собеседника в вашем лице! – лохмач по-дружески положил руку на плечо чиновника.

– Как славно с вашей стороны-с! – на щеках инспектора выступил румянец.

Директор нахмурил брови, из тени вновь показался его садистский зубастый оскал. Чиновник попался на крючок, и Директора это явно очень обрадовало.

– Как человек из высшего общества, вы наверняка не понаслышке знаете семью Восточного графа – Джозефа Бернерса, не так ли? – Директор дружелюбно прикрыл глаза и похлопал чиновника по спине.

– Да-с! – инспектор ответил утвердительно и горделиво, будто считая огромным достижением свое знакомство с главой Восточного графства. – Мало того-с, сегодня семья мистера Бернерса прибывает в центр города на престижную вечеринку для узкого круга-с!

– Сегодня? – глаза Директора вновь пугающе сверкнули желтым светом.

Лохмач продолжал улыбаться и жутко куснул свою нижнюю губу, когда речь зашла про Джозефа Бернерса.

– Благодарю за интересную информацию… – Директор откашлялся, выпрямился в полный рост и аккуратно заправил под ободок пару небрежно выскочивших прядей.

– Что ж-с! – инспектор провел ладонью по своей хаотичной прическе и огляделся по сторонам. – Мне осталось лишь осмотреть зрительные залы-с!

– Вам сюда! – Директор схватился за ручку тринадцатой двери.

Ржавая возвратная пружина ручки прокрутилась с жутким металлическим лязгом, старая светло-зеленая от глубокого слоя плесени таинственная дверь наконец была открыта.

Инспектор с трепетом взглянул в дверной проем. Все это время за дверью скрывалась длинная лестница, ведущая в глубины подвальных помещений Лохматого театра. Из недр каменного тоннеля слышался пугающий гул, напоминавший завывания неприкаянных душ.

– Эм… там? – заикаясь произнес инспектор, указав дрожащей рукой в бездну.

– Вообще, вход у нас в другом месте, – сказал Директор с абсолютным безразличием, – но я предлагаю вам проход в зону для VIP-гостей.

– VIP ЗОНА-С?! – радостно переспросил чиновник. – Это меняет дело!

Инспектор счастливо поскакал вниз по ступенькам, спускаясь все глубже и глубже в место, которое Директор назвал VIP-зоной. С одной из нескольких лестничных площадок донесся веселый голос чиновника:

– Зрительные залы под землей – это очень оригинально-с!

Директор не последовал за инспектором, лохмач стоял неподвижно, пристально наблюдая за открытой дверью, словно чего-то целенаправленно ожидая. Тут из густой холодной темноты появился вахтер театра, тот самый высокий мужчина, постоянно скрывавший свое лицо под капюшоном длинного балахона.

Вахтер приблизился к Директору, они обменялись зловещими решительными взглядами. Сторож держал в руках громоздкое железное устройство с десятком кнопок, портативным радаром и длинной выдвижной антенной. Это был сложный пульт дистанционного управления, в несколько раз превосходящий по размерам сотовый телефон Мартина Купера.

– Активируй прототипы «пять» и «шесть» на минимальных настройках агрессии, – проговорил Директор негромко, чтобы никто, кроме вахтера, не смог услышать.

– Не маловато будет? – вахтер попытался предостеречь лохмача.

– Мы все еще тестируем функционирующие прототипы. Да, и на этого тюфяка много сил уйти не должно… – Лохматый Директор широко раскрыл глаза и устремил маниакальный взор вглубь дверного проема.

Вахтер кивнул и принялся усердно выщелкивать на пульте различные комбинации кнопок. Устройство начало издавать пикающие сигналы, а на радаре появились две мигающие красные точки.

«Чем тут так воняет?» – эхо слащавого голоска инспектора службы безопасности разнеслось по сырым катакомбам.

Чиновник блуждал по огромному извилистому подвалу на протяжении десяти минут и уже успел потерять обратную дорогу. Он то и дело погружался в воду по щиколотку, его дорогие синие туфли оказались вымазаны в неопределенной вонючей субстанции, заполонившей катакомбы. Аристократ начал сильно нервничать и звать на помощь, когда окончательно осознал, что никакой VIP-зоной здесь и не пахнет.

Внезапно гробовую тишину кошмарных застенков Лохматого театра нарушил ритмичный механический гул. Чиновник был уверен: нечто с противоположного конца каменного лабиринта быстро приближалось. Опасения инспектора подтвердились, когда из-за угла в конце узкого грязного подземного коридора появился силуэт.

На большом расстоянии было очень трудно разглядеть существо в деталях. Единственное, что было видно отчетливо: черная колючая кукольная шерсть, рогатая голова (один рог был явно обломан) и, конечно, два больших глаза, словно театральные прожектора, источавшие яркий красный свет.

Монстр тихо рычал, будто самое настоящее дикое животное.

«Взломанная кукла…» – инспектор в ужасе прошептал себе под нос.

Чиновник начал медленно пятиться, не отрывая взора от существа в другом конце коридора. Постепенно мужчина перешел на быстрый шаг. Рытвин и трещин на мокром полу становилось все больше и больше. Тут нога инспектора погрузилась в глубокую яму, до краев заполненную грязной водой.

Мужчина вскрикнул от боли, когда острая арматура на дне ямы вонзились ему в плоть. Несчастный растянулся на полу. Еле сумев поднять голову, сквозь слезы, инспектор увидел еще одну темную фигуру в противоположной стороне коридоре, куда он и собирался бежать. Две пары красных глаз окружили мужчину сразу с двух сторон.

Вдруг существа, словно по чьей-то команде, начали уверенно приближаться к беспомощному инспектору. Как и предполагал чиновник, именно взломанные куклы и являлись источником того жуткого механического гула.

С каждой секундой чудовища подбирались все ближе и ближе, кошмарные звуки их безжизненных шагов, безумный дикий рык становились все громче…

– НЕ ПОДХОДИТЕ КО МНЕ! – из последних сил, отчаянно взревел инспектор, ударив кулаком по полу. В разные стороны полетели брызги.

Внезапно по всему подвалу разнесся хриплый душераздирающий человеческий вопль! Крик был настолько пронзителен, что его тихий отголосок можно было услышать даже на поверхности. Лохматый Директор хладнокровно захлопнул тринадцатую дверь. Наступила тишина…

За окном прогремел гром…


***


Тем же вечером в министерство пришло письмо от имени инспектора. Двум государственным бухгалтерам было поручено отстранить чиновника от службы по его собственному желанию.

«Я ухожу с должности инспектора министерства безопасности и выхожу на пенсию. Не ищите меня» – такими словами оборвалось загадочное заявление об увольнении.

Бухгалтер, старый обрюзгший плешивый человек, поправил очки и перевел взгляд на свою коллегу. Методист, тучная маленькая женщина с большим носом, перечитала письмо несколько раз.

– Пенсия? – переспросила чиновница уставшим безразличным тоном. – А разве ему не тридцать лет? Это звучит подозрительно…

– Да кому какое дело… -с? – в конце своего риторического вопроса бухгалтер добавил черствый пустой словоерс, будто в насмешку.

Небо темнело за пределами толстых каменных стен высокой цитадели министерства Восточного графства. Черные тучи заволокли небосвод, начал выть ветер, прогремел гром…

Инспектор был уволен, и больше о нем никто ничего не слышал.

### Глава 2. Занавес (часть 2)

Ночь в очередной раз упала на Восточное графство, погрузив грешный мегаполис во тьму. Город вновь засиял желтыми огнями, небесный лунный серп казался особенно огромным в ту ночь.

Лохматый театр ломился от количества посетителей. По предложению Ай-Айя Директор решился поставить одну из классических пьес. Лохмач не мог пропустить зрелища, поэтому тоже присутствовал в зале, наблюдая за происходящим с высокого балконного яруса.

Публика стихла и начала с трепетом вслушиваться в чарующую мелодию увертюры Эндрю Ллойда Уэббера.

От просмотра Директора отвлекла Лиса, заявившаяся на бельэтаж со стопкой рабочих документов.

– Ах, вот вы где! – радостно провозгласила кукла. – Я вас обыскалась!

– Тс! – прошипел Директор, приставив указательный палец к губам. – Мы ставим «Призрака оперы»! – лохмач гордо улыбнулся и качнул головой в сторону сцены.

Лиса заинтересованно устремила на сцену изумленный взор. Оглушительная грандиозная мелодия органа взревела на весь зал. В глазах Лисы сверкнул огонек. Агрессивные звуки монструозного музыкального инструмента явно пробудили в кукле какие-то необычные чувства.

Лиса и Директор стояли совсем близко друг к другу, молчали и не сводили глаз со сцены. В темном углу можно было рассмотреть лишь их силуэты. Через лестничную площадку лохмач взглянул на дождливую улицу, после чего зловеще усмехнулся, словно только что придумал еще одну весьма удачную шутку…


***


Два часа после полуночи.

Последние окна Лохматого театра погасли, посетители и сотрудники давно разбрелись по домам. Директор шагал по темному опустевшему коридору, освещая себе путь карманным фонариком. На ногах лохмача красовались длинные черные резиновые сапоги.

В тупике коридора Директор уткнулся в тринадцатую дверь. Со скрипом отворив проход в подвальные помещения, начальник бесстрашно шагнул в бездну…

Лохмач спускался все ниже и ниже, пока не добрался до крайних недр театра. Смирно ступив на мокрый пол огромного сырого подвала, Директор достал из-за спины громоздкий пульт, тот самый, с коим некогда легко управлялся вахтер.

Прищурив глаза, Директор переключил несколько тумблеров на карманной консоли, после чего ввел код активации режима дистанционного управления. На радаре пульта замигала красная точка. Внезапно во тьме сырой катакомбы алым светом вспыхнули два зловещих глаза. Послышались чудовищный рык и холодный гул механических шагов…

Из густой тьмы показалась рогатая взломанная кукла, именно та, что жестоко разделалась с незваным инспектором. Чудовище быстро приближалось к Директору, даже и не думая сбавлять уверенного шага. Но стоило лохмачу переключить большой тумблер пульта в противоположную сторону, как механический монстр послушно замер на месте.

Тут лохмач активировал еще пару триггеров на консоли, взломанная кукла прожужжала скрипучими апертурными веками. Вместо радара на экране пульта появилось красное пикселизированное изображение самого Директора. Теперь начальник был способен как контролировать каждое движение взломанной куклы, так и видеть все то, что видела она.

– Время пришло! – скомандовал Директор словно самому себе.

Лохматый кукловод безумно выпучил глаза и вновь оголил триумфальный оскал. Взломанная кукла щелкнула своим острыми как бритва стальными клыками…


***


Нарушая все возможные правила дорожной безопасности, по центру даунтауна Восточного графства мчался дорогой черный автомобиль марки Cadillac Sixty Special, успевший нагло и самовольно обогнать собственный сопроводительный кортеж. Рассекая глубокие лужи, авто принялось быстро и очень громко тормозить.

Лишь через пару мгновений после опасной остановки на скользкой дороге двери машины открылись, высвободив группу людей. Шатаясь, из автомобиля вывалился мужчина, брюнет с седыми висками и призрачно-бледной кожей в деловом костюме с черной рубашкой и ярко-белым галстуком.

Ощетиненное немолодое лицо водителя было усеяно многочисленными глубокими морщинами, больше напоминавшими уродливые шрамы. Взгляд серебряных глаз мужчины казался совершенно бесчувственным и пустым.

Это был знаменитый Джозеф Бернерс, более известный как Восточный граф.

Второй из машины вышла его немолодая супруга, одетая в длинное черное платье и укутанная в престижную белую шаль. Губы первой леди Восточного графства были обильно вымазаны бордовой помадой, а из-под белоснежного платка виднелась короткая седеющая коса.

За руку дама вела своего сына, лохматого парня двенадцати лет в пижонском белом сюртуке. Ребенок казался весьма непоседливым на контрасте со своим аристократическим внешним видом.

– Джо! – прозвучал мерзкий скрипучий голос первой леди. – Что случилось?

– Мы уже на месте! – воскликнул Бернерс хриплым голосом. – Вечеринка планируется именно в этом здании, но почему-то никто не торопится нас встречать!

Граф поднял раздраженный взгляд на высотный дом. Первая леди давно укрылась от дождя под большим черным зонтом. Граф, в свою очередь, предпочел глупо и упрямо игнорировать противный ливень, вследствие чего успел промокнуть до нитки за считаные минуты нахождения на улице.

– Мы прибыли раньше времени, Джо! – объяснила леди с отвратительной усмешкой в голосе. – Зачем нужно было так быстро гнать? Куда подевалось наше сопровождение?!

Восточный граф зловеще осмотрелся по сторонам, после чего грубо схватил свою супругу за шаль в области шеи.

– Когда ты наконец научишься держать рот на замке?! – взревел Бернерс. – Нам не нужен эскорт! Он потерял всякое значение с десяток лет назад! – граф отпустил свою жену.

Та вскрикнула от страха.

– Но, Джо… – первая леди вновь попыталась вставить слово дрожащим голосом. – Куклы пропадают без вести на протяжении последнего месяца…

– Мы с тобой не куклы! Кто бы ни стоял за похищениями кукол, до людей он добраться не решится! Куклы – это бесполезная ходячая рухлядь! У них нет души! – граф оскалил зубы.

– Пап! – послышался голос сына. – Но в наших школьных учебниках пишут, что у кукол есть душа! А всю школьную программу одобряет Совет под твоим руководством!

По раскрасневшейся от злости физиономии графа было видно, как внутри Бернерса закипала ненависть. Его собственный малолетний ребенок сумел загнать отца в угол точным каверзным вопросом.

– Куклы омерзительны, – лояльно добавил сын испуганным голосом, чтобы не разозлить отца еще больше, – но не ты ли подписал с ними мирный договор двадцать лет назад?

– Мирное окончание Кукольной войны – величайшая ошибка Графского Совета за все время его существования! – зловеще проворчал граф…

Среди черных грозовых облаков сверкнула молния, прогремел гром.

– Мы должны были истребить кукол как вид! – эмоционально-нестабильный, разгневанный диктатор топнул по земле, но угодил ногой в лужу.

Грязные брызги хлынули прямиком на белоснежный костюм маленького Восточного барона.

– Только спустя двадцать лет я в полной мере осознаю, какую ошибку совершил! – продолжал кричать Джозеф Бернерс. – Если бы я мог вернуться в прошлое, я бы потратил сколько угодно единиц оболваненного пушечного мяса, чтобы истребить кукол, пока они не успели расплодиться!

Жена и сын графа вздрогнули от ужаса…

– Мы предложили им милость… – голос Джозефа осип и стих. – Они продолжают путаться под ногами у людей и требовать больше прав, чем заслуживают!

Наконец гневная тирада Восточного графа подошла к концу. Джозеф Бернерс провел ладонью по мокрым волосам.

– Мы правим терпилами, чей запал восстания потух еще в семьдесят четвертом… – Граф сунул холодные руки в карманы пиджака. – Мы списали со счетов абсолютно всех жертв Кукольной войны, никто из убийц не понес должного наказания! Разве терпилы взбунтовались? – Бернерс задал риторический вопрос и посмотрел в небо. – Как справедливости, так и кармы не существует! Мы – первопричина их вымирания, вот почему я настолько уверен…

Из темной подворотни между высотных домов донесся подозрительный звук. За углом что-то с грохотом опрокинуло на землю металлический контейнер с мусором. Бернерс вздрогнул, выпучил глаза и судорожно огляделся по сторонам.

Не обнаружив опасности, граф сделал вид, что вовсе не испугался неожиданного шума, и стыдливо откашлялся.

– Именно поэтому мы и не нуждаемся в сопровождении! – подвел итог Джозеф.

Внезапно идиллию Восточного графа нарушил еще один шум. В густой тьме проулка послышался продолжительный ритмичный механический гул. Следом прозвучали звуки быстро приближающихся шагов. Звук становился все громче с каждым мгновением, словно по улице бежал кто-то с целыми двумя парами ног.

Джозеф Бернерс с ужасом в глазах медленно обернулся назад.

В ту же секунду из темной подворотни на полном ходу выпрыгнуло кошмарное чудовище. Однорогая взломанная кукла набросилась на Восточного графа, будто голодный гепард на свою жертву, и повалила Джозефа на тротуар.

Бернерс окоченел от страха и не был способен издать ни единого звука. Остолбеневшие первая леди и малолетний Восточный барон тоже проглотили свои языки, широко разинули глаза и наблюдали за происходящим. При свете уличных фонарей чудище казалось еще более уродливым: грязная растрепанная черная шерсть, гниющая заживо кровоточащая плоть, в некоторых местах из тела торчали металлически кости. Невыносимый трупный смрад, доносящийся из пасти куклы, нельзя было описать никакими словами. На месте второго острого рога в голове монстра торчала длинная изогнутая антенна.

Граф разразился душераздирающим воплем ужаса! В приступе паники Бернерс замахнулся на куклу, но его кулак угодил прямиков в зубастую пасть чудовища. Со скрипом, напоминавшим лязг медвежьего капкана, взломанная кукла захлопнула пасть. Прозвучал треск, на лицо Джозефу брызнула горячая струя крови. Крича от боли, граф еле сумел вынуть изо рта монстра собственную окровавленную руку, оставшуюся без трех пальцев.

Вцепившись в лацканы пиджака Графа, чудище проползло по телу измученного диктатора и впилось клыками ему в горло.

Обезумевшая от страха первая леди плюнула на собственного сына и бросилась наутек. Взломанная кукла оставила бездыханное тело Джозефа Бернерса и на четвереньках помчалась вслед за его супругой. Монстр набросился на женщину и под ее мольбы о пощаде жадно вгрызся в ее шею. Леди замертво упала на тротуар в паре метров от трупа своего мужа.

Беззащитный малолетний барон стоял неподвижно. В его стеклянном взгляде застыл всепоглощающий кошмар. Взломанная кукла очень долго не сводила глаз с ребенка, будто размышляя о чем-то. Монстр оставил несколько своих зубов в телах убитых, с челюсти существа лил ручей человеческой крови.

Ливень и не думал стихать. Прогремел гром.


***


30 октября 1994 года

– Срочные новости! – прозвучал знакомый голос телеведущей. – Вчера, в ночь с двадцать девятого октября, в даунтауне Восточного графства было совершено зверское массовое убийство.

– С особой жестокостью были линчеваны три человека! – подключился мужчина-соведущий. – А именно: Восточный граф Джозеф Бернерс, первая леди Александра и двенадцатилетний барон Демьян.

На большом студийном экране появились изображения убитых членов восточной графской семьи. Аудитория наигранно ахнула от изумления. Амфитеатр просторной новостной студии был заполнен зрителями и приглашенными экспертами.

– Ликвидирована почти вся графская семья, – продолжил соведущий, протерев свои очки, – записи камер видеонаблюдения отсутствуют. У тел перегрызены глотки, в плоти каждой из жертв было найдено несколько кукольных зубов.

Члены аудитории принялись шептаться и подозрительно оглядываться друг на друга. Больше всего недовольных взоров пало на гостей-кукол.

– Труп Восточного графа был практически полностью выпотрошен, – отрезала ведущая суровым профессиональным тоном.

На этот раз на студийном экране появились куда более страшные изображения, а именно – фото прямиком с места преступления. Хоть самые кровавые подробности и были любезно пикселизированы, большей части публики все равно стало не по себе.

– Я считаю, это дело рук обыкновенной куклы! – неприлично выкрикнул кто-то из первых рядов аудитории. – Как может быть иначе?!

Это был известный чиновник по имени Виктор Мезулин – тучный картавый мужчина средних лет с жидкой рыжей бородой и мерзким характером. На Викторе еле сходился узкий серый пиджак.

– Мистер Бернерс не был выгоден агрессивной кукольной коалиции, – продолжал чиновник, – поэтому они его и убили!

В зале вновь началось волнение.

– Ложь! – послышался молодой женский голос.

На противоположной стороне ряда появилась Лещ, кукла второго поколения, патологоанатом. Это была маленькая сердитая особа в серой водолазке и черных легинсах. Как кукольный рудимент, антрацитовый спинной плавник Лещ пышно разросся, став напоминать длинные лохматые волосы.

– Ни одна кукла никогда не опустилась бы до такой дикости, – гордо заявила Лещ, сложив руки у груди. – Я убеждена, это – подстава!

– Подстава?! – воскликнул Мезулин. – Это чистой воды террор со стороны кукол!

– Чистой воды?! – насмешливо переспросила Лещ. – Откуда у вас возьмется чистая вода, если вы то и делаете, что отмываете в ней руки от крови?!

Чиновник наигранно ахнул!

– Мне кажется, или это разжигание ненависти?! – Виктор ткнул пальцем в сторону Лещ.

Зрители не на шутку разбушевались. Некоторые встали на сторону депутата и принялись обвинять кукол, другие рьяно поддерживали аргументы Лещ.

– Я говорю правду! – Мезулин развел руками и развернулся к аудитории.

– Пожалуйста, помолчите! – ведущая тактично заткнула горе-эксперта. – У нас в студии специальный гость, кукла первого поколения, известный шоумен и бизнесмен, режиссер большого количества телевизионных проектов, мистер Рыжий Пес.

Аудитория взорвалась овациями. Под шквал аплодисментов гость вышел в центр студии. Пес был лопоухим рыже-бело-черным биглем с длинным хвостом. На шее Пес носил красный боло-галстук. Шоумен нахмурил брови, сгорбился и сложил руки за спиной.

– Привет, – спокойно произнес гость, когда публика наконец стихла.

– «Привет»?! – вновь выкрикнул Виктор Мезулин. – Что за панибратство?! Да что он себе позволяет?!

– Заткнись, шавка! – рявкнул Рыжий Пес громким искаженным роботизированным голосом.

Министр тут же смолк и забился в кресло, словно самая настоящая шавка, как бы иронично это ни звучало. Зрители выпучили глаза от удивления. Никто больше и не думал о том, чтобы перебить Пса.

– Так вот… – продолжил Рыжий совершенно спокойным и размеренным тоном, – я услышал ваше мнение, дорогие и не очень гости. Некоторые из вас считают, что кукла может быть причастна к убийству большей части восточной графской семьи, другие говорят, что это обыкновенная провокация, организованная людьми ради дискредитации морального облика кукольной коалиции.

Аудитория с трепетом ожидала ответа на вопрос, к какой же версии склонялся сам Рыжий Пес.

– Мое мнение находится посередине, – отрезал шоумен. – Как уже сказала ведущая, я – кукла первого поколения, в моей груди осколок человеческой души, и я пережил войну.

Пес с подозрением вгляделся в зрительный зал, а после переключил взор на студийный экран.

– Некто, с кем я бился на одном поле, совершает убийства, – решительно заявил Пес. – Мы все знаем о технологии взлома кукольного сознания…

Часть аудитории вновь принялась недовольно шептаться.

– Да! – заметил Пес. – Вы не любите об этом говорить, я тоже, но это может стать нашей первой и единственной зацепкой! Этим подлым средством пользовались обе стороны. Всем известно, мозговой отдел кукол легко программировать при прямом вмешательстве. Даже самый неопытный взломщик способен сделать из куклы безумного кровожадного монстра. Кто-то использует кукол в качестве своих «кукол», чтобы не пачкать руки в людской крови. Я уверен, таинственные похищения представителей моей расы, происходившие на протяжении последнего месяца, тесно связаны с убийством Джозефа Бернерса.

Тяжелый пласт осознания пал на большую часть аудитории. Даже Виктор Мезулин нервно вытер со лба холодный пот. Теория Рыжего Пса казалась всем абсолютной правдой, хоть многие и не хотели признавать, что верили в нее.

– В Восточном графстве начались массовые беспорядки после того, как временная власть выставила на рассмотрение закон о ежедневном комендантском часе, – объявил соведущий после того, как Рыжий Пес завершил свою речь.

– А сейчас прямое включение, – добавила ведущая. – Перед вами баронесса Восточного графства – Александра II, единственная выжившая в результате резни в ночь на тридцатое октября. Александру Бернерс не настигла ужасная судьба ее семьи, ведь, по счастливой случайности, баронесса не присутствовала на месте преступления в ту ночью.

На студийном экране появилась заплаканная семнадцатилетняя баронесса. Александра II выглядела весьма нелепо, прямо как ее мать, убитая накануне: спутанные темные волосы, красное пятнистое платье, уродливый нос картошкой и потекшая от слез туш на глазах.

– Они убили моего брата, мою мать и моего ни в чем неповинного отца! – в сопливой истерике кричала девушка сквозь студийные динамики. – Кем бы ни был маньяк-кукловод, он будет отловлен и наказан!

Аудитория разразилась хилыми лицемерными аплодисментами…


***


Полдень

Лиса, экономист Лохматого театра, сидела на скамейке в туманном Речном парке, меланхолично наблюдая за течением восточного водоканала. По двум сторонам берегов стоял длинный железный забор, из-за которого виднелись многочисленные густые дубы.

Тут знакомый мужской голос окликнул куклу из-за ее спины. Лиса обернулась и заметила Лохматого Директора, стоявшего в паре метров от скамейки, беззаботно державшего руки в карманах своего пиджака.

– Директор? – удивилась Лиса. – Что вы тут делаете?

– Я? – переспросил лохмач.

– Нет, я! – Лиса нахмурила брови, но одновременно с этим улыбнулась.

Кукла явно была рада видеть Директора, хоть и пыталась этого не показывать. Лохмач искренне усмехнулся, развалился на скамейке слева от Лисы, беспечно вытянул ноги и заложил ладони за голову.

– Я ищу тебя, – начальник протянул сотруднице белый конверт. – Ты забыла свою зарплату.

Кукла поблагодарила Директора и взяла свой конверт.

– Зачем ты только рванула сюда так рано? Я бы ни за что не отыскал тебя, если бы Рекс не подсказала, куда ты направилась.

Лиса перевела на Директора взгляд, полный недопонимания.

– Сэр, неужели вам совсем нестрашно? – спросила кукла.

– Кого мне бояться, Лиса? – Директор лояльно взглянул на подчиненную.

– Ну… – Лиса выдержала риторическую паузу, – может быть, маньяка-кукловода, терроризирующего Восточное графство?! Об этом говорили по всем каналам!

– Ты веришь в эту чушь, Лиса? – усмехнулся лохмач. – Какая-то кукла сбрендила и попыталась устроить переворот, только и всего! Эти клоуны все изворачивают так, будто военный преступник сквозь десятилетия мстит своим обидчикам! Им выгодно, чтобы ты в это верила, Лиса.

Директор вновь посмотрел на свою подчиненную. Страх в глазах Лисы заметно притупился.

– Все, что им нужно, – снова устроить кровавую рознь между двумя расами, чтобы и те и другие продолжали игнорировать настоящие проблемы, – продолжил лохмач. – Например, всеобщую ложь и безнаказанность правящих верхушек, весь яд, которым пропитался Коловрат до основания!

Директор гневно скрипнул зубами и с презрением взглянул в пустоту.

– Вы… – проговорила Лиса, – вы правы, наверное…

– С каких пор ты вдруг начала считаться с моим мнением? – улыбнулся лохмач.

Лиса начала искренне доверять Директору, сама не понимая, почему именно.

– Это стало очевидным… – попыталась объясниться Лиса, – особенно когда это сказали вы.

– Спасибо, – спокойно ответил Директор после продолжительной паузы.

Моросил дождь. Над Речным парком в глубине густого облачного кластера виднелся вездесущий лунный серп, на этот раз не агрессивно-желтый, а призрачно-бледный.

– Но ты не ответила на мой вопрос! – Директор нагло прервал идиллию.

– Вы тоже крайне редко отвечаете на мои вопросы, – сказала Лиса.

### Глава 3. Апарт

11 ноября 1994 года

Рейсовый паровоз дальнего следования прибыл в Западное графство. Группа грузчиков еле сумела вытащить из товарного вагона тяжеленный деревянный ящик, отмеченный символами «П5». Вахтер, таинственный мужчина в сером балахоне, пересчитывал стопку купюр. Сторож подозрительно огляделся по сторонам и вручил одному из служащих деньги.

Пересчитав бумаги самолично, оператор погрузочно-разгрузочных работ, тучный усатый человек в рыжей каске, с недоверием посмотрел на вахтера, после чего махнул рукой служащим. Те водрузили на себя огромный ящик и двинулся напрямую к выходу к автомобильной дороге, целенаправленно проигнорировав досмотр крупногабаритного груза.

По пыльному перрону важно шагал Лохматый Директор. Сгорбившись и сложа руки за спиной, лохмач неспешно подошел к стойке регистрации.

– Добро пожаловать в Западное графство, – послышался подозрительный голос билетерши. – Цель вашего визита?

– Деловая встреча, – ответил Директор, улыбнувшись и важно прикрыв глаза.

– Хорошего вам дня, сэр, – дружелюбно ответила сотрудница. – Будьте бдительны, вы ведь уже слышали о серийном убийце, не так ли?

Со лба Директора стекла капля пота, лохмач настороженно огляделся по сторонам. Многочисленные мраморные колоны вокзала были увешаны объявлениями, предупреждавшими о неопределенном лице по прозвищу маньяк-кукловод, виновном в жестокой расправе над восточной графской семьей, получившей широкую огласку неделю назад.

– Разве убийца не промышляет в Восточном графстве? – поинтересовался Директор.

– Да, – ответила билетерша, – но его намерения туманны, и никто не знает, каким будет его следующий ход.

– Хм… – лохмач усмехнулся и почесал затылок. – Вам, и вправду, будет крайне трудно предугадать его действия.

Директор маниакально улыбнулся и зловеще исподлобья посмотрел на ящик «П5», который как раз подтащили к выходу.

– Я надеюсь, ты отключил «Прототип-6»? – спросил лохмач у вахтера на выходе из здания вокзального комплекса.

– Он активирован, но находится в нейтральном режиме, – хриплый голос сторожа прозвучал из-под капюшона. – «П6» не выберется за пределы театра, но убьет любого незваного гостя подвальных ярусов.

– Мудро, – Директор похвалил своего помощника.

Лохмач поднял голову вверх. Директора сильно удивило отсутствие дождя. Хорошая погода была в новинку для жителя востока. Сквозь немногочисленные серые тучи проглядывалось голубое небо.


***


15 ноября 1994 года

Западное графство – административно-территориальная единица Коловрата, родина доктора Джонатана Волкера и точка зарождения кукольной цивилизации. Городская архитектура в славянском стиле конца XX века. Словно водяной ров, огромное золотое поле для выращивания зерновых культур окружало город. Даунтаун кишел дорогими католическими церквями и синагогами. Здание парламента страны располагалось именно здесь.

Резиденция Тэбора Фишера, более известного как Западный граф, стояла на окраине мегаполиса, вплотную прижавшись к кромке необъятного злакового поля.

День клонился к закату. Граф, полноватый лысеющий мужчина, пожаловал на второй этаж просторной террасы собственной резиденции с потрясающим видом на богатые золотые угодья. Лицо Тэбора Фишера было покрыто длинными старческими морщинами и одарено толстой надбровной дугой. Сам граф был одет в легкую полурасстегнутую черную рубашку с мятым белым галстуком. Рукава рубашки были небрежно завернуты до локтей.

Сунув руки в карманы, Фишер шагнул в сторону навесного балконного столика, за которым восседала его дочь, высокая девушка с длинными окрашенными светлыми волосами и широкой ехидной улыбкой.

– Как прошел рабочий день? – вдруг послушно пропищала девушка.

– Нормально, – ответил граф тягучим хриплым голосом. – Согласовали пару вопросов в парламенте, выделили денег баронессе Восточного графства, чтобы та смогла хоть что-нибудь предпринять по поводу нескончаемых протестов.

– Протестов? – переспросила дочь.

– Да. Временному правительству Востока пришлось ввести ежедневный комендантский час после того, что случилось, – объяснил Тэбор, тяжело вздохнув и болезненно откашлявшись.

Вытерев со лба пот, Фишер огляделся по сторонам и подозрительно посмотрел на высокую стеклянную дверь к пожарному выходу.

– Папа, ты уверен, что нам не о чем беспокоиться? – поинтересовалась девушка.

– Я убежден, милая! – граф уверенно и величаво ткнул пальцем в потолок. – Маньяк-кукловод орудует лишь на Востоке и к нам он не сунется!

– А почему главный вокзал и вся центральная площадь города увешаны предостережениями? – Западная баронесса задала резонный вопрос.

На самом деле, Западный граф до дрожи боялся маньяка-кукловода. Тэбор понимал, такой беспринципный убийца, как кукловод, непременно разделался бы и с его семьей, если захотел бы этого.

– Профилактику никто не отменял! – фальшиво оправдался граф, чтобы не выглядеть трусом в глазах собственной дочери.

Зрачки Фишера принялись нервно бегать туда-сюда. Граф вновь остановил взор на пожарном выходе. Дверь состояла из толстого желтого стекла, и было бы очень сложно рассмотреть через него что-либо, даже если бы предмет по ту сторону располагался вплотную.

– Кстати, папа, я давно хотела поинтересоваться, – начала девушка, – почему наш правитель Ходячий Король никогда не выступает с заявлениями и референдумами? Неужели он настолько занятой человек?

Ходячий Король считался верховным монархом Коловрата, удерживавшим власть в своих руках с первого дня существования мирового государства. Король действительно появлялся на публике крайне редко, и то лишь в самые первые годы своего правления, в итоге полностью передав публичные дела членам Графского Совета и их семьям.

Правитель Коловрата получил свое прозвище не просто так. Король был очень старым человеком, на его лысой макушке, усеянной пигментными пятнами, набекрень сидела нелепая высокая треснувшая белая корона. По иронии судьбы нижняя часть тела монарха была полностью парализована, и тот был вынужден передвигаться исключительно в инвалидном кресле.

Руки Ходячего Короля, усеянные проводами и медицинскими трубками, плетьми лежали на подлокотниках коляски, а пальцы были безжизненно скрючены. Люди, кто находился рядом с монархом на протяжении длительного времени, были вынуждены слушать постоянный ленивый писк пульсометра, подключенного к машине жизнеобеспечения короля.

– Ты думаешь, Ходячий Король действительно что-то здесь контролирует? – усмехнулся Западный граф.

– Что ты имеешь в виду? – удивилась баронесса.

– Дочка, ты – мой единственный наследник, поэтому, я думаю, настало время поведать тебе один темный секрет, – Фишер нервно почесал затылок. – Ходячий Король скончался три года назад.

Девушка широко разинула глаза от изумления.

– Графский Совет контролировал Коловрат с самого начала, – объяснил Тэбор, ехидно оскалив зубы. – Король был обыкновенной формальностью. Нам нужен был монархический строй, чтобы обеспечить самим себе гарантию вечного правления.

– Значит… – задумалась дочь, – Ходячий Король жив только на бумаге уже как три года?

– Фактически, да, – граф подковылял к перилам террасы и взглянул на золотое поле. – На самом деле, он не был дееспособен на протяжении куда большего времени. Мы просто поняли, что поддерживать жизнь этой сушеной камбалы финансово невыгодно…

Внезапно подул сильный ветер. Звонкий свист холодного вихря приглушил обрывистый гул механических шарниров, донесшийся со стороны пожарного выхода. Фишер вздрогнул и вновь параноидально взглянул на стеклянную дверь. Ничего не изменилось.

Хоть Тэбор с Западной баронессой и были единственными людьми, присутствовавшими на террасе в тот момент, Фишер буквально чувствовал на себе чей-то сверлящий посторонний взор. Окончательно убедившись, что опасности поблизости нет, граф поплелся обратно к столику.

– Папа, но, получается, мы поступаем очень плохо, разве нет? – воскликнула графская дочь.

– Что ты?! – Фишер принялся оправдательно размахивать руками. – Люди обожают нас! Жить без нас не могут! Да, и потом, если не мы, то кто?! На территории всей нашей необъятной родины еще не успели сыскать кандидата, сравнимого по уровню профессионализма с нынешними участниками Графского Совета.

– А как же…

– Это не преступление! – граф понял, о чем вновь собралась твердить его дочь, и предусмотрительно заткнул ее. – Мы у власти уже почти тридцать лет! Что такого плохого, что наши династии будут править вечно, дорогая моя? Разве лично тебе это как-то навредит?

– А! – баронесса улыбнулась и хлопнула себя по лбу. – Точно! Наша семья обеспечена, значит, у меня будет хорошее будущее, так ведь, папа?

– Конечно, милая! – граф торжественно развел руками. – Наконец-то дошло!

Веселая графская семейка принялась задорно хохотать. Вытерев слезы счастья со щек, напоследок Тэбор Фишер решил вновь посмотреть в сторону пожарного выхода. Не переставая смеяться, Граф медленно повернул голову вбок.

За дверью кто-то был…

Сквозь желтое стекло просвечивался мутный черный силуэт. От всепоглощающего неизбежного ужаса у Западного графа перехватило дыхание.

Существо, что стояло по ту сторону, было очень низким. Незваный гость приложил свои маленькие копыта к стеклу. Тут существо медленно отвело руки от дорогостоящей фурнитуры и, сведя когтистые формирования в кулаки, с невероятной силой вмазало по двери.

В тот же миг гармонию тишины пронзили треск и звон. Стекло разлетелось на сотни осколков. Острые, словно бритва, фрагменты битого стекла посыпались в разные стороны и засыпали половину второго яруса террасы.

Тэбор начал нелепо кричать от ужаса и в панике пятиться, пока не запутался в собственных кривых ногах и с треском не рухнул на пол. Фишер взревел от боли, когда стеклянные осколки впились ему в спину. Баронесса принялась оглушительно визжать.

В проеме разбитой пожарной двери стояло окровавленное чудовище: гниющая заживо, источавшая зловонный трупный смрад, саблезубая взломанная кукла, напоминавшая свинью с безумными красными апертурными глазами. Это был Прототип-5, тот самый объект, который Лохматый Директор с вахтером тайно провезли через границу, одно из двух существ, чьи способности были протестированы на инспекторе службы безопасности.

Существо не двигалось, будто наблюдая за эмоциональными и физическими страданиями своих жертв. Западная баронесса в ужасе визжала до тех пор, пока ее голос окончательно не осип и не перерос в приступ болезненного кашля.

Внезапно, словно полностью игнорируя жгучую боль, граф перевернулся на живот и, с трудом подняв свою тушу на ноги, помчался в сторону балконных перил в надежде сбежать любыми возможными методами. Взломанная кукла сорвалась с места и, за один прыжок очутившись максимально близко к Тэбору, полосонула его своими острыми, как лезвия, копытами, оставив на спине Фишера глубокую кровавую рану. Полумертвый диктатор вновь рухнул на пол, на этот раз лицом вниз.

Взвыв от невероятной боли, Западный граф взмолился:

«КУКЛОВОД! – взревел Фишер сквозь стиснутые зубы. – Я знаю, ты – обыкновенный человек, и я знаю, что ты слышишь меня!»

Взломанная кукла заинтересованно скрипнула апертурами.

– Я дам тебе все, что пожелает твоя душа! – жалобно пропищал Тэбор, с непосильным трудом перевернувшись на спину и вновь взглянув на куклу своими заплаканными глазами. – Ты хочешь денег? Ты получишь деньги! Хочешь власти? Я сделаю тебя членом теневого правительства Коловрата! Если ты просто хочешь утолить свою садистскую жажду крови, забирай ее, а не меня! – лысеющий трус ткнул пальцем в сторону собственной дочери. – Только не убивай меня! – заверещал гадкий граф, упиваясь слезами!

Лохматого Директора явно не впечатлил этот королевский перформанс. С жутким механическим гулом взломанная кукла подпрыгнул до самого потолка, после чего приземлилась на Западного графа и жадно вгрызлась ему в глотку. Хлынул фонтан крови.

Дождавшись, пока тело диктатора окончательно не перестало дергаться в предсмертных конвульсиях, Прототип-5 медленно перевел взгляд на забившуюся в угол Западную баронессу…

Солнце зашло за горизонт.


***


19 ноября 1994 года

На улице темнело. Лофф-стрит погрузилась в слой густого холодного тумана. Вдали можно было услышать глухие гнетущие раскаты грома, облака чернели, собирался сильный дождь.

Лохматый Директор покинул Восточное графство и отправился в командировку восемь дней назад. Перед отъездом начальник временно переложил свои полномочия на креативного директора по имени Ай-Ай.

Девятый день после отъезда лохмача трудно было назвать рыбным. За целые сутки в стенах театра не появилось ни одного богатого посетителя. Персонал собрался в комнате переговоров на втором этаже здания: Лиса отреченно пялилась в запотевшее от холода окно, Рекс сидела прямо напротив Ай-Айя и, воодушевленно улыбаясь, выслушивала многочисленные отвергнутые начальством идеи арт-директора. На фоне шумел телевизор.

– То есть тебе нравится моя идея по поводу носорогов в балетных пачках?! – воскликнул Ай-Ай, широко разинув глаза и влюбленно взглянув в сторону Рекс.

– Это смотря какие носороги! – Рекс деловито прищурилась и щелкнула пальцами. – Если с рогом, то да, а если без рога, это уже бегемоты.

– Точно! – Ай-Ай искренне воспринял бессвязный бред своей коллеги как нечто абсолютно гениальное. – Бегемоты в балетных пачках! – пушистик сделал пометку в блокноте. – Рекс, да у тебя настоящий талант! Ты – больше чем обыкновенный человек искусства!

– Да ладно! – на щеках Рекс выступил румянец, мышь стеснительно махнула рукой. – Я просто в пачках секу. Грузчиком на заводе сигарет работала раньше.

– Правда? – удивился Ай-Ай, вновь схватившись за блокнот.

– Правда – это сила! А сила в правде, чтоб ты понимал, – Рекс снова начала нести какую-то чушь. – Следовательно, это – сила в квадрате!

– В квадрате?! – на Ай-Айя словно снизошло озарение. – Это нужно записать!

Арт-директор вновь принялся чиркать в своем блокноте. Лиса наконец соизволила обратить внимание на парочку «людей искусства» и перевела на Ай-Айя и мышь свой недовольный усталый взгляд…

– А чем мы вообще занимаемся всю неделю? – проворчала рыжая кукла.

– Мы разрабатываем идеи! – проголосил Ай-Ай.

– Вы ведь понимаете, что, когда ЭТОТ вернется из командировки, все ваши идеи будут смыты?.. – Лиса решила всыпать серьезную долю реализма в мечты арт-директора.

– Правда? – поразился Ай-Ай, будто не был отвергнут еще с десяток раз до этого.

– СИЛА В ПРАВДЕ! – крикнула Рекс, взобравшись на стол.

– Я понял! – Ай-Ай чуть не упал со стула от неожиданного возгласа своей коллеги.

– Да, Ай-Ай! Он обольет вас грязью с ног до головы, в своем стиле… – презрительно проговорила Лиса, в очередной раз напомнив всем присутствовавшим о скверном характере начальника.

Рекс ахнула от удивления.

– Не обижай хозяина, Лиса! – возмутилась мышь. – Он не настолько жесток, чтобы отвергать такие классные идеи. Директор умеет ценить искусство. Директор – это настоящий тиран мысли,! – Рекс погрозила пальцем.

– Ты хотела сказать «титан мысли»? – Лиса ехидно повела бровью.

– Может быть, и хотела! – Рекс обидно фыркнула.

– К тому же разве вы с ним не друзья? – вступил в обсуждение Ай-Ай.

– Что?! – скривилась Лиса. – Он некомпетентен! В своем собственном театре он не может наладить абсолютно ничего, начиная с атмосферы рабочего коллектива.

Лиса, будто постеснявшись собственных слов, стыдливо потупила глаза. Кукла сама не до конца понимала, почему сказала это. Конечно, Лиса очень сильно очернила свои настоящие мысли по поводу Лохматого Директора, с которым она и вправду начинала находить все больше общего.

– Я пойду, – Лиса перевела тему. – Поздно уже.

Кукла встала со стула и направилась к выходу.

«Над Лохматым театром висит облако из легенд и слухов, – размышляла про себя Лиса, спускаясь по лестнице на первый этаж. – По таинственному совпадению большое количество кукол пропало именно в окрестностях улицы Лофф.

Лохматый Директор – мрачноватый тип, и с каждым новым днем работы здесь я убеждаюсь, лохмач что-то скрывает. Директор прячет от посторонних глаз некий ужасный и холодный секрет…»

Вместо того чтобы пройти к парадному выходу, Лиса завернула в служебный коридор. Взгляд куклы остановился на старой заплесневелой двери…

«Дверь тринадцать… – подумала Лиса, – что же в тебе особенного?»

Внезапно все в глазах рыжей куклы стало мутнеть. На Лису снизошло давнее воспоминание, кукла в мельчайших деталях воссоздала в голове ситуацию, приключившуюся с ней, когда она решилась приоткрыть завесу тайны в первый раз…

Тогда Лиса решительно приложила ладонь к ржавой металлической ручке. Тут огромная холодная человеческая рука вцепилась кукле в запястье. Это был Директор, таинственно возникший из тьмы служебного коридора. Лохмач грубо прижал Лису к стене.

Вскрикнув от неожиданности и испуга, кукла тут же попыталась вырваться из пут, но хват одной лишь руки лохмача оказался невероятно сильным. Лиса медленно подняла голову. На лице Директора красовалась маниакальная улыбка. Начальник явно получал некое садистское удовольствие от факта, что он не только предотвратил проникновение кого-либо в подвальные помещения, но и полностью сковал движения и волю своей сотрудницы на неопределенное время.

– Лиса… – протянул Директор, то ли со злобой, то ли с наслаждением. – Что я говорил тебе по поводу посещения комнаты тринадцать?

Лохмач с силой сдавил запястье Лисы, послышался треск суставов. Лиса вскрикнула от боли и начала тяжело дышать. От всепоглощающего ужаса сердце куклы забарабанило в диком ритме.

– Отпустите меня! – пропищала Лиса.

– Отпустить? – с издевкой переспросил Директор. – А что, если я не хочу делать этого?

Лохмач нагнулся на уровень глаз Лисы и максимально приблизился к ней. Черты лица Директора вновь начали уходить в тень, подчеркивая широкий зубастый оскал и безумные желтые глаза.

– Но почему?! – заикаясь спросила Лиса.

– А что, думаешь, только тебе можно делать все, что взбредет в голову? – проговорил Директор поучающим, но от этого не менее жутким тоном.

Начальник медленно отпустил Лису и отшагнул к противоположной стене.

– Тебе ясно было сказано, – добавил лохмач, – мой кабинет – дверь номер четырнадцать… не перепутай.

Чертоги разума вновь перенесли Лису в настоящее. На сей раз никто не стоял у нее на пути. Кукла настороженно огляделась по сторонам: длинный пыльный служебный коридор был пуст и гнетуще безмолвен. Лиса решительно приложила ладонь к ручке двери.

«Прости уж… – кукла злобно ухмыльнулась, представив Директора перед собой, – перепутала!»

Тринадцатая дверь была открыта…

### Глава 4. Закулисье (часть 1)

Сквозь старые запылившиеся динамики звучал знакомый голос ведущей теленовостей:

– «Для Коловрата настают темные времена» – именно так выразилась представительница временного правительства Восточного графства баронесса Александра II Бернерс на своей пресс-конференции…

Услышав имя единственной выжившей наследницы графа Джозефа, Ай-Ай и Рекс на секунду отвлеклись от обсуждения графоманских идей арт-директора и перевели взгляды в сторону мутного телевизионного экрана.

– Слова баронессы имеют смысл, – продолжила ведущая, – кровавый линчеватель, прозванный маньяком-кукловодом, продолжает наводить страх на жителей страны. Западная графская семья была ликвидирована несколько дней назад. Выпотрошенные трупы Тэбора Фишера и его дочери были найдены на террасе частной графской резиденции.

Прошлой ночью на Виктора Мезулина, восточного министра, известного своими провокационными ксенофобными высказываниями, было совершено нападение. Группа из десяти агрессивно настроенных кукол, вооруженных бейсбольными битами и фрагментами строительной арматуры, подстерегла и атаковала депутата. Жестоко избитого Виктора Мезулина госпитализировали с сотрясением мозга и многочисленными открытыми переломами.

В связи с тем, что лица всех нападавших были закрыты плотной тканью, ни один из них до сих пор не подвергся деанонимизации и не был задержан…

Телевизионный канал переключился на рекламный блок. Ай-Ай отстраненно пожал плечами и вновь перевел веселый волнительный взгляд на Рекс. Идиллию, как обычно, прервал Лохматый Директор. Он вместе с вахтером бестактно ввалился в комнату переговоров. Лохмач поставил на пол два здоровенных чемодана и провел ладонью по своим мокрым волосам.

Не снимая капюшона и резиновых перчаток, сторож театра, сопровождавший лохмача во время командировки, умиротворенно грыз пончики с розовой глазурью, целый картонный мешок которых сумел стащить из вагона-ресторана.

– Мы дома! – проголосил Директор.

– Вижу бога в твоем лице, хозяин! – воскликнула Рекс, чуть не упав со стула.

– Кстати, почему мы сразу не поехали по домам? – послышался хриплый чавкающий голос вахтера.

– Я хотел убедиться, что Ай-Ай не сжег мой театр дотла, пока мы были в командировке. Я не спал бы всю ночь, если бы не проверил!

Директор почесал затылок, прищурился и подозрительно оглядел комнату переговоров.

– Где Лиса? – решил поинтересоваться лохмач, не обнаружив экономиста в помещении.

– Она сказала, что пошла домой, – ответил Ай-Ай.

Завершив краткую инвентаризацию и осмотр здания театра, Директор и вахтер шагали по коридору в сторону четырнадцатого кабинета, попутно обсуждая, насколько правильно было красть пончики из вагона-ресторана, когда можно было за них просто заплатить. Внезапно Директор замер на месте и выпучил глаза. Тринадцатая дверь, являвшаяся входом в подвальные помещения, была настежь открыта! Лохмач в панике схватился за голову. В глазах вахтера застыл тихий ужас, сторож выронил пакет с выпечкой…

С хрустом шейных позвонков Директор резко повернул голову вбок. Лохмач грозно посмотрел на вахтера своими желтыми безумными глазами…

– У тебя была одна задача… – прошипел начальник, развернувшись и сделав широкий шаг на вахтера.

– Я не оставлял ее открытой! – заикаясь прохрипел двухметровый сторож, жалобно согнув колени и умоляюще выставив ладони вперед. – Клянусь!

– Видимо, Лиса посчитала задачу «просто пойти домой» СЛИШКОМ простой для себя! – воскликнул Директор и нервно ударил себя ладонью по лбу. – Прототип-6 стережет подземелье. Если Лиса отправилась в подвал, покинет она его лишь вперед ногами!

– Где консоль управления прототипами? – дрожащим голосом прохрипел вахтер.

– Это я у тебя должен спросить! – взревел Директор. – Черт!

Впервые за долгое время Директор проявил одну из немногих своих истинных эмоций – Лохмач боялся. Но боялся не за собственную жизнь, а за жизнь своей подчиненной, которая могла оборваться в любой момент исключительно по его вине.

– За мной! – нахмурив брови, Директор бесстрашно ринулся во тьму пугающих подземных катакомб.

Вахтер направился следом.


***


Лиса спускалась по длинной каменной лестнице. С каждой пройденной ступенью электрических ламп становилось все меньше и меньше, на смену им пришли многочисленные высокие восковые свечи.

«Подвальные помещения Лохматого театра не потребляют электроэнергии, что делает их невидимыми в налоговых декларациях, —задумалась Лиса. – Директор явно не хотел, чтобы об этом месте узнал кто-то посторонний…»

На одной из лестничных площадок незваная гостья обнаружила старую офисную тумбу из тухлого от влаги дерева. В ящике тумбы оказался карманный светодиодный фонарик. Вероятно, сам Директор оставил его тут по случайности.

Вооружившись тусклым источником света, Лиса продолжила путь. Когда она добралась до крайних недр, перед ее лицом предстала длинная жуткая каменоломня. Стены катакомбы были вымазаны подозрительной липкой бордовой субстанцией, через каждые пять метров в кладку булыжника был встроен железный факел. Землю заполонила мутная вода. Из глубин темного коридора слышался пугающий механический гул…

«Это место явно не предназначается для хранения моченых яблок, – подумала Лиса, цинично усмехнувшись, – больше похоже на пристанище кровавого культа…»

Перед куклой встало сложное решение: вернуться на поверхность, забыв таинственный подземный комплекс как страшный сон, или в одиночку нырнуть в холодную тьму и во всем разобраться. Не трудно догадаться, что выбрала Лиса…

С омерзением и осторожностью наступая на мокрый пол, освещая многочисленные темные пятна каменного коридора карманным фонариком, кукла неуверенно шагала вперед. Большую часть времени Лиса прикрывала свой нос ладонью, чтобы хоть как-то спастись от повсеместного тухлого смрада.

Кукла остановилась в середине длинного темного коридора. Огромная черная лужа заставила Лису замереть на месте. Подозрительно взглянув в грязную воду, кукла подняла с пола длинную железную арматуру и предусмотрительно погрузила ее в лужу, чтобы проверить глубину. Длинный фрагмент железного каркаса полностью ушел под воду за считаные секунды, не оставив и следа на поверхности!

У Лисы перехватило дыхание от осознания того, что могло произойти с ней, если бы она не проявила излишней бдительности. Аккуратно перешагнув водянистую бездну, кукла направилась дальше.

Завернув за угол, любопытная незваная гостья очутилась в еще более жутком отсеке сырой каменоломни: стены нового коридора были усеяны средневековыми темницами с дверьми на железных ставнях и решетками вместо окон. Рядом с входом в каждую тюремную камеру висела белая табличка, но лишь на двух из них были начерчены загадочные символы: «П5» и «П6». Обе помеченные клетки пустовали, но дверь в шестую была отворена нараспашку.

С каждой новой минутой, проведенной в этом пугающем месте, Лисе становилась все более очевидна темная сторона личности Лохматого Директора, что тот так старательно, но безуспешно пытался скрыть от окружающих.

Звуки приближающихся шагов и громкий механический гул отвлекли Лису от глубоких раздумий. Шерсть куклы встала дыбом от ужаса! Чуть не выронив фонарик, Лиса начала судорожно озираться по сторонам.

– Кто здесь?! – прокричала путница в сторону поворота, из-за которого доносился шум.

Громкое эхо испуганного тонкого Лисьего голоса разнеслось по коридору.

Из-за угла появился силуэт хромого однорогого существа с красными сияющими глазами. Монстр громко и обрывисто рычал, будто голодный тигр. Время не пощадило Прототип-6, процесс гниения полумертвого организма взломанной куклы взял свое. Скрипя оголенными металлическими костями и омерзительно хлюпая кровавыми склизкими кусками разлагающейся плоти, чудище ковыляло в сторону Лисы.

– Что за кошмар тут творится?! – проголосила путница.

П6 показался из тьмы целиком. Лиса позеленела от омерзения, в стеклянных глазах куклы застыл ужас.

– Сэр, вам нужна помощь?.. – промямлила незваная гостья в надежде на малейшую вменяемость существа, что стояло перед ней…

«Всем известно, мозговой отдел кукол легко программировать при прямом вмешательстве. Даже самый неопытный взломщик способен сделать из куклы безумного кровожадного монстра!» – слова мистера Рыжего Пса, вспышкой промелькнувшие в голове у Лисы, прозвучали как приговор.

– Только не это! – воскликнула кукла, устремив испуганный взгляд на П6. – Он взломан!

Недолго думая, Лиса обратилась в бегство. Страх потенциальной жертвы будто раззадорил взломанную куклу и придал ей сил, шаг монстра ускорился. Путница бежала быстро, старательно пытаясь оборвать хвост преследования. Миновав с десяток поворотов бесконечного подвального лабиринта, Лиса выбилась из сил. Тяжело дыша, кукла уткнулась затылком в стену, чтобы передохнуть. Прямо над головой убегающей очутился динамик со встроенной телефонной трубкой для срочных голосовых объявлений.

Тут, вновь заслышав вдалеке резво приближающиеся шаги и пугающий рык, Лиса отчаянно зажмурила глаза и стиснула зубы, по ее щекам потекли слезы…

– Здесь есть еще кто-нибудь?! – завопила Лиса, в ярости ударив кулаками по каменной стене. – Мне нужна помощь!

Внезапно динамик издал противный писк. По ту сторону устройства экстренной связи прозвучал знакомый голос:

– Алло! С кем я говорю?! – искаженный тон Лохматого Директора донесся из-под сетки динамика.

– Директор? – удивилась кукла. – Это вы?!

– Лиса? Так я и думал!

– Неужели ваша командировка уже закончилась? – спросила Лиса в изумлении.

– Да! – ответил Директор раздраженным голосом. – Я говорю с тобой через радиоузел, который транслирует мой сигнал на расстоянии. Я не могу видеть тебя, но отчетливо слышу. И у меня есть к тебе всего один вопрос… – Директор сделал паузу. – Какого черта ты нарушила единственное установленное мной правило?! – взревел лохмач зловещим тоном, слабо напоминавшим человеческий.

Лиса в очередной раз жутко перепугалась, уперлась спиной в стену и нервозно заткнула уши.

– Я застряла тут! – яростно вскрикнула Лиса.

– Застряла?! – обеспокоенно переспросил Директор.

– Это место, будто лабиринт с входом, но без выхода! – чуть не плача проговорила Лиса. – Тут стены в крови, клетки повсюду, а за мной еще и зверь какой-то по пятам ходит! Это – кукла, но… она буквально одичала, словно была взломана!

Из динамиков радиоузла донесся рев.

– Вот, опять! – проскулила беззащитная путница.

Ужасно переживала не только Лиса. Сидя в рубке и выслушивая описания последствий собственных жестоких экспериментов, Директор стучал зубами и нервно крутил пальцами лохматую прядь волос до тех пор, пока вовсе не вырвал ее с корнем.

– Слушай сюда, Лиса! – решительно проголосил Директор. – Где ты находишься?! Назови мне номер подвального отсека!

Лохмач не получил ответа. По ту сторону он не мог услышать ничего, кроме медленно приближающегося рева взломанной куклы, контроль над которой он окончательно потерял. Лиса медленно сползла по стене до самого пола, поджала ноги, опустила нос и безысходно закрыла глаза…

У Директора затряслись руки, лохмач безумно зарычал.

– ОТВЕТЬ МНЕ! – прокричал Директор в микрофон, ударив кулаками по столу.

– Я больше не могу… – сквозь слезы прошептала Лиса. – За что я вообще сражаюсь? Ради чего я живу? Ради бесконечного замкнутого круговорота проблем? На протяжении девятнадцати лет я шла к несуществующей непостижимой цели, а по итогу пришла сюда, к своей болезненной смерти… я больше не вижу смысла в собственном существовании… мне так страшно и холодно… я – никто…

У Лохматого Директора перехватило дыхание от осознания чего-то очень важного. По щекам начальника тоже потекли горькие слезы…

– Не смей так говорить про себя! – воскликнул Директор. – Ты – мой лучший кадр! Умоляю, прости меня, если я сделал тебе что-то плохое! Я прекрасно понимаю, что ты на меня злишься, я понимаю, что ты боишься меня, но сейчас я просто хочу помочь тебе! Я прошу прощения, слышишь, Лиса?!

Кукла медленно подняла голову и взглянула на динамик. В пустых заплаканных глазах Лисы проявился огонек надежды.

– Боже мой, как это мило… – прозвучал ехидный голос вахтера из темного угла радиоузла.

– Молчать! – заорал Директор, покраснев и прикрыв микрофон ладонью. – Лиса! – лохмач вновь переключился на подчиненную. – Я знаю подвальные помещения как свои пять пальцев. Просто назови номер комнаты, в которой ты сейчас находишься.

Лиса вытерла слезы, решительно поднялась на ноги и начала судорожно оглядываться по сторонам в поисках номера. «Отсек-54» – потертая белая надпись красовалась на плинтусе каменной стены.

– Пятьдесят четыре! – прокричала Лиса в трубку.

– Отлично! – обрадовался Директор. – Ты почти у цели! Я собираюсь вывести тебя к аварийному выходу на поверхность! Лишь следуй моим указаниям, чтобы выбраться, хорошо?

– Хорошо… – неуверенно пролепетала кукла, тяжело вздохнув.

– Вот это настрой! – усмехнулся лохмач, чтобы хоть немного развеселить и приободрить свою подчиненную.

Лиса неохотно, но искренне хихикнула в ответ. Внезапно взломанная кукла наконец показалась из-за поворота. П6 разразился чудовищным рыком, когда заметил свою добычу.

– Он уже тут! – Лиса забилась в угол и устремила свет фонарика на монстра.

– Забейся в угол! – прокричал Директор.

– Уже! – дрожащим голосом сообщила кукла.

– Не двигайся и дыши размеренно, – скомандовал лохмач сквозь динамик. – Назови мне свое любимое мороженое!

– Чего?! – у Лисы задергался глаз.

– В пассивном режиме организм этого биомодифицированного существа, что в паре метров от тебя, ориентируется исключительно по феромонам страха. По сути, он практически слеп, пока находится в замкнутом пространстве подвала, но он разорвет тебя в клочья, если ты не подумаешь о чем-то хорошем, – протараторил Директор, вытерев со лба холодный пот. – Поэтому назови мне свое любимое мороженое! Сделай это прямо сейчас, чтобы монстр потерял след.

– Крем-брюле! – ответила Лиса, нервозно вздохнув. – Я люблю мороженое со вкусом крем-брюле!

– О, как интересно! – Директор дружелюбно прикрыл глаза и проявил наигранную заинтересованность. – А я обожаю фисташковое!

Чудище не переставало рычать и лишь быстрее принялось ковылять навстречу Лисе.

– Очень трудно думать о чем-то хорошем, находясь в такой ситуации! – пожаловалась сотрудница.

– Я тебя очень понимаю! Как насчет обещаний? – Директора осенило. – Лиса, я повышу твое жалованье и выдам тебе премию!

Взломанная кукла подбиралась все ближе.

– О, нет! – лохмач схватился за голову. – Не нужно было называть это обещанием! Эм… может быть, тебе нужен дополнительный выходной?! Может быть, ты хочешь выйти в оплачиваемый отпуск?! Это НЕ обещания!

Прототип-6 полностью показался из темноты и уже практически навис над беззащитной Лисой. У взломанной куклы недоставало фаланг пальцев, из зловонной пасти чудовища капала омерзительная субстанция, напоминавшая густую забродившую кровь…

– Я… я не знаю, что говорить! – обливаясь потом, Директор безуспешно пытался найти выход из сложившейся ситуации и придумать идеальные слова, которые заставили бы Лису почувствовать счастье и перебили ее страх. – Тридцатое октября, полдень! – прокричал Директор в микрофон.

В глазах Лисы блеснул огонек. Внезапно взломанная кукла замедлила шаг, будто у нее внутри что-то закоротило.

– Мы встретились в Речном парке, что стоит на Восточном водоканале! – добавил лохмач. – Мы можем сходить туда вместе еще раз, если ты хочешь!

На Лису нахлынули грезы, кукла вспомнила, как в тот день Директор умело разбавил ее тоскливое одиночество своей веселой и дружелюбной, приободряющей компанией. Лиса самопроизвольно улыбнулась, на мгновение позабыв обо всех проблемах, которые тяготили ее душу на протяжении долгого времени.

П6 замер на месте, скрипнул ржавыми апертурами и начал озадаченно оглядываться по сторонам, словно упустив Лису из виду, несмотря на то, что та находилась прямо перед его носом.

– Работает! Беги! – скомандовал Директор, осознав, что его план спасения при помощи вспышки положительных эмоций удался.

Лиса обескураженно посмотрела на «ослепленную» взломанную куклу, после чего неуклюже поднялась на ноги и ринулась наутек.

Вздохнув с облегчением, Лохматый Директор изможденно приложил ладонь к своему горячему лбу…

– Я спас ее… – пролепетал лохмач усталым голосом.

– Молодчина… – саркастично прохрипел вахтер. – А теперь попробуй представить, сколько у нее будет вопросов к тебе, когда она выберется на поверхность. Что скажешь, гений?

Директор широко разинул глаза и перевел зловещий взгляд на микрофон…

– Не волнуйся… – жутко проговорил лохмач. – Я сделаю все, чтобы вопросов у нее не осталось…

### Глава 4. Закулисье (часть 2)

«У тебя все хорошо получается!» – эхо приободряющего голоса Лохматого Директора разнеслось по коридорам пугающей каменоломни, таившейся в недрах театра. Строго следуя направлению, указываемому лохмачом, перепрыгивая глубокие лужи, Лиса спортивным шагом двигалась к выходу из жуткого лабиринта смерти. Десятки громкоговорителей, передававших сигнал из радиоузла, не позволяли кукле остаться в безмолвном одиночестве.

– Еще пару метров, и он от тебя окончательно отстанет! – добавил Директор в микрофон.

Лиса замедлила шаг. Беспокойное дыхание незваной гостьи нормализовалось. Взломанная кукла, известная как Прототип-6, потеряла след, опасность наконец миновала…

– Отлично… – пролепетала Лиса, улыбнувшись и нервозно вздохнув.

Лиса была счастлива, что смогла избежать болезненной смерти, но события пережитого в подвале оставили неизгладимый уродливый шрам на ее душе и навсегда, как ей казалось, врезались в подкорку ее сознания…

– Куда мне идти теперь, сэр?! – прокричала Лиса в трубку, с опаской взглянув в пучину темного коридора.

К ужасу Лисы, ответа от Директора не последовало. По коже куклы пробарабанили мурашки, когда та осознала, что вновь осталась совершенно одна. Произошел перепад электроэнергии, Лиса не могла знать об этом, ведь на факельном освещении подвала техническая неполадка никак не отразилась…

Крепко сжав в руках свое единственное оружие – тусклый светодиодный фонарик, Лиса неспешно поковыляла вперед. Внезапно луч света упал на старую деревянную дверь. К гнилым ставням была прибита табличка. Текст наименования комнаты полностью стерся, и разобрать его более не представлялось возможным.

Обреченно оглядевшись по сторонам, любопытная кукла в очередной раз отворила дверь, которую не следовало бы отпирать ни при каких обстоятельствах…


***


Тесная подземная коморка оказалась истинным Директорским кабинетом. Стены комнаты были увешаны анатомическими картами кукол, а также синими светочувствительными чертежами механических ресиверов и передатчиков. В углу помещения красовались старый деревянный кульман и верстак, усеянный многочисленными глубокими зарубками.

В отличие от четырнадцатого офиса, настоящее рабочее место лохмача было забито огромным количеством пыльных книжных шкафов. Лиса очень удивилась, когда наткнулась на целых два серванта, доверху заполненных литературой довоенной эпохи, на книги, которые были старше самого Коловрата!

Под холодным светом ультрафиолетовой лампы, словно алтарь для жертвоприношений, в пол был вмонтирован ржавый окровавленный хирургический стол. По понятным причинам помещение было полностью пропитано жутким железным запахом.

В центре комнаты стоял невысокий деревянный пьедестал, усыпанный обрезками разноцветных проводов и острыми хирургическими инструментами. На самом видном месте старого постамента, рядом с маленькой фарфоровой чернильницей лежала еще одна старинная книга…

Этот толстый фолиант сильно отличался от всех остальных книг, и, возможно, поэтому именно он привлек пытливое внимание Лисы. Кукла с трепетом прикоснулась к грубой пыльной обложке. По телу незваной гостьи вновь пробежал ворох мурашек. Еле сумев удержать в руках тяжеленный рукописный том, Лиса медленно открыла книгу на самой первой странице…

– Семьдесят четвертый год, – прочитала Лиса вслух. – Этим записям более двадцати лет! – удивилась кукла.

Прописной почерк автора фолианта смотрелся очень рвано и агрессивно. Книга являлась старинным ежедневником Лохматого Директора.

– Разгар Кукольной войны… – с дрожью в голосе прочитала Лиса, – одно из немногих человеческих убежищ пало…


***


29 ноября 1974 года

Дома горели. Огромные столбы беспощадного черного смога возвышались над городом. Клубы пепла и пыли вперемешку с рыжим песком заволокли воздушное пространство улиц, большая часть которых была превращена в руины. Небо налилось красным светом, повсюду были слышны пронзительные людские вопли, грохот бомб и рокот пулеметных очередей…

Отряд из двух десятков взломанных кукол вторгся в одну из нескольких демилитаризованных зон округа Восточного графства. Легион кукол, по собственной воле превращенных в бесчувственных кровожадных чудовищ, был отправлен со стороны кукольных повстанцев с целью совершения акта устрашения. С трудом сумев вырваться из многолетнего рабства, гордые куклы были готовы на самые коварные и жестокие поступки, чтобы окончательно выбить свою свободу из человеческих рук!

С пугающим металлическим ревом взломанные куклы-убийцы рыскали по территории населенного пункта, набрасываясь и жадно вгрызаясь в глотки любым, даже самым немощным и беззащитным людям, стоило тем появиться в поле зрения жутких красных окуляров.

Некоторые здания города были дотла сожжены огнеметчиками, автономными взломанными монстрами, еще не до конца одичавшими, чтобы разучиться пользоваться фугасным огнестрелом. Другие дома были уничтожены до самого фундамента подрывниками-смертниками – куклами с мощным взрывным оружием дальнего поражения, встроенным прямо в тело.

Кровавая бойня, случившаяся в тот день, двадцать лет назад, была недостойна называться войной. Куклы взяли верх над людьми и с боевыми слезами на глазах, без тени сожаления учиняли непрекращающуюся и необратимую жестокую расправу над полчищами своих заклятых врагов.

Внезапно из-за огромного ядовито-рыжего облака пыли показался человеческий силуэт. И не один, а целых три! Короткими перебежками три темные фигуры резво перемещались по новоиспеченному полю брани, медленно, но верно подбираясь к одному из немногих уцелевших многоэтажных зданий, словно самая настоящая непреступная цитадель возвышающемуся над руинами военного убежища…

Строй вел за собой высокий мужчина лет двадцати шести. Колонновожатый был одет в солидный бурый свитер с высоким воротником под серым пыльным пиджаком, порванным в локтях и у подола. На ногах незнакомца красовались белые беговые бутсы. Мужчина носил колючие, но ухоженные длинные волосы, с кончиками, приподнятыми вверх, будто стальные иглы шипастой кистени.

Из-за широких плеч молодого гражданина выглядывал тяжелый походный рюкзак. Близь верхнего клапана виднелось несколько толстых спальников, на поясном ремне рюкзака был закреплен красный металлический лом-гвоздодер.

На лбу отважного мужчины, отчаянно несущегося сквозь окопы и рытвины дымного боевого поля, сидел желтый пластмассовый ободок. Незнакомцем являлся не кто иной, как Лохматый Директор! Хотя тогда он еще не носил титула директора, да и лохматым его можно было назвать лишь с большой натяжкой.

Позади Директора неслись два напуганных ребенка, оба лет восьми на вид. Малец, что держался середины колонны, носил голубую расправленную рубашку и длинные волосы (чуть ниже плеч). На втором пареньке, что обладал короткой прической и бежал самым последним, красовалась старая толстовка в синюю и зеленую полоску. Хоть дети и были одеты и пострижены по-разному, черты лица их казались совершенно одинаковыми.

Малолетние братья-близнецы держались за руки и бежали за Лохматым Директором, словно за своим единственным шансом на выживание.

– Фух! – тяжело вздохнул Директор, наконец сумевший добраться до одного из немногочисленных уцелевших укрытий. – Черт побери… – изможденно прохрипел лохмач, вытерев со лба пот рукавом. – Проходите быстрее, у нас мало времени! – скомандовал Директор двум мальчишкам, следовавшим за ним.

Лохмач выпрямил спину и начал настороженно осматриваться по сторонам. Вдали все еще можно было услышать пугающий рев взломанных кукол и душераздирающие человеческие вопли. Внезапно юнец в полосатой толстовке смело шагнул на Директора и деликатно потянул того за рукав.

– Папа, – обратился ребенок к Директору, – все будет хорошо? – в дрожащем голосе малыша можно было прочитать эмоцию чистого ужаса.

– Лучше некуда… – запинаясь пролепетал лохмач, словно не веря собственным словам. – Я сказал, вперед!

Директор распахнул двери в подъезд и ринулся к старой бетонной лестнице. Дети побежали следом. Поднявшись на один из верхних этажей, компания прошмыгнула за толстую деревянную дверь просторного общежития для беженцев, покинутого жителями несколько часов назад. Директор заблокировал выбитые окна толстыми занавесками и намертво запер дверь, дабы обеспечить безопасность для себя и своих детей.

– Перекантуемся здесь! – проворчал лохмач, параноидально сжав в руках монтировку и усевшись на пол. – Чем вообще занимается Графский Совет и военные?! – агрессивно рявкнул Директор. – Почему людей не эвакуируют?!

– Ясно, чем они занимаются! – выкрикнул длинноволосый мальчишка. – Совет не занимается ничем! Им наплевать на людей! Им наплевать на кукол! Им наплевать на всех! – по щекам бедного ребенка, познавшего кровавые ужасы и жестокую несправедливость войны в столь юном возрасте, потекли слезы отчаянья.

Парень схватился за лицо и бросился в объятья отца. Директор любяще расставил руки в разные стороны и дал сыну возможность выплеснуть все негативные эмоции. Мальчишка уткнулся лохмачу носом в грудь и горько заплакал. Нахмурив брови, второй ребенок присел на колени и положил руку на плечо первому, чтобы успокоить и приободрить брата.

– Успокойся! – проговорил Директор, еле сдерживая слезы. – Хотя ты абсолютно прав… – прошептал лохмач после длинной паузы. – Для графов нет разницы, живой ты человек или мертвый… для них мы – фамилии в некрологах и кресты в бюллетенях… – Директор сделал жестокий, но правдивый вывод…

Звуки выстрелов за окном постепенно стихли. Безмолвная комната наполнилась горькими всхлипами.

– И как долго нам тут сидеть? – поинтересовался парень в толстовке.

– Пока куклы не скроются… – лохмач настороженно уставился в сторону двери…


***


Западное графство

Грандиозное и величавое цилиндрическое здание парламента, обнесенное десятком каменных колонн, маячило на центральной площади города вдали от плотной стены жилых домов, словно было целенаправленно архитектурно огорожено от среды обитания обыкновенных граждан. Белая тряпка с черным крестом, более известная как государственный флаг Коловрата, развивалась над парламентом.

Шел сильный ливень, завывал ветер, зловеще гремел гром. Графский Совет собрался за столом переговоров.

Восточный граф Джозеф Бернерс, ныне покойный, а тогда самый молодой и жизнерадостный правитель, с ехидной ухмылкой и прищуренным взглядом всматривался в угрюмые лица своих коллег.

Западный граф Тэбор Фишер, ныне покойный, а тогда один из самых наглых, расчетливых и рассудительных диктаторов, нервно ерзал на стуле и постоянно потирал переносицу.

Южный граф Карл Бакер был уродливым, низким и горбатым немолодым мужчиной, страдавшим обильной алопецией. Бакер считался одним из самых хладнокровных и безнравственных тиранов Коловрата.

У изголовья стола, болезненно скорчившись в своей медицинской коляске, восседал Ходячий Король. Пустые стеклянные глаза монарха нелепо смотрели в разные стороны, король не издавал ни звука, а единственное, что напоминало о его живом присутствии в помещении, было ленивым писком пульсометра.

– Что ж, господа, – провозгласил Восточный граф, нервно усмехнувшись, – мы с вами пребываем в крайне непростом положении! – Бернерс привстал со стула и приложил ладони к столу, словно в очередной раз решив показать свою великую озабоченность общей проблемой. – Военный конфликт, в народе прозванный Кукольной войной, длится на протяжении целого года, и стороны не хотят приходить к компромиссу. Конечно, я даже предположить не могу, что именно могло послужить причиной начала войны.

– Джо, перестань корчить из себя мать Терезу! – недовольно проворчал Южный граф. – Мы все прекрасно знаем причину! Эти звери возненавидели человеческий род, потому что люди держали их в рабстве три года.

– А чья это вина?! – Западный граф влез в разговор и ткнул пальцем в сторону Бакера. – Если бы Карл не подписал того идиотского закона о кукольном рабстве, сейчас у нас не было бы проблем!

– У тебя следующая стадия деменции, Тэбор?! – рявкнул Бакер .– ТЫ и придумал этот закон!

– Это у тебя деменция, плешивый старпер! – взревел Фишер, ударив кулаками по столу. – Все, что нам троим нужно было сделать, так это послушать того хиппи Волкера и дать куклам свободу с самого начала!

– Господа, умоляю вас, успокойтесь! – Восточный граф начал размахивать руками. – Нам нельзя терять рассудка! Ведь у меня есть план!

Графы заинтересованно взглянули на Джозефа.

– Я считаю, нам необходимо вмешаться. Нам нужен мирный договор! – протянул Бернерс, нервно усмехнувшись.

– Договор? – переспросил Фишер. – Тебе не кажется, что этого будет маловато? Десятки людей и кукол уже погибли в ходе военный столкновений! Неужели ты предлагаешь нам возиться с каждым трупом?

– Нет, конечно, нет! Зачем нам это делать? – проговорил Восточный граф. – Это – чистый лист, господа! Мы с вами начинали с чистого листа несколько раз, и всем было абсолютно наплевать, что с каждой новой страницей история становилась все хуже, верно? Мы спишем жертв со счетов, будто их никогда и не было!

За окном звонко прогремел гром, Бернерс вздрогнул от неожиданности и раздраженно взглянул в серое небо…

– По рукам? – граф фальшиво улыбнулся в ожидании одобрения своего предложения.

– По рукам, – недовольно проворчал Западный граф.

– Пойдет… – пассивно согласился Южный.

Джозеф мерзко хихикнул, вытер со лба холодный пот и педантично поправил свой белый галстук.

– Подождите! – наигранно ахнул Бернерс. – Как мы могли забыть посоветоваться с монархом?! Сир, что вы думаете? – ехидно прошипел Восточный граф, кивнув в сторону Ходячего Короля.

Король не проронил ни слова, а лишь болезненно и тихо прохрипел в ответ…

– Единогласно! – торжественно объявил граф, хлопнув в ладоши и зловеще щелкнув зубами…


***


Гробовую тишину нарушил резкий, появившийся из ниоткуда скрипучий механический гул. Громко топая ногами, кто-то быстро поднимался по бетонной лестнице, все выше и выше! У Директора дернулось ухо, стоило ему заслышать малейший признак приближающейся опасности, лохмач вздрогнул, широко разинул глаза и подозрительно уставился на входную дверь.

С каждой секундой шаги становились все громче и громче, как вдруг, полностью стихли. Не прошло и пары мгновений гнетущей тишины, как некто с невероятной силой ударил по двери с внешней стороны.

Близнецы вскрикнули от неожиданности. Длинноволосый парень оторвался от Директора, вскочив на ноги, и испуганно попятился к противоположной стене, малец в толстовке последовал примеру брата.

Некто ударил по двери еще раз. В разные стороны полетели щепки. Из-за стены донесся пугающий рев монстра и ужасающий скрежет железных когтей!

– Что происходит?! – хором закричали до смерти напуганные дети.

Директор крепко сжал в руке тяжелую монтировку, агрессивно скрючил спину и устремил на дверь прищуренный взгляд. Свободной рукой лохмач завел детей себе за спину.

– Взломанная кукла! – объявил Директор. – Возможно, эта тварь нашла нас по феромонам.

Чудовище продолжало барабанить в дверь. Пробив фурнитуру в некоторых местах, монстр просунул свои уродливые острые окровавленные пальцы сквозь щели. Животный рев становился все громче и громче!

– За этой дверью член кукольного сопротивления, жертва жестоких хирургических операций, превративших его в беспринципную машину для убийств, – объяснил лохмач. – Забейтесь в угол, не двигайтесь и дышите размеренно! – скомандовал Директор своим сыновьям.

Трое обреченных были фактически заперты в тесном помещении без малейшей возможности побега. Лохмач сбросил с себя тяжелый рюкзак, покрепче сжал лом в запотевших ладонях и облизал высохшие губы.

Прозвучал роковой удар! Чудище деформировало и выбило замок вместе с плотным куском дерева. На пол со звоном посыпались гайки, металлические стержни и осколки ржавых усилительных петель.

Дверь с грохотом рухнула. Пугающе скрючившись, в проеме стоял монстр. Это была кукла-заяц с черным и грязным, агрессивно взъерошенным мехом. Чудовище хрипло рычало и болезненно гнило заживо, кожа практически полностью слезла с левого уха куклы, оголив железный скелет. Апертуры твари наполнились запекшейся кровью и казались абсолютно черными…

Внезапно взломанная кукла сорвалась с места, вскочила на четвереньки и за считаные мгновения, пересекши комнату, набросилась на Директора!

Лохмач не успел и глазом моргнуть, как монстр широко разинул зубастую пасть и жадно впился ему в предплечье. Жгучая боль, будто электрический шок, пронзила все тело Директора. Острые словно бритва железные клыки начали вгрызаться в плоть все глубже и глубже. Во все стороны начала хлыстать кровь!

Директор взревел от неимоверной боли, но тут же стиснул зубы, задрал колено правой ноги максимально высоко и со всей силы ударил монстра в лицо своим ботинком! Перед тем как отцепиться от предплечья, клыки взломанной куклы прорезали на руке лохмача две глубокие закрученные раны.

К величайшему удивлению, Директор сумел устоять на ногах. После сильного удара в лицо кукла рухнула на бетонный пол, но, выплюнув несколько выбитых зубов, вернулась в строй, была готова к следующей атаке.

После серьезного увечья лохмач обильно и быстро истекал кровью. В усталых глазах Директора начало темнеть и троиться, мужчина должен был потерять сознание уже давно, но какая-то сила не позволяла ему сделать этого, не позволяла оставить детей умирать.

Тогда взломанная кукла выставила вперед свои пугающие острые когти и, безумно взревев, вновь прыгнула на Директора. Лохмач молниеносно отшатнулся в сторону. В этот раз монстр промахнулся.

Опустившись на голый пол, тварь начала судорожно оглядываться по сторонам в поисках жертвы. Но было слишком поздно. Мертвой хваткой вцепившись в гвоздодер дрожащими окровавленными руками, Директор сделал широкий размах и с неимоверной силой ударил куклу по голове рычажным инструментом. Монтировка оставила в темечке монстра глубокую вмятину. Не успел гад опомниться после первого удара, как случился второй, а за ним третий! Четвертый! Пятый!

Директор беспощадно колотил взломанную куклу до тех пор, пока ее бездыханное тело с лязгом не рухнуло на пол. Все лицо, пиджак со свитером, оружие и руки Директора были испачканы кровью. Тяжело дыша, лохмач выронил лом…

Дети, прижавшись к стене, в ужасе наблюдали за происходящим, не произнося ни звука…

Казалось, опасность миновала, как вдруг от трупа взломанной куклы начал исходить подозрительный писк. Сигнал был ритмичен и ускорялся с каждой секундой. Прищуренные изможденные глаза Директора внезапно округлились. От дымящихся останков взломанной куклы начал исходить белый свет, писк становился все громче и громче!

Кукла оказалась подрывником-смертником. Механизм разрушительной самоликвидации автоматически запустился сразу после того, как сердце монстра перестало биться.

– В УКРЫТИЕ! – отчаянно завопил лохмач.

Писк стих. В глаза Директору ударил белый свет! Взрывная волна прошла сквозь все здание, дом начал разваливаться на части. На несколько секунд верхние этажи поглотил большой огненный шар неминуемой погибели. По всей округе разнесся чудовищный рокот разрушительной детонации куклы-смертника.


***


Здание было частично уничтожено взрывом. Единственным, что осталось от верхнего этажа, был выжженный пол, усыпанный обломками несущих каменных стен и многочисленными очагами пламени…

Лохматый Директор выжил. Пиджака на нем больше не было, а свитер был разорван, на плече красовалась глубокая кровоточащая рана, проделанная осколком бомбы, кровь на руках начала постепенно сворачиваться. Вообще, запекшаяся и свежая кровь была повсюду: она текла изо рта и носа, из-под волос и глаз лохмача. Прическа Директора наэлектризовалась, почернела от пепла и взъерошилась, став напоминать закрученные бараньи рога.

Вытянувшись в полный рост, лохмач стоял на месте как вкопанный и обреченно пялился вниз. На полу лежали рубашка и толстовка, оба предмета одежды, некогда принадлежавшие сыновьям Директора, были до нитки пропитаны кровью и выжжены пламенем. Вокруг царила кромешная тишина, мальчишек не было видно поблизости. Отец не сумел спасти их…

Директор стоял неподвижно на протяжении десяти минут, казалось, он выпал из реальности…

Внезапно ноги лохмача подкосилось, он изможденно упал на колени и выставил вперед окровавленные ладони. Директор навис над единственным уцелевшим напоминанием о собственных детях…

Тогда Директор неуверенно издал непонятный звук. Могло показаться, будто это был горький всхлип, но на самом деле это был смешок. Мужчина улыбнулся и сделал это так широко, что уголки его губ треснули. Одним смешком мужчина не ограничился, лохмач принялся громко и заливисто смеяться, с перерывами на кровавый кашель. Его маниакальный хохот не стихал на протяжении следующих нескольких минут.

Не сумев удержаться даже на коленях, Директор свалился в лужу крови, но продолжал хохотать. Из его красных глаз ручьем потекли слезы. Языки пламени окружали Директора все больше и больше, а тот лишь заливался безумным смехом.

В небе появился желтый лунный серп.


***


«Тот день навсегда изменил меня, – было сказано на последних страницах толстого фолианта. – Вероятно, именно посттравматическое расстройство помогло мне притупить в себе столь бесполезное и тяжелое чувство сострадания. За то, что произошло тогда, я не виню кого-то конкретного, я виню всех: от кукольных взломщиков и графов до самого себя.

Графский совет – бесчестные коррумпированные тираны, люди, развязавшие кровавую бойню, чтобы потом забыть о ней, словно ничего и не происходило. Графы – бесчувственные монстры, которые никогда не сумеют понять боль собственного народа, пока не испытают ее, пока сами не пройдут через нечто подобное.

Я заставлю их чувствовать… – было зловеще подчеркнуто красной чертой. – Я намереваюсь уничтожить каждого, кто был виновен в смерти единственного и самого дорогого, что у меня было. Неважно, как много времени это займет и сколько побочных проблем встанет на моем пути.

1974—1994 года: моя секретная подземная мастерская и лаборатория, замаскированная под Лохматый театр, воздвигнута в центре Лофф-стрит Восточного графства. Похищено шесть кукол для создания прототипов – взломанных по дремучей военной технологии роботов-убийц, управляемых дистанционно.

Если все пройдет гладко, прототип, который будет нелегально провезен за границу во время моей псевдокомандировки, заберет жизнь Западного графа и его дочурки. Почти вся Восточная графская семья была линчевана мной в ночь на тридцатое октября. Джозеф Бернерс мертв, как и все его сородичи. Жива лишь баронесса Александра II, для которой у меня уже почти готов отдельный сюрприз, и я надеюсь, что этот сюрприз не узнает о своей роли раньше времени…»

Не произнося ни единого слова, дрожащей рукой Лиса медленно перевернула последнюю страницу. Кукла была повержена в шок, когда обнаружила на форзаце книги досье на саму себя…

– Он… – заикаясь пролепетала Лиса, – он стоял за убийствами все это время. Он – поехавший на всю голову психопат! Директор – это маньяк-кукловод! – воскликнула кукла.

Внезапно из-под потолка секретного кабинета раздался оглушительный писк.

– Алло! – голос Директора донесся из динамика линии экстренной связи.

– ДА?! – вскрикнула Лиса, натянув на свое лицо фальшивую улыбку и предусмотрительно спрятав книгу за спиной.

– Я опять на связи, – проговорил лохмач безэмоционально. – Прости, что покинул тебя. Должно быть, всему виной перепады электричества.

– Да-да! Ага! Я поняла! – Лиса начала нервничать, наконец осознав, что все это время разговаривала с убийцей-потрошителем и следовала его указаниям. – Сколько времени прошло с того момента, как вы отключились? Полчаса?

– А… да, что-то вроде того, – пробормотал лохмач. – Я надеюсь, ты там ничего не трогала? Может быть, двери открывала?

– Я?! Нет, конечно! – голос Лисы становился все более дрожащим с каждой сказанной ложью. – Ну, мне пора!

Лиса сделала решительный шаг к выходу.

– Ты мне нужна, Лиса… – зловеще прохрипел Директор.

Кукла замерла на месте. Голос начальника больше не был искажен динамиком, а звучал совершенно натурально и отчетливо. Внезапно Лиса почувствовала на своем затылке чье-то тяжелое дыхание.

– Не оборачивайся… – прошептал голос лохмача из темноты.

Стоит ли говорить, что Лиса не послушала начальника? Кукла резко развернулась на сто восемьдесят градусов. Высокий темный силуэт Лохматого Директора возвышался над ее головой. Его безумные желтые глаза и зубы буквально светились в темноте.

Кукла не успела даже пискнуть, как огромная рука лохмача схватила ее за шею и с невероятной силой начала сдавливать горло. Лицо Лисы стало синеть, а изо рта потекла пена, кукла принялась биться в конвульсиях и из последних сил ударила Директора в живот. Маньяк даже не пошатнулся. В глазах незваной гостьи принялось темнеть…

Лиса потеряла сознание.

«Тащи ее в мастерскую», – единственное, что успела услышать кукла сквозь обморок.

### Глава 5. Партер

Ночь с 19 на 20 ноября 1994 года

Восточное графство налилось фиолетовым светом проблесковых маячков и оглушительным воем сирен. Улицу Лофф заполонили десятки полицейских автомобилей. Пробужденные посреди глубокой ночи и страшно напуганные граждане выглядывали из окон.

«Срочное объявление! – прозвучал строгий голос ведущей по всем телевизионным каналам. – В Коловрате объявлено чрезвычайное положение! Сегодня ночью была убита баронесса Александра II Бернерс, единственная выжившая в результате резни 30 октября. Органы правопорядка опознали труп совсем недавно и уже принялись опрашивать очевидцев. Двое свидетелей утверждают, что видели взломанную куклу, агрессивно передвигавшуюся по тротуарам и пожарным лестницам Лофф-стрит!»

Кадр переключился на очередного эксперта. Это была Бон – раннее дитя второго поколения кукол, бело-черная зайчиха в толстых очках и темной водолазке под лабораторным халатом. Бон была опытным и невозмутимым психологом-криминалистом и по совместительству советником и агентом Южного графа.

«И дураку понятно, что это почерк одного и того же убийцы, – холодно и равнодушно заявила Бон. – Во время одного из телеэфиров мистер Рыжий Пес предположил, что маньяк использует технологию взлома сознания кукол. Доказательств этому предположению не так много, но оно определенно начинает обретать плоть».

«Временное правительство встало на графские посты, – грозно объявил соведущий, надвинув на нос очки. – Страна постепенно погружается в анархию. Со смертью Александры II Восточное графство потеряло последнего представителя графской семьи, руководящей субъектом Коловрата с шестьдесят седьмого года».

Кадр вновь переключился. На этот раз на телеэкране появилась группа патологоанатомов в респираторах и защитных комбинезонах.

«Туловище баронессы отличается общей целостностью, что трудно сказать о ее изуродованном лице, изорванном до самого черепа, – заявил врач. – Близь места происшествия были найдены несколько стальных кукольных зубов и клочьев рыжей шерсти».