Ольга Березовская
Ёлка желаний, или Как не влюбиться в мага

Глава 1. Странный заказ

Алина проснулась от странного тревожного ощущения. За окном темно, но это же не показатель в декабре. Зиму она любила. А вот поздние рассветы и раннюю темноту – не очень. Она потянулась к телефону на тумбочке. И тут случилась первая пакость. Телефон не реагировал ни на что. Алина нажимала одну кнопку, другую. Пыталась перезагрузить. Бесполезно – экран оставался чёрным. Когда только разрядиться успел?

Алина вылезла из тёплой постели. Первым делом посмотрела на часы. Если верить зелёным цифрам, время было 7.45. Не проспала, почти. Хорошо хоть показов с утра нет. На самом деле, это не хорошо, а плохо. Её финансы пели романсы, как любит говорить бабушка. А впереди праздники и обязательные платежи… Телефон на зарядке подмигнул издевательским «100%». Но включаться отказался.

Алина поплелась на кухню. Надо же себя выдернуть из полусонного состояния чашечкой ароматного кофе. Пакость номер два не заставила себя долго ждать. Кофемашина хрюкнула, фыркнула и замигала красным «ERROR: ma». Да что ж это такое? Ошибка какая-то неизвестная. Разбираться с кофеваркой некогда. Алина тяжело вздохнула и полезла на верх за керамической туркой. Пока добралась до турки, обнаружила формочки для печенья, глиняные горшочки, жюльенницы, керамическую кофейную пару. «Это всё не может быть моим! – сокрушалась Алина. – Мне подкинули!». Турка нашлась. Кофе заваривался. Надо хоть какой-то бутерброд к кофе. К счастью, пара кусочков тостового хлеба и съедобный сыр в холодильнике нашлись. Но холодильник словно безмолвно кричал: «Наполни меня продуктами!»

Завтрак удался. Кофе получился очень крепким и даже чуть горьковатым. Но именно такой напиток и был нужен Алине, чтоб окончательно проснуться. Оставалось нанести простой базовый макияж, и можно выходить из дома. Тюбик с тушью выпал из рук и приземлился точно на телефон.

Под громкое «Ой» экран вспыхнул заставкой, и телефон загрузился. Радости Алины не было предела. Телефон разрывался уведомлениями. Первым делом она открыла рабочее приложение. Лучше б не открывала. В её планере появились два показа в 10 и 11 утра на другом конце города. Ещё вчера их не было! Вот кто так делает?

Алина в спешке оделась и выбежала из квартиры. На лестнице чуть не сшибла соседку. Извинилась, а всё равно много интересного о себе узнала. В последний момент заскочила в автобус. Еле успела выдернуть сумку с из пасти закрывающихся дверей. Плюхнулась на свободное место и выдохнула. А ведь день только начинается…

Похоже, где-то в небесной канцелярии поломался ручка, регулирующая странности. Точнее, её заклинило на отметке максимум. Ничем другим оправдать сегодняшний парад сюрреализма Алина не могла. Всё было как-то чересчур.

Первые клиенты – семейная пара с мальчиком лет семи-восьми. Алина решила усадить ребёнка на диван в одной из комнат. Уже вроде бы не совсем малыш, может без родителей посидеть. Они осмотрели санузел и кухню. По взглядам потенциальных покупателей было видно – эта часть квартиры им понравилась. Но возвращение в комнату чуть не довело Алину до обморока. Мальчик, вооружившись маркерами, методично украшал белоснежные стены квартиры драконами и космическими кораблями. Алина ахнула.

– Ребёнок, что ты делаешь? – они с мамой мальчика крикнули одновременно.

– Рисую! Тут же белые стены, – невозмутимо ответил юный художник, выводя очередного зубастого дракона. – Белые стены – это огромный альбомный лист. На альбомных листах рисовать можно.

– У нашего сына талант художника! – важно произнёс папа мальчика.

– Очень за него рада! – со стальными нотками и ехидцей ответила Алина. – Только этот талант совершенно неуместен на стенах чужих квартир.

Сумка осталась в прихожей. Алина вернулась за ней и спешно достала оттуда пачку влажных салфеток. Попутно молилась всем известным и неизвестным богам, чтоб художества оттёрлись. В голове включился калькулятор: во сколько же обойдётся перекраска стен?

– Эти маркеры отлично отмываются, – попыталась успокоить её мама. – Сто раз уже рисунки Денискины убирала.

– Очень надеюсь, – буркнула Алина в ответ.

– Мы с Денисом посмотрели всё, – оказывается, папа с сыном вышли из комнаты. – Подумаем и сообщим о своём решении.

Когда семья покинула квартиру, Алина с облегчением выдохнула. Не клиенты, а самая настоящая катастрофа. Неужели один мелкий мальчишка за пять минут смог изрисовать половину стены? Как? К счастью, маркеры отмывались. Мама мальчика не обманула. До следующего показа ещё есть пятнадцать минут. Форс-мажор можно устранить. Лишь бы влажных салфеток хватило.

Следующим клиентом оказался мужчина в возрасте. Кашемировое пальто, безупречный костюм, дорогая трость. Казалось, мужчина сошел с обложки журнала или с телеэкрана. Он, молча, ходил по квартире следом за Алиной и очень внимательно всё осматривал. Потом присел на диван и выдал тоном, не терпящим возражений:

– Мне всё подходит. Но мне нужна скидка в полмиллиона.

Алина аж сама присела от такой наглости.

– Во-первых, это очень большая скидка, – девушка нацепила профессиональную улыбку и стала перечислять. – Во-вторых, такие вещи обсуждаются с собственником. В-третьих, в объявлении было написано большими буквами «БЕЗ ТОРГА».

– Я ветеран фронта ЖКХ! – заявил мужчина. – Тридцать лет в кооперативе прослужил, все трещины в домах знаю наизусть. Полагаются мне льготы!

Он достал из внутреннего карман какую-то потрёпанную книжицу с печатями и помахал ею. Алина сдерживалась из последних сил, чтоб не расхохотаться.

– Льгот в агентстве недвижимости не предусмотрено, – категорично заявила девушка. – Никаких.

– А я говорю – скидка должна быть! За выслугу лет! За знание всех подводок и стояков! – мужчина постучал пальцем по виску. – Я вам таких косяков насчитаю в этой квартире, что сами скидку предложите!

Следующие полчаса превратились в марафон по переубеждению. Алина изо всех сил старалась мило улыбаться и при этом гнуть свою линию. Мужчина же с энтузиазмом перечислял все возможные недостатки квартиры, которые «обязательно обнаружатся, если хорошенько поискать». Скидки он, конечно же, не добился, но пообещал написать жалобу куда следует.

Алина вернулась в офис в надежде, что остаток дня пройдёт спокойно. Увы… Не успела она включить компьютер, как в их кабинет вошла начальница. Она словно сошла с обложки глянцевого журнала. Все напряглись: Марина Викторовна хвалила исключительно в рабочем чате, а вот устраивать выволочки приходила лично.

– Алина! – её голос звенел от негодования. – Твои показатели – как мой маникюр после стройки. Обломаны и без блеска. Что это за цирк с рисованием на стенах и ветеранами‑ревизорами?

Алина открыла было рот для объяснений, но слушать её никто не собирался. Марина Викторовна уже разворачивалась к выходу:

– К пятнице жду твой план по исправлению ситуации. И желательно, чтобы он не напоминал детский рисунок маркером на стене!

Рабочее приложение отозвалось новым уведомлением: «Срочный показ квартиры. Клиенты: семья с двойняшками». У Алины задёргался глаз. Пожалуй, она сделает вид, что не заметила уведомление. Следом пришли ещё два более адекватных уведомления. Вот их Алина взяла в работу. Детей на сегодня с неё хватит.

Вечером Алина все же зашла за продуктами. Правда уведомление от банка «Ваш баланс: 142 рубля. Поздравляем с предновогодним аскетизмом!» после покупок как-то совсем не порадовало. «Предновогодний аскетизм», – мысленно повторила она. – Это они ещё мягко сказали. Это уже не аскетизм. Это провал.»

Есть перехотелось. Но от ужина Алина отказываться не стала. Если сейчас чего-то не съесть, то к Новому Году точно можно в призрака превратиться. И продукты, купленные на последние деньги, пропадут. А это совсем не дело.

После ужина она вооружилась карандашом и блокнотом, разложила квитанции и открыла банковское приложение. Колонка «Расходы» увеличивалась с ужасающей скоростью. Ипотека. Коммуналка. Интернет. Транспорт. Лекарства для мамы. Пара подписок, которые всё забывала отменить. Цифры складывались в удручающую картину.

Она откинулась на спинку стула, закрыла глаза и попыталась придумать выход. Варианты возникали самые абсурдные. Но они настолько явно проплывали в голове, что не задуматься было невозможно. Устроиться, что ли ночным сторожем в какой-нибудь магазин? Например, в зоомагазин. Там с рыбками, птичками, хомячками хоть поговорить можно. Интересно, за ночной уход за животными доплачивают? Алина, опомнись, какой ночной сторож? Работая круглосуточно, только нервный срыв заработать можно. Но не деньги. Может, библиотеку продать? Там мало того, что коллекционные издания, так они ещё и с дарственными надписями. Кто такое купит? А может сдать квартиру? Вот только самой где жить? В маминой малогабаритной однушке на коврике под дверью?

Алина ещё раз посмотрела на столбики цифр в блокноте. Вздохнула. Включила компьютер и решительно набрала в поисковике «вакансии с частичной занятостью». Через час у неё уже была целая таблица с вариантами для подработок. Выбирать самую подходящую Алина решила уже завтра. Всё-таки слишком насыщенный день выдался.

Телефонный звонок не дал ей выключить компьютер. Неизвестный абонент. Почти в десять вечера. Да ещё и на личный номер, не рабочий. Отвечать или нет?

– Слушаю, – устало произнесла Алина.

– Добрый вечер, – раздался в трубке мужской голос. Спокойный, малость насмешливый, будто собеседник знал какую‑то забавную тайну. – Мне нужна квартира на три недели.

Алина машинально потянулась к календарю. «Три недели… как раз до Нового года…»

– Хорошо, – сказала она, открывая базу объектов. – Какой район вас интересует? Бюджет?

– Улица Волше, дом 13, – ответил клиент так уверенно, будто это была самая обычная адресная строка.

Рабочая база была запущена ещё, когда зазвонил телефон. На автомате. Пальцы Алины забегали по клавиатуре.

– Простите, не нашла такого адреса в нашей базе. Вы уверены, что он существует?

– Абсолютно, – в его голосе зазвучала лёгкая усмешка. – Поверьте, вам стоит приехать именно сюда.

– Но… – Алина попыталась собраться с мыслями. – Я не могу выезжать на объекты, которых нет в системе. Это противоречит регламенту. И, честно говоря, географии. Адреса даже на картах не существует. Давайте я подберу другие варианты. Прямо сейчас.

– Понимаю ваши сомнения… – спокойно продолжил клиент. – Но иногда самые интересные возможности прячутся там, где их не ждут. А у вас, судя по всему, как раз сейчас не самый простой период.

Алина нахмурилась. Откуда он знает?

– Вы о чём?

– О том, что три недели до Нового года могут изменить всё. Если приедете. Или ничего. Если откажетесь. Выбор за вами.

Повисла пауза. Алина смотрела на экран, где всё ещё горела таблица с вакансиями. Унылая череда из «кассир», «официант», «курьер».

– Ладно, – неожиданно для самой себя сказала она. – Где и когда встречаемся?

– Завтра в семь вечера. Улица Волшеб… Улица Волше, дом 13. И да… возьмите с собой что‑нибудь к чаю. У меня как раз заканчивается печенье.

Причем здесь печенье? Прежде чем Алина успела задать этот и другие вопросы, звонок завершился. Она уставилась на погасший экран, потом на часы.

– Улица Волше, дом 13, – повторила она вслух. – Ну, конечно. Почему бы и нет?

В глубине души вспыхнуло странное чувство. Нет, не страх и не раздражение. Что‑то похожее на предвкушение. Словно, где‑то далеко хлопнула дверь. И впустила в жизнь Алину щепотку безумия и горсточку чудес.

***

На следующий день Алина проснулась с твёрдым намерением отказаться от сомнительного просмотра. Но зачем-то зашла в супермаркет у дома и купила маленькую пачку печенья. Телефон сообщил о балансе на карте после покупки каким-то непонятным звуком. Словно сказать хотел: «Совсем с ума сошла».

По дороге в офис Алина изучала карту. Вот она улица Волше. Что за название такое дурацкое? Улица всё же существует. И дома на ней есть. Последний номер – 10. Такое не было редкостью в их городе. Старые дома сносились, нумерация обрезалась. Но факт оставался фактом: дома номер 13 не существует в природе.

Рабочее приложение напомнило о себе уведомлениями. Три показа. И на всех трёх хотели видеть именно её. Мысли о загадочном доме отошли на второй план. Алина быстро построила маршрут и списалась с клиентами. Только бы не повторение вчерашних показов! Пожалуйста! Она, как в детстве, скрестила пальцы на удачу. И это помогло. Показы прошли идеально. На все три квартиры заключили договоры аренды. Алина не верила своему счастью.

По дороге в офис ещё раз промелькнула мысль не ехать по загадочному адресу. Алина даже нашла в переписках номер загадочного Максима. А ведь он вчера даже не представился. Но не позвонила. Почему? Да просто передумала.

«Молодец! Можешь ведь работать!» – пришло сообщение от Марины Викторовны. Во второй половине дня в офисе было немноголюдно. Алина быстро оформила отчеты. Заварила кофе и принялась искать информацию про таинственный дом. Залезла во все мыслимые и немыслимые оцифрованные архивы. Но информации не было. Улицу могли переименовать, но таких упоминаний тоже не было. Хотя нет. Вот карта конца позапрошлого века. На месте нынешней улицы – тонкая линия с изящной подписью «Волше…», а на пересечении с переулком – крошечный прямоугольник с номером 13. Дом всё-таки существует! Радости не было предела.

На рабочую почту пришло письмо. На автомате Алина открыла его. И не поверила прочитанному.

«Таинственное исчезновение: особняк купца Морозова пропал в ночь на 31 декабря

По свидетельствам очевидцев, в канун Нового года дом 13 на улице Волше… окутался странным сиянием, после чего буквально растворился в воздухе. Полиция и городские власти провели расследование, но не обнаружили ни следов поджога, ни признаков демонтажа. Место, где стоял особняк, осталось пустым – будто дом и не существовал никогда. Владельцу, купцу И. М. Морозову, так и не удалось вернуть своё имущество…»

Алина перечитала заметку трижды.

– Ну конечно, – прошептала она. – Дом, который исчезает. Что может быть логичнее?

Алина уставилась на экран. Сначала на письмо. Потом на карту, где сто лет назад существовала улица с домом, которого теперь нет.

– Ладно, – сказала она вслух, собирая вещи. – Допустим, дом 13, действительно, где‑то есть. Допустим, там действительно нужно снять квартиру на три недели. Допустим, это не розыгрыш и не начало психиатрического диагноза. Но если я не заключу этот договор, лично найду исчезнувший дом и постучусь к купцу Морозову с претензией.

Алина вышла из офиса с твёрдым намерением добраться до улицы Волше, дом 13. Пусть даже эта улица существовала только в воображении странного клиента. Она глянула на часы: 16:37. До встречи ещё полно времени, но нужно ещё понять как же туда добираться. Карты на этот вопрос внятного ответа не дали.

Остановка автобуса была в двух минутах ходьбы от офиса. Алина встала на привычное место и достала телефон – проверить расписание. Из‑за поворота вынырнул синий автобус с нужным номером, плавно подкатил к остановке… и проехал мимо, лишь слегка притормозив. Алина отчаянно замахала руками. Водитель открыл окно и крикнул:

– Сегодня не мой маршрут!

– Но это же маршрут № 17! – крикнула Алина вслед.

– Был! – донеслось из удаляющегося автобуса. – Теперь он № 17‑бис, с объездом через Северный проспект!

Алина уставилась на пустую дорогу. Чудесно. Просто чудесно. Оставалось два варианта: вызвать такси или идти по пешком. Она вызвала такси. Через пять минут подъехал серебристый седан. Водитель, молодой парень в смешной вязаной шапке, глянул на адрес в приложении и побледнел.

– Улица Волше, дом 13? – чуть ли не заикаясь, переспросил он. – Э‑э‑э… знаете, я, пожалуй, откажусь. Туда даже Яндекс.Карты боятся заходить. У меня навигатор уже три раза перезагрузился, пока к вам на заказ ехал, и предложил вернуться на базу.

– Вы серьёзно? – Алина попыталась сдержать смех. – Это же город, а не Заколдованный лес!

– А вы попробуйте туда доехать! – тяжко вздохнул таксист. – У меня дядя однажды поехал по этому самому адресу. И не доехал до него. Вернулся через два часа. Говорил, что кружил вокруг одного и того же фонтана. Девушка, вы простите меня, пожалуйста. Я лучше следующий заказ возьму. И не вызывайте другую машину. Только время потеряете. Никто туда не поедет.

Он уехал, оставив Алину стоять посреди тротуара. Что ж, остался только один вариант – пешком. Хорошо хоть время позволяет. Путь оказался неблизким. Сначала Алина свернула с оживлённого проспекта на тихую улочку. Потом – в переулок. Он, судя по карте, должен был вывести к нужному микрорайону. Но чем дальше она шла, тем сюрреалистичнее становилась уличная атмосфера. Дома словно сдвигались и норовили не пустить Алину дальше. Переулки петляли, как зайцы. А указатели внезапно скрывались под свежими граффити: «Не ходите сюда!». Руки бы поотбивать этим горе-художникам!

На очередном повороте Алина не заметила скрывшийся под снегом бордюр и с глухим звуком плюхнулась в сугроб.

– О‑о‑ох… – простонала она, валяясь звездой в сугробе. – Если это розыгрыш, я продам этого Максима на Авито. С доставкой. И с гарантией, что он больше никогда не будет назначать встречи в несуществующих местах.

Кое‑как Алина выбралась, отряхнулась и пошла дальше, оставляя за собой цепочку следов на чистом снежном полотне. Ветер свистел в ушах. Снег бил в лицо. А где‑то вдали – то ли в воображении, то ли на самом деле – раздавался тихий перезвон колокольчиков.

«Не хватало ещё заблудиться здесь! – думала Алина, вглядываясь в смутные очертания домов впереди. – И только бы в семь там действительно оказался кто‑то. И этот кто-то обязательно объяснит, что всё это значит. Иначе я точно начну верить в магию. А это уже серьёзно. И на диагноз смахивает».

Алина устало брела по заснеженной тропе. Она проклинала свою доверчивость и каблуки зимних ботинок. Снег и ветер даже не думали утихать. Колокольчики продолжали призрачно звенеть – то громче, то тише, словно дразнили. Алина остановилась, тяжело дыша, и подняла глаза. Перед ней стоял дом. Не пустырь. Не руины. Не туманное видение. Настоящий, тёплый, уютный дом. С резными деревянными наличниками, высокой трубой, из которой лениво струился сизый дым, и гирляндой золотых шаров, мерцающих в темноте. Шары едва заметно пульсировали, будто живые, и отбрасывали на снег причудливые блики. Алина моргнула. Потом ещё раз. И ещё раз. Дом не исчез.

На крыльце, прямо над дверью, висела деревянная табличка с витиеватой резьбой: «Здесь исполняются мечты». Под надписью примостился маленький колокольчик, который тихо звякнул, словно приветствуя Алину.

Дверь была приоткрыта. Золотистая полоска света из щели и аромат словно зазывали. Букет из запахов манил нотками корицы, чего-то пряного и ароматом имбирного печенья. Но было что-то ещё. Это что-то давало ощущение лёгкого покалывания в воздухе, словно кто-то не печенье выпекал, а старательно готовил магию.

Алина медленно подошла к крыльцу. Ступени не скрипнули. Они будто мягко прогнулись под её весом, приглашая войти. Она остановилась в проёме, не решаясь переступить порог.

– Ну что, – прошептала она самой себе, сжимая ремешок сумки, – либо я сошла с ума, либо это самый странный рабочий день в моей жизни… И, кажется, он только начинается.

Глубоко вдохнув аромат волшебства и печенья, она шагнула внутрь.

Глава 2. Встреча с магией

Алина замерла на пороге тёмного холла. Каждое её нервное окончание умоляло одновременно «Беги отсюда!» и «Заходи скорей!». Мысли метались от «Это ловушка!» до «Это же шанс». Шанс на что? На сделку с сумасшедшим клиентом? На погружение в безумие? Или, может быть, на что‑то большее – то, о чём она даже не смела мечтать?

Холл внезапно озарился светом. На стенах мерцали тени, складываясь в причудливые узоры, а где‑то вдали, в глубине дома, слышался тихий перезвон – то ли колокольчиков, то ли хрустальных нитей. Ещё сильнее запахло имбирным печеньем, корицей и книжными страницами.

К ручке двери, ведущей неведомо куда, была привязана записка. Белоснежный лист, перевязанный тонкой серебряной нитью. Алина осторожно взяла его, развязала узел. На бумаге от руки было выведено всего две фразы: «Ты пришла. Теперь всё начнётся».

Сразу открыть дверь она не решилась, а зачем-то подошла к окну. На улице всё ещё падал снег. Но теперь каждая снежинка, касаясь земли, превращалась в крошечную золотую блестяшку. Они не таяли, а оставались лежать, переливаясь в свете уличных фонарей. Словно кто‑то рассыпал по тротуару звёздную пыль. От созерцания этой картины Алину отвлёк непонятный звук. Она обернулась, и взгляд скользнул к массивным настенным часам – старинным, с медными гирями и маятником. До этого они стояли: стрелки застыли на 9:47, а маятник не двигался. Но теперь… Теперь часы тикали. Тик‑так. Тик‑так. Звук был мягким, почти ласковым, словно дом дышал в унисон с её сердцем.

Алина ещё раз окинула взглядом комнату: невидимый камин в стенах, записка, золотые блёстки за окном, промелькнувшая тень кота. Всё это было одновременно и реальным, и невозможным. «Что же ты такое?» – мысленно спросила она у дома. Она решительно взялась за ручку двери, ведущей неведомо куда, резким движением распахнула её и сделала шаг.

И тут же едва не потеряла дар речи. Под ногами раскинулся ковёр. И он был… живой. Причудливый узор двигался. Алина присмотрелась внимательнее. Это же не просто узор, а узор из пельменей. Сотни крошечных пельмешек выплясывали на ворсе замысловатый танец. Один танцор даже подпрыгнул, сделал пируэт и шлёпнулся на место с едва слышным «плюх!». «Это, вообще, что такое?» – возмущённо пробормотала Алина, осторожно переступая особо ретивого пельменя.

Она только начала приходить в себя от пельменного шока, как её внимание привлекла ёлка в дальнем углу комнаты. Ель себя крайне неприлично для праздничного дерева. Зелёные раскидистые лапы подрагивали в нетерпении. Рассыпанные вокруг неё игрушки тоже изнемогали от ожидания. Не выдержав, они по очереди стали прыгать и брать штурмом зелёные ветви. Стеклянный шарик вообразил себя спринтером: с разгону влетел на макушку и повис, раскачиваясь. Серебряные шишки и прозрачные сосульки последовали его примеру. Мишура и гирлянды извивались, как живые лианы, и оплетали каждую еловую веточку. «Вот это номер!» – восхищенно выдохнула Алина, осматривая огромную комнату.

Её внимание привлёк стол. На гладкой деревянной поверхности из ниоткуда возникли две чашки с чаем. Одна мирно дымилась, вторая… ворчала.

– Я – с лимоном, а ты – без сахара! – пробурчала одна чашка другой, слегка подпрыгивая на блюдце. – Не тянись ко мне, не то посахарю.

Алина замерла, переводя взгляд с ёлки на стол, со стола на ковёр, где пельмени продолжали свой безумный хоровод.

– У меня галлюцинации или я, правда, попала в магическое место, – произнесла она, пытаясь ущипнуть себя за руку.

– Второе, – раздался спокойный голос за спиной.

Ёлка в углу издала торжествующий звон. Последняя игрушка заняла своё место. А чашки с чаем громко подпрыгнули на блюдце, изображая аплодисменты. Алина резко обернулась. Из‑под дивана неторопливо выплыл кот. Не просто кот, а котище. Пушистый, дымчатый, с изумрудными глазами и выражением бесконечного превосходства на усатой морде. Он потянулся и вальяжно улегся прямо на танцующих пельменей, будто это был самый обычный ковёр.

– Может быть, ты мне объяснишь, что тут происходит? – поинтересовалась Алина у кота.

Но тот лишь лениво зевнул и посмотрел на неё с явным неодобрением. Словно говорил: «Ну вот, опять эти люди с их наивными ожиданиями», – и снова погрузился в царственный сон.

Алина осматривала комнату с видом детектива. Всему происходящему должно быть какое-то научное объяснение. Её внимание привлекли картины в витиеватых рамах. Алина приподняла первую картину, заглянула за неё, потом за вторую. Ни проводов, ни камер за ними не было. Только лишь гладкая стена и лёгкий запах сосновой смолы. Ну конечно! Прятать камеры за картинами – это банально. Тут нужна фантазия. Она начала методично обходить комнату, постукивая по стенам костяшками пальцев. Звук был везде одинаковый – плотный, глухой, без намёка на пустоты или скрытые механизмы.

– Где тут кнопка «выключить магию»? – Алина достала из сумки телефон, чтоб включить фонарик и всё ещё раз хорошенько проверить. – Ну хоть какая‑нибудь панель? Рычажок? Волшебный камень с надписью «нажать в случае паники»?

В этот момент кто-то потёрся о её ноги. От неожиданности она уронила телефон. Кот! Как можно было забыть о пушистом дымчатом чуде? Алина замерла, наблюдая за ним. Кот обнюхал её телефон, лежавший экраном вверх, и с царственным видом улегся прямо на него, прикрыв лапой дисплей.

– Эй! – Алина шагнула вперёд. – Это мой телефон!

Кот лишь прищурился и издал низкое, многозначительное «мрр‑мяу». Она осторожно попыталась вытащить телефон из‑под пушистой тушки. Но кот прижал его лапой ещё крепче и демонстративно зевнул. Он перекатился на другой бок, так что телефон оказался полностью скрыт под его пушистым брюхом. Все попытки вытянуть телефон были безуспешны. Алина уже отчаялась. В этот момент её взгляд упал на экран, видневшийся из‑под кошачьего бока. На нём красовалось: «Заряд: ∞%». И фото, которого не существовало в природе. Алина в профиль, освещённая мягким золотым светом, а на голове – едва заметный силуэт короны, будто сотканной из лунных лучей.

– Это что… фотошоп или нейросеть? – она снова попыталась дотянуться до телефона, но кот издал предупреждающее «мяу» и прижал аппарат ещё сильнее.

– Отлично! – сказала она вслух, сдаваясь. – Теперь я не только в доме‑психбольнице, но и в роли сказочной принцессы. А ты – мой придворный шут, судя по всему.

Алина схватила сумку и решительно направилась к двери – той самой, через которую вошла. Взялась за ручку, потянула… но дверь не поддалась. Она нажала сильнее, потом толкнула плечом – безрезультатно. Поверхность двери стал меняться, словно расплавленное стекло, принимая новые очертания. Через несколько секунд вместо двери стояла массивная книжная полка от пола до потолка, уставленная толстыми книгами в кожаных переплётах. На корешках мерцали золотые буквы, складываясь в непонятные названия: «Справочник по межпространственным переходам», «Чай и его влияние на реальность», «Почему пельмени танцуют только по вторникам».

– Всё, – Алина подняла руки и резко обернулась. – Я сдаюсь.

В этот момент дверь старого дубового шкафа распахнулась. Из неё, отряхивая с плеч серебристую пыль, вышел парень. Он слегка улыбнулся:

– Ой, это не мой выход. Но раз уж ты здесь…

Алина села в кресло и, молча, уставилась на него. Парень выглядел обычно, если не считать деталей. На нём был объёмный свитер с оленями, которые… подмигивали по очереди, перемигиваясь между собой, как заговорщики. Один из них даже показал Алине крошечный язычок.

– Ты… ты только что вышел из шкафа, – наконец выдавила она. – И это ты мне назначил встречу?

– Да – это ответ на все вопросы. Максим, – представился парень, оправляя свитер. – Но давай считать этот выход художественным жестом. Для атмосферы.

Он сделал шаг вперёд. В тот же миг в комнате что‑то хлопнуло – негромко, но ощутимо. Две чашки на столе подпрыгнули, звякнули. Чай в них забурлил крошечными воронками, будто внутри закипали мини‑ураганы.

– Ну что, – Максим широко улыбнулся, – готова поверить в магию?

Алина перевела взгляд с чашек на его свитер. Там олени устроили целую пантомиму. Она нервно рассмеялась:

– Поверить в магию – это попасть в психбольницу в виде квартиры с дизайнерским ремонтом, танцующими пельменями и бешеной ёлкой? Наверно, готова.

Максим рассмеялся, подошёл к столу и осторожно притронулся к одной из чашек. Чай тут же успокоился, а олени на свитере замерли в благопристойных позах, будто ничего и не было.

– Видишь ли, – он сел в кресло напротив, – магия – это как кофе. Можно долго спорить, как он работает, откуда берётся аромат и почему бодрит. А можно просто выпить и сказать: «Вау, как вкусно».

– То есть ты предлагаешь мне перестать задавать вопросы и начать пить чай? – Алина приподняла бровь.

– Именно. – Он подвинул к ней чашку. – И да, если вдруг увидишь, что чай танцует – не пугайся. Это просто он рад знакомству.

– Ну и представление вы тут устроили, – произнёс кот низким голосом. – Можно было обойтись и без спецэффектов. Девушка и так уже почти поверила.

Алина замерла с приоткрытым ртом. Котейшество ещё и разговаривает. Точно, филиал дурдома!

– Это… это… – она указала на кота.

– Ах, да, – Максим небрежно махнул рукой. – Это Бархат. Наш местный эксперт по магии и главный критик. Если он говорит, что что‑то лишнее, значит, так оно и есть. Кстати, Бархат, верни гостье телефон.

– Лишнее – это твоё театральное появление из шкафа, – фыркнул Бархат и подкинул лапой телефон прямёхонько в руки Алине. – Мог бы просто войти через дверь. Или через окно. Или материализоваться в воздухе. Вариантов масса.

– Но так веселее, – возразил Максим с улыбкой.

– Веселье – это когда все ведут себя естественно, – назидательно произнёс кот, облизывая лапу. – А не когда один выпрыгивает из шкафа, а чай устраивает мини‑цунами.

– Ладно, – Алина глубоко вздохнула, пытаясь собраться с мыслями. – Допустим, я верю, что кот умеет говорить. Что дальше?

– Дальше? – Бархат приподнял бровь (по крайней мере, Алине показалось, что именно это он и сделал). – Дальше вы пьёте чай, а я наблюдаю. И, возможно, комментирую. Если сочту нужным.

– Замечательно, – пробормотала Алина, беря чашку. – Теперь у меня есть личный комментатор‑кот.

– Не личный, а общедомовой, – уточнил Бархат, устраиваясь поудобнее. – И я не просто кот. Я хранитель баланса. И если кто‑то начнёт перегибать палку с магией…

– Мы всё поняли, – поспешно сказал Максим, поднимая руки в примирительном жесте. – Никаких лишних спецэффектов. Только чай и разумные разговоры.

Бархат довольно кивнул, закрыл глаза и принялся мурлыкать. Он явно давал понять, что теперь он готов наблюдать за развитием событий из состояния полудрёмы.

Алина сделала глоток чая, который на этот раз остался совершенно спокойным, и посмотрела на Максима:

– Ладно. Пусть будет магия. Но кто ты такой? И зачем меня позвал? Квартира и так твоя. Риэлтор тебе точно не нужен.

Максим вздохнул, провёл рукой по волосам и будничным тоном произнёс:

– Я просто хранитель ёлки, которая исполняет желания. Ну, или пытается. Иногда она ведёт себя… капризно.

– Хранитель ёлки? – Алина нервно рассмеялась. – То есть ты хочешь сказать, что это не дом, а филиал сказочной резиденции?

– Можно и так сказать… – Максим сделал паузу, будто припоминая. – Дело в том, что ваша ёлка – особенная. И да, она только что съела ваше печенье из сумки.

– Ёлка действительно ест печенье, – включился в беседу Бархат. – И ёлка действительно ест печенье. Это её способ подзаряжаться. Как люди кофе пьют.

Алина потянулась к сумке, висевшей на спинке кресла. Заглянула в неё – внутри было пусто. От пачки печенья не осталось ни следа. Зато из‑под ёлки донеслось отчётливое чавканье – тихое, но явственное, будто кто‑то жевал с наслаждением, не торопясь, смакуя каждый кусочек. Алина обхватила голову руками и пробормотала:

– Я не сумасшедшая. Я точно не сумасшедшая. Я просто… просто…

– Просто оказалась в нужном месте в нужное время, – закончил за неё Максим, пододвигая чашку с чаем. – И да, если вдруг решишь проверить, есть ли у ёлки зубы – не советую. Они есть, и достаточно острые.

– И очень цепкие, – добавил Бархат, прищурившись. – Одна моя знакомая кошка пыталась стащить у ёлки карамельку. До сих пор вспоминает с содроганием.

Из‑под ёлки раздался довольный вздох. А следом – тихий, почти ласковый шелест хвои, будто дерево улыбалось.

– Ладно, – пробормотала Алина, глядя на говорящего кота, загадочного Максима и странную ёлку. – Допустим, я готова поверить. Но если завтра тут появится единорог, я точно сойду с ума.

– Единорог? – Бархат зевнул, показав розовый язычок и аккуратные клыки. – По сравнению с тем, что тут бывает, единорог – это просто милый бонус.

Максим лишь улыбнулся и сделал жест в сторону чашки:

– Пей чай. Он помогает. Особенно когда встречаешься с говорящими котами и прожорливыми ёлками.

Алина сидела в кресле, сжимая в руках чашку чая. Она смотрела на Максима так, будто он был последним здравомыслящим человеком в этом безумном мире.

– Допустим, – медленно произнесла она, – допустим, я поверю, что всё это не розыгрыш. Но мне нужны доказательства. Конкретные. Науч… то есть магические.

Максим приподнял бровь, но кивнул:

– Хорошо. Что хочешь проверить?

Алина задумалась, потом прищурилась:

– Хочу пару носков, сухих и тёплых. Самый обычных. Но чтобы обязательно сухие.

Она едва успела договорить, а на полу у её ног материализовалась пара носков – идеально гладкая, тёплая на вид, с аккуратным швом на пятке. Алина осторожно подняла их, осмотрела со всех сторон, даже понюхала.

– Ну… носки как носки, – признала она. – Но может, ты его заранее подложил?

– Конечно, – усмехнулся Максим. – Я каждый день раскладываю носки по всей гостиной в ожидании скептиков. Это часть ритуала.

– Ладно, – она сделала глоток чая… и замерла. – Это… что?

– Что? – с невинным видом спросил Максим.

– Это не чай! Это… – она закрыла глаза, пытаясь распознать вкус. – Это малиновое мороженое с шоколадной крошкой! То самое, которое продавали возле школы, когда мне было восемь!

– Именно, – кивнул Максим. – Магия умеет быть ностальгической. Она даёт не то, что ты просишь, а то, о чём ты на самом деле мечтаешь.

Алина сделала ещё глоток, и на лице её появилась блаженная улыбка.

– Но как?..

– Не спрашивай. Просто наслаждайся.

– Ладно. Допустим, магия есть. Но если она продолжит устраивать мне стресс, я потребую компенсацию. Например, ещё одну чашку того чая.

– Без проблем, – Максим щёлкнул пальцами, и чашка снова наполнилась паром. – Только предупреждаю: в следующий раз вкус может оказаться… неожиданным.

– Как и всё в этом доме, – вздохнул Бархат.

Алина глубоко вздохнула и потянулась за чаем.

– Ну что ж. Поехали дальше. Но зачем я тебе? – вздохнула она.

Максим выпрямился в кресле, и в его глазах вспыхнули озорные огоньки.

– Мне нужен помощник. Ты видишь то, что другие игнорируют. Например, – он кивнул на чашку на столе, – что эта чашка только что сказала «привет».

Алина пригляделась. Чашка и правда чуть дрогнула, а по её краю пробежала крошечная светящаяся волна – почти как улыбка.

– Ты… ты это серьёзно? – Алина потёрла переносицу. – Я не сплю?

– Абсолютно серьёзно, – кивнул Максим. – Видишь ли, Ёлка желаний… ломается.

– Ломается? – переспросила Алина. – Как принтер в бухгалтерии?

Максим рассмеялся:

– Почти. Кто‑то загадал неискреннее желание. Например, «миллион долларов без усилий». И теперь магия сходит с ума. Всё идёт наперекосяк: желания исполняются, но с побочными эффектами.

– Это как? – осторожно уточнила Алина.

– Ну, когда желание «хочу быть счастливым» оборачивается тем, что тебя насильно заставляют смотреть комедии до потери пульса.

Алина невольно хихикнула, но тут же спохватилась:

– Подожди, а что будет, если не исправить это до Нового года?

Максим сделал паузу, словно подбирая слова, а потом выдал:

– Будет самая настоящая катастрофа!

– Это… это ужасно! – Алина вскочила с кресла. – Но как мы это исправим?

– Ты уже видишь магию. – Максим встал напротив неё, и его взгляд стал серьёзным. – Теперь нужно научиться ею управлять. Или хотя бы не мешать ей окончательно сойти с ума.

– Ладно, – Алина сглотнула, но голос её звучал твёрже. – Я готова попробовать. Но если это всё обман, я продам тебя на «Авито» как «магистра с проблемами». С пометкой: «Работает через раз, иногда исчезает в шкафу».

Максим запрокинул голову и расхохотался так искренне, что даже ёлка слегка вздрогнула, рассыпав по полу искрящиеся блики. Бархат тоже издал низкий, утробный смешок:

– О, это было бы занятно. Но не волнуйся, никакого обмана нет.

Максим широко улыбнулся:

– Вот и отлично. Теперь у нас есть команда. Алина, ты будешь видеть то, что скрыто от других. Бархат подскажет, как действовать. А я… – он развёл руками, – буду стараться не делать ещё хуже.

– Звучит обнадеживающе, – хмыкнула Алина.

– Не переживай, – мурлыкнул Бархат. – Хуже уже вряд ли станет. Не забудьте: главное – не паниковать. Хотя это будет сложно. Очень сложно.

Глава 3. Тайна «Ёлки желаний»

Алина устроилась в кресле поудобнее, поджала ноги и обхватила ладонями тёплую чашку с чаем. На этот раз напиток не пытался подмигнуть или шепнуть что-то на ухо, а просто источал уютный аромат корицы и мандаринов. Бархат, развалившись на подоконнике, лениво поглядывал на них.

– Итак, – начал Максим, касаясь кончиками пальцев иголок ёлки, – пора рассказать тебе, про чудо-артефакт.

У Алины наконец-то проснулось любопытство. Даже Бархат чуть приподнял голову. Будто он не знал наизусть эту давнюю историю.

– Сотни лет назад, – заговорил Максим. – неизвестный маг создал этот артефакт. Никто не знает его имени. О нём не сохранилось ни записей, ни портретов. Легенда гласит: он был мечтателем. Человеком, который верил, что даже в самом тёмном мире есть место чуду. Надо только, чтобы люди не переставали в него верить.

С каждым словом его голос становился тише. Будто он боялся спугнуть призраков прошлого. Он замолчал на мгновение, провёл рукой по коре ёлки. Та едва заметно мерцала в ответ, словно вспоминала давние дни.

– Он вложил в это дерево частицу своей души. Не буквально, конечно, а через заклинание, которое до сих пор никто не смог повторить. Ёлка желаний питается искренними эмоциями и надеждами. Не пустыми желаниями вроде «хочу миллион». А теми, что идут из сердца: «хочу, чтобы мама выздоровела», «хочу найти настоящего друга», «хочу снова почувствовать себя счастливым».

Алина кивнула, вспомнив, как вчера, глядя на танцующие гирлянды, она вдруг подумала: «Хочу, чтобы всё это оказалось правдой». И ёлка будто услышала.

– Но есть условие, – продолжил Максим. – Ёлка работает только в предновогодние дни. В остальное время она спит. Тихо, незаметно. Просто красивое дерево. Но в эти дни… В эти дни она оживает.

Бархат потянулся на подоконнике и фыркнул:

– И порой слишком бурно. Помню год, когда кто-то загадал «хочу, чтобы все меня любили». В итоге весь город начал обниматься на улицах. Даже коты.

Алина хихикнула. Но, посмотрев на Максима, тут же снова стала сосредоточилась на ёлке.

– А как она… исполняет желания? – спросила она.

– Через «сердце» ёлки, – ответил он и осторожно раздвинул нижние ветви.

У основания ствола, почти в земле, мерцал кристалл. Не большой, не броский – размером с грецкий орех, полупрозрачный, с внутренними переливами, будто в нём танцевали крошечные огоньки. Он пульсировал в такт едва слышному ритму, то разгораясь ярче, то приглушая свет.

– Это источник её силы, – пояснил Максим. – Он впитывает эмоции, накапливает их. А в новогоднюю ночь эмоции превращаются в исполненные желания. Но только если желания искренние. Если же человек лжёт себе или другим… Вот тогда получаются побочные эффекты. Иногда неожиданные и непредсказуемые.

Алина протянула руку к ёлке. Даже не касаясь ствола, она чувствовала тепло, исходящее от кристалла.

– И что будет, если… если она сломается?

Максим помрачнел.

– Тогда магия рассыплется. Ёлка уснёт навсегда. А вместе с ней уснёт и та крохотная вера в чудо, которая ещё живёт в людях. Потому что Ёлка желаний – это не просто артефакт. Это символ. Напоминание, что даже в самом обыденном есть место волшебству. Если только мы не забудем в него верить.

Бархат спрыгнул с подоконника, подошёл к кристаллу и задумчиво потрогал его лапой.

– И именно поэтому, нам нужно исправить то, что пошло не так. Потому что, если в этом году чудо не случится… – он посмотрел на Алину, и в его зелёных кошачьих глазах мелькнуло что-то серьёзное, почти тревожное, – люди перестанут ждать волшебства. А это хуже любой поломки.

Алина встревожилась. Теперь она понимала: дело не в носках, не в печеньях и даже не в говорящем коте. Дело в том, что где-то внутри каждого живёт надежда на чудо. И Ёлка желаний – её хранитель.

– Хорошо, – сказала она твёрдо. – Что нужно делать?

Максим улыбнулся. Бархат вздохнул, будто уже предчувствовал хлопоты. А кристалл в основании ёлки мерцал всё ярче, словно одобрял её решение.

– Для начала, – начал Максим, – нам нужно понять: кто-то загадал неискреннее желание или кто-то перестал верить в чудеса. Потому что именно эти два действия могли запустить состояние «всё и пошло наперекосяк». Но для начала ты должна усвоить основные правила магии. Без них – как без карты в лабиринте.

Алина достала рабочий блокнот, ручку и приготовилась записывать. Обложка блокнота мерцала разноцветными снежинками, а ручка светилась, словно волшебная палочка.

– Правило первое. Исполняются только желания, идущие от чистого сердца. Это значит, – пояснил Максим, – что Ёлка чувствует мотив. Если ты загадываешь «хочу новый телефон», но при этом думаешь «А то все будут считать меня неудачником», твоё желание не сработает. Но если скажешь: «Хочу новый телефон, чтобы мама могла звонить мне из больницы и не переживать», – вот это уже искренность. Ёлка откликается на настоящую потребность, а не на прихоти.

– Помню, один тип пытался загадать: «чтобы все завидовали моей машине». Ёлка подумала-подумала… и подарила ему ярко оранжевую коляску для двойни. С бантами. Завидовали все. Особенно соседи, – профырчал с окна Бархат.

Алина хихикнула, но тут же сделала для себя пометку в блокноте: «Не путать желание с тщеславием».

– Правило второе. Нельзя загадывать вред другим или материальные блага «просто так». Никакой мести! – строго сказал Максим. – Ёлка не исполняет желания, основанные на злости или зависти. И материальные блага даются, только если они действительно нужны и связаны с чем-то большим, чем просто «хочу».

– А если я загадаю миллион для открытия приюта бездомных кошек? – уточнила Алина.

– Это желание ёлка исполнит, – кивнул Максим. – Цель ведь благородная. Но если ты вдруг добавишь к желанию «…и чтобы все кошки меня обожали» – это уже эгоизм. Ёлка может решить, что ты и так достаточно обаятельна.

Максим стал серьёзнее. Он взял хрустальный шарик и поднёс его к свету. Внутри шара клубились серебристые нити, похожие на паутину.

– Правило третье. Каждое желание оставляет след в магической системе. Видишь эти узоры? Это эхо желаний. Любое исполненное желание создаёт волну. Если загадать что-то слишком масштабное, произойдёт перегруз системы. Например, чтобы весь мир стал счастливым. Ёлка, конечно же, попытается исполнить, но результат будет непредсказуемым.

– Как в прошлый раз, когда кто-то пожелал «чтобы никто никогда не грустил», – отозвался Бархат. – Весь город начал смеяться. Без остановки. Даже на похоронах. Пришлось вызывать магов-психологов.

В голове у Алины мгновенно нарисовалась картинка произошедшего. Она поежилась:

– То есть нельзя желать слишком многого?

– Можно, только осторожно! – сказал Максим. – И мудро. Магия – это река: если перекрыть её плотиной жадности или страха, она найдёт другой путь. И не факт, что новый путь будет безопасный.

Бархат потянулся и спрыгнул с подоконника:

– И ещё один нюанс, Алина! Желания нельзя отменять. Однажды загаданное – как камень, брошенный в воду. Круги уже пошли. Так что думай прежде, чем просить.

Алина закрыла блокнот. Мозги закипали от новой информации. Понятно одно: магия – это не волшебная палочка, а ответственность.

– И что теперь? – спросила она.

Максим переглянулся с Бархатом. Кот вздохнул так, будто уже знал, что их ждёт.

– Нам нужно найти того, кто загадал неискреннее желание – сказал Максим. – И помочь ему сформулировать правильное. Потому что пока в системе живёт жадность, Ёлка будет давать сбои. Или найти разочаровавшегося в чудесах человека.

– Одно другого не легче, – пробормотала Алина.

***

За окном в темноте неспешно кружились снежинки. Они словно раздумывали – а стоит ли опускаться на землю. В комнате воцарилась тишина. Только едва слышное мурчанье Бархата изредка нарушало её. Максим не торопил Алину. Он просто ждал, пока она соберётся с мыслями.

– А если я не справлюсь? – произнесла она тихо, почти шёпотом. – Что, если всё разрушу? Я же… я просто риелтор. Не волшебница. Не избранная. Не героиня сказок.

В глазах Алины отражались метания между тем, что она видела сейчас и тем, во что она привыкла верить. Максим слегка улыбнулся – без насмешки, без снисхождения, просто с пониманием.

– Ты уже здесь, – сказал он мягко. – А значит, ты справишься.

– Но как ты можешь быть так уверен во мне? – Алина всё ещё пыталась ухватиться за логику, за привычную реальность. – Может, это всё… гипноз? Сон? Может, я сейчас лежу в больнице с сотрясением. А всё это – бред моего больного воображения?

Бархат приоткрыл один глаз, лениво потянулся и фыркнул:

– Если бы это был сон, я бы не сидел тут и не выслушивал твои душевные терзания. В моих снах я всегда на пляже. С миской сливок и без всяких магических штучек.

Алина нервно усмехнулась. Тревога её не отпускала.

– Ладно, допустим, это не сон. Но… я не знаю, как работать с магией. Правила записала и прочитала. Только толку от этого? Я не умею читать заклинания. Не понимаю, как устроены эти ваши следы желаний и как обращаться с сердцем ёлки. Я даже кофе иногда завариваю так, что потом стыдно пить. Как я могу исправить то, что сломалось в настоящей магии?

Максим встал, подошёл к ней и положил руку на плечо. Легко, без давления, но твёрдо.

– Знаешь, что общего у риелтора и спасителя магии? – спросил он. – Умение видеть потенциал. Ты каждый день смотришь на старые квартиры и говоришь: «Здесь можно сделать уютнее. Здесь добавить света. Здесь изменить планировку, и получится идеально». Ты видишь, что может быть, даже если сейчас – полная катастрофа.

Алина замерла, обдумывая его слова.

– И сейчас ты смотришь на Ёлку желаний и видишь… что? – продолжил Максим. – Ты видишь не просто дерево с гирляндами. Ты видишь, что оно может дарить чудеса. Что оно должно работать правильно. И ты хочешь это исправить. Это и есть твоё заклинание, твоя магия.

Бархат сел прямо, вытянул лапу, будто подчёркивая сказанное:

– Плюс, – добавил он, – ты уже сделала главное. Поверила. Не до конца, не на все сто. Но ты не убежала с криками «Я в это не верю!». А это уже больше, чем сделали девяносто процентов людей, которым мы пытались всё объяснить.

Алина вздохнула, провела ладонью по лицу, будто стирая остатки сомнений.

– Ох… Ладно, уговорили. Но если что-то пойдёт не так – я совершенно ни при чём. Вся ответственность на маге, выпавшем из шкафа, и на очень разговорчивом коте.

– Замечательно! – улыбнулся Максим. – Теперь давай немного попрактикуемся.

Максим разложил на столе стопку тонких бумажных снежинок – идеально вырезанных, с изящными ажурными краями. Рядом положил серебряную ручку с колпачком, украшенным крошечным хрустальным шариком.

– Это твой первый практический урок, – сказал он, жестом приглашая Алину сесть напротив. – Возьми снежинку и напиши на ней желание. Одно единственное. Но помни: без лукавства. Пиши то, что действительно хочешь, от самого сердца.

Алина покосилась на снежинки, потом на ручку. Пальцы слегка дрогнули.

– А если я напишу что-то не то? – осторожно спросила она. – Ну, вроде «хочу миллион долларов»…

Бархат, дремавший на подоконнике, приоткрыл глаз и фыркнул:

– Тогда снежинка растворится. Как и все пустые мечты.

– Именно, – подтвердил Максим. – Эти снежинки – своего рода тест. Они чувствуют искренность. Если желание идёт от души – снежинка сохранится. Если же в нём есть фальшь, корысть или эгоизм, исчезнет.

Алина вздохнула, взяла первую снежинку и серебряную ручку. Перо мягко скользнуло по бумаге: «Хочу, чтобы мне попадались только идеальные клиенты». Она отложила снежинку, чувствуя лёгкий укол сомнения. Максим молча кивнул на следующую. «Хочу новый телефон, потому что старый тормозит и это бесит». Снова пауза. Алина посмотрела на Максима, тот лишь приподнял бровь. «Хочу, чтобы мама перестала волноваться за меня». Она положила ручку и подняла глаза на Максима. В груди шевелилось странное чувство. Будто она только что призналась в чём то очень личном.

– Теперь посмотрим, что из этого искренне, – сказал Максим.

Он взмахнул рукой. Над снежинками вспыхнул мягкий золотистый свет. Первая снежинка – «Хочу, чтобы мне попадались только идеальные клиенты» – замерцала и растаяла в воздухе, оставив лишь лёгкий серебристый след. Вторая – «Хочу новый телефон…» – последовала за ней, исчезнув с тихим шипением. Третья же – «Хочу, чтобы мама перестала волноваться за меня» – осталась. Она засветилась тёплым золотистым светом, будто впитала в себя что-то настоящее, невыдуманное.

Алина замерла.

– Это… это правда сработало? – прошептала она.

– Правда, – кивнул Максим. – Ты написала желание, которое идёт от сердца. Не о себе, а о другом человеке. О том, кого ты любишь.

Бархат спрыгнул с подоконника и подошёл ближе, разглядывая светящуюся снежинку.

– Неплохо, – пробормотал он. – Для риэлтора, который ещё вчера не верил в магию, вполне достойно.

Алина всё ещё не могла отвести взгляда от оставшейся снежинки.

– Но почему первые не сработали? – спросила она. – Ну, про клиетов и телефон… Это же тоже мои желания.

– Потому что они эгоистичны, – пояснил Максим. – Идеальные клиенты – это желание контроля, а не любви. Новый телефон – материальная прихоть, а не настоящая потребность. Магия чувствует разницу.

Он взял сохранившуюся снежинку и аккуратно положил её на ладонь Алины.

– Это – твоё первое настоящее магическое действие. Не грандиозное, не эффектное, но искреннее. И именно из таких мелочей складывается настоящая магия.

Алина сжала снежинку в ладони. Та мягко пульсировала, словно маленькое сердце.

– И что теперь? – спросила она. – Я могу… ну, загадать это желание вслух? Чтобы оно исполнилось?

– Не так быстро, – усмехнулся Максим. – Это только первый шаг. Теперь ты знаешь, как отличить истинное желание от ложного. Следующий этап – научиться направлять эту силу.

Бархат потянулся и зевнул:

– Только не вздумай писать «хочу спать» на снежинке. Иначе весь дом уснёт на трое суток.

Алина рассмеялась. На этот раз легко, без напряжения. Впервые за всё время она почувствовала, что действительно участвует в чём то волшебном.

– Ладно, – сказала она, поднимая следующую снежинку. – Тогда давайте попробуем ещё раз. На этот раз… – она задумалась, – …я хочу понять, как помочь Ёлке желаний.

Максим улыбнулся. Бархат закатил глаза, но в его мурлыканье послышалось что-то вроде одобрения. А снежинка в руке Алины уже начинала светиться. В груди разливалась странная лёгкость. Впервые за всё время она почувствовала: она на правильном пути.

– Ладно, мне уже пора, – сказала Алина. – Тогда… до завтра?

– До завтра, – улыбнулся Максим. – И помни: магия начинается там, где заканчивается страх.

Алина аккуратно брала со стола очередную снежинку – уже пятую за вечер. Пальцы слегка подрагивали. После вчерашнего урока она всё ещё не могла до конца поверить, что действительно прикоснулась к магии.

– Вот, – Максим протянул ей серебряную ручку.

В этот момент их пальцы случайно соприкоснулись. Короткое прикосновение искрой искра пробежалось от ладони к плечу. Алина вздрогнула и поспешно отдёрнула руку, уронив снежинку. Та, кружась, опустилась на пол.

– Ой… прости, – пробормотала Алина, наклоняясь за ней.

– Ничего, – Максим тоже наклонился, и их головы едва не столкнулись.

На секунду они замерли. Слишком близко, чтобы это выглядело случайно. Слишком неловко, чтобы рассмеяться. Алина почувствовала, как щёки заливает тепло.

– Ты… – начал Максим, но осекся и вместо этого протянул ей снежинку. – Держи. Попробуй ещё раз.

Она кивнула. Сжала ручку крепче, чем нужно, и вывела на бумаге: «Хочу понять, как работает эта магия». Максим, стоя рядом, следил за её движениями. Когда Алина подняла голову, он вдруг задержал взгляд на её улыбке. Той самой, немного растерянной, но упрямой, с ямочкой на левой щеке.

– Что? – спросила она, чувствуя, как смущение нарастает.

– Ничего, – он быстро отвёл глаза, будто поймал себя на чём то запретном. – Просто… ты необычная.

– В смысле? – Алина нахмурилась.

Она пыталась понять: комплимент это или намёк на её странности. А их за эти два вечера Алина выдала немало. Максим потёр затылок, явно подбирая слова.

– Ну… – он усмехнулся, и в этом смешке прозвучало что-то вроде самоиронии. – Большинство людей на твоём месте уже бы сбежали. Или решили, что сошли с ума. А ты… ты пытаешься разобраться. Даже когда всё выглядит как полный абсурд.

Алина расслабилась, поняв, что он не насмехается.

– А что, если я действительно сошла с ума? – пошутила она, но в голосе проскользнула тень тревоги.

– Тогда мы сойдём вместе, – легко ответил Максим.

И хотя это была явная шутка, в его взгляде мелькнуло что-то серьёзное. Бархат, до сих пор дремавший в кресле, приоткрыл один глаз и издал звук, подозрительно похожий на «пф-ф».

– О, только не это, – пробурчал он. – Ещё не хватало, чтобы вы тут начали строить глазки вместо того, чтобы чинить Ёлку.

Алина рассмеялась – на этот раз искренне, без напряжения.

– Ладно, – сказала она, возвращаясь к снежинкам. – Тогда давайте сосредоточимся на магии. А не на…

– …на странных чувствах, которые возникают, когда рядом кто то, кто видит тебя настоящую? – закончил Максим, и в его голосе прозвучала непривычная мягкость.

Она замерла, не зная, как ответить.

– Да, – наконец произнесла она тихо. – Именно на этом.

Он улыбнулся. Не как учитель, не как хранитель магии, а просто как человек, которому приятно её общество.

– Хорошо, – кивнул он. – Тогда пиши следующее желание. Но на этот раз попробуй загадать то, что действительно пугает тебя. Не потому, что так надо. А потому что ты готова это принять.

Алина задумалась. Перо замерло над снежинкой.

– Например?

– Например: «Я верю, что у меня получится».

Она подняла глаза – и в этот раз он не отвёл взгляд.

– Это… сложно, – призналась она.

– Знаю, – кивнул Максим. – Но именно поэтому это сработает.

Бархат закатил глаза и демонстративно свернулся клубочком, бормоча:

– Ну, конечно. Теперь они будут писать желания о доверии и чувствах. А кто починит Ёлку? Я, что ли?

Но ни Алина, ни Максим уже не слушали его. Снежинка в руках Алины засветилась – не ярко, не броско, а мягко, как первый рассвет.

– Получилось, – прошептала она, ещё до конца не веря.

Тишина. И где-то на краю сознания послышался едва слышный шёпот магии, которая, кажется, теперь касалась не только снежинок.

– Конечно, Я и не сомневался, – сказал он и, порывшись в кармане, достал небольшой предмет.

Это было серебряное кольцо – простое, без камней, но с тонким узором, напоминающим переплетённые ветви. Когда Максим протянул его Алине, металл едва заметно мерцал.

– Это «ключ», – пояснил он. – Он поможет тебе настроиться на магию Ёлки. Нет, он не сделает за тебя работу. Просто подскажет, где искать верный путь.

Алина протянула руку. Как только кольцо коснулось её ладони, оно потеплело. Не обжигающе, а мягко, словно согретое чьим-то дыханием.

– Оно… живое? – прошептала она, ощущая, как по пальцам пробегает лёгкая вибрация.

– Скорее, отзывчивое, – поправил Максим. – Оно чувствует, когда ты готова. И когда ты честна с собой.

Бархат, до сих пор только наблюдавший со стороны, фыркнул:

– Только не начинайте снова смотреть друг на друга так, будто вокруг нет ни магии, ни сломанной Ёлки, ни меня, умирающего от скуки.

Алина рассмеялась – нервно, но искренне. Максим кивнул на Ёлку:

– Теперь закрой глаза и подумай о том, что действительно хочешь исправить. Не о желании, а о цели. О том, ради чего ты здесь.

Алина послушалась. Перед внутренним взором всплыли образы. Мама, улыбающаяся без тревоги. Максим, который верит в неё. Бархат, ироничный, ворчливый, но всё же заботливый. И Ёлка – не просто дерево с гирляндами, а сердце этого дома, этого мира.

Она сжала кольцо в ладони.

– Я хочу помочь. Очень, – прошептала она. – Не ради чуда. Не ради славы. А потому что… потому что это правильно.

В тот же миг Ёлка вспыхнула ярче. Гирлянды замигали не хаотично, как раньше, а в чётком ритме – будто дыхание. Ветви слегка дрогнули, и на одной из них, там, где ещё минуту назад было пусто, появилась новая игрушка. Снежинка. Не простая – серебряная, с тончайшей гравировкой. А на её поверхности, словно выведенные инеем, мерцали две буквы: «А» и «М».

Алина открыла глаза и замерла.

– Это… – она коснулась снежинки кончиком пальца. Та отозвалась лёгким теплом. – Это значит…

– Это значит, что ты теперь часть системы, – тихо сказал Максим. – Не просто наблюдатель. Не просто риэлтор в мире чудес. А тот, кто может изменить его.

Бархат подошёл ближе, прищурился на новую игрушку и пробормотал:

– Ну вот. Теперь у нас не только магия, но и романтика.

Алина покачала головой, но на губах играла улыбка.

– Спасибо, – сказала она Максиму. – За доверие. За… всё это.

Он кивнул, и в его взгляде было что-то большее, чем просто одобрение. Что то, от чего внутри у Алины становилось тепло – теплее, чем от любого магического кольца. Ёлка мерцала, снежинки на ветках переливались. А где-то далеко, за пределами комнаты звенели невидимые колокольчики. И будто сам мир шептал: «Да, так и должно быть».