Кузнец и Сказка. Перезагрузка

1 Ґʌѧʙѧ

"ⲏⲁ ⲟⲕⲣⲁυⲏⲉ ⲇⲉⲣⲉⲃⲏυ, ⲃ ⲥⲧⲁⲣⲟύ ⲕⲩⳅⲏⲉ ⲏⲁ ⲭⲟⲗⲙⲉ,

ⲿυⲗ ⲕⲩⳅⲏⲉц-ⲁⲇⲣⲉⲏⲁⲗυⲏպυⲕ – ⳝⲉⳅ ⲥⲧⲣⲁⲭⲁ ⲃ ⲥⲉⲣⲇцⲉ υ ⲩⲙⲉ.

υ ⲃⲟⲧ ⲟⲇⲏⲁⲿⲇы ⲃⲟ ⲧьⲙⲉ ⲏⲟⳡυ…"

– Уммм… – парень в который раз схватился за затылок и рухнул в кресло. Пульсирующая боль в черепной коробке отдавалась в ушах стуком барабанов.

– Это ж надо было так навернуться… – Денису было откровенно жалко себя. – Сходил, блин, за яблоками.

Парень продолжал прокручивать в голове воспоминания о произошедшем. Как выбирал мандарины – маленькие, размером с грецкий орех, – а потом, хлопнув себя по лбу, пошёл выбирать яблоки.

Старался рассчитать так, чтобы хватило на всё: с деньгами туго, на всё про всё – двести рублей. Значит, брать надо не те, красивые, с наливным сочным боком, а обветренные и потрёпанные, с бодрой надписью «Новый урожай».

На кассе он порадовался, что хватило и на мандаринки, и на яблоки. Остановился возле урны, посмотрел на своё отражение в витрине. Рыжий нескладный парень в невзрачном поношенном пуховике криво улыбнулся, сунул руку в кармани достал мандаринку, почистил и забросил фрукт в рот.

– Кислая, – скривился Денис и пошёл домой, размышляя о том, что лучше бы он яблок побольше взял.

Стоило ему выйти на подъездную дорогу, как мир резко перевернулся. Боль вспышкой полыхнула в затылке и спине, а перед глазами разверзлось чёрное зимнее небо…

Денис не сразу осознал, что подскользнулся и упал. Но подъезжающая машина светом фар быстро воодушевила его подняться с проезжей части.

Домой Денис вернулся быстро. Скинув пуховик, почесал пострадавший при падении зад, положил покупки на стол и опустился в кресло.

Ветер за окном усилился и гудел что есть мочи, бешено стучась в окно. Скоро Новый год…

Боль в висках парня пульсировала так сильно, что, казалось, обрела звук – тот самый стук…

Денис распахнул глаза.

Стук… Кто‑то стучится?

Это было странно: друзей у Дениса не было, никто даже не знал, что парень проживает в общаге на окраине города. «Может, ошибся?» – подумал он. Но стук повторился.

Денис медленно поднялся со скрипучего кресла, стараясь не шуметь. На носочках подкрался к двери, обитой дешёвым дерматином, и поглядел в глазок. Если бы там был кто‑то знакомый или незнакомый, можно было просто притвориться, что дома никого нет.

Лестничная клетка была пуста.

Бой барабанов в висках усиливался, а вместе с ним продолжался стук в дверь. Денис ещё раз посмотрел в глазок, потом потёр затылок.

«Наверное, удар вышел очень сильным и вызвал сотрясение мозга, – подумал он. – А оно, в свою очередь, спровоцировало слуховые галлюцинации».

Стук в дверь не прекращался.

– Если там никого нет, то и не войдёт никто. Так что открою дверь – вдруг стучать перестанет, – решил Денис.

Он провернул внутренний замок и немного приоткрыл дверь. В неё тут же, стряхивая с перьев снежинки, ворвалось нечто яркое и начало отряхиваться, словно кошка.

Денис снова потёр пульсирующий болью затылок, задумчиво разглядывая быстро тающий снег на линолеуме и петуха, который с себя этот снег стряхивал, всем видом излучая недовольство.

Неожиданно птица подняла голову и посмотрела прямо на парня.

– Кузнец? – спросил довольно хриплым голосом петух.

Денис сглотнул вязкую слюну и снова потёр затылок. «Всё же стоит сходить в больницу», – подумал он.

– Я спрашиваю, Кузнец? – в голосе петуха слышалось недовольство. Несмотря на внушительный голос, выглядел он довольно непрезентабельно: снег на перьях растаял и впитался, пёрышки слиплись, оголяя розовую шкурку.

Парень кивнул и охнул – в затылке снова стрельнуло. Его действительно звали Денис Кузнец.

– Значит, я по адресу, – произнёс петух и протянул крыло новому знакомому, словно для рукопожатия. – Меня зовут Вольг.

Денис растерянно наклонился и пожал влажное крыло.

– Денис, – представился он неуверенно. В голове всплыло воспоминание о мультяшной женщине, которая сидела в ванной и звонила по душевой лейке: «Ля‑ля‑ля, а я сошла с ума, какая досада».

Петух ещё раз отряхнулся, разбрасывая вокруг капли влаги, и прошёл в единственную комнату. Презрительно оглядывая скудную обстановку, он цокал, пока взгляд не остановился на мандаринах.

– А ведь я к тебе по делу, Денис, – сказал петух и запрыгнул на кресло.

– По какому? – парень всё ещё не мог поверить в происходящее. Но, увидев, что петух явно поглядывает на мандаринки, почистил одну и протянул Вольгу. Тот, что удивительно, взял фрукт крылом, словно руками.

– Понимаешь, ты – сказочный персонаж, – ответил петух, закинув дольку мандаринки в открытый клюв и скривившись. – Кислая.

– Смешно, – Денис засмеялся, вспоминая двести рублей в кармане, сожаление о покупке мандаринов и падение. «Вот они какие, сказки, оказывается», – подумал он. – А ты тогда кто?

– Так я же представился! – петух посмотрел на парня, явно размышляя о том, что у того либо со слухом беда, либо с умом. – Я – Вольг. За тобой пришёл.

– А ко мне пришёл зачем? – Денис прекрасно понимал зачем, но решил сделать вид, что верит. «Пусть это будет маленькое предновогоднее чудо», – подумал он.

– Так ты же Кузнец, а я – рассказчик, – ответил петух, закинув в клюв ещё одну мандаринку и снова скривившись.

– Что значит «рассказчик»? – Денис подтянул старенький табурет и опустился на него.

– Вот дурак‑человек, – Вольг засмеялся. – Рассказчик – от слова «рассказывать». Это моя работа: рассказывать сказки, сопровождая героев по пути повествования.

Петух посмотрел на Дениса, взявшего в руки нож, с явным недоверием.

– А‑а, вот оно что. А я здесь при чём? – спросил парень и начал нарезать яблоко, искоса поглядывая на нового знакомого, который почему‑то кривился.

– Ты яблоко‑то хоть помыл? – спросил Вольг у растерявшегося Дениса. – А ты здесь при том, что ты – Кузнец и должен пройти по сюжету своей сказки, от начала и до конца, – с самым серьёзным видом ответил петух.

– Ты, наверно, ошибся. Тебе нужен какой‑то другой кузнец, – парень поднялся с табурета и пошёл к раковине. Яблоки действительно надо было помыть.

– Сказка не ошибается. Ты же тоже это чувствуешь: твоя жизнь пуста, и сам ты пуст. Нет в твоей жизни просвета, и не будет, пока не пройдёшь свой путь по сказочным тропам, – произнёс Вольг, глядя в напряжённую спину парня.

Руки Дениса ослабли. Яблоки покатились по полу.

Было больно и обидно от слов, сказанных птицей‑галлюцинацией. Обидно оттого, что она говорила правду…

– А что, если мне и так нормально? – Злые слёзы, которые Денис подавлял годами, задрожали на веках. – А что, если я не хочу?

Прозрачная капля сорвалась и покатилась по щеке. Денис потрогал влажный след, и ему стало стыдно. Он решил не оборачиваться, чтобы собеседник не увидел его слабости.

– Как там говорится? «Не умеешь – научим, не хочешь – заставим!» И помни: я хотел по‑хорошему… – меж перьев Вольга затерялся металлический блеск.

2 Ґʌѧʙѧ

"И вот однажды, во тьме ночи, петух клюёт кузнечий зад…

«Я в глаза не видел Лихо. Не могу уже спать – иду его искать»."

Вольг спрыгнул с кресла и подошёл к Денису, который молча принялся собирать яблоки. Яблок было немного, но Денис не торопился встречаться взглядом со сказочным петухом – не хотелось.

– Вот, держи последнее. Помой их, давай поедим и спокойно всё обсудим. Я правильно понимаю, что у тебя больше ничего нет? – Птиц повернул голову набок и внимательно разглядывал парня.

Денис изо всех сил старался не разреветься, как мальчишка, – повинуясь девизу «мужчины не плачут». Казалось, этот сказочный персонаж знал всю подноготную и совал свой клюв в самые болезненные места.

– Да, сейчас… – Денис кивнул, усиленно стараясь натянуть улыбку на осунувшееся лицо.

Вольг проследовал обратно к креслу рядом со столом, под которым находилась батарея, ласково обогревающая влажные после снега перья. Денис вернулся, сел на табурет и принялся нарезать яблоки дольками, кожей чувствуя, что рассказчик не сводит с него внимательного взгляда.

– Ты пойми, тебе всё равно придётся выйти из этой норы. Тебе здесь плохо, – Вольг не сводил немигающего взгляда с аккуратных долек на треснувшем блюдечке.

– Ты не прав. Мне как раз хорошо только здесь, и никуда я не пойду, – твёрдо отрезал парень. – Меня устраивает такая жизнь, всё нормально…

– Ты давно мясо ел? Бледный какой! Ты пойми, я тебе друг и желаю добра. Мне можно верить… – Вольг вкрадчиво вглядывался в озёра зелёных глаз Дениса, которые наливались кровью.

– Да‑да, ещё пообещай безбедную жизнь за небольшое вложение кредитных средств в твоё мероприятие… – рыкнул Денис и подскочил, уверенный, что подсознание играет с ним злую шутку, выворачивая душу наизнанку.

Врал он Вольгу. Не нравилось ему в этой комнате в общаге. Но что он мог?..

Они говорили так вкрадчиво, что верилось во всё самое лучшее. Денис поверил и отдал всё, что было, и даже больше – залез в самую большую в своей жизни долговую яму, выбраться из которой уже не мог. Когда очнулся, пора было платить по счетам, а те, кому «можно верить», испарились, словно и не было.

Денис остался один на один с этим. Никто ему больше не верил – даже он сам. Больше не думал о будущем, о семье… А этот про мясо говорит – кислые мандарины были за счастье…

– Что ты от меня хочешь? У меня нет ничего, только эти яблоки. Ешь, мне не жалко… – Парень был совершенно опустошён.

Петух спрыгнул с кресла и постарался коснуться перьями крыла Дениса.

– Ты прав – тебе нечего терять. И я тебе ничего не буду обещать, – Вольг задумался на секунду. – Сам подумай: если ты пойдёшь со мной, то ничего не потеряешь – по этой же причине.

– Пусть это сделает кто‑то другой! Я не хочу. Ты погоду видел? – Денис сам удивился, но слова Вольга дарили умиротворение, навевая мысль: «А что, если?..»

– Это совершенно невозможно! – замахал крыльями птиц. – Я оказался здесь не просто так, а потому что только ты можешь пройти этот путь. А я буду с тобой…

Вольг вновь вскочил на кресло и устроился поудобнее в ложбинке. Крылом подцепил яблочную дольку и сунул в клюв. Свернулся клубком, пошарил что‑то за крылом и, шурша, вытащил пожелтевший от времени, жесткий на вид, свиток.

– Вот, у меня и карта имеется. Тут недалеко: под мосток, через лесок – и вот мы на месте.

Петух высунул язык от усердия, разворачивая карту. Свиток оказался берестяным и поддавался усилиям плохо. Денис хмыкнул и пригляделся к жёлтой изнанке бересты. Это действительно была карта, довольно утрированная: всего несколько пометок. Дом кузнеца. Тот самый мосток. Потом лесок, схематично разрисованный ёлками, похожими на отпечатки куриных лапок. И конечной точкой был Дом Лихо.

– Вот, – Вольг ткнул пером‑пальцем в Дом Лихо. – Сюда нам надо.

Петух старательно делал вид, что не понимает скептического взгляда Дениса.

– А зачем нам туда? – как бы невзначай спросил парень, потрепав рыжую шевелюру.

– Ты меня невнимательно слушал. Ты – Кузнец, сказочный персонаж тёмного леса, и должен сходить в гости к Лиху, – невинно проговорил Вольг.

– А кто такой этот Лихо? Китаец, что ли, или кореец? – задумался Денис. Хоть убей, не получалось вспомнить сказку про азиатов.

Вольг хлопнул себя по лбу и захохотал:

– Вот дурак‑человек! Лихо – это не он и не она. Это Лихо Одноглазое, она тоже наша, сказочная… Смотри на карту. Видишь, она разрушается? А это, между прочим, сказочный предмет и тлению не подлежит…

Птиц показал на небольшое чёрное пятнышко, которое, на удивление, казалось, шевелилось.

– А почему? – впервые за долгое время в Денисе проснулось любопытство.

– Да потому что скоро сказка исчезнет. Мир изменился, люди изменились. Забыли и о волшебстве, и о том, как сами нужны волшебству. Без памяти людской сказочный мир гибнет. Эта сказка уже погибает, и единственная возможность её спасти – перезапустить. Проиграть от начала до финала.

Вольг был предельно серьёзен в этот момент.

Денис вспоминал: ведь он когда‑то слышал про Лихо Одноглазое – или читал. Да, была сказка… Глаза его расширились от понимания.

– Я к Лиху не пойду! Сам иди спасай свою сказку. – Он взял яблочную дольку и начал жевать, всем своим видом показывая, что разговор окончен.

– Да как ты не понимаешь! Я – рассказчик, а ты – сказочный персонаж, действующее лицо. Ты должен действовать! – Вольг возмущённо поднялся на кресле и вытянул шею, отчего перья встопорщились, придавая ему угрожающий вид.

– Я должен только кредиторам, а тебе – не должен. Всё! Я сказал! – Денис хлопнул ладонью по столу, от чего треснутое блюдечко грустно дзынькнуло.

– Ах, не должен? – Птиц, казалось, раздулся и стал ещё больше. – Я пытался, я убеждал, я приводил аргументы и даже дал тебе сказочную карту. Только с чего ты взял, что мне требуется твоё согласие?

Вольг грозно надвигался на побледневшего и ошарашенного последними словами парня. В крыле петуха мелькнуло что‑то металлическое и вонзилось в зад Денису.

Парень взвизгнул от неожиданной боли и подскочил с табуретки, потирая пятую точку.

– Ты чего?! – возмущённо повернулся к петуху, но тот, выдернув своё оружие, готовился к новому нападению.

Денис метнулся от птицы с оружием, но бежать было некуда – единственный выход был в дверь. И вновь в зад что‑то вонзилось. С грозным клёкотом петух вновь заносил своё орудие для нового удара.

Денис трясущимися руками открыл дверь и вырвался в ночь…

– А говорил: «Не пойду, не хочу, не буду, бла‑бла‑бла…» – Вольг бережно протирал вилку носовым платочком.

3 Ґʌѧʙѧ

“ⲇⲟⲗⲅⲟ ⲱⲉⲗ ⲅⲉⲣⲟύ ⲡⲟ ⲗⲉⲥⲩ. ⲕⲩⲇⲁ ⲏυ ⲅⲗяⲏь – ⲡⲟⲧьⲙⲁ υ ⳝⲩⲣⲉⲗⲟⲙ.

«υ ⲡⲣυⲗⲟⲿυⲧь ⳝы ⲕⲗюⲏыⲧыⲉ ⳡⲣⲉⲥⲗⲁ, ⲇⲁ ⲙⲉⲥⲧⲁ ⲇυⲕυⲉ ⲕⲣⲩⲅⲟⲙ…»”

– Эх, дурень, даже куртку не надел! – цокнул Вольг, стянул пуховик с вешалки и поволок по земле.

Денис выскочил на улицу и бежал, не оглядываясь. Остервенелый петух вызывал священный ужас.

Остановился, запыхавшись, и только сейчас огляделся. Кругом была темнота. Пушистый снег мягко ложился на землю, освещённый лишь лунным светом, и мерцал.

Парень недоуменно крутил головой, пытаясь найти привычные силуэты городских строений, но их не было. Паника накрывала душным одеялом неверия и непонимания. Дыхание учащалось, в глазах темнело. Денис схватился за грудь, пытаясь угомонить бешеное сердце.

«Так, если я заблудился, надо оставаться на месте – меня найдут… Кто меня найдёт? Меня некому искать», – подумал он, пошарив в карманах брюк. Тщетно: телефон остался дома. «А где дом?»

Паника усиливалась. Чем дольше Денис стоял на одном месте, тем холоднее становилось: разгорячённая бегом кровь остывала.

– Кузнец! – раздался крик Вольга откуда‑то со стороны.

Денис вздрогнул. Первая мысль была паническая – бежать! Но усилием воли парень остановил себя. Нужно узнать, как вернуться домой, а кроме петуха никого не видно.

– Кузнец! – вновь раздался крик.

– Я здесь! – ответил Денис, собравшись с силами.

Спустя некоторое время Вольг добрался до Дениса и пихнул в его сторону припорошенный снегом пуховик. Денис сразу схватил одежду и натянул на плечи, игнорируя снег, который, тая, растекался по телу.

– Вольг, я чего‑то не понимаю… Как вернуться домой? Не понимаю, где я, не вижу городских строений, – сказал Денис, стряхнув с волос снег и натянув капюшон на голову.

– Вот дурак‑человек! Ха‑ха‑ха, нету тут города, – рассмеялся петух. – Ты не вернёшься домой. – Вольг оглаживал кожистую бородку, с иронией поглядывая на парня.

– Как не вернусь? Я не хочу! – Денис с недоверием смотрел на птицу.

– Ну вот! Опять двадцать пять! – Вольг махнул крылом – в лунном свете сверкнул металл. – Приободрить?

– Не надо! – Денис замахал руками.

– С того момента, как я пришёл к тебе, был выстроен сказочный портал. Ты мог выйти из места перехода, но зайти в дом обратно не сможешь, пока не перезапустится сказка, – пояснил Вольг, брезгливо стряхнув с крыла снег, потряс ярким потрёпанным хвостом.

– И что теперь делать? – Денис поверил Вольгу сразу и теперь боялся сделать хоть шаг.

Петух вновь свернулся клубком, зашуршал чем‑то под крылом и вынул берестяной свиток. Денис сразу узнал в нём карту. Что удивительно, сказочный артефакт издавал мягкое свечение.

Вольг развернул карту, и челюсть Дениса упала чуть ли не до земли: карта, пусть не сильно, но изменилась. Нет, она не стала подробнее, но на ней появились новые объекты – «Кузнец» и «Рассказчик». Они пульсировали красным светом и находились неподалёку от моста. А вот чернильное пятно, поглощающее свет артефакта, стало больше, медленно приближаясь к кресту с пометкой «Дом Лихо».

– Видишь? – Вольг указал пером на чёрное пятно. – Сказка разрушается. Как только чернь съест Дом Лихо, ты не сможешь перезапустить сказку и останешься здесь навсегда… – грустно подытожил он.

Денис, словно зачарованный, смотрел на чёрное пятно, которое мягко пульсировало в такт биению сердца.

– Ты должен пойти в Дом Лихо и поговорить с хозяйкой. Потом забудешь всё как страшный сон, – утешающе погладил петух Дениса по пуховику.

– Тогда пошли. Куда говоришь? Надо через мост? – Денис только сейчас подумал, что всё происходящее может быть просто сном. В любой момент он может проснуться, а пока не проснулся – будет действовать по правилам этой сказки.

– Всё верно. Нужно переправиться через мосток. За ним будет лесок, а за лесом – частокол. За частоколом – Лихов дом. Пошли? – Вольг с грустью посмотрел на свои лапы, увязшие в снегу. – Кузнец, возьми меня на ручки, а то лапки замёрзнут, совсем околею. Один пойдёшь? – И посмотрел с надеждой на Дениса.

Парень осмотрел птицу – на вид не тяжёлый. Наклонился и поднял.

– Вольг, жрать меньше надо. Меньше надо жрать, а то пупок надорвётся, пока до Лиха тебя донесу, – охнул Денис.

– Вот только не надо упрекать за честно наеденное… – Петух развернул карту и ткнул пером в схематичное изображение моста.

Путь был недлинный, но Денис запыхался.

Сказочный арочный мост выглядел совершенно ненадёжным: собранный из травы и палок, он покачивался в такт дуновению ветра. Что удивительно, снега на мосту не было, а конца его и вовсе не было видно – словно уходил он в пустоту.

– Я туда не пойду! – твёрдо сказал Денис.

Вольг нахмурился.

– Пойдёшь! – В этот момент в шею парня упёрлось нечто металлическое и острое.

– Да ты сам посмотри! Надо поискать другой путь, пойти в обход! – твёрдо возразил парень.

– Вот дурак‑человек! Нет другого пути. Мы идём не в простой лес, а в Тёмный лес. Пройти в него можно только по Калинову мосту, – самым серьёзным тоном, будто читал лекцию, проговорил Вольг.

Денис снова подумал: если вдруг сорвётся с хлипкой конструкции, то просто проснётся – и всё.

– Ты это, отпусти меня только. Каждый сам должен идти… – буркнул петух и спорхнул прямо на мост. Очертания его померкли, а потом и вовсе растворились.

Вдох. Выдох. Шаг.

Тишина.

Она оглушала: не было слышно ветра, дыхания, звука шагов – ничего…

Это ошарашило и напугало Дениса. Он обернулся и хотел бежать прочь, но позади ничего не было – ни зимы, ни начала моста.

«Значит, только вперёд», – решил парень и сделал следующий шаг.

– «И это он – надежда сказки», – раздался скрипучий голос.

– «Никчёмный, нескладный», – донеслось с другой стороны.

Денис замер. Сердце зашлось в бешеном ритме – отчего‑то от слов было больно и обидно.

Следующий шаг.

– «Ему нельзя доверять», – скрипел мост.

– «Всех предал, себя предал, сказку предаст», – сердце парня пропустило удар, по щекам потекли слёзы.

«Ну его, этот мост! Ну его, эту сказку!» – подумал Денис и сделал ещё шаг.

– «Никого не любит, себя не любит, пустой человек! Пустой, пустой, пустой…» – разносило эхо.

Хотелось крикнуть мосту, что это не так, что он не прав.

– «Жизнь свою разрушил, а сказку и того разрушить проще», – продолжал мост.

– «Эгоист», – вторило отовсюду.

«Это не так!» – хотелось кричать Денису.

«А как не так? Посмотри‑ка: обманули его, предали, а он, виляя хвостом, запихал своё тело в норку. Только тебе больно, да? Гордец! Дорожишь своей болью и ничего не меняешь. Она – единственная твоя ценность, да?»

Перед глазами Дениса мелькнуло разочарованное лицо матери – он не общался с ней уже три месяца. А сестра?

Так это получается, не его предали, а он сам?

Шаг.

– «Так измени это», – скрип казался теперь не осуждающим, а добрым.

Холодом пахнуло в лицо, промораживая дорожки слёз на щеках Дениса.

Он оглянулся: мост был позади и выглядел иначе – обычный деревянный арочный мостик, такие обычно рисуют в сказках.

– Эй, ты чего? – откуда‑то сбоку раздался голос Вольга. – Плачешь, что ли? Денис, тебе плохо? Я могу помочь?

– Нет, теперь всё хорошо. Я хочу всё изменить, – парень провёл рукавом пуховика по щекам. – Пошли спасать сказку, что ли. Нужно быстрее – мне надо позвонить маме…

4 Ґʌѧʙѧ

«Гᴧядь, ɜᴀ дᴇᴩᴇʙᴏʍ, нᴇ дᴀᴧьɯᴇ,

Сᴛᴏиᴛ ᴏчᴇнь ᴄᴛᴀᴩый дᴏʍ.

Куɜнᴇц ᴨᴏдуʍᴀᴧ ᴏб удᴀчᴇ —

И ʍᴏжᴇᴛ, ᴄᴛᴀнᴇᴛ ᴦᴏᴄᴛᴇʍ ʙ нёʍ?»

– Вольг, а далеко ещё до дома Лиха? – Денис старательно смотрел под ноги, стараясь не поскользнуться в очередной раз.

Тёмный лес был странным местом – на вид совершенно безжизненным. Тьма сгущалась, и лунный свет не в силах был её побороть. Воодушевление после моста прошло довольно быстро: стоило Денису несколько раз пропахать носом сугроб, как настроение резко упало.

Вольг озадаченно крутил берестяную карту – она мягко мерцала в сгущающейся тьме.

– Тут такое дело… – замялся петух и поскрёб красный гребешок на голове перьями крыла. – Карта не масштабируемая. Дом Лиха на окраине Тёмного леса, а мы пока только в подлеске…

– Погоди‑погоди, я не понимаю: нам долго идти? – Денис потёр ладони, сжал их в кулак и подул внутрь, пытаясь согреть замёрзшие пальцы.

– Долго… – Вольг опасливо выглянул из‑за карты. Не то чтобы он боялся Дениса, но масштаб катастрофы осознал только сейчас.

Многого не сказал Рассказчик Денису. Например, что Тёмный лес – это Навь, место обитания разных существ. Не все они добрые – точнее, совсем не добрые. И повезло, что большинство из них зимой спят. Вот только не все. У путников не было ни припасов, ни ночлега, ни даже фонарика.

– И что мы будем делать? Ай! – Денис неловко взмахнул руками и снова полетел носом в снег. – Вольг, я, кажется, что‑то нашёл… – Парень, отплёвываясь от снега, вытаскивал из‑под ног нечто крупное.

Вольг выглянул из‑за плеча онемевшего Кузнеца.

– Э‑э‑это что, череп? – заикаясь, спросил Денис.

– О, Йося! – Петух хлопнул себя крылом по лбу. – А я‑то думал, куда он делся, а он, оказывается… – Вольг заглянул в пустую глазницу огромного вытянутого черепа.

– А кто был этот Йося? Тоже сказочный? – Почему‑то череп перестал пугать Дениса.

– Вообще нет. Это обычный жираф. Его случайно занесло в сказочный мир. И как он тут оказался? – Вольг задумчиво стал озираться по сторонам, что‑то выискивая. – Слушай, а пойдём в гости? – резко развернувшись, спросил петух.

– А мы не спешим? – засомневался Кузнец.

– Спешим. Но если ты убьёшься в потёмках или, не дай бог, помрёшь с голоду, сказке мы не поможем, – резюмировал Вольг.

– Хорошо, пойдём. – Денис поднялся из сугроба, сунув жирафий череп подмышку.

– Карта! Покажи избушку Бабы‑Яги! – скомандовал Вольг.

Лицо Дениса вытянулось: на светящемся берестяном артефакте появилась новая надпись – почти рядом с ними.

– А как ты узнал, что Баба‑Яга живёт неподалёку? – спросил Денис.

– Вот дурак‑человек! Кто Баба‑Яга? – надменно задал вопрос петух.

– Ну, старая карга, костяная нога… Некрасивая женщина на помеле, в общем, – задумчиво проговорил парень.

– Ха‑ха‑ха, ты ей этого только не скажи, а то как Йося станешь. – Вольг щёлкнул перьями по лобной кости черепа жирафа. – Баба‑Яга – страж перехода из Яви в Навь. Мы по мосту Калинову прошли, а она, так сказать, таможня этого места. Людей – да и нелюдей – она, конечно, не очень жалует. И бедный Йося – тому дохлый пример. Но другого варианта я пока не вижу. Лучше мы к ней, чем она к нам, – подытожил петух.

Денис растерянно посмотрел по сторонам, понимая, что в данной ситуации может положиться только на Вольга. Хотелось бежать, сверкая пятками, но ветер уже разметал следы – и даже непонятно было, откуда они пришли.

Петух, держа перед собой карту, пошёл вперёд. Денис последовал за ним. В лесу между деревьев снега было не очень много, но он скрывал корявые сучья и коренья, которые сильно мешали продвижению. Тьма только сгущалась: до утра было ещё далеко, а заснеженные кроны не пропускали лунный свет.

Первым нечто светящееся увидел Денис: две точки зеленоватого флуоресцентного света. Потом ещё и ещё. И чем ближе путешественники подходили к свету, тем отчётливее виделся частокол с черепами, нанизанными на шесты. Из глазниц струился свет.

Когда Денис понял, на что идёт, взвизгнул, развернулся и бросился бежать, но запнулся о что‑то и снова полетел в сугроб.

– Ты чего верещишь? – Вольг заглянул в сугроб.

Денис высунул руку из снега, указывая на частокол:

– Там! Там!

– Что там? Это фонарики такие. Яга – любительница жутковатого антуража. Ну, подумаешь, переборщила чутка. Пойдём, пока не замёрзли. – Вольг протянул крыло, чтобы помочь Денису подняться.

– Я туда не пойду! Она меня сожрёт! – Денис старался зарыться в сугроб поглубже.

– Опять двадцать пять! – Вольг полез за пазуху и достал вилку. Зеленоватый мертвенный свет отразился в тоненьких зубцах.

Вспорхнув, он залетел за спину зарывающемуся в снег Денису.

– А я сказал – пойдёшь! – Взмах крыла – и вилка вновь вонзилась в зад Кузнеца.

Денис с воплем схватился за «клюнутое» место и рывком выскочил из‑под снега.

Вольг встопорщился и заклекотал, угрожающе надвигаясь на парня.

– Да понял я! Понял! – крикнул Денис, прикрывая ладонями подраный на пятой точке пуховик.

– И Йосю не забудь! – Вольг, насвистывая, направился к еле заметной калитке в частоколе.

Денис подхватил жирафий череп и, тяжело вздохнув, почесал травмированную ягодицу. Пошёл следом за петухом.

– А я думал, она живёт в избушке на курьих ножках? – сказал Денис, задумчиво разглядывая небольшой деревянный домик.

– На курьих, на курьих! – Вольг задумчиво поднял одну из своих лап, сжал, разжал. – Холодно, мёрзнут сильно зимой, вот и поджала. Иди стучи в дверь. – Он указал лапой на дверь.

– А как же «избушка‑избушка, повернись к лесу задом, ко мне передом»? – Денис разглядывал избушку, поняв, что та действительно сидит в гнезде.

– Ты совсем куку? – Петух покрутил пером у виска. – Совесть есть? Во‑первых, холодно – прояви сострадание к куриным ногам. Во‑вторых, задумайся на минуту: будет ли Яга в добром расположении духа после того, как её пометает, как в центрифуге, по собственному дому? – Петух сложил крылья и недовольно посмотрел на недогадливого парня. – Смотрим на Йосю, вдохновляемся – идём стучать. – Вольг крылом указал на дверь.

Денис тяжело вздохнул, поправил жирафий череп подмышкой и постучал.

За дверью раздались шорохи, шаги, скрежет и бормотание. Открылась небольшая щёлка, в которую кто‑то смотрел.

– Кто таков, зачем пожаловал? – недовольно скрежетал владелец глаза.

– Кузнец я, – пискнул Денис.

– О, как! – Дверь распахнулась, а за ней стояла девушка. – Проходи, Кузнец. А ты не один? – Она задумчиво посмотрела за плечо парня. – Ну, проходите, гости дорогие, коль против меня зла не помышляете, – загадочно подытожила красавица и отступила от прохода, приглашая в избу.

Денис онемел и не мог свести глаз с хозяйки дома, теснее сжимая череп несчастного Йоси.

– Ай! – Влетел с криком, прикрывая ладошкой ягодицу.

– Холодно! Сказали – входи, значит, входи! – Вольг недовольно прошёл следом за Кузнецом, достал из подмышки носовой платок и стал протирать вилку.

– Как любопытно, – изрекла Яга. – Ну коль в дом зашли, так садитесь за стол, гости дорогие. Потчевать буду. – Девушка закружилась у русской печи, гремя горшочками.

Денис растерянно оглядывался по сторонам. Сказочный шаблон из детства рвался: в избушке было уютно. Баночки на полочках, грибочки на верёвке сушатся, печь красивая, расписанная петушками. И так хорошо стало, так уютно.

Яга раскладывала душистую кашу с мясом по глиняным мискам и ложки раздала – что удивительно, и Вольгу тоже.

Денис зачерпнул кашу и отправил ложку в рот. Слёзы сами брызнули из глаз. Это было так вкусно, казалось, ничего вкуснее он в жизни не ел.

Вольг хлопнул крылом себя по лбу, сокрушаясь безкультурью спутника, и уже собирался извиняться перед Ягой, но та, на удивление, смотрела на Кузнеца с одобрением. Она держала чугунок наготове – видимо, на случай, если он попросит добавки. Петух махнул крылом и тоже принялся есть.

Ели, нахваливая. А после Яга расставила кружки и разлила душистого взвару.

– Ну, рассказывай, молодец, теперь: куда путь‑дорогу держишь? – Яга подсела к Денису.

Щёки парня тут же залила краска.

– А я… Это… Ну, мы… Это… – забормотал Денис и ещё больше покраснел.

– Этот дурень хочет сказать, чтоб ты, прекраснейшая, отодвинулась, а то от красы твоей дар речи теряет, а попросту тупеет, – изрёк Вольг и громко отхлебнул из кружки.

Яга улыбнулась и отодвинулась. Денис возмущённо посмотрел на невозмутимого петуха, попивающего взвар.

– Мы сказку идём спасать! – сказал Кузнец.

– Какую? – серьёзно спросила Яга.

Парень посмотрел на Вольга – только сейчас он понял, что и сам знает о предмете спасения довольно абстрактно.

Птиц свернулся клубком, из‑под крыла достал берёзовый свиток и положил на стол.

– О как? Лихо? Это доброе дело, сложное, но правильное. Нельзя сказке без Лиха, и без Кузнеца нельзя… – Она загадочно посмотрела на поперхнувшегося взваром Дениса.

Вольг булькнул что‑то в кружку, но промолчал.

Яга не обладала альтруизмом – как и многословием. Ни одно её слово не было сказано просто так. Вольг понимал: даже приглашение в гости неслучайно. Если бы у них была хоть одна недобрая мысль о хозяйке дома, их черепа уже украшали бы частокол в качестве новых фонариков. И помощи она бы не предложила. Но задавать вопросы красавице было страшно – да попросту опасно.

– Да? – растерянно сказал Денис. – Нам бы отдохнуть, и мы пойдём. Вольг говорит, у нас мало времени и надо спешить… – Он тяжело вздохнул, отпил вкусного напитка, облизнулся. – А можно… Как мы закончим… ну, сказку спасём… Можно я ещё к вам в гости зайду? – Набравшись уверенности, он посмотрел в глаза собеседнице.

Яга поправила посеребрённую косу и улыбнулась.

– А зачем? – Она налила себе взвару из кувшина.

– Ой, дурак! – Вольг схватился за голову.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.