Дария Вице
Пока дело не закрыто

Глава 1

Новость на последней полосе

Марина Крылова пролистывала сайт автоматически, не вчитываясь. Политика, аварии, реклама окон, снова политика. Рабочий день давно закончился, но привычка проверять ленту осталась – как тик, как старая боль, которая напоминает о себе, когда вроде бы уже не должна.

Она почти закрыла вкладку, когда взгляд зацепился за короткую заметку без фотографии.

«Раскрыто убийство 2009 года. Следственный комитет сообщил о восстановлении справедливости».

Марина усмехнулась. Восстановление справедливости обычно занимало не больше трёх абзацев и никогда не требовало пояснений. Она собиралась пролистнуть дальше, но в тексте мелькнула фамилия.

Сердце ударило слишком сильно для такой мелочи.

Фамилия была знакомой. Не громкой, не редкой, но знакомой именно ей – так, как запоминают не людей, а ошибки.

Она открыла заметку.

Сообщалось, что расследование убийства местного предпринимателя, совершённого пятнадцать лет назад, официально завершено. Виновный установлен. Дело закрыто. Подробности не разглашаются «в интересах памяти погибшего и его родственников».

Марина перечитала текст дважды. Потом – в третий раз, уже медленно.

Виновным был признан человек, умерший три года назад.

Она откинулась на спинку стула и посмотрела в окно. За стеклом догорали фонари, мокрый асфальт отражал их так, будто город хотел казаться светлее, чем был на самом деле. В ту ночь, пятнадцать лет назад, шёл такой же дождь. Она помнила это слишком хорошо.

Тогда Марина была молодой журналисткой с блокнотом, диктофоном и наивной уверенностью, что правда всегда кому-то нужна. Убийство казалось простым, почти бытовым. Но слишком быстро всё перестало сходиться.

Она нашла старую папку в нижнем ящике стола. Пыльную, потёртую, с выцветшей надписью маркером: «2009».

Внутри лежали ксерокопии протоколов, обрывки заметок, визитки людей, которые давно не брали трубку. Марина провела пальцем по первой странице. Почерк был её. Ровный, уверенный – тогда она ещё не сомневалась в себе.

В деле не было этого имени.

Человека, которого сегодня назвали убийцей, тогда вообще не упоминали. Он не проходил свидетелем, не фигурировал в показаниях, не всплывал ни разу. Марина знала это точно – она помнила всех, кто был тогда в поле зрения.

Она закрыла папку.

Если бы дело просто забыли – она бы поняла. Если бы срок давности, если бы архив, если бы «не удалось установить». Но закрыть его сейчас, выбрав удобного мёртвого – это было слишком аккуратно. Слишком правильно. Так делают не тогда, когда находят правду. Так делают, когда хотят поставить точку.

Марина снова открыла заметку и нажала «сохранить».

Она не собиралась возвращаться в это дело. Не собиралась ничего доказывать. Не собиралась никого спасать. У неё была тихая работа, небольшая колонка и репутация человека, который однажды уже ошибся.

Но кто-то решил за неё.

Телефон завибрировал. Сообщение с неизвестного номера, без подписи:

«Не лезь. Оно закрыто.»

Марина усмехнулась – уже без иронии.

– Значит, нет, – сказала она вслух и потянулась за пальто.

Пока дело закрыто – его всегда можно открыть.

Глава 2

Удобный виновный

Официальный комментарий появился утром. Марина увидела его ещё в кровати, не успев толком проснуться, – экран телефона светился холодным, безразличным светом.

Формулировки были выверены до запятой.

«В результате повторной проверки материалов уголовного дела…»,

«…были выявлены ранее не учтённые обстоятельства…»,

«…виновность лица подтверждена совокупностью доказательств…».

Ни одного конкретного факта. Ни одного имени свидетеля. Ни одной даты. Только уверенность – густая, как цемент.

Марина села, откинув одеяло. За окном дворник лениво сгребал мокрый снег к бордюру, будто стирая вчерашний вечер. Очень в тему.

Она снова открыла папку «2009».

Имя «виновного» значилось в новом пресс-релизе как человек с криминальным прошлым, ранее судимый, социально неблагополучный. Идеальный набор. Такой не будет оправдываться. Не напишет жалобу. Не даст интервью.

И главное – он мёртв.

Марина помнила настоящих фигурантов того дела. Они были другими: ухоженными, уверенными, с юристами на быстрых номерах. Их тогда «проверили» – и отпустили. Слишком рано, слишком легко.

Она набрала номер бывшего следователя. Контакт сохранился чудом – как засохший лист между страницами.

Гудок. Второй. Третий.

– Крылова, – сказал голос на том конце, без вопросительной интонации.

– Видели новость?

Пауза была слишком длинной.

– Видел.

– Это правда?

– Это закрытое дело, Марина.

– Оно закрыто неправильно.

– Оно закрыто навсегда.

Он отключился.

Марина опустила телефон. Даже не злилась. Скорее почувствовала знакомое, тянущее ощущение – как тогда, когда понимаешь: тебя аккуратно вывели из игры, но правила при этом оставили.

Она поехала в редакцию, хотя могла работать из дома. Нужно было почувствовать шум, движение, чужие разговоры. Убедиться, что мир всё ещё идёт своим чередом, несмотря на переписанное прошлое.

Коллеги обсуждали погоду и курс валют. Про «раскрытое убийство» никто не говорил.

Марина открыла базу судов. Поиск занял меньше минуты.

Имя погибшего предпринимателя. Год смерти. И – новое определение: «дело пересмотрено».

Она прокрутила страницу вниз и замерла.

Основанием для пересмотра значились показания свидетеля, данные в этом году.

Один свидетель.

Живой.

Марина выписала фамилию на стикер и приклеила к краю монитора. Почерк снова был её – чуть неровнее, чем раньше, но всё ещё уверенный.

Удобный виновный был найден.

Значит, кто-то решил, что пора перестать бояться живых.

Марина закрыла браузер и надела куртку.

Если правда изменилась, значит, кто-то помог ей это сделать.

Глава 3

Старые папки

Архив находился в подвале редакции – месте, куда редко спускались без крайней необходимости. Пахло пылью, бумагой и чем-то металлическим, будто временем здесь пользовались неаккуратно.

Марина включила настольную лампу. Свет выхватил из темноты стеллажи с коробками, подписанными от руки: «2011», «2010», «2009». Она нашла нужную почти сразу.

Коробка была легче, чем она ожидала. Это насторожило.

Марина высыпала содержимое на стол. Старые распечатки, вырезки из газет, диски с выцветшими наклейками. Она быстро пролистала бумаги, выстраивая знакомую картину – и вдруг остановилась.

Не хватало двух протоколов.

Она помнила их точно: допрос ночного охранника и объяснение соседки, которая слышала крик. Эти документы тогда казались мелочью, но именно в них были несостыковки. Они мешали общей версии – и именно поэтому Марина запомнила их лучше остальных.

Она проверила коробку ещё раз. Потом – соседние.

Пусто.

Марина села. Если бы бумаги просто потерялись за пятнадцать лет – она бы приняла это. Но всё остальное было на месте, даже второстепенные черновики. Пропали только те документы, которые никогда не укладывались в официальную линию.

Она достала ноутбук и открыла электронный архив. Поиск выдал аккуратную, отсканированную папку с тем же делом. Даты совпадали. Подписи тоже. Слишком аккуратно.

Марина открыла протокол допроса свидетеля, на которого ссылались в новом решении.

Текст был гладким. Логичным. Без пауз, без оговорок, без типичных для живой речи сбоев. Свидетель уверенно утверждал, что видел подозреваемого у дома погибшего в ночь убийства.

Марина увеличила изображение и вгляделась в подпись.

Рука дрогнула.

Подпись была не той.

Не фальшивой – просто другой. Человек, расписывающийся здесь, писал иначе, чем в старых документах. Это была мелочь, но именно из таких мелочей и складывались чужие ошибки.

Она сверила дату допроса с датой, указанной в системе. Несовпадение – один день. Всего один, но именно в этот день свидетель официально находился в другом городе. Марина это помнила: тогда она сама не смогла с ним поговорить из-за командировки.

Она закрыла файл.

Это больше не выглядело как халатность. Это было редактирование.

Марина сложила бумаги обратно в коробку, но две папки оставила на столе. Те, что ещё не успели «обновить». Пока.

Выходя из архива, она выключила свет и задержалась у двери. В голове было удивительно спокойно. Страх обычно приходит позже – когда уже слишком далеко зашёл.

На выходе её ждал охранник.

– Вас спрашивали, – сказал он, не поднимая глаз.

– Кто?

– Мужчина. Сказал, по старому делу. Просил передать, что лучше бы вам вспомнить, чем всё тогда закончилось.

Марина кивнула.

Она прекрасно помнила, чем всё закончилось.

И знала – чем это может закончиться теперь.

Глава 4

Первый разговор

Фамилия свидетеля не выходила из головы всю дорогу. Марина повторяла её про себя, как пароль, который нельзя забыть по пути. Адрес она нашла быстро – в базе старых контактов, куда давно никто не заглядывал.

Пятиэтажка на окраине города выглядела так, будто время здесь спотыкалось. Облупившаяся краска, тёмные подъезды, объявления, пережившие не один десяток дождей. Ничего не изменилось – и это почему-то пугало сильнее, чем перемены.

Марина поднялась пешком. Лифт, как и пятнадцать лет назад, не работал.

Дверь открыл мужчина лет пятидесяти. Чистая рубашка, аккуратная причёска, взгляд спокойный. Слишком спокойный.