Мари Лучкина
Чувства, взятые напрокат

Глава 1: Прошлое всегда наступает на пятки

Мисс Габриэлла Бьянко

Тогда

Сердце стучало, готовое выпрыгнуть из груди или, скорее, разорвать ее. Я бы не согласилась на эту авантюру, на свой сумасшедший план, который готовила несколько месяцев, если бы не моя дочь Эмилия, которую я безумно любила, несмотря на то что ее отца, моего мужа, ненавидела всем сердцем. Однако в голове все равно то и дело всплывал один вопрос: зачем я только на это решилась? Но уже решилась, поэтому обратного пути я не видела. Больше не видела. Пора выбраться из этого дерьма, которое душило меня.

Однако был ли это реальный план по спасению нас обеих? Нет, черт возьми. Мне просто необходимо было сбежать из этого гребаного ада, в который я опустилась несколько лет назад: точнее, мне помогли и опустили в него с головой, поставив на колени.

– Малышка, – позвала я дочку, которая крепко спала в своей кровати. – Эмилия, проснись, – продолжала звать, и она, наконец, стала открывать глаза.

– Мам? – тоненьким голоском спросила Эмилия.

– Помнишь, я говорила, что нам однажды нужно будет уйти, только нам вдвоем?

Она кивнула.

– Сегодня тот день. Ты не против, если будешь в пижаме и куртке?

Я стала отодвигать одеяло в сторону, чтобы быстро натянуть на малышку верхнюю одежду.

– Нет, мамочка.

Она потянула ко мне маленькие ручки, и я взяла ее на руки. Выйдя из комнаты дочери, я огляделась по сторонам. Во всем доме царила кромешная тьма, потому что время уже давно перевалило за полночь. Как мне удалось выскользнуть из нашей общей постели с мужем? Все просто: я подлила в его бокал с коньяком снотворное и надеялась, что он проспит все то время, пока мы крадемся по дому и выходим за территорию.

– Эми, будь тихой, ладно? Иначе мы не сможем добраться до страны фей.

Обманывать ребенка – занятие так себе, но сейчас нам действительно нужна была тишина. Я даже не надела ботинки или тапочки – ограничилась носками, потому что, когда шагала по паркету, шлепки босых ног разносились по всему дому, и то же самое касалось обуви.

За каждым углом я ждала, что нас с Эмилией схватят и посадят на цепь, как собак, чтобы больше никогда не подумали сбежать, чтобы и в мыслях такого не было, однако никого не встречали на пути: лишь тьма сгущалась вокруг нас, будто она сама хотела, чтобы мы поскорее выбрались отсюда.

Наконец мы вышли на улицу. На удивление, возле крыльца не стояло ни одного охранника, и это показалось подозрительным. Неужели он догадался о том, что я строила планы по побегу? Мне хотелось думать, что я все-таки просто везучая. Ну, хоть где-то должно повезти, верно? Хоть в каком-то аспекте моей жизни.

Двор возле крыльца и перед ним освещался тусклыми фонарями, которые отдавали желтоватым светом, но это только нагнетало обстановку, которая и так была нервной.

Эмилия все то время, пока мы выбирались из дома, была тихой, ее глаза метались туда-сюда, и я понимала причину этого – ее мать, я, ничего не объяснила. Малышка не понимала, почему мы уходим от ее отца.

Как можно рассказать ребенку обо всех ужасах, что происходили за стенами шикарного дома и за стенами хозяйской спальни?

Сейчас

Район Ист-Виллидж, Нью-Йорк.

11:15 AM

Очередной день, когда я должна притворяться не той, кем являлась, или, точнее сказать, кем я была до того, как попала в эту индустрию и этот гнилой мир.

Индустрия…

Красивое слово, но что за ним скрывается? Уж точно не самая сладкая жизнь.

Приняв по-быстрому утренний душ, я вернулась в свою комнату и села за столик, за которым обычно красилась. Честно говоря, так надоело совершать этот ритуал каждый Божий день, но я не могла иначе, потому что должна была выглядеть на все сто утром, днем, вечером и даже ночью, если это необходимо. Я не любитель штукатурить лицо до полной неузнаваемости, но наш менеджер настаивал на том, чтобы ни единого прыща, ни единого синяка не было на лице, – ну и на остальном теле тоже, конечно же.

Завтракать я категорически не успевала, поэтому заходила по дороге на работу, если ее вообще можно было так назвать, в кофейню и брала большой латте с сэндвичем. Знала, что, наверное, это не лучший и не самый полезный завтрак в мире, но мне хотя бы что-то нужно было поесть и проснуться.

Совсем недавно мы с дочерью переехали в этот район Нью-Йорка – Ист-Виллидж, – поэтому я пока мало изучила окрестности. Выучила только, как добраться до кофейни и до метро, отчего чувствовала себя неуютно, будто переехала вовсе в другой город, хотя я прожила здесь всю сознательную жизнь. Однако жили мы с родителями не в таких богатых районах, но и не в бедных.

Как только я вошла в кофейню, нос тут же уловил запах свежеиспеченных булочек, отчего живот заурчал, требуя еду. Я поспешила к витрине и назвала свой обычный заказ. Работники уже запомнили меня, поэтому каждый раз улыбались мне, а я – им, даже когда настроения вовсе не было.

– Доброе утро, – вдруг раздался приятный мужской голос за спиной.

Повернувшись, я заметила высокого мужчину в черном пальто, под которым был такого же цвета костюм. Он разглядывал меня: возможно, даже пялился. Неприлично пялился. Однако от него исходила какая-то невероятно добрая аура.

– Доброе утро, – ответила я и взяла свой заказ, оплатив его.

Поправив платок на голове и заправив в него выбившиеся пряди, отошла немного в сторону.

– Раньше не видел вас здесь. Недавно переехали? – внезапно поинтересовался он, глядя на список напитков, что предлагали в кофейне.

Я нахмурилась. С каких пор незнакомцам можно задавать такие личные вопросы? И вообще, он что, знал всех, кто ходил сюда? Я раньше его не видела.

– Буквально месяц назад, может, чуть меньше, но не в город, а именно в этот район.

Сама не знала, зачем так откровенно ответила, обычно не рассказывала о своей жизни кому попало.

Насыпав сахар в кофе, взяла ложечку, чтобы размешать его. Мужчина теперь стоял напротив меня, в руке он тоже держал стакан с кофе и больше ничего.

– Так вы отсюда родом?

– Это допрос? Вы даже не представились, – с укором взглянула на него и поморщилась, затем развернулась и обогнула мужчину; это позволило мне услышать, как он хмыкнул, видимо, не ожидал, что девушка может ответить так нагло. – Простите, но я спешу на работу, – сказала я, ощутив затылком, что он последовал за мной.

– Это не допрос, лишь любопытство, – мужчина снова встал передо мной и теперь немного склонил голову в бок.

Его рост позволял ему возвышаться надо мной, а широкие плечи закрывали обзор на улицу. Не могла сказать, что боялась или переживала за то, что он может взять и похитить меня, хотя, учитывая мое прошлое – должна, но у меня просто не было ни малейшего желания разговаривать с кем-либо, особенно с тем, кто, по неизвестной мне причине, интересовался моей жизнью.

– Я могу пройти? – небрежно спросила и указала пальцем на дверь за его спиной.

Почему я задала такой странный вопрос? Будто меня действительно кто-то держал здесь взаперти. Но это именно так и ощущалось, когда перед тобой стоял широкоплечий мужчина.

Он отошел немного в сторону, открывая доступ к выходу, и я тихо выдохнула, – и не заметила, что все это время практически не дышала.

– Нет, постойте.

Мужская рука коснулась моего локтя, когда я проходила мимо него.

– Могу я узнать ваше имя?

А больше он ничего не хотел? Боже, я стала какой-то озлобленной, особенно на мужчин, после всего, что случилось.

– Предпочту остаться незнакомкой, – ехидно ответила я и вырвала руку; на удивление, он спокойно отпустил меня.

Когда я вышла из кофейни, подумала, что мужчина пойдет за мной, но, обернувшись, заметила, что он остался внутри и уже сидел за одним из столиков, попивая кофе. Я не могла видеть его лицо, так как на меня смотрела его спина. Оно и к лучшему.

По дороге на работу, – черт, это даже нельзя назвать работой, – я разглядывала виды из окна автобуса. Сегодня захотелось проехаться на нем и посмотреть на город, на который теперь смотрела совсем по-другому, зная, какие ужасные вещи здесь, бывало, происходили и какие люди их совершали. К сожалению, я все еще была связана с ними, с ним. И не знала, оборвется ли наша связь.

– Доброе утро, Габриэлла, – поздоровался со мной менеджер и пригласил войти внутрь ее кабинета.

– Доброе, Хелен.

Хотя ни черта оно не доброе, потому что я не хотела быть здесь, но должна.

– Насколько я помню, сегодня ты сопровождаешь мистера Роя? – поинтересовалась она и отбросила темные пряди волос за плечи.

– Все так, – подтвердила я, – но не совсем поняла, чего он хочет от меня в плане одежды, волос, макияжа. Он всегда так странно выражает свои мысли? – я прищурилась, вспоминая наш с ним недавний разговор.

– Можно уточнить у Лейлы. Он часто «покупает» именно ее, но, так как она заболела, мистер Рой выбрал тебя.

Как будто это должно было меня обрадовать, словно я выиграла конкурс красоты.

– Тебе нужно подкрасить глаза. Он любит, когда на них черные тонкие стрелки и темные тени; также стоит надеть изумрудное короткое платье, у тебя длинные ноги, так что, мистер Рой оценит это; с волосами… – Хелен встала со своего места и подошла ко мне, теперь трогая мои волосы, – …ничего не нужно делать, они хорошо лежат, но не забудь расчесаться перед встречей.

– Он же знает мои условия? Читал контракт с агентством? – немного взволнованно спросила я, откашлявшись.

– Да, я отсылала ему на почту, однако… смотрел ли он, этого знать не могу, – Хелен пожала плечами, а я от ее слов закипела, сжав кулаки на своих коленях. – Боже, Габриэлла, ты знаешь, что эта индустрия не для таких, как ты. Здесь не предъявляют свои условия. Здесь правят мужчины, – твердо сказала она, смотря прямо в мои глаза.

Если бы в этой индустрии правили мужчины, Хелен вряд ли сидела бы в этом дорогущем кожаном кресле.

– Вы согласились на мои условия, значит, они должны иметь вес, Хелен. Так что, следите за своими клиентами, пусть они выполняют условия контракта, – я ткнула пальцем в какие-то документы на письменном столе, что стоял перед нами обеими. – Я устала каждый раз сжимать складной нож в руке.

Хотя делала это лет так с девятнадцати.

Мы еще несколько минут смотрели друг на друга, обдумывая сказанные слова, затем я встала со стула и направилась в небольшую комнату для нас, девушек, сопровождающих мужчин на различные мероприятия, где им необходима была спутница. Здесь мы обычно болтали о клиентах, раскрывали их страшные тайны, о которых нельзя было говорить за пределами агентства, иначе нам отрежут язык или, хуже того, убьют, но сначала хорошенько побьют, так, чтобы из тебя вышибло дух.

После нескольких случаев, когда девушки много трепали языком, а потом их находили голыми и истерзанными в подворотнях, никто не осмеливался громко озвучивать имена мужчин вместе с их грязными тайнами. Однако мы не знали, правдой ли были те убийства… Ходили лишь слухи. Возможно, так нас хотели напугать, но те девушки действительно исчезли.

Стоило ли томить и скрывать, где я работаю?

Эскорт. Индустрия эскорта. Неожиданно? Да я вообще до сих пор в полнейшем шоке, но не могла иначе, однако об этом, пожалуй, позже. Что за условия договора, про которые я снова спорила с менеджером? Я не сплю с клиентами. Никак. Ни при каких условиях. Мне плевать, сколько мужчина предложит денег, откровенно говоря, глубоко насрать на деньги, которые он готов заплатить за мое тело и за власть над ним. Я уже довольно натерпелась этой власти и более не желала.

Эскорт отличается от того, о чем многие слышали про проституцию. Девушки здесь и правда, бывало, не спали с клиентами, они просто сопровождали на мероприятия, но, конечно, большинство соглашались на секс, ведь тогда ставки выше. Да и чаще всего нас «покупали» довольно-таки симпатичные и статные мужчины, которые знали себе цену. Ублюдки тоже попадались, и именно с ними я держала руку наготове, чтобы если вдруг они решили, что могли лапать меня, то встретятся с раскладным ножом. Таких случаев пока не было, но и я работала всего ничего, поэтому встречалась с клиентами лишь несколько раз, и они были приятными, даже почти не прикасались ко мне, лишь иногда, когда подходил кто-то из их знакомых, и им стоило показать, что я не просто так стояла рядом, хотя так оно и было, – я красивая кукла для вида.

– Лейла? Ты разве не болеешь? – темноволосая девушка низкого роста внезапно открыла дверь комнаты и ввалилась внутрь.

– Хотела поговорить с тобой насчет мистера Роя.

Это уже пугало меня.

– Только не говори, что он грязный извращенец, – практически умоляюще произнесла я.

– Именно это я и хотела сказать, Габриэлла.

Черт.

– Скорее всего, он не читал твой контракт, потому что, когда он «купил» меня первый раз, предложил анальный секс, точнее, принудил к нему, хотя в моем контракте написано, что я не приемлю его, – она говорила сбивчиво, будто хотела побыстрее сообщить мне всю грязь, что он смог сделать с ней и мог бы сделать со мной.

– Так… он взял тебя?..

– Нет. Первый раз я ему отказала, и он заплатил гроши, а ты знаешь, мне очень нужны деньги на лечение мамы, поэтому в следующие разы согласилась.

Я заметила, как карие радужки Лейлы погрустнели, хотя она всегда была такой позитивной; видимо, это была всего лишь маска.

– Ему ведь за сорок?

Она кивнула, и темная прядь коротких волос у лица упала ей на глаза.

– Что, если я напишу ему и спрошу про свой контракт?

И почему не спросила про это на нашей вчерашней встрече, когда мы обсуждали с ним, как я должна вести себя с гостями?

– Не знаю, хорошая ли это идея… – она устало пожала плечами и откашлялась. – Прости, кашель ужасный, я пойду. Будь осторожна с ним, он… грубый.

Ее глаза и рука на моем плече выражали поддержку, но могло ли это успокоить? Конечно, нет, черт возьми. Когда тебе рассказывали о том, что клиент не соблюдал требования контракта, это наталкивало на мысли о том, чтобы послать все это, дабы сохранить свою жизнь и нервы, которые и так на пределе.

Впервой ли мне встречаться с тираном? Нет. Но тогда, в прошлом, я уже знала, чего ожидать, уже изучила своего врага, а тут…

Район Манхэттен, Нью-Йорк.

02:30 PM

– Николь, добрый день, – со мной поздоровался высокий мужчина.

В эскорте многие брали себе другое имя либо псевдоним, чтобы никто не смог узнать твою «реальную» жизнь, за пределами этой.

– Добрый, мистер Рой?.. – неловко спросила я.

– Ожидает вас внутри.

И почему я думала, что он встретит меня перед входом?

На вчерашней встрече мистер Рой сказал, чтобы я практически всегда молчала, лишь улыбалась или смеялась, когда смеялся он. В остальном мое дело – просто быть красивой куклой рядом.

Зайдя в здание, где должна была начаться с минуты на минуты выставка картин, на которую, как я поняла, приглашены известные люди Нью-Йорка, заметила мистера Роя, он шел навстречу ко мне, и его вид мне совершенно не нравился.

– Ты опоздала! – грубо сказал он, практически шипя на меня сквозь зубы.

– Вы говорили, что я должна приехать к половине третьего, – я мельком взглянула на свои маленькие круглые часы на левом запястье.

– В это время ты уже должна была стоять возле меня, а не подходить к зданию! Черт, я скоро свихнусь с вами!

Если бы мы были наедине, он, вероятно, ударил бы меня; все нутро чувствовало, как мистер Рой кипел внутри.

В следующий момент он схватил меня за предплечье и повел дальше, внутрь красивого холла, ведущего в огромную комнату, где располагались все гости.

– Ты же помнишь, как должна вести себя?

Я лишь кивнула, и мистер Рой сбавил темп ходьбы, затем вовсе остановился и немного отошел от меня. Теперь его взгляд скользил по моему телу сверху вниз, и возникшие мурашки давали понять, что эта заинтересованность мне совершенно не нравилась, особенно после рассказа Лейлы. Не могла сказать, что мистер Рой был противным стариком или кем-то в этом роде. Его внешний вид был вполне ухоженным: коричневые волосы зачесаны назад с помощью лака, держащего прическу, выбритое лицо, аккуратные брови, да и костюм идеальный. Но было в его взгляде… что-то темное, и мистер Рой явно старался скрыть это от многих людей, может, даже ото всех. Скорее всего, эти тайны были связаны с нами, с девушками, которых он снимал.

Мистер Рой поправил пиджак и галстук и протянул мне локоть, я же неохотно взялась за него, и мы наконец вошли в главный зал, откуда доносились голоса. На нас тут же оглянулись несколько человек, и, возможно, я даже знала причину этому. Обычно именно Лейла ходила с ним на светские мероприятия. В эскорте мужчины чаще всего останавливались на одной девушке, если она ему понравилась, ведь если каждый раз появляться с новой это странно. Однако для нас, женщин, это являлось таковым, а в мире мужчин менять спутницу – как поменять перчатки. И на нас действительно с большим интересом смотрели именно женщины, наверняка или осуждая, или подозревая неладное.

– Мистер Рой, какая приятная встреча! – мужчина с женщиной появились на нашем пути.

– Приветствую, мистер Уайт, миссис Уайт.

Он поцеловал тыльную сторону руки женщины.

– Моя спутница, – он показал на меня рукой, – Николь.

– Здравствуйте, – мягко произнесла я, чуть не подавившись собственной любезностью – тошнило от всего этого.

Дальше в их разговор я не влезала, да и практически не слушала. Они обсуждали картины, висящие на стенах, и думали о том, какую бы прикупить. Я же озиралась по сторонам в поисках чего-нибудь интересного. Мне бы хотелось пройтись здесь, посмотреть хотя бы краем глаза творчество людей, но кто я, а кто они… Мистер Рой не отпустит меня от себя ни на шаг.

Когда мистер и миссис Уайт ушли, я приблизилась к своему клиенту и спросила:

– Могу я отойти в туалет?

В начале мистер Рой странно покосился на меня, будто оценивал и, может, думал, что я таким образом хотела сбежать от него.

– Иди, но недолго, я слежу за временем, – наказал он, показав на наручные дорогие часы.

Спросив у охранников, где находился туалет, я тут же вышла из зала в холл, в котором не было ни единой души, а тишина стояла такая, что трудно было поверить в то, что в здании и правда проходила выставка. Однако мои высокие каблуки нарушали эту тишину, издавая звуки, отражающиеся от стен. Почему-то я и правда чувствовала себя так, будто хотела сбежать, но ведь действительно хотела…

В туалете, на мое везение, никого не было, и я могла спокойно постоять напротив зеркала и посмотреть на себя. Выглядела вульгарно и вызывающе в этом коротком изумрудном платье с декольте, открывающим вид на грудь.

Немного подправив макияж, еще раз выпрямилась во весь рост и посмотрела себе в глаза. С восемнадцати лет на лице не было искренней улыбки, лишь натянутая, лишь маска, которую приходилось надевать каждый день. Когда-нибудь я буду счастлива? Чертова черная полоса слишком долго длилась в моей жизни.

Вновь натянув улыбку, развернулась на каблуках и направилась к выходу из туалета.

– Габи.

Я выронила сумочку из-за тихого, но внезапного мужского голоса за спиной.

– Прости, что напугал.

Присев на корточки, я стала собирать все то, что вывалилось из сумки за время ее падения, затем подняла голову и вопросительно уставилась на мужчину.

– Марко? Какого…

– Тише, – он прислонил палец к губам. – Я заприметил тебя еще в большом зале, но ты, видимо, так и не увидела меня, поэтому я решил пройти за тобой.

Как гребаный маньяк.

Марко подал мне руку, чтобы помочь подняться, ведь правда было сложно это сделать самостоятельно из-за шпилек.

– Что ты здесь делаешь?

Я была настолько удивлена, что забыла о его словах о том, что нужно быть тише, и говорила во весь голос; я не видела Марко около года.

– Странно задавать такой вопрос, когда ты знаешь, что нас приглашают на такие мероприятия, особенно, если здесь можно установить связи.

За год он явно поумнел и повзрослел.

– Хотел узнать, как ты?

За несколько лет, живя практически бок о бок, мы с ним сблизились, став некими союзниками, но сейчас его вопросы были для меня странными, неуместными, ведь я теперь не являлась его семьей; скорее, враг, и чуть ли не номер один.

– Тебе не стоит общаться со мной, твой брат… если он увидит или узнает, будут проблемы, у него же везде есть уши и глаза, Марко, – с каждым сказанным словом голос становился тише, а ноги шагали назад, подальше от Марко. – Со мной все в порядке. Не плохо, но и не хорошо, зато вдали от него.

После моих слов раздались крики, затем выстрелы. Я тут же прикрыла голову, хотя все происходило в большом зале.

– Черт… я же предупреждал его! – взревел Марко и потянулся к кобуре, где был пистолет.

– Ты же знаешь, что он не слушает никого, кроме себя.

Я пыталась совладать со своими эмоциями, чтобы как можно спокойнее произнести слова, но буквально ощущала, как дрожь захватывала тело.

Выстрелы и крики продолжались еще несколько минут. Марко держал меня за руку, потому что я рвалась в самое пекло, впрочем, как всегда это и было. В другой руке он держал пистолет, а глазами сканировал холл, в котором мы стояли.

– Что вообще происходит? Зачем вы здесь на самом деле? – я начала заваливать Марко вопросами.

– Один из наших магазинов, в котором мы продавали запрещенный товар, накрыли. Брат подумал, что тот человек, которого успели запечатлеть камеры, находится здесь, и, видимо, не ошибся, – Марко говорил сбивчиво, его дыхание участилось; вероятно, он надеялся, что перестрелки удастся избежать.

– Он мог и просто так ее устроить, – я вскинула руки. – Он гребаный псих!

Марко взглянул на меня и поджал губы.

– Прости, он твой брат, – тут же опешила я, поняв, как прозвучали предыдущие слова.

– Нет, все нормально, он заслуживает смерти за то, что сделал с тобой.

Вот уж не думала, что Марко скажет когда-нибудь такое, ведь родственные связи всегда сильнее, нежели остальное, а в мире мафии семья – самое главное, что есть в твоей жизни, она на первом месте.

Спустя несколько минут мы двинулись в направлении зала, в котором была выставка и в котором стало подозрительно тихо после стрельбы. Честно, я боялась увидеть тела всех, кто присутствовал там. За несколько лет я не привыкла к крови, мести, перестрелкам. Кто-то вообще привыкал?

Марко шел впереди меня, таким образом прикрывая, если вдруг кто-то появится перед нами, но разве здесь кто-то мог еще находиться с пушками, кроме их людей?

– Проверьте все здание! Мы заперли двери, он не должен был никуда отсюда сбежать, – громкий мужской голос раздался буквально на несколько метров, но настолько сильно повлиял на мое состояние, что я остановилась, а мурашки покрыли все тело от головы до пальцев ног, – более не сдвинусь с места; мне срочно нужно было сбежать из этого ада.

– Габи? Что с тобой?

Марко только спустя несколько шагов понял, что я отстала и осталась далеко позади.

Рукой я опиралась о стену, пытаясь привести дыхание в порядок. И почему я думала, что станет легче? Но его голос вновь пробудил неприятные воспоминания, и все синяки и шрамы на теле начали болеть, сковывая движения.

– Выведи меня отсюда, прошу тебя, Марко, – жалобно простонала я, сдерживая дрожащий голос.

Он лишь кивнул и взял меня за руку. Мы направились в другую сторону от большого зала, в котором все еще стояла тишина. Можно было только предполагать, что их люди делали или сделали. Возможно, они держали гостей взаперти, чтобы найти того, кто сдал магазин, тем самым прекратив нескончаемый поток денег.

Где-то раздавались голоса, они что-то кричали друг другу, но из-за паники я ничего не могла разобрать, да и разве мне это нужно? Я не хотела возвращаться снова в это, хотя до сих пор пожинала плоды в виде работы в качестве эскортницы, однако, лучшего варианта не нашлось, точнее мне не предоставили его.

Марко провел меня к запасному выходу, который тоже был заперт, но, видимо, он и вешал на него замок, потому что в следующую секунду достал из кармана ключи и открыл дверь, выводя меня за собой. Свежий, немного прохладный воздух обдал горящие щеки свежестью, и стало легче.

– Спасибо, но не думаю, что тебе стоит общаться со мной, – я покачала головой и положила руку на его плечо.

– Плевать, – отмахнулся Марко, – я хочу знать, все ли с тобой хорошо, хотя бы иногда. Обещай, что будешь отвечать на мои сообщения, Габи.

Его глаза внимательно изучали мое лицо; он, как никто другой, умел различать ложь.

– Обещаю, но сначала нужно разблокировать тебя, – усмехнулась я, и Марко округлил глаза: наверное, не думал, что я могла так с ним поступить, но это действительно было сделано, для его же блага.

Вновь раздался до боли знакомый голос, и Марко быстро обнял меня за плечи и сказал как можно скорее скрыться из виду, а лучше убежать подальше от здания и уехать домой.

Впрочем, это я и сделала, и уже ехала на такси в свой район, – подумала, что идея с метро или автобусом точно будет провальной, потому что в таком виде лучше не появляться в общественных местах.

Мой телефон звякнул в сумочке, и я одним легким движением достала его оттуда.

У тебя сегодня еще один клиент. Приезжай в офис через два часа и

прихвати с собой все черные платья и туфли, что у тебя есть.

Хелен.

Черт возьми! Я уже понадеялась отдохнуть после всего, что буквально несколько минут назад произошло, но на что вообще рассчитывала? В этой индустрии, как я и говорила, могли вызвать даже ночью, если клиент «купил» тебя. Клиент всегда прав, ведь он платил деньги.

Когда такси подъехало к невысокому зданию красного цвета, я вышла из машины, поблагодарив за комфортную поездку. Для меня всегда было главным критерием, чтобы водитель поменьше разговаривал, потому что обычно хотелось просто сесть, закрыть глаза и не думать ни о чем.

Поднявшись на второй этаж, открыла дверь в квартиру и не услышала ничего, кроме тишины. До сих пор не могла понять, нравился мне этот оглушающий звук или пугал… В прошлом тишина не предвещала ничего хорошего.

➽─────────❥

Я уже выезжаю.

Габриэлла.

Меня не будет на месте, но тебе поможет Мадлен.

Хелен.

Замечательно. Хелен нет на месте, но будет ее любимица, которая буквально везде таскалась за ней и просила отправлять ее на заказы как можно чаще, однако выглядела она, мягко говоря, не очень; видно, что жизнь потрепала ее, либо, скорее, мужчины, которые нисколечко не жалели ее при «покупке». Об этом я знала лишь по рассказам других девушек. В общем, здесь те еще сплетницы собрались.

– Вот же черт! – вдруг прокричала Мадлен, стоя в холле агентства, когда я только вошла в здание.

Я знала, что эта девушка довольно-таки эмоциональна и не стеснялась показывать все, что внутри, да и снаружи тоже, но все же подошла к ней и вопросительно посмотрела, затем спросила:

– Что случилось?

– Наш менеджер проебался, вот что! – вскинула она руки вверх. – Твой клиент не любит рыжих! Это написано в его анкете, – Мадлен ткнула пальцем в листок бумаги и взглянула на мои волосы.

– Боже, серьезно? Тогда мне можно идти домой? – саркастично сказала я, усмехаясь над всей ситуацией.

– Конечно, нет. До встречи остались считанные часы, искать кого-то не выйдет, в агентстве либо все заняты, либо болеют. Может, наденешь парик?

Ее губы скривились в непонятной улыбке, будто она брезговала моим цветом волос, как и мой клиент.

– Еще чего! – недовольно хмыкнула я и сложила руки на груди, перед этим бросив пакеты с одеждой на диван, что стоял рядом.

– Он точно будет очень зол на нашего менеджера, – Мадлен схватилась за голову, – да вообще на всех, когда увидит тебя.

– Знаешь, я прямо-таки хочу спросить у него, почему он их не любит, – заинтересовалась я, ехидно улыбаясь; возможно, это будет даже весело – увидеть его реакцию.

Мадлен в очередной раз глубоко вдохнула и выпрямилась во весь рост, она была маленькой в сравнении со мной, а я еще даже не надела каблуки.

– Ну, пойдем, посмотрим, подойдет ли твоя одежда к этому вечеру, – Мадлен махнула рукой в сторону лифта, на котором мы должны были подняться в отдельную комнату как раз для таких случаев.

По дороге, хоть она была и короткой, я начала допрос по поводу клиента и мероприятия. Оказалось, что этот мужчина никогда не «покупал» девушек; его даже пробили по всем агентствам и не нашли никакой информации об этом. И я не знала, стоило ли переживать по этому поводу. С одной стороны – да, потому что никто не мог сказать про него хоть малейшую информацию, например, как Лейла рассказала про мистера Роя, с другой – нет, ведь, может, он настолько порядочный, что только сейчас ему понадобилась такая девушка, как я.

Что за бред? О какой порядочности шла речь, если он «покупал» девушку на ночь?

– О нем вообще никто ничего не знает? Вы ему отправляли мой контракт? – я заваливала вопросами Мадлен, пока мы шли по длинному коридору в нужную комнату.

– Габриэлла, успокойся и прекрати так много болтать и задавать лишние вопросы, – отмахнулась она от меня рукой, и мне захотелось вырвать ей волосы; не сказала бы, что я была излишне агрессивной, но плоды прошлой жизни давали о себе знать – психика явно была расшатана. – Мероприятие подразумевает маски, – когда мы зашли внутрь большой комнаты, в которой висело много зеркал, как будто здесь была студия танцев, Мадлен продолжила рассказ: – так что вы, считай, не будете видеть лица друг друга, ну, только нижнюю часть, то есть подбородок, губы… В общем, ты поняла меня, – она схватила пакет, с которым я приехала сюда, и вытащила оттуда все платья, вывалив их на огромный кожаный диван.

Что-то новенькое. На такие мероприятия нечасто ходят, потому что они довольно-таки… пафосные, что ли. Наверняка кто-то из девушек из агентства захотел бы сейчас оказаться на моем месте, пищал бы от восторга, но мне – абсолютно плевать.

Сидя на кресле, я равнодушно наблюдала за разбором платьев и за недовольным фырканьем Мадлен. Боже, и откуда в ней столько пафоса? Будто именно она тут всем заправляла, а на деле такая же обычная девушка, как и я, просто Хелен выбрала себе лучшую подружку, но для меня это не выглядело дружбой, мне казалось, что Хелен использовала Мадлен в личных целях: например, чтобы она смогла уехать пораньше домой, а та продолжала работать и днем, и ночью. Мадлен вообще спала?

– Вот, надевай, идеально подойдет, – она кинула мне в руки длинное облегающее черное платье на бретельках, которое я не хотела брать с собой, потому что в нем таилось слишком много воспоминаний: кажется, даже запах мужских духов до сих пор не выветрился.

– Что-то еще мне нужно знать о клиенте? – спросила я, когда стала раздеваться, стягивая свитер и джинсы.

– Его помощник, или кто он там, один черт знает, сказал, что заберет тебя отсюда через… – Мадлен взглянула на наручные часы, – …тридцать пять минут, так что, думаю, ты узнаешь от него все, что необходимо. А так, основные правила тебе известны, – пожала она плечами и стала помогать натягивать платье, хотя мне совершенно не нужна была помощь.

Застегнув молнию на спине, Мадлен предложила помочь с макияжем, но я отказалась, потому что предпочитала трогать лицо только своими руками, да и мало ли, что она решит нарисовать.

Прошлый макияж я в спешке стерла дома. Он был, мягко говоря, не очень, да и в целом весь образ, в котором меня хотел видеть мистер Рой – откровенное дерьмо. Сейчас хотелось чего-то легкого, но на губы я нанесла красную помаду, чтобы сделать яркий акцент. Никто ведь не запрещал этого.

Последний раз посмотрев на себя в зеркало и бросив взгляд на время в телефоне, поняла, что нужно выходить. Мадлен проводила меня на первом этаже до выхода и пожелала удачи.

У входа в здание действительно стояла черная машина марки Mercedes-Benz, точно не знала, какой серии, но выглядела дорого и ново.

– Добрый вечер, мисс, – поприветствовал водитель, стоящий возле машины, и, заметив меня, немного отошел от нее и направился в мою сторону. – Прошу, садитесь, – он был очень вежлив и открыл передо мной пассажирскую дверь.

Сев внутрь, я поняла, что в ней никого, кроме нас двоих, не было. По какой-то причине мозг хотел, чтобы тот, кто меня «купил», сидел здесь, возможно, чтобы до мероприятия я узнала мужчину получше.

– Простите, как мне можно к вам обращаться? – спустя несколько минут спросила я, после того, как машина отъехала от места встречи.

– Можно просто Доменико.

– Доменико, вы водитель моего клиента, правильно понимаю?

Я подняла глаза в зеркало заднего вида, и наши с ним взгляды встретились, затем он кивнул.

– Вы можете рассказать о нем чуть больше?

А еще лучше – все, что мне понадобится сегодня, иначе меня ждет провал; обычно перед мероприятием мы многое знаем о клиентах, чтобы угодить им.

– Его имя Джованни, но вам наверняка это известно.

Хм, разочарую, но Мадлен ничего не сказала про его имя, но упустим этот момент, будто бы я знала.

– Насколько я знаю, он довольно общительный, так что может поддержать любую беседу, поэтому не бойтесь говорить с ним. О самом мероприятии ничего толком не могу сказать, так как я всего лишь водитель, – Доменико пожал плечами.

Как по мне, водитель должен хорошо знать того, кого возил, ведь наверняка ездил с ним по всем его делам. Может, мне и нельзя более знать? Во всяком случае, я просто надеялась на то, что этот Джованни не окажется лысым стариком с извращенными мыслями.

Всю остальную дорогу я и Доменико молчали, и лишь изредка наши глаза встречались в зеркале заднего вида, но это меня не напрягало. Когда мы въехали в центр Нью-Йорка, в район Манхэттена, где стеклянные здания красиво блестели от включенного внутри них света, поняла, что мероприятие будет и правда из разряда «дорого-богато».

Машина остановилась напротив входа в роскошный отель «Four Seasons Hotel New York». Перед тем как выйти, я надела на глаза черную маску, которую успела прикупить Мадлен специально для этого вечера, затем подала руку Доменико, который, как джентльмен, открыл дверь и помог вылезти с заднего сидения. Поблагодарив за помощь и получив кивок на свои слова, я повернула голову в сторону отеля, в котором даже и не мечтала оказаться.

– Добрый вечер, мисс, – поздоровалась со мной девушка, как только я зашла внутрь отеля, – вас кто-то ожидает?

И что мне нужно было ответить? Я не знала, как выглядел Джованни, да и маски скрывали истинные черты лица.

Когда я открыла рот, чтобы ответить несуразицу, телефон издал звук входящего сообщения.

Добрый вечер, Николь.

Я жду вас на первом этаже возле гардероба.

Неизвестный номер.

– Добрый, да, меня ожидают возле гардероба. Подскажите, где он? – наконец обратилась я к девушке, которая уже пропустила несколько гостей вперед меня.

Она кивнула и показала рукой направление. Я пошла за ней, как хвостик, потому что боялась потеряться в таком количестве людей. Не то чтобы мне приходилось привыкать к подобного рода мероприятиям, в прошлом их было достаточно, но они вызывали приступ тошноты.

– Вам нужно пройти прямо. Видите зеркала? – девушка остановилась передо мной.

Конечно, я их видела, поэтому поблагодарила за помощь и направилась в нужную мне сторону.

Черт! Да тут стояли одни мужчины, наверняка ожидая спутниц. Как я должна понять, кто из них Джованни? Хоть бы назвал опознавательные знаки на себе.

Я стояла, как дурочка, и вертела головой, вглядываясь в каждого мужчину и ожидая, что кто-то из них задержит на мне взгляд, но все они отводили глаза.

– Николь? – бархатный голос раздался за спиной, и я развернулась всем телом к источнику звука.

– Да, это я, а вы…

– Джованни Пеллегрини, – взгляд изучал мое лицо, но задержался на глазах, отчего стало неловко, и я опустила их на черную рубашку, которая обтягивала мышцы на груди.

Вот тебе и лысый старик, Габриэлла…

Глава 2: Всевидящее око

Мисс Габриэлла Бьянко

Тогда

– Отпустите меня! Отпустите! – я истошно кричала на весь сад, который окружал этот чертов дом, сжиравшего меня с потрохами.

Два солдата семьи встретили меня и Эмилию возле ворот, и теперь один из них крепко держал мои руки за спиной, чуть ли не до боли выворачивая, а второй – мою дочь. Я видела, как на ее глаза наворачивались слезы и как надежда побывать в стране фей раскалывалась на мелкие кусочки, которые больно резали по сердцу.

И все-таки мне снова не повезло. Может, это судьба такая… или как это вообще назвать, когда тебя буквально преследовали одни неудачи, и только ты понадеялся на успешный исход событий, как все разом разрушилось. И так каждый гребаный раз.

– Миссис Бернарди, вам нужно вернуться в дом. Босс будет в ярости, если узнает, что вы пытались сбежать, – солдат продолжал хватать меня лишь сильнее.

– Мне плевать! Плевать! Слышишь?!

Я успела одной рукой вытащить из кармана джинсов раскладной нож и показала солдату, который опешил от моих движений, давая фору вырваться из стальной хватки.

– Эмилия, иди за мной, малышка.

Маленькая ручка тряслась, когда я смогла оттащить дочь к себе; еще бы, ее маму хватал огромный мужчина и чуть ли не тащил обратно в дом, а я при этом орала, как будто меня уже убивали.

– Габриэлла! – услышала я за спиной голос Маттео и вздрогнула, – сколько раз нужно повторять, что ты не сбежишь отсюда? Особенно с моей дочерью, – уточнил он. – Эмилия, вот этот дядя отведет тебя в дом, хорошо?

Дочка кивнула, а в глазах сверкнул страх; она боялась собственного отца.

Каким волшебным образом он не проспал всю ночь? Где я накосячила? Разве подлила слишком мало снотворного?

Когда солдаты увели Эмилию в дом, в саду повисла тишина. Мы с мужем несколько минут молча смотрели друг на друга. Он изучал мое лицо, тело, жесты, будто так мог предугадать дальнейшие мои шаги. И действительно мог. Я знала, каким он был бойцом, видела, как дрался и как стрелял, убивая людей.

Затем Маттео быстро приблизился ко мне, остановившись напротив лица, и со злостью заглянул в глаза. Я была уверена, что он мог одним взглядом испепелить меня прямо сейчас.

– Угомонись уже, Габриэлла, иначе мне не останется выбора, кроме как прикончить тебя медленно и мучительно! – агрессивно прошептал муж на ухо, и его мерзкие руки схватили за предплечья и встряхнули так, что я чуть было не потеряла равновесие.

– Пошел ты, Маттео! – выплюнула я, когда снова ощутила землю под ногами.

Пощечина.

– Ублюдок! – снова выкрикнула я.

Еще одна.

Да пусть хоть сто таких пощечин отвесит! Надоело бояться, надоело ждать чего-то хорошего или плохого, потому что все вокруг было серое, мрачное, нелюбимое, противное.

Сейчас

– Хорошо добрались? – вновь заговорил Джованни; у него и правда был приятный голос.

Почему я вдруг стала обращать внимание на его внешний вид и голос?

– Да, ваш водитель был очень внимателен, спасибо, – с легкой улыбкой поблагодарила я, и Джованни кивнул на мои слова.

Он собирался пойти внутрь зала, куда пошли все гости – наверное, часы простучали назначенное время, в которое все должно было начаться, – однако я мягким движением дотронулась до его предплечья, не зная, позволит ли он прикасаться к себе.

– Вы можете немного рассказать о мероприятии, чтобы я не выглядела глупо?

Джованни повернул корпус ко мне, метнул глаза в сторону, видимо, искал подходящее место для моей просьбы.

– Пройдемте, – лишь деловито сказал он и указал в укромное местечко, где было не так много людей.

По какой-то причине мне казалось, что на нас все смотрели, в особенности – на Джованни. Когда я отворачивалась, буквально чувствовала на себе удивленные взгляды, а когда обращала внимание на тех, кто, по моему мнению, смотрел на нас, то не замечала никого, кто бы действительно это делал. Возможно, они просто быстро отворачивались.

– Вас что-то смущает? – вопрос заставил удивленно посмотреть на Джованни. – Оглядываетесь по сторонам, – уточнил он.

– Эм, мне просто кажется, будто за нами наблюдают, – неловко произнесла я, поджав губы.

– Так и есть, но вам не о чем беспокоиться, – Джованни склонил голову и перевел взгляд за мою спину, в его глазах тут же сверкнула молния, будто он пытался кого-то испепелить, затем, когда снова обратил внимание на меня, глаза стали прежними. – В этом мероприятии нет ничего особенного, его организовал один из богатейших людей в Нью-Йорке для обмена опытом между бизнесменами и для новых знакомств, но на него, как вы могли заметить, нужно прийти со спутницей.

И правда не было ни одного мужчины, который был бы без женщины.

– Значит, женщины здесь просто для украшения мужчин? – я удивилась своему прямому вопросу.

Мой вопрос остался без ответа, потому что к нам подошла молодая пара и поздоровалась с Джованни. Было ли ему неловко от того, что нас застали в таком укромном месте наедине? Если он подтвердил, что за нами смотрели и интересовались нами, то наверняка являлся важной шишкой в таких кругах, а в них обычно все про всех знали, вплоть до грязного белья.

– Моя спутница – Николь, – Джованни указал рукой в мою сторону, когда молодая пара внимательно стала рассматривать меня, можно даже сказать, глазеть.

– Приятно познакомиться, мисс, – с ноткой недоверия сказал мужчина, а его спутница лишь кивнула.

– Взаимно, – лишь ответила я и почувствовала, как Джованни положил руку на мою талию, обвивая и подталкивая таким образом вперед.

Кстати говоря, не видела ни капли отвращения или презрения с его стороны из-за моего цвета волос, или… Джованни так хорошо скрывал эмоции, хотя он первый мой клиент, который не против поговорить и который показывал то, что чувствовал в настоящий момент – все его эмоции отражались на лице, будь то сведенные брови или легкая ухмылка губами. Вопрос только в том, настоящие ли они? Может, он лишь притворялся. Некоторые люди могли показывать другим то, что им выгодно.

Как только мы вошли в большой зал, глаза разбежались, я не знала, куда смотреть, потому что со всех сторон окружала невероятная архитектура отеля. Если бы я могла видеть свои глаза со стороны, то наверняка увидела бы в них искру, которая уже давно пропала, да и в принципе из меня. Свет был немного приглушен, но тени от больших светильников на стенах красиво падали на картины и другие предметы интерьера.

Гости и правда были все в масках черного цвета, но форма и украшения на них отличались. Моя же была самой обычной, но я почти перестала чувствовать ее на лице, поэтому даже забывала о ней. И все же до конца не очень понимала суть этих масок. Все просто хотели наполовину скрыть лица? Тогда в чем смысл этого мероприятия, если его цель – знакомства в кругах богатых людей? Возможно, Джованни чего-то недоговаривал.

– Мы можем перейти на «ты»? – шепнул в ухо приятный голос.

Повернув голову вбок, поняла, что это Джованни. Пока я оглядывала зал, он отходил от меня.

– Конечно, – ответила я, немного смущенная неожиданной близостью.

Когда Джованни получил утвердительный ответ, встал рядом со мной и устремил взгляд вперед: он явно что-то или кого-то видел.

– Держись ближе ко мне, когда вон тот мужчина, – Джованни осторожно, почти незаметно указал пальцем далеко вперед, – подойдет к нам.

Там стоял высокий мужчина среднего телосложения с темными волосами и щетиной на лице, на вид ему около пятидесяти. Я кивнула и стала снова рассматривать людей, но боковым зрением видела, что Джованни изучал меня, причем нагло.

– Долго будешь смотреть на меня? – не стоило так разговаривать со своим клиентом; я мысленно ударила себя по лбу.

– Ты кажешься мне знакомой.

О чем он говорил?

– Голос и глаза. Мы где-то встречались, Николь, – Джованни выделил имя, будто оно казалось ему неподходящим для меня.

Я всмотрелась в его лицо. Конечно, маска искажала черты, но человека и правда можно узнать по глазам.

О Боже!

Сегодня утром в кафе, где я покупала кофе и сэндвич, ко мне подошел мужчина. Это был он. Точно он.

Когда я поняла, что узнала Джованни, попыталась скрыть это, опустив глаза вниз, потому что именно они могли выдать меня с потрохами.

– Это совпадение, – пожала плечами я и поправила пряди волос, выбившихся из общей копны, заправив их за уши. Нервничала.

– Совпадений не бывает, – ухмыльнулся Джованни, затем его взгляд устремился далеко прямо, а глаза налились темнотой; как можно так меняться в выражении лица за долю секунды?

Обернувшись, заметила, что к нам направлялся тот самый мужчина, которого упоминал ранее Джованни. От одного решительного и уверенного шага незнакомца захотелось буквально вжаться в своего клиента, и, похоже, он понял это, потому что тут же притянул к себе, положив руку на талию. Мужские пальцы с неприятной болью сжимали ее, и я не могла понять, по какой причине Джованни так вцепился в меня.

Джованни продолжал стрелять в него глазами, а мужчина, остановившись напротив нас, лишь растянул губы в подобие улыбки, которая больше была похожа на оскал. На удивление, он подошел без спутницы. Может, и мне не стоило быть здесь? Но меня сжимала сильная рука, удерживая на месте.

– Добрый вечер, Джованни, – у незнакомца был низкий басистый голос, от которого пробежали мурашки по коже.

– Не сказал бы, Витторио, – грубо ответил Джованни. – Non mi aspettavo di vederti qui dopo tutto quello che è successo.¹

Итальянский? Серьезно? Видимо, они думали, что я не знала его, но я прекрасно понимала итальянский и говорила на нем так же бегло, как и они. Так, что произошло?

– Non ho fatto niente per danneggiare le nostre famiglie,² – развел руками мужчина, – pensavo che saresti stato felice di diventare quello che sei ora,³ – недоверчиво кинул взгляд на собеседника.

Я пыталась делать вид, что не слушала и не понимала их, поэтому смотрела куда-то в сторону, где несколько пар разговаривали между собой. Кем же являлся теперь Джованни? Да и кто они вообще такие? В прошлом меня окружали итальянцы, но все они были связаны с мафией, неужели и… Я осеклась от собственных мыслей, потому что боялась их. Джованни и правда был похож на того, кто мог бы быть из известной семьи мафии, да и этот незнакомец, который вызывал лишь мурашки по коже. Что, если Маттео упоминал что-то про семью, как представился Джованни, Пеллегрини, а у меня вылетело из головы? Не могла вспомнить прямо сейчас – память выбрасывала все, что ей не нужно.

– Ero in grado di trattare con mio padre da solo,⁴ – недовольно фыркнул Джованни. – Как вам погода в Нью-Йорке? – он резко перешел на английский.

Что-то произошло с отцом Джованни, и, видимо, из-за этого он не очень-то желал вести беседу с Витторио.

– Довольно прохладно после жаркого солнца Италии, – после этих слов Витторио перевел взгляд на меня, затем спустился ниже и посмотрел на руку Джованни, которая сжимала мою талию. На какие-то пару секунд на его лице промелькнула злобная ухмылка. – Хорошего вечера, – он попятился назад, – может, еще встретимся.

Джованни ничего не ответил, лишь ослабил хватку и выпустил меня. Я недовольно потерла то место, которое он сжимал.

Солнце Италии… Боже, с кем меня связала судьба, снова. Почему именно я попадалась в лапы хищников? Я попыталась наладить ритм дыхания, потому что все то время, что мужская рука сдавливала талию, а Джованни вел беседу с незнакомцем, практически не дышала: таким образом старалась не выдать себя в том, что я все понимала и что это только еще больше напрягало меня.

– Почему мне нужно было держаться ближе? – как можно невиннее задала вопрос и непонимающе уставилась на Джованни, который достал телефон и что-то печатал в нем.

– Может, потому что я так захотел, – ухмыльнулся он, убирая телефон в карман брюк.

Взгляд опустился ниже, когда Джованни совершил это действие, и его пиджак чуть оттопырился, открывая вид на кобуру, пристегнутую к телу. Все указывало на то, что он не просто богатый человек. С самого начала эти взгляды на нас от гостей буквально кричали о положении, что он занимал в обществе, либо только недавно занял, судя по их разговору с Витторио. Из-за оружия я совершенно забыла, о чем спрашивала и какой был дан ответ. Не знала, заметил ли Джованни мой взгляд на кобуру, потому что я быстро отвела глаза, однако казалось, что он видел буквально все, что происходило рядом.

Весь оставшийся вечер к нам то и дело подходили мужчины и женщины. Кто-то из них уже был знаком с Джованни, кто-то нет, но никто не задерживался надолго и никто не задерживал взгляд на моем клиенте, будто все боялись лишний раз спровоцировать его. За это время я поняла, что Джованни, хоть и любил поговорить, как рассказал Доменико, но слова были поверхностными, он не раскрывал карты, как умелый игрок в покер.

– Не снимешь маску? – спросил Джованни, когда мы покинули отель.

– Что, если мой ответ – нет?

Если я это сделаю, он узнает меня, а я до сих пор не поняла, нужно ли мне это.

Джованни хмыкнул совсем как тогда, в кафе, и прошел вперед к машине, но, похоже, это был его личный автомобиль, так как на переднем сиденье никто не сидел, да и марка машины другая.

– Я подвезу тебя.

Вот так сразу… приказал? У него даже голос поменялся, будто Джованни и правда сменил личность на моего босса.

– Так и будешь стоять там? – указал на меня пальцем; я все еще стояла поодаль просто потому, что не знала, как поступить.

Можно ли было вообще позволять ему подвозить меня? Мы никогда не позволяли клиентам делать этого во избежание преследования – попадались же всякие придурки.

– Я вызову такси, не стоит, – отмахнулась я и приблизилась к дороге, обойдя сбоку машину Джованни.

Краем глаза заметила, как он снял маску и положил на заднее сиденье автомобиля, затем закрыл дверь и прошел в мою сторону.

– Я не кусаюсь.

Да кто тебя знает, вы все так говорите, а потом девушек находят в подворотнях.

– Клянусь, Ни-ко-ль, – снова выделял имя; оно точно не давало ему покоя.

– Вы, мужчины, часто нарушаете свои обещания, – внезапно выпалила я, продолжая пялиться прямо, на дорогу, где ездили машины, бегали люди, хотя время уже близилось к ночи.

В моих словах можно было услышать обиду на мужскую половину населения, и так оно и было, и я ничего не могла с этим поделать, потому что единственный мужчина в моей жизни испортил все впечатление.

– Это не просто обещание, – он засунул руки в карманы брюк, – это клятва. Она нерушимая. – уверенно заключил.

Я повернула к нему голову и задрала подбородок, потому что Джованни был выше меня на голову точно, – пыталась таким способом понять его мотивы. Чего он пристал ко мне? Почему так рьяно желал подвезти? Неужели все это связано с тем, что Джованни узнал во мне ту незнакомку из кафе, с которой попытался познакомиться?

Глаза внимательно изучали его профиль: легкая щетина покрывала лицо, длинные ресницы, спокойное выражение лица, даже доброе, не предвещающее беды.

– Хорошо, но не дай мне усомниться в твоей клятве, – тихо ответила я, закусив губу.

После моих слов мы вместе направились к машине. Джованни открыл передо мной пассажирскую дверь спереди, и я аккуратно села в кожаный салон, в котором приятно пахло корицей. Через несколько секунд, обойдя машину, и он сел за руль.

– Рассмотрение моего лица помогло тебе принять решение? – ухмыльнулся Джованни; вот же внимательный какой! – Можешь не отвечать, это я так, разрядить обстановку, – пожал плечами. – Куда едем? – вопрос звучал так, будто он не мой клиент, будто не он платил деньги за вечер с ним; стало даже как-то не по себе от такой… простоты?

– Район Ист-Виллидж, а там покажу, – спокойно сказала я и вжалась в сиденье, когда Джованни завел мотор, отчего машина заревела.

– Не пугайся, она скучает по трассе, вот и ревет, – чуть улыбнулся он и повернул руль влево, чтобы выехать на дорогу.

Кажется, Джованни любил свою машину. В ней и правда очень чисто и пахло будто только из салона. Возможно, он недавно ездил в автосалон, чтобы ее привели в порядок, а, может, и вовсе новая. Я же никогда не увлекалась машинами, просто потому что мне не давали ездить за рулем, не учили, а буквально впихивали внутрь и везли туда, куда я совершенно не хотела ехать.

На фоне играла спокойная музыка. Я была рада этому, потому что неловкая тишина напрягла бы меня – не знала, о чем можно поговорить с Джованни. Конечно, после его разговора с Витторио и кобуры, у меня много вопросов, но на них вряд ли получу ответы, ведь я – никто, всего лишь девушка, которая сопроводила на мероприятие.

– Куда дальше? – Джованни нарушил молчание, когда мы остановились на светофоре.

– Ты точно не будешь меня преследовать? – до сих пор не верила ему до конца, даже услышав «клянусь».

– Я держу свое слово, – серьезным тоном произнес Джованни и бросил на меня решительный взгляд.

Выдохнув, я указала путь:

– Здесь поверни налево, а затем сразу направо и там будет красное здание.

Он кивнул и направил машину в ту сторону, в которую я указала.

Когда мы остановились, я поерзала на сиденье, нашла свою сумочку и отстегнула ремень безопасности. А что вообще говорят после этого? Меня никогда не подвозили клиенты, поэтому я чувствовала себя странно.

– Эм… спасибо? – неловко произнесла я и потянулась к ручке на двери.

– Пожалуйста. Хорошего вечера, Николь, – услышала за спиной, а затем моя маска упала на колени. – И прости за мое любопытство.

Резко повернув голову обратно к Джованни, увидела в одной из его рук длинную ленту от маски: видимо, когда я отвернулась, он незаметно притронулся к моей голове и потянул за один из концов ленты, чтобы развязать бант.

– Я же говорил, что мы встречались сегодня в кафе, – ехидно улыбнулся Джованни, но я ничего не ответила, лишь вылезла из машины и закрыла дверь.

Как он мог нарушить мои личные границы? Хотя по какой причине я злилась? Он мой клиент, он платил мне, поэтому мог делать все, что ему вздумалось, но, конечно, соблюдать пункты, которые прописаны в моем контракте. А читал ли Джованни его?

Пока я не дошла до входа в дом, который, кстати говоря, не был моим, – специально повернула в противоположную сторону от своего, когда зашла на бордюр, – Джованни не тронулся с места: наверное, наблюдал. Однако хорошо, что он уехал, как только я стала доставать ключи, чтобы якобы вставить в замочную скважину, – повелся. От этого я по-хитрому улыбнулась. Все же не была дурой и знала, что мужчины нарушали даже клятвы, – по крайне мере, так было в моей жизни.

Когда я убедилась, что черная машина окончательно скрылась за перекрестком, спустилась вниз и направилась уже к своей двери. С минуты на минуту должны были вернуться Ванесса с Эмилией.

У нас с дочерью была небольшая квартира, и после огромного дома могло показаться, что здесь крайне мало места, но мне нравилось, что я могла видеть все комнаты и все, что в них происходило. От прошлой жизни мне досталась паранойя, которая сбивала с ног, если слух улавливал непонятный для меня шорох или нечто подобное, если я находилась дома одна.

Положив сумочку на комод в коридоре возле зеркала, я услышала, как в ней тут же звякнул телефон, поэтому пришлось вернуться обратно, чтобы вытащить его и посмотреть, кто осмелился писать в такое время.

Как все прошло?

Хелен.

Ну, как тебе сказать, Хелен… Впрочем, про мистера Роя она и так могла знать, это не должно было стать проблемой.

Неплохо.

Габриэлла.

Это весь ответ, на который меня хватило. Я буквально валилась с ног: и от того, что проходила практически весь день на каблуках, которые сбросила сразу же, как вошла в квартиру, и от событий, произошедших за день.

Решив, что нужно принять душ и смыть косметику с лица, скинула одежду в спальне на кровать и прошла в ванную комнату, где залезла в душевую кабину и включила теплую воду, что стала приятно струиться по телу, мягко обволакивая.

По какой-то причине именно сейчас перед глазами встал образ Джованни, особенно его глаза и взгляд, который мог меняться каждую секунду в зависимости от того, кто к нему подходил и обращался. Он искусный манипулятор? Он из мафии? И тут меня осенила одна мысль. Раскрыв глаза и проведя руками по мокрым волосам, выключила воду и схватила полотенце с крючка. Завернувшись в него, услышала стук в дверь. Черт, не успела!

– Мамочка! – Эмилия сразу же кинулась в мои объятия, когда я посмотрела в глазок, и, увидев няню с дочерью, открыла входную дверь.

– Малышка, осторожно, я только после душа, будешь вся мокрая, – улыбнулась я и чуть отстранилась от нее. – Ванесса, благодарю за помощь.

Молодая девушка стояла за пределами квартиры.

– Это моя работа, а Эмилия очень милый ребенок, – ответила няня, пожимая плечами с улыбкой на лице.

Спустя пару минут я отпустила Ванессу домой. Она проводила с Эмилией много времени, почти весь день, за исключением ночи, но я до сих пор не могла понять, как поступлю, если меня «купят» на ночь, – куда девать дочь в таком случае? Няню вряд ли вызовешь в такое время, хотя я ей говорила, что могли возникнуть непредвиденные обстоятельства, но она сказала, что готова к ним и всегда сможет взять к себе Эмилию.

– Мы сегодня ходили в магазин, где продают только сладости, представляешь, мамочка? – дочка была на эмоциях от сегодняшнего дня, а я, смотря на нее, радовалась, что мой родной человечек доволен жизнью.

– Надеюсь, ты не ела слишком много шоколада? – присела рядом с ней на корточки и ущипнула за щечку.

Она быстро покачала головой, как бы говоря этим жестом «нет», и я поднялась на ноги, чтобы помочь ей снять кофту и штаны. Пора уже ложиться в кровать.

– Я думала, что мы с тобой долепим мою кружку, – подняла Эмилия на меня глаза и сделала взгляд, как у кота в сапогах. Я проигрывала каждый раз, когда она так делала. Даже не знала, где дочка такому научилась. – Пожалуйста, – вновь заскулила Эмилия, и я, вздохнув, согласилась на эту авантюру.

Кухня в нашей квартире была большой, поэтому в одном из углов стояли гончарный круг и все необходимые инструменты для лепки из глины. Кружку Эмилии мы давно слепили и придали ей ту форму, которую захотела малышка, – она была маленькой, совсем как чашки в Турции, из которых пили кофе. Оставалось только раскрасить ее. И по какой-то причине мы с Эмилией не находили времени сделать этого, хотя, казалось, много времени это не займет.

Я усадила Эмилию на стул и сказала подождать, пока я переоденусь из мокрого полотенца в халат и распущу мокрые волосы. Короткий шелковый халат приятно окутал обнаженное тело, а волосы наоборот холодили кожу до мурашек, но сейчас мне хотелось и правда уделить время Эмилии, – она вообще не видела свою маму никогда, кроме как вечером и с утра пораньше.

– Ну что, готова раскрасить свое творение?

Я вернулась на кухню, а Эмилия уже выбирала цвет краски.

– Хочу сделать зеленую, – сказала она и показала на цвет.

Я утвердительно кивнула и присела рядом, но, прежде чем красить, включила спокойную музыку на телефоне, чтобы она была нашим вдохновением, – я любила работать под такие мелодии, практически не имеющие слов, лишь музыку, льющуюся потом по венам.

Эмилия все делала сама, я лишь изредка помогала и говорила, где нужно быть осторожнее, чтобы не задеть рисунок, который она нарисовала с помощью специального трафарета, – его она хотела оставить не закрашенным, а цвета глины.

Каждый раз приглядываясь к малышке, я все больше замечала сходство с Маттео. Эмилия – дочь своего отца, но, благо, только внешне, по крайней мере, пока что. Мне хотелось, чтобы характером она пошла в меня, а не в Маттео – вспыльчивый, агрессивный, холодный, жестокий, можно перечислять бесконечно. Я не говорила, что мой характер идеальный и у меня нет недостатков, но отец Эмилии – один сплошной недостаток и, в принципе, ублюдок, каких еще поискать.

– Получилась красота! Ты у меня мастерица на все руки.

Я обняла дочку за плечи.

– Теперь нужно идти спать, малышка.

Эмилия кивнула, встала со стула и побежала в гостевую ванную, чтобы помыть руки. После мы прошли в ее небольшую комнату и вместе улеглись на кровать. Обычно я немного лежала рядом, пока дочка не заснет, затем уходила к себе, целуя ее в розовую щечку. Эмилия всегда быстро засыпала – собственно, и сейчас так случилось, – через несколько минут она сладко посапывала и немного жмурилась то ли от сна, то ли от света, падающего на лицо от стоящей рядом лампы.

Я же пока не собиралась ложиться спать: мне хотелось сделать то, о чем подумала, когда принимала душ, – написать Марко. Присев на свою кровать и приглушив свет, оставляя включенным только ночник, взяла телефон с тумбочки и нашла в контактах номер Марко, затем разблокировала его и напечатала сообщение:

Надеюсь, ты еще не спишь, Марко.

У меня к тебе вопрос.

Габриэлла.

Я ложусь поздно, так что нет.

Что за вопрос?

Марко.

Ты знаешь, кто такой Джованни Пеллегрини?

Габриэлла.

Знаю, но зачем тебе это?

Марко.

Можешь доверять мне.

Просто скажи, кто он.

Габриэлла.

Я и так доверяю тебе, Габи.

Он новый Дон⁵ семьи Пеллегрини.

Разве ты не слышала от Маттео про них?

Они ведь главные наши конкуренты.

Марко.

Черт возьми! Конечно, я не слышала про эту семью, хотя крепко-накрепко связана с мафией. Маттео никогда не позволял лезть в его дела, не позволял выходить за пределы дома. На всех мероприятиях он был один. Все вокруг знали, что у него есть жена – я, но никто, кроме определенного доверенного круга лиц, не видел, как она выглядела, лишь ходили слухи. Я до сих пор понятия не имела, что у Маттео был за фетиш такой – скрывать свою жену.

Маттео обсуждал дела в закрытой ото всех комнате, в том числе и от меня. Конечно, я знала, что в Нью-Йорке, помимо семьи Бернарди, есть еще одна семья, но до этого момента не была в курсе, какая именно.

Все в порядке?

Марко.

Чувства были странными. Я не хотела связываться с мафией. Снова.

Не бери в голову.

Доброй ночи.

Габриэлла.

Спасибо, что разблокировала:)

Доброй ночи.

Марко.

Я чуть улыбнулась последнему сообщению и выключила телефон, положив обратно на тумбочку. Устремив взгляд в потолок, надеялась и молилась, чтобы Джованни больше не появился в моей жизни. Однако что-то подсказывало, что мы еще увидимся – и не раз.

Глава 3: Новые реалии

Мистер Джованни Пеллегрини

Тот же день.

Манхассет Хиллс, Нью-Йорк.

09:15 AM

Сегодняшний день с самой первой минуты пробуждения начался странно и совсем не так, как я ожидал. Во-первых, по неведомой мне причине отец мог вот-вот выйти из тюрьмы, хотя должен был просидеть в ней до скончания своих лет. Об этом мне сообщил Микаэль, консильери.⁶ Отца поймали на сделке с оружием, которым торговала наша семья. В тот момент, когда я узнал, хотел рвать и метать, ведь это могло стоить всем нам жизней.

Не мог сказать, что был рад встать на его место, хоть отец и готовил меня к этому всю мою жизнь, но в такое неспокойное время, как сейчас, он мог бы справиться лучше меня. Скорее всего, я принижал свои способности. Однако после того, как отца упекли в тюрьму, а он чуть ли не раскрыл все карты, – совсем потерял голову из-за своих лет, – люди перестали доверять ему так, как раньше, и присматривались ко мне. И я знал, что ни в коем случае не должен быть тем, кем был отец. Я – не он. Я должен стать лучше и должен показать всем, что только мое слово – закон.

– Отец ждет тебя, Джованни, – Микаэль неожиданно появился за моей спиной, пока я готовил завтрак для Аннабеллы: ее любимые тосты с джемом и кофе с молоком. Сам же планировал позавтракать в кафе, в которое часто заходил, если выезжал в город.

– Для чего? – фыркнул я и метнул на консильери недовольный взгляд.

– Хочет поговорить о его скорейшем возвращении.

– Неужели он считает, что может вновь занять свое место? – недовольно спросил я.

– Никто ему этого не позволит. Ты знаешь, его время и правда подошло к концу. Алессандро уже слишком стар, чтобы контролировать семью, – заключил Микаэль и отвлекся на входящее сообщение, которое только что пришло на его телефон.

Конечно, я поеду к отцу, иначе и быть не могло, сколько бы ненависти к нему ни питал, все равно сяду в машину и поеду, – но только ради мамы, которая по какой-то причине до сих пор любила этого ублюдка.

Через несколько минут Аннабелла зашла на кухню и вздрогнула из-за Микаэля, стоявшего возле столешницы: видимо, не ожидала его здесь увидеть, а он умело прятался за холодильником.

– Доброе утро, – сонно поприветствовала сестра нас и зевнула.

– Доброе утро, мисс Пеллегрини, – приобнял ее за плечи. – Ваш любимый завтрак, как заказывали, – улыбнулся я, и Аннабелла послала ответную улыбку.

Я нечасто готовил, но, когда об этом просила сестра, не мог отказать, потому что сильно любил и дорожил ею. Кто, если не я? Особенно в таком мире, как наш.

– Ты лучший брат на свете, Джо, – только она так звала меня; только ей я разрешал таким образом звать меня.

Не могу подтвердить слова Аннабеллы, но каждый раз приятно было знать и слышать, что хоть в каком-то аспекте я мог привнести в ее жизнь радость.

– Уже уходишь? Даже не позавтракаешь со мной? – пережевывая кусочек тоста, спросила сестра, усевшись на стул за большим столом.

Микаэль ушел из кухни, как только почувствовал, что являлся третьим лишним, но бросил на меня взгляд «не противься и поезжай к отцу, иначе будет только хуже».

– Я бы с радостью, но сегодня дел навалом, – пожал я плечами и включил воду, чтобы помыть посуду, которую использовал при приготовлении завтрака.

– Ты ведь поедешь к папе? – я резко перестал делать то, что делал, и повернул голову к сестре. – Да, я подслушала ваш разговор с Микаэлем, прости, – она отпила кофе.

– Я говорил тебе так не делать, – устало вздохнул я и продолжил мыть посуду. – Да, поеду, но это все, что тебе стоит знать, Белла, – а так ее звать разрешалось только мне; в общем, у нас были свои договоренности с сестрой.

– Bene,⁷ – взмахнула она руками, – привыкла, что женщин в этом мире держат в неведении.

Снова эта песня полилась из ее уст. Мне было жаль, что Аннабелла родилась в этом мире, жаль, что всю свою жизнь она проведет, думая о том, не умрет ли завтра или не умрет ли завтра вся ее семья. Но… как бы грубо это ни звучало, нужно привыкать к этой жизни, нужно уметь выкручиваться, уметь находить лазейки, иначе умрешь – либо ты, либо тебя.

– Для тебя так будет лучше, поверь, – вытерев руки, я подошел к ней и чмокнул в макушку, но Аннабелла никак не отреагировала, лишь откинула волосы на спину и продолжила кусать тост. – Доменико отвезет тебя на занятия по фортепиано через два часа, – обернувшись к ней снова, уточнил я, потому что чуть было не забыл об этом.

Сестра показала пальцами «окей», не смотря в мою сторону. Бывало, она вела себя совсем не так, как от нее ожидали, но, наверное, проблема была в нас, в тех, кто ждал.

Я планировал поехать самостоятельно на машине, поэтому, быстро дойдя до своей комнаты, которая располагалась на втором этаже дома, переоделся в черную рубашку и того же цвета брюки, на запястье, как всегда, часы, и спустился вниз, где уже в коридоре перед выходом достал черное пальто из шкафа, – сегодня было прохладно, – и вышел из дома.

Тюрьма Райкерс,⁸ Нью-Йорк.

12:05 AM

На своей любимой малышке доехал довольно-таки быстро до тюрьмы, в которой содержали отца, поэтому, оставив машину на парковке, отдаленной от общей, направился внутрь здания.

– Алессандро Пеллегрини, – назвал имя отца мужчине, сидящего перед входом в принимающее посетителей к заключенным здание, – он должен меня ожидать.

Тот лениво пролистал большую тетрадь, затем взглянул в компьютер и махнул рукой, мол, проходите. Как же я ненавидел медлительность!

Когда я прошел вглубь здания, мне указали, куда я должен сесть, чтобы встретиться с отцом. Через пару минут его ввели в общий зал, где заключенные садились напротив своих посетителей. Мы оба сверкнули глазами друг на друга, и я невольно заметил, что выглядел отец неплохо, даже, сказал бы, хорошо: видимо, здесь не так уж и плохо с ним обращались, либо он сумел подкупить тех, кто приносил ему больше еды, да и не заставляли физически работать. Не сомневался в его способностях выживать.

– Выглядишь так, будто отдыхаешь на курорте, – усмехнулся я, взяв телефонную трубку в руку и прислонив к уху.

– Не думал, что ты этому удивишься, сынок.

Тошнило от того, что я являлся его сыном и что он – мой отец.

– Зачем ты хотел меня видеть? Неужто заскучал? – язвительно спросил я.

– Хотел сообщить, что скоро выйду на свободу.

– Мог бы послать письмо, – фыркнул я. – Это все? Тогда я пойду, – почти поднялся со стула.

– Джованни! – отец громко произнес мое имя, отчего некоторые посетители и заключенные обернулись на нас. – Думаешь, если ты занял мое место, то заполучил всю власть, что была у меня?! Мои люди останутся со мной, несмотря ни на что, – его губы расплылись в противной ухмылке.

– Значит, этих людей нужно убить, потому что они поддерживают того, кто чуть не продал всю семью, кто попался на сделке, как мальчишка! – огрызнулся я, поддавшись вперед к практически невидимому стеклу, разделяющему нас; если бы не оно, возможно, я бы набросился на собственного отца. – Никто более не поверит тебе. Так что, смирись, что теперь я Босс.

Несколько минут после моих слов он смотрел на меня пустым взглядом, будто то, что я сказал, не имело ни малейшего значения, и отец пропустил это мимо ушей, но потом придвинулся ближе, как это ранее сделал я, и взглянул в мои глаза.

– Кажется, я слишком хорошо подготовил тебя. Теперь огрызаешься на меня, будто я чужой человек, но я все еще твой отец и все еще могу заручиться поддержкой семьи, – с прищуром в глазах объяснил он.

– Когда ты выходишь? – мне надоело вести с ним диалог на одну и ту же тему: знал, что переубедить отца было чем-то за гранью реальности – слишком упертый баран.

– Совсем скоро, – оскалился он. – Ждите в гости, – поднялся со стула, этим показывая, что разговор окончен.

Я и сам устал сидеть в этой гребаной тюрьме, и плевать было, что здесь находился отец. Будь моя воля, сделал бы так, чтобы он остался гнить в ней до конца своей жизни.

Сев в машину, достал телефон, который несколько раз издал звук входящего сообщения, пока находился в тюрьме.

Ты не забыл, что вечером мероприятие?

Микаэль.

Почти.

Джованни.

Туда пускают только со спутницей.

Можно обратиться в лучшее агентство Нью-Йорка.

Микаэль.

Черт. Только этого не хватало. Многие эскорт-агентства контролировали семья Бернарди, а мы с ними хоть и в не плохих отношениях, но, так скажем, в напряженных, а другие агентства меня смущали, ведь, кому как не мне, нужна была полная конфиденциальность.

Но туда нужно направить свою анкету.

Микаэль.

Составь за меня. Мне плевать, что ты там напишешь.

Джованни.

Отель «Four Seasons Hotel New York», район Манхэттен, Нью-Йорк.

06:10 PM

Девушка с рыжими волосами и в черном длинном платье с разрезом на ноге до середины бедра стояла возле гардероба и вертела головой в поисках… меня? Я знал, как она выглядела, потому что Микаэлю прислали ее контракт, а он переслал мне. Конечно, я прочитал его, остановившись на пункте «не сплю с клиентами». Почему-то он показался довольно странным, учитывая, что девушкам платили гораздо больше, если они занимались сексом с теми, кого сопровождали. Однако такая позиция была даже интересна, и мне хотелось разгадать ее – и ее, чьи голубые глаза смотрели на меня с интересом после того, как я называл имя; конечно, ненастоящее. Всем известно, что в эскорте практически никто не использовал настоящие имена.

От Николь приятно пахло. Я сразу услышал ее сладковатые духи с нотками кокоса и миндаля. Раньше и представить не удавалось, что мне мог понравиться такой запах, – не любил сладкое во всех его проявлениях.

Кажется, она застеснялась меня и взглядов, которые то и дело падали в нашу сторону от прибывающих гостей. Это не было чем-то новым, по крайней мере, для меня. Наша семья последний год была у всех на слуху из-за отца, потому что он сел в тюрьму, и из-за меня, потому что я, как его преемник, занял место Дона.

Спустя несколько минут после того, как я объяснил Николь, что это за мероприятие и что за взгляды мы ловили, прошли в общий зал, который был заполнен состоятельными людьми, надевшими маски или безразличия, или счастья. Все в этом мире были приторно-сладкими. Может, поэтому меня от него тошнило.

Николь с интересом разглядывала интерьер и декор внутри зала и, на мое удивление, держалась неплохо, учитывая, что в ее контракте было написано, что она сопровождала лишь нескольких клиентов, так как заключила договор с агентством недавно. Мне даже нравился тот факт, что у нее не было за спиной десятка мужчин.

Увидев Витторио Денаро среди гостей, я шепнул на ухо Николь, чтобы она держалась рядом, когда тот подойдет, но в действительности сам не знал, зачем это сказал. Мы встретились с Витторио взглядами, после чего он подошел к нам.

Витторио Денаро являлся Доном самой известной мафии в Италии. Его семья прославилась кровожадностью и жестокостью к своим врагам. Никто до конца не знал, сколько в его семье солдат, от этого эффект неожиданности всегда присутствовал при стычках с другими семьями.

Ходили слухи, что его жена была беременна вторым ребенком. Почему слухи? Потому что никто так и не удосужился узнать, правдой ли это было. Витторио тщательно оберегал жену в те времена и не выпускал из дома без надобности, что было и в первую беременность, – тогда у них родился мальчик – Дрэго, если мне не изменяла память. А спустя некоторое время Витторио с женой появились на людях, но никакого живота у нее не было, да и ребенка – тоже. В общем-то, люди любили разводить сплетни, а на самом деле его жена болела воспалением легких, довольно серьезно, поэтому многие месяцы не выходила из дома. Хотя и эта версия от самого Витторио напрягала меня.

При нашем разговоре, рука крепко сжимала талию Николь, – мне нужно было что-то или кого-то держать, чтобы не вмазать этому ублюдку по его слащавому лицу. Он же, в свою очередь, скользил взглядом по мне и только в последнюю очередь, когда собирался уходить, метнул глаза на мою спутницу. Я буквально почувствовал, как она сжалась от его ледяного взгляда. Впрочем, ничего удивительного, многие женщины, и даже мужчины старались не смотреть Витторио в глаза, потому что в них можно было увидеть, как он представлял твою смерть.

После того, как мероприятие закончилось, мы вышли из здания отеля и направились в сторону моей машины. Несколько минут Николь раздумывала над моим предложением подвезти ее и все-таки сдалась; согласилась после того, как я дал клятву. Я никогда бы не нарушил данное слово, обещание, а уж тем более клятву. В нашем мире ты обязан быть таким, но это были и мои личные принципы.

Николь так и не сняла маску с лица, но все то время, что мы были вместе и в отеле, и сейчас, я знал, что это именно она, именно та, которая отказалась называть свое имя в кафе сегодня утром. Я слишком хорошо запоминал лица, и маска тут никак не помогла скрыть его.

Она все еще сомневалась во мне, когда я снова спросил, куда нам нужно свернуть, чтобы доехать до ее дома, и, опять же, я сказал, что не нарушал обещаний. Откуда в Николь столько недоверия к людям?

Сейчас я сделал кое-что очень плохое, когда остановил машину возле красного дома в районе Ист-Виллидж, – развязал бант на затылке Николь, который удерживал маску на голове. Любопытство сыграло со мной злую шутку.

Когда маска оказалась у меня в руках, Николь с сердитым взглядом резко обернулась, но ничего не сказала и вышла из машины, унося с собой запах кокоса и миндаля, который, кажется, останется в машине еще на несколько дней.

Я не уезжал ровно до того момента, пока Николь не дошла до своей квартиры. Однако я знал, что квартира – не ее, но отпустил педаль тормоза, когда она достала ключи, делая вид, что сейчас будет вставлять их в замочную скважину. Как жаль, что они не подойдут, потому что ты захотела обхитрить меня. Конечно, я не стал ждать где-то за углом, чтобы увидеть, где на самом деле жила Николь. Клятва. Поэтому поехал домой.

Манхассет Хиллс, Нью-Йорк.

10:23 PM

Вместо того, чтобы ехать около часа, я ехал тридцать минут – любил скорость и риск. А моя малышка любила это еще больше, чем я. В общем, мы подходили друг другу. Возможно, когда-нибудь эта любовь обернется боком, но все мы надеялись на лучший исход, даже когда понимали, что шли на неоправданный риск, а вероятность удачи равнялась 00000,1%.

– Привет, братец, – внезапно выглянула из-за угла Аннабелла, когда я вошел в дом; обычно в вечернее время она тусовалась у себя в комнате, а сейчас выглядела так, будто знала то, о чем я понятия не имел.

– Ты чего такая загадочная? – повесив пальто в шкаф, прошел на кухню, чтобы выпить чаю.

– Расскажи, – сделала паузу сестра и встала напротив меня у барной стойки, – о девушке, – она заиграла бровями, а руки подставила под подбородок, ожидая какой-то интересной истории.

– Девушке? О ком ты? – непонимающе уставился на Аннабеллу.

Она устало вздохнула и взяла шоколадное печенье с тарелки, стоящей рядом, под рукой.

– Я спросила у Микаэля, где ты, – начала сестра, – и он сказал, что ты на мероприятии со спутницей, – так вот, в чем тут дело. – Я слышу ее духи. Вкусные.

Неужели ее запах и правда приелся ко мне за такой короткий промежуток времени?

– Это лишь на мероприятие, более мы с ней не встретимся, – и почему казалось, что это ложь? – Я подвез ее до дома, и мы распрощались, – хотя не помню, чтобы Николь говорила что-то вроде «пока» или «до свидания».

Аннабелла вдруг закашлялась от очередной порции печенья, и я постучал рукой по ее спине.

– Стоп, что? – вопросительно задрала одну бровь. – Ты подвез девушку до ее дома? – теперь она издала нервный смешок. – Джо, я знаю тебя, ты никогда не подвозишь девушек до дома, – это не было правдой чистой воды, но чаще всего так и было. – Признайся, что где-то там, – сестра приложила руку к моей груди, – она зацепила тебя, раз уж на то пошло.

– Белла, ты же знаешь, что в нашем мире нельзя опираться на чувство, которое «где-то там», легче жить без любви, – я убрал ее руку от себя, на секунду задержав в своей.

Черт. Я снова расстроил сестру. Всегда, когда у нас заходил разговор о чем-то сокровенном, о чем-то, о чем, в принципе, нельзя говорить нам, Аннабелла опускала глаза и дулась на меня за больную правду.

– Но ты не стал отрицать тот факт, что она все же оставила отпечаток, – не унималась сестра.

Я закатил глаза, и мы оба рассмеялись. Любил такие моменты всем сердцем, потому что в нашей жизни их чертовски мало. Не знал, что бы я делал, если бы был единственным ребенком в семье. Аннабелла хорошо на меня влияла, да и мы друг друга поддерживали.

– Как уроки фортепиано? – поинтересовался я.

– Скучно, – пожала плечами она. – Моя преподавательница болеет, а эта – такая зануда, – последние слова сестра скучающе протянула. – Думаю пойти поиграть в гостиной, можно?

– Ты же знаешь, что мама в это время уже должна спать.

– Да, но ее комната в другом крыле на втором этаже, – она состроила глазки, думая, что я поведусь на это.

Конечно, поведусь, но только ради нее, ради любимой и единственной сестры. Я кивнул, но предупредил, чтобы в полдвенадцатого она закончила играть. Аннабелла обогнула барную стойку, приподнялась на носочки, потому что я был выше нее на две головы точно, и чмокнула в щеку, говоря этим «спасибо», затем убежала практически на носочках, чтобы не шуметь, в большую гостиную на первом этаже, где стояло фортепиано.

Она с детства любила играть, но к этому приложила руку наша мама, которая раньше каждый день сидела за инструментом, и каждый день в нашем доме лилась приятная мелодия, даже в те дни, когда семья была в ссоре. Конечно, в такие моменты мама брала ноты посерьезнее, превращая мелодию в напряженную, от которой во всем теле просыпалась тревога. Мама всегда говорила о своих эмоциях именно через игру на фортепиано, и это передалось моей сестре. Всегда можно было понять, что у Аннабеллы на душе, если она играла.

Поднявшись на второй этаж, прошел дальше по коридору мимо своей комнаты, затем тихо постучался в дверь, за которой могла уже спать мама, но все же решил проверить: может, еще бодрствует.

– Входи, входи, – приглушенно пригласила она, и я открыл дверь.

В нос сразу ударил запах спирта и лекарств, к которому, казалось, невозможно было привыкнуть. И эти запахи не выветривались, хотя окно здесь было приоткрыто практически всегда, но, наверное, все это въелось в мебель, ткани, стены и пол.

– Не видела тебя с самого утра, Джованни, – сказала мама, когда я присел рядом с кроватью на стул.

– Был занят, прости, – обычно заходил к ней с утра и вечером, чтобы проведать. – Как себя чувствуешь?

– Не хочу врать тебе, поэтому скажу, что так же паршиво, как и все предыдущие дни, – устало произнесла мама и взглянула в потолок. – Устала все дни лежать, хочу гулять, как раньше, по нашему саду, и играть на фортепиано, – она не могла, потому что болели пальцы, болели ноги, и врач настоятельно рекомендовал отказаться от нагрузок, поберечь себя, пока симптомы сойдут на нет, если сойдут.

– Обязательно будешь, мама, нужно лишь потерпеть, пережить этот период, – спокойно произнес я, дабы выразить поддержку, однако, мне было больно наблюдать за тем, как последние полгода она мучилась от болей, а раньше была той еще активисткой.

Как сейчас помню, в детстве водила нас по разным выставкам, музеям, занятиям, чтобы мы могли выбрать, что нам больше нравится, что запало в душу. Отец, конечно, не одобрял такое мягкое отношение к его детям, особенно ко мне, ведь я мужчина и его преемник, поэтому, когда я более-менее вырос, не отпускал меня с сестрой и мамой на их, как он назвал позже, «девичник».

– Ты был у него? – вдруг спросила мама про отца; она давно не интересовалась о нем, но я не знал причину этому.

– Был, – коротко ответил я. – Скоро он выйдет. Ты рада? – несмотря на то, что отец был жесток ко мне, к женщинам в нашем доме он относился хорошо, однако только из-за этого я не мог любить его, возможно, только уважать, потому что, если бы женщины в семье страдали от рук отца, я бы придушил его.

– Ох, это сложный вопрос. Алессандро совершил ошибку, из-за которой мы могли пострадать, – задумчиво начала мама. – Но одно я знаю точно, – ее рука осторожно сжала мою, – ты будешь лучше, чем он. Ты позаботишься о семье и сделаешь все, чтобы избегать войн, – насчет последнего не мог дать обещание.

Я коротко улыбнулся и поднялся со стула, чтобы покинуть комнату матери. Кажется, рядом с ней я становился сентиментальным. А, возможно, во мне было больше качеств от нее, чем от отца, несмотря на то что именно он воспитывал меня с девяти лет.

Пожелав доброй ночи маме, я закрыл входную дверь и направился в кабинет. Микаэль должен был уже ждать меня там.

– Так, что ты хотел обсудить? – спросил он, когда я вошел внутрь и сел за стол в кресло.

– Хочу прекратить контрабанду запрещенного товара, – выпалил я и увидел удивленный взгляд консильери.

– По какой причине? Он приносит нам чуть ли не половину всего дохода.

– Слишком просто попасться, впрочем, как и с оружием, но этот бизнес – то, что я не хочу поддерживать, – твердо заключил я.

– Ты ведь понимаешь, что здесь не должно быть только твое «хочу» или «не хочу»? – он подался вперед и сложил руки в замок.

– Да, но мы можем зарабатывать больше на мусорном бизнесе. Нью-Йорк кишит им, да и в принципе США, – пальцы нервно отбивали ритм по столу. – Никто ведь не занимается этим так, как нужно?

– Так и есть, но будет сложно удержаться в этой «империи», сейчас многие захотят урвать кусок. Ты готов пойти на этот риск? – с каким-то вызовом спросил консильери.

– Я готов на все ради семьи, Микаэль, – немного грубовато ответил я, сжав в другой руке ручку. – Как думаешь, отец пожелает моей смерти?

– Не сомневаюсь. Он выстраивал отношения слишком долго, чтобы потерять бизнес, связанный с запрещенным товаром, да и семья Бернарди теперь отхватит себе наш рынок.

Смею заверить, что Бернарди пришли в этот бизнес после нашей семьи, и изначально дела у них шли плохо, но мой отец любезно познакомил Рикардо – главу семейства, которого уже нет в живых, – с нужными людьми, после чего деньги посыпались на них с неба. Я не понимал эту дружбу с другим Боссом, но что-то крепко связывало тех двоих, отчего мой отец решил «поделиться» рынком.

– Плевать мне на Бернарди. Последнее время они мутят воду. Слышал, что вместо войны их Босс решил объединиться с русской мафией. Кто вообще вступает в союз с русскими? – меня злил этот факт, и если он правдив, то дела плохи.

– Тот, кто думает, что им можно доверять и что они могут быть полезны, – усмехнулся Микаэль. – В любом случае, я с тобой, Джованни, – он встал с кресла напротив стола, засунул руки в карманы и кивнул мне.

– Спасибо. Это все, – взмахнул я руками и отпустил консильери.

Как только я вышел из кабинета, меня оглушила тишина, которая царила во всем доме. Аннабелла закончила играть ровно в то время, в которое я сказал ей, и, скорее всего, теперь точно направилась в свою комнату готовиться ко сну. Меня же не клонило в сон ни на грамм, хотя встал я довольно рано. Возможно, это из-за нервов, хотя не сказал бы, что сегодня был напряженный день – бывало и хуже.

Недолго думая, я спустился на первый этаж, зашел на кухню и налил в бутылку прохладной воды, чтобы взять с собой, потому что собирался поехать туда, куда не стоило ездить. Да, я рисковал, но то было мелкой частицей моей жизни, которая помогала дышать полной грудью и чувствовать себя нормальным.

Выйдя в коридор, который вел ко входной двери из дома, открыл шкаф с одеждой и взял кожаную черную куртку, но, прежде чем надеть, проверил кобуру с пистолетом на теле, которую практически никогда не снимал, за исключением сна. Удостоверившись, что оружие на месте, надел куртку и тихо вышел из дома, направляясь в гараж.

Прохладный осенний ветерок приятно обдувал кожу лица и даже отрезвлял, а тишина ночи окутывала со всех сторон, заставляя забыть обо всех проблемах. И лишь когда я подошел к гаражу и нажал кнопку на пульте, чтобы он открылся, вспомнил, что забыл взять телефон, – оставил его на кухне на барной стойке.

В очередной раз убедившись, что ничего не забыл, вернулся к гаражу и открыл водительскую дверь малышки, на которой обычно ездил в такие места – Porshe 911 Turbo S. Признаюсь, поначалу мы с ней не очень-то подружились, она казалась мне слишком резкой и резвой, хотя я и любил быстрые машины, однако, спустя какое-то время мы привыкли друг к другу. Возможно, я был повернут на тачках, но какое-то увлечение должно же быть. Включил музыку громче, из колонок заиграл американский хип-хоп – то, что нужно для настроя.

Ехать было около получаса. Все это время в дороге я подпевал под некоторые песни и в такт качал головой, – редкое зрелище, и такое я позволял увидеть только самому себе. Ночью я в принципе чувствовал себя более раскрепощенно и свободно.

Резко затормозив на светофоре, загоревшимся красным, услышал писк на заднем сиденье и тут же выхватил пистолет из кобуры, направив в сторону звука.

– Белла? Какого черта?! – сестра держалась за голову, видимо, когда я дал по тормозам она скатилась на пол и ударилась.

– Полегче, Джо, это всего лишь я, – Аннабелла испуганно посмотрела на пистолет, направленный на нее, и я тут же убрал его на место.

– Я все еще жду ответа, – прищурив глаза, твердо сказал я и боковым зрением заметил, что светофор сменил цвет на зеленый, поэтому окончательно отвернулся от сестры, чтобы следить за дорогой.

Аннабелла ровно села и потерла в очередной раз висок.

– Мне стало интересно, куда ты ездишь по ночам. Вот и пробралась в твою тачку, пока ты возвращался в дом, – пожала она плечами и удивленно стала озираться по сторонам, когда нас окружила толпа людей и спортивные машины. – Охренеть, Джо! Так вот, куда ты уезжаешь. Участвуешь в гонках? Но это же незаконно.

– Как будто мы живем по закону, – кинул я и остановил машину подальше от остальных, затем повернулся к сестре. – Это всего лишь развлечение для выброса адреналина.

Аннабелла кивнула и стала смотреть по сторонам.

– Тебе не стоило этого делать, Белла. Здесь может быть опасно, да и вообще, какого хрена ты была не в кровати? – все еще злился я.

– Я же сказала, мне стало любопытно.

Я закатил глаза и мельком кинул взгляд на проезжающую Ferrari, которую часто здесь видел.

– Мы едем домой, – уверенно заключил я и хотел было тронуться с места, переключив скорость, но сестра опустила руку на мою.

– Пожалуйста, я хочу побыть с тобой здесь, мы и так мало времени проводим вместе, а теперь и подавно не будем, – снова ее глаза взывали к моей другой личности, и она, как всегда, поддавалась.

Тяжело вздохнув, я посмотрел в зеркало заднего вида и встретился с глазами Аннабеллы, затем сказал:

– Первое правило, – она цокнула языком, и я кинул на нее раздраженный взгляд, – не высовываться из машины, тебя не должны увидеть, – сестра показала пальцами «окей». – Второе правило – постарайся не кричать мне на ухо, когда мы будем ехать слишком быстро, – ехидно улыбнулся я, и Белла прыснула со смеху. – Я серьезно. Ты понятия не имеешь, как я езжу, когда со мной никого нет рядом, а высадить тебя – значит нарушить первое правило, ясно? Вопросы?

– Так точно, мистер Пеллегрини, – ее голос был похож на мужской в этот момент. – Один вопрос, пока что, – я вопросительно выгнул бровь, все еще смотря на нее через зеркало. – Здесь зарабатывают деньги?

– Нет. Просто богатенькие парнишки любят испытывать судьбу.

– И ты тоже, – сестра сложила руки под грудью.

– Да, но я не парнишка.

Мы оба улыбнулись.

Спустя несколько минут две тачки встали на линию старта, затем девушка в обтягивающих черных джинсах и кожанке вышла к ним вперед: она будет давать команду стартовать. Здесь не было никаких препятствий или чего-то в этом духе, просто прямая длинная дорога в несколько миль,⁹ а затем финиш.

Я и Аннабелла наблюдали из моей машины за тем, как все происходило. Впрочем, ничего особенного здесь не было. В этом месте собирались, чтобы показать свою новую тачку и продемонстрировать ее способности.

После того как две машины стартовали и оказались на довольно далеком расстоянии от толпы, боковым зрением заметил, как красная тачка остановилась слишком близко и повернул голову влево, чтобы разглядеть того, кто посмел сократить расстояние. Ferrari, которую я приметил еще при въезде сюда. Стекла были тонированы со всех сторон, как и у меня, поэтому мы не видели друг друга, но водитель стал опускать одно из них, а я вместе с ним – свое.

– Вот же черт! Мне это снится или Дон Пеллегрини собственной персоной находится прямо передо мной? – зарокотал водитель красной тачки, затем подался чуть вперед, чтобы его лицо озарилось светом.

– Маттео, – лишь произнес я.

– Не ожидал, честно признаюсь, – продолжил он и окинул взглядом мою машину. – Увидел тачку и захотелось узнать, кто раскошелился на такую, – усмехнулся Маттео. – А теперь мне все предельно ясно.

– Я тебя тоже раньше не видел здесь, – бросил я и мельком взглянул на сестру, которая наблюдала за нами, смотря в свое окно с заднего сиденья.

– Обычно мой брат ошивается в таких местах, – пожал он плечами. – Ну так что, покажешь, на что способна твоя малышка? – а это уже вызов.

Я кинул на Маттео устрашающий взгляд, и он все понял, затем мы оба закрыли окна и двинулись со своих мест, перегоняя машины на линию старта.

– Пристегнись, Белла, – практически приказал я голосом Босса, готовясь к опасной скорости.

– Можно я сяду вперед? Меня тут укачивает немного, – не знал, было ли это правдой или нет, но в данный момент мне не хотелось спорить, поэтому коротко кивнул, и сестра аккуратно стала перелазить на пассажирское сиденье рядом со мной. – Он ведь из семьи Бернарди?

– Да, он такой же Босс, как и я, но стал им два года назад, – подтвердил я.

Маттео Бернарди – довольно скрытный человек. Даже о его браке никто толком ничего не знал, лишь ходили слухи, что у него есть дочь и что он практически не видится с ней из-за развода. Но я бы никогда не поверил в эту чушь, потому что такой, как он, не стал бы разводиться с женой, тем более – терять из-за этого собственного ребенка.

Та же девушка, что и до нас, вышла вперед наших машин и покрутила перед нами задницей, на что Аннабелла хихикнула. Затем подала знак «готовности», и я услышал, как машина Маттео заревела, после чего тут же нажал педаль газа, чтобы ответить ему. Толпа вокруг нас сгустилась. Наши с ним тачки были одними из самых крутых здесь, и с этим точно не поспоришь.

Послышался сигнал старта, и мы одновременно рванули с мест. Одной рукой я сделал музыку громче, – она помогала сконцентрироваться, как бы странно это ни звучало, и задать нужное настроение.

– Господи, Джо, какая уже скорость?! – завопила сестра и вжалась в сиденье.

– Всего лишь девяносто три мили,¹⁰ – ухмыльнулся я и дожал педаль газа; машина взревела и резко ускорилась.

– Мы его обогнали, куда ты летишь?!

– Я же просил не орать мне в ухо! – грубовато ответил я и взглянул в зеркало заднего вида; Маттео приближался со стремительной скоростью.

Этот засранец поступил ровно так, как я и думал: сначала сделал вид, что ехал медленно, чтобы я поверил в свою победу, а теперь жал на газ, как в последний раз. Через несколько секунд Маттео поравнялся со мной, но решил поиграть в опасные игры и стал ближе подъезжать к моей машине, совсем как на парковке.

– Какого хрена он делает?! – возмутилась сестра, наблюдая за всем этим и хватаясь за ручку наверху.

– Не выражайся, – кинул я и увел машину чуть в сторону, потому что этот ублюдок приблизился на непристойное расстояние, и если он не удержит его, то столкновение на такой скорости может означать одно – смерть, а я не собирался сегодня умирать, тем более, когда в машине сидела Аннабелла, и в первую очередь я думал о ней.

Сукин сын!

Руки крепче обхватили руль, а челюсть стало сводить от злости, с которой я сжимал зубы, но продолжал уверенно вести машину вперед, пытаясь обогнать Маттео. Я не привык проигрывать во всех аспектах жизни, но, если уж победа поворачивалась ко мне задницей, я с легкостью принимал поражение – умел и это делать. Но за такие выкрутасы не намерен был терпеть поражение, поэтому переключил коробку передач на режим Sport+, и машина буквально «полетела» над асфальтом. Губы скривились в злобной гримасе, когда я стал понимать, что красная Ferrari наконец-то осталась позади, а мы приближались к финишной прямой.

– Джо, осторожнее! – закричала Белла, указывая на летящую в нас горящую бутылку.

Я резко повернул руль вправо, чтобы увернуться от нее и не влететь в машину Маттео, которая ехала слева. Машина съехала с дороги на неровную поверхность, отчего нас знатно тряхнуло, но бутылка пролетела мимо и взорвалась на том месте, где только что ехали мы.

Ублюдки каких еще поискать! Маттео видел, что я побеждал, поэтому, возможно, тот, кто сделал это, был из его людей, а может, он заранее подготовился, потому что знал, что я слишком хорош в таких играх.

– Белла, ты в порядке? – повернувшись к ней, стал глазами бегать по ее фигуре, пытаясь найти повреждения.

– В норме, – она кивнула, – просто испугалась, – резко выдохнула и прижала ладонь к своему лбу.

Они должны заплатить за то, что сделали!

С этой мыслью я вновь завел машину и вырулил с неровности на асфальт, который практически догорел, затем осторожно подъехал к финишу, где несколько парней поздравляли Маттео, пожимая ему руки. Он выиграл, но нечестно.

– Ты должна сидеть здесь и не высовываться, что бы ни произошло, ты поняла меня? – рыкнул я, закипая от злости.

– Они того не стоят, Джо, – начала успокаивать меня сестра.

– Ты поняла меня?! – грубее спросил и приказал я, доставая пистолет из кобуры.

Аннабелла вскинула руки в знак капитуляции. Я бросил на нее последний предостерегающий взгляд, но она лишь отвернулась, не желая спорить, – знала, что в такие моменты какие-либо аргументы бесполезны.

Выйдя из машины и закрыв ее, чтобы сестра точно не вышла оттуда, если решит геройствовать, поймал хитрый взгляд Маттео, который, кажется, только и ждал момента, когда мы встретимся лоб в лоб.

– Твои люди это сделали? – громко спросил я, указывая на дорогу рукой, в которой был пистолет.

– Джо…

– Джованни. – грубо осек его.

Он издал противный смешок и поднял задницу с капота машины.

– Джованни, хоть я и не бываю здесь так часто, но мне сказали, что без таких опасных игр довольно скучно, – он активно жестикулировал руками, явно хотел этим отвлечь меня. – Да и кто останавливал тебя? Ты мог бы поднажать, и, может, удача была бы на твоей стороне.

– Я не чокнутый ублюдок!

Маттео засмеялся от моих слов. Какой же псих!

Он ближе подошел ко мне и остановился напротив, после тихо заговорил, чтобы услышал только я:

– Quella bottiglietta ti rende pronto a distruggere ciò che i nostri padri hanno costruito tra le nostre famiglie?¹¹

Обстановка вокруг нас явно накалялась, но это не пугало меня, потому что какого черта этот засранец решил, что может править и тут?

– Me ne frega un cazzo di quello che hanno costruito!¹² – прошипел я, сжимая одну руку в кулак, а другой сдавливая пистолет; нервы оказались не такими стальными, как я думал. – Non puoi presentarti qui e dettare le tue fottute regole,¹³ – ближе подойдя к нему, произнес я, – e nemmeno io, perché non è il nostro territorio, Matteo.¹⁴

– Успокойся, Джованни, это была всего лишь шутка, а вот твой пистолет и действия могут спровоцировать конфликт или даже войну. Ты хочешь этого? – ехидно улыбнулся он и немного отошел от меня.

Возможно, я перегибал палку, но точно знал одно – не собирался терпеть к себе такое отношение под предлогом того, что наши семьи находятся в подобии союза.

– Марко! – вдруг заорал Маттео, и я почувствовал, как бок пронзила боль от острого предмета, вошедшего в него.

Повернувшись, увидел Марко, который, покачиваясь, стоял позади меня с окровавленным ножом в руках.

– Мудак! – снова взревел Маттео и подлетел к брату, хватая его за горло, но ему было плевать – пьян в стельку и явно не понимал, что делал.

Меня больше удивил тот факт, что Маттео был против того, чтобы всадить нож мне в спину.

Протянув руку к боку, ощутил на ней кровь, много крови, затем резкую боль, и направился к машине, не обращая больше никакого внимания на семью Бернарди. Сейчас точно не тот момент, чтобы продолжать разборки.

– О, Господи, Джо! Я видела, как он подходил к тебе со спины, я стучала по окнам, орала, но… – кричала сестра, когда я буквально упал на водительское место, прижимая руку к боку.

– Прекрати паниковать, все нормально, – попытался как можно спокойнее ответить я, но чувствовал себя с каждой минутой хуже, а перед глазами плыло.

Заведя машину, вырулил одной рукой со стоянки и резким нажатием на газ сдвинул машину с места, чтобы поскорее убраться отсюда.

– Давай я поведу, тебе плохо, я же вижу! – Белла нашла какие-то тряпки в бардачке и стала прикладывать к ране, из которой текла кровь. – Упертый баран ты, Джо! Останови гребаную тачку! – никогда не слышал от нее таких фраз, да еще и в таком приказном тоне, это явно от меня взяла.

Глава 4: Не позволяй себе лишнего

Мистер Джованни Пеллегрини

Тогда

По лицу текли обжигающие слезы, которые я пытался стереть грязными от земли руками, но они продолжали литься, и в конечном счете я смирился с тем, что они градом падали из глаз, потому что текли не просто так, а из-за боли в ноге, из-за того, что собственный отец вонзил нож в меня, в его сына.

– Поднимайся, Джованни!

Отец резко схватил меня за предплечье и потянул на себя, чтобы я наконец встал на ноги, но я не мог, потому что боль от глубокого пореза была настолько сильна, что ноги подкашивались, а мышцы сводило.

– Ты слабее, чем я думал! – в очередной раз выкрикнул отец. – Этот мир сожрет тебя с потрохами и выплюнет, не оставив ничего, ты понимаешь это?!

Он схватил меня за шкирку, как бродячего пса, и резким движением поставил на ноги, отчего я вскрикнул и хотел было согнуться пополам, но отец не дал мне этого сделать, а стал держать только сильнее.

Я ничего не мог сказать ему, потому что это была бесполезная трата времени и сил, которые и так были на исходе. Если отцу нужно добить меня, он это сделает, как бы я ни просил его остановиться. Старые синяки всегда перекрывались новыми, потому никогда не проходили до конца. Моя кожа никогда не была чиста, никогда не была не покрыта ранами.

– Твой враг не будет ждать, пока ты оправишься от боли, он нападет снова, и это убьет тебя! Научись терпеть боль, Джованни, и это даст тебе силу, которой практически никто не обладает. Ты понимаешь меня? – более снисходительно объяснил отец, заглядывая в мои глаза.

Я всхлипнул и протер руками лицо, на котором высохли последние слезы.

– Да, отец, понимаю, – устало кивнул я, потому что мы с ним боролись уже долгое время на лужайке в нашем саду, практикуясь в боях на ножах.

Сейчас

Все-таки решил уступить сестре и съехал на обочину, останавливая машину. Аннабелла уже давно умела водить, я научил ее пару лет назад, потому что она этого очень хотела, да и видела мою любовь к вождению и машинам, и ей стало интересно, по какой причине, как она думала, я провожу с машинами больше времени, чем с ней и с кем-либо еще.

Сестра вышла из машины и обошла ее спереди, затем открыла мою дверь и попыталась помочь мне встать с водительского сиденья.

– Я сам могу встать и дойти, – недовольно сказал я и легонько оттолкнул ее одной рукой от себя.

Набрав воздух в легкие, я переставил ноги из машины на землю и встал с непроницаемым выражением лица, как учил отец, если больно – терпи, ведь ты не должен показывать свои слабости, не должен показывать, насколько это пошатнуло тебя или может пошатнуть.

Аннабелла все же придерживала меня, пока я обходил машину, но в конце концов я бросил на нее сердитый взгляд, означающий «я же сказал, что справлюсь». Она лишь недовольно фыркнула, развернулась и пошла обратно, садясь на водительское сиденье, ожидая меня, пока я залезу в машину.

– Какой же ты упертый! – возмутилась она, когда моя задница все-таки приземлилась в машину. – Что такого в том, чтобы принять помощь от родной сестры?

Аннабелла завела двигатель, огляделась по сторонам, хотя сейчас была глубокая ночь, и вряд ли, кто катался в такое время, и аккуратно выкрутила руль вправо, выезжая с обочины.

– Тебя вообще не должно быть здесь, – произнес я и прижал к ране несколько тряпок, уже пропитавшихся кровью.

– Мог бы поблагодарить, что я решила залезть к тебе в тачку, так бы отключился сейчас за рулем и…

– Прекрати, ничего такого не было бы, меня не в первый раз режут ножом.

Бывало, я уставал от тревоги сестры, прямо как сейчас.

Следующие минуты до дома мы ехали молча, и только тихая музыка раздавалась из колонок. Глаза слипались, неистово хотелось спать, но я знал, что это явно не от усталости, а от потери крови, хоть рана и не была глубокой, но крови довольно-таки много.

Ублюдок Марко, брат Маттео. Он всегда был пьяницей, никогда не контролировал, сколько и что вообще пьет. А сегодня за каким-то хреном решил пырнуть меня ножом. Он вообще понимал, что мог развязать этим войну? Конечно, ни черта он не понимал, потому что очевиден тот факт, что ему просто снесло голову от алкоголя, и он решил пырнуть того, кто стоял с пистолетом возле его брата. Хотя мне всегда казалось, что они ненавидели друг друга.

В доме было темно и тихо, наверное, никто и не заметил нашего отсутствия, но Микаэль знал о моем грехе, знал, что я мог уезжать ночью на так называемые «опасные игры».

Первым делом сестра повела меня в гостевую ванную, чтобы промыть рану. Я буквально умолял ее оставить меня в покое и идти спать, иначе завтра она не встанет, а с утра у нее было занятие по фортепиано, но Аннабелла наотрез отказалась оставлять меня. Кажется, она была слишком доброй и великодушной, а я такого отношения точно не заслуживал.

– Давай, я помогу тебе снять кофту.

Сестра усадила меня на край ванны и стала стягивать через голову одежду, которая пропиталась кровью, впрочем, и ее наряд, состоявший из черных джинсов и толстовки, тоже пропитался ею, потому что после меня испачкалось кожаное сиденье в машине.

От резких движений боль пронзала весь бок и уходила в позвоночник, поэтому я медленно включил воду в кране, чтобы ополоснуть грязные руки. Аннабелла последовала моему примеру, затем открыла шкафчик над раковиной и достала маленькую аптечку, в которой лежали бинты и спирт.

– И надо было тебе лезть на рожон? – тихо задала вопрос сестра, когда принялась обрабатывать рану, а я стискивал зубы от жжения.

– И как бы я выглядел после этого? Дон Пеллегрини не может просто взять и оставить такую выходку без разбирательств, – твердо ответил я и позволил себе поморщиться от боли.

– Джо, передо мной ты можешь быть слабым.

Аннабелла выкинула салфетки со спиртом и встала напротив меня, чтобы заглянуть в глаза.

– Перед чужими людьми – да, тебе нужно носить маску безразличного и агрессивного Босса, но с родными…

– Я ни с кем не могу быть слабым, – перебил ее, – так меня воспитали. Давай закроем тему.

Не хотелось больше обсуждать меня.

Сестра кивнула, но по ее лицу я видел, что она бы продолжила спорить со мной и, возможно, выиграла бы спор, у нее всегда находились нужные и весомые аргументы против моих.

Обмотав бинтом мой торс и место раны, Аннабелла надежно закрепила его, чтобы он не развязался.

– Знаешь, никогда бы не подумала, что ты слушаешь хип-хоп, так еще и подпеваешь.

Видимо, она вспомнила первые несколько минут поездки, когда еще не выдала себя и когда наблюдала за мной.

– Мне понравилось. Ты… был другим в тот момент.

– Спокойной ночи, Белла, – лишь сказал я и привстал с края ванны, после дотянулся до щеки сестры и поцеловал в знак благодарности.

– Спокойной ночи, Джо, – немного разочарованно произнесла она и вышла из ванной.

Я, в принципе, был слишком открыт перед сестрой, возможно, даже слишком добр. В нашем мире такое не прощалось. Тем более сейчас, когда я стал Боссом, должен быть суровее в отношении всех, даже нее, но я не мог представить, что буду разговаривать с ней так, как разговаривал со мной наш отец, да он и с Аннабеллой не был мягок. На самом деле всегда думал, что из-за того, что после девяти лет за мое воспитание отвечал отец, то в будущем, то есть сейчас, буду таким же тираном, как и он. Может, так и будет, но немного позже.

➽─────────❥

– Серьезно, Джованни?

Микаэль встретил меня в коридоре, когда я спустился по лестнице из своей комнаты утром. Мягко говоря, состояние было не очень. Я плохо спал, если вообще спал, потому что бок то и дело ныл, а обезболивающие таблетки помогали ненадолго.

– Мы вроде договаривались, что ты не ездишь туда, – по его тону и лицу сразу понял, что он каким-то образом знал о ночной поездке.

– Я лишь сказал, что буду ездить туда реже, чем раньше, – чуть ли не огрызнулся я. – И, знаешь, несмотря на это, – я приподнял футболку, оголяя торс, на котором был свежий бинт, – не жалею, что был там, потому что получше познакомился с Маттео.

– Насаживаясь на его нож? – прозвучало двусмысленно, но да ладно.

– Нож был не его, а Марко, – поправил Микаэля и прошел дальше по коридору, останавливаясь напротив гостиной, где на большом кресле сидела Аннабелла с книжкой в руках.

Консильери проследил за моим взглядом и сказал:

– Она хочет, чтобы ты отвез ее на занятия, если, конечно, не занят.

Я удивленно вскинул брови, но кивнул и прошел в комнату к сестре.

Аннабелла изучала книгу с нотами: наверное, учила новые композиции. Ее лицо было спокойным, совсем не таким, каким я видел его ночью. Возможно, мы оба раскрылись друг для друга с новых сторон.

– Привет, – потревожил я, присев напротив.

– Привет, как себя чувствуешь? – не отрывая взгляд от книги, спросила сестра.

– Нормально, все благодаря тебе.

На этот раз Аннабелла посмотрела на меня и немного улыбнулась: видимо, она ждала хотя бы какое-то «спасибо» в ответ на свою помощь.

– Как скоро у тебя занятия?

– Ты отвезешь меня?

Ее глаза заискрились, и я кивнул.

– Тогда я сейчас соберусь, и можем выезжать.

Сестра отложила книгу на журнальный столик и поднялась с кресла.

Не мог понять точную причину такой радости, но все лучше, чем если она будет на меня дуться все последующие дни.

Выйдя в коридор, Микаэль нагнал меня прежде, чем я успел подойти к гардеробу, чтобы накинуть пальто и выйти на улицу. Хотелось немного подышать воздухом, пока Аннабелла собиралась.

– Я нашел человека, с которым можно переговорить о мусорном бизнесе и нашем вступлении в него, – серьезным тоном сказал он, держа телефон в руках. Консильери что-то недоговаривал, поэтому я сложил руки на груди и стал ждать продолжения. – И сегодня последний день, когда он в Нью-Йорке, так что тебе стоит пойти на его вечеринку.

– Снова гребаная вечеринка? Да ты шутишь, блять?! – возмутился я; ненавидел всей душой эти грязные мероприятия.

– Ты знаешь, что это лучший способ сблизиться с нужными людьми, – закатил глаза, но утвердительно кивнул, понимая, что это на самом деле так и что это может сыграть нам на руку, если я действительно договорюсь о сделке. – Но тебе нужна спутница, – еще одно блять. – Могу написать в то же агентство, чтобы та же девушка сопроводила тебя.

– Да и с какого хрена все стали делать пометку «только со спутницей»?!

– Женщины украшают нас и мероприятие, на котором находятся, – пожал плечами Микаэль.

– Женщины – не вещи, и созданы не для украшения, – хмуро ответил я и надел на плечи пальто. – Напиши или позвони, когда агентство даст ответ.

Не дожидаясь ответных слов от Микаэля, я вышел на улицу и вдохнул свежий утренний воздух. От глубокого вдоха бок начал сильнее ныть, но я старался не обращать на это внимание, потому что это было не то, что волновало меня в первую очередь. Столько ран и синяков было на теле и похуже, что эта казалась ребячеством.

Аннабелла, на удивление, собралась довольно быстро, и уже через пятнадцать минут мы отъехали от дома в направлении города. Сестра почти всю дорогу копалась в телефоне, хотя я ей говорил, что лучше ничего не выкладывать в социальные сети.

Район Бруклин, Нью-Йорк.

11:45 AM

Когда мы доехали до студии, я припарковал машину на свободное место у знакомого здания – возил сестру как-то сюда, – и взглянул на Аннабеллу, которая выглядела растерянной.

– Спасибо, Джо, – сказала она и приоткрыла дверь машины. – Ты не будешь ждать меня? Пришлешь Доменико?

– Пока не знаю, но я тебе напишу в любом случае.

Не стал спрашивать, что с ее настроением, оно было странным, начиная с сегодняшнего утра.

Мы попрощались друг с другом, и я проводил взглядом сестру, которая через несколько секунд уже была в здании.

Когда хотел тронуться, телефон издал знакомый звук входящего сообщения, так что я достал его из кармана пальто и разблокировал.

Вечеринка состоится в 6:30 вечера.

Адрес: отель The Carlyle, A Rosewood Hotel.

Есть проблема.

Микаэль.

Что еще за проблема?

Джованни.

Почему бы сразу не писать в одном сообщении, что, как и почему? Зачем это томление?

Девушка, что была с тобой, отказалась.

Микаэль.

Разве им можно отказываться? Мне казалось, агентство все решает за них, а слова девушек ничего не значат. Либо Николь имела там какой-то вес.

Через три гудка Микаэль ответил на мой звонок.

– Есть причина на это? – немного сердито задал вопрос я и стал рассматривать периметр впереди себя.

– Ты мне скажи, Джованни.

Что он имел в виду?

– Может, ты как-то напугал ее или…

На горизонте появилась знакомая фигура с волосами цвета огня, которые были небрежно убраны в хвост, но при этом развевались на ветру. Девушка шла быстро, держа в руках бежевую сумку-шоппер, и иногда оглядывалась по сторонам. Николь?

– Я позже напишу тебе, – быстро бросил я и услышал, как Микаэль хотел остановить меня, протестуя и не понимая, что происходило, но я уже отключил звонок и стал наблюдать за Николь, которая вошла в то же здание, что и моя сестра.

Черт возьми, и что мне делать?! Я поклялся не преследовать ее, но сейчас все еще сидел в машине и раздумывал, не пойти ли следом и не разузнать ли причину отказа. Но разве то, что происходило сейчас, называлось преследованием? Мы встретились случайно, я и не думал ни на долю секунды как-либо следить за перемещением Николь и вмешиваться в ее жизнь.

Стиснув зубы до скрежета, я все-таки заглушил двигатель и вышел, идя по направлению к зданию, в котором находились моя сестра и Николь. Я знал, что здесь не только музыкальная студия, но и другие, по интересам, но какие интересы были у нее, точно не мог знать. Придется бродить внутри, как маньяк, который ищет свою жертву.

Зайдя внутрь и поздоровавшись с администратором, сказав о том, что моя сестра здесь на занятиях по фортепиано, потому он легко пропустил меня дальше, и я прошел по длинному коридору вперед, то и дело озираясь по сторонам и читая таблички, только на кой черт – понятия не имел.

Очередная открытая дверь, казалось, ничего не даст, но боковое зрение уловило огненную вспышку, и я повернул голову, когда уже почти прошел мимо. Это была она. Посмотрев на название, что висело табличкой на двери, понял, что в этом маленьком кабинете находилась гончарная мастерская. Так, она здесь на занятии или владелица этой мастерской?

Немного выйдя из-за двери, я стал наблюдать. На занятии были одни девушки и их можно пересчитать по пальцам, но только Николь подходила к ним по очереди, что-то объясняла и показывала, как правильно лепить. Значит, это ее мастерская. Николь выглядела безмятежной и легкой, будто была совершенно другим человеком, не тем, каким она предстала передо мной вчера вечером. И я понимал причину этой разницы. Там, где мы чувствовали себя в безопасности и в своей тарелке, становились теми, кто мы есть на самом деле.

Внезапно Николь подняла голову и глаза, устремив их в проем двери, будто ощутила на себе чужой взгляд. Я же быстро спрятался за дверь, но почувствовал, что не смог остаться незамеченным. Что и подтвердилось в следующую минуту, когда она вышла из кабинета, но сначала повернула голову направо, а уже потом налево, где и стоял я.

– Вы? – в недоумении уставилась Николь на меня и схватилась за ручку двери, чтобы закрыть ее. – Вы поклялись, что не последуете за мной, – с упреком продолжила она.

Ее лицо было немного измазано глиной и разноцветными красками, и, смотря на это, я невольно захотел дотронуться до этих мест пальцами, чтобы стереть все это.

– Мы вроде переходили на «ты», разве нет? – первое, что сказал я. – И я не следовал за вами.

– Но вы… ты здесь, – поправила Николь себя и заправила выбившуюся прядь волос за ухо.

Голубые глаза бегали от одной стены к другой и почти не смотрели на меня. В ее взгляде стоял… страх? Николь боялась меня, потому что думала, что я и правда буду следовать за ней, как гребаный маньяк? Черт, возможно, я даже хотел этого. Хотел быть гребаным маньяком и ублюдком, который мог бы так себя вести, но что-то не давало мне этой воли и свободы, по крайней мере в отношении женщин.

– Моя сестра занимается здесь в музыкальной студии, я случайно увидел, как ты входила в здание, – спокойно объяснил я.

– И решил пойти за мной, – Николь вскинула руки, как бы показывая, что она и правда недовольна.

– Эта встреча – случайность, поэтому я не нарушил свое слово, – чуть ближе придвинулся к ней, но Николь лишь отпрянула и выставила руки вперед.

Да какого хрена? Неужели я выглядел так, будто являлся чудовищем? Конечно, я был им, потому что убивал людей, но Николь будто бы что-то знала обо мне, вполне возможно, что вчера она пришла домой и прочитала обо мне пару статей в интернете, хотя найти их довольно сложно – наша семья запугала всех журналистов, которые как-либо пытались сфотографировать нас или что-то написать, но все же пару статей точно остались где-то на дне.

– Николь, я не причиню тебе вреда, – почему-то сказал я уверенным голосом, чтобы она наконец поверила мне.

– Я отказала, – опустив глаза и прижав руки к себе, выпалила Николь.

– Что? – не сразу дошло до меня.

– Менеджер прислал сообщение, что ты хочешь «купить» меня на очередное мероприятие, которое будет сегодня вечером, но я отказалась, – было ощущение, что и это являлось причиной, по которой она боялась меня; возможно, думала, что я пришел получить ответы, но… ведь так оно и было, мне нужно было знать, почему Николь не хотела сопровождать меня.

– Твой отказ не первая причина, по которой я здесь.

Первая причина, конечно, сестра.

Николь уставилась на меня большими голубыми глазами, которые, кажется, умоляли меня ничего не делать с ней.

– Господи, прекрати так смотреть на меня! – не выдержав, рыкнул я и тут же пожалел об этом – Николь сжалась от моих громких слов. – Извини, – тут же придя в себя, отсек я, потерев двумя пальцами переносицу, – нам стоит поговорить после занятий.

Может, после них она переварит информацию от меня и обо мне и не будет трястись; и как Николь вчера так смело держалась со мной?

Она лишь кивнула, затем юркнула в кабинет, на этот раз не оставляя дверь открытой. Мне же пришлось присесть на диван в длинном коридоре и ждать, пока закончится занятие. Однако быстрее закончилось занятие у сестры, и она, выйдя из кабинета и попрощавшись с преподавателем, удивленно вскинула брови, когда развернулась в мою сторону.

– Эм, я думала, ты уедешь или, по крайней мере, не зайдешь сюда.

Мои действия и правда были странными, поэтому Аннабелла так отреагировала.

– Нужно кое с кем поговорить.

Глаза метнулись в сторону гончарной мастерской, и в этот же момент дверь открылась, но оттуда начали выходить незнакомые девушки – видимо, ученицы.

– Я присяду и подожду?

Аннабелла опустилась рядом, наблюдая за мной и моим взглядом.

– Нет, иди в машину.

Я достал ключи из кармана пальто и протянул ей; она неуверенно взглянула на них.

– Белла, – тверже сказал я и вложил в ее руки ключи.

– Ты очень странный, Джо, – помотала сестра головой и поднялась со своего места.

В этот момент из кабинета вышла Николь и, увидев меня, направилась в мою сторону.

– Ого! Ты будешь говорить с девушкой? – прошептала Аннабелла, и ее брови заиграли на лице; как будто до этого я никогда не говорил с ними.

Я кинул самый сердитый взгляд, какой мог использовать против нее, и сестра послушно развернулась, чтобы уйти. После того как Аннабелла скрылась за углом, я встал и пошел навстречу Николь. Она явно нервничала, перебирая пальцы на руках, заламывая их и так хрустя суставами, что даже я это слышал.

– Джованни, – начала она и впервые назвала меня по имени за все время, – своим отказом я не хотела тебя оскорбить или что-то в этом роде, но на него имеются определенные причины.

Николь закусывала нижнюю губу, и это выглядело сексуальнее, чем что-либо.

– Ты не оскорбила меня, – отвлекаясь от малиновых губ, сказал я. – Однако хочу знать причину. Она во мне? Я напугал тебя? Сделал больно? – мог перечислять бесконечно, но остановился, потому что Николь покачала головой.

Она замешкалась с ответом, обнимая себя за плечи. Что с ней? На мероприятии Николь держалась гораздо лучше, скрывая эмоции.

– Послушай, я не собираюсь делать тебе больно, не собираюсь принуждать.

Рука потянулась к хрупкому плечу, и она позволила мне немного сжать его.

– Не буду допрашивать тебя более, – вздохнул я. – До свиданья, – сказал я и развернулся, чтобы направиться к выходу.

Попрощавшись с администратором, я вышел из здания и спустился по лестнице. Аннабелла уже сидела в машине и ждала меня, оглядываясь по сторонам.

– Джованни! – знакомый голос заставил остановиться. – Я пойду на мероприятие, – вдруг сказала Николь, спустившись вниз на несколько ступенек, чтобы оказаться ближе ко мне.

Создалось странное ощущение того, будто не я «покупаю» ее, а она – меня. От этой мимолетной мысли я усмехнулся про себя.

– Мне не нужно одолжение, – сказал я, покачав головой.

– Это моя работа, а не одолжение.

Николь пожала плечами, и это было правдой чистой воды. Не думал, что ей так просто разрешили бы отказаться от клиента, если он мог принести немало денег в агентство.

– Заеду около шести вечера, – последнее, что сказал я, прежде чем развернуться и пойти к машине.

Когда я вернулся к сестре, Николь все еще стояла на ступеньках и смотрела в мою сторону, но я завел автомобиль и отъехал от студии.

– Кто она? – поинтересовалась Аннабелла, как только мы свернули за угол. Я знал, что у нее будет много вопросов, поэтому отправил ее в машину, но Николь, наверное, решила, что совершала ошибку, и вышла за мной.

– Никто, – твердо ответил я, но ведь это не было ложью: мы действительно были никем. Я – клиент, а Николь… черт, не хотел говорить «товар», «вещь» или что-то подобное, потому что я не относился таким образом к женщинам.

– Это она, так ведь? Вчера ты подвозил ее.

Аннабелла чуть пригнулась, чтобы лучше видеть мое лицо.

– Не пытайся скрыть от меня свои эмоции, я читаю тебя по глазам, – усмехнулась она и вновь выпрямилась, облокотившись спиной о сиденье.

– Почему я не могу ничего скрыть от тебя, Белла?

– Потому что siamo dello stesso sangue,¹⁵– совершенно спокойно и непринужденно произнесла сестра. – Я думаю, что в конце концов могу доверять только тебе, а ты – только мне.

И она была права. На каком-то уровне, наверное, братско-сестринском, мы всегда улавливали сигналы, исходящие друг от друга. Всегда считал, что такое происходило только между близнецами или двойняшками, но наша связь доказывала обратное. Мы с сестрой крепко-накрепко связаны, и, если все люди в мире будут против меня, Аннабелла встанет на мою сторону. И наоборот.

Район Ист-Виллидж, Нью-Йорк.

06:00 PM

Подъехав к красному дому, в котором жила Николь, заметил, что она уже стояла на улице, переступая с ноги на ногу. Погода к вечеру испортилась, дул холодный ветер. Не то чтобы нам не привыкать, людям, которые жили в Нью-Йорке, где практически всегда дул ветер из-за небоскребов, буквально сдувая с ног, когда прогуливаешься между ними, но сейчас было не на шутку мерзко. Я был уверен, что Николь вышла минут пять назад, чтобы я не увидел, где на самом деле она жила, ведь наверняка до сих пор думала, что в тот раз я повелся на ее обман.

Выйдя из машины, я жестом пригласил пройти к ней и открыл перед Николь дверь с пассажирской стороны. Она поблагодарила меня и села в машину, сжимая плечи руками.

– Могла бы не ждать меня на улице, слишком холодно, – сказал я, сев на свое место, и включил печку с подогревом сидений, чтобы Николь согрелась.

– Хотела проветрить голову.

Это ложь, но я не стал заострять на ней внимание.

Несколько минут мы ехали в тишине, лишь мужчина по радио что-то говорил об ухудшении погоды и о новостях в мире. Изредка я бросал взгляды на Николь, а она – на меня, когда, как ей казалось, я не видел, но у мужчин хорошо развито боковое зрение, поэтому, если девушки думали, что могли незаметно рассматривать нас, то они глубоко ошибались.

Остановившись на светофоре, я позволил себе немного расслабиться и рассмотреть Николь, которая в этот момент разглядывала что-то за окном. Длинное темно-зеленое пальто красиво сочеталось с рыжими волосами, которые волнами падали на плечи. В свете солнца они наверняка отливали золотым. Почему во мне вдруг проснулось чувство, из-за которого хотелось дотронуться до ее волос? Хотелось накрутить их на палец, ощутить мягкость и шелковистость.

Черт. Мне нельзя быть таким. Я обещал себе, что не буду мечтать о браке по любви, обещал, что не полюблю, потому что не хотел и не хочу ввязывать любимого человека в свою темную жизнь. Я не должен. Я не имею право так поступать.

Я не считал, что любовь – слабость, иначе не смог бы любить сестру и нашу маму, но считал, что ни в коем случае не должен позволить себе втянуть девушку, к которой буду испытывать чувства, в мафию, – только если она сама не будет из такой же семьи, – тогда ладно, потому что она знает, на что идет, но обычно в нашем мире не вступали в брак по любви.

– Гончарная мастерская, – вдруг начал я, когда мы уже ехали по Манхэттену. Мысли начинали сжирать меня, поэтому нужно было отвлечься. – Она твоя?

– Да.

Николь повернула ко мне голову и на секунду всмотрелась в лицо, затем снова отвела взгляд.

– Мне нравится создавать своими руками и учить этому других. Лепка очень успокаивает, – в ее голосе было слышно, как она на самом деле горела своим делом.

– Научишь меня?

Зачем я в это ввязывался?

– Тебе правда интересно? – с легкой улыбкой спросила Николь, а я лишь кивнул, следя за дорогой. Мне было интересно узнать ее ближе, но об этом история умалчивает, пока. – Хорошо, договорились, – согласилась она.

– Договорились. – повторил я, чуть повернув голову к Николь, и наши глаза встретились; сейчас я не видел в голубых радужках того страха, что был утром в студии, и это дарило некий покой.

Отель «The Carlyle, A Rosewood Hotel», район Манхэттен, Нью-Йорк.

06:30 PM

Отдав ключи от машины швейцару, чтобы он загнал ее на специальную стоянку, так как возле отеля не было свободных мест, да и так было безопаснее, я подал локоть Николь, чтобы она могла держаться за меня и не упасть, потому что только сейчас заметил ее высокие каблуки.

Светское мероприятие уже началось, поэтому в холле почти никого не было. Опаздывать на такие закрытые вечеринки не было плохим тоном, по крайней мере, никто не выражал явного презрения, если я приходил позже. Однако обычно все старались приходить хотя бы за десять минут до начала.

Как только мы сдали одежду в гардероб, нас проводили до лифта и сообщили, на какой этаж подниматься. Я же не сомневался, что это будет последний, так как оттуда открывался прекрасный вид на весь город и Центральный парк.

– Красивое платье, тебе идет зеленый, – выпалил я, когда мы вошли в лифт и разошлись по разные стороны, вставая друг напротив друга. Платье было чуть выше колен с легкой юбкой-солнце и на тонких бретельках, которые открывали вид на идеально ровные плечи и хрупкие ключицы.

– Все говорят, что рыжим идет зеленый.

Это было вместо спасибо?

– У меня есть вопрос.

Заинтересовала.

– Всегда открыт к ним, так что, задавай, – засунув руки в карманы брюк, сказал я, смотря прямо в глаза Николь.

– В твоей анкете написано, что тебе не нравятся рыжие.

После ее слов я издал смешок, потому что не я составлял анкету; Микаэль постарался не на шутку.

– Это не правда. Мой помощник писал за меня анкету и, видимо, написал в той графе первое, что пришло в голову, – объяснил я и проследил за этажом, который мы проезжали. – Странно, что тогда агентство предложило тебя в таком случае.

– Наш менеджер иногда… – Николь, кажется, подбирала нужное и более приличное слово; стоило ли открыть ей глаза на то, что я мог быть не совсем таким, каким она меня видела?

– Проебывается? – с ухмылкой спросил я, и она удивленно уставилась на меня; говорю же, Николь видела меня лишь внешне, видела лишь мой костюм, который буквально кричал о том, что я настолько приличный, что аж тошно, – но это не так.

– Именно.

Она немного посмеялась, опустив голову вниз, но мне хотелось подойти, поднять пальцем подбородок и увидеть ее улыбку.

Лифт звякнул, оповещая о том, что мы поднялись на нужный этаж. Я пропустил Николь вперед, затем вышел следом. Поравнявшись с ней, подал локоть, как это было у входа в отель, и мы прошли дальше на звуки бодрящей и громкой музыки.

Тебе нужен человек по имени Джон Гордон.

Он знает все о том, как можно захватить власть в мусорном бизнесе.

Микаэль.

Знакомое имя.

Спасибо.

Джованни.

Джон Гордон явно был важной шишкой, потому что как только я понял, как он выглядел, нашел его среди толпы, которая кружила рядом с ним. Он буквально отбивался от назойливых мужчин, которые чего-то от него хотели. Возможно, Гордон знал даже больше, чем я думал. Я не стал подходить к нему сразу, лишь бросил взгляд на него, а он в тот же момент поймал его и кивнул, как бы говоря этим, что будет ждать, когда я смогу подойти.

Взяв два бокала шампанского с подноса у официанта, протянул один из них Николь и позволил себе и ей чокнуться бокалами. Она отпила немного, но после того, как проглотила жидкость, едва поморщилась.

– Не нравится шампанское? – поинтересовался я.

– Я редко пью алкоголь, поэтому не привыкла к его вкусу, но это неплохое вроде.

Николь отпила еще раз, и ее лицо более не искривлялось.

Я предложил немного отойти в сторону, чтобы не стоять посреди толпы, но как только моя рука коснулась тонкой талии, чтобы немного подтолкнуть вперед, Николь замерла, как будто вросла в землю. Я взглянул на ее лицо и глаза: в них читались страх и боль.

Глава 5: Разрушая стены

Мисс Габриэлла Бьянко

Тогда

Маттео продолжал смотреть на меня самым гневным взглядом, какой только был у него в арсенале, но я и его уже не боялась. После двух пощечин щека горела, и я была уверена, что она красная, как помидор. Хотела бы я, чтобы он почувствовал такую же боль, что испытывала я.

– Я не отпущу тебя, Габриэлла! – сурово прошипел он, подойдя еще ближе, буквально прикасаясь грудью к моей и возвышаясь надо мной.

– Тогда я лучше умру, чем буду и дальше жить с тобой! – прокричала я и попыталась оттолкнуть его от себя, поставив ладони на его грудь и сжав зубы до скрежета.

Маттео зарычал в ответ, подняв руку к моему лицу и сжав щеки до боли; приподнял мое лицо к себе, и наши глаза снова встретились. Он был готов убить меня прямо сейчас, я уверена, но что-то не давало ему этого сделать. Пока что.

– Я могу работать в агентстве семьи, – промямлила я, потому что не могла нормально произнести слова из-за его пальцев на щеках; Маттео опешил от моих слов и разжал хватку, немного отодвинувшись от меня.

– Серьезно, блять?! Да ты смеешься надо мной!

Маттео издал истеричный смешок и поднял лицо к небу, на мгновение закрыв глаза: похоже, он пытался совладать с собой, но я знала, что ему редко это удавалось.

– Лучше там, чем с тобой здесь! – нервно и сердито выплюнула я и приготовилась к его очередной атаке. – Никто не знает, как я выгляжу.

Я надеялась, что это может быть весомым аргументом.

– Я не нужна тебе, Маттео.

По какой-то причине я пыталась достучаться до его души, которой, казалось, не было.

– Наш брак – ошибка, и ты это знаешь. Неужели тебе не надоела моя ненависть к тебе и твоя ненависть ко мне?

– Что если мне нравится ненависть? – уже спокойнее спросил он, снова посмотрев на меня. – Что если мне нравится видеть, как я причиняю тебе боль?

Я сглотнула, но ком из горла никуда не исчез. Казалось, что еще немного и он перекроет мне доступ к кислороду, – и, возможно, этого я и хотела.

Сейчас

Когда Джованни предложил немного отойти из толпы, так как нас буквально давили и наступали на ноги, – здесь было достаточно много гостей из высшего общества, – взгляд зацепился за знакомую фигуру, которую я предпочла бы не видеть до скончания своих лет.

– Николь?

Я вздрогнула от голоса Джованни, будто вышла из транса.

– Все… все в порядке, идем, – я попыталась выровнять голос, чтобы унять дрожь, но ничего не выходило, потому что прошлое снова застилало все перед глазами.

Маттео.

Он стоял возле стойки у бара с бокалом в руке, в котором была налита янтарная жидкость, и смотрел прямо на меня. Я не могла понять его чувств, но мои Маттео с легкостью мог прочитать, потому что я не обладала умением скрывать эмоции, они все были написаны у меня на лице, особенно – в глазах.

Я не видела его около года, точно так же, как и Марко, его брата, что был младше него на четыре года. Конечно, у нас с ним была договоренность о том, что наша дочь будет видеть и отца, и мать, и, когда Эмилии нужно было провести время с Маттео, ее забирал телохранитель семьи Бернарди, поэтому с бывшем мужем я не виделась после того, как ушла от него. И сейчас вид того, как он свободно, практически расслаблено стоял и смотрел на меня, заставил внутренности сжаться.

Джованни был удивлен моей реакции, но я успела оторвать взгляд от Маттео. Мы прошли дальше, мимо бара, и я была благодарна за это, потому что теперь видела только спину Маттео.

– Есть что-то крепче шампанского? – дрожащим голосом спросила я; черт, почему я не могла контролировать себя?

– Несколько минут назад ты сказала, что редко пьешь алкоголь, – недоверчиво взглянул на меня Джованни, но успел выхватить с подноса, что нес очередной официант, бокал с темной жидкостью: видимо, вино.

Он протянул его мне, и я с благодарностью посмотрела на него, отпивая несколько глотков. Все это время Джованни разглядывал меня, явно не понимая резкой смены моего настроения.

– Что-то произошло? – и все-таки он не выдержал, но я уже начинала привыкать к тому, что Джованни любопытен.

– Неприятная встреча, – пожала плечами, опустив глаза в пол. – Здесь человек, которого я бы не хотела видеть, – объяснила я.

Джованни вдруг оттолкнулся от стены, на которую опирался, и встал напротив меня. Я удивленно вскинула брови и задрала голову вверх, чтобы посмотреть в его лицо.

– Теперь ты будешь смотреть только на меня, как тебе такой вариант? – склонив голову на бок и немного улыбнувшись, спросил он.

Это было немного странно и, возможно, даже по-детски, но с другой стороны, это было мило и… заботливо?

– Мне нравится, – кивнула я, улыбнувшись одними губами, но мы оба понимали, что не простоим так весь вечер, потому что то и дело к Джованни подходили гости, и он разговаривал с ними на отвлеченные темы, которые не требовали какого-то напряжения, хотя мне казалось, что его тело всегда было готово к бою, и только когда мы оставались наедине, Джованни расслаблялся, а его глаза выражали мягкость.

Спустя несколько минут мужчина средних лет подал знак Джованни – наверное, о том, что к нему можно было подойти, – поэтому он извинился, сказав, что ему нужно переговорить с ним только вдвоем. Я же не имела права сказать что-либо, хотя по какой-то причине стала забывать, что я всего лишь купленная кукла для этого вечера.

Проследив за Джованни, смотря на широкую спину, я еще раз отпила красное вино из бокала, затем потеряла его из виду, потому что он и незнакомый мужчина решили отойти в сторону, где их закрывала толпа гостей, поэтому мне не оставалось ничего, кроме как глазеть по сторонам. Однако мне это быстро надоело, я заскучала, но заметила, что гости выходили на террасу, откуда открывался невероятный вид на Нью-Йорк, поэтому решила – почему бы и нет, может, такой вид я увижу еще не скоро, если вообще увижу.

На выходе из здания лежали пледы, кто-то их брал, а кто-то нет, но, зная, какая погода была на улице, и зная, что здесь, наверху ветер мог быть еще сильнее, я взяла плед, расправила его и накинула на плечи, затем вышла на террасу, и холодный ветер тут же поднял локоны, запутывая их. Где-то в сумочке лежала одна единственная резинка, которую я никогда не вытаскивала как раз для таких случаев, поэтому, отойдя немного в сторону, чтобы не закрывать проход, завязала волосы в низкий хвост.

На террасе было немного людей, вероятно, из-за плохой погоды. Тучи сгущались, а ветер усиливался с каждой минутой, но это не помешало мне подойти к перилам и немного перегнуться через них, чтобы взглянуть вниз, в пропасть, где крошечные люди и машины двигались, будто игрушечные. Интересно, Бог видит нас так же?

– Здравствуй, Габриэлла, – грубый голос раздался за спиной, и я вздрогнула, не ожидая никого возле себя, а позади – тем более.

Повернувшись всем корпусом, увидела перед собой Маттео, который разглядывал меня с ног до головы, сложив руки на груди.

– Здравствуй, Маттео, – ответила я и еще больше укуталась в плед, прислонившись теперь спиной к перилам.

– Вижу, ты здесь не одна.

Он подошел ближе и опустил руки на перила, смотря куда-то в даль, на город.

– Джованни Пеллегрини, не так ли?

Я просто кивнула на его вопрос.

– Ты в курсе, кто он?

– Конечно, – спокойно сказала я, но от его близости хотелось кричать. – Это как-то должно поменять ситуацию?

– Удивительно, как складывается твоя судьба, – ехидно хмыкнул Маттео. – От одного мафиози к другому. Ты как магнит для нас, Габриэлла.

Он перевел взгляд на меня и сверкнул глазами; черт, я бы их выцарапала собственными руками, если бы могла.

– Он лишь мой клиент, не более, – раздраженно ответила я. – Не видела твою спутницу, – перевела тему.

– Она отошла припудрить носик, так это у вас называется? – фыркнул Маттео. – Выглядишь лучше, чем год назад, неужели клиенты так хорошо трахаются? Лучше, чем я?

Он не знал, что я заключила контракт с агентством семьи, прописав там пункт о том, что не сплю с клиентами.

– Мы не трахались, Маттео, – остановила я его грязные мысли, – это было изнасилование, и ты это знаешь, но не хочешь называть вещи своими именами.

Я начинала закипать, но понимала, что в данном месте точно не стоило устраивать сцену.

– Мне плевать, – бросил он, и в его ответе я даже не сомневалась. – Кстати, я заберу Эмилию в Италию где-то через два дня.

Я вопросительно посмотрела на него.

– Что? Ты не можешь! – возмутилась я. – Она не должна быть вместе с твоими головорезами вдали от дома.

Да и с ним тоже не должна быть, но у нас с Маттео была договоренность.

– Я хочу показать ей родину.

Будто это и правда его волновало.

– Она родилась здесь, – указала пальцем на город, – в Нью-Йорке, и он является ее домом и родиной.

– Габриэлла, не спорь со мной, или будет хуже и я заберу ее у тебя навсегда! – огрызнулся он, рыкнув на меня, понизив голос до низкого баса, от которого всегда пробегали мурашки.

После последних слов Маттео все желание как-либо контактировать дальше отпало, да его и в принципе не было, но, когда он начинал закипать, лучше было держаться от него подальше и не лезть на рожон, а закипал Маттео чаще, чем находился в нормальном расположении духа.

Посмотрев прямо, я заметила Джованни, который с пледом в руках двигался к нам. Боже… он не должен понять, что я и Маттео как-то связаны, мне не нужно это. Я еще дальше отодвинулась от бывшего мужа и сжала предплечья под пледом до неприятной боли, вонзив в кожу длинные ногти, – так я могла унять дрожь в теле, по крайней мере, на какое-то время.

Когда Джованни подошел ближе, он метнул глаза на Маттео, который стоял так, будто между нами ничего не произошло и будто мы даже не знакомы. Мне показалось это странным, непохожим на него, ведь я думала, что сейчас он устроит сцену.

– Джованни, какая встреча, как всегда неожиданная, – заметил Маттео мужчину рядом со мной, повернув голову вбок.

– Я не удивлен, наши семьи часто приходят на такие мероприятия, – ответил Джованни.

– Come sta il tuo fianco? Spero che Marco non abbia inserito profondamente il suo coltello nella tua carne.¹⁶

Что? Нож и Марко? Когда Марко успел пырнуть ножом Джованни и за что?

Маттео знал, что я немного понимала итальянский, но не знал, что на самом деле я понимала все, и в этом было мое превосходство.

– Dovresti tenere d'occhio tuo fratello, Matteo, altrimenti potrebbe scatenare conflitti inutili se tagliasse qualcuno,¹⁷ – ответил Джованни в почти приказном тоне.

– Не волнуйся об этом, – закончил Маттео и отошел от нас, возвращаясь в здание.

Было трудно делать вид, что я не понимала ни слова из того, что они говорили, но я старалась как могла и чувствовала себя из-за этого шпионкой, а еще думала, как долго смогу косить под дурочку.

Джованни встал рядом со мной и стал расправлять плед, но не накинул его на себя, а укутал меня, хотя на моих плечах и так он лежал.

– Лучше укрой себя, у меня уже есть, – стала отнекиваться я, но Джованни лишь покачал головой.

– Я вижу, что ты дрожишь.

Но дрожь была не столь от холодного ветра, сколько от присутствия Маттео на этом мероприятии и от взгляда его агрессивных глаз, которые снова пытались сожрать меня.

– Тебе нравится этот город?

– Я не знаю, как к нему относиться, но всегда чувствовала себя здесь лишней, будто это не то место, где я должна быть, – объяснила я и придержала два пледа, когда подул слишком сильный ветер. Я невольно прижалась к Джованни, боясь, что меня может унести с террасы.

Мне стало неловко от моего телодвижения, и я попыталась отодвинуться, но почувствовала, как мужская рука обвивала талию и прижала к себе. Что это за жест? Уверена, со стороны мы были похожи на пару. И только сейчас я услышала его запах: нотки апельсина с бергамотом.¹⁸ Этот запах напомнил уютную зимнюю ночь, когда за окном шел снегопад, а ты сидел дома, укутанный в плед, и смотрел любимые фильмы по телевизору, ожидая новогоднего чуда. И Джованни сейчас ощущался именно так – по-уютному тепло.

– А ты? – осмелилась спросить я, все еще находясь в его объятиях.

– Мне нравится Нью-Йорк, но в нем нужно быть слишком быстрым, чтобы он не съел и не поглотил тебя. Здесь всегда необходимо бороться за лучшую жизнь, если ты ее хочешь, и в каком-то смысле для меня это является лучшей мотивацией сделать свою жизнь лучше и никогда не останавливаться.

Я кивнула на его слова и теперь подумала о том, что Джованни и я слишком откровенно разговаривали друг с другом, а так быть не должно. Нельзя быть такой со своим клиентом, потому что для него я – никто, так же, как и он для меня.

Через несколько минут на улице пошел сильный дождь, поэтому все вернулись в здание, а еще через полчаса мероприятие закончилось, но никто не спешил выходить на улицу по той же причине – Нью-Йорк охватила темнота, ураган и ливневый дождь.

– Мы останемся здесь, – вернулся Джованни от ресепшена, где долго вел переговоры с мужчиной.

– Что? В отеле? – удивленно спросила я, переминаясь с ноги на ногу.

– Туда невозможно выйти, – он указал на улицу, – а ехать еще сложнее из-за того, что на многих улицах полно воды.

Черт… я не могла остаться. Ванесса должна была привести Эмилию домой через два часа.

– Нам дали номер-люкс, в нем две отдельные комнаты, так что я не думаю, что это станет проблемой, – спокойно произнес Джованни и показал карточку от номера.

Нужно предупредить няню.

– Николь?

А что я могла сделать в знак протеста на его решение? Впрочем, ничего, поэтому я просто кивнула, отвлекаясь от своих мыслей, и мы прошли сквозь толпу людей, которые, кажется, точно так же, как и мы, желали остаться в отеле из-за непогоды.

Лифт быстро поднял нас на нужный этаж, и мы вышли из него, свернув направо и пройдя прямо по длинному коридору, в конце которого была белая дверь.

Когда Джованни открыл дверь и впустил меня, свет автоматически зажегся во всех комнатах, но был приглушенным, наверное, чтобы сильно не слепить глаза. Как и входная дверь, здесь было много светлых оттенков, в основном белые и бежевые, что придавало чистоту и роскошь этому месту.

Я никогда не оставалась с клиентами в номере, да и не ходила в них с ними, поэтому сердце неровно стучало в груди, думая о том, что Джованни мог с легкостью воспользоваться мной здесь. На каких-то долю секунды я задержалась возле двери, в то время как мой клиент уже снял обувь и прошел в одну из спален.

– Ты голодна? – спросил Джованни, выйдя снова в коридор, но уже без пиджака, а лишь в черной рубашке и брюках.

– Немного, – коротко ответила я и поставила туфли под скамейку, стоящую возле двери.

– Тогда закажу что-нибудь на ужин. Есть предпочтения или то, чего ты не ешь? – поинтересовался он.

– Эм, – задумалась я, – была бы не против съесть пасту и выпить зеленого чаю.

Джованни кивнул и снова спрятался в спальне, затем послышался его голос, – заказывал ужин в номер, хотя мы могли бы спуститься в ресторан.

Пройдя по номеру, я заглянула в ванную комнату и решила помыть руки, а заодно взглянуть на себя в зеркало. Волосы все еще были собраны в хвост. Я и забыла, что завязывала их, – так удобно, что они не мешали. Ванная комната была просторной: с двумя раковинами, душем и ванной, – выбирай, что по душе.

– Примерно через полчаса должны принести ужин, – оповестил Джованни, заглянув в ванную.

– Хорошо, спасибо.

Мне было так неловко, что я не знала, куда себя деть, когда оказалась перед Джованни лицом к лицу.

– Я… пойду в свою спальню.

Он просто кивнул и пропустил меня, затем сам зашел в ванную комнату и закрылся, через пару минут послышался шум воды.

Я же не знала, могла ли до конца расслабиться, находясь так близко к незнакомому мужчине, хотя он и правда внушал доверие, ведь ни разу не нагрубил и не тронул лишний раз или как-то по-интимному. Таких редко встретишь в современных реалиях, да и среди клиентов. А что если он вел себя так порядочно только при людях, которые пристально за ним наблюдали? Но мы же были вместе, наедине в его машине… Тревожным мыслям не было покоя.

Ванесса, добрый вечер.

Можешь ли ты оставить Эмилию у себя на эту ночь?

Габриэлла.

Мне очень хотелось надеяться, что няня согласится.

В ожидании ответа я присела на мягкую большую кровать, которая явно была не на одного человека, и стала пялиться в телефон, как будто это могло помочь.

Добрый вечер, мисс.

Конечно. Надеюсь, с вами все в порядке.

Ванесса.

Я выдохнула, когда прочитала сообщение от няни, и отложила телефон в сторону, но не знала, чем себя занять, поэтому решила пройтись по номеру и позаглядывать в шкафы в поисках какой-нибудь сменной одежды, но нашла лишь белый махровый халат и тапочки, а еще – полотенца и принадлежности для душа. Кажется, придется ходить в платье до самого сна, а может, и спать в нем.

Вода в душе выключилась и стало совсем тихо, за исключением завывания ветра и постукивания капель дождя по окну, из которого открывался вид на мрачный Нью-Йорк и Центральный парк, в котором деревья сильно наклонялись от порывистого ветра. Давно не было такой плохой погоды, но сегодня и правда говорили о ней по радио и присылали сообщение с предупреждением оставаться дома. Кто их вообще слушает или читает, не так ли?

Выйдя из своей комнаты, я услышала, как что-то упало и разбилось в ванной комнате, а затем послышалось шипение и цоканье языком, будто Джованни что-то очень сильно раздражало в этот момент.

– Все в порядке? – решилась спросить я и подошла ближе к двери.

Не услышав ответа, я решила, что это не мое дело, затем дверь приоткрылась и Джованни спросил:

– Не могла бы ты помочь мне?

– Эм, ты одет?

Я чувствовала жар, который исходил оттуда, видимо, из-за горячей воды.

– Да, проходи.

Я открыла дверь шире и вошла, но тут же отвернулась. Джованни был в одном полотенце, которое он обернул вокруг бедер.

– Ты сказал, что одет, – с укором произнесла я, продолжая неподвижно стоять к нему спиной.

– Я не голый, на мне полотенце, – спокойно ответил он.

– Но это не одежда, – продолжала спорить я.

– Просто помоги мне, Николь.

И я повернулась, пытаясь не смотреть на его обнаженное тело. Соберись, Габриэлла!

– Ты разбил бутылек со спиртом?

Когда я подошла ближе к Джованни, увидела в раковине осколки, а в нос ударил неприятный резкий запах, от которого я зажала его.

– Не ходи там босиком, возможно, я собрал не все осколки, – схватил он мое запястье и потянул на себя; его рука была такой горячей по сравнению с моей. – Я не дотягиваюсь до раны, чтобы обработать и замотать новым бинтом.

Это та самая рана, о которой говорил Маттео?

– Поможешь?

Джованни протягивал мне салфетку, которую успел вымочить в спирте прежде, чем разбил бутылек.

– Конечно.

Я взяла салфетку, а он повернулся ко мне спиной, и я сразу заметила рану на его боку, она и правда была от ножа, но на его спине были и другие шрамы: маленькие и большие, некоторые выглядели так, будто получены давно, а некоторые – будто совсем недавно.

– Кто-то пырнул тебя? – поинтересовалась я, когда начала обрабатывать рану, немного согнув колени и наклонившись ближе.

– Один псих, но это не важно.

Марко не был психом уж точно, а вот его брат, Маттео, – еще как.

Я продолжала протирать рану, из которой то и дело сочилась кровь, благо, не в больших количествах, но руки все равно успела испачкать. Я не боялась крови, но от ее вида в голове всплывали неприятные картинки прошлого.

– Могу перебинтовать, – предложила я, когда выбросила в мусорку салфетку, затем подошла к раковине, чтобы помыть руки.

Джованни кивнул и подал мне чистый белый бинт, и я взяла его, вставая теперь напротив него. Боже, как мне отвести взгляд от накаченного тела? Неужели он позволит дотронуться до себя? Если бы у Джованни были плохие намерения на мой счет, он бы с легкостью придушил меня руками.

Подойдя еще ближе, я размотала бинт и приложила один его конец к боку, а другой стала оборачивать вокруг торса. Я чувствовала всем нутром, как Джованни наблюдал за мной, – он довольно часто это делал. В конечном счете я завязала оба конца друг с другом в маленький узел.

– Спасибо, Николь.

Когда-нибудь Джованни перестанет акцентировать внимание на этом имени.

Когда-нибудь? Что за мысли? Разве мы встретимся еще раз?

После слов благодарности я неловко выползла из ванной, и тут же раздался стук в дверь: наверное, принесли наш ужин. Я подошла к двери и негромко спросила, кто это, – мафия научила меня никогда не открывать дверь сразу, но, конечно, спрашивать тоже было опасно, однако сейчас я надеялась, что никто не собирался нас убивать, зная положение Джованни.

Молодой парнишка поздоровался со мной и спросил разрешения войти, и я пропустила его, чтобы он провез тележку, на которой стоял поднос с едой. Когда он прошел мимо, желудок сжался от запахов еды; кажется, сегодня я только завтракала.

Джованни вышел из ванной в тот момент, когда дверь за официантом закрылась. Он выглядел немного смешно в белом халате, но, кому как не мне знать, что тут нет больше никакой одежды, кроме этой, а после душа вряд ли хотелось надевать ту одежду, в которой проходил весь день.

– Мне даже неловко от того, что ты одета, а я – нет, – то есть теперь он считал, что не одет, хотя на нем был халат.

Джованни взъерошил волосы и несколько мокрых прядей упали на его лицо; черт, он выглядит слишком… Не говори этого, Габриэлла!

– Мне раздеться? – слегка усмехнулась я, кладя в рот помидор черри.

Джованни удивленно поднял одну бровь – явно не ожидал от меня такого предложения, – затем ответил:

– Предпочел бы оставить мысли на этот счет в своей голове, но в данную минуту не хочу, поэтому – да, я не против, если мы будем в одинаковом положении, – и это было так честно и открыто сказано, что я опешила от этих слов, перестав жевать помидор. – Но я не заставляю.

– Эм, нет, я согласна, – проглотив помидор, сказала я неожиданно для себя. – Сейчас вернусь, – и встала с кресла, чтобы пройти в спальню и переодеться в халат.

Впервые, наверное, после брака с Маттео я была настолько открыта к общению с мужчиной, причем – с малознакомым мужчиной, но по какой-то неведомой мне причине Джованни производил впечатление порядочного человека и того, кто не стал бы пользоваться женщиной.

Халат висел в небольшом белом шкафу напротив кровати. Я достала его и стала стягивать с себя платье, от которого остались следы на коже, на талии, из-за довольно жесткого ремня. Я буквально выдохнула воздух, когда окончательно стянула его с себя. Махровая ткань халата приятно окутала тело, отчего захотелось зарыться в него всем телом и лечь в кровать, чтобы заснуть сладким сном, но, кажется, желудок все еще был против, так что, я вернулась к Джованни, который сидел в кресле напротив моего и до сих пор не притронулся к еде.

– Это забавно, – сказал он, когда окинул меня взглядом, а я села на свое место, поджав одну ногу под себя. – Но мне нравится, что ты согласилась, – добрая ухмылка озарила его лицо.

– Сама не ожидала от себя, – пожала я плечами. – Теперь можем ужинать, – я потянулась рукой к тарелке с пастой.

Джованни ел не спеша, тщательно пережевывая пищу. У него в тарелке тоже была паста, но с морепродуктами. Если бы кто-то сейчас увидел нас, то мог бы подумать, что мы давно женатая пара, которая приехала на отдых.

– Почему ты боялась меня сегодня, когда я пришел в студию? – нарушил тишину Джованни и отставил от себя на стол тарелку.

– Думала, ты преследуешь меня, наплевав на свою клятву, – объяснила я и тоже поставила тарелку на стол.

В серых радужках читалось, что Джованни мне не до конца верил: казалось, он умел читать людей по щелчку пальца. Надеюсь, Джованни не читал мысли, иначе мне будет стыдно, потому что лучше не знать о том, что пришло мне в голову после того, как я увидела его в одном полотенце.

– Ты чего-то недоговариваешь, – с прищуром в глазах сказал он и опустил локти на колени, руками подперев подбородок. – Это не единственная причина, по которой ты отталкивала меня.

Конечно, нет. Когда Марко написал, что Джованни Пеллергини являлся Доном, в жилах застыла кровь. Я не хотела как-либо встречаться с людьми из мафии, даже если это были просто клиенты. Я знала, на что способны такие люди, потому что была замужем за Маттео, потому что видела, что мафия делала с людьми. Перед глазами до сих пор иногда всплывала картинка того, как Маттео несколько раз выстрелил в голову солдату, который чуть не выдал полиции информацию о запрещенном товаре, о месте, где семья продавала его. Это случилось неожиданно, поэтому я не успела среагировать и уйти с нашего двора, но то, как хладнокровно мой бывший муж убил, останется со мной навсегда. Я знала и знаю, что это не предел и что этими людьми совершались убийства и похуже.

– Я знаю, кто ты, – набралась сил и сказала. – Это основная причина, Джованни.

Глава 6: Противоречия

Мисс Габриэлла Бьянко

После моих слов Джованни напрягся и откинулся на спинку кресла. Его лицо больше не выражало спокойствия, с которым он старался держаться, когда был возле меня или когда смотрел на меня, – так это была лишь маска, чтобы я не боялась?

Затем Джованни встал и подошел ближе, возвышаясь надо мной. Его пальцы потянулись к моим волосам, а я, на удивление, не отпрянула. Он накрутил локон на палец и спросил:

– И кто же я, Николь? – даже его голос изменился, стал ниже и грубее.

Я сглотнула образовавшийся ком в горле и все же решилась поднять глаза на Джованни, стоявшего сбоку от меня и все еще крутившего мои волосы в пальцах, будто это было тем, что успокаивало его. Серые радужки испытующе смотрели в мои, ожидая ответа.

– Ты убийца, Джованни.

Сердце застучало быстрее, потому что я боялась, какая реакция последует за этим.

– Ты Дон одной из Нью-Йоркской семьи.

Он отпустил мои волосы и прошел дальше по комнате к окну. Я проследила за ним взглядом. Джованни сложил руки на груди и стал рассматривать ночной город. И как понимать его реакцию, если даже ни один мускул на лице не дрогнул от моих слов? Возможно, и не должен был, потому что ему явно не впервой слышать про себя такое.

Я решила встать и подойти к Джованни, но остановилась позади, за его спиной.

– Скажи что-нибудь, – попросила я, – меня пугает молчание.

– Только лишь молчание? – задал вопрос Джованни и развернулся, облокотившись о подоконник. – Что изменится, если я что-то скажу насчет того, кем являюсь?

Я отвела взгляд в сторону.

– Вот именно. Ничего не поменяется. Я родился таким, таким и умру, – последнее, что он сказал, и прошел мимо меня, немного задевая плечом.

Некоторое время я стояла в том же положении, что и была, но теперь разглядывала огни в окне; ноги будто вросли в пол, а дыхание так и не восстановилось. Что это был за порыв, когда Джованни трогал мои волосы? И почему я позволила?

Наконец, обернувшись, поняла, что Джованни вернулся в свою комнату. Разговаривать он явно более не был настроен, поэтому мне не оставалось ничего, кроме как пойти в душ и улечься в кровать, чтобы попытаться заснуть. Наш ужин так и не был доеден. Неужели это я все так сильно испортила? Но каким образом? Я лишь сказала правду о нем.

Юркнув мимо комнаты Джованни в ванную, скинула с себя халат и комплект белья, который подходил под цвет зеленого платья. Зашла в душ и повернула кран. Сверху полилась вода, и я попыталась переключить на другой режим, – не хотела мочить волосы, которые завязала в пучок, но ничего не выходило, поэтому я смирилась с тем, что вода уже наполовину намочила голову, и осталась стоять под теплой водой, что окутывала все тело. На мое везение здесь стояли и шампунь, и кондиционер, поэтому я намылила волосы, и от них стало приятно пахнуть – чем-то цветочным.

Душ разморил меня, и я начала зевать, но, ступив на прохладный пол ванной, почувствовала, как что-то впилось в ногу. Зашипев от боли, я оперлась рукой о раковину и подняла ногу, – в ней торчал осколок. Джованни и правда поднял не все, а я и забыла про это. Кое-как вытерлась полотенцем, пытаясь не наступать на ногу, и снова надела халат. Под ногой уже образовалось небольшое пятно крови. Я села на край ванны и притянула ногу к себе: осколок был среднего размера и настолько прозрачным, что его можно было и не заметить. Мои попытки вытащить его не увенчались успехом, так как ногти мешали зацепиться за край.

Черт возьми! Ну не звать же мне Джованни! У нас что сегодня, флешмоб, кто кого перевяжет?

– Джованни! – прокричала я, но не услышала в ответ ничего; может, уже спал? – Ну и вляпалась ты, Габриэлла… – прошептала я и окончательно обмякла на краю ванной, не зная, что делать.

Если только скакать на одной ноге в комнату и попытаться там…

Решив, что это лучший вариант, потому что в ванной комнате было жарко, я оперлась рукой о стену рядом с собой и ступила на одну ногу, а вторую согнула, чтобы случайно не наступить на нее, иначе осколок мог вонзиться в ногу еще сильнее.

Допрыгав до двери, открыла ее, и меня оглушила тишина в номере. Неужели он ушел, а и я не слышала из-за того, что принимала душ? Раз его так задели мои слова, будет даже комфортнее без его присутствия. Один Бог знает, куда Джованни пошел и к кому…

От ванной комнаты до спальни было небольшое расстояние, но прыгать на одной ноге не равно идти на двух, поэтому дистанция сейчас казалась гораздо больше.

– Что ты делаешь? – раздался мужской голос за спиной.

Да почему я ничего не слышу?! И как Джованни так тихо открыл входную дверь?

– …прыгаю? – неловко спросила я, повернув голову к нему; он снова был одет в рубашку и брюки, а волосы до сих пор были немного влажными.

Его глаза опустились на пол и проследили за дорожкой крови, которую я оставила.

– Ты все-таки наступила на осколок.

В ответ я пожала плечами и кивнула, мол, это не моя вина.

– Да, и я не могу его вытащить из-за длинных ногтей.

Я подняла руку и растопырила пальцы, показывая маникюр.

– И решила, что лучший вариант – лечь с ним спать? – Джованни вскинул одну бровь и подошел ко мне.

– Решила, что попробую достать его в спальне, – ответила я, и в следующую секунду он поднял меня на руки, как пушинку, и понес в комнату.

Джованни опустил меня на кровать, сажая на уже расправленную постель белого цвета, и присел на корточки, чтобы лучше рассмотреть осколок.

– Я могу сама, не стоит, – попыталась остановить его, когда Джованни взял мою ногу в руки.

Боже, у меня мурашки по коже от его прикосновений!

– Вроде ты сказала, что у тебя не получается, – он продолжал внимательно рассматривать. – Почему ты так часто противоречишь сама себе? – его тон был вроде и холодным, а взгляд – отстраненным, но то, как Джованни пытался помочь, говорило совершенно о другом. – Нужно принести салфетки, – коротко сказал он и поднялся на ноги, затем скрылся в коридоре: наверное, пошел в ванную.

Через пару минут Джованни вернулся и снова присел напротив. Я следила за его четкими, но мягкими движениями. Он выглядел таким сосредоточенным, хотя здесь не было чего-то такого, о чем нужно было думать. Возможно, его посещали некоторые другие мысли, например, о том, что я ему сказала. Интересно, злился на меня?

– Откуда такой большой шрам? – чуть повернув мою лодыжку, спросил Джованни.

Вертикальный шрам красовался от лодыжки до колена, напоминая о ночи, когда Маттео был в ярости и пытался в таком состоянии взять меня. На мой отказ он полоснул меня ножом по ноге, пытаясь притянуть ближе к себе. Крови было достаточно много в ту ночь.

– Один псих виновен в этом, но это не важно, – я ответила практически точно так же, как и мне, когда я спросила о ране от ножа.

Джованни чуть поджал губы, но ничего не ответил, лишь развернул и поднял мою ногу так, чтобы ему было удобно доставать осколок.

– Больно? – спросил он, когда стал вытаскивать осколок, но я чувствовала лишь легкое покалывание и ничего более, поэтому покачала головой.

Джованни стал дальше тянуть за край осколка и в конечном счете вытащил его, кладя на пол на другие салфетки. Кровь хлынула сильнее, но от этого не стало больнее.

– Спасибо, дальше я в силах сама управиться.

Рука потянулась к бинтам, что лежали на кровати, но Джованни бросил на меня предостерегающий взгляд, и я отпрянула.

Мне было ужасно неловко находиться в таком положении. Я сидела высоко на кровати и смотрела на сидящего практически на коленях Джованни передо мной. И этот человек – Дон? Этот человек убивал других? Если бы я не знала об этом, то никогда бы не подумала. Он возился с моей ногой, аккуратно протирая место, куда вошел осколок, а затем перебинтовал ногу и опустил вниз.

– Возможно, будет присутствовать боль при ходьбе, но заживет быстро, – поднявшись на ноги и собрав мусор, сказал Джованни.

Со мной никто и никогда так не возился и не ухаживал за мной, поэтому во мне было столько благодарности, но я не знала, как ее выразить, да и надо ли? Однако я аккуратно, медленно встала с кровати, едва прищурившись от боли в ноге, и ближе подошла к Джованни, который, кажется, совершенно не понимал моих действий, но и не возражал. Я подняла глаза и встретилась с серыми радужками, затем, будто убедившись, что он не собирался нападать на меня и причинять боль, приподнялась на носочки и легонько поцеловала Джованни в щеку, которая была покрыта небольшой щетиной.

– Спасибо, – тихо сказала я, когда отстранилась.

Он поднял руку, и на мгновение мне показалось, что он собирался ударить меня за такую выходку, поэтому зажмурилась и съежилась, – совсем как тогда, когда была замужем за Маттео. Я будто загнанный ягненок, который боялся всего и вся.

– Николь, – позвал меня Джованни с мягким тембром в голосе, который ласкал уши, – посмотри на меня.

Я медленно открыла глаза, его рука приблизилась к моему лицу и взяла за подбородок.

– Я не бью женщин и никогда не трону тебя, что бы ты ни вычитала про меня в интернете или где-то услышала.

Серые глаза бегали по моему лицу, а пальцы мягко поглаживали подбородок и шею – как приятно.

– Кто поднимал на тебя руку?

– Был один человек, но я не хочу вспоминать о нем, – прошептала я, – по крайней мере, не сейчас.

Понятия не имела, что мы делали, почему стояли так непозволительно близко, являясь незнакомцами, но было чертовски уютно, может, даже по-домашнему. От Джованни исходила необычная аура, будто он – человеческое воплощение теплого мягкого пледа, в который можно укутаться и почувствовать себя в безопасности.

– Спокойной ночи, Николь.

Джованни убрал руку от моего лица, а сам отошел на несколько шагов, будто обжегся, будто понял, что наделал.

Я не успела ничего сказать в ответ, потому что он вышел из спальни и прикрыл дверь. В следующую минуту я услышала, как дверца шкафа в его комнате чуть скрипнула. Мне не оставалось ничего, кроме как лечь в кровать и попытаться заснуть.

Район Бруклин, Нью-Йорк.

12:45 AM

Я попросила Джованни подвезти меня до студии, потому что нужно было доделать кое-какую работу, да и Лейла хотела прийти, – она собиралась уже вторую неделю подряд и все никак не могла. Сейчас между мной и Джованни была построена некая стена, которая буквально разделяла нас и не давала сказать и слова, будто вчера мы сделали что-то непристойное и теперь стыдились этого.

Когда мы остановились у нужного здания, Джованни несколько секунд постукивал пальцами по рулю и смотрел куда-то вперед, а я сидела на месте и чего-то ждала.

– Будь моей, – вдруг сказал он, и я удивленно уставилась на него, приоткрыв рот, – на время.

Что это вообще значит?

– Мне нужно уехать в Филадельфию, но нужна спутница.

Так вот в чем тут дело.

– Тебе стоит согласовать это с моим менеджером, – сухо ответила я, и Джованни кивнул.

– А как же твое мнение? – почему-то спросил он.

– Мое мнение почти не учитывается. Клиент – всегда прав.

Я безразлично пожала плечами и собралась выходить из машины, потянувшись к ручке на двери.

– Я не хотел задеть тебя.

Его рука приостановила меня, дотронувшись до предплечья.

– Это моя работа, Джованни, – произнесла я и дернула руку, чтобы высвободиться из хватки. – До свиданья, – вышла из машины.

На мгновение я задумалась, что сделала бы, если бы он просто сказал «будь моей», но не нашла для себя нужного и правильного ответа, потому что как можно сейчас думать о таком, если мы всего пару раз виделись? Конечно, между людьми бывает так называемая «химия» с первого взгляда, но, черт, я пообещала себе, что никогда больше не свяжусь с мафией, никогда больше не буду замужем за убийцей.

Машина Джованни с ревом двигателя отъехала от студии, и только после этого я зашла внутрь здания, где было тихо, – либо никого почти не было, либо были занятия.

Ванесса пообещала завести Эмилию ко мне в студию, – мы переписывались с ней с утра, когда я только проснулась.

Я любила свою маленькую мастерскую, и моя дочь переняла эту любовь от меня, чему я была очень рада.

В студии у меня висела рабочая одежда, которая состояла из джинсов и белой футболки, поэтому я быстро переоделась за ширмой и в дополнение надела фартук, что был испачкан красками и глиной. Мне необходимо было отвлечься от мыслей о Джованни, которые теперь заполняли всю голову.

– Мама! – услышала я крик Эмилии: дочка бежала ко мне со всех ног.

– Привет, малышка!

Я присела на корточки, и она врезалась в меня всем телом, отчего я чуть не упала.

– Я по тебе скучала.

Чмокнула ее в обе щечки.

– Я по тебе тоже, но Ванесса хорошая, она обо мне позаботилась, – уточнила Эмилия, и только после ее слов я обратила внимание на няню.

– Спасибо, Ванесса.

Няня кивнула, помахала еще раз моей дочери, улыбнувшись, и скрылась за закрытой дверью.

Эмилия была болтушкой. И сейчас, когда мы остались вдвоем, она рассказывала мне все, что они делали с няней и то, чего не делали, но ей бы очень хотелось. Иногда я ловила себя на мысли, что моя дочь росла совершенно без матери, да и без отца тоже, потому что большую часть времени она проводила именно с Ванессой из-за того, что мы оба заняты, ну и, конечно, потому что мы в разводе.

Через двадцать минут в дверь постучали, и я крикнула «входите». Это была Лейла. Войдя, она широко улыбнулась мне, затем Эмилии, – Лейла была одной из немногих, кто знал, что у меня есть дочь, но от кого, понятия не имела, да и я не хотела говорить, – Лейла уважала мои границы.

– Итак, – задумчиво произнесла я, когда дала фартук Лейле, чтобы она не запачкала одежду, – что ты хочешь сделать?

Она стала оглядываться по сторонам, рассматривая полки, на которых стояла различная посуда из глины.

– Можно сделать кружку, блюдечко, тарелку. Это то, что не очень сложно, и на них можно что-то написать, если хочешь, конечно.

– Давай тарелку. Мне нравится вон та желтая с неровными краями, – Лейла показала на вторую полку.

– Хорошо, – кивнула я и подошла к полке, чтобы достать тарелку для примера.

Эмилия уже сидела за столом и красила одну из недоделанных кружек. В мастерской всегда находились вещи, которые кто-то не забирал долгое время, и я, в конечном итоге, разрешала дочери делать с ними все, что она пожелает, конечно, в рамках разумного.

Спустя несколько минут подготовки я принялась рассказывать Лейле, что нужно делать и как. Я села рядом с ней и изредка кидала взгляды на Эмилию, – она была уже такой самостоятельной, что я не могла в это до конца поверить.

– О, я тут кое-что видела! – вдруг воскликнула Лейла, отвлекая меня от мыслей, и бросила все, что держала в руках, на стол. – Ты же сопровождала Джованни Пеллегрини?

Я коротко кивнула, но все равно не понимала ее. Лейла достала телефон из кармана джинсов и стала рыться в фотопленке, затем остановилась на нескольких скриншотах – видимо, нашла то, что искала, – и повернула экран ко мне. Кто-то написал статью обо мне и Джованни, а также приложил фотографии с первого мероприятия, на котором мы с ним присутствовали. Фото в основном были сделаны на улице, когда я и он стояли возле машины, в момент, когда Джованни уговаривал меня поехать с ним, а не на такси.

– Ты ведь знаешь, кто он?

– Эм… – я закусила губу. – Мафиози? – тихо задала вопрос, чтобы не услышала Эмилия; ей не нужно было лишний раз слышать такие слова, хоть она и была частью этого мира.

– Почему ты так неуверенно спрашиваешь? – Лейла прищурила глаза и свела брови. – Ладно, неважно. Я хотела сказать, что теперь он убьет того, кто сделал эти фотографии и написал статью.

Она так легко об этом говорила, когда мое сердце, наоборот, неприятно кололо в груди от жестоких слов и от представления, как Джованни может это сделать.

– Они ведь не любят, когда кто-то выставляет в интернет их жизнь.

– Да, так и есть, поэтому большинство фотографов так перепуганы ими.

Я знала это не понаслышке, потому что Маттео то и дело либо делал это сам, либо поручал своему Капо¹⁹ запугать или даже убить того, кто сделал его фотографию и написал статью.

– Уверена, что он сломает ему руки.

Я тяжело сглотнула, но в горле становилось только суше.

– Почему ты так говоришь? – немного испуганно спросила я.

– Боже, Габриэлла, ты не читаешь интернет?

Я помотала головой в разные стороны; мне действительно было неинтересно, что писали на просторах интернета, да и чаще всего туда выкладывали один бред.

– Примерно год назад в интернете появилась статья, которую, конечно, быстро убрали, но кое-кто успел прочитать, о том, что семья Пеллегрини ломает руки, кисти, запястья фотографам и журналистам, чтобы они больше не смогли взять то, что позволит им снова запечатлеть их на камеру или написать что-то на бумаге.

– Но сейчас могло все измениться, у них новый Дон, – тихо сказала я.

– Не думаю. Такие люди следуют традициям, – пожала плечами Лейла и еще раз взглянула на фотографии; она, оказалось, знала многое про мафию, может, интересовалась? – А вы хорошо смотритесь, – подмигнула Лейла.

– Перестань. Он лишь очередной клиент, – отмахнулась я и вернула руки на стол, чтобы продолжить раскатывать глину в нужную форму.

– Странно, что такой, как он, впервые пользовался услугами эскорт-агентства, – с подозрением в голосе сказала Лейла и тоже последовала моему примеру, продолжив возиться с глиной.

– Возможно, у него и так хватает девушек.

Я была почти уверена в этом на все сто процентов и больше.

Больше за время, что мы лепили тарелки, не сказали и слова про Джованни, и я была рада этому, но мне хотелось прочитать, что писали в статье, и хотелось сохранить фотографии к себе на телефон, поближе рассмотреть нас. Это странное чувство разливалось сильнее с каждой минутой, проведенной с Лейлой. Конечно, я бы могла сделать это и при ней, но меня волновало, что она подумает. Вдруг она решит, что меня это как-то коробит? А меня коробит?

Район Ист-Виллидж, Нью-Йорк.

03:37 PM

Я была рада вернуться домой, потому что все, чего мне сейчас хотелось, это принять теплую ванну и побыть с дочерью. Если Маттео и правда заберет ее, я буду безумно скучать по Эмилии, поэтому нужно сейчас уделить дочке как можно больше времени. Я предложила посмотреть мультики на телевизоре, пока буду в ванной, и она охотно согласилась, поэтому, спокойно пройдя в свою комнату и сняв одежду, я направилась в ванную, но прихватила телефон, чтобы найти ту статью про себя и Джованни. Конечно, ее уже могли удалить, однако попытка – не пытка.

Пока вода набиралась в ванну, я сидела на ее краю и разматывала бинт, которым Джованни заботливо обернул мою ногу. При ходьбе присутствовала боль, но не сильная, поэтому на стопу можно было легко закрыть глаза. Выбросив бинт, который немного пропитался кровью, я повернула ступню на себя, чтобы рассмотреть рану. Ничего страшного не было, выглядело как обычный порез, только глубже, потому что осколок вошел внутрь.

Через пару минут я опустилась в теплую воду с ароматом кокоса и позволила себе закрыть глаза и расслабиться, – уже не помню, когда последний раз просто лежала и ни о чем не думала. Но если сейчас получалось лежать, то мысли были заполнены статьей, Джованни и словами Лейлы: «их семья ломает руки».

Вытерев руки о полотенце, я взяла телефон с тумбочки рядом с ванной и стала печатать в поисковике: «Джованни Пеллегрини». На удивление, статья все еще была на месте и чуть ли не на первой строчке. Могу поспорить, что ее просмотрели большое количество людей.

«Джованни Пеллегрини был замечен с девушкой возле отеля «Four Seasons Hotel New York», в котором проходило светское мероприятие. Личность его спутницы установить не удалось, так как на лице была маска. Отметим, что ранее Пеллегрини не появлялся на публике с девушками. Возможно, именно она растопила его холодное сердце.» – гласила статья.

Неужели его и правда никогда не видели с девушками? Может, он так хорошо скрывал их? Встречался в тайных местах?

На экране всплыло сообщение, когда я рассматривала фотографии, где мы были с Джованни:

Привет, Габриэлла.

Через пару дней ты летишь с Джованни Пеллегрини в Филадельфию.

И… он платит вдвое больше, чем мы просим.

Хелен.

Вот же! Он уже договорился! Не ожидала, что это будет так быстро. Я надеялась хотя бы один день прожить без мыслей о нем и поездке в Филадельфию. Теперь же голова будет забита только этим.

Привет, Хелен.

Все поняла, но удивлена,

что он платит за меня такую сумму.

В чем причина?

Габриэлла.

Оскорбляло ли меня то, что он готов заплатить больше, чем требовало агентство? Я не знала. Это моя «работа», и за нее платили деньги, а уж сколько – меня не сильно волновало.

Не могу дать ответ на твой вопрос:)

Просто радуйся, что ты получишь больше денег.

Хелен.

Я издала смешок от сообщения Хелен, но на лице после этого не осталось и намека на улыбку.

➽─────────❥

– Поедим хлопья с молоком? – спросила я Эмилию, которая все еще пялилась в телевизор, сидя на диване напротив него. – Эми, ты слышишь меня?

Я подошла к дочери ближе, чтобы обратить на себя внимание.

– Хлопья? – показала я, держа в руке ее любимые с единорогом.

Дочка кивнула и вновь повернулась к телевизору. Обычно я не разрешала ей так долго смотреть мультики, но сейчас дала слабину себе и Эмилии.

Разогрев молоко в микроволновой печи, я насыпала в него хлопья и уселась на диван рядом с малышкой.

– Давай ты поешь, а потом будешь смотреть дальше? – предложила я и выключила телевизор.

– Почему ты не смогла забрать меня вчера? – спросила дочка, кладя в рот ложку с хлопьями и смотря на меня.

– Работала допоздна, малышка.

Я протянула к ее щеке ладонь и немного ущипнула.

– Надеюсь, Ванесса хорошо с тобой обращалась.

– Она классная, – с улыбкой ответила Эмилия.

– Мне нужно тебе кое-что сказать, но не знаю, понравится тебе это или нет, – тяжело вздохнула я, настраиваясь на разговор про ее отца.

Эмилия удивленно выпучила глаза, ожидая дальнейших слов от меня.

– Твой папа хочет взять тебя с собой в Италию.

Ее лицо резко изменилось, но оно, благо, не было испуганным.

– Ты против? Он хотел показать тебе родину.

Я придвинулась к ней и поставила тарелку на стол рядом с диваном.

– Меня просто пугают охранники, которые всюду следуют за нами, – пожала плечами она. – Зачем они нужны?

Как же я боялась этих вопросов; не знала, что отвечать на них; не знала, стоило ли говорить о том, кто ее отец, кто она и я, и почему мы должны быть под защитой.

– Эми, твой папа важный человек, и у него много врагов, которые хотят причинить ему боль, а ты – его слабое место, понимаешь?

– Слабое место… – повторила она, будто пробовала эти слова на вкус.

– Благодаря охранникам никто не может причинить вам вреда, поэтому они необходимы рядом.

Я заправила Эмилии за ухо темную прядь волос, они были совсем как у Маттео.

– Ты можешь отказаться.

– Не думаю, что папе это понравится, – вдруг сказала малышка и опустила глаза.

– О чем ты? Он ведь не заставляет тебя что-либо делать, так? То, чего ты не хочешь?

Я волновалась, потому что почти ничего не знала о встречах дочери и ее отца; она не всегда рассказывала мне все, что они делали.

– Нет, но… – Эмилия замялась, и я обняла ее, чтобы она почувствовала мою поддержку, чтобы знала, что может доверять мне безоговорочно. – Он говорит, что некоторые вещи нужно делать даже тогда, когда не хочешь или когда они тебе противны, – почти шепотом закончила Эмилия.

– Что он говорит делать?

– Учит стрелять и метать ножи, а я боюсь и мне не нравится. Я не понимаю, зачем, ведь мне всего семь лет, мам.

Черт возьми!

Маттео еще хуже, чем я о нем всегда думала. Заставлять семилетнего ребенка держать оружие, а еще лучше – применять его, стало сейчас последней каплей. Я обязана наведаться к бывшему мужу и высказать все, что о нем думаю, но уже после Филадельфии.

– Может, он хочет, чтобы ты умела постоять за себя, малышка, – голос дрожал от злости, но я изо всех сил старалась сохранять спокойствие рядом с дочерью. – Я поговорю с ним, ладно?

Я разорву его в клочья!

Эмилия кивнула и крепко-крепко обняла меня. Мы просидели так еще некоторое время, затем я заметила, что у малышки закрывались глаза, поэтому обвила вокруг нее руки и попыталась приподнять, – она была гораздо тяжелее, чем полгода назад, так быстро выросла. Однако мне все же удалось донести ее обмякшее и расслабленное тело до детской комнаты, где я опустила Эмилию на кровать, накрыв одеялом. Поцеловав дочь в лоб, выключила ночник на тумбочке и вышла из комнаты, направляясь в свою.

Лежавший на комоде телефон несколько раз издал звуки входящего сообщения, пока мы с Эмилией сидели в гостиной. Сейчас было самое время проверить его, лежа в теплой постели.

Возможно, тебе уже сообщили о том, что ты едешь со мной в Филадельфию, но решил и сам написать об этом.

Джованни.

Я и забыла, что у него был мой номер еще с первого дня нашей встречи. Однако это было странно… У нас, девушек, что работали в эскорт-индустрии был специальный телефон для клиентов, на нем был совершенно другой номер, но Джованни, что тогда, что сейчас писал на мой личный. Нужно ли было этому удивляться, зная, кто он такой?

Да, мне уже написали.

Вылет через два дня?

Габриэлла.

Мы едем на машине.

И да, через два дня.

Ближе к делу напишу.

Джованни.

На машине? Конечно, из Нью-Йорка в Филадельфию ехать недолго, но я думала, что он предпочтет не тратить слишком много времени на дорогу. Будет ли мне комфортно с ним в замкнутом пространстве несколько часов?

Глава 7: Цвет малины

Мистер Джованни Пеллегрини

Тогда

– Когда ты станешь Доном, нужно будет жениться, – вдруг сказал отец, подняв на меня глаза от бесконечных бумаг. – Возможно, даже раньше, чтобы у тебя был определенный статус.

Он говорил это так, будто можно было прямо сейчас пойти и найти жену, которая бы подходила под все критерии – и мои, и его. Я никогда не хотел жениться по расчету или для скрепления союза, дабы избежать войны между семьями.

– Узнаю этот взгляд, – отец указал пальцем на мое лицо. – Тебе пора понять и принять, что в нашем мире нет места любви. Ты только уничтожишь ту, которую полюбишь, понимаешь?

Почему я должен был уничтожить ее?

– Так ты не любишь нашу мать? – никогда не думал, что задам такой вопрос отцу, – не планировал заводить с ним разговоры о любви, потому что это явно было не то, что обсуждали мужчины.

– Я уважаю ее и испытываю теплые чувства, но это точно не любовь, – с тихим вздохом ответил он и снова закурил сигарету; в его кабинете уже все пропахло дымом, отчего невозможно было дышать полной грудью, если не хотел испортить легкие, а затем выплюнуть их.

Сейчас

Два дня спустя.

Манхассет Хиллс, Нью-Йорк.

10:45 AM

Я ждал Аннабеллу в гостиной, чтобы поехать в один из наших клубов, где мы обычно тренировались стрелять и драться. Не каждый мужчина в нашем мире учил этому женщин, но для меня это был важный пункт, потому что если рядом не будет меня или телохранителя, то сестра должна уметь сама защитить себя, уметь пользоваться оружием и своим телом. Конечно, никто не гарантировал, что при реальной ситуации, когда все пойдет через задницу, Аннабелла сможет совладать со страхом и переступить через него, но вероятность гораздо выше от наших с ней тренировок.

– Джо, ты здесь? – отвлекла меня сестра от потока мыслей, войдя в гостиную. – Можем ехать.

Я поднялся с кресла и вышел в коридор.

– Как она? – спросил я, накидывая кожаную куртку; я имел в виду нашу маму.

– Все по-старому, к сожалению, – пожала плечами Аннабелла и достала из рюкзака блеск для губ. – Она на грани отчаяния, думает, что никогда не сможет ходить. Мне больно видеть ее такой… – сестра поджала губы. – Неужели болезнь в конечном итоге победит?

Ее глаза пытались найти во мне поддержку, но все, что я чувствовал, было схожим с чувствами Аннабеллы.

– Я не знаю, но врачи делают все, что необходимо. Отец нанял лучших.

За это я готов был сказать ему спасибо, но только за это.

– Ты собираешься на свидание или на тренировку?

Аннабелла все еще стояла возле зеркала и подкрашивала губы.

– Кто знает, где я встречу свою судьбу? – кокетливо улыбнулась она, а я закатил глаза.

Ей стукнуло уже восемнадцать, и по правилам нашего мира Аннабелла скоро должна была выйти замуж. Могу поспорить, что, если бы отец остался на своем прежнем месте, он бы выдал свою дочь в скором времени за какого-нибудь ублюдка, с которым мы могли бы сотрудничать в дальнейшем или завязать союз с помощью этого брака. Я же, будучи новым Доном, не позволю сломать Аннабеллу.

Район Бронкс, Нью-Йорк.

11:27 AM

В клубе находился только один человек, который проводил здесь большую часть свободного времени – Кристиано, Капо нашей семьи. Он снова и снова бил грушу голыми руками, а на костяшках виднелась засохшая кровь. Я не знал причину его частных визитов сюда, да и он был не из тех, кто много болтал. Казалось, ему нравилось быть в своем мире, где, возможно, царил один хаос.

– Привет, Кристиано, – я подошел к нему со спины, перед этим отправив сестру в раздевалку. Он обернулся и стер тыльной стороной ладони пот со лба. – Снова проводишь время в одиночестве?

Мы пожали друг другу руки.

– Почему же? У меня есть груша, – слегка оскалился Кристиано фирменной улыбкой. – Пришел тренироваться с сестрой? – Капо кивнул головой в сторону раздевалки.

– Да, она неделю не занималась, хочу посмотреть, не утратила ли навыки.

Кристиано снова повернулся к груше.

Я прошел в мужскую раздевалку и кинул сумку на скамейку. Затем быстро переоделся в спортивные шорты.

Выйдя из раздевалки, заметил, что Аннабелла занималась на беговой дорожке: видимо, чтобы размяться перед тренировкой. Я же решил пройти к одной из груш, чтобы сделать несколько ударов и размяться таким способом.

– Слушай, Джованни, Клэр спрашивает, почему ты не встречаешься с ней уже неделю, – пропыхтел Кристиано, ударяя двумя кулаками по груше.

– Она попросила тебя спросить об этом? – усмехнулся я и ударил грушу что есть силы, отчего та покачнулась.

– Ты же знаешь, она проедает мозги нытьем, особенно, если это касается тебя, – ответил он и перестал бить грушу, теперь опираясь на нее и смотря на меня.

Клэр – его подруга детства, можно сказать, что они были, как брат и сестра, вот только теперь Кристиано вырос, стал мужчиной, стал частью мафии, и их многолетняя дружба ушла даже не на второй план, а на третий, а то и четвертый. Теперь он не то чтобы недолюбливал ее, но считал жутко надоедливой, потому что Клэр была болтушкой, а Капо – нет.

Мы познакомились с ней, когда Кристиано решил прокатиться со мной ночью и поучаствовать в так называемых соревнованиях на крутых тачках. Я и не знал, что он привезет Клэр с собой, но тогда она удачно познакомилась не только со мной.

– Не было времени, да и, может, пора заканчивать с ней.

Еще один удар.

– Все-таки она была твоей близкой подругой.

Удар.

– Мне плевать, что вы трахаетесь, если Клэр и правда этого хочет, – заверил Кристиано, сложив руки на груди. – Но, если ты больше не хочешь ее, лучше скажи, или она сделает в моей башке дыру. Ну, или ее отец.

Я издал смешок от его слов, после кивнул и перестал бить грушу.

К слову о ее отце, он занимал высокую должность в полиции Нью-Йорка, и, конечно, мы платили ему и его людям за молчание о нас, а он и не возражал, ведь мог позволить себе гораздо больше, чем обычный полицейский.

Когда мы с Кристиано закончили разговор, я подошел к сестре и сказал, что пора тренироваться, и раз уж Капо здесь, то можно было застать Аннабеллу врасплох и заставить ее драться с ним. Я подумал, что в этой идее нет ничего плохого, потому что со мной она дралась хорошо, зная почти все мои приемы, а что насчет другого человека?

Кристиано забрался на мягкие маты, и сестра недоверчиво обернулась на меня.

– Ты будешь драться с Капо, – спокойно сказал я, и ее глаза стали еще больше, чем были на самом деле. – Кристиано не сделает ничего плохого, но это поможет тебе больше, чем если ты будешь постоянно тренироваться со мной.

– Я запомню это, Джо, – Аннабелла сверкнула глазами и показала двумя пальцами сначала в свои глаза, затем – в мои.

Мы вместе подошли ближе к матам, и я помог ей обмотать руки эластичной лентой, чтобы они не пострадали от ударов так же, как у Кристиано, но ему, как я понимал, было плевать на это.

– Воспользуйся тем, что твое тело гораздо меньше его, – прошептал я сестре на ухо. – Я верю в тебя, мисс Пеллегрини, – чуть отстранившись и улыбнувшись, сказал я.

Аннабелла кивнула и забралась на маты, вставая напротив Кристиано. По сравнению с моей сестрой, он выглядел слишком большим, но это и не было удивительно, его рост был около двух метров, в то время как рост сестры – в два или даже в три раза меньше.

– Ну что, начнем, принцесса? – ехидно спросил Кристиано и стал подпрыгивать на месте, разминаясь.

– Я не принцесса, – повторила она его улыбку и тембр голоса, затем с разбегу набросилась на него и попыталась ударить в живот, уклонившись от удара.

Кристиано быстро среагировал и обхватил руками талию Аннабеллы, перевернул ее и бросил спиной на мат, после чего навис над ней, но сестра ловко увернулась, сдвинув тело в сторону.

– Поставь блок руками, Белла! – закричал я, когда Капо замахнулся кулаком над ее головой; понятное дело, он бы не ударил, но сделал имитацию удара.

Сестра послушно выставила руки вперед и скрестила их, чтобы выдержать удар. Кристиано давил на ее руки, но, уверен, не со всей силы, потому что Аннабелла все еще могла сдерживать напор.

– Не выйдет, Кристиано! – агрессивно прошипела сквозь сжатые зубы Аннабелла и пнула его ногой, но от этого удара Капо не сдвинулся далеко, лишь схватил ее ногу.

Сестра попыталась ударить второй ногой, но Кристиано схватил и ее, затем одним ловким движением перевернул Аннабеллу на живот и сел на ее бедра.

– Теперь противник сделает с тобой все, о чем думает в своей грязной голове, – пролепетал Капо и повернул голову на меня. – У нее никаких шансов, Джованни.

Аннабелла начала стучать по мату ладонями и говорить, чтобы Кристиано встал с нее, потому что ей тяжело. Он, конечно же, сделал это, но не ожидал, что после того, как она поднимется на ноги, снова набросится на него сзади, запрыгнув на спину, и обхватит ногами торс, а руками – шею.

– Совсем никаких, м? – издевательски спросила сестра.

Капо схватил ее за предплечья и перекинул через себя. Аннабелла снова оказалась спиной на матах, поморщившись при этом.

– Если ты ничего не предпримешь, когда будешь так прыгать на человека, то он либо ударит тебя спиной о стену, если она окажется поблизости, либо сделает так, как я, но под тобой уже не будет матов, поэтому ты, вероятно, сломаешь позвоночник, – объяснил Кристиано и подошел к моей сестре, подавая ей руку помощи.

– И что я должна предпринять? – недовольно спросила Аннабелла и приняла помощь Капо.

– Если у тебя будет оружие, бей им в шею, в живот, куда угодно, чтобы ослабить противника. Если же только твои руки, можешь попытаться выколоть глаза. У вас, девушек, обычно всегда длинные ногти, поэтому используй их, – Кристиано, кажется, никогда не говорил так много, как сейчас, но он явно знал многое.

– Фу-у, – протянула Аннабелла, искривляя лицо в гримасе, – выколоть глаза, – она посмотрела на руки.

– Поверь, тебе будет плевать, если поймешь, что на тебя напали и хотят убить.

Сестра кивнула и присела на мат, чтобы отдышаться. Я видел, сколько сил она приложила, чтобы бороться с Кристиано, поэтому дал ей фору передохнуть и опустился рядом.

– Ты молодец, – похвалил я и опустил руку на ее плечо.

– Надеюсь, мне не придется кому-то резать шею или выкалывать глаза. Надеюсь, ты всегда сможешь защитить меня, Джо, – Аннабелла говорила это с долей отчаяния, и я не понимал, почему в ее голосе звучали эти ноты.

– Я тоже на это надеюсь, но в нашем мире ни на что нельзя только надеяться, поэтому будь готова ко всему, – я притянул сестру в объятия. – Еще один бой или постреляем в тире?

– Конечно, стрельба! – воодушевленно ответила Аннабелла и выбралась из моей стальной хватки; стрельбу она любила больше, чем драки. – Кажется, я отбила себе спину, – сморщилась сестра, когда попыталась размяться.

– Прости, принцесса, – внезапно за нашими спинами появился Кристиано, уже переодетый в штаны и футболку. – Желаю хорошего дня.

Мы пожали руки, и он, подмигнув Аннабелле, пошел в сторону выхода.

Не стали дожидаться, когда Капо окончательно уйдет из клуба, поэтому я зашел в раздевалку, чтобы надеть футболку.

Подходя к двери, которая скрывала за собой небольшой тир, сестра спросила:

– Кристиано со мной флиртует или мне кажется?

Я издал смешок и ответил:

– Он со всеми девушками так разговаривает, так что без понятия, когда он флиртует, а когда нет.

Аннабелла зашла внутрь тира и сразу направилась к стене, где висели пистолеты различного вида. Она всегда выбирала пистолет марки Beretta 92, хотя он не был легким. Я же решил последовать ее примеру и взял такой же, но черного цвета. Мы встали на позиции, надели наушники и очки, кивнули друг другу и стали целиться в мишени, похожие на людей с красными точками по телу, в которые желательно было попасть.

Наши выстрелы раздались одновременно. Сестра попыталась попасть в лоб так называемому противнику, но чуть скосила и пуля пролетела мимо, отчего она взмахнула руками. Моя же пуля попала точно в сердце. Я глазами подал Аннабелле знак, что нужно пробовать еще раз, и она встала обратно на место. Я положил оружие на стол перед собой и подошел к ней сзади, чтобы направить ее руки и подсказать, что нужно делать.

– Расслабься, – почти приказал я сестре, – твое тело слишком напряжено, а руки из-за этого не слушаются.

Аннабелла бросила на меня взгляд, который означал «да что ты говоришь?», но я проигнорировал его и убрал руки, чтобы она сама сделала выстрел.

Выстрел прогремел ровно в тот же момент, в который открылась дверь в тир. Аннабелла тут же перевела пистолет на дверь.

– Оу, осторожнее, малышка.

В дверях стоял Маттео со своим братом Марко.

Лицо сестры исказилось, брови сошлись на переносице.

– Я не малышка, – грубо бросила она, и я в предупредительном жесте сжал ее плечо рукой; не стоило бросаться словами в Дона другой семьи.

– Вот как вы встречаете гостей, – насмешливо заговорил Марко.

Я опустил руку на пистолет, что сестры до сих пор держала в руках, давая знак о том, что она может больше не целиться в них, хотя они являлись нашими врагами, – для меня так было, но не для отца.

– Зачем вы здесь? – резко спросил я, вставая впереди Аннабеллы, таким образом закрывая собой.

– Почему я должен отчитываться перед тобой, если этот клуб построили наши отцы? – так же резко спросил Маттео и прошел внутрь тира к кожаному дивану, чтобы положить на него сумку.

– Разве ты не видел расписания? Сегодня здесь занимается только моя семья.

– Джованни, разве ты не знаешь, что мне плевать?

Черт, я готов был прямо сейчас наброситься на него и придушить, но нужна ли мне война?

Я лишь медленно выдохнул и взглянул на Марко, который все еще стоял в дверях и оглядывал помещение, затем взгляд метнулся к Аннабелле и задержался на ней. В этот же момент я взял сестру под руку и сказал:

– Мы уходим.

Манхассет Хиллс, Нью-Йорк.

02:05 PM

По дороге домой Аннабелла не сказала ни слова, – впрочем, и я тоже, потому что был слишком зол на то, что семья Бернарди решила прервать тренировку. Я до сих пор не понимал, каким образом держался от того, чтобы не врезать хорошенько Маттео по его смазливому лицу, на котором всегда красовалась противная ухмылка. Рано или поздно кто-то из нас сорвется, и тот союз, что был построен нашими отцами, разрушится, как карточный домик.

– Ты уезжаешь сегодня в Филадельфию? – задала вопрос сестра, когда я остановил машину на подъездной дорожке у дома.

– Снова подслушивала мои разговоры с Микаэлем?

– Ты ничего не рассказываешь, а мне интересно, – начала жестикулировать руками она. – Я понимаю, что, скорее всего, это не мое дело, но мы отдаляемся друг от друга, Джо, – Аннабелла сделала паузу и отвернулась: возможно, чтобы я не увидел ее слез. – Ты единственный человек в моей жизни, который понимает меня и заботится обо мне, а я – о тебе. Пожалуйста, не отталкивай меня, мне так одиноко, когда тебя нет рядом.

Черт, как я мог не заметить то, что творилось с настроением сестры? Я стал куском говна с того момента, как занял место отца, но думал, что если буду держать ее подальше от всех мафиозных дел, то она будет в безопасности; как же я ошибался…

Тихий всхлип сестры заставил меня сдвинуться с сиденья ближе к ней, чтобы обхватить хрупкие плечи руками и притянуть к себе для объятий.

– Никогда, слышишь, никогда не думай, что я оставлю тебя, – немного встряхнул сестру, чтобы ее настроение поднялось. – Я лишь пытаюсь защитить тебя, понимаешь?

Аннабелла еле кивнула и снова смахнула с глаз слезы, но ее тело уже не так сильно содрогалось в моих руках.

– Siamo dello stesso sangue,²⁰ – произнес я, как клятву.

– Siamo dello stesso sangue, – повторила Аннабелла, и я увидел на ее губах легкую улыбку.

Наконец, зайдя в дом, мы сняли верхнюю одежду и направились на кухню, откуда невероятно вкусно пахло, и мне казалось, что я не голоден, но желудок явно был иного мнения, когда неприятно заурчал, пока я пытался пройти мимо кухни.

– Мама? – удивленно посмотрела сестра на нее, возившуюся у плиты.

– Наконец-то вы приехали! – обрадовалась она и аккуратно ступала к нам: видимо, ей и правда больно ходить, но, несмотря на это, мама приготовила обед. – Что с тобой, милая? Глаза красные, – мама взяла лицо Аннабеллы в руки и внимательнее рассмотрела его. – Дрались до слез? – попыталась пошутить она.

– Можно сказать и так, – пожала плечами сестра и бросила на меня взгляд с ухмылкой на губах.

– Я скоро уезжаю, так что не задержусь надолго, – сразу предупредил я.

– Садитесь за стол, почти все готово.

Мама вернулась к плите, но ее движения были не такими быстрыми, как раньше; она явно делала много усилий над собой, но сейчас не хотел спрашивать об этом, потому что знал, что начнется бесполезный спор, в котором не будет победителей.

После обеда я поднялся в свою комнату, чтобы собрать небольшую сумку с собой. Я предвкушал поездку в несколько часов на машине вместе с Николь, и, думаю, она тоже. На самом деле в эту поездку мне не обязательно нужна была спутница, но больной мозг в моменте решил наплевать на все принципы, которые я долгие годы выстраивал, обещая себе соблюдать их.

После сбора вещей я написал сообщение Николь, чтобы она была готова к моему приезду:

Добрый день, Николь.

Заеду через полчаса.

Джованни.

Ответ прилетел практически сразу:

Добрый день, Джованни.

Хорошо, буду готова.

Николь.

От более внимательного прочтения сообщения меня отвлекли шаги возле двери, затем Аннабелла ворвалась в комнату.

– Так что насчет Филадельфии? – сестра прямо с порога задала вопрос.

– Стоило постучать, – застегивая сумку, сказал я. – А что с Филадельфией?

– Зачем тебе туда ехать? Ты едешь один? – брови вновь заиграли, будто она намекала на что-то интимное.

– Нужно переговорить с младшим Боссом,²¹ по поводу входа семьи в мусорный бизнес, – объяснил я и подошел к сестре. – На второй вопрос, вероятно, знаешь ответ, – ухмыльнулся я и вышел из комнаты.

Аннабелла побежала следом и вновь оказалась возле меня.

– Значит, не один, – прищурилась она и хихикнула. – С той девушкой, не так ли?

– Не подначивай меня, Белла.

Мы остановились в длинном коридоре, когда спустились с лестницы, и я посмотрел на нее с высоты своего роста.

– Я еду по делам, услышала? Де-ла,– по слогам повторил я.

– О, Джо, перестань, я не маленький ребенок, – отмахнулась сестра. – Ладно, в этот раз я оставлю это просто так, так что желаю хорошей дороги, – Аннабелла приподнялась на носочки и поцеловала меня в щеку; я же приобнял ее в ответ и прошел к шкафу с верхней одеждой.

Когда я уже почти вышел из дома, вновь услышал голос сестры, которая прокричала:

– Надеюсь, вы поцелуетесь! – и убежала на второй этаж, наверняка боясь, что я побегу следом.

Вот же неугомонная!

Район Ист-Виллидж, Нью-Йорк.

05:23 PM

Как я и думал, Николь ожидала меня на улице, держа в руках бежевую сумку. Подъехав ближе к ней, я вышел из машины и забрал сумку, чтобы положить в багажник, в это время она уже села внутрь машины.

– Для девушки у тебя слишком мало вещей, – сказал я, когда вернулся на водительское место и нажал на педаль газа.

– Привыкла брать только самое необходимое, – пожала плечами Николь, затем стала расстегивать пальто.

Боковым зрением я заметил, что на ней были надеты джинсы и объемный свитер горчичного цвета. Ей однозначно шел и деловой стиль, и повседневный, однако в джинсах ее ноги казались слишком худыми, что по какой-то причине напрягло меня.

– Я могу положить пальто на заднее сиденье?

– Конечно, – ответил я и нажал на педаль тормоза, когда впереди загорелся красный свет.

Решение Николь снять верхнюю одежду было верным, потому что ехать нам было около трех часов точно, и пока светофор не изменил цвет, я последовал ее примеру и снял пальто, тоже бросив назад.

– Почему ты решил ехать на машине? – поинтересовалась Николь и взглянула на меня.

– Мне нравится водить. В такие моменты чувствую себя свободным, особенно если скорость на спидометре зашкаливает, – ответил я и встретился с голубыми глазами, теперь она перевела их на руль и мои руки, которые сжимали его. – Боишься высокой скорости? – спросил я и поддал газу, чтобы обогнать очередную машину, что ехала со скоростью улитки.

– Не могу сказать, потому что не пробовала, но ты можешь попытаться показать, каково это, – немного усмехнулась она. – Только оставь нас в живых, – добавила Николь.

– Поверь, умирать не входит в мои планы.

Да и вообще смерть никогда не была моим планом; я не боялся ее, поэтому мог с легкостью рисковать, но одна мысль о том, что сестра останется одна, если опасные игры со скоростью зайдут слишком далеко, не давала покоя.

Когда мы выехали из Нью-Йорка на трассу, прокладывающую путь до Филадельфии, перед нами открылись просторы, которые редко можно увидеть, живя в большом городе, окруженном каменными джунглями. И, возможно, еще по этой причине я любил поездки на машине больше, чем на других видах транспорта.

Уже стемнело, но небо до сих пор отливало розовым, и с каждой минутой цвет приобретал новые краски, переходя то в красный, то в малиновый. Последний напомнил губы Николь – они были такого же цвета. От этой мысли я взглянул на нее, сначала просто на лицо, затем на губы. Николь поджимала и покусывала их, смотря вперед на дорогу, явно о чем-то размышляла.

– Безумно красивый закат, – нарушила тишину она, и я кивнул, возвращая внимание на дорогу. – Какую музыку ты слушаешь?

– Не уверен, что тебе понравится, – усмехнулся я, но потянулся к приборной панели и нажал на кнопку включения. – Обычно я ни с кем не делюсь своими музыкальными предпочтениями.

Даже сестра совсем недавно узнала о том, что я слушал американский хип-хоп.

– Тогда можешь не включать, – отмахнулась Николь, но я все же взял телефон, чтобы подключить его к машине.

Через минуту в колонках заиграла музыка из моего плейлиста. Я отложил телефон вниз между сиденьями и сжал руль двумя руками, потому что планировал прибавить скорости раз уж Николь дала согласие на это.

Она, на удивление, покачивала головой в ритм музыки, и я невольно повторил за ней, потому что не мог более сдерживаться.

– Мне нравится, – громче сказала Николь, – но я бы никогда не подумала, что ты слушаешь хип-хоп.

Я улыбнулся уголками губ.

Песня сменилась другой, и мы вместе закачали головами. Было в этом какое-то ребячество и простота, от которой сердце ликовало, приятно разгоняя кровь по всему телу.

– О, я знаю ее! – воскликнула Николь, смотря на меня, когда очередная новая песня раздалась по всему салону машины.

Это был 50 Cent feat. Olivia – Candy Shop.

Теперь ее руки двигались в такт, а пальцы щелкали, будто отбивали ритм. Невероятно. Она расслабилась так быстро и так просто рядом со мной. Что это и почему? Неужели музыка так влияла на людей? Я пытался сдержать улыбку, которая рвалась из меня, но все-таки отпустил и улыбнулся, обнажая зубы. Я и не помнил, когда последний раз вот так искренне улыбался.

Некоторое время мы так и ехали, слушая хип-хоп и изредка поглядывая друг на друга. Я никогда не ощущал большей свободы, чем в эти моменты, и почему-то я уже скучал по ним, думая о том, что они больше не повторятся.

– Хочешь кофе? – предложил я, когда мы остановились на заправке.

– Не отказалась бы, – кивнула Николь, – спасибо.

Когда заправщик закончил с машиной, я отъехал ближе к кафе, которое здесь было, и сбегал за кофе, но еще прихватил сэндвичи. Я вспомнил, как встретил Николь в первый раз, и тогда она взяла себе именно такой завтрак. Конечно, сейчас уже время ужина, но это было лучше, чем ничего, да и я подумал, что, возможно, она стеснялась попросить купить что-то поесть.

– Ты говорил только про кофе, – удивилась Николь, когда я протянул стаканчик и сэндвичи, усаживаясь в машину.

– Смотрю на твои ноги и хочу тебя накормить, – признался я и поставил свой кофе в подстаканник.

– Я не успеваю есть, но организм уже привык к этому, так что, не стоит беспокоиться.

А я беспокоился?

– Но спасибо, – сказала она и стала раскрывать упаковку. – А здесь можно есть? – обеспокоенно посмотрела Николь на меня, остановив руки.

– Если я принес в салон еду, значит, можно.

– Твоя тачка довольно дорогая, наверное.

Я чуть улыбнулся, мне нравилось, когда говорили о моей машине.

– Так и есть, но тебе нужно поесть, не беспокойся о крошках, – сказал я, и Николь стала вновь раскрывать упаковку.

Я ехал медленнее обычного, чтобы мы могли спокойно выпить кофе. Музыка теперь играла намного тише, но все же с ней на фоне было намного уютнее, чем без. Боковым зрением я следил за тем, как Николь аккуратно откусывала кусочек за кусочком: наверняка стараясь не проронить ни одной крошки, но мне действительно было плевать, если она оставит после себя хаос, потому что несколько дней назад на моем месте и на месте, где сидела Николь, была кровь – моя кровь, после того, как Марко Бернарди всадил нож в мой бок, поэтому казалось, что хуже, чем это, быть уже не может.

Отель «Four Seasons Hotel Philadelphia at Comcast Center», Филадельфия.

09:37 PM

Под конец дороги Николь задремала, но, к сожалению, через двадцать пять минут мы уже подъехали к отелю, который представлял из себя высокое стеклянное здание, напоминающее о Нью-Йорке, будто мы и не уезжали оттуда. Мне помогли с размещением машины в подземной парковке, затем я вышел из нее и направился к пассажирской двери.

– Николь, – позвал я, открыв дверь; она сладко посапывала, склонив голову набок. Как бы мне ни хотелось, чтобы Николь продолжила мирно спать, не мог оставить ее в машине. – Мы приехали.

Я легонько дотронулся до ее щеки, пальцами ощутив мягкость и прохладу кожи.

Она медленно открыла глаза и проморгалась.

– Я заснула не вовремя, да? – спросила Николь и взяла в руки маленькую сумочку.

– Немного, – коротко ответил я и подал ей руку, чтобы помочь выйти из машины.

После мы поднялись на лифте на этаж выше, где находился ресепшен. Подойдя к девушкам, ожидающих гостей за стойкой, я сообщил номер брони и назвал свое имя. Одна из них немного удивленно взглянула на меня, затем – на Николь: возможно, она знала, кто я.

В лифте Николь все так же сладко зевала, как и в машине, прежде чем уснула; кажется, сейчас она была довольно расслаблена, и ее взгляд терялся, будто Николь не до конца понимала, что вообще делала здесь: наверное, просто еще не проснулась. Однако ее немного растрепанные волосы выглядели даже красиво, и только сейчас я заметил, при ярком свете в лифте, как рыжий цвет красиво контрастировал с ее бледной кожей, а на лице рассыпались веснушки. От этого вида во мне проснулось желание узнать скрывались ли за ее одеждой такие же веснушки по всему телу?

Когда мы наконец зашли в номер, Николь первая прошла вперед, но остановилась в длинном коридоре, оглядываясь по сторонам.

– Что-то не так? – поинтересовался я и подошел к ней со спины.

– Здесь одна спальня и одна кровать.

Николь развернулась ко мне всем телом.

– В отеле были заняты номера, похожие на тот, в котором мы были в Нью-Йорке, – она снова хотела что-то сказать, перебить, но я поднял руку, останавливая. – И другие номера тоже заняты.

– Я не могу спать с тобой в одной кровати, – Николь помотала головой в разные стороны.

Кажется, она начинала злиться… Или это был страх?

– Она довольно большая, так что мы даже не будем касаться друг друга.

На самом деле в глубине души я надеялся, что будем; черт бы меня побрал!

– Нет, Джованни, я не могу! – грубее произнесла Николь и прошла мимо меня, направившись к двери. – Буду спать хоть в коридоре, но не с тобой! – она открыла дверь и просочилась сквозь нее, выходя в холл.

Конечно, я подозревал, что это будет проблемой, но не думал, что настолько. Николь явно не доверяла мужчинам, но за каким чертом тогда работала в эскорт-индустрии?

Тяжело вздохнув, я бросил сумки и вышел за Николь. Ее уверенные шаги унесли легкое тело далеко от номера, но я нагнал Николь быстрее, чем она смогла вызвать лифт. И что Николь собиралась делать? Я подошел к ней вплотную и, недолго думая, схватил за талию и перебросил через плечо.

– Какого черта, Джованни?! – взревела Николь и стала бить меня по спине. – Отпусти меня! Сейчас же! – не унималась она, но я стремительно направлялся обратно в номер, несмотря на то что жильцы отеля могли выйти из номеров и проследить за интересной стычкой из-за громких женских воплей.

Вновь оказавшись в номере, я поставил Николь на ноги, но она снова попыталась уйти, и я мягко схватил ее за плечи, ставя перед собой.

– Что ты делаешь?! – агрессивно спросила она.

Да у нее есть зубки!

– Прекрати препираться.

Кулаки Николь вновь ударили по моей груди.

– Можешь бить меня сколько пожелаешь, но ты никуда не пойдешь, – уверенно произнес я, глядя в ее лицо.

– Ты не имеешь права так со мной обращаться!

Николь подняла на меня голубые глаза, и я прочитал в них не только злобу, но и боль, смешанную со страхом.

Я больше ничего не говорил, хотел, чтобы она успокоилась, перестала меня бить, потому что ее поведение было похоже на нервный срыв или истерику.

– Прости… – вдруг прошептала Николь. – Это я не имею права разговаривать с тобой таким образом.

Она стала пятиться от меня назад, будто боялась, что мое спокойствие означало, что я вот-вот сорвусь, как затишье перед бурей.

– Николь, – обратился к ней, но остался стоять на месте, – разве мы недостаточно времени провели вместе, чтобы ты перестала дрожать от моего присутствия рядом?

– Я не доверяю мужчинам, – голос задрожал, возможно, на нее нахлынули неприятные воспоминания.

Ноги сами сдвинули тело с места, и я аккуратными шагами стал подходить к Николь, однако она так же пятилась назад, но в итоге прижалась спиной к стенке. Признаюсь, что сейчас, наверное, я выглядел так, будто являлся хищником, загнавшим жертву в угол, но у меня не было ни малейшего желания выглядеть таким в ее глазах, по крайней мере, сейчас.

– Прошу тебя…

– Я ничего не сделаю тебе и больше не притронусь, если не попросишь, клянусь.

Было сложно стоять так близко, ее сладкие духи действовали на меня опьяняюще, отчего я пытался практически не дышать.

– Кто бы он ни был, он причинил тебе боль, сломал, разорвал на части сердце, но не значит, что все мужчины являются им, понимаешь? – я оперся рукой о стену рядом с головой Николь.

После моих слов Николь подняла на меня глаза, полные слез; черт, что у нее за олений взгляд, совсем как в тот день, когда она шарахалась от меня возле студии, думая, что я ее преследовал?

– Что ты?.. – рвано спросила Николь, когда увидела мои руки, раскинутые в стороны.

– Если хочешь, можешь обнять меня. Я не трону тебя. Может, так ты сможешь больше доверять мне.

Николь с недоверием оценивала меня, склонив голову набок, затем осторожно приблизилась, хотя мы и так были на расстоянии вытянутой руки, и прижалась всем телом к моему. Кажется, это был первый шаг в ее попытках снова поверить в мужчин, настоящих мужчин.

Глава 8: Игры разума

Мистер Джованни Пеллегрини

На удивление, Николь не плакала, хотя я видел, что она на грани срыва, но, возможно, объятия действительно помогли понять, что ничего плохого в моих мыслях нет, по крайней мере, в отношении нее.

Мне было трудно сдерживать себя, тем более – руки за спиной, потому что все тело горело от желания обнять Николь в ответ и защитить от жестокого мира, но я должен был показать, что моя клятва – не просто слово, выкинутое на ветер.

– Спасибо, – тихо прошептала Николь и отодвинулась, все еще сжимая руками свои предплечья.

– Не за что благодарить, – спокойно ответил я и взял сумки с пола, чтобы отнести их в спальню. – Мы пробудем здесь, скорее всего, дня три. Завтра утром мне нужно будет встретиться с одним человеком, переговорить с ним, но тебе ехать не обязательно.

Николь слушала внимательно, стоя теперь возле панорамного окна, откуда открывался вид на ночной город.

– А что если я не хочу сидеть в номере? – поинтересовалась она и присела в кресло.

– Тогда поедешь.

Николь кивнула, затем достала телефон из кармана джинсов и начала печатать на нем сообщение. Удивительно, как быстро ее настроение и эмоции сменяли друг друга. Несколько минут назад она буквально была готова убежать от меня, лишь бы не спать в одной постели, а теперь спокойно сидела в кресле.

➽─────────❥

Было уже поздновато для ужина, но для нас накрыли стол на первом этаже отеля, поэтому мы спустились поесть, хотя я бы с удовольствием завалился спать. Конечно, я не сомневался, что меня узнает персонал отеля, – и в этом городе наша семья была на слуху, – но не думал, что в столь поздний час они действительно захотят угодить.

– Ты видел статью про себя? – спросила Николь, когда отпила горячий чай.

– Там не только про меня.

Она кивнула после моих слов.

– Конечно, видел, и ее уже удалили.

– Она долго висела на просторах интернета.

Так Николь успела вычитать ее?

– Тебя никогда не видели с девушками? В статье очень интересно написано про то, что я, якобы, растопила твое холодное сердце, – Николь ухмыльнулась.

– Я очень осторожен в выборе мест, если встречаюсь с девушками. Меня видели и даже фотографировали, но это все быстро исчезало.

– Как и люди, – выпалила она и поджала губы, наверное, подумала, что сказала лишнее.

– Что ты имеешь в виду?

Я понимал и знал, на что намекнула Николь, но хотел услышать ответа именно от нее.

– Вы, ваша семья, убираете тех, кто что-то о вас пишет или фотографирует, не так ли? – Николь отложила столовые приборы, будто у нее пропал аппетит.

– Иначе никак, – пожал я плечами. – Думаешь, они бы перестали делать это, если бы мы вежливо попросили об этом или просто удаляли статьи? – она помотала головой в ответ. – Вот видишь. Единственный способ запугать противных журналистов – убить их. Они всегда лезут не в свое дело.

Я знал, что мои слова наверняка прозвучали резко, грубо, слишком откровенно, но, возможно, таким способом мозг пытался выдать то, что напугало бы Николь до той точки, когда она прокричит, что ненавидит меня, когда поймет, что на самом деле, хоть я и держу свое слово, но в мыслях раздеваю ее, касаюсь холодной бледной кожи и целую малиновые губы.

Черт возьми!

«Ты уничтожишь ту, которую полюбишь».

Слова отца эхом пронеслись в голове, и я сжал зубы до скрежета, затем сделал глубокий вдох и медленный выдох. Не время терять себя. Не время думать о ком-то. И никогда не будет времени для этого.

После ужина мы поднялись на этаж, где был наш номер, и я практически сразу пошел в душ. Сквозь шум воды я слышал, как из комнаты доносились голоса, скорее всего, из телевизора, который Николь включила, чтобы не заскучать. Думая о ней, в голове всплывало столько вопросов, которые хотелось задать, но я так же думал, что мне не нужно привязываться к ней, а личные вопросы именно это и сделали бы.

– Тебе больше не нужна ванна? – спросила Николь, когда я вышел из душа в одних спортивных штанах.

Николь стояла ко мне спиной, когда задавала вопрос, но, как только повернулась и увидела меня без футболки или привычной рубашки, застыла на месте, нагло пялясь на мой торс. Мне хотелось ехидно улыбнуться от ее реакции, но я сдержался, поэтому ответил, чтобы она вернулась в реальность:

– Больше нет.

Николь кивнула и быстрым шагом прошла мимо меня; я мельком заметил на ее щеках небольшой румянец.

После того, как дверь за Николь закрылась, я позволил себе улыбнуться. Этот невинный румянец вызвал в теле незнакомый трепет.

«Ты уничтожишь ту, которую полюбишь».

Да пошел ты! Почему я должен влюбиться в нее? Может, это все – лишь больная игра больного мозга?

От тревожных мыслей отвлек входящий звонок на телефон, который лежал с моей стороны кровати. Мы уже успели решить, кто с какой стороны будет спать. На экране высветилось имя сестры, и я ответил на звонок:

– Привет, Белла.

– Привет, Джо, – ее голос был кокетливым, и я уже подозревал, чем начнется и закончится разговор. — Как дела?

– Не делай вид, что тебе интересны только мои дела, – усмехнулся я и услышал на той стороне тихое хихиканье.

– Интересны, но больше мне интересны отношения с той девушкой, – начинается; моя сестра та еще сводила. – Вы в одном номере спите?

– Белла, у меня нет отношений с девушкой, это деловая поездка.

– Успокаивай себя этим, Джо, но я знаю тебя лучше, чем ты сам, – в этом была доля правды, но я бы сказал, что, скорее, сестра не боялась сказать то, в чем я не мог признаться самому себе. – Ладно, не буду наседать, сладкой ночи, – снова хихиканье; она стала слишком взрослой за короткий промежуток времени.

– Бесстыдница, – с улыбкой произнес я. – Спокойной ночи, Белла.

Мы отключились ровно в тот момент, когда Николь вышла из душа. Я поднял глаза и увидел милую оранжевую пижаму, состоящую из коротких шортов и майки, открывающей хрупкие плечи и ложбинку между грудей. Да она, блять, издевается надо мной! Я отвел глаза, хотя сделать это было довольно трудно, чтобы не смущать Николь.

– Как твоя нога? – вспомнил про то, как она наступила на неубранные осколки.

– Почти не болит, да и ходить было не особо больно, – Николь уселась на свою половину кровати, а я – на свою. – А как твоя рана? Вижу, уже без бинта ходишь, – она показала на мой бок пальцем.

– В норме, не первый раз встречаюсь с ножом.

Я чувствовал напряжение между нами, но не знал, как его преодолеть или изменить, поэтому предложил лечь спать, так как завтра будет тяжелый день.

Я потушил свет со своей стороны, а Николь – со своей, и комната погрузилась во тьму, но уже через пару минут глаза привыкли, и я мог рассмотреть очертания хрупкой фигуры напротив себя. Николь не отвернулась от меня, а лежала лицом: наверное, так ей было спокойнее.

– Спокойной ночи, Николь, – тихо произнес я и подложил руку под голову, наблюдая за ней.

– Спокойной ночи, Джованни, – ответила она так же тихо, как и я.

Я долго не мог уснуть, потому что впервые спал с девушкой в постели, так еще и проснусь вместе, но больше мне хотелось понаблюдать за Николь во сне. Ее ровное дыхание дало понять, что она заснула, хотя казалось, что у нее не получится сделать это быстро рядом со мной.

В темноте вряд ли можно было что-то нормально рассмотреть, но я четко заметил, что во сне Николь обхватывала предплечья руками и сжимала их. Что ей такого снилось, что даже во сне она так напряжена?

– Я хочу спать… – вдруг сказала Николь, и это заставило меня нахмуриться.

– Что? – в недоумении спросил я.

– Прошу тебя… – голос стал жалостливым. – Не трогай меня…

Ей снился кошмар. Кто-то когда-то потревожил ее сон, а теперь она не могла избавиться от страха засыпать с мужчинами; уверен, что какой-то ублюдок сделал ей больно.

Внезапно Николь начала дрожать всем телом, будто содрогалась от слез, и только я хотел притянуть к ней руку, чтобы положить на плечо, она вскрикнула и поднялась на кровати, усаживаясь на ягодицы.

– Все в порядке, ты в безопасности, – тут же поднялся я, но она отпрянула от меня, как от огня. – Это я, Николь, Джованни.

Рука дотянулась до ночника, и я включил его, чтобы было легче сориентироваться в пространстве и понять, что я это – не он.

– Черт, прости, – Николь смахнула с щек слезы и тяжело вздохнула. – Кошмар приснился.

– И часто тебе снятся кошмары? – поинтересовался я и тоже сел на кровати, сохранив расстояние между нами.

– Каждую ночь, но я привыкла к этому, почти… – всхлипнула Николь. – Я разбудила тебя?

Наконец она взглянула в мою сторону, ее глаза были красными.

– Нет, я не спал, не мог уснуть.

Николь легла на спину, буквально упав на подушку головой.

– Я могу выключить свет?

Она кивнула, и комната снова погрузилась во тьму.

➽─────────❥

В салоне машины снова играл мой плейлист, но, кажется, Николь не была в хорошем настроении, как вчера, поэтому просто сидела и рассматривала виды из окна. Ночью она еще пару раз просыпалась и уже будила этим меня, отчего в один момент во мне вспыхнуло желание предложить укрыться в моих объятиях, однако я откинул эту идею почти сразу же, потому что не знал, что могла подумать Николь при таком предложении, да и мне, на самом деле, не нужен был такой соблазн.

До дома Леонардо мы добрались за каких-то двадцать минут, поэтому, выйдя первым из машины, я открыл дверь со стороны Николь и подал ей руку.

– Кто здесь живет? – спросила она, когда мы подошли к массивной входной двери.

– Двоюродный брат моего отца, мой дядя.

О том, что он младший Босс, Николь вряд ли нужно знать.

Через несколько секунд дверь открылась и на пороге появилась среднего роста женщина с каштановыми волосами – Пина, жена Леонардо, – а за ней прятался их сын, Эрнесто, с таким же цветом волос, как у матери.

– Джованни, добрый день, проходите, – она вежливо пригласила нас войти в дом, открыв дверь шире.

– Привет, Пина, – поприветствовал я и пропустил вперед себя Николь, которую с интересом оглядела тетя.

В их доме всегда пахло ладаном и свечами. Семья Леонардо была очень верующей, эта вера перешла к дяде от жены. Леонардо появился вскоре после того, как мы прошли в гостиную, и удивленно взглянул на Николь, стоящую рядом со мной.

– Моя спутница, Николь, – представил я. – А это мой дядя, Леонардо, – сказал, смотря на Николь – с тетей уже познакомил.

– Приятно познакомиться, мисс, – она протянула ему руку, и дядя еле-еле коснулся губами тыльной стороны ее ладони.

– Взаимно, мистер..?

– Росси, – мягко подсказал Леонардо с улыбкой на губах.

– Взаимно, мистер Росси, – с такой же мягкой улыбкой закончила Николь и снова придвинулась ближе ко мне: ей наверняка было не очень комфортно, потому что, уверен, Николь подозревала о том, что Леонардо является не просто моим дядей, но и частью мафии.

Женщины, поняв, что явно лишние в комнате, последовали в другую, откуда были слышны их приглушенные голоса. Думаю, с Пиной Николь будет гораздо уютнее, нежели одной или с незнакомыми мужчинами, тем более она могла познакомиться с их сыном, а он довольно славный малый.

– Я примерно представляю, о чем бы ты хотел поговорить со мной, – начал первым Леонардо, – и единственное, что скажу тебе, что мое мнение не такое веское, да и нужно ли оно на самом деле?

Я кивнул, чтобы он продолжил мысль.

– Думаю, твоя идея о присвоении мусорного бизнеса довольно хороша, потому что никто пока не занимался этим и не вытаскивал достаточно денег, но стоит ли уходить от контрабанды товара?

– Твое мнение имеет вес, дядя. Я прислушиваюсь ко всем, но, конечно, принимаю решения сам, – я сложил руки в замок. – Рад слышать, что ты не настроен категорически к моим идеям. Насчет товара… – сделал паузу, – …это по большей части моя личная прихоть. Не хочу поддерживать этот бизнес.

Никогда не нравилась эта сторона нашей семьи.

– Алессандро будет в ярости, если он уже не узнал об этом, – Леонардо немного нахмурил брови.

– Конечно. Отец выстраивал годами все, что связано с перевозкой.

– Я подозреваю, что здесь могут быть замешаны и личные неприязни между вами, – брови в удивлении взлетели вверх, но я быстро принял нейтральное выражение лица. – Думаю, многие понимают, что у вас с отцом натянутые отношения.

– Возможно, это станет проблемой, теперь, когда он ушел на пенсию.

Наш разговор приобретал не тот оттенок, который я планировал.

Когда Леонардо хотел ответить, в другой комнате раздался хлопок, будто разбилось стекло, затем – крик и плач. Мы с дядей выхватили пистолеты из кобуры и резко двинулись на звуки.

– Мама…

Эрнесто в слезах стоял рядом с испуганной Николь, которая пыталась держать на себе обмякшее тело Пины, но незачем было этого делать – из ее затылка текла кровь, стекая на шею и спину. Вероятно, она уже мертва.

– Отойдите от окна! – грубо и резко сказал я, когда оценил обстановку; снайпер наверняка стрелял из соседнего здания.

– Боже, я ничего не делала, Джованни!

Николь умоляющими глазами смотрела на меня, будто мы и правда подумали, что она могла убить Пину.

– Пина!

Леонардо схватил жену из рук Николь и теперь тащил ее на себе, чтобы уложить на диван, но имело ли это смысл?

– Пина, прошу, не умирай!

Было больно смотреть на то, как мой дядя, лучший из лучших наших людей, склоняет голову к мертвой жене, прося ее вернуться. Внутри что-то кольнуло. Это зрелище было душераздирающим.

– Что произошло?! – голос приобрел раздраженные и агрессивные ноты, а Николь выглядела слишком испуганной, она буквально тряслась от вида мертвого человека, и я понимал, что сейчас бессмысленно что-либо спрашивать. – Отведи Эрнесто в другую комнату, – я тронул ее за плечо, и она будто вышла из транса, переведя взгляд с Пины и Леонардо на меня.

Николь лишь кивнула и взяла за руку Эрнесто, который застыл, глядя на родителей. Уверен, что образ мертвой матери останется с ним на долгое время, если не на всю жизнь.

Как только Николь и Эрнесто скрылись в другой комнате, я медленными шагами подошел к дяде, оглядываясь при этом на окно.

– Леонардо, мне жаль, – рука опустилась на его плечо. – Обещаю, я найду тех, кто это сделал.

Дядя поднял голову от лица жены, его рубашка и брюки пропитались ее кровью, на лице красовалась злобная гримаса. Я уже знал, что, когда мы найдем убийцу, он расчленит его собственными руками.

– Уходите, Джованни, – лишь сказал Леонардо грубым тоном, но разве я имел право сказать что-то против, когда практически на его глазах убили жену?

Черт, смотря на реакцию дяди, хотя, уверен, он скрывал большинство чувств внутри себя, ощущал необходимость вновь закрыться и следовать принципу: не влюбляться, не любить.

Я не мог ничем более помочь дяде, лишь снова подошел к разбитому окну и осторожно выглянул из него на улицу, разглядывая местность и здание напротив. Здесь действительно было много мест, откуда можно было бы стрелять.

– Кристиано, – приложив телефон к уху и дозвонившись до Капо, сказал я, – кто-то убил жену Леонардо. Мне нужно, чтобы вы осмотрели здания напротив его дома, адрес напишу.

– Принято, Джованни, уже выезжаем.

Кристиано стал моей тенью, следовавшей по пятам, не то чтобы я просил его это делать, по большому счету это была его прихоть, именно поэтому он и несколько солдат приехали вместе с нами в Филадельфию, как будто знали, что здесь может что-то произойти.

Громкий плач заставил сорваться с места, оставляя дядю наедине с женой. Зайдя в соседнюю комнату, которая являлась детской, увидел, как Эрнесто плакал, прислонившись лбом к груди Николь, однако, ее лицо не выражало почти ничего, кроме оцепенения: наверное, она старалась держать себя в руках, чтобы не напугать мальчика еще сильнее, но это была плохая тактика, потому что потом можно было остаться вовсе без эмоций, похоронив их внутри себя.

– Эрнесто, – я приблизился к ним, и Николь подняла на меня пустые глаза, – посмотри на меня, – присел рядом с другой стороны так, что он оказался между нами.

Эрнесто отстранился от Николь, но все еще сжимал ее руку в крепкой хватке, – он был силен не по годам, – и повернулся ко мне, встречаясь красными от слез глазами с моими.

– Моя мама умерла, так ведь? – Эрнесто громко всхлипнул.

– Да, – тяжело дался этот ответ, но ему нужно было уже сейчас привыкать к жестокости нашего мира. – Но теперь ты должен быть сильнее, чем был до этого, должен показать отцу, что тебя не сломить, понимаешь? – возможно, мои слова были не теми, что должен был услышать пятнадцатилетний ребенок, но, насколько мне было известно, недавно его посвятили в мафию, и смысла оберегать от ужасов уже нет.

Эрнесто лишь кивнул и после отпустил руку Николь.

– Я приду завтра, – тихо сказал я. – А теперь побудь в своей комнате, пока твой отец не разберется с тем, что случилось, хорошо? Это для твоего же блага. Не выходи, – наказал я и встал с дивана.

Последний раз бросил взгляд на Леонардо, который теперь вглядывался в то самое окно, через которое снайпер застрелил Пину, а после взял за руку Николь – на удивление, она не была против, – и вывел из дома, быстро направляясь в машину.

– Это… У меня нет слов, – как только мы сели в машину, Николь начала паниковать. – Она стояла напротив меня, а потом хлопок, и ее нет… – она подняла голубые радужки от рук, будто на них могла остаться кровь, и посмотрела на меня.

– Ты ни в чем не виновата, – без каких-либо эмоций сказал я. – Но, вероятнее всего, снайпер целился не в Пину.

Николь с еще большим ужасом посмотрела на меня и немного приоткрыла рот.

– Я осмотрел ее затылок. Если бы снайпер хотел убить именно ее, попал бы в висок, но он скосил.

– Что ты хочешь этим сказать? – испуганно спросила она и свела брови к переносице.

– Снайпер целился в тебя.

И, да поможет мне Бог, сердце от этих произнесенных вслух слов забилось быстрее; неужели на мгновение я действительно боялся, что Николь могла умереть буквально несколько минут назад?

– Что было до того, как убили Пину? Вы разговаривали, стоя у окна?

– Мы разговорились о семье, и я сказала, что никогда не чувствовала себя родной в своей семье, а Пине стало меня жаль, и она предложила обняться, – объяснила Николь.

Теперь все встало на свои места. Снайпер, который должен был выстрелить в голову Николь не попал в нее только потому, что Пина в момент, когда он спустил курок, вдруг приблизилась к Николь, явно немного сдвинув и себя, и Николь с прежнего места, и пуля попала в затылок.

Кто-то затеял грязную игру против меня, но зачем им убивать Николь, если она не является моим слабым местом? Не является же?..

BRODYAGA FUNK – Eternxlkz

Я не мог продолжать разговор о том, что произошло, а еще не мог находиться рядом с Николь, потому что один взгляд на нее заставлял кровь в жилах бурлить и греться, будто я превращался в вулкан, который вот-вот взорвется.

– Я ухожу, – бросил я, когда мы вернулись в номер после обеда в ресторане на первом этаже отеля, однако оба не засунули практически ничего из того, что лежало в наших тарелках. – Можешь не ждать меня и ложиться спать, – голос был отстраненным и холодным, я хотел отключить нахрен все чувства, которые испытывал в моменты единения с Николь, мне нужно было что-то с этим сделать – заглушить их.

– Ладно, – коротко и тихо ответила Николь, выходя в коридор и останавливаясь напротив меня.

Ее оголенные длинные ноги сводили меня с ума, и я, чтобы избежать соблазна остаться, отвернулся, затем вышел за дверь и, когда она захлопнулась, остановился и оперся на нее спиной, надеясь, что Николь не услышит или не поймет этого. Я боролся с собой, своими чувствами и принципами, однако события сегодняшнего утра ярко застряли в голове. То, как Леонардо поначалу дал слабину и склонился над Пиной, которую любил.

Блять! Да к черту это все!

Я сорвался с места и через пару минут оказался на подземной парковке. Садясь в машину, завел двигатель и подключил телефон, чтобы можно было разговаривать, не держа его в руках, затем набрал Кристиано, выезжая на улицу.

– Что у тебя? – резко спросил я.

– Мы обошли все здание вдоль и поперек, но нашли только одну гильзу как раз на том месте, откуда открывается хороший обзор на квартиру Леонардо, думаю, это наш стрелок, – сообщил Капо. – Можно с помощью этой зацепки узнать, из какого оружия он стрелял, возможно, это поможет сократить количество подозреваемых.

– Отлично, но проверьте также камеры видеонаблюдения.

Услышав короткое «будет сделано», отключил вызов, теперь крепче сжимая руль и давя педаль газа в пол.

➽─────────❥

В баре приятно пахло табаком и корицей, совсем по-иному, нежели в кабинете моего отца, где он постоянно курил. Кажется, даже за его отсутствие оттуда не выветрился запах сигарет, да уже и никогда не выветрится, навсегда оставляя память о хозяине.

Обычно я не позволял себе пить, довольно редко можно было увидеть меня со стаканом алкоголя, да еще и крепкого, но сегодня тот случай, когда я не мог сдерживать себя и свои порывы. Каким образом я сдержался и не остался в номере, понятия не имел, но, скорее всего, в глубине души понимал, что, если причиню хоть малейшую боль, малейший дискомфорт Николь, стану самым настоящим монстром для нее, а я не хотел этого.

Бармен быстро налил мне виски, и я залпом выпил все, что было в стакане. Он удивленно посмотрел на меня, но я лишь обратно придвинул к нему стакан, жестом показывая, чтобы нужно повторить.

И каждый раз очередной стакан оставался пустым настолько быстро, что, наверное, я осушил целую бутылку виски. Плевать на жжение в горле, плевать на чувства, которые проснулись в сердце. Алкоголь должен был помочь заглушить их.

– Мне, пожалуйста, красное вино, сухое, – услышал я возле себя женский голос, потом на уровне глаз появились стройные ноги.

Затем я поднял голову и встретился со взглядом карих глаз девушки, сидящей напротив меня, положа ногу на ногу. Ее короткое черное платье едва скрывало то, что было под юбкой. Длинные темные волосы струились по спине и плечам. И я подумал, глядя на нее, что она не такой уж и плохой улов.

Когда бармен налил ей вино, она притянула к себе длинный бокал и отпила красную жидкость, после перевела взгляд на меня и немного усмехнулась: возможно, мы поняли друг друга.

– Тяжелый день? – она придвинулась ближе; голос звучал слишком сладко, почти приторно, но сейчас было насрать.

– Поможешь скрасить его? – нагло спросил я, но если она не готова трахаться, то пусть ищет другого, кого можно было бы успокоить лишь одними словами.

Девушка прикусила губу и притронулась к моей руке, которая держала стакан с виски, после спустилась со стула и провела той же рукой по предплечью и спине, когда обходила меня сзади.

– Идем, – тихо произнесла она, и я спустил ноги на пол, теперь следуя за ней.

Я не мог сказать, что был слишком жесток к девушкам, которых только использовал, но после сегодняшнего дня мне хотелось выжечь кому-нибудь мозг, чтобы избавиться от агрессии внутри себя. И сейчас, теряясь в близком контакте и хватаясь за длинные волосы девушки, наслаждался тем, как все чувства и мысли, что были внутри, понемногу ослабевали, потому что вся кровь приливала только к одному месту.

– Глубже! – прорычал я и сильнее сжал волосы на ее затылке.

Она сидела передо мной на коленях, открывая вид на глубокое декольте, но я никогда не позволял себе слишком долго рассматривать девушек, особенно их глаза, с которыми они смотрели на меня, как на гребаного Бога, которым я не являлся. Лишь одна не смотрела на меня так – Николь.

Снова эта чертова Николь!

Сжав зубы до скрежета, я двинул бедрами вперед сильнее и резче. Незнакомка закашлялась от этого действия, но продолжила доставлять удовольствие. Однако мне надоело стоять и смотреть на нее сверху вниз, поэтому я отстранился и схватил девушку за предплечье, чтобы она встала на ноги.

– Раздевайся, – снова приказал я, сверкнув молниями из глаз.

Та послушно стала стягивать платье, в конечном итоге бросив его на пол, оставаясь только в одном черном кружевном белье. Она хотела было помочь мне снять рубашку, подойдя ближе, но я устремил на нее самый темный взгляд, который был в моем арсенале, и она отшатнулась. У нее был выбор сбежать, но незнакомка оставалась на месте, глядя на то, как я рваными и быстрыми движениями расстегивал рубашку. Наконец, освободившись от нее, я дернулся к девушке и сжал одной рукой ее шею, но не сильно, – не планировал превращаться в монстра на все сто процентов, хотя очень хотелось, – затем подтолкнул ее к кровати и грубо произнес:

– Встань на колени.

Как только она опустилась на кровать, я подошел ближе и стянул рукой с ее задницы стринги, после избавился от боксер, надел презерватив, заранее достав его из кармана брюк, и, взявшись двумя руками за тонкую талию, наконец-то ощутил, что способен был избавиться от навязчивых мыслей с помощью грубости и резкости в отношении другой.

К черту спокойствие, к черту мягкость и нежность, на которую я был способен, к черту контроль – он лишь мешал. Я задвигался быстрее и запрокинул голову назад, смотря в потолок. Мои руки продолжали с каждой секундой сильнее сжимать тело девушки, да так, что костяшки пальцев белели.

– Да, блять!

С каждым разом, с которым незнакомка принимала меня, замечал, как из головы улетали образы Николь: огненных волос, бледной кожи с веснушками и длинных ног, но смогу ли я постоянно таким образом игнорировать мысли о ней и прогонять ее образ?

Приторные духи резко заполнили нос, и я поморщился – как же ненавидел сладкое! Я выпрямился, чтобы не слышать запах, и, сильнее сжав теперь уже задницу незнакомки, полностью освободился от невыносимой ноши, по крайней мере, на эти минуты.

➽─────────❥

К сожалению, вся злость не ушла даже после проведенного времени с той девушкой, которая думала, что я останусь с ней, однако от одного моего взгляда она поняла, что ничего не могло удержать меня. Это, черт возьми, просто секс, жесткий секс.

Я не знал, стоило ли садиться за руль в моем состоянии, алкоголь вряд ли выветрился из организма, а вкупе с моим настроением он мог творить необъяснимые и страшные вещи, но я уже сидел в машине, где громко играла музыка, чтобы помочь заглушить собственные мысли.

Экран телефона, который лежал между сиденьями, ярко стал подсвечиваться, оповещая о том, что пришло сообщение.

Джованни, когда ты вернешься?

Мне не очень комфортно быть одной после того, что произошло.

Николь.

Черт возьми, почему именно сейчас она решила написать? Почему вообще написала? Разве ей не спокойнее без меня?

Я ощущал легкое головокружение, но попытался сесть ровнее на водительском сиденье, потому что до этого откинул его и плевал в потолок. Если бы я курил, то закурил бы сигареты одну за другой, но у меня не было такой привычки, поэтому довольствовался тем, что смотрел в темный потолок машины.

Скоро.

Джованни.

Нужно было взять себя в руки, чтобы доехать до отеля. По моим расчетам, если мне не изменяла память, ехать было около пятнадцати минут. Я не помнил, когда в последний раз ездил за рулем после того, как выпил, возможно, даже никогда, но если шампанское на мероприятиях считалось, то будет засчитано в число таких раз.

Когда я вырулил на дорогу, которая вела в центр Филадельфии, играющую музыку прервал звонок, и, взглянув на приборную панель, увидел имя сестры. Несколько минут колебался, стоило ли отвечать в таком состоянии, но все же нажал на руле кнопку принятия вызова и услышал ее голос:

– Джо, с тобой все в порядке? – резкий вопрос о моем состоянии заставил встрепенуться.

– О чем ты? – с непониманием спросил я.

– Я знаю, что Пину убили сегодня… – Аннабелла понизила голос, будто возле нее находились те, кто не должен был знать о нашем разговоре.

– Кто тебе сообщил об этом?

Перед глазами вдруг поплыло, я едва заметил, что светофор загорелся красным, и резко дал по тормозам, чуть не улетев лицом в руль. Выругавшись вслух, я продолжил слушать сестру, но она, кажется, услышала то, что произошло.

– Ты в машине? Я помешала тебе, наверное.

– Нет, все в норме, говори, – успокоил я и стал разглядывать улицу впереди себя, пытаясь восстановить зрение.

– Папа вернулся домой.

Я нахмурился и сжал челюсть.

– Ему сообщил Леонардо, а я услышала их разговор, так как была неподалеку в тот момент.

– Ты как всегда за свое, – немного усмехнулся я. – Это было неожиданно, но тебе не о чем беспокоиться, пока что. Я скоро вернусь, Белла.

– Хорошо. У тебя странный голос.

Все-то она замечала.

– Ты пил? Ты пьяный едешь за рулем? – в голосе зазвучали нотки беспокойства.

– Белла, я еду в отель. Напишу тебе как только приеду, ладно? – попытался успокоить ее.

– Окей. Будь осторожен, Джо, – после этих слов сестра отключилась, и я сильнее нажал на педаль газа, чтобы скорее доехать до отеля.

Оставив машину в подземной парковке, быстрыми шагами дошел до лифта и удосужился хотя бы в нем посмотреть на себя в зеркало, но лучше бы не делал этого: волосы растрепаны, торчат в разные стороны, будто по ним слишком много раз проводили пальцами, и они остались в таком положении; рубашка помятая, а пуговицы не все застегнуты. Было ли мне не наплевать на мой внешний вид?

В номере был слышен тихий голос Николь, она с кем-то разговаривала по телефону, и я уловил последние слова:

– Малышка, мы скоро увидимся, а теперь пора спать, – пауза. – Сладких снов.

Кого она называла малышкой?

Перед глазами снова все поплыло, и я резко оперся руками о стену, уронив на пол пальто, из которого вывалился телефон и ключи от машины. Этот грохот привлек Николь, и она в мгновение ока появилась в коридоре с ошарашенными глазами, будто это мог быть кто-то кроме меня.

– Джованни? – аккуратно спросила Николь, все еще сжимая в руке телефон, прислонив к груди; думала, что он, в случае чего, поможет против меня?

Я уставился на нее, когда наконец выпрямился в полный рост, склонив голову вбок, рассматривая Николь, что снова была в сексуальной пижаме. Блять! Я закрыл глаза и резко вдохнул воздух в легкие, чтобы совладать с эмоциями.

– Джованни, ты пьян?

Опьянен не столько алкоголем, сколько ее присутствием рядом, ее оленьими, почти умоляющими глазами, хрупкими плечами…

Я молча направился к Николь навстречу, и она сжалась, как загнанная жертва в клетке, все так же сталкиваясь со стеной позади себя.

– Скажи хоть что-нибудь, ты меня пугаешь.

Николь опустила взгляд на мою рубашку, возможно, не хотела смотреть в глаза, которые, уверен, были наполнены темнотой и голодом.

Остановившись критически близко к Николь, произнес:

– Ненавижу сладкое, но твои духи сводят меня с ума, – склонившись к ее уху, прошептал я с хрипотцой в голосе.

Немного отодвинувшись от Николь, чтобы понаблюдать за ее реакцией, увидел в глазах непонимание и страх. Затем руки потянулись к ее талии и спине, и я поднял на руки почти невесомое тело, отчего Николь вскрикнула, потому что это было неожиданно.

– Джованни, ты поклялся не трогать меня, помнишь? – еле как пролепетала она, и я бросил ее на кровать, нависая сверху.

Николь попятилась от меня к изголовью кровати, поджимая под себя ноги. Я боролся с двумя чувствами в данный момент: защитить ее от самого себя и напугать, чтобы она возненавидела меня. И самое страшное было то, что эти чувства были равносильны друг другу.

Глава 9: Стань моим щитом

«I muri sono nella mente» (с итальянского – «стены только у нас в голове»)

Мисс Габриэлла Бьянко

Тогда

Он двигался ко мне слишком быстро и резко, чтобы я не успела сбежать или дернуться в сторону, но был ли смысл, если он все равно догонит, поймает, затолкает в угол? Я просто устала бороться с тем, чего не могла изменить, поэтому, может, действительно пора свыкнуться, научиться терпеть боль и поганое отношение к себе не как к человеку, а как к вещи, как к дерьму под ногами?

Его хищные серые глаза каждый раз находили меня и разрывали на части, заставляли нервно сглатывать слюну, образовывающуюся каждый раз во рту, но я бы предпочла плюнуть ему в лицо. Однако, увы, моя слюна не обладала ядом, который бы смог убить, поэтому от этого действия пострадаю только я.

Руки хватали сильно и больно, оставляя красные отметины и синие гематомы, которые нужно было прятать за штанами, кофтами с горлом, а глаза, бывало, под темными очками.

Губы рвано целовали мои, зубы больно кусали за щеки и шею, почти до крови, до полопавшихся капилляров под кожей. Язык нагло проникал в рот и сплетался с моим. Как бы я хотела не целовать его и не чувствовать языком его неба, но не могла по-другому, иначе умру прежде, чем смогу выбраться отсюда.

Сейчас

Глядя на растрепанные волосы Джованни и мятую рубашку, я не понимала, что с ним произошло. Он всегда был таким сдержанным, аккуратным и опрятным, что теперь человек передо мной будто вовсе не был им, будто его подменили. Серые глаза смотрели в мои, а руки стояли по разные стороны от моих ног. Джованни будто размышлял над тем, что же дальше делать, да и стоит ли вообще что-либо делать.

– Джованни, – снова позвала его, но теперь решила не вгонять себя в угол и привстала на кровати, чтобы сесть на ягодицы и быть с ним лицом к лицу, – вспомни свою клятву.

– Я помню, Николь, и не трону тебя.

Тогда что он, черт возьми, делал?

Джованни резко выпрямился, затем сел на кровать рядом со мной и поставил локти на колени, согнувшись во всем теле и сложив руки в замок. Его взгляд был устремлен куда-то в пол. Мне было знакомо такое состояние. Состояние, когда тебя что-то беспокоит настолько, что ты запутался и не можешь сделать правильный выбор, когда оба или даже несколько вариантов являются правильными.

– Прости, я не должен был пугать тебя, но да, я выпил.

Джованни провел рукой по волосам, надеясь привести их хоть в какой-то порядок, но мне даже было немного смешно от его растрепанных прядей, падающих на лицо.

– Это из-за смерти Пины?

Все-таки она была его тетей.

Джованни вдруг немного усмехнулся, но это было похоже больше на нервный смешок. Не думаю, что сейчас он мыслил здраво – его разум захватил алкоголь. Да и как он вообще добрался до отеля? Неужели на машине в таком состоянии?

Я придвинулась ближе, хотя все еще опасалась, и положила руку на плечо. В эту же секунду я услышала сладкие женские духи. Так Джованни был с девушкой? Его внешний вид как раз-таки об этом и говорил, даже кричал.

– Не только.

Джованни повернул ко мне голову, и что-то в его глазах заставило меня расслабиться. Он снова стал тем самым мягким пледом, в который я бы хотела завернуться.

– Мне нужно принять душ.

Я лишь кивнула и убрала руку с его плеча. Не знала, что на него нашло, почему Джованни сказал мне те слова про духи. Возможно ли, что это всего лишь действие алкоголя? Или мои духи и правда делали с ним то, о чем он сказал? В любом случае сейчас было не время выяснять это. Джованни слишком уязвим, как мне кажется, из-за смерти тети и из-за лишнего выпитого.

Когда вода в душе слишком долго лилась, я решила все же лечь в кровать под одеяло и выключить ночник со своей стороны, но, как только опустила голову на подушку, в коридоре раздался входящий звонок на телефоне, и он точно был не моим.

Спустя минуту звонок прекратился, и я расслабилась, но еще через минуту снова послышалась музыка, и я решила встать с кровати, чтобы найти телефон: наверняка Джованни оставил его на полу, как и пальто с ключами от машины.

Вода все еще шумела в душе, и я подумывала, не постучаться ли в ванную комнату, чтобы спросить, все ли порядке, но решила не делать этого, подумав, что Джованни нужно личное пространство и лучше сейчас его не беспокоить, поэтому подняла телефон, на котором высвечивалось женское имя «Белла». Кто она? Та, с которой он сегодня встречался?

Я колебалась, отвечать ли на звонок, но как только закончился второй вызов, начался третий, и, уверена, если не ответила бы, телефон продолжал бы звонить.

– Да? – осторожно произнесла я, нажав на зеленую кнопку принятия вызова.

– Кто это? – женский голос звучал немного обеспокоенно и подозрительно. – Ай, подождите, вы та, с кем Джованни уехал в Филадельфию, так ведь?

– Да, это я, а вы?

– Аннабелла, сестра, – представилась она, и я вспомнила, что Джованни говорил о том, что она занимается в музыкальной студии в том же здании, где находится моя гончарная мастерская. – Он обещал написать мне, как вернется в отель, но не сделал этого, а я переживаю за него. С ним все в порядке? – затараторила Аннабелла.

– Да, с ним все… – не успела закончить, как из-за спины появилась мужская рука, и я вздрогнула, но потом поняла, что Джованни вышел из душа и теперь просит передать ему телефон.

Я оторвала телефон от уха и передала. Джованни благодарно кивнул и прислонил его к уху, отвечая на вопрос сестры. Решив, что мне не стоило подслушивать, я присела на корточки, чтобы поднять ключи от машины, которые выпали из пальто и закатились под тумбочку, затем подняла само пальто и повесила в шкаф.

– Доброй ночи, Белла, – услышала я, когда медленно подошла к спальне.

– Извини, я не должна была брать телефон, но твоя сестра много раз звонила, а я не знала, когда ты выйдешь из душа.

Я все еще стояла между спальней и коридором, почему-то не решаясь войти.

– Ты все правильно сделала, моя сестра может быть слишком навязчивой, особенно если дело касается меня, – признался Джованни; он говорил это с теплотой в голосе.

Я все же сдвинулась с места и, приблизившись к кровати, вновь опустилась на нее, зарываясь в одеяло. Джованни последовал моему примеру. Кажется, душ помог ему прийти в себя, потому что выглядел он гораздо лучше, однако в глазах до сих пор играл шальной огонек.

– Вы с сестрой очень близки? – внезапно поинтересовалась я, повернувшись на бок лицом к Джованни, который сделал точно такое же движение, но все еще сохраняя дистанцию между нами, за что я была безмерно благодарна.

– Да, хотя у нас разница в девять лет, но мы почти как сиамские близнецы, – он чуть посмеялся над этим, и я тоже улыбнулась уголками губ.

Несколько минут мы все еще смотрели друг на друга с легкими улыбками, будто старые знакомые, затем Джованни будто понял, что совершил ошибку, повернулся на спину и выключил ночник, погрузив комнату в темноту.

– Спокойной ночи, – услышала я.

– Спокойной ночи, – ответила и улеглась на подушке поудобнее.

➽─────────❥

Я не знала, каким образом мы с Джованни ночью придвинулись друг к другу, но, когда проснулась, ощутила на коже щек горячее дыхание, а открыв глаза, поняла, что сплю неприлично близко к Джованни, буквально лицом к лицу. Однако не отодвинулась в момент, когда поняла это, а стала внимательно изучать мужские черты лица, пока он спал. Сейчас Джованни выглядел безмятежным и расслабленным. Зрачки под веками иногда двигались, – наверное, что-то снилось, – а дыхание было не совсем ровным. Отчего-то мне хотелось притронуться к его лицу, на котором присутствовала легкая щетина, чтобы ощутить, насколько она колючая.

– Снова рассматриваешь меня, но уже ближе, – вдруг услышала я, когда взгляд спускался ниже по шее и торсу Джованни.

Я резко подняла глаза и немного отодвинулась. Он изучающе смотрел на меня, может, пытаясь понять, зачем я это делала и почему лежу рядом с ним, хотя сама устраивала истерику из-за одной кровати в номере.

– Я… просто… – пыталась подобрать нужные слова, но потеряла дар речи, потому что попалась.

– В этом нет ничего постыдного или странного, Николь, так что не переживай, меня это не напрягает.

Джованни перевернулся на спину и взял телефон с прикроватной тумбочки.

➽─────────❥

Вскоре мы позавтракали в отеле и собрались, чтобы снова поехать к мистеру Росси. Он хотел обсудить то, что случилось, и обсудить похороны. Удивлена, что Джованни поделился со мной этой информацией, но я была не против, мне казалось, что ему просто необходимо с кем-то поговорить. Конечно, когда ты родился в мире мафии, смерть так или иначе идет рука об руку, но не каждый же день умирал кто-то из близких… Хотя, наверное, и к этому факту можно привыкнуть, закрыть глубоко в себе чувства и эмоции, что, кажется, и сделал Джованни.

Как только мы подъехали к дому Леонардо, я поежилась от вчерашних воспоминаний и поняла, что не смогу зайти внутрь, потому что обмякшее тело Пины все еще давило на меня, будто я снова держала его в руках, а они заполнялись бордовой кровью.

– Можно я не пойду? – сглотнув, спросила я, когда Джованни приоткрыл дверь со своей стороны.

– В машине тоже не очень-то безопасно, – нахмурившись, ответил он и оглядел периметр.

– У меня, вероятно, случится паническая атака, если снова окажусь там, поэтому лучше подожду здесь, – почти сделав жалостливый голос, объяснила я.

Джованни поджал губы, но закрыл дверь и потянулся рукой за спину, доставая пистолет. Он хочет оставить его мне?

– Я не умею им пользоваться, – сразу предупредила я.

– Все же лучше, чем ничего.

У меня был с собой нож, но им я умела пользоваться.

– Краткий мастер-класс, смотри сюда, – он показал пальцем на пистолет. – Это предохранитель, его нужно снять, если соберешься стрелять, – Джованни опустил на него палец, и тот щелкнул. – Теперь можно стрелять. Надеюсь, хотя бы это ты знаешь?

Только смогу ли я выстрелить в человека?

– Только это, – хмыкнула я, и Джованни передал мне пистолет, снова щелкнув предохранителем.

– Давай, – сказал он, и я непонимающе выгнула бровь, – покажи, как снимать предохранитель.

Я направила оружие в лобовое стекло и опустила большой палец на предохранитель, и он щелкнул, как и в руках Джованни, затем снова поставила на место, чтобы случайно не выстрелить.

– Хорошо, но, надеюсь, пистолет тебе не понадобится, я постараюсь быстро вернуться.

Я кивнула, и он вышел из машины, закрыв меня в ней. Проследив за Джованни и, когда он скрылся за дверью, стала следить за улицей, на которой было довольно мало людей и машин.

Спустя несколько минут спина устала, и я решила откинуться назад, буквально обмякая на сиденье. Глаза метались по машине, по приборной панели и различным вещам, которые лежали здесь, но не смела их трогать, боясь, что тут может стоять скрытая камера.

Мысли вернулись к тому дню, когда Джованни предложил поехать с ним в Филадельфию, точнее на время стать его. И сейчас я так до конца и не поняла, зачем ему вообще нужна была я в этой поездке? В ней не было никаких светских мероприятий или чего-то подобного. Кажется, Джованни чего-то недоговаривал.

Я ждала в машине уже около часа, то и дело оглядываясь по сторонам. Теперь меня беспокоило то, что я здесь совершенно одна, а факт того, что Джованни Дон, еще больше вгонял в страх, потому что никто не мог знать, когда кому-то придет в голову напасть на него или на того, кто с ним. Впрочем, как это и произошло вчера.

Звук входящего звонка раздался слишком громко в тишине, отчего я подпрыгнула на сиденье, затем потянулась в сумку за телефоном. На экране высветилось имя «Джованни».

– Да?

– Выходи из машины! – голос звучал почти угрожающе, но еще было слышно, будто он бежит.

Что-то щелкнуло, и я увидела, что двери открылись.

– Выходи из машины, Николь! – уже более настойчиво прокричал Джованни, и я тут же потянулась к ручке и открыла дверь. – Быстрее! И отойди от нее, как можно дальше!

Я слушала все указания, которые он кричал по ту сторону линии. В теле тут же зародилась паника, я не понимала, что происходит, но была уверена, что что-то должно случиться, что-то явно пошло не так.

Ноги быстро поспешили прочь от машины вдоль домов, и в одно мгновение мы с Джованни столкнулись, когда он выбежал из здания. Его глаза бегали по мне, но он быстро взял меня за руку и стал уводить дальше по улице.

– Ложись! – прокричал он, и я услышала громкий оглушающий хлопок и каким-то образом оказалась впереди Джованни, а не сзади; может, он толкнул меня вперед себя?

Буквально свалившись с ног на холодный асфальт, почувствовала ударную волну, что прошла сквозь все тело. Я ничего не видела и не слышала, но ощущала, как Джованни навалился на меня сверху, чтобы… закрыть собой?

– Джованни? – я не слышала собственного голоса, но все же пыталась достучаться до него.

Я закашлялась и попыталась увидеть хоть что-то, но нас окружал черный дым и огонь, от которого было невыносимо жарко. Что произошло? В зоне видимости были лишь руки, и я стала внимательно рассматривать их, потому что, как только пошевелила ими, поняла, что что-то не так. Сфокусировав помутневшее зрение, поняла, что мелкие осколки впились в тыльные стороны ладоней, но сейчас это не столь важно.

Так как я лежала животом на асфальте, попыталась дотянуться через спину рукой до Джованни, но нащупала что-то липкое и вязкое. Поднесся руку обратно к себе, увидела, что это была кровь. Дерьмо…

– Джованни! – громче сказала я и ощутила, как он пошевелился; Слава Господу!

Он стал медленно отодвигаться от меня, чтобы не давить своим телом.

– Ты в порядке? – первое, что спросил Джованни, когда сполз с меня, но все еще сидел на коленях.

Глаза, наконец, стали лучше видеть, и теперь я заметила, как по его вискам стекала кровь. Я не боялась ее вида, но сейчас это выглядело пугающе. Видимо, некоторые осколки попали Джованни в голову, в то время как мне – в руки. Еще бы, все произошло настолько быстро, что мы не успели отбежать на достаточное расстояние, чтобы остаться нетронутыми.

Джованни встал на ноги и протянул руку, чтобы помочь мне встать. Я немного качнулась, но он придержал меня за талию. Взгляд метнулся к месту, где была его машина, в которой буквально несколько минут назад сидела я, но сейчас от нее ничего не осталось, лишь железо, горящее в огне. Кто-то взорвал машину, а я могла умереть… От этой мысли внутри все сжалось. Неужели меня и правда пытались убить второй день подряд?

Джованни вытащил пистолет из кобуры и огляделся вокруг, затем, держа меня за руку, быстро завел за угол и остановился.

– Габриэлла, – резко сказала я, думая, что сейчас самое время.

Джованни странно уставился на меня, и я продолжила, смотря в его глаза:

– Мое имя. Габриэлла Бьянко.

Он лишь кивнул и потянулся другой рукой в карман пальто, достав оттуда телефон. Я все еще наблюдала за тем, как кровь стекала по его вискам, достигая щек и подбородка, но Джованни, кажется, было все равно. У меня не было с собой ничего, чем можно было бы вытереть кровь, кроме шарфа, намотанного на шею, поэтому я немного отстранилась от Джованни и стала разматывать его, хотя руки неприятно покалывало.

– Кристиано, мою машину взорвали, – когда на той линии ответили, произнес он холодным тоном, будто то, что сейчас случилось было чем-то обыденным. – Да, у дома Леонардо. Нет, со мной и девушкой все в порядке, – Джованни вдруг начал осматривать меня на наличие ран, но я в этот момент спрятала руки в шарфе. – Хорошо, мы ждем, – и отключился.

Я не знала, кто такой Кристиано, да и сейчас как-то плевать. Когда Джованни убрал телефон, я подошла к нему ближе, встала напротив так, чтобы дотянуться до его головы, и протянула руку с шарфом.

– У тебя кровь, – сказала я, когда Джованни с удивлением взглянул на меня.

Он, видимо, понял, что я хочу сделать и просто стал молчаливым наблюдателем, пока я аккуратно стирала кровь с его лица. Я пыталась не смотреть в серые радужки, но иногда все же сталкивалась с ними: казалось, нам обоим было что сказать, но мы боялись этого, как дети боятся темноты.

Вдруг его рука потянулась к моему лицу, и я позволила прикоснуться к своей щеке, где, наверное, была либо царапина, либо грязь. Джованни медленно и нежно провел по коже, будто боялся испортить ее, затем послышался неприятный свист от колес, и сбоку от нас остановилась черная тонированная машина.

– Идем, – сказал Джованни и взял меня под руку, выводя из-за угла.

В машине сидел лишь один человек на водительском месте – скорее всего, тот самый Кристиано, с которым разговаривал Джованни. Он внимательно оглядел нас обоих, когда мы сели в машину. Джованни сел впереди, а я – сзади.

– Что случилось? – поинтересовался Кристиано и вырулил обратно на дорогу.

– Я был в квартире Леонардо, когда на телефон стали приходить оповещения из приложения для машины о том, что система неисправна, и каждый раз приходили все новые и новые. Я напрягся и позвонил Николь, сказал выходить из машины.

Кристиано уставился на меня в зеркало заднего вида.

– Когда сам вышел на улицу, буквально через пару секунд машина взлетела на воздух.

– Думаешь, это тот же снайпер?

– Понятия не имею, – ответил Джованни и потянулся к голове.

– Точно не нужно в больницу? Кажется, осколки попали в голову, – почти без эмоций спросил Кристиано и снова покосился на меня. – Non sa molto?²²

Ох, если бы они знали, что я все понимаю, перестали бы переходить на итальянский. Я отвернулась к окну, делая вид, что мне все равно, но на самом деле навострила уши в ожидании ответа от Джованни.

– Questo non sarà un problema,²³ – лишь ответил он.

И по какой причине Джованни считал, что я не буду проблемой? Потому что побоюсь растрепать о нем? Потому что знаю, кто он на самом деле? Потому что знаю, что меня могут убить так же, как тех журналистов?

Кристиано остановился возле отеля, но явно не желал оставлять нас двоих наедине без дополнительной охраны – наверное, переживал за Джованни. Я знала, что у Дона есть телохранители, а еще – Капо с солдатами, но кем был Кристиано, пока не могла понять.

Сотрудники отеля странно косились на нас, отчего мне было неловко, но, смотря на гордо поднятую голову Джованни, поняла, что здесь нечего стыдиться, да и от его взгляда, который он посылал окружающим, кровь стыла в жилах.

Наконец мы поднялись в номер, и я села на скамью возле входной двери, чувствуя, как все тело гудит то ли от усталости, то ли от нервов, хотя, на удивление, я не так сильно переживала. Казалось бы, я могла умереть, но почему мне было так спокойно? Может, из-за близкого присутствия Джованни? Он был моим щитом, когда машина буквально взлетела на воздух.

– Что с твоими руками? – все-таки заметил Джованни, когда снял обувь и опустился напротив меня на корточки.

Он взял мои руки в свои и осмотрел их.

– Наверное, осколки попали, немного колет, – я говорила это таким обычным голосом, будто ничего ужасного не произошло; может, это замедленная реакция организма?

– Вставай.

Я взглянула на него, на запекшуюся кровь на висках и подумала, что мои руки это последнее, что должно волновать, однако, волновало.

Джованни помог мне снять пальто, которое пропахло дымом, и повел в ванную комнату. Мы остановились у раковины, и снова мои руки оказались в его ладонях.

– Слишком мелкие осколки, нужно что-то, чем можно их достать, – он задумался.

– Например, пинцет? – предложила я.

– Подойдет.

Я отыскала темно-коричневую сумку и вместе с ней вернулась обратно. Протянув пинцет Джованни, стала наблюдать за тем, как он аккуратно цеплял осколок за осколком. Было приятно смотреть на него, на его сосредоточенное лицо, которое, кажется, стало только красивее. Он так старался не сделать мне больно, что я невольно улыбнулась этому, возможно, даже покраснела и сразу попыталась скрыть это, опустив голову вниз.

– Габриэлла, значит, – вдруг произнес Джованни мое имя, нарушив тишину, пробуя его на вкус. – Это имя точно подходит тебе. Еврейское, так ведь?

– Я наполовину еврейка, – пожала плечами я.

– Что насчет другой половины? – поинтересовался он, когда вытянул из кожи довольно большой осколок, и из раны потекла капелька крови.

Джованни взял полотенце и промокнул мою руку. Пока он ждал, что кровь остановится, перевел глаза на меня.

– Итальянка. Мой отец итальянец, а мать еврейка.

– Вот это смесь, – усмехнулся Джованни. – Значит, ты понимала все, что я говорил на итальянском? – вот и пришел час, когда меня раскрыли с потрохами.

Я замялась, думала, может, соврать, сказать, что не знаю итальянский? Но было ли это логичным, учитывая, что мой отец и правда итальянец?

– Некоторые моменты, – ответила я и поджала губы, отведя глаза в сторону: из меня выходил самый никудышный лжец.

– Ты врешь, – резко сказал он, и я опешила от тона его голоса.

Я вернула взгляд к Джованни, хотя это было сложно сделать, потому что боялась реакции на ложь, – он явно не любил, когда ему врали, да и кто вообще любит вранье? Но я делала это, чтобы защитить себя.

– Да, я понимала все, что ты или кто-либо другой говорил. Отец разговаривал со мной только на итальянском, так что я знаю его в совершенстве, – призналась я и почувствовала, будто камень упал с плеч. – На самом деле, думала, что ты быстро меня раскусишь, – немного улыбнулась я.

– Хорошая актриса из тебя, раз я не распознал ложь, обычно такое никому не удается провернуть.

Джованни снова склонился над моими руками.

– Теперь это пошатнуло твою самооценку? – с долей сарказма спросила я.

Он хмыкнул и ответил:

– Нисколько, но у меня никогда не было и нет завышенной самооценки.

Я лишь кивнула и подняла голову, чтобы посмотреть на себя в зеркало. Мне казалось, что я должна выглядеть намного хуже, но на лице было лишь небольшое темное пятно, которое пытался вытереть Джованни, когда мы стояли на улице, ожидая Кристиано.

Через несколько минут Джованни закончил вытаскивать осколки и стал ополаскивать мои руки водой, смывая запекшуюся кровь. Я могла бы сделать это сама, но, видимо, он хотел помочь: может, таким образом извинялся за то, что случилось?

– Позволь и мне помочь тебе, – внезапно предложила я, когда Джованни промокнул полотенцем мои руки. – У тебя наверняка осколки в голове, – я показала рукой на свою голову, имея в виду его.

Джованни, немного подумав, согласился, но сначала мы не знали, как лучше будет доставать их и куда кидать. Затем он принес стул, поставил его возле ванны и сел на него, таким образом его голова находилась над ванной.

– Ты можешь не шевелить головой? Я не могу понять, как мне лучше встать.

Становилось жарко, а еще я нервничала, потому что боялась сделать что-то не так.

– Остановись, – вдруг сказал он, и я замерла сбоку. – Перекинь одну ногу через меня, так тебе будет удобнее.

Какой хитрец!

– Я ничего не сделаю, но это лучший вариант.

Я вздохнула и аккуратно перекинула одну ногу через его колени. Теперь одна нога была с одной стороны, а другая – с другой. Голова Джованни буквально упиралась мне в живот, и я чувствовала, как его дыхание даже через ткань платья обжигало кожу. Черт, кажется, это слишком интимно.

Однако я смогла более-менее сосредоточиться на мелких осколках. Их было много, а некоторые имели средний размер, как раз-таки из-под них до сих пор медленно сочилась кровь, но было сложно заметить все, потому что волосы Джованни не были короткими, но и слишком длинными – тоже.

– Ай! – сказала я и зашипела от слишком острого осколка, который царапнул кожу на пальцах, когда я попыталась поддеть его.

– Порезалась? – спросил Джованни и приподнял голову, пока я облизывала палец, высасывая из него кровь. – Покажи, – приказал он, и я опустила к нему руку, он взял ее и стал внимательно рассматривать палец.

– Ничего страшного, Джованни, успокойся, твоя голова намного важнее, – чуть усмехнулась я и высвободила руку из его хватки, возвращаясь к прежней позе.

– Правда? И почему же? – он снова немного откинул голову, чтобы она оказалась над ванной, и я принялась за дело.

– Как же ты будешь решать мафиозные дела, если мозг пострадает? – впервые я упомянула о мафии после того, как назвала Джованни убийцей в отеле в Нью-Йорке.

Он лишь тихо фыркнул, поэтому наш разговор прервался на моих словах, но все же я чувствовала недосказанность между нами, но будем ли мы ее решать, не знала. Мы даже не обсудили то, что произошло, однако, по каким-то причинам мне не хотелось знать возможную правду, потому что из головы и так не выходила мысль о том, что снайпер целился в меня.

На кой черт кому-то понадобилась моя жизнь или вовсе помешала? Конечно, в прошлом я была связана с мафией, но разве это могло послужить причиной? Я не знала никаких подробностей семьи Бернарди, никаких секретов и тайн, потому что жила в неведении, да и, на самом деле, не была против этого, потому что, если бы была посвящена в дела, то, возможно, Маттео не отпустил меня и не развелся.

– Габриэлла, – тихо позвал Джованни, и я немного отпрянула от него, встречаясь с серыми радужками, – я хочу прикоснуться к тебе.

Тело тут же замерло: кажется, я перестала даже дышать.

Глава 10: Темная душа

Мисс Габриэлла Бьянко

– Габриэлла, – тихо позвал Джованни, и я немного отпрянула от него, встречаясь с серыми радужками, – я хочу прикоснуться к тебе.

Тело тут же замерло: кажется, я перестала даже дышать.

– Как и где? – сглотнув ком, образовавшийся в горле, спросила я.

Уверена, что, возможно, он бы сказал что-то вроде «везде», но Джованни ответил лишь:

– К твоим ногам.

– Хорошо, – тихо ответила я.

– Хорошо? – удивленно спросил Джованни и теперь внимательно изучал мое лицо, и я кивнула, затем снова приблизилась к нему так, что его голова уперлась мне в живот.

Через минуту я почувствовала на ногах горячие руки и услышала тихий выдох, будто эти прикосновения для Джованни были чем-то, что могло его успокоить, или он давно хотел это сделать.

Я продолжала стоять на месте и вытаскивать осколки, бросая их в ванну, находящуюся впереди меня. Его руки сначала не двигались, а просто касались моих ляжек, затем проскользнули чуть вниз к коленям и наверх, но уже ближе к бедрам, отчего перехватило дыхание, и я немного вздрогнула, но более не подала виду, что на меня это как-то действовало. Однако действовало. Я никогда не испытывала таких приятных покалываний в теле, может, потому что никто из мужчин не был со мной нежен…

– Ты доверяешь мне? – приятный бархатный голос с хрипотцой отдавался в голове, как музыка, которую хотелось слушать постоянно.

– Я… не знаю, прости, – вновь замерла я. – Мне тяжело это дается, но можешь показать, что тебе можно доверять, хотя ты и так показал достаточно.

Особенно учитывая тот факт, что Джованни прикрыл меня собой в момент взрыва.

– Я бы хотел сказать, что понимаю тебя.

Его руки чуть сильнее сжали мои ноги.

– Но не был в твоей ситуации, поэтому просто скажу, что буду делать маленькие шаги навстречу, но только если ты тоже пойдешь ко мне.

Отчего-то казалось, что Джованни говорил это через силу, будто хотел этого, но в то же время что-то не давало ему до конца выразить свои чувства. А у него есть ко мне чувства?

– Хорошо, – повторила я, как мантру.

– Тебе нравятся мои прикосновения?

– Да, – коротко ответила я, хотя ощущала, как все тело горит.

Горячие руки продолжали поглаживать мои ноги, проводя по коже то вверх, то вниз, но не переходя установленные мной границы, хотя пару раз платье немного задиралось, и я начинала нервничать, сжимаясь всем телом, и, возможно, Джованни чувствовал мое напряжение, поэтому не стал более пытаться.

– Я вытащила все, что увидела, но на твоем месте помыла бы голову, – посоветовала я, но, казалось, он меня совершенно не слушал.

Затем его руки быстро переместились на мою талию, и Джованни, немного надавив, усадил меня к себе на колени. Наши лица оказались непозволительно близко друг к другу.

– Что ты делаешь? – почти прошептала я; ладони покоились на его груди, чтобы, если что, оттолкнуть.

– Смотрю на твои губы и хочу поцеловать их.

Возможно, осколки и правда задели какую-ту часть мозга.

– Я не целуюсь и не сплю с клиентами, – оборвала мысли Джованни о моих губах.

– Помню, Габриэлла, – оповестил он.

Черт, мое имя из его рта звучало слишком сексуально.

– Я лишь сказал о своем желании, а что с ним делать, решать только тебе, потому что я поклялся не трогать тебя, если сама этого не захочешь.

Как у него хватало выдержки для этого? До Джованни я считала, что все мужчины только и делали, что сразу же бросались на девушек.

Я немного поерзала на его коленях, но, наверное, не стоило этого делать, потому что Джованни сжал челюсти, однако глаза не осмелились опуститься ниже его груди.

– Поможешь помыть голову? – спросил он мягким тоном, от которого бабочки в животе готовы были заново ожить.

– Конечно, но сначала отпусти меня, – чуть усмехнулась я, и почувствовала, как пальцы Джованни разжались вокруг моей талии.

Я аккуратно поднялась с его колен и теперь встала сбоку, чтобы включить душ. Когда вода, как мне показалось, стала теплой, притянула душ к его голове и немного облила водой. Увидев кивок от Джованни, поняла, что можно продолжить и что вода была приемлемой температуры.

В этом всем было что-то такое вроде и обычное, но в то же время немного странное, потому что мы буквально незнакомцы друг для друга, а так близки в этот момент. Я никогда не заботилась таким образом о мужчине, да и не думала, что мне позволят, доверят, ведь я всего лишь покупная вещь, кукла.

– Вот же черт! – взревела я, когда душ развернулся, лежа в ванной, и стал брызгать на меня.

Джованни лишь усмехнулся, его голова была намылена шампунем, как и мои руки, которые я не успела смыть, и теперь, приближаясь к шлангу, чтобы перевернуть душ, еле как закрывала глаза мыльными руками.

– На самом деле, тебе нужно принять душ, – отметил он с улыбкой, смотря на меня и мое промокшее платье на груди.

– Это намек на то, что я грязная?

Конечно, кожа пропиталась запахом дыма и копоти.

– Мы оба такие после того, что случилось, – пожал плечами Джованни, и я принялась смывать шампунь, немного массируя кожу головы.

Он закрыл глаза, видимо, наслаждаясь коротким массажем, хотя я просто проводила пальцами по его волосам, чтобы окончательно смыть шампунь. Неужели Джованни настолько уверен во мне, что мог вот так спокойно закрыть глаза? Меня удивлял этот факт, потому что, будь я на его месте, держала бы глаза открытыми чуть ли не круглосуточно, зная, что враги повсюду, и события последних двух дней только подтверждали это.

– Думаешь, снова целились в меня? – настороженно спросила я, и в груди поселился намек на панику – наверное, из-за того, что я произнесла этот вопрос вслух.

Джованни встал со стула, когда я протянула ему полотенце, и стал тереть волосы, чтобы они стали менее мокрыми.

– Возможно, потому что в тот момент в машине была только ты. Если бы хотели убить меня, бомба явно сработала бы в другое время, а тут ты, сидишь одна в запертой машине, ничего не подозревающая.

Это было похоже на правду.

– Но кому могла понадобиться моя смерть? – уже более испуганно спросила я.

– Подозреваю, что та статья сыграла свою роль. Кто-то действительно мог подумать, что ты моя девушка, потому что я редко светился в интернете с кем-либо.

Джованни повесил полотенце на сушилку и вновь подошел к ванной, где все еще текла вода из душа.

– Не бери в голову, по крайней мере, сейчас. Я разберусь с этим. В конечном итоге, мы должны найти убийцу еще и потому, что он убил мою тетю, если, конечно, это один и тот же человек.

В его глазах мелькнуло что-то похожее на агрессию, но быстро потухло, когда он взглянул на меня, стоящую напротив него, облокачивающуюся о бортик ванной.

Джованни вдруг ехидно улыбнулся и, резко взяв шланг с душем, направил воду прямо на меня.

– Что ты делаешь?! – с долей удивления и чуточкой злости закричала я, но не слишком громко.

– Я же говорил, что тебе нужно принять душ, – посмеялся он, все еще обливая меня водой.

Кажется, Джованни было совершенно наплевать на то, что не только я теперь буду мокрая, но и пол в ванной комнате – тоже, но мне бы не хотелось вытирать это все потом, поэтому я быстро запрыгнула в ванну, ощущая, как все платье липнет к коже, отчего почувствовала себя практически голой.

– Будем вместе принимать душ? – спросила я, когда и Джованни залез в ванну, вставая напротив меня и устанавливая душ наверху, который теперь поливал только его спину.

– Надеюсь, тебя это не смущает, – он подмигнул мне, и я ощутила, как кровь прилила к лицу.

Что это? Я все еще не откинула мысль о том, что какие-то осколки все же остались в его голове и мешали здраво мыслить, хотя этот Джованни мне нравился больше, чем тот, который вернулся вчерашней ночью и буквально застал меня врасплох словами о моих духах, да и действиями тоже, пытаясь будто напасть меня, как умелый хищник.

– Серьезно? – с нервным смешком спросила я, глядя на то, как Джованни расстегивал рубашку. – Ты же не собираешься полностью раздеваться? – недоверчиво взглянула на него, когда последние пуговицы были расстегнуты, и Джованни стянул с себя рубашку, оголяя торс с одной единственной татуировкой возле сердца, но она была настолько крошечной, что я не смогла разглядеть, что на ней изображено или написано.

– Конечно, нет, но мог бы, – ответил он и принялся за молнию на черных брюках.

Нет, Джованни точно решил подразнить меня своим телом, но… я не поведусь. Нельзя. Ни за что. Даже если очень хочется дотронуться, ощутить кубики пресса, ощутить горячую кожу под пальцами.

Когда Джованни избавился от брюк, оставшись в одних лишь боксерах, он протянул мне руку, будто приглашая к себе под воду. Я колебалась, смотря лишь в его глаза и на его руку. Сейчас было так много чувств внутри – голос разума или зов сердца?

– Помни, я не сделаю того, о чем бы ты не попросила.

И я протянула руку.

Он медленно придвинул меня к себе и теплые струи воды достигли моей головы. Я сильнее прижалась телом к Джованни, он был не сильно выше меня, но все же мне приходилось задирать подбородок, чтобы взглянуть в его лицо, когда мы стояли так близко к друг другу.

– Ты… – я сделала паузу. – Ты можешь прикоснуться ко мне так же, как до этого?

Короткая дрожь пробрала тело с головы до пят, но я действительно этого хотела: возможно, потому что желала вновь ощутить то, что никогда не испытывала.

– Хорошо, – коротко ответил Джованни и сначала убрал некоторые пряди моих волос назад от лица, смотря при этом в глаза.

Мне нравилось то, как он умел устанавливать зрительный контакт, вызывая этим доверие.

Руки Джованни медленно двигались по моему телу вниз, едва задевая сквозь намокшее и прилипшее к нему платье, затем остановились на ногах, и я невольно закрыла глаза от приятных ощущений, тут же захвативших меня. Джованни нежно и мягко поглаживал пальцами кожу, двигаясь то вверх, то вниз.

– Можно? – тихо спросил он, когда его руки двинулись вверх, задевая подол платья.

Я лишь кивнула, не открывая глаз, и положила ладони на грудь Джованни, чтобы удержать равновесие от захлестнувших эмоций и чувств, которые буквально сбивали с ног. Теперь горели не только ноги, но и бедра, по которым проходились его ладони, легонько сжимая их, как бы массируя.

– Боже… как приятно, – вырвалось из меня, и я поджала губы, открывая глаза.

– Ты стыдишься этого? – он склонил голову вбок, явно не до конца понимая мою противоречивую реакцию, но продолжил гладить меня.

– Ко мне никогда так не прикасались. В этом, наверное, проблема, – пожала я плечами и прикусила губу. – Но и разве не странно, что мы занимаемся этим? Я понимаю, что ты мой клиент, но… за эти дни будто границы резко стерлись, понимаешь?

– Понимаю, Габриэлла.

Джованни переместил руки на мою талию.

– Это единственный вопрос, на который я не могу ответить, во всяком случае, пока, – прошептал мне на ухо, наклонившись ближе.

А разве будет возможность ответить? Разве наши дороги не разойдутся, когда мы вернемся в Нью-Йорк?

На следующий день.

Район Ист-Виллидж, Нью-Йорк.

12:46 PM

Утром мы уже выехали обратно в Нью-Йорк на новой машине Джованни, однако она была похожа на ту, что взорвалась. Мне было интересно, жалеет ли он, что поехал на ней, ведь так любил свою машину. Когда я спросила, когда и кто успел купить новую, Джованни ответил, что Кристиано позаботился об этом, потому что знал, что он не любил летать самолетом или пользоваться другим видом транспорта.

По дороге из Филадельфии за нами буквально по пятам ехала та же черная машина, что вчера приезжала за нами после взрыва. Это наверняка был Кристиано; видимо, не хотел упускать своего Босса из виду, чтобы в случае чего предотвратить катастрофу.

Я и Джованни почти не разговаривали, и я чувствовала себя немного неловко после того, что между нами было. Мы почти что голые обнимались под душем. Для меня это точно что-то запретное и то, чего раньше не могла себе позволить с клиентами, но, как я уже говорила, границы стерлись, и причина этому – я, потому что только по моей воле и разрешению происходило то, что происходило.

– Я скажу правду, Габриэлла, – когда мы остановились возле моего дома, сказал Джованни, и дыхание перехватило. – Не нужно притворяться, что ты живешь в другой части этого здания, потому что я знаю, где на самом деле находится твоя квартира. Так что не стоит себя сейчас утруждать и делать вид, что идешь к себе домой.

Рот, кажется, раскрылся от удивления, но я быстро взяла себя в руки.

– Откуда ты знаешь? – с легким замешательством спросила я.

– Ты забываешь, кто я, – серые радужки метнулись к моим, и что-то темное и неизвестное сверкнуло в них. – И я хорошо различаю ложь.

– Конечно, – саркастично хмыкнула я и дернула ручку на двери машины, чтобы выйти.

Джованни вышел за мной и помог достать сумку из багажника. Когда я взяла ее, то не знала, как попрощаться с ним, будто мы уже были не такими и незнакомцами, как до поездки, но и не были достаточно близки. Все вдруг перевернулось вверх дном.

– Пока, Габриэлла.

Пока? Раньше он всегда говорил либо «до свиданья», либо «до встречи», а тут вдруг обычное «пока», будто Джованни и правда прощался навсегда. А разве я не хотела этого?

– Пока, Джованни, – кинула я и обошла его сбоку, но в глубине души хотелось, чтобы он схватил меня за руку, остановил и притянул к себе, однако этого не последовало, и я услышала лишь рев двигателя сначала его машины, затем машины Кристиано.

Спустя две недели.

Я шла домой после занятий в гончарной мастерской и думала о том, что прошло уже достаточно времени для того, чтобы выкинуть Джованни из головы, но по какой-то неведомой причине не удавалось сделать этого. Его образ, запах, тембр голоса и объятия плотно засели в голове, а еще его горячие руки на ногах – они будто до сих пор ощущались на тех местах, где он касался меня.

Признаюсь, что за то время, что я была на мероприятиях, куда сопровождала мужчин, глазами то и дело искала его, потому что знала, что, возможно, Джованни будет там, но его не было, либо он хорошо скрывался и не хотел попадаться мне на глаза.

– Эми, малышка, привет, как у тебя дела? – набрала я дочку, когда вошла домой и бросила несколько пакетов с продуктами возле холодильника.

– Мамочка, он оставил меня здесь.

Я не понимала, о чем она говорила, но Эмилия, кажется, плакала.

– Что? Твой папа? Где он оставил тебя? – я невольно начала кусать губы.

– Да, папа оставил меня в Италии, а сам улетел, но я не хочу быть здесь, мне не нравится, – малышка снова заплакала, и это разорвало сердце на части.

Как Маттео мог оставить нашу дочь одну среди своих головорезов?! Конечно, там была его семья, но они все чокнутые, как и он сам!

– Малышка, я поговорю с ним завтра, обязательно, слышишь? Ты вернешься домой, обещаю. Только не плачь, пожалуйста. Тебе ведь никто не делает больно? – я опустилась на стул, потому что думала, что не смогу стоять на дрожащих ногах.

– Нет, но мне все равно страшно, – сказала она писклявым голоском. – Я верю тебе, мама, и люблю тебя.

– И я люблю тебя, – ответила я и ощутила, как во мне проснулось материнское чувство, когда неистово хотелось обнять свое чадо, дабы ему было хорошо, как никому другому, и стало грустно и больно от того, что в ближайшие дни не смогу этого сделать.

Мы пожелали друг другу спокойной ночи и отключились. Но как бы сильно я ни хотела спать, просто не могла, потому что голова забилась тем, что думала, как же моя дочь осталась совершенно одна в Италии… Эмилия видела остальную семью Бернарди только один раз, а этот – второй, поэтому она никак не могла привыкнуть к ним. И я не знала, как Бернарди относились к ней. Конечно, Маттео позаботился об этом, я верила, что он любил свою дочь, однако эта любовь… больная, она не похожа на ту, что чувствовали нормальные люди.

➽─────────❥

На следующий день я не смогла сидеть дома сложа руки, поэтому, как только позавтракала, вышла на улицу и поймала такси, чтобы доехать до дома семьи Бернарди, своего бывшего дома, в который думала, что никогда не вернусь, если сбегу оттуда, а сейчас по собственному желанию села и поехала, предвкушая разговор по поводу дочери. Я надеялась, что там будет Марко, чтобы он смог поддержать меня и отгородить от своего брата.

Во мне сейчас бушевало слишком много эмоций, отчего я была нервной и злой, но надолго ли это? Зная, как коленки начинали дрожать при одном лишь взгляде Маттео на меня, я легко могла растерять то настроение, с которым сейчас ехала к нему.

Овечка добровольно шла в лапы хищника.

Когда такси остановилось у высоких черных ворот, я поблагодарила водителя и вышла из машины. Телохранители, стоявшие возле ворот, тут же начали пристально рассматривать меня. Я помнила лица тех, кто держал меня и мою дочь, когда мы пытались сбежать, и сейчас могла с уверенностью сказать, что это были те же самые, что и тогда.

– Мисс, вы больше не часть этой семьи, вам нельзя внутрь, – остановил меня один из них.

– Маттео дома?

Телохранитель кивнул.

– Тогда скажите, что приехала его бывшая жена, нужно поговорить.

Один из них вошел в дверь, оставляя ждать с другим, который пристально следил за моими действиями, пока я расхаживала туда-обратно, думая о том, как лучше начать разговор, но не находила тех слов, которые бы не разозлили Маттео, а злить его не входило в мои планы, хотя очень хотелось, однако я не справлюсь с его агрессией – никогда не справлялась.

Через несколько минут телохранитель вышел и пригласил войти внутрь. Он зашел за мной, и я нервно сглотнула, когда дверь за нами закрылась, оповещая об этом щелчком. Я вернулась в клетку, из которой хотела вылезти. Боже, я не хочу здесь оставаться снова. Маттео ведь отпустит меня?

Маттео встретил меня на крыльце дома, весь такой вальяжный, в любимой темно-синей рубашке, которая была расстегнута сверху, оголяя грудь, и с сигарой в руке. Он ничего не сказал, когда мои ноги медленно поднимались по лестнице, лишь кивнул и показал рукой в дом, как бы приглашая этим жестом войти внутрь. Что, если он запрет меня? И на этот раз посадит на цепь?

Телохранитель больше не следовал за нами, только Маттео шел позади меня, и я то и дело оглядывалась назад, встречаясь с хищным взглядом, который буквально пожирал меня. Войдя в просторную гостиную, обратила внимание на то, что мебель была переставлена, а шкафы заменены на другие с более темным оттенком, нежели те, что стояли, когда я жила здесь.

– Марко дома? – первое, что спросила я, когда мы сели друг напротив друга; мне хотелось быть как можно дальше от Маттео.

– Ты пришла к нему или ко мне? – прищурил глаза он и отложил сигару на стол рядом с собой.

Меня всегда бесило то, как он отвечал на вопросы – никак, лишь задавал свои, будто ему тяжело ответить нормально, а не бесить людей этими выходками. Однако я хотела убедиться, что в случае чего Марко мог бы помочь мне, поэтому поинтересовалась его присутствием.

– О чем ты хотела поговорить, Габриэлла? – он опустил локти на колени и сомкнул руки в замок, подставляя под подбородок. – Ты знаешь, я не умею ждать, – оскалился Маттео.

– Где наша дочь? – спокойно начала я, хотя чувствовала, как закипала внутри.

Маттео рассмеялся. Его веселило то, что я пришла искать Эмилию? Я никогда не понимала этого человека.

– Отдыхает там, где ей самое место. Поверь, в Италии Эмилии гораздо лучше, чем здесь, с тобой. Чему ты научишь дочь, являясь шлюхой, м?

Он вдруг встал с кресла и стал медленно подходить ко мне. Вот она, фирменная манера поведения – охотник вышел на охоту.

– Маттео, ты не имел права оставлять ее там одну!

Теперь злости не было предела, я пыталась сдерживать ее внутри себя, но поняла, что готова рвать и метать, забывая о том, как сильно боялась бывшего мужа.

– Габи, – сладко произнес он, и меня чуть не стошнило, – ну зачем ты грубишь, да еще и на моей территории? – с издевательским смешком спросил Маттео и еще ближе придвинулся ко мне, обходя сзади.

– В Италии ей не место, ты знаешь это. Она ребенок, которому нужны мама и папа, даже такой как ты! У нас был уговор!

Я встала с кресла, потому что больше не могла сидеть, повернулась к нему лицом и стала тыкать в Маттео пальцем. Он вдруг изменился в выражении лица, хотя и до этого в мимике не было ничего, что могло сказать о хорошем окончании разговора, но сейчас, после моих слов, темнота внутри него снова вышла наружу.

– Ты стала забывать, кто я такой, Габриэлла! – набросился на меня Маттео, схватив одной рукой за шею и прижав к ближайшей стене.

Все произошло настолько быстро, что я не успела среагировать и понять, как ему удалось оттащить меня с середины комнаты.

– У нас был уговор только по поводу того, что я окончательно не забираю у тебя нашу дочь, а более мы ни о чем не договаривались! – прошипел он мне в лицо.

– Мне больно, отпусти, – как загнанная овечка попросила я и тут же вспомнила, каким монстром Маттео мог быть, и сейчас я была у него в лапах.

Я попыталась поцарапать его руки, что держали меня за шею, но все было бесполезно – он ничего не чувствовал.

– Ах, подожди, все же было что-то еще, – ехидно улыбнулся Маттео и наклонился к моему уху, обдавая шею горячим дыханием. – Договоренность о том, что ты работаешь в моем агентстве. Предпочла раздавать себя кому попало, лишь бы не принадлежать мне! – голос сорвался на последних словах, отчего я потянула руки к ушам, но он перехватил их, теперь больно сжимая запястья. – Раз уж ты приехала без спроса на мою территорию, должна чем-то отплатить, – злобно прошептал Маттео и приблизил тело к моему вплотную.

– Прекрати! – снова вспыхнула я и попыталась вырваться из стальной хватки, но его тело было слишком тяжелым и сильным; воспоминания ночей, когда он наваливался на меня, в мгновение ока обрушились на меня, и дыхание стало прерывистым.

– Раз уж ты теперь продаешь себя, я могу трахнуть тебя, верно? Какая разница, кто трахает? Либо они, либо я! – прорычал он мне на ухо, и я подняла колено, чтобы ударить им в пах, но Маттео перехватил его одной рукой и больно сжал ногу. – Не дергайся, Габриэлла, или будет хуже, – серые глаза пристально смотрели в мои, а руки стали шариться по телу, залезая под юбку.

– Маттео, не нужно! – пролепетала я, но он не обратил внимания на меня и мои мольбы. – Прошу тебя, если в тебе есть что-то человеческое, отпусти меня.

Я действительно пыталась найти в его взгляде намек на то, что в нем остался человек, до которого можно достучаться.

– Ты каждый раз ошибаешься, думая, что во мне есть что-то от человека, – нервно проговорил он и стал расстегивать ремень на штанах одной рукой, другой держа мои руки над головой и всем телом вдавливая в стену. – Молчи, Габриэлла, в этом доме никто не поможет тебе.

Я снова дернулась, думая, что смогу сбежать, пока он резкими движениями расстегивал молнию, но Маттео лишь больно толкнул меня в грудь, ударив спиной о стену, из-за чего из меня вышибло дух, и я не заметила, как его язык нагло вторгся в рот. Я нахмурилась и прикусила язык и губу со всей силы, на что его рука сжалась на моей шее, и он отпрянул.

– Чертова сука!

Затем почувствовала мерзкие руки на бедрах: как они лишали меня последней защиты от него. Боже, просто скажите, что это гребаный сон! И если я ущипну себя сильно-сильно, то смогу проснуться…

Чувства смешались. Я бы хотела отключить их вовсе, но не могла. В памяти всплыли все моменты, когда Маттео насиловал меня, пока я была замужем за ним, и если тогда я смогла пережить, стерпеть, то смогу ли сейчас?

– Маттео! Не делай этого! – снова взревела я, когда его тело стало напирать на мое; я даже не сомневалась в том, что это то самое удовольствие, от которого Маттео получал сильнейшую разрядку.

Через пару секунд я ощутила резкую боль внизу живота и услышала, как Маттео рвано вздохнул, будто ждал этого момента, будто у него не было других, кого он мог использовать.

Я попыталась сдержать слезы, но не смогла и заревела, как маленькая девчонка от беспомощности, от боли, что резала меня, от ощущения грязи, от которой я вроде только-только отмылась.

Пальцы вцепились в его руки, которые все еще больно сжимали запястья, чтобы я никуда не смогла дернуться. Я буквально чувствовала, как под ногтями оставалась его кожа и кровь, потому что слишком сильно впилась ими в тыльную сторону ладоней, но Маттео было плевать: он рвано двигался во мне, его зубы кусали шею, наверняка до крови, как он всегда это делал, однако боль между ног затмевала всю остальную.

Маттео напер на меня сильнее и быстрее, наращивая темп, а спина и затылок неприятно терлись о стену, глаза смотрели вперед пустым взглядом, и иногда я теряла фокус из-за слез, заполняющих их, но как только они падали на щеки, я снова могла ясно видеть, но на самом деле предпочла бы ослепнуть, чтобы не видеть перед собой того, кто так яростно вырывал из меня жизнь.

– Ненавижу тебя, – тихо смогла произнести я. – Надеюсь, ты сгоришь в аду! – со всей злостью, что осталась внутри, заключила я, и Маттео, смотря в мои глаза, лишь нахально улыбнулся и снова впился в губы.

Я чувствовала, что он был на грани. Обе его руки сильно сжимали мою шею, и на мгновение показалось, что он задушит меня, но было плевать. Я больше не чувствовала себя той, кем стала за год без него, – снова сломанная кукла. Организм пытался спастись, хватая ртом воздух, но я заставляла себя не делать этого и просто смотрела перед собой на входную дверь, надеясь, что хоть кто-нибудь помешает Маттео делать то, что он делает, но даже если бы кто-то увидел этот кошмар, не смог бы сказать и слова против.

– Пока можешь дышать, сука! – прорычал он и ослабил хватку на шее.

Я стала глотать воздух, дабы заполнить его недостаток в легких, а Маттео продолжал терзать меня. И только когда он окончательно, кажется, сошел с ума, поняла, что в данный момент не чувствовала себя живой.

➽─────────❥

Маттео оставил меня в гостиной, где некоторое время назад изнасиловал. После того, как он быстро удалился из комнаты, я скатилась спиной по стене на пол, поджала под себя колени и зарыдала навзрыд, закрыв лицо ладонями. Тело так сильно содрогалось, отчего я думала, что даже после того, как перестану рыдать, оно все равно будет биться в конвульсиях, а боль по всему телу никуда не уйдет, но еще хуже была боль, присутствующая глубоко в душе.

Понятия не имела, сколько просидела так, но, наверное, довольно долго, потому что ноги затекли, а комната медленно стала погружаться во тьму – солнце садилось.

Дверь в комнату открылась в тот момент, когда я попыталась встать, но не смогла.

– Габи?!

Это был Марко.

– Что он сделал?! – он подбежал ко мне и присел на корточки, вглядываясь в мое лицо. – Что сделал Маттео?! – громче спросил Марко и попытался понять мое настроение, но то, что я сидела на полу, и так было показателем того, что хуже уже некуда.

– То, что ему хотелось больше всего, – я сглотнула. – Причинил боль.

Марко огляделся и, кажется, заметил мое белье, которое все еще лежало рядом со мной. Черт, я даже не удосужилась одеться, настолько была истощена.

– Я убью его! – взревел он и хотел было встать, но я схватила его за руку и умоляюще посмотрела на него, наверняка красными глазами с полопавшимися капиллярами.

– Прошу тебя, помоги мне.

Марко тяжело вздохнул, видимо, пытался совладать с эмоциями, затем снова склонился надо мной и обвил руками талию, поднимая меня с пола. Я зажмурилась от боли в ногах и в животе. И почему я думала, что боль будет не такой сильной?

– Тебе нужно в больницу, я подвезу, – как только поставил меня на ноги, буквально приказал он, сделав тон голоса ниже и грубее.

– Нет, мне нужно домой, – резко осекла я; в больнице могли потребовать информацию, если я скажу, что меня изнасиловали. – Просто отвези меня домой, Марко. Это все, что мне сейчас нужно.

Руки цеплялись за его свитер, как за спасательный круг, но в это мгновение я и правда видела в Марко личного спасителя, который и был им все то время, которое я жила в этом доме, находясь в браке с Маттео.

Район Ист-Виллидж, Нью-Йорк.

04:35 PM

Я сидела под струями душа на полу ванной и не чувствовала абсолютно ничего, кроме беспомощности и грязи на себе и внутри тела. Ненависть, с которой я относилась к себе во время брака с Маттео, вновь поглотила сознание. Я хотела царапать себя ногтями, хотела содрать с себя кожу, к которой он прикасался, хотела стереть память, лишь бы забыть все, что произошло. В глазах не было слез, но они болели так, что их хотелось выцарапать. И я действительно проводила ногтями по коже, оставляя на ней красные длинные линии. Признаться, раньше я никогда не причиняла себе боль, даже тогда, когда была замужем за Маттео, но сейчас желание что-то сделать с собой было сильнее, чем когда-либо. Однако… сломаться гораздо легче, чем взять себя в руки.

– Габи, с тобой все в порядке? – раздался голос Марко рядом с дверью в ванную комнату.

Я тяжело вздохнула и прокричала осипшим голосом:

– В норме, не переживай.

Я была благодарна ему за то, что он решил остаться со мной на некоторое время, но не уверена, что могла находиться сейчас долгое время с кем-то, поэтому вскоре должна буду сказать Марко, чтобы он оставил меня одну. Скорее всего, Марко будет против, но я должна справиться с этим сама, как справлялась тогда.

Наконец выйдя из ванной, заметила Марко на кухне: наверное, пытался что-то приготовить, но у меня не было аппетита есть что-либо, да и не знала, появится ли в ближайшие дни.

– Черт, я убью его, Габи, обещаю тебе, – увидев меня, сказал он.

– Он твой брат, твой Босс, ты не можешь, люди пойдут против тебя, если узнают, что ты убил их Дона, – безэмоциональным голосом сказала я и уселась на стул, немного поморщившись от боли в животе.

– Как я могу просто оставить это?! – Марко указал на меня пальцем. – Я не могу смотреть на твое тело, на котором он оставил синяки и укусы, и не думать о том, как я медленно разрезаю его, выворачиваю…

– Хватит, Марко! – резко остановила я, повысив голос. – Я не хочу знать этого. Мне нужно побыть одной, – взор устремился на него, пока он ставил передо мной тарелку с макаронами.

После нескольких препирательств Марко все же ушел, но сказал, чтобы я всегда была на связи, чтобы отвечала на сообщения, и я дала ему обещание – это я точно могла сделать, но не вынести чье-то присутствие рядом с собой в данный момент.

Я не знала, мог ли он и правда убить Маттео, родную кровь, но понимала, что Марко лишь сильнее возненавидел брата, хотя, казалось, куда еще больше. Однако внутри я все равно переживала за него, потому что не хотела, чтобы Марко навлек на себя и на свою семью войну, убив Маттео. Он Дон, а Дона уважают, боятся, слушаются, ему повинуются и чуть ли не в ноги кланяются, поэтому я сомневалась, что кто-то поддержит Марко в его поспешном решении.

Когда я легла в кровать, чтобы попытаться заснуть, хотя время было еще ранее, но тело требовало отдыха, телефон стал вибрировать на тумбочке, и я повернулась, чтобы взять его. На экране высвечивалось имя Лейлы. Немного подумав, я отложила телефон обратно и отвернулась, продолжив слушать вибрацию, пока она не прекратилась. У меня не было настроя разговаривать с кем-либо, как и видеть. Единственное, чего мне хотелось, – закрыть глаза, затем открыть и увидеть, что сегодняшний день был всего лишь ночным кошмаром, которые и так снились мне каждую ночь. Смогу ли я теперь вообще уснуть?

Глава 11: Надлом

Мистер Джованни Пеллегрини

Тогда

Сегодня отец решил сделать из меня, как он сказал, настоящего мужчину, поэтому два солдата семьи, которым отец больше всего доверял и которые являлись нашими телохранителями, везли нас в один из клубов семьи Бернарди, куда обычно приходили богатенькие мужчины, чтобы полюбоваться на девушек, затем снять их на ночь.

Я не мог сказать, что чувствовал себя отвратительно, но и чего-то хорошего не ощущал, как будто пустота окутала тело и сердце; впрочем, отец научил меня закрывать чувства глубоко внутри, чтобы брать какую-либо ситуацию под контроль. Он говорил, что отсутствие эмоций – ключ к победе, но, когда отец не видел, я наоборот показывал людям то, что чувствовал, либо то, что они хотели видеть. По моему мнению, если ты умел показывать фальшивые эмоции – это гораздо ценнее, чем быть без них, ведь тогда ты сможешь обмануть всех вокруг себя.

Однако сейчас отец был рядом, и мне стоило придерживаться навязанных им правил, которые уже стояли комом в горле.

– Жди здесь, Джованни, скоро к тебе подойдут, – сказал отец, когда мы вошли в клуб, и я сел на один из кожаных черных диванов.

Через несколько минут ко мне подошла девушка с темными длинными волосами, которые волнами спадали на ее плечи и спину, она была одета в короткую юбку и топ, что открывал вид на ее декольте. Я представлял себе таких девушек совсем иначе, но она была даже симпатичной, а ее розовые пухлые губы красиво растягивались в улыбке, когда она что-то говорила, пока стояла передо мной.

– Мы можем пройти в комнату, где будем только вдвоем, хочешь? – предложила она, усаживаясь рядом и ведя одним пальцем по моей коленке вверх к паху.

Я лишь кивнул, и она поднялась вместе со мной. Пока мы шли через огромный зал клуба, глаза бегали по другим девушкам, которые кружились вокруг шестов и мужчин, залезая им на колени, залезая руками в их штаны. Некоторых из мужчин я знал и знал, что у них были жены, которые ждали их дома; казалось, в нашем мире измены были чем-то нормальным.

– У тебя ведь не было еще никого? – спросила девушка, когда мы уединились в комнате, что освещалась слабым фиолетовым светом; это придавало интимности данному месту.

– Нет, – коротко ответил я и сел на кровать, которая была застелена таким же фиолетовым покрывалом.

Девушка коротко улыбнулась или даже ухмыльнулась этой мысли, возможно, ей нравилось, что именно она будет моей первой; мне же было плевать, я делал это только ради того, чтобы отец отвалил от меня.

На самом деле я бы предпочел расслабиться с той, кто мне нравился, но, наверное, в этой жизни этого никогда не произойдет. И сейчас, когда девушка медленно подошла и немного нависла надо мной, буквально выставляя грудь напоказ, я понимал, что в этой комнате, этой ночью мы будем просто использовать друг друга.

– Чего ты хочешь? Я могу сделать все, о чем бы ты ни попросил, – заявила она, смотря карими глазами в мои и облизывая губы; возможно думала, что это меня заведет, но не заводило.

– Прими его полностью, – безэмоционально произнес я, на мгновение опустив глаза.

Она тут же оживилась и опустилась передо мной на колени, ее руки потянулись к моим брюкам и ширинке, ловко справляясь с ней и немного спустила брюки, оставляя меня в одних боксерах. Ее довольный взгляд дал понять, что ей нравилось мое состояние и то, с каким нетерпением я ждал ласк от нее.

Когда я почувствовал тепло вокруг меня, накрыло облегчение, которое не ощущал, если справлялся только рукой. Девушка медленно водила головой вверх и вниз, смыкая губы, а рукой сжимала, помогая себе, иногда проводя ею по нему. Однако вскоре этот ритм надоел, и я положил руку той на голову и схватился за волосы, принялся немного надавливать и наоборот оттягивать. Я мог контролировать весь процесс, и это доставляло удовольствия больше, чем когда девушка самостоятельно решала за меня.

Я позволил себе опустить голову, которую запрокинул назад, устремляя взгляд в потолок, и стал наблюдать за тем, как моя рука направляла в нужный ритм, с каждой секундой ускоряя его. В одно мгновение мне понравилась эта власть, и я прохрипел:

– Глубже.

Девушка подняла на меня глаза.

– И быстрее.

Она послушно стала выполнять мой приказ, опираясь двумя руками по обе стороны от меня в кровать, сжимая пальцами покрывало. Когда я достиг ее границ и она закашлялась, я ощутил, как тело содрогнулось, и это было новое ощущение, от которого, возможно, можно было стать зависимым.

Сейчас

Манхассет Хиллс, Нью-Йорк.

11:30 PM

С поездки в Филадельфию прошло чуть больше двух недель, и я, честно говоря, думал, что за это время смогу вынуть из головы образ Габриэллы, но не мог. Оборвать все контакты было хорошей идеей, однако разум буквально был захвачен ею, мне даже казалось, что я слышал ее сладкие кокосово-миндальные духи.

После похорон Пины, которые Леонардо организовал в Филадельфии, мы с Кристиано вдвоем еще раз обошли вдоль и поперек здание, из окна которого стреляли в Габриэллу, но не нашли ничего, что бы помогло в поисках убийцы. Кристиано предполагал, что, возможно, это был кто-то из своих, тот, кому мы верили, но за каким чертом ему понадобилась смерть незнакомой девушки? Я не давал особого повода думать о том, что она являлась моей, однако, если бы Габриэллу и правда застрелили…

– Джованни! – резкий голос отца остановил поток мыслей, когда я спустился на первый этаж дома. – Куда ты едешь?

– Не уверен, что мои дела должны касаться тебя, отец! – огрызнулся я.

С того времени, как отец вернулся домой, мы только и делали, что ссорились и грозились убить друг друга, и я уверен, что рано или поздно кто-то из нас двоих сорвется. Конечно, он был, мягко говоря, не доволен тем, что я делал, но теперь всеми делами семьи занимался я, поэтому имел полное право менять все так, как мне вздумается.

– Ты слишком часто пропадаешь по ночам, – сказал отец с подозрением в голосе и сложил руки на груди, провожая меня взглядом. – Снова ездишь в то место, не так ли?

– То, что я делаю, никак не влияет на нашу семью, так что не вижу смысла в этом разговоре, – уверенно ответил я и накинул куртку на плечи, затем быстро вышел из дома, чтобы больше не видеть и не слышать отца.

Кажется, пора было снова переезжать в небольшой дом, который находился на нашей территории. Я жил в нем до того, как стал Боссом, и до того, как отца посадили в тюрьму, но потом переехал обратно, думая, что отец задержится в камере надолго. Жаль, что я ошибался в этом.

– Джо! – громкий голос сестры заставил немного вздрогнуть; что она делала в такое время в гараже?

Я взглянул на ее одежду: черные кожаные штаны, черное худи и кожаная куртка того же цвета, – и понял, куда собралась сестра.

– Ты никуда не поедешь, Белла, даже не пытайся уговаривать меня, – попытался мягко осечь ее попытку сбежать вместе со мной.

Когда я вернулся из Филадельфии, у дома стоял мотоцикл, который, как оказалось, отец подарил любимой дочери. Теперь она грезила им, ухаживала так, будто это ее домашний питомец, но в этом сестра походила на меня – я так же обращался с машинами.

– Пожалуйста, – заскулила она, – мне нужно выгулять его, – Аннабелла указала на мотоцикл.

– Отец знает, что ты здесь? – я свел брови на переносице, разглядывая мотоцикл.

– Конечно нет! – прошипела сестра, будто он мог услышать наш разговор.

Подумав несколько минут, кивнул и направился к своей машине, слыша, как Аннабелла порадовалась тому, что я дал одобрение, но на самом деле просто устал, мне нужно было разрядиться, поэтому не хотел ни с кем спорить.

Машина взревела, когда двигатель завелся, затем послышался рев мотоцикла, и сестра подъехала ближе ко мне. Немного подмигнув, Аннабелла первая выехала из гаража. Один раз мы уже ездили с ней по трассе, и, признаюсь, сестра гоняла даже быстрее меня, за что я потом сделал выговор. Конечно, у нее был пример – я, но на меня точно не стоило равняться.

Всю дорогу я наблюдал за тем, как ловко Аннабелла объезжала редко встречающиеся машины, и думал, что ей однозначно подходил мотоцикл. Когда мы приехали в нужное место, машин, как и людей, было уже достаточно, поэтому кто-то уже соревновался, но не официально. Я решил поставить машину поодаль от остальных, чтобы немного побыть с собой. Не то чтобы я не мог сделать этого дома, но здесь я чувствовал себя более свободным, потому что эта территория не принадлежала никому: ни из нашей семьи, ни из семьи Бернарди, хотя в прошлый раз они пытались навязать здесь свои правила.

Аннабелла последовала моему примеру и остановилась возле меня. Она слезла с мотоцикла и повесила шлем на руль, после подошла к моей машине и открыла дверь с водительской стороны.

– Джо, ты в порядке? – вдруг спросила сестра и облокотилась о дверь, теперь глядя на меня сверху вниз. – Твое настроение не совсем стабильно последнее время, я все вижу, – продолжила Аннабелла.

Я перевел взгляд с дороги впереди себя на нее. Конечно, она улавливала мое настроение, потому что дома я буквально срывался на всех, кто попадался на глаза, а мне такое не было свойственно. Возможно, так влияло присутствие отца, но ведь была и еще одна причина, еще один человек, который заполнял мысли.

– Наш отец меня напрягает, – только сказал я и заметил в зеркало заднего вида черную BMW.

Аннабелла чуть отошла в сторону, когда поняла, что я собирался выйти из машины. Кажется, это машина Кристиано, но что он здесь делал? Капо редкий гость в этом месте, если только я не приглашал его сюда, чтобы провести время вместе.

Подойдя ближе к его машине, я заметил, что на переднем пассажирском сиденье сидела Клэр. Теперь я догадывался, почему Кристиано приехал: наверняка девушка заставила свозить ее сюда, дабы найти меня. Раньше мы часто виделись, чуть ли не каждую неделю, но после того, как я первый раз сходил с Габриэллой на мероприятие, перестал встречаться с Клэр, однако это произошло само по себе.

Кристиано вышел из машины первым и быстрым шагом направился к нам. Мы пожали друг другу руки, и он поприветствовал Аннабеллу в своем стиле:

– Привет, принцесса, – Капо приобнял ее. – Классный мотоцикл, – заценил он, кивая на стоящий сзади нее мотоцикл.

– Спасибо, – ответила сестра, немного смутившись.

Я мигнул Кристиано одними лишь глазами, хотел с ним переговорить насчет Клэр, пока она пудрила нос. Он понял меня, и мы отошли подальше от моей сестры, – Аннабелле незачем было участвовать в нашем разговоре, но я пристально следил за ней: в таком месте нужен глаз да глаз, тем более без телохранителей.

– Зачем ты привез Клэр? – немного раздраженно спросил я.

– Ты сам написал мне вчера, чтобы мы встретились здесь, Джованни, – удивленно вскинул брови он и метнул взгляд на свою машину, где только что открылась дверь. – Что с тобой происходит? Ты сам не свой, – теперь Кристиано вглядывался в мое лицо, наверное пытаясь понять, что не так.

Черт, неужели я и правда писал ему о Клэр?

Я ничего не ответил, потому что Клэр появилась рядом с нами слишком быстро, и Капо решил оставить нас, отойдя к Аннабелле: думаю, о ней он мог позаботиться, пока я стал бы разбираться с Клэр. Она была одета в обтягивающую юбку, водолазку и кожаную куртку, а светлые прямые волосы красиво лежали на плечах.

– Привет, Джованни, – Клэр остановилась в паре метров от меня, но я чувствовал, что ей не терпелось подойти ближе.

– Привет, Клэр, – ответил я и продолжил рассматривать ее: она была красивой и сексуальной, но это все, что я видел.

– Я могу узнать, почему ты игнорируешь меня?

Не уверен, что этот вопрос вообще был уместен, потому что я никогда не давал Клэр надежду на то, что у нас что-то может получиться.

– Во-первых, Клэр, я был занят, а во-вторых, – я подошел к ней ближе и склонился над ухом, – между мной и тобой всего лишь секс, забыла? – после слов я снова выпрямился, ожидая реакции.

– Я помню, но все равно скучала по тебе.

Обе руки Клэр потянулись к моей груди, затем она стала опускать их ниже. Так Клэр скучала по мне или моему телу? Впрочем, насрать.

– Ты же знаешь, что всегда можешь выместить злость на мне.

Ей нравился жесткий секс.

– Так, почему бы нам не уединиться, например, в твоей машине? – почти шепотом спросила Клэр, невинно хлопая ресницами.

Некоторое время я смотрел на нее сверху вниз, затем поднял голову и увидел, что Кристиано и Аннабелла о чем-то увлеченно разговаривали, наверное, обсуждали мотоциклы: Кристиано был специалистом в этой области, потому что сам тащился по ним.

– Ну же, Джованни, – подначивала меня Клэр, – можешь трахнуть меня, как тебе угодно, – она приблизилась ко мне почти вплотную, и теперь рукой сжала упругое напряжение под тканью брюк.

Я свел брови на переносице и чуть слышно зарычал от этого действия. Мне действительно было необходимо трахнуть кого-нибудь, иначе разум не сможет дальше здраво мыслить.

Схватив Клэр за руку, повел ее к своей машине, но намеревался отъехать в более безлюдное место, да и подальше от сестры. В это время Аннабелла странным взглядом окинула меня, когда увидела, как я и Клэр садились в машину, но ничего не сказала, а Кристиано продолжил болтать, наверняка чтобы отвлечь от меня. Не то чтобы моя сестра была в неведении о том, что происходило между мной и Клэр, но, возможно, сейчас для нее вся эта ситуация показалась странной. После Филадельфии Аннабелла пыталась вытянуть у меня информацию о Габриэлле, хотя бы ее имя, но я лишил сестру даже этой возможности. Пару дней она ходила с надутыми губами, показывая обиду.

Клэр явно нравилось то, что происходило прямо сейчас, потому что ее лицо сияло, нежели несколько минут назад, когда она только вышла из машины Кристиано и подошла ко мне. Я никогда не хотел, чтобы от меня были зависимы, и боялся, что для Клэр я был личным дофамином, и как она будет избавляться от меня – понятия не имел.

Я остановил машину, где практически никого не было рядом, совсем в поле не хотелось останавливаться, потому что люди не дураки и могли понять все на раз-два. Клэр хитро взглянула на меня, затем перелезла со своего сиденья на мои колени и, обхватив руками мою шею, приблизила губы к моим. Ее язык тут же проник в рот, и я поддался этому искушению: начал целовать яростно и со злостью, кусая губы Клэр, наверняка оставляя небольшие синяки, но она никогда не была против отметин на себе. Руки схватили ее задницу и немного приподняли, чтобы сдвинуть с паха – нужно было расстегнуть ширинку. Однако Клэр откинула мои руки и сама быстрыми и ловкими движениями расстегнула ее.

Через несколько секунд Клэр опускалась на меня и громко стонала. Я же сжимал руками ее талию, помогая двигаться быстрее, потому что мне не нужна была нежность и медлительность – только жесткий секс, не более.

Закрыв глаза, я представил, что здесь, в машине, была не Клэр, а Габриэлла, и это ее руки цеплялись за мои плечи, это ее ногти впивались в кожу, ее стенки сжимались вокруг меня, ее стоны разносились по всей машине.

Да, признаю, что не мог долго игнорировать мысли о ней, но, черт возьми, должен! Просто, блять, должен выкинуть, забыть, стереть!

Нахрен это!

Я открыл глаза в тот момент, когда Клэр взорвалась и теперь тряслась на мне всем телом, прикусывая губы. Руки разжали хрупкую талию, чтобы она смогла слезть с меня, но Клэр лишь переползла обратно на пассажирское сиденье, затем наклонилась и обхватила рукой мое напряженное до боли возбуждение. Ее глаза нашли мои, и я утвердительно кивнул, как бы давая разрешение.

Клэр готова была брать в рот всю длину. Я не знал, откуда в ней столько… мазохизма, но мужчинам это точно нравилось, если у Клэр, конечно, кроме меня, были другие. И сейчас она с быстрым темпом водила головой вверх вниз, заглатывая полностью. Я чувствовал, как головка упиралась в стенки ее горла, и это было охренеть как приятно.

Опустив руку на голову Клэр, я удержал ее в нижней точке, но она даже не закашлялась, затем ослабил хватку и ощутил, как оргазм наконец накрыл меня.

– Безумно скучала по этому, – сказала Клэр, вытирая рот.

Я ничего не ответил и лишь оделся, чтобы вернуться к сестре и Кристиано.

Мы приехали на то же место, в то время, когда мотоцикл Аннабеллы стоял на старте, и она сидела на нем, а ее голова была повернута на рядом стоящий другой мотоцикл, на котором сидел парень, похожий на брата Маттео – Марко. Какого хрена моя сестра творила?!

Я резко сорвался с водительского сиденья и вышел из машины. Кристиано стоял поодаль от Аннабеллы и явно пытался до нее достучаться, говоря о чем-то и разводя руками, но если она на что-то решилась, то отговорить очень трудно – была упертой, как баран. Оказавшись возле сестры, встал впереди нее и, мельком взглянув на парня, узнал в нем Марко, затем перевел взгляд обратно и твердо приказал:

– Сейчас же слезь с мотоцикла, Белла!

– Я всего лишь прокачусь один раз и все, ничего не будет! – возмущенно и громко произнесла сестра. – Мы с Кристиано уже прокатились на моем мотоцикле туда и обратно, разведали обстановку, – она показала вперед рукой.

Я подошел к ней ближе и склонился над ухом, чтобы мои слова услышала только она:

– Если ты думаешь, что здесь все так просто, ты ошибаешься, – грозно прошептал я. – Это не игрушки, тем более когда ты соревнуешься с одним из Бернарди, – после сказанных слов я отодвинулся от нее, чтобы посмотреть на реакцию, но не увидел на лице сестры ничего, кроме решительного порыва: она была настроена выиграть у Марко.

Я хотел было схватить Аннабеллу за руку и увести нахрен отсюда, даже если это оскорбило бы ее, но раздался громкий свист, который означал начало соревнований, и теперь нельзя было уйти со старта.

– Белла, – решительно позвал я, и она взглянула на меня, – возьми, – я аккуратно протягивал сестре пистолет, оглядывая людей, собравшихся вокруг линии старта, – следил, чтобы никто не заметил моих действий. – Если тебе будет грозить хоть малейшая опасность, стреляй.

Аннабелла кивнула.

Я сжал челюсти до скрежета зубов, но отошел в сторону, где стоял Кристиано, сложив руки на груди с недовольным выражением лица.

– И как, блять, я могу доверять тебе свою сестру?! – прорычал я почти в лицо Капо, подойдя к нему.

– Она сказала, что хочет еще раз прокатиться, но я не знал, что именно сейчас соберется вся эта толпа и потребует, чтобы Аннабелла участвовала в их сумасшедших играх! – объяснил он, говоря так же громко, как и я. – Ты же знаешь их правила. Если встал на старт во время начала, назад пути нет.

Я лишь кивнул после слов Капо и повернулся всем корпусом к линии старта, где теперь моя сестра крутила ручку газа, и ее мотоцикл ревел; то же самое делал и Марко. Я убью этого парня, если он даже косо посмотрит на Аннабеллу. Он, кстати, даже не отплатил мне за то, что вогнал свой чертов нож мне в бок.

Сердце ускорилось в тысячу раз, когда сестра стартанула с места и буквально через несколько минут скрылась из виду, а вдалеке виднелся лишь маленький красный огонек от мотоцикла.

– Их слишком долго нет! – нервно произнес я, потому что они должны были уже вернуться. – Что если семья Бернарди снова подкинула дерьмо, как мне в тот раз?

Как я мог вообще допустить такую ситуацию, когда Аннабелла без какой-либо охраны угнала от меня?! Со мной точно не все нормально в последнее время, я как будто стал менее осмотрителен.

– Если через пару минут не появятся, предлагаю поехать за ними, – спокойнее ответил Кристиано.

Я кивнул и только сейчас заметил, что Клэр стояла возле него и осматривала местность вокруг, но на нее мне было, откровенно говоря, насрать.

Через пару минут толпа взревела, и мы с Кристиано стали вглядываться в темноту, в которой было видно, как два мотоцикла ехали обратно. Человек, который отвечал за все это мероприятие, прокричал о том, что девушка победила, и я невольно ухмыльнулся. Аннабелла точно была моей женской копией почти во всех смыслах, и я не знал, радоваться этому или тревожиться.

Сестра объехала толпу, которая намеривалась поздравить победительницу, и подъехала к нам, затем сняла шлем, и я заметил ее красные щеки, она была запыхавшейся, видимо, перенервничала.

– Поздравляю, принцесса, – чуть улыбнулся Кристиано одним уголком губ, обратившись к Аннабелле.

– Grazie,²⁴ – с улыбкой во все тридцать два зуба поблагодарила сестра и чуть склонилась в поклоне.

Мы с Кристиано одновременно издали смешки от этого жеста, но потом я вспомнил, что Аннабелла буквально рисковала собой, да и вообще поступила опрометчиво, не думая о последствиях.

– Едем домой, Белла, – почти приказал я.

– Dio mio, che noia!²⁵ – удрученно ответила сестра. – Пока, Кристиано, – повернулась она к нему.

– Tuo fratello non sa come divertirsi,²⁶ – усмехнулся Капо, и мне пришлось бросить на него суровый взгляд, затем протянул ему руку для рукопожатия, чтобы тоже попрощаться.

Когда я проходил мимо Клэр, она попыталась притянуть меня к себе, но я лишь поднял руку в знак того, что не стоило этого делать, и прошел мимо. Клэр должна была понять, что мы с ней никто друг другу.

➽─────────❥

Утром на кухне не было ни одной души, кроме Марисы, которая приготовила завтрак, но и она, заметив меня, быстро удалилась. Отец приучил прислугу в доме к тому, что если кто-то из семьи заходил в комнату, где они находились в данный момент, то им следовало уйти, чтобы не мозолить глаза. Я пытался это изменить, когда отец сидел в тюрьме, но все было тщетно, – он так запугал их, что прислуга и слова сказать не могли.

Телефон зазвонил ровно в тот момент, когда я сел пить кофе. На экране высветилось имя консильери.

– Микаэль. Что-то случилось?

Просто так он никогда не звонил.

– Доброе утро, Джованни. Возможно, нужно тебя спросить, что случилось.

Я нахмурился, не понимая, о чем шла речь.

– Так как мой второй номер телефона был записан в эскорт-агентстве, где ты снимал девушку, они позвонили сейчас и спросили, не знаю ли я, где она, потому что она не выходит на связь уже четыре дня, а ее так называемые подруги не могут достучаться до нее в квартире.

Из-за слов Микаэля в горле встал ком, но я быстро проглотил его, чтобы не показывать, что я взволнован.

– Только не говори мне, что ты что-то с ней сделал только потому, что она участвовала во всех твоих делах в Филадельфии.

Какого хрена он вообще таким образом думал обо мне?

– Ты серьезно думаешь, что я способен убить женщину? – с вызовом спросил я и отодвинул кружку с кофе, вставая со стула, чтобы пройти в коридор.

– Джованни, ты должен быть способен убить в том числе и женщину, но ответь мне: ты сделал что-то с ней или нет?

– Я не убивал ее, Микаэль! – резко ответил я и развернулся к шкафу с одеждой. – Я разберусь с этим. Поеду сейчас к ней домой. Позже сообщу, что и как, – и нажал красную кнопку, чтобы отключить вызов.

– О ком речь? – внезапно появилась Аннабелла передо мной, выйдя из-за угла: кажется, она была бы хорошим агентом под прикрытием – отлично подслушивала.

– Белла, сколько раз тебе повторять о том, что неправильно подслушивать мои разговоры, да и вообще кого-либо?

Да, я был раздражен этим, но мне просто не хотелось, чтобы в будущем из-за этого навыка сестра попала в неприятности.

– Ты убил ее? Ту девушку?.. – в больших глазах читался страх, смешанный с любопытством.

– Я никого не убивал! – снова взревел я, повысив голос; сестра вздрогнула и отшатнулась от стены, на которую опиралась возле шкафа.

Блять!

– Прости меня, я не хотел, – сосчитав до трех, тише произнес я. – Мне нужно разобраться кое с чем, – последнее, что сказал, и вышел из дома, оставляя в сметенных чувствах Аннабеллу.

По дороге к дому Габриэллы голова была забита только тем, что же с ней случилось, почему она не выходила на связь, да и вообще не открывала даже дверь квартиры. На ум приходило только то, что кто-то из тех, кто пытался убить ее, все-таки добрался до нее.

Нет, я не хотел, чтобы это оказалось правдой! Сжав руль сильнее двумя руками, я буквально вжал педаль газа в пол, и машина чуть ли не полетела по дороге.

Район Ист-Виллидж, Нью-Йорк.

12:15 PM

Оставив машину на специальной парковке возле дома Габриэллы, я поспешил к нужной мне двери, потому что уже знал, где именно она жила. Однако первая дверь вела лишь в общий коридор, где находилось несколько дверей в другие квартиры, да еще и на разных этажах.

Я попытал удачу и постучал в первую попавшуюся дверь, но из нее выглянула женщина лет сорока; она любезно подсказала мне квартиру, в которой жила Габриэлла, но сказала, что давно не встречалась с ней, а раньше каждый день здоровалась с ней утром. Значит, все действительно было плохо.

– А когда вы в последний раз ее видели? – поинтересовался я.

– Дня четыре назад, и с тех пор она не выходила. Ее квартира находится над моей, и я уверена, что она дома, потому что иногда слышу какой-то грохот, – объяснила женщина, и я в очередной раз поблагодарил ее, затем стал подниматься по лестнице.

Остановившись напротив двери, которая должна была вести в квартиру Габриэллы, я стал тупо смотреть на нее. В голове роились мысли о том, что если она откроет дверь и впустит внутрь, то вряд ли мне удастся после этого отпустить ее, хотя у меня и так плохо получалось, но сейчас, когда я снова увижу Габриэллу, все станет еще хуже – внутренний зверь освободится от цепей, в которые я его так тщательно заковал.

Наконец рука поднялась, чтобы нажать на звонок возле двери, но после первого звонка ничего не произошло, поэтому я нажал еще раз – ничего. Прислонив ухо к двери, я услышал лишь тишину, но по какой-то причине знал, что она должна быть там, да и соседка снизу тоже верила в это.

– Габриэлла, это Джованни.

Не стал более нажимать на звонок, а просто постучал кулаком в дверь.

– Я знаю, что ты дома, – продолжил я. – Что бы с тобой ни случилось, я могу помочь тебе.

По крайней мере, мне хотелось в это верить, все-таки я действительно мог многое сделать, а для нее…

Я еще несколько раз постучал в дверь, но уже с большей силой, затем услышал тихий шорох за дверью.

– Уходи, Джованни, – сдавленный и осипший голос раздался за дверью: видимо, она стояла точно так же, как и я, а может, даже смотрела в глазок. – Мне не нужна помощь.

Но голос говорил совершенно о другом.

– Ты врешь, Габриэлла, – тверже произнес я и дернул ручку двери. – Позволь мне войти, пожалуйста, – нечасто говорил это слово, но в данный момент считал, что именно оно поможет мне добиться того, что так необходимо.

Несколько минут стояла тишина: ни я, ни Габриэлла не издавали ни звука, и я хотел дать немного времени для принятия решения, не думаю, что давление помогло бы больше, чем молчание.

Моя тактика была верна, потому что я услышал, как раздался щелчок – повернулся ключ в двери. Я опустил ладонь на ручку двери и медленно открыл ее. В коридоре квартиры было довольно темно, поэтому виделся лишь женский силуэт.

– Я могу войти? – спросил я, обеспокоенно вглядываясь в темноту, пытаясь разглядеть Габриэллу.

– Да, – коротко ответила она и немного отошла назад; снова боялась?

Я нащупал выключатель и щелкнул по нему, свет на несколько секунд ослепил нас, а после того, как глаза привыкли, я смог рассмотреть Габриэллу. Черт, что произошло?! На ней не было лица: синяки под глазами, растрепанные волосы, впалые щеки. Она была одета в длинный теплый кардиган горчичного цвета, а под ним лишь футболка бежевого цвета, которая еле прикрывала бедра, но, кажется, сейчас Габриэллу это не особо волновало, хотя она находилась рядом со мной.

– Габриэлла, что произошло?

Ее пустые глаза, опущенные вниз, говорили о том, что кто-то причинил ей боль.

Я снял ботинки и пальто и подошел к Габриэлле ближе, она немного вздрогнула, когда мой указательный палец приподнял ее лицо за подбородок.

– Когда ты в последний раз спала?

Красные глаза говорили о том, что вряд ли она спала больше, чем восемь часов за несколько дней.

– Четыре дня назад, – губы задрожали, а на глазах выступили слезы.

Мне хотелось узнать, что произошло, какой ублюдок причинил ей боль, но сейчас точно было не время расспрашивать об этом. Нужно было накормить Габриэллу, но сначала уложить в кровать, вряд ли у нее был хороший аппетит от недостатка сна.

– Тебе нужно поспать, – мягко сказал я и рукой убрал волосы с плеча, заправив за ухо, глаза сразу зацепились за красные отметины на шее и следы от укусов. Я нахмурился, и Габриэлла заметила, куда упал мой взор, поэтому склонила голову так, чтобы я не мог видеть этого. – Я убью того, кто это сделал с тобой! – прорычал я, хотя пытался произнести это более мягко, однако при таких обстоятельствах не стоило надеяться на мягкость в голосе.

Как бы я ни хотел сорваться прямо сейчас и найти этого ублюдка, не мог оставить Габриэллу одну, ведь ясно было, что после того случая, четыре дня назад, она закрылась в квартире и проживала это в одиночку, и сейчас я должен был поддержать ее, однако, что с Габриэллой на самом деле произошло… Изнасилование? Кто-то сделал это из клиентов агентства?

– Идем, я уложу тебя в кровать, – теперь тише сказал я и взял ее за руку.

Габриэлла не знала, что сказать и сделать; от недостатка сна можно быть очень дезориентированным, и это правда прослеживалось в движениях и во взгляде: она была как зомби и, возможно, некоторые вещи делала на автомате.

Квартира была небольшой, но уютной. Габриэлла рукой указала на комнату. Здесь пахло кокосом, совсем как от нее самой, но также комната погрузилась во тьму, потому что шторки были задернуты и не пропускали ни единого луча света.

Габриэлла присела на кровать, а я включил ночник, стоявший рядом на прикроватной тумбочке.

– Почему ты не спала?

Я присел на корточки напротив нее, чтобы смотреть на Габриэллу снизу вверх: так я мог лучше видеть лицо и эмоции.

– Не могла и не могу, – она всхлипнула. – Мне снятся кошмары, и теперь я не отличаю, где сны, а где реальность, поэтому проще вообще не спать, – голубые глаза встретились с моими, и я взял ее руки в свои, которыми она теребила пуговицы на кардигане; на запястьях тоже были синяки – видимо, от сильного сжатия.

– Я помогу тебе справиться с ними, – поднявшись на ноги, сказал я. – Хочешь, посижу рядом, пока ты засыпаешь?

Габриэлла кивнула и опустила голову на подушку, закидывая ноги на кровать.

Я сел рядом с другой стороны, но так, чтобы между нами было пространство, думал, мне она тоже не до конца доверяла, и, может, если бы не недосып, то вряд ли бы пустила к себе, все же мы не виделись две недели, мало ли, что произошло со мной за это время, но за этот промежуток произошло лишь то, что я стал более агрессивным, а вот с Габриэллой… Смотря на бледную кожу, которая и так от природы была таковой, хотелось согреть и обнять ее, потому что казалось, что ей холодно.

Взгляд переместился с Габриэллы на комнату. В ней не было ничего особенного: типичная спальня с обычной мебелью в светлых тонах, но на комоде напротив кровати стояла рамка с фотографией: на ней Габриэлла держала за руку маленькую девочку с темными волосами. В памяти сразу всплыла ее фраза, которую я услышал в номере, когда мы были в Филадельфии: «малышка». Кто эта девочка? Когда мы шли в спальню, я также заметил другую комнату, но поменьше, в которой стояла детская кровать, да и развешены постеры с изображением барби. Сестра? Племянница? Дочь?..

Я снова взглянул на Габриэллу, грудь которой медленно вздымалась, сквозь тишину квартиры можно было услышать тихое и ровное дыхание, поэтому показалось хорошей идеей пойти на кухню и что-нибудь приготовить, пока Габриэлла спала. Однако как только я встал с кровати, почувствовал легкое прикосновение к руке и повернул голову: голубые радужки в мольбе смотрели на меня, а рука сильнее сжимала мои пальцы.

– Останься со мной, Джованни, не уходи, – прошептала Габриэлла, наверняка проглотив слезы, и я поддался этому соблазну, потому что на самом деле и сам хотел остаться с ней в кровати, но боялся реакции своего тела, боялся почувствовать то, что могло кольнуть сердце раз и навсегда.

Я снова улегся на кровать, но придвинулся чуть ближе. Габриэлла перевернулась на другой бок и оказалась лицом ко мне. Она какое-то время изучала меня, затем спросила:

– Ты можешь обнять меня? – после своих слов Габриэлла прикусила нижнюю губу, но я отвел взгляд, потому что даже сейчас это выглядело чертовски сексуально.

– Конечно, но тебе нужно придвинуться ближе, – сказал я, и она аккуратно придвинулась так, что ее голова уперлась мне в грудь.

Габриэлла тяжело вздохнула, но, когда моя рука опустилась на тонкую талию, тело расслабилось, значит, все же доверяла мне больше, чем когда-либо и чем я считал. Никогда не подумал бы, что буду кого-то вот так обнимать, просто лежать и обнимать. Конечно, это было в моей природе: я мог обнимать сестру и маму, но никогда не думал, что буду обнимать незнакомую девушку, да еще и ту, которая, кажется, как сказала Аннабелла, оставила отпечаток где-то в груди.

Я опустил подбородок на макушку Габриэллы, и нос заполнился сладкими духами. До сих пор отказывался понимать, как это работало – я ведь ненавидел сладкое, черт возьми! Но ее запах стал для меня сродни навождению, от которого я вряд ли смогу найти лекарство или просто избавиться. Да и хотел ли избавляться?

На секунду и я прикрыл глаза, думая, что не усну, но, видимо, уснул, потому что меня разбудило то, как Габриэлла дернулась в руках. Я немного отодвинулся и увидел, что ее глаза были закрыты, однако под веками бегали зрачки, а брови свелись к переносице, образуя маленькие морщинки на лбу – снилось что-то неприятное. О чем эти кошмары? О прошлом?

– Оставь меня… – хрипло прошептала она. – Оставь меня в покое…

Тело задрожало, а из глаз полились слезы; раньше и понятия не имел, что во сне человек мог плакать.

Руки сильнее сжали Габриэллу, может, так она почувствовала бы поддержку, но дыхание лишь учащалось, и я не знал, что делать, потому что, казалось, что еще немного, и она начнет задыхаться.

– Габриэлла, – позвал я и притронулся одной рукой к ее щеке. – Габриэлла! – громче сказал я, и дыхание вдруг нормализовалось, а потом она резко распахнула глаза, теперь ошарашенно смотря на меня. – Все в порядке, я не дам тебя в обиду, – попытался успокоить я.

Я стер большим пальцем слезы с ее щек, и Габриэлла, кажется, и сама удивилась своим слезам, но все же дала мне совершить этот жест.

– Извини… – она сделала паузу. – Я же сказала, что не могу нормально спать.

– Незачем извиняться, ты ни в чем не виновата, – сказал я. – Виноват ублюдок, из-за которого тебе снятся кошмары, – тверже продолжил и почувствовал, как во мне разгорался пожар; вскоре я не смогу сдерживать его, и мне нужно будет кого-нибудь или что-нибудь побить.

Габриэлла ничего не ответила, лишь отвела взгляд от моего лица на свои руки, которые лежали на моей груди; наши тела соприкасались друг с другом, и я старался не опускать взгляд ниже, чтобы не смотреть на ее обнаженные, чертовски красивые длинные и стройные ноги.

– Тебе, наверное, нужно уже идти, – вдруг сказала она с ноткой грусти в голосе, и я непонимающе чуть отпрянул, разжимая руки на хрупкой талии. – Думаю, у тебя есть дела поважнее меня и моего ужасного состояния, – Габриэлла пожала плечами.

– Сейчас мне ничто не важно, – хотел добавить «только ты», но поджал губы и продолжил: – поэтому я останусь, пока тебе не станет хоть капельку лучше.

Еще лучше, если Габриэлла и вовсе придет в себя, но, думаю, это не самый быстрый процесс, хотя, смотря что произошло… Но как это выяснить, не задевая ее, пока не мог понять.

– Хорошо, – тихо пролепетала она и снова уткнулась лбом в мою грудь. – От тебя вкусно пахнет.

Первый раз мне такое говорили, но от этих слов где-то внутри кольнуло. Я не знал, что обычно на такое отвечали, поэтому просто сосредоточился на стене напротив, слушая, как с каждой минутой дыхание Габриэллы вновь становилось размеренным – засыпала.

Прошло некоторое время после того, как Габриэлла снова уснула, и на этот раз я решил точно выбраться из кровати и из ее цепких рук, которые держались за меня, как за спасательный круг. Выходя из комнаты, я еще раз оглянулся на мирно спящую Габриэллу, которая поджала под себя ноги, затем медленно и тихо прикрыл дверь и направился на кухню, чтобы поискать то, из чего можно приготовить ужин.

➽─────────❥

Время близилось к позднему вечеру, но Габриэлла до сих пор спала, да я и не был против пробыть даже всю ночь с ней, если это будет необходимо, а я считал, что это необходимо.

Ужин был почти готов. Я, конечно, не профессионал, но что-то готовить умел. По крайней мере, Аннабелла никогда не жаловалась на еду, приготовленную мною.

– Кристиано, мне нужно, чтобы ты пробил всех клиентов в агентстве Бернарди, которые последние две недели «заказывали» девушку по имени Габриэлла Бьянко, – как только он ответил на звонок, сказал я.

Капо немного усмехнулся в трубку – для него это была нетипичная задача, – но мне действительно нужно знать, с кем встречалась Габриэлла в последние дни, чтобы найти потенциальную жертву.

– Джованни, знаешь поговорку: Vino, tabacco e donne non porteranno al bene?²⁷ – спросил Кристиано, но я промолчал в ответ – не до этого сейчас было. – Будет сделано, – получив, наконец, тот ответ, который был нужен, я сбросил вызов и услышал тихие шаги.

Повернув голову, увидел Габриэллу, которая успела переодеться в джоггеры белого цвета и худи; в ее квартире было и правда прохладно. Волосы были собраны в небрежную косу. Она медленно шла по направлению ко мне: кажется, теперь Габриэлла лучше понимала, что происходит, после нескольких часов сна.

– Я разбудил тебя? – спросил я, когда она подошла ближе и облокотилась бедром о кухонный стол, за которым я сидел на стуле.

– Нет, скорее, разбудили голодный желудок и запах приготовленной еды, – с легкой улыбкой на лице ответила Габриэлла, и мои губы дрогнули. – Ты умеешь готовить, – удивленно произнесла она и подошла к плите. – Не ожидала. Я думала, в вашем мире умеют готовить только кухарки.

– В основном так и есть, но я часто готовлю для сестры, и ей нравится моя стряпня, – поднявшись со стула и тоже подойдя к плите, сказал я.

– И что же ты приготовил? – Габриэлла с нескрываемым интересом указала на сковородку.

– Оссобуко²⁸ и ризотто,²⁹ – объяснил я, указав на еду. – Надеюсь, ты не вегетарианка, но, судя по продуктам в холодильнике, нет.

– Я почти всеядная, так что не переживай.

И у меня отлегло; я правда боялся, что не попаду в точку и опозорюсь.

– А приготовленная тобой еда выглядит очень аппетитно, тем более, когда желудок совершенно пустой.

Габриэлла немного отошла от плиты и открыла дверцы шкафчика напротив себя, доставая оттуда тарелки.

– Ты ведь поужинаешь со мной?

Я кивнул, потому что и сам проголодался.

Габриэлла буквально приказала мне сесть за стол, потому что я и так приготовил ужин, и я повиновался, теперь наблюдая за тем, как легко она порхала возле плиты и накладывала еду в тарелки. И именно в этот момент я поймал себя на мысли о том, что хотел бы, чтобы моя жена умела готовить, чтобы она включала свою любимую музыку и танцевала, пока готовила, а я приходил домой и за всем этим наблюдал, улыбаясь.

«Ты уничтожишь ту, которую полюбишь».

Эхом снова раздались слова отца в голове, и я зажмурил глаза и нахмурился, чтобы отогнать мысли, которые только что посетили меня. Черт, ну сколько можно?! Я же не нарушаю свои обещания, а я дал себе слово: никогда не любить, никогда не ввязывать девушку в свой мир… Для меня был приемлем только брак по расчету, но, смотря на Габриэллу, я видел в ней человека, с которым мог бы прожить всю жизнь. Однако пока я хранил эти размышления в голове. Пока не сказал и слова о своих чувствах вслух, все это могло остаться внутри меня, но как долго я смогу игнорировать себя и свое сердце?

Глава 12: Подчинись ему

Мистер Джованни Пеллегрини

Некоторое время я и Габриэлла молча ели ужин, иногда бросали друг на друга взгляды, и я заметил, что после сна она выглядела гораздо лучше, но все же не мог не останавливаться на синяках и укусах, да и с собранной прической все было видно слишком хорошо.

– È da leccarsi i baffi!³⁰ – вдруг восторженно сказала Габриэлла, и мои губы растянулись в улыбке; у нее и правда был чистый итальянский, будто она всю жизнь прожила в Италии.

– Мне нравится твой итальянский, – сказал я и поймал ухмылку на губах Габриэллы. – И рад, что тебе понравилась еда. Мне было жизненно необходимо справиться с этой задачей.

Габриэлла вдруг остановилась, застыла на месте после моих слов, будто в ее голове что-то щелкнуло, и этот щелчок переключил какую-ту кнопку.

– Почему? Ты не обязан быть здесь, не обязан помогать мне… – она запнулась. – Как ты вообще узнал обо всем?

Когда Микаэль позвонил и сказал, что до Габриэллы не могли дозвониться и она не открывала дверь, в груди неприятно кольнуло, а разум перестал слушаться. Я даже не думал в тот момент о своем табу, которое шло за мной по жизни, будто Габриэлла понемногу рушила все, что я построил, хотя две недели я пытался сопротивляться.

Пытался…

– Моему помощнику позвонили из агентства, сообщили, что ты не выходишь на связь, – начал я, но Габриэлла все еще вопросительно смотрела на меня. – Габриэлла, я не знаю ответов на остальные вопросы, кроме этого, но я не мог остаться в стороне и был прав в своем решении, потому что тебе правда нужна помощь.

Глаза опустились на ее запястья, чтобы она поняла, о чем я говорил, но, думаю, и так понимала.

– Скажи мне, кто это сделал и что конкретно сделал? – попытал удачу я и задал главные вопросы, что роились в голове.

– Я не стану этого делать, потому что ты убьешь его, но даже это вводит меня в заблуждение, ведь ты мой клиент, а я красивая кукла, которая пару раз сопроводила тебя на мероприятия, – Габриэлла отложила столовые приборы и облокотилась о спинку стула, затем скрестила ноги по-турецки.

Я нахмурился и свел брови к переносице, потому что не понимал, какого черта она не хотела, чтобы тот ублюдок, который причинил ей боль, умер?

– Я точно не та девушка, с которой ты должен возиться и из-за которой должен марать руки в крови, хотя, уверена, они и так в крови, – голос Габриэллы даже не дрогнул при упоминании убийств, а раньше она чуть ли не отталкивала меня, когда только узнала о том, кто я на самом деле.

– Габриэлла, это моя сущность. Я ненавижу мужчин, которые так, – показал пальцем себе на шею, имея в виду ее, – обращаются с женщинами. Они должны гореть в аду! – последняя фраза буквально вырвалась изо рта, да так резко и грубо, что Габриэлла ошарашенно уставилась на меня, но страха в ее глазах не было. – Ты защищаешь ублюдка, и я не понимаю, зачем. Да, на моих руках много крови, и, если они испачкаются в его, я даже не моргну, меня не загрызет совесть, – продолжал я убеждать ее открыться мне.

– Я не хочу более обсуждать это, – вдруг отрезала Габриэлла и встала из-за стола, собирая тарелки, которые уже были пустыми.

Однако я не дал ей уйти далеко и схватил за руку. Габриэлла резко повернула голову, на лице можно было заметить раздражение.

– Просто ответь, это кто-то из клиентов или другой?

– Кто-то из клиентов, – сглотнула она и ответила.

Сейчас я не мог понять, было ли это ложью чистой воды, потому что здесь, кажется, была и доля правды, но более не стал приставать и отпустил руку, наблюдая за тем, как Габриэлла кладет посуду в раковину. Я все еще видел, что ей тяжело держать лицо, тяжело выдавливать из себя улыбку, но это не удивительно, ведь она пережила травмирующий опыт, однако я до сих пор не знал, что именно тот ублюдок сделал.

От мыслей отвлек телефон, который неожиданно завибрировал в кармане брюк.

– Слушаю, – ответил я.

– Джо, маме стало хуже. Кажется, у нее очень сильно болит все тело… – сестра запнулась. – Пожалуйста, ты можешь вернуться домой? – я слышал, как Аннабелла тихо всхлипывала. – С нами никого больше нет, кроме телохранителей, ты очень нужен нам.

А где же чертов папаша?!

– Я сейчас же выезжаю домой, – уверенно произнес я и встал на ноги. – Не плачь, все будет в порядке.

– Мы очень ждем тебя, – последнее, что сказала сестра и отключилась.

Габриэлла удивленно вскинула брови и выключила воду.

– Что-то случилось? – обеспокоенно спросила она.

– Мама. Она болеет синдромом Гийена-Барре.

Габриэлла явно не знала о такой болезни, да про нее, в принципе, мало кто слышал.

– Это аутоиммунное заболевание,³¹ в основном оно связано со слабостью в конечностях и черепных нервах.³² В конечном итоге болезнь может привести к парализации всего тела, – коротко объяснил я. – И сейчас звонила сестра, сказала, что ей стало хуже.

– Это… это ужасно, мне жаль, что ваша мама…

– Не стоит, – остановил Габриэллу, потому что не хотел, по крайней мере, сейчас слушать это, поэтому прошел в коридор, где взял с вешалки пальто.

Конечно, мне не хотелось оставлять в одиночестве Габриэллу. Не знал, как она поведет себя, если сейчас уеду. Будет ли пытаться причинить себе боль или снова не спать из-за кошмаров?

Я замер на несколько секунд, когда надел ботинки, и взглянул на Габриэллу, которая кусала губы, облокачиваясь о стену: у нее был задумчивый вид, возможно, она думала о том же, о чем и я.

– Если хочешь, я могу вернуться, чтобы ты смогла поспать, – неожиданно предложил я, и, клянусь, на мгновение в голубых радужках промелькнул огонек и надежда, но Габриэлла отрицательно помотала головой.

– Спасибо, Джованни, ты и так многое сделал для незнакомки, – тихо произнесла она и слегка улыбнулась. – Поверь, беспокоиться не о чем, я буду в порядке.

Но я был в этом не уверен: Габриэлла выглядела слишком разбитой.

– Тебе нужно спешить, – она стала подходить ближе, но обошла меня и открыла дверь, буквально выпроваживая.

Я все же вышел за дверь, но, перед тем как уйти, обернулся. Почему, черт возьми, мне так сложно просто взять и уйти?! Я же все сам усложняю так, что потом не вылезу из этого дерьма. Но было ли оно дерьмом?

– Помнишь, мы договаривались, что ты научишь меня лепить?

– Да, кажется, во вторую встречу, – кивнула Габриэлла, уточнив.

– Ты занята завтра?

Она помотала головой.

– Что, если устроишь мне мастер-класс? – немного ухмыльнулся я, чтобы стать хоть на каплю обворожительным.

– Хорошо, но где-то после полудня, – на ее щеках появился небольшой румянец, и он так шел Габриэлле, что мне хотелось почаще смущать ее.

Блять, да она чертовски красивая!

Я лишь кивнул и бросил напоследок что-то наподобие: «до встречи», затем пулей вылетел из дома, направляясь к машине.

Манхассет Хиллс, Нью-Йорк.

11:45 PM

Я буквально залетел в комнату мамы. Сердце бешено колотилось, потому что по дороге сестра звонила еще раз и рыдала в трубку – маме становилось только хуже. Аннабелла с мольбой в глазах посмотрела на меня, когда я подлетел к кровати и увидел, как мама дрожит, а глаза смотрели куда-то в потолок, будто она не видела нас, будто и вовсе не видела ничего.

– Мама?

Я взял ее за руку и сильно сжал, чтобы она обратила на меня внимание, и она обратила, повернув голову, но взгляд оставался таким же пустым.

– Ты можешь что-то сказать?

Сестра встала со стула и ближе придвинулась к матери.

– Белла, что было, пока я ехал? – перевел взгляд на Аннабеллу.

– Ее трясло так же, как и сейчас. Я думала, может, температура, но она в норме, – со всхлипом ответила сестра. – Вдруг ее парализует?

– Дети мои, – наконец тихо произнесла мама, – вам не о чем беспокоиться, – закашлялась. – Я свой срок уже отжила, – губы тронула еле заметная улыбка. – Вы стали такими взрослыми, красивыми и умными, я и мечтать не могла о таких детях.

Нет, ей нельзя было здесь и сейчас прощаться с нами – не время!

Все следующие слова звучали невнятно. Мама то и дело кашляла, будто вот-вот задохнется, и я не мог поступить иначе, поэтому решил, что здесь не обойдется без больницы. Что, если ее легкие парализует, и мама не сможет дышать без специального аппарата? Да с какого хрена ей стало хуже?! Отец заверял, что приходили лучшие врачи Нью-Йорка, а то и Америки. Однако… стоило ли ему верить? Он же мог легко соврать, дабы мы с сестрой поверили, дабы избавиться от жены, которая надоела…

– Кристиано, мне нужно несколько солдат, – быстро произнес в телефон. – Я везу маму в больницу.

Мы нечасто пользовались услугами больницы, но в одной из них знали нашу семью, однако оставлять маму без охраны было точно плохой идеей.

– Мы будем на месте, Джованни, – коротко ответил Капо, и я сбросил вызов.

Двое охранников остались у дома, двое – у ворот. Аннабелла не рискнула остаться одна, да я и не предлагал этого – слишком опасно, даже если рядом находились телохранители. Я доверял сестру ограниченному кругу людей.

В моей машине ехать было бы тесно, поэтому решил взять черный минивэн, которым в основном пользовались солдаты семьи. Аннабелла села рядом с мамой, которую мы уложили на задние сиденья. Я переживал, что ехать быстро будет опасно, но, если не сделаю этого, могу опоздать, потому что мама кашляла сильнее.

До больницы доехали довольно быстро, а врачи уже поджидали нас у черного входа, так как я позвонил им, сообщая, что вскоре мы приедем, и ситуация не требовала отлагательств. У того же входа увидел машину Кристиано, из которой вышли несколько солдат и направились в нашу сторону.

– Джемма Пеллегрини должна быть защищена лучшим образом, ясно?! – вроде и вопрос, но я произнес его грубо и твердо, приказывая солдатам.

Они лишь кивнули и направились к врачам, которые укладывали маму на больничную койку.

– Что случилось? Ей хуже? – спросил Кристиано, подходя ближе.

– Да, и, кажется, гораздо, – я скрыл боль в голосе, потому что это не то, что от меня ожидали мои люди, да и рядом стояла сестра, которая должна была видеть во мне поддержку, а если и я сломаюсь, то ей будет еще тяжелее. – Ты можешь поехать в наш дом?

Не то чтобы я не доверял охране, но предпочитал, чтобы Кристиано проследил за ними.

– Конечно, – кивнул он и метнул взгляд за мою спину, где стояла Аннабелла. – Привет, принцесса, – поздоровался Капо.

Сестра лишь махнула рукой: не была в нужном настроении для общения с кем-либо, и я понимал ее, ведь наша мама буквально могла умереть сегодня на наших глазах.

Мы с Аннабеллой быстро прошли в здание больницы, куда уже увезли маму. Главный врач сообщил, куда нам нужно пройти и какую палату искать. Я сжимал руку сестры так сильно, что, казалось, еще немного, и она заныла бы от боли, но Аннабелла терпела, может, думала, что мне необходимо именно это. И мне действительно сейчас нужно плечо близкого человека.

– Все будет в порядке, я обещаю, – мягко сказал я, когда мы дошли до нужной палаты, но нас пока не впустили внутрь, поэтому мы расположились на стульях напротив; охрана же стояла по разные стороны от двери, а также у входов и выходов из данного крыла больницы.

– Как ты смеешь обещать, если не можешь повлиять на это, Джо? – с беспокойством и дрожью в голосе спросила Аннабелла, и я знал, что ее слова правдивы.

Мы никак не изменим того, если сегодня – день, когда мама должна умереть, но я всеми фибрами души надеялся, что успел вовремя среагировать, да и сестра молодец в решении позвонить мне.

– Где отец? – попытался отвлечь и себя, и Аннабеллу от гнетущих и сжирающих мыслей.

Сестра явно не звонила ему, а сразу набрала меня, но ее решение было понятным: мы оба отвыкли от отца и его помощи за то время, что он пробыл в тюрьме, а я так вообще не желал иметь с ним более никаких дел.

– Папа ушел до того, как маме стало плохо, но я не спрашивала, куда, – пожала плечами Аннабелла, все еще смотря в пол, положив подбородок на руки, которые заключила в замок. – Но… – она сделала паузу и вдруг выпрямилась, – …он кое-что сказал перед уходом, – перевела глаза на меня, и я прочитал в них страх.

Я придвинулся ближе к Аннабелле и взял ее руки в свои. Мне не часто приходилось видеть сестру такой: сметенной, нервной, потерянной, но сейчас она выглядела именно так, и это было не только из-за состояния мамы. Что наш гребаный отец сообщил?!

– Он сказал, что я скоро должна выйти замуж.

Я нахмурил брови, сведя к переносице.

– Сказал, что я не могу больше наслаждаться свободной жизнью, – Аннабелла вздрогнула от сказанных слов. – Знаешь, за кого папа хочет меня выдать?

Он не может, не посмеет!

Я лишь вопросительно посмотрел на сестру, ожидая ответа.

– Марко Бернарди.

Какого хрена?!

Я сжал челюсти, а ладони – в кулаки, потому что не мог представить, чтобы сестра вышла замуж за этого ублюдка!

– Белла, наш отец больше не может влезать в дела семьи, – я попытался успокоить ее, но сам готов был сорваться прямо сейчас и убить голыми руками «любимого» папашу. – Я теперь Босс, и мне решать, когда ты выйдешь замуж и за кого, – конечно, последние слова тоже не сильно радовали, но я бы точно не выбрал в мужья для сестры гребаного Марко Бернарди!

– Но я обещана ему…

Что?!

– С четырнадцати лет, Джо, – глаза Аннабеллы нашли мои, и я разглядел в них слезы, но она пыталась сдержать их, часто моргая.

– Почему я не знал об этом?! – злости не было предела, кажется, этот день хотел окончательно добить меня и мои нервы.

– Зачем тебе было знать? Папа сам все всегда решал без чьей-либо помощи, ты же знаешь его, – сестра пожала плечами, и в следующую секунду дверь в этом отделении больницы распахнулась, и отец собственной персоной зашел внутрь.

Как же, блять, вовремя он умел появляться, ведь в этот самый момент агрессия достигла пика. Кажется, она с самого утра ждала, чтобы выйти наружу, и вот наконец для нее нашелся нужный выход, а я был и не против.

Встав со стула, быстрым шагом направился к отцу. Я буквально налетел на него и прижал к ближайшей стене, сдавливая его горло одной рукой.

– Вот так ты решил справиться со своим отцом, Джованни? – ухмыльнулся он, и я еще сильнее сжал руку вокруг шеи.

– Какого черта ты обещал Аннабеллу Марко Бернарди?!

Конечно, меня не только это волновало, но сейчас желание выяснить именно этот момент было намного сильнее всего остального.

– Какого черта я ничего об этом не знал?!

Его глаза смотрели в мои, но не выражали ничего, кроме издевки; всегда знал, что отец тот еще ублюдок. Однако его выражение лица вдруг сменилось на гневное, и я вспомнил те моменты, когда мы практиковались с ним в боях на ножах или стрельбе из оружия, тогда лицо отца выражало такую же злость в ответ на мои неверные действия. Теперь же есть одно большое но – я уже не тот маленький мальчик, который боится. Я тот, кто может убить, даже не моргнув глазом, даже если передо мной человек, который вырастил меня.

– Ты знаешь наши порядки, Джованни! – выплюнул он и оттолкнул от себя, ударив в грудь. – Аннабелла уже должна была выйти замуж, но я попал в тюрьму, и все отменилось до моего возвращения, – продолжил отец.

– Попал? – я издал нервный смешок. – Вот так просто, блять, попал?!

Я все еще не мог понять: он придуривался или хотел таким способом взбесить меня, чтобы я натворил дел?

Аннабелла вдруг появилась позади меня и аккуратно протянула руку, положив на плечо. Я повернул голову и прочитал в ее глазах мольбу прекратить этот цирк, хотя бы на некоторое время, пока мы здесь, ждем результатов от врачей по поводу состояния мамы. И я послушался немого совета сестры, но кинул на отца смертельный взгляд перед тем, как окончательно отойти от него подальше и сесть обратно на стул.

Если бы не Аннабелла, мы с отцом, вероятно, хорошенько покалечили бы друг друга, забив на все приличия, потому что наше с ним настроение было на пределе, особенно теперь, учитывая все то, что я узнал. Конечно, я понимал, что не должен вот так показывать ненависть к отцу, потому что знал, что Аннабелле было больно от этого, ведь мы все-таки семья.

➽─────────❥

Казалось, время длилось так долго, хотя прошло лишь пару часов с того времени, как мы привезли маму в больницу. Никто из нас не говорил ни слова, могли лишь кидаться недовольным взглядами друг в друга.

– Джемма Пеллегрини готова принять посетителей, – вышел главный врач, открывая дверь в палату. – Я подойду чуть позже и все расскажу вам, – оповестил он, и мы все вместе прошли в палату.

Мама лежала в постели, к рукам и ногам были прикреплены трубки разного размера и толщины с различной жидкостью, текущей в них, – ее можно было разглядеть вблизи.

– Мама, – первой заговорила сестра и аккуратно взяла ту за руку, отчего мама немного улыбнулась, рассматривая сначала дочь, затем нас с отцом: мы стояли по другую сторону кровати. – Как ты себя чувствуешь? – обеспокоенно спросила Аннабелла.

– Немного лучше, – кивнула мама, отвечая, но ее голос был такой слабый, отчего внутри больно кольнуло. – Алессандро, и ты здесь, – обратилась мама к мужу и протянула ему руку, он же в ответ так же аккуратно, как и Аннабелла, сжал ее.

Через минуту, как и обещал, зашел главный врач и остановился перед нами, мы повернулись к нему, ожидая, что он скажет по поводу состояния мамы.

– Болезнь ярко прогрессирует, – начал врач, и я крепче сжал руку сестры, которая весь вечер искала во мне поддержку. – Вы вовремя привезли миссис Пеллегрини в больницу, потому что теперь болезнь пробралась в легкие. Еще немного, и она поразит их.

– Что это значит? – спросил отец; неужели его и правда это интересовало?

– Значит, что легкие скоро парализует, и миссис Пеллегрини не сможет дышать самостоятельно, – ответил главный врач; в голосе и на лице промелькнуло сожаление.

Я повернул голову к маме, которая все это слышала, но, казалось, она уже давно приняла эту судьбу, потому что на ее лице не мог прочитать боль или печаль.

Врач сказал еще несколько слов, в которых порекомендовал, чтобы мама осталась на несколько дней в больнице, затем покинул палату, напоследок сказав, чтобы мы не задерживались здесь надолго, так как маме стоило отдохнуть и поспать.

После вердикта от главного врача я чувствовал внутри себя пустоту. Теперь, когда известно, что болезнь никуда не отступит, надежда на выздоровление, которая теплилась в груди, больше не грела сердце, лишь разрывала на части. Конечно, я скрыл настроение за маской безразличия и злости, потому что отец был рядом, да и Аннабелле нужна была моя стойкость, – я должен был показать, что вместе мы со всем справимся.

Я не хотел оставлять маму одну в больнице, но отец настоял на том, что охрана надежней некуда, и что я должен быть с сестрой, потому что она выглядела разбитой. Как бы я ни хотел начать новую ссору и спросить, куда он собрался снова укатить, вместо того чтобы вернуться домой, не видел в этом смысла, по крайней мере, пока. Устраивать очередную сцену перед нашими людьми, да и перед чужими, было бы опрометчивым решением. Никто не должен видеть, что в семье чуть ли не идет война.

Когда я остановил машину у дома, Аннабелла первая вышла из нее. Я же задержался, глядя куда-то вдаль, затем вспомнил, что телефон несколько раз вибрировал в кармане брюк, и достал его оттуда, следя за тем, как сестра входила в дом. А я-то думал, что Аннабелла обернется, заметив, что я не вышел следом, но, похоже, она была слишком подавлена новостью о прогрессировании болезни мамы.

Я нашел человека, который последним снимал девушку,

о которой ты спрашивал.

Кристиано.

Неужели. Хоть какая-то хорошая новость за сегодня.

Видимо, Кристиано уехал из нашего дома, потому что так бы я заметил его машину у ворот, но ее не было.

– Скажи мне его адрес или адрес, где он может находиться, – быстро проговорил я, набрав номер Кристиано, и снова завел машину.

– Что ты собираешься делать? – недоверчиво спросил Капо. – И что вообще происходит? – слишком много вопросов, на которые я не хотел отвечать.

– Просто, блять, скажи мне, Кристиано! – гневно произнес я в телефон и развернул машину в сторону дороги; с трудом удавалось узнавать себя, мне не свойственно было так кричать на своих людей, да и вообще на кого-либо.

– Я выследил его.

Еще одна хорошая новость, но от этого внутри не легче: я лишь предвкушал, как буду убивать ублюдка, даже если он не виноват в том, что произошло с Габриэллой.

– Он сейчас находится в Плазе на Манхэттене, но не один, заходил с девушкой. Мне стоит дождаться тебя?

– Дождись, я уже еду, – приказал я и резко нажал на педаль газа.

Район Манхэттен, Нью-Йорк.

01:15 AM

Спать не хотелось от слова совсем. Мне нужно было выплеснуть всю агрессию и злость на что-то или кого-то, и сейчас я считал, что было то самое время, когда я мог убить ублюдка и избавить себя от этого нервного состояния. Если этот мужик еще и грязный извращенец, который ужасно обходился с женщинами, я буду только рад избавить мир от такого, как он.

Как только машина остановилась возле отеля, заметил Кристиано, который уже направлялся в мою сторону. Ему явно было до безумия интересно, какого черта я устроил и зачем. Впрочем, не винил Капо за это любопытство, потому что мне не свойственны такого плана действия, обычно я тщательно продумывал шаги, анализировал, чтобы не вляпаться в дерьмо, а тут…

– Джованни, скажи мне, что ты собрался делать? Зачем тебе этот мужик и как он связан с той девушкой? – закидал вопросами Капо, как только я вышел из машины.

– Габриэлла это та девушка, которая сопровождала меня на мероприятия, – начал я, и Кристиано сложил руки на груди, внимательно слушая меня. – Ты видел ее, когда забирал нас после взрыва моей машины в Филадельфии.

Он кивнул.

– Сегодня, точнее уже вчера, Микаэль сообщил, что она не выходит на связь четыре дня. Я поехал к ней и увидел Габриэллу всю в синяках, укусах и засосах. Как думаешь, что произошло? – я склонил голову вбок, хотя на самом деле это был больше риторический вопрос.

– Так ты считаешь, что это сделал кто-то из ее клиентов?

– Она сама так сказала.

Хотя ее ответ был не очень-то убедительным, будто тот человек одновременно и клиент, и нет.

– С какого хрена тебя вообще заботит ее судьба и то, что с ней случилось? – недовольно спросил Кристиано и огляделся по сторонам.

Если бы я сам знал… Однако в глубине души и правда знал ответ, но, как и говорил ранее, пока я не произносил эти слова вслух, пока до конца не осознавал чувства, все это лишь иллюзия, и нет никаких скрытых мотивов.

– Что если он не причинял ей боль?

– Мне плевать! – прорычал я, подавшись вперед. – Я хочу кого-нибудь прикончить! – спокойнее, но не менее агрессивно продолжил я. – Конечно, если он не невинная овечка.

– Джованни, ты, кажется, немного слетел с катушек, – прищурился Капо, рассматривая мое лицо. – Ладно, я с тобой, ты же знаешь, – пожал плечами он, и мы прошли ко входу в отель.

Зайдя в отель, Кристиано подошел к ресепшену и спросил у девушки, стоящей за ним, в каком номере находится нужный нам человек. Сначала она недоверчиво и раздраженно посмотрела на нас, затем я кинул ей устрашающий взгляд, и девушка тут же ответила на вопрос Капо.

Лифт остановился на нужном этаже, и мы прошли далеко по узкому коридору, освещенному тусклым светом. Остановившись перед темной дверью, я прислонил указательный палец к губам, как бы говоря, что нам нужно послушать, что происходит в номере, а только потом решать, совершать ли вообще какие-либо действия или же просто уйти. Но я, честно говоря, надеялся на то, что за дверью окажется ублюдок, каких только поискать, потому что руки чертовски чесались.

Мы простояли несколько минут, но ничего так и не услышали, кроме тихого шороха, а после – тишину, из-за чего я готов был ударить кулаком ближайшую стену, да так, чтобы костяшки стерлись в кровь, но как только подумал об этом, услышал женский крик.

– Dannazione!³³ – произнес Кристиано. – Неужели никто не обращает на это внимание?

– Кому здесь обращать внимание, если этот номер находится дальше, чем остальные?

Капо, видимо, только после моих слов понял, что другие номера и правда были далеки от этого, а значит то, что происходило за дверью, вряд ли кто-то слышал, да и даже если и слышал, разве предпринимал какие-то меры?

Я аккуратно притронулся к ручке двери и дернул за нее, но дверь, конечно же, не поддалась, однако в номере сразу стало тихо, затем послышались шаги в сторону двери. Кристиано достал из кобуры пистолет, и я сделал то же самое, после направил оружие перед собой.

– Кто это? – мужской противный голос раздался по ту сторону.

– Помогите, прошу! – девушка вдруг закричала слишком близко, видимо, подбежала к двери.

– Заткнись, сука! – прокричал незнакомец, затем раздался грохот, как будто что-то или кто-то упал; я был уверен, что этот мудак ударил девушку, и она не удержалась на ногах.

Черт! Если я убью его, могу развязать войну с семьей Бернарди, ведь это их агентство продавало девушек. Если он являлся постоянным клиентом, который платил бешеные деньги, вряд ли его смерть останется незамеченной. Однако мысли оборвались, когда Кристиано в очередной раз дернул ручку, и на этот раз дверь поддалась, и Капо с выставленным перед собой пистолетом резко зашел в номер.

– Какого черта вы творите?! Кто вы, мать вашу?! – обозленно и непонимающе заорал мужчина, который был в одних лишь боксерах.

– Он еще и мою мать приплел сюда, – как бы больше для себя сказал Кристиано. – Что ты делал с девушкой?!

Я опустил голову вниз и заметил сидящую на полу девушку, которая была лишь в одном белье: она кусала губы, ее руки и ноги тряслись, а глаза бегали от меня к Кристиано и так по кругу. Сейчас было не время заострять на ней внимание, поэтому я прошел дальше, в спальню, и увидел несколько плеток и игрушек, которые, вероятно, использовались для более жесткого секса, некоторые из них и правда выглядели как пыточные инструменты.

– Я снял ее, чтобы хорошенько трахнуть, вот и все! – услышал я и развернулся, чтобы найти Кристиано и незнакомца, который, кажется, готов был вот-вот расплакаться от вида оружия.

Хорошенько трахнуть? Это, черт возьми, больше похоже на секс до потери сознания. Только гребаные извращенцы заставляли насильно впихивать все эти игрушки в себя, чтобы наслаждаться криками, слезами и болью.

В коридоре девушка уже стояла на ногах, но до сих пор тряслась, поэтому я решил, что сперва было бы неплохо сказать ей о том, что она может уйти, дабы не видеть всего, что произойдет дальше.

– Уходи. Забирай вещи и уходи. Поскорее, – мягким тоном, каким только мог в данную минуту, сказал я, и она после моих слов кивнула, затем побежала в спальню, откуда я только что вышел.

Пока Кристиано угрожающе целился в ублюдка пистолетом, приказывая ему сесть на стул, я дождался, пока девушка покинет номер и закрыл за ней дверь, щелкнув замком. И этот щелчок будто и в голове переключил некую кнопку, отчего я злобно улыбнулся и направился в гостиную номера, где жертва уже была привязана к стулу – Кристиано умело справлялся с веревками и узлами.

– Если вы хотите денег, берите, мне плевать на них, но отпустите, ради Бога! – начал молить о пощаде мужчина, но все его слова я планировал игнорировать.

– Прекрати уже приплетать Бога и мать, они тебе точно не помогут, – сказал Кристиано с кривой улыбкой.

Я медленно снял пальто, положив его на диван, стоящий у стены, затем закатал рукава рубашки и вынул нож, который использовал для одной из любимых мною пыток. Она была позаимствована у Триады³⁴ и имела название «Линг Ши»,³⁵ означающее непрекращающаяся смерть или «смерть от тысячи порезов». Для этого способа пытки нож должен быть тонким и очень острым, чтобы кожа рассекалась быстро и легко и чтобы не пришлось делать глубоких порезов.

Я присел на корточки возле мужчины и покрутил нож в руках, как бы показывая ему, что с ним будет. Он смотрел на оружие в моих руках глазами бедного оленя, которого хищник зажал в углу, а ведь был таким смелым, когда хотел трахнуть девушку.

– Имя Николь тебе о чем-то говорит? – медленно, протягивая каждое слово, спросил я и поднял глаза на ублюдка, который нервно кусал щеки изнутри.

– Да, я снимал ее, чтобы она сопроводила меня в ресторан, где мы с друзьями праздновали день рождения, – признался он: видимо, и правда не хотел умирать.

– И как прошла твоя встреча с ней? – я поднялся на ноги; Кристиано стоял поодаль и наблюдал за происходящим.

– В каком плане? – фыркнул незнакомец, и я резко обернулся к нему, полоснув ножом по его предплечью, оставив еле заметный порез; он скривился, но ненадолго.

– Что ты с ней делал? – я пригнулся и заглянул в его глаза, затем почувствовал, как от него несет алкоголем.

– Ничего я с ней не делал! Какого черта вы печетесь об этих потаскухах?!

А вот это было лишнее.

Уверен, что, когда этот ублюдок сказал последние слова, мои глаза потемнели настолько, что от привычного цвета радужек не осталось и следа. Я обошел стул, на котором сидел мужчина, и уверенным резким движением полоснул ножом по его шее: порез был гораздо глубже, чем на предплечье, отчего кровь тут же хлынула на грудь, но это точно не даст ему захлебнуться или умереть. Незнакомец лишь скривился, попытался наклониться вперед, но веревки, которым он был перевязан, не давали этого сделать. Когда он немного пришел в себя и выпрямился, решительно поднял голову и глаза на меня. Какой, блять, смелый стал, снова!

– Я сказал правду о том, что ничего с ней делал. Да, я пытался затащить ее в туалет, чтобы…

– Чтобы что?!..

Я напрягся всем телом, ощутив даже некую боль в мышцах, но на самом деле хотел, чтобы именно этот мужик оказался тем ублюдком, который причинил боль Габриэлле, потому что сегодня он умрет.

– Чтобы трахнуть! – твердо и громко произнес незнакомец. – Для чего по вашему еще снимают девушек? – прищурил глаза.

Я все еще стоял за его спиной, но теперь склонился к уху ублюдка и прошептал вопрос:

– А твоя голова не сообразила прочитать ее контракт?

– Что такого там может быть написано, о чем нужно знать, снимая шл… девушку? – осек себя и без единой задней мысли нагло спросил он.

Какие же чертовы мудаки живут на земле! Если клиенты не удосуживаются просмотреть контракты и анкеты, их менеджер должен убеждаться в том, что они прочитали всю необходимую информацию, а не пускать на самотек и позже находить девушек в подворотнях. Конечно, они продавали себя и свое тело, но не все из них хотели трахаться.

– К сожалению, ты больше не сможешь узнать об этом! – устрашающе прорычал я и полоснул ножом с другой стороны по его шее, отчего мужчина завыл, но ничего не мог поделать – руки тоже были привязаны вдоль тела.

В следующие минуты я был поглощен злостью и агрессией, которые выплескивались с помощью рук, разрезающих тело ублюдка. Да, он ничего не сделал Габриэлле, но то, как хотел обойтись с ней и той девушкой, говорило все за него. Мир не будет страдать из-за его смерти. В конце концов я уже не резал так аккуратно, как планировал, потому что не хотел медлить, лишь видеть, как кровь быстрее хлещет из порезов, покрывая все тело и пол под ним, растекаясь и пачкая мои ботинки.

– Джованни, – услышал я сквозь какой-то вакуум и шум в голове, но не остановился даже тогда, когда рука в очередной раз приблизилась к уже вспоротому животу. – Джованни! – Кристиано резче произнес мое имя и схватил меня за руку. – Остановись! Он уже… – Кристиано прислонил два пальца к шее незнакомца, – …мертв.

Я резко выдернул запястье из руки Капо и отошел на несколько метров от лужи крови. Не помнил, когда последний раз меня так заносило, что я не мог остановиться, но, кажется, все слишком быстро и сразу навалилось, отчего я и правда потерял голову.

– Тебе нужно домой, чтобы хорошенько отоспаться, – спокойно сказал Кристиано. – Я все приберу, не о чем беспокоиться.

Я и не брал в голову, знал, что он прикроет, не оставляя и следа.

– Иди, Джованни.

Манхассет Хиллс, Нью-Йорк.

03:30 AM

Вернувшись домой, я некоторое время простоял на улице в саду, просто чтобы дать остыть себе и мыслям, хотя теперь их было гораздо меньше: возможно, замарать в очередной раз руки в крови – не такая уж плохая идея, хотя, честно говоря, никогда особо не любил калечить кого-либо. Я не испытывал от этого кайфа, как гребаный маньяк. Однако сегодня на меня и правда что-то нашло. Или кто-то.

В доме стояла тишина, но, когда я ступил на лестницу, ведущую на второй этаж, услышал, что из гостиной еле слышно доносились звуки фортепиано. Почему Аннабелла не спала? Я развернулся, чтобы пройти проведать ее, потому что мелодия, которую она играла, была полна меланхолии.

– Белла? – окликнул ее, когда заглянул в проем двери, и она тут же перестала играть, обернувшись.

– Ты вернулся, – голос звучал удрученно и вымучено.

Я подошел ближе, и мне удалось рассмотреть заплаканные красные глаза сестры. Черт, было больно смотреть на нее, но мы одна семья, и я должен быть рядом.

– У тебя… кровь на рубашке, – указала Аннабелла пальцем на нижнюю часть ткани, и я выругнулся про себя за этот промах.

– Мне нужно было выпустить пар, – с тяжелым выдохом ответил я и присел рядом с ней на скамью за фортепиано. – Прости, мне не стоило появляться перед тобой в таком виде.

– Честно говоря, мне все равно, я настолько устала, что даже не хочу знать, что ты делал и чья это кровь, – ее губы изогнулись в подобии улыбки. – Мы можем просто обняться? – вдруг тихо спросила сестра.

– Конечно, – я распахнул руки в приглашении, и Аннабелла юркнула ко мне, положив голову на грудь.

Это лишь малая часть того, что я мог сделать для нее, но надеялся, что это хоть капельку поможет сестре почувствовать себя лучше. Мы оба не были готовы к тому, что маме станет хуже. Нет, конечно, я знал, что рано или поздно болезнь выиграла бы, но… не сейчас. Казалось, что на нас упало все и сразу, буквально за один гребаный день.

– Могу узнать, где ты был, когда я позвонила тебе? – немного отстранившись, спросила сестра.

Я немного замялся с ответом, раздумывая, стоит ли Аннабелле знать об этом, но все-таки решил, а почему, собственно, нет. Мы часто делились друг с другом тем, что сильно беспокоило.

– У той девушки, с которой ездил в Филадельфию.

После сказанных слов сестра окончательно отпрянула из объятий и удивленно посмотрела на меня, а одна ее бровь изогнулась.

– Не нужно так, – я показал на нее пальцем, – на меня смотреть, – чуть ухмыльнулся.

– Это то, о чем я думаю, м? – хитро спросила Аннабелла и склонила голову вбок.

– А о чем ты думаешь?

– Ну, например, о том, что она тебе нравится, – немного задумчиво ответила сестра. – Ага! Вот оно! – воскликнула Аннабелла, и я прислонил палец к ее губам, чтобы она успокоилась.

– Что? Не понимаю тебя, Белла, – я позволил себе улыбнуться, потому что теперь ощущал некую легкость; так обычно и действовали разговоры с сестрой.

– Твое лицо, – она провела пальцем вокруг овала лица, – на долю секунды изменилось, когда я заговорила о ней.

Я все еще вопросительно смотрел на Аннабеллу.

– Значит, девушка точно засела у тебя в голове, а может… – сестра прислонила руку к моей груди, – …не только в голове, так ведь?

Неужели я готов был признаться в этом себе? Сейчас, разговаривая с Аннабеллой, я по-настоящему ощущал жар во всем теле, думая о Габриэлле.

– Возможно, – коротко ответил я, но видел, что сестра требовала большего. – Я просто не могу и не хочу втягивать ее в весь этот ужас, ты же знаешь мои принципы.

– Ты хоть понимаешь, какую ошибку совершишь, если упустишь ее, Джо? – сестра наклонилась ближе, заглядывая в глаза. – Я бы наплевала на все и всех, если бы поняла, что сердце рвется на части от того, что хочет быть с тем или иным человеком.

Когда она успела стать такой мудрой и взрослой?

– Тебе стоит дать шанс и себе, и ей, – Аннабелла сжала мое плечо рукой. – Подумай об этом.

– Не думал, что буду обсуждать с младшей сестрой свои сердечные дела, – хмыкнул я с легкой улыбкой на губах. – Иди ко мне, – снова притянул ее в объятия и чмокнул в макушку. – Спасибо тебе.

– И тебе, Джо, – тихо сказала Аннабелла.

Мы просидели в темноте гостиной еще несколько минут, прежде чем подняться на ноги, заметив, что солнце уже встает из-за горизонта. Комната сестры находилась дальше по коридору, в то время как моя была чуть не ли не самой первой возле лестницы. Я проследил за Аннабеллой взглядом и, когда она подошла к своей двери, окликнул ее:

– Белла.

Сестра повернула голову в мою сторону.

– Почему ты не рассказала о том, что обещана Марко?

Внутри снова забурлило неприятное чувство. Я не мог допустить, чтобы Аннабелла вышла замуж за этого ублюдка. Конечно, я мог ошибаться насчет него, но в нашем мире то и дело крутились те или иные слухи. И слухи о том, что вся семья Бернарди чуть ли не проклята, доходили даже до ушей людей, не причастных к мафии.

– Не хотела, чтобы ты переживал за меня, – лишь ответила Аннабелла и вошла в комнату, а я – в свою.

Обычно отец делился со мной всем, что связано с делами семьи, ведь я должен был стать Доном вместо него, однако эту маленькую, но такую важную деталь решил скрыть. Я подозревал, что это из-за нашей с сестрой связи. Отец знал и знает, как Аннабелла дорога мне.

В душе все же теплилась надежда на то, что в моих силах отменить обещание отца семье Бернарди.

Глава 13: Бесконечная временная петля

Мисс Габриэлла Бьянко

Черч-стрит, церковь Сан-Пьетро, Нью-Йорк.

10:15 AM

Признаюсь, что не часто посещала церковь, но отчего-то именно сегодня, проснувшись с утра, почувствовала, что необходимо сходить в это место, как раз перед встречей с Джованни в мастерской. Кстати, после плотного ужина, приготовленного им, меня и правда разморило еще больше, и я улеглась спать. Хотела бы я всегда так спокойно спать, а не просыпаться каждую ночь от кошмаров.

В церкви практически никого не было. Ранняя служба уже закончилась, после нее остались лишь немногие, в основном – те, кто по своему желанию хотел посидеть в тишине. Вот и во мне сегодня проснулось похожее желание. Такие места странно действовали на меня, будто после них все тревожные мысли уходили на второй план или вовсе переставали всплывать в голове. А еще запах ладана заставлял закрывать глаза и наслаждаться атмосферой.

Папа говорил мне, что сам Бог может посетить тебя и успокоить, если находишься в церкви и если позволяешь сердцу открыться. Родители водили меня в церковь, но, как сейчас помню, почему-то я каждый раз отпиралась от этого. Что ж, не все дети могли понять, зачем их таскают в церковь.

И сейчас, стоя возле иконы Божьей матери и смотря на нее, я действительно ощущала легкость в теле и умиротворение в мыслях. Не могла сказать, что и правда верила в Бога, но, бывало, обращалась к нему и к высшим силам, потому что больше не к кому.

Развернувшись в обратную сторону, чтобы пройти и сесть на скамью, на мгновение замерла, не поверив глазам, ведь на другой скамье сидел Джованни. Кажется, он не разглядел меня, потому что в момент, когда я заметила его, отвлеченно рассматривал что-то сбоку от себя на стене. Резким движением поправив платок на голове, юркнула на ближайшую скамью возле алтаря.

Что Джованни здесь делал? Неужели каким-то образом проследил за мной? Но не все же должно крутиться вокруг меня. Это лишь моя многолетняя паранойя давала о себе знать. Она каждый раз заставляла сомневаться, бояться, трястись. Возможно, когда-нибудь мы с ней расстанемся, но точно не в ближайшем будущем.

Теперь все спокойствие улетучилось, будто его вовсе не было, потому что буквально за спиной сидел человек, от которого сердце в груди начинало стучать быстрее, а кровь в венах бурлила, практически обжигая кожу изнутри. Это было необычное новое чувство, однако мне оно нравилось, и я… хотела бы опуститься в него с головой, но могла ли? Джованни Пеллегрини – совершенно не тот, кто мне нужен. Его жизнь – сплошная черная полоса.

Аккуратно повернув голову вбок, влево, чтобы посмотреть, не ушел ли он, никого не заметила, будто Джованни и не было здесь. Может, это и правда всего лишь плод моего воображения? Я развернулась всем корпусом, но увидела только одинокую женщину.

– Меня ищешь?

Я буквально подскочила на месте и прижала ладонь к лицу, чтобы закрыть рот, потому что почти что вскрикнула, чего нельзя делать в церкви.

Резко развернувшись вправо, увидела Джованни собственной персоной. Он сидел не слишком далеко от меня, но и не слишком близко, однако был рядом и рассматривал меня.

– Прости, не стоило так неожиданно появляться, – с мягкостью в голосе извинился Джованни.

– Я думала, ты лишь плод моего воображения или призрак, – призналась я и чуть фыркнула, вспоминая, как меня чуть не хватил ужас несколько секунд назад.

– Надеюсь, что вскоре не стану им, – Джованни чуть усмехнулся.

– И давно сидишь рядом? Я думала, ты не заметил меня, – теперь тише произнесла я, потому что некоторые прихожане начали оглядываться на нас, явно презирая громкий разговор.

– Знаешь, когда люди считают, что их никто не видит, они глубоко ошибаются, – лишь произнес Джованни и придвинулся чуть ближе, но теперь смотрел куда-то прямо, туда, где только что прошел священник. – А ты предпочла бы быть незаметной? Совсем как тогда, в кафе, – вспомнил вдруг он нашу самую первую встречу.

Я не могла понять, почему именно не хотела, чтобы Джованни увидел меня, ведь мы и так бы с ним встретились спустя несколько часов. Наверное, мне просто необходимо было побыть одной и подумать о том, что произошло несколько дней назад. А еще – настроиться на встречу с ним.

– Кстати, об этом, – я подняла руку, как бы останавливая все дальнейшие вопросы и мысли. – Часто знакомишься с кем-то в кафе или на улице? – этот вопрос имел в себе некую подковырку, но сейчас я не боялась разговаривать таким образом.

– Нет, вовсе нет, – его взгляд снова нашел меня. – Только с теми, кто…

Телефон в пальто Джованни издал громкий звук входящего звонка, и женщина, сидящая впереди нас, в очередной раз обернулась на нас и закатила глаза. Кажется, нам действительно пора уходить отсюда.

Время близилось к полудню, поэтому уже можно было ехать в мастерскую. Джованни, как только закончил разговаривать по телефону, вновь подошел ко мне и предложил поехать вместе до студии. Смысла отказывать не было, ведь мы все равно окажемся в одном месте в одно время.

– Как себя чувствуешь? – спросил Джованни, как только мы отъехали от церкви.

Внутри что-то затрепетало. Мне было приятно, что он интересовался. Джованни правда важно и интересно? Я почему-то надеялась на это, и несколько ноток в его голосе говорили именно о беспокойстве.

– Гораздо лучше, чем несколько дней назад, до того, как ты позаботился обо мне, – смущенно ответила я, но позволила себе посмотреть на Джованни, когда и он повернул голову навстречу. – Что насчет твоей мамы? – не была уверена, что имела право задавать такие личные вопросы, но вчера, когда ему позвонила сестра и сообщила о том, что их маме стало хуже, заметила, как эмоции горя захлестнули Джованни, хотя он всегда пытался быстро скрыть то, что чувствовал.

– Ее оставили в больнице, – тихо проговорил Джованни и поджал губы, снова смотря на дорогу впереди себя. – Возможно, мама не сможет дышать самостоятельно.

– Мне жаль, я не должна была спрашивать, – почти прошептала я, ощутив как по телу побежали мурашки.

Каково это, когда понимаешь, что родному человеку, вероятно, осталось недолго? Никогда бы не хотела такое испытать, но наверняка всех нас ждала такая судьба и такое испытание, ведь мы не вечны.

– Все в порядке, – отозвался Джованни спустя несколько минут молчания, а я уж подумала, что он предпочтет не развивать дальше этот разговор. – Мне бывает необходима поддержка, особенно если все идет через задницу, – это неожиданное признание будто выбило землю из-под ног.

Кажется, с каждой нашей встречей мы становились лишь ближе. Однако я также видела и замечала, что Джованни хотел бы держаться от меня подальше, как и я – от него. Не зря же он тогда пропал на две недели.

– Всем время от времени необходимо плечо, на которое можно опереться, – слегка улыбнулась я.

Район Бруклин, Нью-Йорк.

12:25 PM

Студия встретила нас тишиной, но в ней было светло и уютно из-за лучей солнца, которые попадали в небольшое пространство комнаты сбоку. Чаще всего мне нравилось именно это время для работы в мастерской, потому что я любила солнце – оно всегда поднимало настроение.

– Мне нужно переодеться в рабочую одежду, – оповестила я, когда Джованни закрыл за собой дверь и стал оглядываться по сторонам; уверена, для него подобный опыт происходил впервые.

Джованни лишь кивнул на мои слова, и я спряталась за небольшой ширмой, стоящей в углу комнаты. Напоследок кинув беглый взгляд в маленькое зеркало, которое висело здесь же на стене, поняла, что нужно убрать некоторые пряди волос от лица, чтобы не мешались при работе с глиной, поэтому достала из сумки маленький крабик и закрепила им волосы на затылке.

– Часто к тебе приходят учиться лепить? – спросил Джованни, когда я вышла из-за ширмы.

Он стоял возле большого шкафа, в котором хранилось много разной посуды: в основном это были работы учеников, которые еще не до конца просохли.

– Каждый день кто-то записывается через специальный сайт, но, наверное, и сам можешь догадаться, что я не могу каждый день проводить занятия, – ответила я, пожав плечами и подойдя к Джованни ближе, протягивая ему фартук. – Чтобы не испачкаться.

– Я не боюсь испачкаться.

Даже не сомневалась в этом. Что могло быть хуже, чем кровь другого человека, которого он убивал? Точно не глина.

Я кивнула и положила второй фартук на стул рядом с большим столом на случай, если Джованни все-таки решит надеть его, а другой завязала на талии и шее.

В следующие минуты я рассказывала Джованни, что можно слепить из глины и что будет сложнее лепить, а что – нет. Также показывала ему примеры кружек, тарелок, ваз. Он, кажется, был вовлечен в процесс, потому что внимательно слушал и иногда задавал интересующие вопросы.

– Как насчет гончарного круга? – Джованни кивнул в сторону, где стоял интересный и сложноватый для него инструмент.

– Уверен, что справишься? – ухмыльнулась я и подошла к гончарному кругу, опустив на него руку. – Он любит, чтобы с ним обращались нежно, – склонила голову вбок.

Джованни по-хитрому улыбнулся и провел рукой по волосам, после чего медленно направился в мою сторону и остановился сбоку от меня, затем, чуть нагнувшись к моему уху, прошептал:

– Non preoccuparti, so essere gentile.³⁶

Волосы на затылке зашевелились от его близости и низкого тембра голоса, в котором прозвучала хрипотца. Внутренности сжались, но не от страха, а от желания. Я хотела повернуть голову и прошептать так же, как и он мне на ухо: «покажи свои умения», однако взяла себя в руки, и лишь повернула голову и встретилась с серыми глазами, которые изучали меня вот уже несколько секунд, наверняка ожидая какого-то ответа, но я лишь ухмыльнулась и кивнула, затем прошла к другому углу мастерской, чтобы достать еще один стул, – не на одном же мы будем сидеть.

– Хорошо, если ты в себе уверен, benvenuto,³⁷ – я пригласила Джованни сесть на стул, а сама уселась на соседний: таким образом мы сидели плечом к плечу.

Я взяла глину, стоящую у меня под ногами в специальной емкости, и уложила ее на гончарный круг, после чего включила его, и тот, в свою очередь, начал крутиться.

– Предлагаю, чтобы ты сначала посмотрел, как это делаю я, а потом попробуешь сам, идет? – мельком взглянула на Джованни, который сосредоточено следил за моими руками.

– Идет, – согласился он. – Не включишь какую-нибудь музыку для атмосферы? – вдруг предложил Джованни. – Может, свою любимую? Я уже раскрыл тебе свой музыкальный вкус.

Подумав несколько секунд, я согласилась, вытерла руки о мокрое полотенце и поднялась со стула, чтобы пройти к небольшой тумбочке у окна, на которой стояла колонка, возле нее же лежал мой телефон. Я быстро подключила его к колонке и включила плейлист, который имел название «Сокровенное». В него я обычно добавляла песни, которые тронули за душу.

– Джаз? – удивленно спросил Джованни, когда услышал музыку, и откинулся на спинку стула.

– Это так странно? – с легкой улыбкой спросила я и снова опустилась на стул рядом с ним.

– Нет, просто в моем окружении никто не слушает джаз.

– Значит, я буду первой, – пожала плечами я, и мы улыбнулись друг другу.

Некоторое время я формировала из глины нужную форму, из которой было бы легко слепить небольшую вазу. По ходу движения объясняла Джованни, чего не стоит делать категорически, например, слишком сильно нажимать на глину, потому что тогда ничего не получится слепить. Затем я предложила ему протянуть руки и аккуратно взяться за основание вазы, откуда нужно было немного поднять глину, чтобы увеличить вазу в высоте.

– Да, вот так, правильно, – смотря на руки Джованни, сказала я; он и правда старался делать все так, как я ему рассказывала. – Думаю, по высоте идеально, – посмотрев немного сбоку и подумав, оповестила я. – Теперь можешь одну руку засунуть внутрь, а другой помогать снаружи, чтобы ваза получилась ровной.

Джованни сначала несмело поднес одну руку к горлышку вазы, но я положительно кивнула, мол, и правда можно засунуть руку внутрь, после этого он решился, а я тихонько хихикнула от его нерешительности, за что Джованни одарил меня взглядом «ничего не говори», отчего я еще сильнее залилась смехом.

– Кажется, я не справлюсь без тебя, Габриэлла, – спустя минуту сказал Джованни, практически моля о помощи.

Я уже и забыла, что он знал мое настоящее имя – и как оно звучало из его рта.

Привстав со стула, потому что сверху было удобнее помогать и разглядывать, что не так, я остановилась за спиной Джованни и наклонилась вперед.

– У тебя слишком напряжены руки, – отметила я. – Позволь помочь тебе.

Моя грудь практически касалась его спины и плеча, но отчего-то я не была против этого, да и Джованни, видимо, тоже, потому что он чуть склонил голову вбок, давая мне лучший обзор и доступ к рукам.

Power – Isak Danielson

Я положила руки поверх его, и меня будто прошибло током. Руки Джованни были невероятно горячими. Под пальцами ощущались вены. Я сглотнула ком в горле и продолжила направлять его кисти в нужное направление, чтобы не испортить вазу.

– Расслабься, Джованни, – тихо произнесла я. – Ты же умеешь быть нежным.

Он кивнул с хитрой улыбкой.

Я наклонилась еще ниже, и теперь наши лица находились буквально в нескольких нещадных сантиметрах.

– Представь, что ваза – это женщина, в которую ты влюблен до потери пульса, до мурашек по коже, а ее образ снится тебе каждую ночь, – понятия не имела, что и зачем сейчас говорила, но слова сами лились изо рта. – И если ты слишком сильно нажмешь, твоя любимая сломается, разобьется на мельчайшие осколки.

Руки Джованни начали понемногу ослабевать.

– Уже лучше, – я улыбнулась и только потом заметила, что он смотрел не на вазу, а на меня. Серые радужки изучали мое лицо, но потом задержались на губах. – Ты отвлекаешься, – прошептала я и повернула голову навстречу Джованни, теперь мои глаза смотрели в его. – Джованни, ваза, – снова повторила, надеясь, что он отвернется первым, потому что я, казалось, не могла сделать этого – меня будто загипнотизировали.

Одна из моих рук все еще соприкасалась с рукой Джованни и придерживала вазу, чтобы она не потеряла форму, которую мы придали.

– К черту вазу! – внезапно прорычал Джованни и схватил одной рукой мое лицо, окончательно притянул к себе и захватил губы в плен.

Я опешила от этого действия, но не отстранилась, а лишь нащупала кнопку выключения гончарного круга, после чего вторая рука Джованни обвила мою шею, а я положила ладони на его плечи. Он развернулся ко мне всем корпусом, быстро переместил руки на талию и усадил к себе на колени. В памяти тут же всплыл момент из Филадельфии, когда я точно так же сидела на нем, а Джованни заявил о желании поцеловать меня. Тогда я отказалась, но сейчас нам обоим сорвало крышу.

Джованни мягко поглаживал руками мою спину, вызывая мурашки по всему телу, а я проводила пальцами по его волосам. И плевать, что наши руки были испачканы в глине. Важно лишь то, как губы Джованни соединялись с моими, как его язык мягко вторгался в рот, изучая его, сплетаясь с моим, как его зубы мягко покусывали нижнюю губу. Джованни не двигался слишком быстро, но и слишком медленно – тоже. Это были нежные прикосновения, будто он пытался раскусить меня, поэтому бабочки в животе вновь закружились. Я никогда не испытывала такого эффекта от поцелуя, потому что Маттео целовал меня грубо, резко, как ненужную вещь, да и я не горела желанием целоваться с ним.

Сколько прошло минут? Понятия не имела. Да и хотела ли знать? Когда мы отстранились друг от друга, я опустила голову на плечо Джованни, слыша, как его дыхание сбилось, чувствуя, как тяжело вздымалась его грудь. Однако и я никак не могла отдышаться, не могла привести в нормальный ритм сердце – оно бешено стучало в груди, готовое разорвать ее.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Не ожидал увидеть вас здесь после всего, что произошло. (итал.)

Вернуться

2

Я не сделал ничего, что бы навредило нашим семьям. (итал.)

Вернуться

3

Думал, ты будешь рад стать тем, кем являешься сейчас. (итал.)

Вернуться

4

Я в силах был и сам разобраться со своим отцом. (итал.)

Вернуться

5

Дон или босс – глава семьи. Получает сведения о любом «деле», совершаемом каждым членом семьи.

Вернуться

6

Советник семьи. Человек, которому Босс может доверять и к советам которого прислушивается.

Вернуться

7

Ладно (итал.)

Вернуться

8

Райкерс – остров-тюрьма в проливе Ист-Ривер, относящийся к городу Нью-Йорку, районам Куинс и Бронкс.

Вернуться

9

1.61 км

Вернуться

10

Примерно 150 км/ч.

Вернуться

11

Неужели из-за той маленькой бутылочки ты готов разрушить то, что строили наши отцы между нашими семьями? (итал.)

Вернуться

12

Мне глубоко насрать, что они строили! (итал.)

Вернуться

13

Ты не можешь заявляться сюда и диктовать свои гребаные правила. (итал.)

Вернуться

14

И я тоже, потому что это не наша территория, Маттео. (итал.)

Вернуться

15

Мы одной крови. (итал.)

Вернуться

16

Как твой бок? Надеюсь, Марко не глубоко вставил нож в твою плоть. (итал.)

Вернуться

17

Тебе стоит лучше следить за своим братом, Маттео, иначе он может развязать ненужный конфликт, если будет резать кого попало. (итал.)

Вернуться

18

В запахе бергамота сочетаются энергичный и сочный цитрусовый аспект, нежный цветочный тон, терпкая древесная составляющая и зеленый травяной нюанс.

Вернуться

19

Капореджиме или капитан – глава «команды», или «боевой группы» (состоящей из «солдат»), который несет ответственность за один или несколько видов криминальной деятельности в определенном районе города и ежемесячно отдает Боссу часть доходов, получаемых с этой деятельности.

Вернуться

20

Мы одной крови. (итал.)

Вернуться

21

Младший босс, Подручный (итал. Sotto Capo, Capo Bastone; англ. Underboss). Заместитель Дона. Второй человек в Семье, который назначается самим Доном. Подручный несет ответственность за действия всех Капо. В случае ареста или смерти Дона, подручный обычно становится действующим Доном.

Вернуться

22

Не много ли она знает? (итал.)

Вернуться

23

Это не будет проблемой. (итал.)

Вернуться

24

Спасибо. (итал.)

Вернуться

25

Боже мой, какая скука! (итал.)

Вернуться

26

Твой брат не очень-то умеет веселиться. (итал.)

Вернуться

27

Вино, табак и женщины до добра не доведут. (итал.)

Вернуться

28

Классическое мясное итальянское блюдо из говядины. Osso buco переводится как «полая кость», которая (вместе с мозгом) как раз используется для приготовления мясного рагу. В составе обязательно есть телячья голяшка, крупно порезанные овощи, томатный соус, специи.

Вернуться

29

Итальянское блюдо на основе риса с добавлением овощей.

Вернуться

30

Пальчики оближешь! (итал.)

Вернуться

31

Это патология иммунной системы, при которой она начинает вырабатывать антитела против собственных клеток организма. В результате происходит разрушение здоровых клеток и тканей, развитие различных патологий.

Вернуться

32

Это нервы, отходящие от ствола мозга и обеспечивающие двигательную функцию мышц лица, глазных яблок, мягкого неба, глотки, голосовых связок и языка, а также чувствительность кожи лица, слизистых оболочек глаза, ротовой полости, носоглотки, гортани.

Вернуться

33

Проклятье! (итал.)

Вернуться

34

Это традиционные организованные преступные группировки, происходящие из Гонконга, Макао и Тайваня.

Вернуться

35

Суть способа – мелкие надрезы по всему телу, как от бумажного листа. Палач должен обладать особым искусством, и не дать жертве умереть быстро от болевого шока или сделать слишком глубокий порез и дать жертве истечь кровью.

Вернуться

36

Не переживай, я умею быть нежным. (итал.)

Вернуться

37

Добро пожаловать. (итал.)

Вернуться