# Гномо-чудь

Сергей Свой

Гномы ? Неа. Гномы – в "европах". А у нас – чудь. Вот этот народ взял и плюнул на наших предков и их вероисповедания с поклонениями. Как? Да "слюной, как плевали до эпохи исторического материализма", по выражению Остапа-Сулеймана-Берта-Мария-Бендер-Бея. И ушел под землю. Там неплохо раскрыл свои таланты в магии, неплохо приворовывали по китайскому типу технологии тех, кто остался на поверхности. Ну и так далее. Если интересно – прочтёте сами )))

"Они видели, как мы, люди, в моменты наивысшего взлета, почти прикасались к тем же силам, что и они. И как мы падали, теряли знание, облекали его в мифы и легенды. А они – бережно собирали осколки нашего былого могущества, очищали их от шелухи суеверий и вплетали в ткань своей собственной, глубинной цивилизации. Я смотрю на их мир, и вижу в нем отражение наших утраченных возможностей. И это одновременно восхищает и ужасает. Кто мы такие по сравнению с ними? Шумные, невежественные дети …»

## Глава 1

Вход в пещеру «Каменное Горло» на карте был обозначен скупо: «глубина ~50 м, затоплена, для спелеологов». Для Антона, уставшего от людей и ищущего тишины и первозданности, этого было достаточно. Он был одиночкой, и его снаряжение было его единственной компанией.

Солнечный свет умер у входа, словно испугавшись сырого мрака. Через два часа спуска по скользким желобам, ползком по узким сифонам и каменным утробам, Антон понял, что карта врет. Эта пещера была глубже, сложнее, древнее. Воздух стал густым, пахнущим не плесенью, а чем-то другим – озоном и камнем, раскаленным в невидимом горне.

Он протиснулся в очередную расщелину, и фонарь выхватил из тьмы не очередной грот, а… улицу. Широкий, идеально ровный тоннель, стены которого были не просто высечены, а оплавлены, словно камень лили как воск. По бокам – арки дверей, замысловатые решетки из какого-то темного металла, не ржавеющего во вечной сырости. И свет. Мягкий, холодный свет, исходивший от шаров, закрепленных на стенах, внутри которых клубились молочные туманности.

Антон замер, сердце колотясь о ребра. «Заброшенный рудник? Секретный объект?» – лихорадочно соображал он. Но рудники не строят с такой эстетикой, а на секретных объектах есть охрана.

Он увидел их первым краем глаза – тень, отделившуюся от арки. Невысокую, коренастую. Потом вторую, третью. Они выходили бесшумно, окружая его полукругом. Ростом чуть выше пояса Антона, но широченные в плечах, с длинными, мускулистыми руками. Лица, освещенные мерцанием светильников, были не старыми и не молодыми – морщинистыми, как кора древнего дуба, с пронзительными глазами, сверкавшими из-под мощных надбровий. Одеты в простые, но прочные ткани и кожи, украшенные сложными металлическими пряжками и инкрустациями из самоцветов.

«Гномы… – пронеслось в голове Антона, смесь восторга и паники. – Я нашел гномов».

Один из них, с бородой, заплетенной в два сложных жгута с вплетенными медными кольцами, шагнул вперед. Его голос прозвучал низко и гортанно, но слова… слова были странно знакомыми, искореженными, но понятными.

– Че-ло-век. С по-верх-нос-ти. За-чем лаз-ишь в Чертоги Рода?

– Я… я турист. Исследую пещеры. Не хотел нарушать… – запинаясь, начал Антон.

Короткий, похожий на удар камня о камень, смешок прошел по рядам низкорослого народа.

– Турист, – повторил вожак без тени улыбки. – Словечко новое. Раньше звались иначе. Шли с крестом и железом. Звали нас «чудью», давали выбор: крещение или смерть. Мы выбрали третье – уход. В глубь.

Антон вспомнил смутные легенды, истории о древнем народе «чудь», ушедшем под землю, когда пришли новые люди.

– Так вы… чудь? Настоящая чудь?

– Мы – народ Рода Земного. Чудь – ваше слово. Как и «гномы» сейчас, – он бросил взгляд на дорогой титановый ледоруб Антона, на сверкающий сплав каски. – Видим, несешь мало железа для войны. Много – для… удобства. Любопытно. Ты один?

– Да. Совершенно один.

Вожак, которого звали, как выяснилось, Валит, кивнул. Опасность в его позе немного отступила, уступив место холодному, пристальному интересу.

– Покажи, – коротко приказал он, указывая на фонарь, GPS-навигатор и телефон в гермочехле.

И началось нечто невообразимое. Антон, как завороженный, показывал. Чудинцы – а Антон в мыслях уже называл их так – не ахали и не восхищались. Они щупали, принюхивались, подносили к уху, слушая жужжание электроники. Их комментарии были краткими и точными: «Свет без огня и тепла. Хитро», «Определяет место без солнца и звезд. Полезно», «Говорит на расстоянии? Слабый аналог мыслекамней».

Потом Валит хлопнул в ладоши. Один из его соплеменников принес предмет, похожий на жезл из сросшихся кристаллов. Другой подал плоский каменный сланец. Валит провел жезлом над сланцем, и поверхность ожила, показав… карту. Не статичную, а живую, трехмерную, с движущимися точками-метками. Он ткнул в одну из них.

– Твой лагерь на поверхности. Один палатка, один машина. Правду сказал.

Антона бросило в холодный пот. Это была магия. Чистая, прикладная магия.

– Мы ушли вглубь, – сказал Валит, следя за его реакцией. – Но не ослепли и не оглохли. Мы смотрели. Смотрели, как вы рубите леса, строите города, воюете. Смотрели, как вы забываете лик Земли, жгете ее черную кровь (нефть), плавите ее кости (руду) для своих игрушек. А потом… мы решили учиться. Не вашей вере. Не вашей жадности. А вашей хитрости. Вашему умению соединять, создавать. Но соединять не только железо с железом.

Он провел рукой по стене. Камень расступился, как штора, открыв вид на огромную пещеру-кузницу. Там не горели привычные горны. Там из трещин в полу били снопы холодного пламени, которыми чудинцы управляли взмахами рук, вставляя в них заготовки. По потолку ползали, как живые, светящиеся мхи, освещая работу. Один мастер вытащил из магического пламени меч. Клинок был не просто стальным – он был словно выкован из закаленного льда и черного космоса одновременно, и по нему бежали внутренние молнии.

– Мы взяли вашу «науку» в рабы к нашей «пряхе» (магии), – пояснил Валит. – Создали свое. Без дыма, без яда, без крика. Тихо. Глубоко.

Антон провел у них три дня. Он видел сады из бледно-серебристых грибов, дающих плоды, сладкие как мед; видел, как молодые чудинцы учились «слышать» пустоты в породе, чтобы камни сами расступались перед ними; видел летательные снаряды, похожие на драгоценные жуки, для разведки верхнего мира.

Он был не гостем, а образцом. Живым свидетельством того, что творится наверху. Его расспрашивали дотошно, как инженеры-разведчики. Его вещи изучали, сканируя их магическим взором и запоминая принципы.

Когда пришло время уходить, Валит отвел его к потайному выходу, ведущему к реке на поверхности.

– Ты вернешься к своим, человек-одиночка, – сказал он. – Расскажешь сказку о встрече с гномами. Тебе не поверят. Это хорошо. Наш договор с поверхностью прост: вы не лезете к нам – мы не лезем к вам. Вы забыли про нас – мы следим за вами. Вы развиваете свою «техносферу». Мы развиваем свою «гномочудь».

Антон вздрогнул от этого слова.

– Что?

– «Гномочудь». Так ты думал про нас в первую ночь. Смешное слово. Но меткое. Оно – мост. Оно – напоминание. Мы не сказка. Мы – соседи. Спящие, но видящие сны. И наши сны… теперь питаются и вашими открытиями. Иди. И помни тишину наших чертогов.

Антон выбрался на поверхность, к ослепительному, такому теперь чужому солнцу. В его рюкзаке лежал подарок – кусок самосветящегося кристалла. И знание, которое давило тяжелее любого груза. Он встретил не реликт. Не забытый богом народец.

Он заглянул в мастерскую будущего, которое тихо, без шума и дыма, вызревало в каменной утробе планеты. Будущего, где магия стала технологией, а технология – магией. И это будущее уже не считало людей хозяевами мира. Оно считало их… полезным, но опасным источником идей. И наблюдало.

## Глава 2

Дорога до