# Хочу с тобой целоваться

Ава Соловьева

Я шатенка с карими глазами. До переезда сюда мой образ представлял из себя отретушированную картинку, соответствующую дурацким однотипным стандартам современности. Идеальная подтянутая фигура, всегда легкий загар, шелковые блестящие волосы, гель-филлер в губах и лисий эффект на глазах.

Куда я переехала?

Вот уже девять месяцев, как я покинула Питер и живу в небольшом городе на Волге.

Зачем?

Не знаю. Это был порыв, решение, принятое буквально за один день. Я просто поняла, что в большом городе мне тесно. Оказывается, так бывает.

Много ли счастья принесла мне моя идеальная внешность?

Конечно, нет. Разве от счастья сбежала бы за тысячи километров?

В один прекрасный момент я сказала себе «стоп». Перестала ходить в тренажерный зал, удалила остатки гиалуронки из губ, сняла ресницы и перестала выпрямлять волосы.

В этот же день я выбрала новый город для жизни.

Здесь я одна. Это меня не беспокоит, потому что именно за этим я сюда и ехала. Мне хочется покоя, мне хочется от себя отстать.

## Глава 1

Вот уже девять месяцев, как я переехала жить из Петербурга в небольшой город на Волге. Зачем? Не знаю. Это был порыв, решение, принятое буквально за один день.

Я просто поняла, что в большом городе мне тесно. Оказывается, так бывает.

Когда душит масштаб и трафик.

И пусть Питер отличается от типичных мегаполисов и когда-то был большой моей мечтой, он все равно остается огромным требовательным городом. Настолько требовательным, что я не выдержала и сбежала.

Чтобы укрыться здесь.

На деньги, вырученные от продажи своей однокомнатной квартиры, я приобрела соразмерную по квадратам жилплощадь и отложила небольшую сумму на маленькую дачу. Потому что последнее время мне нестерпимо хочется быть ближе к земле, чтобы сажать цветы и собирать потом из них букеты.

В этом уютном чистом городе я совсем одна. Это совершенно меня не беспокоит, потому что именно за этим я сюда и ехала. Мне хотелось покоя, мне хотелось от себя отстать.

Моя милая мама подарила мне жизнь ценной своей. Я знала ее изнутри. Ровно девять месяцев, что она меня вынашивала. И пусть ее никогда не было рядом, я люблю ее образ, что хранится в моей голове благодаря фотографиям из коробки на верхней полке шкафа с книгами в квартире отца. Я часто разговариваю с ней мысленно и прошу советов в виде знаков.

Мне хочется верить, что папа настолько сильно любил маму, что до сих пор не может мне простить ее смерть. Иначе как объяснить его всегда отстраненное ко мне отношение. Он будто терпел меня до восемнадцати, потому как еще в старших классах готовил к тому, что после начнётся моя взрослая самостоятельная жизнь. Наверно, поэтому я очень хотела учиться в Петербурге. Это было хорошей официальной причиной сепарироваться во взрослую жизнь. Вроде как, не папа намеками выгоняет меня из дома, а я сама уезжаю в другой город.

До восемнадцати я жила достаточно богатую жизнь, папа мог себе позволить откупаться от общения с дочерью материальными плюшками. Жизнь в Питере была сложнее. Отец оплачивал мою учебу и выделял небольшую сумму на съём квартиры и качественное питание, раз в полгода позволял достойный шопинг. На этом все.

Не сразу, но я поняла, что должна очень хорошо учиться, чтобы иметь достойную профессию в будущем. Студенческая жизнь мне очень нравилась, я любила стены родного университета и чувствовала в них себя уютнее, чем дома. У меня была способность к языкам, поэтому, став дипломированным магистром лингвистики, или попросту преподавателем английского языка и параллельно изучая корейский, я поступила в аспирантуру. А к двадцати семи годам стала полноправным преподавателем любимого вуза. Мне очень нравилось общаться со студентами, стоя за кафедрой.

И вот, проделав столь долгий путь к профессии, я уже семь месяцев занимаюсь самым обычным репетиторством со школьниками онлайн. Это меня не расстраивает, но и не радует. Это просто моя возможность затаиться.

Я обожаю свою светлую квартирку и покидаю ее лишь для ранних пеших прогулок вдоль Волги, редких вылазок по магазинам и за культурной программой раз в месяц. Мне нравится театр, но особенной любовью я люблю балет.

Так же как с переездом сюда, это осознание пришло ко мне в один день. Это случилось в Мариинском театре. Мы с подругой решили прикоснуться к прекрасному, а заодно выгулять свои красивые платья, и купили билеты на балет «Баядерка». Если бы не антракт, я не отрывала бы взгляд от сцены все три часа, что он шел. Меня, зацикленную на своей внешности и общественном мнении девушку, не волновало в тот момент ни как я выгляжу, ни отсутствие фото в потрясающих интерьерах театра для контента в соцсетях. Весь антракт я взахлеб делилась с подругой восторгом от увиденного. Меня и раньше восхищала потрясающая музыка, хрупкость и сила балерин, невероятные костюмы, но в тот день я влюбилась в это искусство по-настоящему. Прочувствовала его душой.

До переезда сюда, я выглядела иначе. Во мне было больше лоска, наверно. Такая отретушированная картинка, соответствующая дурацким однотипным стандартам. Идеальная подтянутая фигура: попа как орех, проработанные мышцы пресса, точенные ноги, спасибо, грудь от природы была упругой, хоть и не особо выдающегося размера. Всегда легкий загар, идеальные блестящие волосы, которые я выпрямляла, в губах гель-филлер на основе гиалуронки, а на глазах деликатное наращивание для эффекта лисьих глаз. Справедливости ради, стоит сказать, что смотрелось вся эта красота, действительно, достойно и не дешево. Возможно, потому что от природы я шатенка с карими глазами.

Все манипуляции со своей внешностью я проделывала не в угоду моде, вернее, мода не была самоцелью. Скорее, инструментом быть на волне, нравиться людям, нравится мужчинам, нравиться себе в отражении зеркала. Для меня жизненно важно было выглядеть хорошо всегда. Не дай боже, увидеть на фото с пляжа складку на животе, или заметить в отражении витрины выскочивший невовремя прыщ, или петрушку, застрявшую в зубах после обеда. Катастрофа. Собственно, поэтому в эти самые витрины или попадающиеся на глаза зеркала я поглядывала при любом удобном случае. Мне важно было знать, что все идеально.

Много ли счастья принесла мне моя идеальность? Конечно, нет. Разве от счастья я бежала бы за тысячи километров?

В один прекрасный момент, когда мое душевное состояние напоминало изодранный флаг, что годами развевался по ветру на флагштоке, установленном на забытом богом пустыре, я сказала себе «стоп».

С этого дня я перестала ходить в тренажерный зал, который не пропускала с девятнадцати лет, удалила остатки гиалуронки из губ, сняла ресницы и перестала выпрямлять волосы.

В этот же день я поковырялась в интернете и выбрала новый город для жизни.

Психолог, с которым я встречаюсь пару раз в месяц, объясняет мое желание выглядеть всегда идеально нехваткой похвалы в детстве. Маленькой девочке Вике, оказывается, не доставало комплиментов и любви. Отсюда комплексы и неуверенность в себе. Будто меня нельзя любить, если во мне имеются изъяны. Будто любой комплимент я должна «купить» своим внешним видом, заслужить какими-то действиями. К слову, комплиментов моей красоте было много, не всегда словами, чаще, это были взгляды – я ими питалась как вампир.

Как у меня дела сейчас?

Лучше.

Иногда я все еще заглядываюсь в витрины в поисках красивого отражения, однако встречаясь с собой взглядом теперь, я лишь показываю себе язык.

Я больше не являюсь обладательницей идеальной фигуры. Мои мышцы стали мягче, попа потеряла былую крепость, а на фото в купальнике теперь обязательно обнаружится складка на животе, если я приму согнутую бытовую позу. Нет, я не заплыла жиром и не потеряла общую форму, спасибо генетике. Просто из девушки, регулярно занимающейся спортом, я превратилась в девушку, стройную от природы. Из минусов – осанка из-за постоянного сидения за компьютером, ухудшилась.

Именно поэтому сегодня я записалась на пробную тренировку по боди-балету.

## Глава 2

Я, скорее, экстраверт, чем наоборот. Мне нравится находиться в обществе, я люблю шумные сборища и новые знакомства. Оказывается, за последние девять месяцев необходимого мне одиночества я успела соскучиться по людям. Поэтому группа из десяти девчонок, что собралась на первое пробное занятие, меня даже радует.

Не то чтобы я планировала заводить новые знакомства, не уверена, что уже готова, но девичье щебетание как фон видится сейчас мне чем-то прекрасным.

Балет, перед которым я преклоняюсь как перед искусством и который уважаю как каторжный труд, нравится мне не меньше своей эстетикой. Балетные пачки, атласные пуанты, белые колготки, волосок к волоску убранные прически, идеальная осанка, и, как следствие, четкий овал лица – все это завораживает.

Приехав в этот город, назовем его N, я завела красивый блокнот в синем бархатном переплете. В эру цифровых технологий это показалось мне чем-то терапевтическим – записывать мысли, интересные фразы или ближайшие планы на бумаге. Ручкой.

Последняя исписанная страница блокнота увенчана заголовком: «Попробовать боди-балет». А ниже расписаны нюансы:

– подобрать красивую форму;

– кино: Грязные танцы, Танец-вспышка, Шаг вперед;

– купить вместительную сумку для спорта.

Всю неделю до первого занятия я смотрела старые мелодрамы и вдохновлялась героинями и их образами. Облегающими танцевальными купальниками, гетрами, прозрачными легинсами, тонкими изящными лонгсливами на запахе и на завязках, летящими короткими юбками, аккуратными балетками. Это было так красиво, что я прямо в процессе фильма накидала себе корзину на маркетплейсе. А после еле дождалась доставки и примерки. На романтической чуши сюжета я старалась не зацикливаться, хотя нет-нет да улетала в мечтательные дебри, которыми жила когда-то в подростковом возрасте. Однако реальная жизнь далека от кино. Поэтому принцы на белом коне сегодня интересуют меня в последнюю очередь.

Сегодня мне не хочется кого бы то ни было впечатлять. Сегодня хочется беречься и выбирать себя. Быть настоящей. Определиться с тем, что интересует именно меня, а не моего отца, подружек или мужчину.

– Привет, классная прикид, – привлекла мое внимание девушка, подсевшая в раздевалке рядом. Она имеет светлую кожу и темные волосы, поэтому напомнила мне Белоснежку. По ощущениям, она была младше меня лет на пять.

– Спасибо, у тебя тоже, – улыбнулась ей, натягивая гетры.

– Я Рая, – протянула она руку. Я пожала ее в ответ.

– Я Вика. Приятно познакомиться.

– И мне. Не люблю находиться одна, чувствую себя уязвимо. Надеюсь, ты не против моей компании? – спросила она, ведя меня за собой в светлый просторный зал, будто уже хорошо знала, где что находится в этой студии.

– Нет. Наверно, мне даже не помешает завести знакомства, – отозвалась я, вполне искренне.

– Что значит, завести знакомства? – удивилась моя новая знакомая.

– Я недавно в этом городе, – я оглядела зал для тренировок. Здесь было много естественного света, поступающего из мансардных окон, май щедро делился солнцем. По трем стенам периметра были зеркала, у самой длинной из них установлен балетный станок. Мне все нравилось.

– Откуда к нам?

– Из Питера.

– Зачем тебе Nпосле Питера? – изумленно посмотрела Белоснежка Рая.

– Мне здесь нравится, – пожала плечами я. До тренировки было еще минут десять, поэтому мы с Раей уселись на низкую скамейку рядом со входом. – А ты здесь родилась?

– Ага, даже учиться не уезжала. В обще-то это неплохой город, я согласна. Только развлечений не хватает, ну знаешь, больших выставок и концертов, парков, музеев, интересных баров и все в этом духе.

– У вас красивая Волга и прекрасные балеты в музыкальном театре.

– О, а я ни разу не была на балете, представляешь?

– А почему тогда выбрала боди-балет?

– Как альтернативу пилатесу, только и всего.

– Если хочешь, можем сходить вместе в следующую пятницу, я как раз планирую взять билеты. Скоро сезон закрывается.

– Я с радостью, – засверкала глазами Рая.

В зал вошла тренер, и на час мы погрузились в атмосферу разминки, растяжки и прекрасной музыки. Тренировка прошла так хорошо, что я сразу же оплатила занятия на ближайший месяц.

Что мы имеем на сегодняшний день?

Одно новое увлечение.

Много вариантов красивой формы для тренировок.

Одна новая подруга.

Два купленных билета на балет.

И целое лето впереди.

## Глава 3

Рая оказалась классной. Мы удивительно быстро находили общие темы для разговора, мне нравился ее оптимистичный подход к жизни.

– Ну как тебе балет? – поинтересовалась я.

– Не ожидала, что мне так понравится. Это красиво, – она сделала хаотичные движения руками в воздухе, будто хотела этим жестом описать все: и балет, и режиссуру, и сам театр.

– Не то слово. Это волшебно, – согласилась я. – Время, когда время останавливается, прости за тавтологию. Когда можешь раствориться в движениях, музыке, переливе блесток на нарядах танцоров и постукивании пуантов по сцене. Ты можешь прийти не постановку с тяжелыми мыслями, а уйти с легкой душой.

Мы обе жили в центре города, поэтому от театра решили пройтись пешком. На мне почти не было макияжа, лишь сс-крем и тушь для ресниц. Я была в красивом, но достаточно простом платье. И не сделала ни одного своего фото, запечатлела лишь поклон артистов и занавес. За все это время я по привычке поймала свое отражение в стеклянных дверях и зеркале у гардероба три раза, значительно меньше, чем раньше. Я начала привыкать к себе новой. Кто-то со стороны сказал бы, что я не особо-то изменилась, но я, привыкшая к выдуманной идеальной версии, замечала перемены. Самое прекрасное, что мне они нравились. Но еще прекраснее, что я не нуждалась больше в восхищенных мужских взглядах.

– Почему ты уехала из Петербурга? – спросила Рая.

– Сбежала от старой версии себя, – усмехнулась я, делая глоток воды из бутылки.

– Чем же она была плоха?

Я задумалась, как бы покомпактнее ответить на этот вопрос.

– Ты знаешь, она не была плоха. На первый взгляд, была даже лучше. Но чтобы ее вывозить, мне приходилось слишком стараться. Быть лучше себя настоящей. И я не про те ситуации, когда читаешь книги, чтобы стать умнее. Обливаешься водой, чтобы закалиться. Или ешь полезную еду, чтобы быть здоровой. Я про некую маску, которую носишь, чтобы понравиться другим. Идеальное тело не ради себя, а ради комплиментов. Заинтересованность фильмом не потому, что нравится, а чтобы впечатлить мужчину, с которым встречаешься. Готовка не в удовольствие, а чтобы, опять же, парень не бросил. Устала, понимаешь?

– Понимаю, – кивнула Рая и задумалась.

– Кстати, может быть, как местная ты мне подскажешь, где я могу посмотреть дачные участки для покупки? Мне нужны все коммуникации, небольшая площадь, поскольку бюджет ограничен, и желательно, чтобы были хоть какие-то соседи, чтобы не дрожать от страха.

– О, так тебе нужно к нам, в Добринку, – обрадовалась Рая, немного подпрыгнув. Мне очень нравилась ее искренность.

– У твоей семьи там дача?

– У нас большой дом, где живут все кому не лень наездами. Добринка – это деревня, у меня там раньше бабушка с дедушкой жили. Их, к сожалению, не стало, а дом остался. Родители его проапгрейдили, сделали небольшой пристрой, организовали горячую воду. Теперь все лето он принимает гостей: то родителей, то брата с семьей, то меня с подружками, а иногда всех вместе.

Рая так воодушевленно рассказывала, что я сама разулыбалась.

– А поехали завтра с нами? Останемся на неделю, я как раз думала, кого бы мне с собой прихватить. Не люблю оставаться одна. Заодно изучим территорию и подыщем тебе домик, у нас как раз недавно с соседней улицы бабу Свету дети в Москву на постоянку забрали. Ой, или ты хочешь что-то более современное?

– Погоди, не тараторь, – засмеялась я. – Во-первых, я, наоборот, хочу что-то более душевное и простое. Во-вторых, с нами – это с родителями?

– Ну да, они у меня классные. И ты не переживай, они работают, поэтому в воскресенье вернутся обратно. А мы с тобой останемся. Соглашайся, – Рая сделала милую мордочку.

– Даже не знаю, Рая. Мне как-то неудобно. Да и родителей твоих стеснять не хочется.

– Они обожают движ и новые знакомства. Поэтому отказы не принимаются. Завтра в 11 подберем тебя на твоей остановке, ок?

– А интернет там есть? У меня же каждый день ученики.

– А то. Интернет летает, вай-фай ловит даже в саду.

– Боже, мне кажется, я пожалею, – я покачала головой, но согласилась. Уж очень мне захотелось взглянуть на эту Добринку.

В обед следующего дня мы уже были в деревне, которая, как оказалось, находилась всего в сорока километрах от города. Очень удобно. На въезде расположился небольшой магазин, чуть поодаль почта, небольшой медпункт и даже библиотека. Миленько.

Самым приятным сюрпризом стало то, что Добринка расположилась вдоль Волги. Здесь даже имелся небольшой ухоженный пляж и действующая пристань. Деревня была достаточно большая и живая. По пути к дому Раиных родителей нам встретился лишь один заброшенный дом, зато больших двухэтажных коттеджей я насчитала аж девять. Эх, рано я обрадовалась возможности приобрести здесь жилище. Добринка мало походила на типичную деревушку, коей я себе ее представляла. Боюсь услышать, сколько стоит здесь земля.

Дом Раи и ее родителей был одноэтажным, но благодаря новому пристрою большим. И очень красивым. В палисаднике уже распустились розовые тюльпаны, а на деревьях проклюнулись первые листочки. Хорошо так.

Олеся Семеновна и Максим Юрьевич оказались чудесными людьми. Приветливыми, разговорчивыми и ужасно гостеприимными. С ними невозможно чувствовать себя неловко, они не оставляют для этого ни единого шанса.

По приезде мы выгрузили из багажника пакеты с продуктами. Олеся Семеновна тут же поставила чайник. А Максим Юрьевич отправился топить баню. Мне выделили небольшую гостевую комнату, окна которой выходили в сад. К слову, сад был прекрасен: большой, с газоном салатного цвета и яблонями, цветущими белым облаком. Чаепитие мы устроили прямо под одним из них. Закутавшись в большой шерстяной плед, я смотрела на эту чудесную семью, вдыхала насыщенный цветочный аромат и думала о том, как спокойно и комфортно чувствую себя впервые за последнее время. И как было бы чудесно заиметь в этой деревеньке свой домик.

## Глава 4

Семья Раи – это сплошной источник позитива. В противовес моим опасениям они оказались совершенно не пафосными и простыми, а еще очень трудолюбивыми. Видя, как Олеся Семеновна крутится на кухне, а Максим Юрьевич занимается подготовкой территории к летнему сезону, я не смогла оставаться в стороне, поэтому мы с Раей решили взять на себя уборку бани. Точнее сказать, небольшого летнего домика, который являлся чем-то вроде продолжения самой бани. Рая объяснила, что когда в Добринке собирается большая компания, они устраивают банные дни, параллельно организовывая здесь посиделки с караоке и разговорами до самой ночи. Уборка, кстати, не заняла много времени, потому что здесь уже было чисто. Мы лишь протёрли окна и помыли полы.

– Хочешь, прогуляемся до реки? – предложила Рая.

– Очень! Заглянем на ту улицу, где дом бабы Светы?

– Конечно, я тебе все покажу и расскажу.

Мы быстро переоделись и отправились на экскурсию по деревне. Улицы были заасфальтированы и ухожены. По пути нам встречались курицы и выглядывающие из-под ворот мордочки предупреждающе лающих собак, мол «вот я какой охранник, аккуратнее, я за тобой слежу».

Домик бабы Светы был деревянным и гораздо меньшего размера, чем дом Раи. Справа и слева жили соседи. Окна украшены бело-синими резными ставнями, под крышей – маленькое круглое окошко. Перед домом росла аккуратная вишня и больше ничего, однако прямо под окнами была огорожена территория совсем низким заборчиком, наверно, под цветы. По крайней мере я непременно высадила бы здесь тюльпаны, пионы и белые космеи.

Подойдя ближе к воротам, мы увидели объявление: «Сдается на длительный срок», и номер телефона. Что ж. Длительный срок – это ведь больше одного лета, правда? Возможно, именно такой вариант станет для меня самым удобным и финансово подъемным. Нужно позвонить и узнать подробности. Потому что я, кажется, уже успела влюбиться в эту деревню. Я сфотографировала объявление, и мы отправились к Волге.

Ветер трепал наши волосы, солнце ласкало лица, а шум воды – слух. Здесь, в Добринке был какой-то особенно вкусный воздух, чистый и свежий. А еще пахло рекой и, мне отчего-то казалось, приятными переменами и душевным теплом.

По возвращении домой, мы обнаружили у ворот машину.

– О, брат с семьей пожаловал-с, – обрадовалась Рая.

На мой недоуменный взгляд, ведь я предполагала, что кроме нас здесь никого не будет, иначе вряд ли бы согласилась стеснять хозяев, прекрасно понимающая это Рая пояснила:

– Что? Сегодня у нас открытие сезона, папа наверняка, уже разжег дрова в мангале.

– Хитрюга, – наиграно гневно посмотрела я на подругу.

– Пойдем. Олька, жена брата, твоя ровесница, вы быстро найдете общий язык. А еще у меня классная племяшка.

Богдан, Оля и их дочь Мила определенно члены этой семьи, потому что такие же легкие и открытые, как все Алмазовы. Пока Рая и Богдан носились по саду с трехлетней Милой, мы с Олей помогали Олесе Семеновне накрывать на стол. Поскольку основным блюдом был шашлык, нам оставалось приготовить лишь закуски и свежий салат. И слава богу, потому что готовить я не очень любила. В шесть рук мы управились быстро.

Открытие сезона мы отмечали в летнем домике под грузинское полусладкое и душевные разговоры. Через час после застолья в баню отправилась мужская половина, а мы с девчонками сплетничали о соседях и делились лайфхаками по макияжу. Я, зацикленная еще недавно на всех этих женских штуках, блеснула знаниями, конечно, знатно. А потом в баню отправились Оля с Милой и Олеся Семеновна. Обновив персональные тарелки за столом, мы с Раей приступили к программе «караоке». По началу я стеснялась петь и планировала просто послушать. Но когда Богдан неумело, но очень искренне запел Басту, я расслабилась и тоже втянулась, получив даже от присутствующих комплименты за свое исполнение.

– Ой, девчонки, такая баня классная. Обязательно намажьтесь в конце скрабом. Кожа будет как у младенцев, да, моя крошечка? – восторгалась Олеся Семеновна, заигрывая с внучкой.

– Ага, будет гладкая как у малышек, – улыбалась румяная Мила, завернутая в полотенце.

– Ну мы тогда пошли, да, Вик? – обратилась ко мне Рая.

– Я с удовольствием.

Несмотря на то, что я была городской девчонкой, баню я любила. Мы иногда ходили туда с подружкой, совмещая такие вылазки со спа процедурами и бассейном.

– М-м-м, как вкусно пахнет вениками.

– Дааа, жаль я сегодня попариться не смогу, у меня эти дни, боюсь, голова закружится, только второй день.

– У вас очень симпатичная баня, новая? – восторгалась я, раздеваясь. Из летнего домика дверь вела сразу в предбанник, где можно было раздеться и подышать. Здесь же находилась современная душевая кабина с кучей разных баночек для ухода за собой. Слева от входа была еще одна дверь – прозрачная. Она вела в саму парную.

– Да, буквально два года назад обновили, мы всей семьей очень любим это дело.

Мы обернулись простынями, натянули на распущенные волосы шапочки с надписями «Царица» и «Богиня», чтобы не напекало голову, и зашли в сауну.

– Боже, папа не пожалел, для нас дров, – смеялась Рая, спустя полчаса. – Жара такая. Я сегодня больше не выдержу, пойду помоюсь и выйду. А ты обязательно покайфуй еще хотя бы полчаса. Все равно все уже попарились, – строго наказала подруга и отправилась в душ. Я выпила минералки и решила ни в чем себе не отказывать и, действительно, задержаться еще немного. В конце концов, когда еще мне удастся посетить такую классную баню. И все-таки хорошо, что я согласилась на предложение Раи и приехала в эту чудесную деревню и познакомилась с Алмазовыми. Именно такой и должна быть настоящей семья. Искренней, заботящейся друг о друге, веселой, теплой. Как жаль, что у нас с папой все было по-другому. Интересно, как он там? Обязательно позвоню ему завтра и узнаю.

Оставшись одна, я расположилась в сидячем положении на верхней полке парной, развязала простыню и немного откинулась на руках назад, подставляя обнажённое тело жару и прикрывая глаза. «Как же хорошо», – мурлыкала я про себя. А потом услышала шум закрывающейся двери и почувствовала чье-то присутствие, открыла глаза и наткнулась на пронзительный темный взгляд.

## Глава 5

Сквозь прозрачное стекло маньячным взглядом на меня смотрел молодой мужчина. Он недолго задержался на моем лице, а потом опустился ниже. Завис на груди, покрытой капельками влаги, проследовал к животу, зоне бикини и ногам вплоть до самых пальчиков. Амплитуда его дыхания увеличилась, грудь тяжело вздымалась и опадала. Отводить взгляд или покидать предбанник он не спешил, а вместо это снова уставился на мою потяжелевшую в раз грудь. Предполагаю, что мои соски под этим вниманием напряглись и заострились, по крайней мере именно это я чувствовала, но проверять не решалась. Я вообще будто оцепенела и застыла. На удивление, я не чувствовала стыда и стеснения, хотя, уверена, мои щеки покрылись румянцем. Я не спешила прятаться под простыню, разглядывая в ответ незнакомца. В приглушенном свете помещения его глаза виделись черными, лишь свет одинокого светильника отражался в них ярким бликом. Губы казались жесткими и напряжёнными, ровно, как и плечи.

Нельзя было понять, нравится ли ему то, что он видит. Но уходить он по-прежнему не спешил. Я не уделяла своей внешности привычного должного внимания около года, и если бы не лазерная эпиляция, которую я сделала еще года четыре назад, не уверена, что не предстала бы перед этим мужчиной волосатой как обезьяна. Эта дурацкая мысль вызвала внутри меня смех, отчего я сдержано улыбнулась в первую очередь себе самой. Брови незнакомца насупились, не понимая мою странную реакцию, отчего его лицо показалось мне смутно знакомым. Однако ни в этом городе, ни тем более в деревне я никого не знаю, кроме обитателей этого дома. Может быть, он встретился нам по пути на реку?

Эта цепочка мыслей заставила меня прийти в себя и, наконец, схватиться за простынь, чтобы прикрыться. Мужчина будто тоже пришел в себя и, проронив «извини», удалился.

В ту же секунду я выскочила из парной, только сейчас осознав, как долго я там просидела. У меня даже закружилась голова от жара. Я ухватилась за стенку, чтобы поймать равновесие, а потом поспешила в душ, чтобы привести себя в порядок.

– Дем, ты в отпуск или на выходные? – услышала я Олесю Семеновну, когда с полотенцем, замотанным на голове, присоединилась ко всем в летнем домике.

– Я, как обычно, планирую мотаться между городом и Добринкой все лето, благо работа позволяет, – ответил низким голосом Дем… Демид? – Очень вкусный салат.

– Это девчонки делали, – Олеся Семеновна взглянула почему-то на меня. – С легким паром, Викуля.

– Спасибо, мне очень понравилась ваша баня, – чуть смущенно поблагодарила я, потому что чувствовала на себе прицельный взгляд своего визитера. Смотреть на него я не осмелилась.

– Приезжай к нам в любое время, мы будем рады.

– Спасибо.

– Кстати, познакомьтесь, это Демид – друг Богдана. Его бабушка тоже когда-то жила в этой деревне. Здесь ребята и познакомились. А это Вика – подруга Раюшки.

– Рада знакомству, – я все-таки посмотрела на Демида. И здесь, при хорошем освещении и в ясном сознании, я узнала в нем старого знакомого, правда, пока не могла разобраться, что чувствую по этому поводу. А вот мой маньяк-наблюдатель лишь кивнул головой и отвернулся.

Весь оставшийся вечер я украдкой поглядывала на знакомого незнакомца, а он на меня ни разу, по крайней мере я больше не ощущала на себе этого пристального взгляда.

Богдан спел еще одну песню Басты, Ольга с Раей – какую-то девчачью попсу, а вечер мы завершили «Матушкой-землей» и чаепитием. (1)

Лежа перед сном в кровати, я прокручивала этот насыщенный на события день. Я потянулась к блокноту, что лежал в моей дорожной сумке рядом с кроватью и включила прикроватную лампу, чтобы сделать несколько заметок.

«Мне нравится Добринка», – записала я и нарисовала рядом сердечко.

«И семья Алмазовых», – добавила следом.

А следующей строкой поставила лишь вопросительный знак рядом с буквой Д, вкладывая в этот символ все эмоции, связанные с Демидом.

Мы не были с Демидом хорошими знакомыми и уж точно не были друзьями. Я училась на первом курсе университета, когда впервые его встретила в стенах нашего ВУЗа. Я очень торопилась на пару и быстро искала глазами нужный предмет в расписании на специальном стенде. Развернувшись, чтобы поспешить в нужную аудиторию, я натолкнулась на высокого худощавого парня. От этого контакта канцелярка, что держалась на честном слове между тетрадями, что находились у меня в руках, выпала на пол. Мы оба присели, чтобы поднять мои ручки и карандаши, и столкнулись теперь глазами. У него они были серыми, как грозовое небо. Наверно, такого глубокого цвета я не видела больше никогда. В тот день я просто сказала «извини» и «спасибо», он лишь кивнул в ответ. Подойдя к лестнице, я обернулась. Он все еще стоял у расписания и смотрел мне вслед.

В тот день моя еще наивная и жаждущая любви душа увидела в этом столкновении романтику, как в тех самых мелодрамах, что я так любила смотреть еще в школе.

(1) Имеется в виду песня Татьяны Куртуковой.

## Глава 6

Вторая наша встреча состоялась в университетской столовой. Я обедала с подружками, сидя за столиком у окна. Он зашел, встал в очередь и почти сразу нашел глазами меня.

– Он на тебя та-ак смотрит, – прокомментировала тогда Катя, моя одногруппница. – Не отрываясь.

Я чувствовала это внимание кожей. И мне это, скорее, нравилось, чем наоборот. Мне тоже хотелось на него смотреть. В тот день Демид (я теперь знала, что его звали именно так) купил какую-то булку и воду, но за столик так и не присел, сразу же удалившись.

Позже я видела его неоднократно в коридорах факультета, иногда с друзьями, чаще одного. Я поняла, что он учится на старших курсах и точно не относится к мажорам, скорее, наоборот. Он не был смазливым красавчиком или дерзким парнем, но и обычной его внешность я назвать не могла. Высокий, не тощий, но худой, блондин с серыми пронизывающими насквозь глазами. Эти глаза всякий раз легко находили меня в толпе, однако его губы… его губы никогда мне не улыбались. Хотя я точно знала, что это им не чуждо. Со своими одногруппницами, коих было больше, чем одногруппников, он был приветлив и разговорчив.

Однажды, я покупала шоколадку в автомате, а та застряла между стеклом и автоматическим механизмом, ее выдающим. Я проронила тогда что-то, вроде: «Вот же черт!», потому что полноценно пообедать не успевала, а наличных у меня больше не было. Демид появился неожиданно, стукнул один раз по автомату ребром кулака, отчего шоколадка сразу же упала вниз, посмотрел на меня, но не в глаза, как это было обычно, а на губы, и удалился. Мне кажется, я до сих пор помню ту дрожь, что пронеслась по моему телу в тот момент.

– Спаси-и-бо-о, – крикнула я ему вдогонку, но он ничего не ответил.

Перед Новым годом я вызвалась помочь с оформлением студенческого конференц-зала. Мне нужно было украсить елку, что стояла на небольшой сцене и развесить праздничные еловые венки на стенах и окнах. С последними я справилась быстро, а вот елка была такой большой, что я задержалась дольше, чем планировала. Я уже убирала неиспользованные мишуру и игрушки в коробку, чтобы отнести ее в деканат, когда почувствовала ставший привычным взгляд серых глаз. Обернулась очень резко, и кажется, застала своего сталкера врасплох. Наверно, это был первый и последний раз, когда я увидела в нем не сдержанное и пронизывающее внимание, а уязвимость от того, что он был пойман на подглядывании. Сейчас я знаю, что ошибалась, но в тот момент в его взгляде мне почудилось тепло и даже нежность.

У деканата я столкнулась со знакомым, с которым мы пересеклись на одной из вечеринок наших общих знакомых еще осенью. Клим заезжал в университет по вопросу своего младшего брата, а увидев меня, обрадовался и предложил подвезти до дома. Я согласилась, и когда пристегивалась на переднем сидении его авто, увидела в окне коридора Демида, провожающего меня взглядом.

Я настолько привыкла к нашим переглядываниям, что интуитивно ждала их каждый день. Я на них подсела. И наивно и по-девичьи ждала, что вот сегодня или на следующей неделе Демид сделает первый шаг, и не знаю… пригласит меня на свидание или хотя бы просто заговорит ни о чем. Но он продолжал лишь смотреть, пока в один из вечеров я не обнаружила за рабочим местом в читальном зале, где я любила иногда делать домашнее задание (лишь бы не оставаться дома одной), белую розу. Она появилась там в тот период, когда я выходила позвонить в коридор.

Я понимала и понимаю до сих пор, что я достаточно симпатичная от природы девушка. Я похожа на маму, а она была просто красавицей. Однако эта симпатичность не добавляла мне уверенности в себе. И, возможно, поэтому я на каком-то энергетическом уровне не подпускала к себе парней ближе френдзоны, соответственно, и ухажеров с цветами не имела. Эта роза была первым настоящим комплиментом от парня.

Домой я не шла, а летела, мечтая о больших и светлых чувствах. Мне хотелось кружиться и смеяться, потому что я впервые стала объектом чьей-то симпатии, я чувствовала себя особенной.

Однако все это наивная девочка Вика лишь придумала в своей голове, и пристальные взгляды сочла за обожание и даже влюбленность. А по факту, мой сталкер, возможно, вообще меня за что-то презирал, я не знаю. Ведь зачем-то же он смотрел так. Или я попросту это придумала? Может быть, у меня вообще шизотипическое расстройство?

После той розы он не появлялся в университете три дня, а когда все-таки объявился, зажимался на каждой перемене с какой-то стройной блондинкой с длинными и гладкими как шелк волосами. А на меня с тех пор даже не взглянул.

Между нами никогда ничего не было, мы не были друзьями и знакомыми, но в тот день я проплакала весь вечер. И, наверно, именно тогда начала выпрямлять волосы, с особенной тщательностью следить за своей внешностью и записалась в спортзал.

Как ни странно, поверить в свою уникальность мне помог Клим. Он начал мне писать и приглашать на свидания. А весной признался в любви и позвал замуж. Я, недополучившая любви в своей семье, имела возможность создать свою собственную. И быть любимой. И любить самой. Я почувствовала столько заботы и участия, что снова поверила в то, что особенная. Я перестала вспоминать те серые глаза и заблокировала все мысли о них.

Я по-настоящему погрузилась в наши с Климом отношения и полюбила этого мужчину. Все было как в сказке первый год. Клим работал, я училась, жили мы достаточно скромно, но не бедно. Меня полностью это устраивало. Я любила нашу семью и наш дом, даже пыталась научиться готовить, пока муж на работе. Правда, это получалось у меня из рук вон плохо, раз за разом я выкидывала неудавшиеся блюда в мусорку и расстраивалась, конечно, но не унывала.

Вскоре параллельно офисной работе в юрфирме Клим с другом открыли свое дело и начали брать заказы по IT-части, я не видела его сутками, ощущая лишь его тело ночами. Я все чаще оставалась одна, боялась, что его чувства остыли, боялась стать нелюбимой, боялась появления другой женщины. И на волне этой паники все испортила, предъявляя претензии по поводу не уделённого мне времени и выпрашивая подарки. Сейчас я понимаю, что этими подарками хотела получить хоть какое-то подтверждение его любви и своей ему необходимости. Как когда-то случалось с папой. Я запаниковала и не поддержала нужным образом любимого мужчину в стартовый для его карьеры период.

Мы с Климом тихо и мирно развелись. Хотя моя в него влюбленность никуда не ушла. Я очень скучала, я страдала, я еще чаще начала ходить в спортзал, еще усерднее училась и даже записалась на кулинарные курсы, где, наконец, научилась готовить базовые блюда. Научилась, но так это дело и не полюбила.

Полтора года назад мы с Климом снова встретились. Воспоминания о нас вспыхнули в душе красивым пышным цветком. В этой встрече мне почудился знак, судьба будто вновь столкнула нас, дала нам второй шанс. Он был повзрослевшим и заматеревшим, успешным, еще более привлекательным. Но самое главное, по-прежнему родным мне человеком. Я знала его разным, я видела его совсем молодым, я занималась с ним любовью, я была его женой. А еще я очень хотела настоящего женского счастья. За те семь лет, что мы не виделись, я тоже повзрослела и встала на ноги во всех смыслах этого слова. Я искренне верила, что у нас получится что-то светлое и настоящее, я хотела ребенка.

Но у судьбы другие планы, и спустя четыре месяца отношений, Клим признался, что его любовь осталась в прошлом и что он, оказывается, полюбил свою подругу, у которой, к слову, был ребенок от другого мужчины.

– Я, правда, очень хорошо к тебе отношусь, ты близкий мне человек. И я вижу, как ты повзрослела, какой мудрой стала. Прости за то, что не сразу разобрался в себе и поступаю сейчас так по-скотски. Но обманывать тебя не вижу смысла. Ты заслуживаешь настоящей большой любви. И я уверен, что она у тебя будет. Я это точно знаю. – Успокаивал меня мой бывший муж и уже бывший парень.

А я, конечно, сильно плакала в день расставания. И после еще несколько недель. И не потому, что потеряла любовь всей своей жизни. Страдая после разлуки, я все-таки смогла трезво взглянуть на ситуацию и разобраться в своих чувствах. Мне нравились наши отношения, мне нравился Клим, он был мне дорог и близок, но моя любовь тоже осталась в прошлом, оставив лишь теплые воспоминания. Я плакала от обиды. Мне так горько было осознавать, что к двадцати восьми годам жизни я не была нужна ни одному человеку на этом свете. У меня не было очень близких подруг, не было мужа, ребенка, парня, феи-крестной как у Золушки, даже с папой у нас были скорее формально родственные отношения, чем близкие.

Что же я за человек такой, раз никому не нужна? Зачем мне эти фальшивые похотливые взгляды мужчин, зачем комплименты фигуре, зачем эти фото в соцсетях, зачем соблазнительные наряды и дурацкие ненастоящие ресницы на глазах? Для кого я стараюсь быть идеальной картинкой, для кого притворялась, что люблю готовить, что хозяюшка, что уверенная в себе?

Почему меня никогда не выбирают?

Кого угодно, но не меня…

Может быть, потому что я не выбираю сама себя?

## Глава 7

Неделя в Добринке начинается прекрасно. Мы с Раей остались за главных, и чувство неловкости от того, что я могла стеснять семейную идиллию Алмазовых ушло. Просыпаясь часов в девять, мы проводили что-то вроде совместной тренировки на базе тех двух занятий по боди-балету, что уже посетили, неспешно завтракали и занимались своими делами: читали, прогуливались до Волги и просто наслаждались природой. Во второй половине дня я занималась с учениками и проверяла их домашние задания.

Вечерами мы готовили самые простые блюда, вроде салата и запечённой в духовке рыбы, много разговаривали и смотрели фильмы.

Рая рассказала о своей активной переписке с парнем, который ей очень нравится. Я поделилась тем, что когда-то давно была замужем.

Во вторник вечером подруга выпала из жизни часа на два, болтая по видеосвязи со своим Яриком, а я, чтобы не скучать, решилась прогуляться до магазина, потому что у нас неожиданно закончился сахар, а я жутко захотела эскимо на палочке.

На удивление, в магазине было все самое необходимое, включая яйца, молочку и хозтовары первой необходимости. Прикинув в уме, что яиц до конца недели нам не хватит, я захватила еще их и бородинский хлеб, поэтому в итоге у меня получился полный пакет. Не удержавшись, я распаковала свое мороженое прямо у магазина и, закатив глаза от наслаждения, побрела в сторону дома, который находился в трех длинных улицах.

Спустя несколько минут моего променада, рядом зашуршали шины красивого серого Мерса. Я заинтересовано повернула голову в сторону водителя и натолкнулась на серые глаза банного маньяка.

– Привет, – поздоровалась я и продолжила свой путь, стараясь не смотреть больше на водителя, потому что в голове тут же вспыхнули воспоминания о субботнем вечере, когда он пялился на меня голую.

– Садись, подвезу, – впервые за 11 лет заговорил со мной Демид.

– Спасибо, я пройдусь.

Ничего не ответив, он медленно катился рядом со мной метров пятьдесят, а потом надавил на газ и, постепенно ускорившись, исчез за поворотом.

Смаковать мороженое больше не хотелось, и я кусала его большими порциями, от чего сводило зубы. Он изменился. Стал более крепким и плечистым, но все таким же худым. На лице теперь красовалась модная небритость, на запястье – хорошие часы, одежда на нем сидела благородно и дорого.

Не желая думать о человеке, который давно хранился в архиве моей памяти, я набрала номер, что числился в объявлении на доме бабы Светы.

– Алло, – ответил мне мужской голос.

– Добрый вечер! Я звоню по объявлению об аренде дома в Добринке. Предложение еще актуально?

– Добрый вечер! Да. Мы рассматриваем договор на длительный срок аренды, поскольку следить за домом издалека проблематично.

– Мне понравился ваш домик визуально, но я бы хотела взглянуть на него и внутри.

– Конечно, наш родственник периодически бывает в этой деревне, он покажет дом. Когда бы Вам было удобно?

– До конца недели, желательно в первой половине дня.

– Хорошо. Я могу написать вам по этому номеру, когда уточню детали?

– Да, пишите. Спасибо.

– Договорились.

Буквально полчаса спустя, я получила сообщение, в котором для осмотра дома предлагалось завтрашнее утро. Я согласилась, и предвкушая приближающееся событие, уснула в этот день очень рано.

В десять утра я уже была у домика с бело-голубыми ставнями. Звонка на калитке не было, и я постучалась. Однако мой экскурсовод не открыл мне дверь изнутри, а появился за моей спиной.

– Ты и есть потенциальный арендатор? – прозвучал бархатный, чуть грудной голос, который я уже слышала вчера. Я резко обернулась и наткнулась на блондина в темных рейбенах. На нем была обычная черная футболка, неровно обрезанные под шорты джинсы на размер больше и серые кроксы. Сегодня он выглядел менее представительно, чем предыдущие две встречи, но это нисколько не делало его проще. Я бы даже сказала, что в этой обтягивающей торс футболке и простой в целом одежде он выглядел горячо. Эта мысль пронеслась по коже жаркой волной, или это теплый ветер согревал, но мне захотелось напиться холодной воды, которая, кстати сказать, здесь была очень вкусной.

– Да, я бы хотела взглянуть на дом и сад. Доброе утро!

– Пропустишь? – поинтересовался Демид и сделал шаг в мою сторону, а вернее, к калитке. И когда я освободила дорогу, открыл ключом дверь.

Нас встретил небольшой двор, заканчивающийся деревянным забором, огораживающим сад.

– Предлагаю начать с огорода, – указал мне на еще одну калитку, замаскированную под тот самый забор, Демид. Я не стала ничего отвечать и проследовала по указанному направлению. Пройдя мимо яблоневых деревьев, жужжащих голосом пчел, мы оказались в уютном маленьком огороде, по периметру которого были высажены кустарники. Голая земля без травы, привлекающая внимание в конце участка, видимо, предназначалась под грядки, тут и листья клубники проглядывались. А здесь, по центру, лишь газонная трава купалась в лучах весеннего солнца, от того казалась неестественно зеленого цвета. Прямо за домом были сложены красивыми рядами дрова, стоял уличный умывальник и лежал длинный шланг.

– Мне нравится, – восхитилась я. – Так чисто. Хочу еще дом посмотреть.

– Пойдем, – скомандовал мой экскурсовод и повел меня обратно, чтобы со двора зайти в дом через веранду.

– Правая часть веранды утепленная. Дом совсем небольшой, Светлана Филипповна жила в нем одна последние лет семь.

– Почему одна? – удивилась я.

– Раньше Снегиревы жили в доме побольше, улицей выше. Дети разъехались, мужа не стало. И она перебралась сюда. В последние годы совсем сдала, и ее забрали в Москву.

Мы вошли в дом, который состоял из одного большого сруба, условно разделенного на зоны спальни, гостиной и небольшой кухни. Кстати, состоящей из совершенно нового и симпатичного деревянного гарнитура с красивым буфетом и техникой с вытяжкой. Дом был пропитан атмосферой деревенского русского быта. Маленькие занавески, вышитые в стиле ришелье, на окнах. Такого же плана подзор на кровати. В правом верхнем углу иконы. На полу ковер с узорами в темно-красных с белым тонах. Старый комод, накрытый дорожкой с яркой ручной вышивкой, а над ним репродукция «Охотников на привале» (1). Кружевная скатерть на обеденном столе и аккуратные стулья с круглыми сидениями в столовой зоне.

– Боже! – я не смогла сдержаться от этой красоты. Прошлась между гарнитуром и столом, потрогала рукой шероховатый рельеф кружева на скатерти, выглянула в окошко по центру. – Здесь волшебно. И так приятно пахнет, – я засмеялась и продолжила, – если честно, я боялась, что услышу запах старости или сырости, не знаю, – я пожала плечами, продолжая прикасаться к предметам этого дома, не обращая внимания на Демида, – а здесь пахнет книгами, деревом и прохладой. И немного сушеными травами.

Сделав круг по дому и завершив свою речь, я наткнулась на экскурсовода-сталкера и смутилась, вспомнив, что разговариваю с самым молчаливым и странным человеком, какого я знала.

– Не думаю, что ты потянешь деревенскую жизнь, – резюмировал он.

– Почему?

– Ты слишком балованная и нежная.

Эти слова выбили меня из равновесия своим противоречивым впечатлением. «Балованная» – звучало обидно и делало из меня какую-то капризную малолетку, не имеющую сил и мозгов для взрослой жизни. А «нежная» тронуло приятным прикосновением душу. Факт, что Демид считает меня нежной, заставил волноваться.

Я не стала ничего отвечать (я тоже могу быть молчуньей, если захочу) и проследовала на веранду, чтобы выйти скорее на воздух. Но на верхней ступеньке небольшой лестницы оступилась. И полетела бы вниз головой, если бы Демид быстро не сориентировался и не подхватил меня за талию, резко притянув к себе. Его большая ладонь прикасалась к животу, обтянутому топом, и это усиливало волнение.

Я, наверно, впервые в жизни не особо парилась как я выгляжу, находясь рядом с мужчиной, но при этом как-то остро на него реагировала, концентрируясь именно на своих ощущениях, а не на том впечатлении, что произвожу на другого человека.

– Еще и неуклюжая, – прохрипел он над ухом. И убрал свои руки.

– Спасибо, – поблагодарила за спасение и за экскурсию и поспешила быстрее дистанцироваться. – Мне очень понравился дом, я позвоню хозяевам для заключения аренды, – сообщила о своем решении уже почти на бегу.

(1) Картина Перова В.Г. «Охотники на привале», 1817 г.

## Глава 8

Договор на аренду дома пришлось подписывать не с собственниками, а с их доверенным лицом. Волею судьбы им оказался мой экскурсовод, он же университетский сталкер, он же банный маньяк, он же друг Алмазовых, он же дальний родственник Светланы Филипповны. Но самое интересное – он же мой будущий сосед по дому, который я арендовала на одиннадцать месяцев. Чудненько.

Теперь я обладатель своего дома, пусть и временного, в Добринке. Что я по этому поводу чувствую? Восторг и страх. Потому что несмотря на огромное желание проводить там как можно больше летнего времени: заниматься цветами, загорать на шезлонге в саду и работать онлайн у открытого в сад окна, слова Демида о том, что я не готова для деревенской жизни, насторожили меня. Как я буду справляться с отоплением, когда похолодает, а если будут проблемы с водоснабжением, не буду ли я бояться одиночества в чужом доме?

Я настроила себя на то, что решать проблемы нужно по мере их наступления. В конце концов, в этой деревне у меня есть знакомая семья. Первое время я решила жить в городе с понедельника по четверг, а оставшиеся три дня недели проводить в деревне. Так я не буду пропускать тренировки по боди-балету, и смогу наслаждаться прелестями и городской, и деревенской жизни.

Начать последнюю оказалось не так уж просто. Мне нужно привезти кучу вещей для быта, запасы продуктов, вроде круп и мяса, поскольку в деревенском магазине нужно умножать все цены на 1,5, а я девушка экономная, снимаю теперь дом. Так же мне нужно решить проблему с Wi-Fi, потому что он нужен мне по работе. Было бы здорово, если бы я водила машину, но спасибо и на том, что вызвать сюда такси – не проблема.

Таксист помогает выгрузить мой многочисленный багаж к входной двери и удаляется. Глядя на эти баулы, меня охватывает паника. Может быть, я зря затеяла эту идею с загородной жизнью? Ну, действительно, где я, а где деревня? И когда я заделалась в отшельники? Я же раньше не представляла свою жизнь без общения и людей вокруг, это позволяло мне не чувствовать себя одинокой. Боже, еще и дом абсолютно чужой, и цивилизация в сорока километрах, а вдруг ночью кто-нибудь заберется в окно. Я уже готова бежать за таксистом и умолять забрать меня назад, когда за спиной раздается знакомый голос.

– Помочь?

Это приводит меня в чувства. Нет, я не могу дать заднюю, я не балованная. Уж поверь мне, красавчик, жизнь меня совсем не баловала. Я справлюсь. Обустроюсь, наведу уют и буду знать о деревенской жизни побольше некоторых. И вообще почему он никогда не здоровается?

– Почему ты никогда не здороваешься? – озвучиваю мысли вслух.

– Привет, – без споров и ехидства отвечает Демид.

– Привет. И спасибо, было бы неплохо, если ты не занят.

Он молча подходит к моим пожиткам, особенно пристальным взглядом одаривает бежевый чемодан на колесиках, и берет в каждую руку по два пакета с продуктами. Я спешу открыть ему дверь и отступаю, освобождая дорогу. Беру в руки тот самый чемодан, вернее качу его за собой, и спешу в дом, чтобы включить холодильник и разместить мясо и молочку. В благодарность за помощь предлагаю Демиду чай, но он отказывается, и я остаюсь одна. Первым делом включаю музыку на телефоне и вывожу ее на колонку, что привезла с собой. Затем открываю везде окна для проветривания и долго занимаюсь разбором чемодана и сумок, застилаю постельное белье, что заранее купила и постирала дома, развешиваю полотенца, мою душ и унитаз, делаю влажную уборку и другие мелочи по дому.

Кто бы подумал, что по собственной воле буду заниматься такими вещами и взгружу на свои плечи заботу аж о целом доме. Гнездование и хозяйственность – это не совсем про меня, так же, как и готовка. И во что я ввязалась? Сумасшедшая женщина.

Уже ближе к девяти вечера выползаю уставшая в сад с чашкой горячего чая, благо дни сейчас длинные, и дышу вечерней прохладой. Медленно брожу по территории, думая о том, что нужно обязательно прикупить сюда фонарики на солнечных батареях и какой-нибудь шезлонг или садовое кресло со столиком для утренних завтраков. А потом замечаю на соседнем участке движение и вглядываюсь сквозь условный забор, состоящий из параллельных земле тонких прутьев, крепящихся к крепким вбитым в землю столбам из дерева. Чтобы увидеть в итоге красивое блестящее от пота тело, подтягивающееся на турнике. Не знаю, долгое ли это отсутствие в моей жизни секса или недавняя откровенная сцена в бане, но я не могу оторваться от перекатывающихся под действием физической нагрузки мышц моего соседа.

– Разве подтягиваться лучше не утром? – озвучиваю, не успев подумать, зачем это делаю.

Сосед делает последнее подтягивание и разворачивается ко мне своим умопомрачительным голым торсом. Краем глаза замечаю, что он все в тех же обрезанных шортах, но они мало меня сейчас волнуют, то ли дело эти косые на прессе. Я много часов проводила в тренажёрке и видела достаточно мужских тел, но все эти качки никогда меня не интересовали, скорее, наоборот вызывали отторжение. А тут ничего сверхъестественного, просто подтянутый мужик, нет ни кубиков, ни перекаченных грудных мышц, но я ловлю себя на мысли, что с удовольствием потрогала бы каждый сантиметр его тела. Никогда ранее я не испытывала такого желания, даже к своему бывшему мужу, несмотря на то что он тоже всегда следил за собой и был в хорошей форме. Если честно, это понимание немного меня пугает.

– Подтягиваться можно в любое время суток, было бы желание, – отвечает мне Демид, делая заминку своей вечерней тренировки.

– А у тебя возникло желание или все по плану? – отхлебываю из кружки чай, чтобы промочить горло и немного прийти в себя.

– Нужно было разгрузить голову.

– Ясно. Я раньше тоже занималась в зале.

– Больше нет?

– Нет.

– По тебе не скажешь, – говорит Демид и подходит к уличному столу, чтобы забрать оттуда свой ноутбук и наушники с телефоном. Его комментарий заставляет меня смутиться. Он же имеет в виду, что я хорошо выгляжу? Или наоборот? В любом случае уточнять я не собираюсь. Как и париться по поводу своего внешнего вида. Я вон вообще перед ним стою в своём старом худи с капюшоном на голове и трениках с вытянутыми коленками, и ничего. Даже в зеркало заглянуть не хочется. Может, на меня так хорошо влияет деревенская жизнь? Здесь все как будто проще, ближе к природе. Понимаю, что Демида больше ничего не держит в саду, и спешу быстрее убраться в дом, чтобы не выглядеть глупо, когда он уйдет первым.

– Холодает. Я, пожалуй, пойду. Спокойно ночи, Демид. И еще раз спасибо за помощь с пакетами.

– Не стоит, – отвечает он ровным тоном и направляется к задней двери в дом, которая выходит прямо в сад. В отличие от моего, его дом двухэтажный и современный, хотя очень хорошо вписывается в окружающую атмосферу. Будто всегда здесь стоял. Перед самой дверью он оборачивается и снова смотрит на меня прицельно и насквозь. – Спокойной ночи, Вика.

Он впервые обращается ко мне по имени, и у меня от этого мурашки разбегаются по всему телу.

## Глава 9

«Да здравствует цивилизация!» – шепчу я сама себе, назвав код для получения товара на известном маркетплейсе, который, оказывается, есть в нашей Добринке прямо в здании Почты. Представляю как волокла бы эти шезлонги из города, а тут оп, и они уже почти на месте. Осталось дотащить их до моего домика и буду наслаждаться солнечными ваннами и пением птиц под утренний кофе с молоком. Садовые шезлонги, к слову, не очень большие, отлично складываются в плоский прямоугольник и сделаны из легких деревянных реек и натянутой на них жизнерадостной желтой ткани. Однако нести их на себе три улицы подряд все равно не очень удобно, но ничего не поделаешь – хочешь кататься, люби и саночки возить.

Я «вешаю» свои желтенькие прямоугольнички на плечо, поддерживая их двумя руками, и плетусь в сторону дома, рассуждая о том, какая я молодец и как ловко справляюсь с деревенской жизнью. Я уже навела дома полный порядок, организовала интернет и, почти не вздрагивая, провела там прошлые выходные. В голову сразу же лезет пятничное утро, когда я поняла, что представителя провайдера ждать в этот день не стоит, и мои уроки с учениками могут накрыться медным тазом, а это очень непрофессионально с моей стороны. Судорожно соображая, что мне делать, я начала метаться по дому. Как назло, Алмазовых в деревне не было, а мобильный интернет моего оператора ловил очень плохо. И тогда я решилась на отчаянный шаг: вооружившись ноутбуком и синнабонами (1), привезенными из города, я отправилась к соседу. Булочки, предварительно разогретые в духовке, вкусно пахли корицей и кремом, и я очень надеялась, что сосед перед ними не устоит.

– Добрый день! Мне очень нужна твоя соседская помощь, – обратилась я к Демиду, как только он открыл дверь. – У меня даже взятка есть, – улыбнулась самой широкой своей улыбкой. Он посмотрел на булочки, а потом на мои губы. Или мне снова показалось?

– Добрый, – как всегда ровным тоном ответил он.

– Специалист, который должен провести мне интернет, перенес свой визит на завтра, а мне позарез нужен вай-фай.

– Зачем?

– Понимаешь, я занимаюсь репетиторством онлайн. И первый ученик у меня, – я посмотрела на время на своем мобильном, – ровно через полчаса. Спасай, – умоляющим взглядом посмотрела в серые глаза. Он тяжело вздохнул и пропустил меня в свой дом со словами «Проходи». Я мышкой прошмыгнула мимо этого странно волнующего меня мужчины и поспешила в поисках кухни, чтобы поставить на стол синнабоны.

– Лучше съесть их пока горячие, так вкуснее, – пояснила Демиду.

– Сама пекла? – поинтересовался он. И в любое другое время я бы смутилась, что недостаточно хороша, чтобы готовить самой такие блюда. Но сейчас не чувствовала по этому поводу никакого замешательства.

– Нет, купила вчера в городе. Я не особо люблю готовить.

На это Демид лишь кивнул, и в этом движении я не увидела никакого осуждения. Он проводил меня в кабинет и поделился паролем от вай-фая. Мимолетно я успела оценить красивый интерьер и приятную обстановку, поблагодарила своего спасителя и начала готовиться к уроку, краем уха слушая, как Демид кипятит чайник на кухне. Это бытовое действие заставило меня улыбнуться. После первого проведенного урока, я с ужасом поняла, что батарея на ноутбуке вот-вот разрядится, а я не взяла с собой зарядку. Пулей вылетела из комнаты, чтобы сбегать к себе, и обнаружила Демида, сидящего в наушниках перед ноутбуком, на кухне. Рядом стояла чашка и блюдце с почти доеденной булкой.

– Я забыла зарядку от ноутбука, – объяснила свое появление и уже двинулась к двери, когда он произнес:

– Стой. Возьми мою, – он выткнул провод из своего ноута и протянул его мне.

– Спасибо, а как же ты?

– У меня полный заряд, и не горит.

– Спасибо, – еще раз поблагодарила его и вернулась в кабинет.

Сигнал автомобиля резко прервал мои воспоминания. Я даже не заметила, как серый Мерс подкрался сзади.

– Подвезти? Или снова хочешь прогуляться? – кивнул он на мой багаж.

– Не в этот раз, – обрадовалась я своему соседу как никогда раньше и поспешила воспользоваться предложением. – Ты снова меня спасаешь, спасибо, – поспешила усесться на переднее сидение, пока Демид грузил мои покупки в багаж.

– О чем ты думала, когда пришла за этой бандурой на своих двоих? – Демид вывернул руль и зацепил взглядом мои голые коленки.

– А что мне нужно было делать? Я не вожу машину.

– Почему?

– Боюсь.

– Водить?

– Да. Меня пугает движение на дорогах и парковки, заставленные дорогущими машинами. Зная мою невезучесть, я обязательно поцарапаю какой-нибудь Майбах, – всплеснула я руками. На что Демид впервые при мне выдал что-то похожее на улыбку.

– Ты считаешь себя невезучей?

– Судя по всему, да, – ответила я, не уточняя детали в виде моего вечного одиночества и неудач в любви. Слава богу, мы уже подъехали к нашим домам, поэтому уточняющего вопроса от соседа не последовало.

Демид помог выгрузить мою поклажу и даже донес их до сада, а когда покидал мою территорию обернулся:

– Если будешь делать габаритные покупки, обращайся, я довезу.

– Спасибо.

Мои утренние ритуалы включат теперь прогулки к Волге и зарядку прямо там, у реки. Я надеваю коричневые велосипедки, такого же цвета короткий топ для спорта, удобные кроссовки и беру в маленьком рюкзачке воду в любимой прозрачной бутылке с принтом из клубничек и ключи от дома. У меня нет цели в виде идеальной фигуры как раньше, я просто разминаю тело перед новым днем: шею, спину, плечи, несколько упражнений для ног и десять приседаний. После это я люблю снимать кроссовки и босиком гулять вдоль берега, вода еще холодная, но мне нравится.

Сегодня я оказалась у реки раньше обычного, потому что не спалось. Вернее, после того сна, что разбудил меня в шесть утра, уснуть я больше не пыталась. Уже на подходе к пляжу замечаю знакомую фигуру моего соседа в одних купальных шортах. Судя по всему, этот морж уже успел поплавать. Волосы еще влажные, а по телу стекают капли воды. Делаю жадный глоток из бутылки и почти равняюсь с Демидом, ну не уходить же мне теперь с пляжа, он вообще-то общий.

– Доброе утро! – здороваюсь первой, от него не дождешься. Он вытаскивает из ушей наушники и уточняет:

– Ты что-то сказала?

– Я сказала: «Доброе утро».

– Доброе, – его глаза как приученные отправляются в путешествие по моему телу: беспорядочный пучок на голове, губы, шея, грудь, голая полоска кожи между топом и шортами (в этом месте я чувствую особое тепло), развилка ног, колени, обувь. Понимание того, что все это он видел без одежды, вгоняет меня в краску, поэтому я спешу удалиться на другой конец пляжа. Там как раз есть участок с низкими турниками, где можно сделать упражнения, подобные тем, что мы делаем у станка в балетном зале. Чувствую или просто знаю, что он пялится на мой зад, но не тороплюсь ускорять шаг. Пусть смотрит, раз нравится. Я привыкла к таким взглядом, раньше я без них жить не могла, жрала их как дозу. Сейчас я от этих взглядов бегу, они мне не нравятся, больше не хочу внимания мужчин. Я просто хочу спокойно жить в свое удовольствие. Не зависеть от чужого мнения. Одеваться, как удобно, а не выигрышно для фигуры; есть, что хочу, а не только салатные листья и протеиновые йогурты.

Дойдя до турников, начинаю привычную разминку, стараясь абстрагироваться от присутствия на пляже Демида. Впервые жалею, что не беру с собой наушники, отдавая предпочтение звукам ветра и воды. Я уже делаю завершающие упражнения на растяжку ног, закинув правую на металлическую перекладину, когда чувствую его за спиной. Представляя, какая картина открывается на мою пятую точку с его ракурса, спешу убрать ноги и выпрямиться, однако снова цепляюсь кроссовкам за торец перекладины и теряю равновесие. Нет, я бы не упала и сбалансировала, но это не понадобилось. Демид снова хватает меня за талию. В этом положении мы и замираем на некоторое время. Я стараюсь не дышать слишком глубоко, чтобы не выдать своего волнения, он, не меняя положения рук, слегка поглаживает меня большим пальцем. Именно осознание этого факта, заставляет меня очнуться и быстро развернуться в его руках.

– У тебя ко мне вопрос? – спрашиваю, облизнув пересохшие губы. Серые глаза внимательно следят за этим действием, а их владелец, сглотнув, оживает:

– Ты каждое утро занимаешься здесь?

– Нет, вернее – да. Но обычно делаю это позже.

– Ясно.

– Может, уже отпустишь меня?

– Отпущу, – Демид смотрит еще некоторое время на мои губы, а потом делает шаг назад, вручает ключи от моего дома и удаляется, предварительно дав наставление: «Больше не теряй, клубничка».

Вот я растяпа, видимо, выронила их, когда доставала воду. Если бы не мой спаситель, искала бы сейчас свою пропажу по всей деревне.

Стоп! Он сказал «Клубничка»?

(1) Имеются в виду булочки с корицей и сливочным кремом пекарни Cinnabon.

## Глава 10

Вооружившись лопатой, которую откопала в хозяйственном пристрое к дому, направляюсь в дальнюю часть сада. Городская девчонка Вика, знающая все об уходовой и декоративной косметике, разбирающаяся в брендах одежды и не снимающая каблуки когда-то в прошлом, бросила себе вызов и собирается уместить все свои деревенские хотелки на кусочке земли размером с мою гостиную в N. А хотелок за последние три недели, что я снимаю дом, стало ни много ни мало, а целый огородик с зеленью и овощами и много-много цветов. К слову, перед домом уже красуются молодые росточки белых космей. Эти тоненькие и нежные цветы нравятся мне своей простотой и утонченностью, ведь по сути своей они представляют из себя самый обычный цветок, который может нарисовать каждый ребенок: сердцевинка и лепестки вокруг нее. Не зря ее называют космической ромашкой. Если верить интернету, то недели через две меня порадуют свежие бутоны.

«Боже», – пугаюсь масштабов, что вижу перед собой. Это когда делишь площадь мысленно и глазами, кажется, что земли катастрофически мало, а когда предстоит все это вскопать вручную, становится страшно. Хорошо, что я возобновила хоть какие-то тренировки, иначе спину бы потом, наверно, не разогнула. Ну что ж, приступим. Труд сделал из обезьяны человека, а из Вики выбьет всю дурь.

Я уже победила четверть всей площади и даже сформировала три небольшие грядки, когда с соседского огорода донеслось:

– Что ты делаешь?

Блин, ну почему я всегда предстаю перед ним в каком-то странном положении: то голая, то падающая, то с габаритным багажом на горбу, теперь вот еще и в скрюченной позе?

– Делаю грядки, разве ты не видишь?

– Вижу. Но это напоминает, скорее, могилки, а не грядки, – говорит он задумчиво, чуть склонив голову к правому плечу.

– Почему это?

– Раве грядки не должны быть плоскими? Что это за горы?

– Блин, – расстраиваюсь я. – Я первый раз делаю что-то подобное, в теории все выглядело так просто, – я начинаю двигать лопатой, предпринимая попытки исправить ситуацию, но слышу позади тяжелый обреченный вздох, а потом слышу, как Демид приближается.

– Давай я, – говорит он, забирая лопату из моих рук. – А где перчатки?

– Что?

– Ты копала без перчаток?

– Да, – удручено смотрю на свои руки и понимаю, что они все в мозолях и болят. Ну почему я такая дура? Я же в зале полжизни провела и всегда надевала специальные перчатки без пальцев, когда занималась на тренажерах и с грифом. – А лопата казалась мне такой безобидной, – озвучиваю последнюю мысль Демиду. Он берет мои руки в свои и невесомо проводит большими пальцами по огрубевшей коже, как совсем недавно водил ими же по коже на талии. Это так приятно, что я даже вздрагиваю как от щекотки и убираю руки за спину.

Демид вытаскивает перчатки из заднего кармана шорт, надевает их и ловкими движениями приводит мои грядки в приличный вид. А затем приступает к оставшейся части земли и перекапывает весь мой огородик. Пока он ровняет грядки я как заворожённая слежу за движениями его рук и мышц на предплечьях, а потом все же отмираю и принимаюсь сеять по чуть-чуть петрушку, укроп, салат и шпинат на одну грядку. Ровно так, как учили в роликах на VKвидео. На вторую грядку сажаю огурцы и несколько кустиков помидоров, рассаду которых я привезла вчера из города.

Пока вожусь в земле, поглядываю на своего соседа. И все-таки он меня волнует. Своей молчаливостью и загадочностью. В нем сочетается что-то интеллектуальное и мужицкое. Он совершенно не боится физического труда, но при этом постоянно что-то делает в компьютере, явно не сериалы смотрит. Тем более Олесе Семеновне он говорил, что будет работать удаленно из Добринки. У Демида самые обычные руки: не музыкальные тонкие пальцы, но и не большие грубые ладони, но мне почему-то очень нравится, как он держит ими лопату, руль и… мою талию. А еще несмотря на свою сдержанность, он очень отзывчивый и всегда меня спасает. Вот даже сейчас почти закончил вскапывать мой огород. Ну а что, хорошая альтернатива подтягиваниям на турнике, по-моему. Даже жаль, что я завязала с мужиками, такой экземпляр пропадает. Хотя кто сказал, что пропадает, может быть, у него девушка есть или вообще жена. О боже, у него реально может быть жена. А я бесстыдно рассуждаю о его теле. Плохая Вика.

– Здесь тоже делать грядки, – интересуется сосед, обрывая мои мысли на самом интересном.

– Да, если тебе не сложно. Раздели эту часть на три одинаковых, пожалуйста.

– Ты заделалась в огородницы? – интересуется он.

– Нет, – почему-то смущаюсь, – но мне захотелось попробовать вырастить что-то самой. А вообще на оставшуюся часть земли я хочу посадить самые разные цветы и собирать потом из них пышные букеты.

На эту фразу Демид, как всегда, просто кивает, мол «понял».

Когда со съедобной частью грядок покончено, я собираю свои маленькие огородные инструменты и пустые пакетики от семян в корзинку и критически смотрю на свои руки: ну и деревня, руки как у замарашки, еще и лака на ногтях никакого уже год – красотка. Ну и фиг с ним. Мне мужа не искать, я с этим покончила, а грязь из-под ногтей вычищу, вот сейчас постираю руками что-нибудь в порошковой воде и буду как новенькая. Снимаю с головы косынку, которая успела вспотеть и обращаюсь к Демиду:

– У меня руки как у трубочиста, хочу постирать полотенца и косынку, чтобы ногти очистились. Так что, если хочешь, могу постирать и твою футболку с перчатками, ты, наверняка, тоже вспотел? Это будет справедливо, учитывая то, что трудился ты над моим огородом.

Демид снова просто кивает и, схватив лопату, идет в сторону моего дома. Сам заносит ее в хозяйственный сарай, а я спешу домой включить чайник для стирки и для чая.

– Я опять привезла синнабоны, заходи на чай, как закроешь сарай, я пока чайник поставлю, – кричу Демиду перед тем, как уйти в дом.

– Я думал, ты питаешься одними салатами, – говорит он, заходя в дом и снимая на ходу футболку. Кладет ее и перчатки на стул у окна и, вымыв руки, садиться на стол. Я разливаю кипяток по чашкам и закидываю туда чайные пакетики с бергамотом. Раньше я бы обязательно заварила его в чайнике, чтобы произвести впечатление. И я, действительно, очень люблю хороший чай, но сейчас просто не хочу тратить на это время. Мне еще стирать и домашки учеников проверять. А раз не хочу, то и не делаю. С пакетиками тоже неплохо получается, главное, чтобы вода была свежая.

– Я с недавних пор ем все, что захочу, – говорю чистую правду. – Но это не значит, что салаты я не уважаю. Ты знаешь, что человек должен съедать в день по 3 миски полезных салатов с зеленью? Это не про фигуру, это про здоровье.

– Знаю. Тоже уважаю полезную пищу, – соглашается сосед. – Булочки мое гилти плеже (1).

– И мое, – не могу не улыбнуться. И слав богу, потому что голый торс напротив сбивает с мыслей.

Из дома мы выходим вместе, я с кипятком в тазике, потому что хочу постирать на улице и там же развесить вещи. Мне нравится, когда они сохнут на ветру под яблонями, где я, как смогла, натянула бельевую веревку. Несовершенство последнего факта, заставляет Демида задержаться и закрепить веревки как следует. Я как раз успеваю развести порошок и погрузить туда вещи, чтобы они немного замочились. Мою руки и иду к соседу, чтобы очередной раз поблагодарить за помощь. Однако он не отделывается в этот раз кивком, а наступает на меня до тех пор, пока я не прижимаюсь спиной к стене дома.

– Где твой муж? – спрашивает, прицельно глядя в глаза. Это меня не пугает, но немного шокирует. Обычно Демид ведет себя более сдержанно.

– У меня нет мужа, – отвечаю, как есть. Это не секрет, я даже ни одного кольца на руках не ношу. Наши лица так близко, что я ощущаю пряный запах булочек, которыми мы оба, кажется, пропахли. А еще мне очень жарко от того, что он прижимается ко мне голым торсом. Демид снова кивает, а потом нападает на мои губы и целует.

(1) От англ. guilty pleasure. Это занятие или вещь, которые приносят удовольствие и одновременно чувство стыда и/или вины.

## Г