# Смертельный танец металлической моли

Ирина Николаевна Пименова

Начало XXII века. Люди оказываются в мире – мечте. Здесь живут в гармонии с природой, лечат любые болезни, полагаются на роботов и пользуются виртуальной реальностью. Всё кажется совершенным.

Но однажды они теряют память на три дня. Нет прошлого. А когда она возвращается, они узнают: кто-то из близких исчез… или умер.

Что это – болезнь? Случайность? Чья-то невидимая игра? Повторится ли снова? Выдержат ли переселенцы встречу с силами, равнодушными и безжалостными, как сам космос?..

Ирина Пименова – ученый-эколог, автор цикла ЗВЕЗДНЫЕ ПЕРЕСЕЛЕНЦЫ о космических приключениях трех закадычных друзей в мире, где каждый день используются невероятные технологии, колонизация планет – обычное дело, а внедрение искусственного интеллекта таит в себе опасности и соблазны. Мои книги привлекают тех, кто интересуется достижениями науки и любит размышлять о том, как они изменят наш мир.


Цикл ЗВЕЗДНЫЕ ПЕРЕСЕЛЕНЦЫ включает книги:

▶ Ни имён, ни примет

▶ Отражения

▶ Смертельный танец металлической моли

Эта женщина, охрипшая от стенаний, с невидящим взглядом, почти отчаявшаяся, но из последних сил, протягивающая к нему дрожащую окровавленную руку со скрюченными пальцами… не вызвала у него НИ-КА-КОЙ реакции.

Он прошел мимо.

Их было так много: плачущих, потерянных, страдающих.

Кир шел между ними, лежащими вповалку прямо на асфальте, ошарашенный, озираясь, как в мороке, и не понимая, что происходит.

Наверное, это был удар…

В тот день люди, как тряпичные куклы, внезапно, как по команде, в один и тот же миг, попадали без сознания в том месте, где находились: в школе, на работе или на дороге.

Через два часа небо закрыли темные грозовые тучи, и начался сильный ливень, но никто не встал и не спрятался под навесами.

Прошло три дня, постепенно они начали приходить в себя, «просыпаясь» грязными, мокрыми и замерзшими. Дети плакали в поисках родителей, старики цеплялись друг за друга.

И никто ничего не помнил. Ни себя, ни родных.

Отовсюду слышалось: «Где я? Что случилось?»

Начались хаос, паника, мародерство.

## Часть I. Сомни. Удар

### Глава 1. Загадка планеты

День был дождливый. Небо хмурилось. Город серел где-то далеко внизу. Андрей стоял у огромного панорамного окна во всю стену от пола до потолка и, по своей давней привычке, опирался лбом на стекло, по которому текли крупные струи воды, размывая хорошо знакомый пейзаж.

С высоты тридцать шестого этажа, где располагался его рабочий кабинет, можно было охватить взглядом далеко простирающийся город, утопающий в свежей зелени. Угадывались очертания кварталов и отдельных высотных зданий, листва деревьев размазывалась мокрой акварелью.

Это лето выдалось прохладным и облачным. Люди, к своему удивлению, так и не поменяли весенние плащи на легкие струящиеся платья или хлопковые костюмы. В этом сезоне, выходя из дома, они все чаще захватывали зонты… Однако человеческая натура в своей жажде солнечной, игриво-радостной, июньской неги проявлялась в ярких шейных платочках и шалях.

С высоты птичьего полета Андрей рассматривал Ами́титос[1], первый город людей на планете Со́мни. То там, то тут из-за ливня возникали многоэтажные пробки легких флайеров. В поисках путей облета они маневрировали сквозь здания, используя специальные проемы.

Медленно накатывал вечер, сегодня его раннему приходу способствовала погода. Андрей в большой задумчивости постучал костяшками пальцев по стеклу и отошел.

Ему недавно исполнилось сорок лет. Высокий и подтянутый, он совсем не изменился, только в каштановых волосах появилась прядь седины, придающая ему импозантности. Скулы немного заострились, сделав смуглое лицо чуть более строгим. У него появилась привычка внимательно и долго наблюдать, отчего глаза казались большими и блестящими, а взгляд – пронзающим.

По работе большую часть жизни Андрей проводил не на Земле, а на других планетах. Командировка за командировкой. Он уже привык, да и было бы преувеличением сказать, что это когда-либо тяготило его. К тому же, его неизменно сопровождал закадычный друг Мишка, который с годами не растерял свои пронырливость и хитрость, в отличие от его пшеничного цвета шевелюры, которая немного похудела в межгалактических перелетах.

Где только они не побывали за эти годы. На бушующих гикеанах[2] искали признаки водородной формы жизни, на Ио, где в течении суток твердь может подвинуться на сотни метров туда-сюда, изучали вулканическую деятельность, на станции Мимаса бурили глубокие скважины в поисках древних бактерий. Где только не носило этих двух закадычных бродяг!

Прошло время с тех трагических событий на Перфиде, когда они потеряли своего однокашника и третьего друга – Станислава Разумовского. Его смерть повлияла на них обоих. Андрей не беспричинно обвинял себя и от этого стал более осторожным, внимательным и скрупулезным, стараясь не позволять своим эмоциям хоть как-то воздействовать на принимаемые решения. Мишка видел переживания друга, но в душу с разговорами не лез, зная, что тот будет уходить от ответов. Да и к чему излишние самокопания? Только бередить былые раны. Так что он просто старался быть рядом, молчаливо поддерживая командира. Правда, Андрей уже не являлся командиром звездолета. Теперь они работали в разных департаментах Центра научных исследований и мониторинга биологических систем землеподобных планет, заселенных людьми.

На Сомни, в городе Амититос, этот центр располагался в башне в шестьдесят восемь этажей. Она представляла собой изящное здание, в основном из стекла и биопластика, и была похожа на стелу, уносящуюся в небо. Ее отличительной особенностью стал скрученный фасад – внешняя часть строения по мере увеличения высоты завивалась вокруг центральной оси. В основании башни лежал многоугольник. Архитекторы так создали конструкцию, что с увеличением этажности сглаженные ребра стен превращались в гибкие линии, постепенно сходящиеся в одну точку на самом верху, создавая эффект обратной спирали. Завершал композицию шпиль, в пасмурную погоду теряющийся в облаках. Снизу ее обрамляли приземистые соседние корпуса, напоминающие лепестки цветка. По вечерам весь комплекс ярко подсвечивали дивными орнаментами.

Андрей отошел вглубь кабинета, сел в кресло, любезно подлетевшее к нему, мгновенно выкинув все свои несвязанные три части (сиденье, спинка и подголовник) в воздух так высоко, как привык хозяин. Оно ловко развернулось, давая возможность поглядывать в окно в полуобороте. Так что Андрей не без удовольствия расположился в нем.

На маленьком столике рядом стояла коллекция новых магических сулей[3] – подарок ко дню рождения от Александра Петровича с Земли и Яры, живущей на Марсе. С ними он не терял связи еще с момента участия в проекте «Станция», когда люди спасались в космосе от смертельного вируса, охватившего Землю. Ярослава, тренер по майнд-фитнесу, практически заменила ему семью, а Александр Петрович, космонавт-исследователь и психолог, – наставника.

В последнее время такие сосуды стали очень популярны. Некоторые даже думали, что внутри есть нечто разумное. Магическая сулея представляла собой закупоренную бутыль со смесью экстрактов растений, обладающих способностью чувствовать прикосновение рук и настроение человека. Достаточно было потереть ее, передавая тем самым свою усталость, грусть, радость, надежды, и она оживала. Происходило завораживающее движение внутри, какое-то слияние субстанций, и поначалу мутное, неразборчивое состояние преображалось в четкий «фильм» с удивительным и ярким сюжетом. Некоторые даже думали, что магические бутыли могут каким-то образом читать мысли, поскольку видения всегда совпадали с тем, что тревожит обладателя, будоражит его воображение, с его мечтами, а иногда и страхами. В общем, настоящий психолог-телепат, а не стеклянная бутылочка. Такое «кино» не бывало длинным, оно возникало из небытия темной неопределенной консистенции, а затем исчезало, растворяясь, как туман над водой.

Андрей взял одну такую пузатую сулею, поиграл ею, слабо подбрасывая, словно взвешивая, потом потер длинное горлышко и присмотрелся. Почти сразу возникли силуэты… Он увидел, как ранней осенью в городском парке гуляют двое: темноволосый долговязый парень и собака, золотистый ретривер. Она то крутилась поблизости, то убегала за палкой или резко разворачивалась на месте, поднимая вокруг себя ворох ржавой палой листвы, по цвету почти сливающейся с ее шерстью. Он ловил ее игривый взгляд на себе, отвечая на него радостным смехом. Погода стояла солнечная, щипающий холодком воздух поблескивал в сочных кронах еще зеленых деревьев. За ними угадывались очертания белого города, были слышны птичий гомон, детские крики и стук каблучков, спешащих по делам прохожих.

– Никки! Никки! Ко мне! – громко и задиристо прокричал парень.

Собака на полпути обернулась и в вихре лап понеслась назад, держа в зубах найденный мячик. Казалось, она сшибет Андрея! И вдруг мяч полетел вперед, прямо на него… Андрей, увлекшись картинкой, вытянул руку в желании поймать его. Он тихо рассмеялся от удивления и умиления, сидя в своем кабинете на планете Сомни. Они так и играли: Никки в сулее, в воображаемой Москве, на Земле, а Андрей – на другой планете.

Через полчаса видение закончилось, оно помогло ему отвлечься. Это было воспоминание о его молодости, которую он после проекта «Станция» провел в Москве, когда учился в университете и имел собаку по кличке Никки. Перед полетом на Перфиду он отдал ее Александру Петровичу, и та прожила с ним всю жизнь. Никки знала его, принимала, как друга, так что этот переезд не стал для нее болезненным, да и он, в свою очередь, очень привязался к ней. Они вместе ездили в отпуск, бок о бок переживали тяжелые для Андрея времена в экспедиции на Перфиде.

Вернувшись с Перфиды, Андрей уже не застал старого пушистого друга – собаки так долго не живут даже в XXII веке, но о ней остались счастливые воспоминания.

Андрей еще раз тихо улыбнулся одними уголками глаз. Перевернув сулею, он глянул на состав и, мягко улыбаясь в унисон своим мыслям, прочитал среди прочих ингредиентов Inebreare Noticia – древний цветок холодного голубого оттенка, клонированный на Земле.

«Все-таки ему нашли полезное применение!» – подумалось Андрею.

Вернувшись в «здесь и сейчас», он мысленно охватил свой путь на Сомни, начиная с тех пор, когда пятнадцать лет назад прилетел сюда вместе с первыми переселенцами. Они для того, чтобы жить, а ученые, инженеры и космологи – для продолжения изучения планеты.

Им представилась невероятная удача найти планету, практически ничем не отличающуюся от Земли. Только придирчивые специалисты выделяли ничтожные изменения в составе воздуха, почв и воды.

Уже давно, улетая на другие планеты, люди добровольно соглашались на генные изменения в своих организмах. Им придавали расширенные функции, фактически они становились генно-модифицированными. Это помогало приспособиться к иному составу воздуха или другой силе тяжести. Когда условия оказывались очень суровыми, предпочтение отдавали жизни в подземных городах. В случае с Сомни нужно было совсем чуть-чуть поменять себя, так что на это соглашались с легкостью. К тому же, эти изменения оставляли возможность вернуться на Землю.

Главная задача первых переселенцев состояла в том, чтобы сохранить местную природу, очень аккуратно и медленно внося в нее гибриды земной и сомнианской флоры. Удивительно, но на этой планете не оказалось никаких животных. Вот эту загадку им предстояло раскрыть, а пока колония медленно расширялась. Люди осваивали местный ландшафт и построили свой первый город – Ами́титос.

Все шло своим чередом, и уже через полгода командировка Андрея должна была закончиться. Он готовился вернуться домой, встретить Александра Петровича и Яру, для этого по ходу заскочить к ней на Марс. Однако недавние тяжелые и непонятные события не позволяли ему оставить этот мир просто так, не разобравшись в происходящем.

Периодически мирный уклад людей нарушали космические электромагнитные удары местного светила, Гипноса[4], которое с завидной настойчивостью, раз в три-четыре месяца, выпускал злосчастные энергетические сгустки. Они, достигая Сомни, вызывали всепоглощающие магнитные бури. Люди оказались очень уязвимы к ним. В самом легком случае они несколько дней страдали мигренями. А в случае сильного воздействия возникала кратковременная потеря памяти на три дня. И это явление было настолько мощным, что никто не мог ему противостоять. Гипнос словно разозлился на Сомни и потчевал ее протуберанцами-оплеухами, заставляя все живое страшно мучиться.

Андрей чувствовал, что ему обязательно надо с этим разобраться. Но как? Великий и могущественный Гипнос – огромная звезда в далеком космосе, весьма капризная, ее так просто не уговоришь успокоиться. Тем не менее, что-то ему подсказывало, что он не покинет эту планету, бросив всех на произвол судьбы именно тогда, когда люди стали задумываться о строительстве новых городов и расширении колонии. И хоть Андрей понимал, что не несет за всех и каждого личную ответственность, что-то его не отпускало. Он чувствовал, что должен навести порядок. Глубоко внутри он осознавал, что это нужно ему, чтобы искупить вину перед Стасом хотя бы таким образом. От себя не убежишь, но он верил, что если сможет помочь здесь, то его отношения с самим собой придут в равновесие.

Так что обратный полет пришлось отложить на неопределенное время. Понимая, что одному не справиться, он уже начал собирать команду единомышленников, в которой, естественно, оказался друг Миша.

### Глава 2. Сомни – третья планета от Солнца

Гипнос, огромный красный карлик, собрал шесть планет вокруг себя. К счастью, он уже не был столь активен, как в давние времена, и протуберанцы, все еще отскакивающие от него на многие миллионы километров, мало нарушали покой на относительно дальних расстояниях. «Памятуя» о взрывном нраве Гипноса, всё его окружение исторически расположилось на почтенной дистанции.

Эту систему можно было отнести к упорядоченным, то есть масса планет росла по мере удаления от звезды. Они были каменистые, и один газовый гигант имелся на задворках. Астрономы были жутко рады, ведь это очень редкое явление во Вселенной – найти упорядоченную систему с не однотипными небесными телами.

Первыми из этих шестерых шли каменистые Морфиа[5] и Кронос[6]; в зону обитаемости, где условия благоволили развитию жизни, попала Сомни; далее следовали огненные Индра[7] и Магми[8], и завершал парад Нитур[9].

Вот так, друг за другом, миллиарды лет они величественно вращались вокруг Гипноса, пока вездесущие люди не нашли их и не прилетели сюда, в созвездие Водолея, проделав путь в почти тридцать девять световых лет.

Сомни…

Некоторые астрономы-остроумцы в шутку называли ее «третьей планетой от Солнца». Так невероятно похожа она была на Землю. Те же гравитация, состав воздуха, воды и почв. Невысокие деревья и растительность, пышные кустарники и высокие травы стали домом для разномастных насекомых. Материки не были разделены большими водными бассейнами, как на Земле. Сомни могла похвастать, в основном, внутренними морями и озерами. Последних было столько, что им едва успевали давать названия, обнаруживая все новые и новые. Горные массивы, небольшие и не скалистые, часто представляли собой плато, покрытые буйной травой. Они возвышались над уровнем облаков почти на треть, создавая замысловатые природные сообщества, как будто земля и небо соединялись посредством их.

Сутки равнялись 28 земным часам. Главное отличие Сомни от Земли заключалось в том, что она не была заселена ни одной разумной формой жизни. Так что для людей она оказалась просто подарком. Ничего не надо терраформировать. Приезжай и живи! Для ученых и космобиологов было удивительно, что на ней не произошла эволюция разумных существ. Вот над этим вопросом они продолжали работать.

Гипнос, как красный карлик, не давал много света своим планетам. На Сомни часто стояли неяркие пасмурные дни не из-за облаков, а потому что света в любой сезон и в любую погоду было мало.

В центральной части характерно выделялись четыре сезона – зима, весна, лето и осень.

Зимой бескрайние равнины, луга и озера сковывала стужа. Только утесы непреклонно торчали навстречу ветрам, не останавливаемым ни одной серьёзной преградой. Кустарники жались к земле, закутанные снегами. Жизнь затихала глубоко в почве, пережидая мороз. Это время года оказалось самым солнечным, потому что свет, отражаясь от искрящихся снегом сугробов и равнин, делал дни ярче.

Весна, конечно, преображала природу. Скромное и ненавязчивое тепло постепенно захватывало все больше территории и, набрав силу, плавно заставляло спадать ледяные оковы с берегов и кустарников. Появлялась жизнь – в новом листочке, настойчивом жужжании, шелесте свежих сочных трав. И опять ветер, вызывающий слабые волны на «море» лугов, ничем не останавливался. Правда, теперь он становился ласковым бризом. Все цвело, сменяли друг друга поразительные краски. В них дружно роились разные насекомые. Но здесь не было назойливых комаров. Люди сразу же оценили это преимущество, ведь нигде – ни дома, ни в далеких мирах – это кровососущее не приносило никакой радости. Их, может быть, и не было потому, что кровь высасывать оказалось не у кого. А людей природа не принимала во внимание.

Лето! После юношеского буйства цветения наступала спокойная, неспешная нега. Ветер становился мягче и медленнее, а жизнь – степеннее. По лугам проносились умопомрачительные ароматы трав. В высоком небе проскальзывала редкая перистая рваная пелена.

Ближе к осени уже крупные, скученные, белые облака начинали собираться длинными одеялами, нависая над горными кручами, стоящими у самой кромки воды озер и морей. Они прятали в своей мути плоские вершины, тем самым разделяя мир земной и небесный. Это было завораживающе! Поздняя осень сопровождалась резким приходом холода, увяданием, плотными атмосферными фронтами и свирепыми ветрами.

Зима наступала очень быстро. И снова мороз все стискивал под один белый саван с тем, чтобы через несколько месяцев начать новый цикл жизни.

У Сомни был спутник. Один-одинешенек. В отличие от других местных планет с сотнями спутников, как Нитур или Магми. Этот спутник назвали Тенебра[10]. Она отличалась рельефом с большими затемненными впадинами и оврагами, часто ее глубокие, редко освещаемые Гипносом ущелья пролегали на сотни километров от полюса до полюса. К ней люди пока относились «постольку-поскольку», но уже знали, что там есть залежи тенебрита – источника веществ для термоядерных процессов. Его разработка стояла у людей в ближайших планах, но они еще не обосновались как следует.

Все остальные планеты этой системы не могли похвастаться такими роскошными условиями обитания. Везде требовалось терраформирование. Только Сомни[11] оказалась чудесным созданием. Практически мечтой.

Именно поэтому они ее так и назвали.

И вот эта Мечта в последний год совсем не на шутку заставляла понервничать новых переселенцев.

### Глава 3. Город и его обитатели

Амититос построили с таким расчетом, что здания, особенно высотные, не имели углов, их линии не были прямыми, везде царили округлости и эллипсоидные формы. Так они отбрасывали меньше тени. А это в условиях недостатка солнечного света очень ценилось.

Город мог похвастаться многоярусностью. Люди давно привыкли жить в небесном эшелоне, подходящем больше для птиц. Но их на планете не было, так что переселенцы спокойно заполонили всю высоту неба. На нижних ярусах не использовали никаких тяжелых средств передвижения, кроме однокабинных компактных капсул-флайеров. Там оставили место для воздушных прозрачных многоэтажных мостов-переходов, смотровых площадок, нависающих над живописными местами внизу, и набережных, огибающих несколько, средних по величине, озер в черте города, соединенных узкими водоемами. Это был пир зелени. Она росла по обочинам, мягко обрамляла берега и дорожки, оставляя открытые проходы и площадки для спусков к воде, где на уединенных скамеечках и в беседках, окружаемых кустарниками, целый день напролет просиживали горожане. Все эти мосты и переходы, в основном, были пешими.

На третьем и четвертом ярусах те же самые переходы, связывающие уже сквозные балконы вдоль зданий, превращались в магистрали для электрокаров. Здания, устремляясь ввысь, являли собой сочетание биопластика и живых материалов, растущих вместе с домами по воле жильцов. И везде до самых шпилей – зелень и цветы разных видов.

****

Кир, доктор-невролог, выйдя с работы из больницы, машинально уселся в свой белоснежный флайер и, стартовав с двадцать шестого яруса, где располагалась парковка его отделения, направился домой, в пригород. Погода стояла свежая, даже прохладная, но с искорками солнца в лазоревой дали. Внизу пролегала магнитная дорога, по которой на невероятной скорости туда-сюда сновали магнитомашины. Такой транспорт не использовали в городе, он был слишком скоростной, а в промышленных и удаленных районах помогал быстро преодолеть огромные расстояния до пункта назначения. Изредка вдоль такой дороги встречались одиночные сторожки, предназначенные для ее ремонта. Вокруг них обычно копошились роботы – ремонтные рабочие. Если нечего было чинить, они возились с маломощными ветряными и солнечными станциями, обслуживающими эти нехитрые хозяйства и подзаряжающими самих роборабочих. Кир предпочёл недолго вздремнуть и не рассматривать всю эту кутерьму снизу.

Через двадцать минут, оставив позади всю суматоху большого города, он погрузился в прелесть почти дачной застройки.

В их районе не было единого архитектурного стиля. Это только сейчас люди задумались, что калейдоскоп форм несколько мешает целостному восприятию ландшафта, а тогда, пятнадцать лет назад, каждый строил то, что ему нравится. Так рядом с домом – «куском льда» мог соседствовать семейный жилой комплекс из четырех-пяти соединенных друг с другом весьма крупных «галечных камешков», а поодаль стоял мутно-стеклянный фасад дома-шайбы. Киру из всех конструкций очень нравился дом – коктейльная льдинка со скошенными ребрами.

Независимо от типа, каждый дом обрамляли фасадные растения, придавая микрорайонам уют. Днем на стенах проявлялись окна, сохраняя непрозрачность снаружи, но давая возможность жильцам прекрасно видеть все, что происходит на улице.

Оказалось, что в тех домах, которые походили на галечные камушки, небрежно наброшенные архитектором друг на друга, очень хорошо экономится энергия. Поэтому у застройщиков такие «камешки» расходились, как горячие пирожки. К тому же, их покатые округлые формы способствовали маленькой тени и снижению ветровой нагрузки. А это важно, потому что здесь мало солнца.

Его дом напоминал крупную раковину улитки. Они всей семьей выбирали эту конструкцию, ну и, конечно, сыграло желание угодить дочке.

Кир, припарковав свой флайер поодаль и войдя в дом, сразу спустился вниз по маленькой лесенке. Привычным движением подбросил куртку, которую едва успел подхватить робот-вешалка, вылетевший из распахнувшегося шкафа в стене. Уже через секунду ветровка висела на плечиках, разглаживаемая и освежаемая потоком наночастиц с антибактериальным и ферменторасщепляющим эффектом.

Пройдя немного по ярко освещенному проходу, он услышал в спину:

– Добрый вечер Кирилл Яковлевич! Дома никого нет. Вы – первый вернулись. На обед чарующая утка терияки с лапшой удон, припущенная в овощах и травах земного округа обитания, – это домашний робот поприветствовал хозяина.

Кир мысленно улыбнулся. Он любил простую еду.

Поставив портфель на одну из четырех овальных табуреточек, формой напоминавших грибы лисички с вогнутыми шляпками, расположившихся вокруг каплеобразного стола, узкой частью переходившего в стену ниши, которой холл отделялся от гостиной, он чуть помедлил и мягко сказал:

– Отнеси ужин во внутренний дворик. Прекрасный летний вечер, – и направился на второй этаж, переодеться.

Холодный бежевый оттенок гостиной разбавляли устроенные прямо в доме широкие островки живых растений, приземистых и не цветущих. Они тянулись справа и слева от придверной лесенки до зоны стола с табуретками, придавая направление и извилистость проходу. В одном из них прятался маленький фонтан, выходящий из конструкции, напоминавшей сердцевину цветка, «лепестки» которого оказались бежевыми уютными и удобными диванчиками на одну-две персоны. Кирилл заказал эту запрограммированную мебель на другом конце Рукава Ориона, в туманности Совы. Там нет жизни, и она используется как удобное, а, главное, просторное место для складов брейннет-магазинов. Такие кушетки в нужный момент времени начинали самоочистку и обновление. Это свойство очень понравилось Кириллу. Не надо мыть, да еще и имеет двести пятьдесят шесть встроенных новых образов! Если надоел диван, можно трансформировать во что-то другое!

Но самой яркой частью дома стала фронтальная ячеистая стена, довольно протяженная, овальная, вмещающая слева вход и простирающаяся дальше направо, где уже с уличной стороны располагался внутренний дворик. Эта стена представляла собой самую обычную, далеко не инновационную мозаику округлых, каплеобразных стекол-ячеек желтого, оранжевого, красного, потом салатового, зеленого, лазурного и, наконец, фиолетового и кобальтового оттенков. Они закручивались и раскручивались в спирали, переходящие друг в друга, вызывая ассоциации с щупальцами осьминога, раскрывающимися в разные стороны. Такая броская композиция придавала дому шарм, в любую погоду поигрывая цветовыми бликами ранним утром и на закате.

Пока Кир переодевался наверху в спальне, «открыв окна», то есть сделав прозрачной изнутри одну из стен, внизу внутреннее освещение стало немного сильнее. Это с приходом вечера включились фонари во дворе, выделив ротанговые стол и кресла на лужайке, на некотором удалении от спокойного прудика. На крыше сами собой закрылись жалюзи комплекса солнечных панелей, спрятавшись до утра, а вокруг дома поднялся невидимый электромагнитный занавес от чужих.

Когда он менял одежду, в стенах проявились шкафы со своими полочками и дверями, а как только он закончил, вся мебель «исчезла», «растворилась», не оставив ни намека на ее присутствие. Кир «закрыл окно», сделав его непрозрачным, и вышел.

Еще никто не пришел домой, и он послонялся у пруда, прошелся босиком вдоль берега по теплой мягкой траве, потом, неуклюже вставив ноги в домашние сандалии, сел в кресло и бегло просмотрел отчетность «умного дома»: что лежит в холодильнике, меню на завтра, сделал пометку поднять яркость комнатных светильников и снова задумался о работе.

Когда начались эти вспышки и энергетические прилеты, он с удивлением понял, что они почти не влияют на него. Настоящая аномалия! Ведь он видел, что все, абсолютно все вокруг, корчатся от головной боли или сразу падают ничком без сознания. Немного повременив и все обдумав, он рассказал об этом заведующему своим отделением, и они начали исследовать организм Кира в поисках чего-то такого, что отличает его от других переселенцев. Постепенно к этому эксперименту подключились специалисты центра, где работали Андрей и Мишка, в надежде, что скоро найдется лекарство или биологический механизм, блокирующий воздействие. Огромные отчеты отражали результаты ежедневных анализов Кира, работу его внутренних органов и систем, сердечную и мозговую деятельность, его реакции после удара. Для этого он постоянно носил с собой мини-биосканер, фиксирующий все, что с ним происходит во время прихода волны. Но сведения ничем не отличались от тех, которые демонстрирует обычный среднестатистический человек при отсутствии всякого влияния. Так что пока все было безрезультатно.

Кир с опаской согласился на подобные манипуляции, понимая, что придется отдать свою спокойную и комфортную жизнь на растерзание ученым-экспериментаторам, но в нем поселилась вина за то, что впервые столкнувшись с этим явлением на улице, он не помог никому. Конечно, повлияли испуг, неожиданность, потрясение, но он клял себя за это, часто видя в кошмарах ту женщину…

Так что теперь он был полностью во власти исследований. С него взяли расписку о неразглашении информации о том, что он обладает непонятными способностями, и о том, что вообще что-то изучается в этой области. В его личной области.

А сейчас он сидел в кресле, немного покачиваясь туда-сюда. Оно было маловато для его длинноногой фигуры. Это был худощавый человек, совсем не атлетичный, всегда со взъерошенными волосами и рассеянным взглядом. Одежду он предпочитал простую, без межгалактических блестяшек и выкрутасов, на которые была очень падка современная молодёжь.

Кир любил бумажные книги. Пожалуй, он один во всем городе заказывал их с Земли и расставлял в настоящей библиотеке в мансарде. Недавно он тоже познакомился с магическими сулеями и заказал один набор попробовать. Они красовались за стеклом, на полках между шелковыми обложками старинных фолиантов и новенькими, лаконичными в оформлении, современными томами. Это было модно. Еще на полках поуже расположилась его коллекция неврологических молоточков. Там был один совсем антикварный – XX столетия. Кир для него выделил отдельное место на некотором расстоянии от обычных. Он любил уникальные вещи.

Из мыслей его вывел дверной звонок, провозгласивший приход Айны, дочки. Она легко влетела к нему на свежий воздух, не услышав ни привычного «Добрый вечер, Айна Кирилловна!», ни анонсирования вечерних блюд, ни пожелания «умного дома» в следующий раз не забывать включать защитный занавес после ее ухода из дома последней.

Плюхнувшись в ротанговое кресло, услышав слабое поскрипывание отдельных его ветвей от резко принимаемого веса человека и раскачавшись так, что ее макушка почти касалась травы сзади, она бодро поинтересовалась:

– Ну как прошел день?

– В работе, – устало потер переносицу Кир.

– А мы с ребятами на биологии летали на экскурсию в долину Большого озера. Прикольно! В киберочках, в этих…, КиберОптиках, сразу появляются названия всех трав, которые видишь перед собой. Там было растение, такое податливое, тянется к тебе, как будто разумное. Название не помню. Прям потрогать тебя хочет, – это она отозвалась о высокой траве, способной распознавать приближающийся объект, изучать его, улавливая слабые вибрации организма, и при отсутствии опасности протягивать навстречу свои длинные листовые пластины, похожие на осоку.

Он с любовью улыбнулся, видя задор молодости и неподдельное удивление всем сущим.

Айна родилась здесь и стала одной из первых настоящих сомнианцев! Сначала их очень оберегали доктора, следили за всеми изменениями в организме еще во время беременности матерей, думая, что они хоть и будут рождены от земных родителей, но среда должна отразиться. С годами все поняли, что отклонения микроскопичны. Природа сделала свое, и незначительная разница в силе тяжести и составе воздуха вызвала естественное генетическое улучшение.

Сейчас Айна уже превратилась в высокую, темноволосую, красивую девушку с карими, приветливыми и улыбающимися глазами, в которых постоянно танцевали бесовские огоньки. Взгляд у нее был пристальный и испытывающий. Она носила распущенные волосы без всяких причуд. Ее макияж был неярким, но заметным. Линия губ изящно подчеркивалась ягодным косметическим карандашом, что делало их немного полнее. Стрелки от глаз уходили немного наверх, придавая образу чуть азиатские черты.

Ей все время хотелось скакать, прыгать и, конечно, летать на отцовском флайере. Друзья просто не успевали за ее энергией. Она часто каталась с ними наперегонки, высовываясь прямо в окошко, ища их глазами где-то сзади и весело хохоча. И в тон ее неистовому настроению встречный ветер нещадно мотал ее волосы, превращая прическу в гнездо.

Ростом она доставала до самых высоких мальчишек и постоянно задирала их добрыми шутками. В общем, не подросток, а межгалактическая юла, вращающаяся почти со скоростью света.

Она много взяла от отца внешне. Но он был спокойнее и рассудительнее, ему нравились созерцание и размышление. А она характером пошла в бабушку, которая осталась на Земле, и они болтали по космосвязи раза два-три в неделю.

Как и отцу, эти кресла ей были, что называется, не по размеру. Но ее ничего не смущало. Вот и сейчас она раскачалась так, что ее голова отчаянно болталась в ответ на порывистые движения тела, создавая мультяшное впечатление, что вот-вот отвалится.

Чего уж там говорить, девчонка была – вихрь!

Мода современных подростков на межгалактические прибамбасы у Айны выразилась в невероятно высокой платформе тяжелых ботинок, нелепо смотрящихся на ее тонких ножках, а также мерцающей ткани кожаных брюк, открывающих изящные щиколотки. При ходьбе на этих брюках отражалась географическая локация их обладателя в городе, на Сомни, и, наконец, в этой части Вселенной. Толстовка, здоровенная для худышки, отражала взаимное расположение Земли и Сомни.

Айна то и дело щебетала и срывалась на серебристый смех. Они поболтали о школе. Но Айна не рассказала о годовых оценках, которые благополучно выставили на прошлой неделе. Вот как раз бабушка все знала про несданные зачеты. Ее Айна не боялась. Во-первых, бабушка далеко, во-вторых, она не нажалуется маме. Это проверено.

Совсем скоро пришла мама – Мирра Мирославовна.

Мирра работала на космодроме. У нее была очень ответственная, требующая постоянной сосредоточенности, но рутинная работа – принимать и посылать в другие миры ракеты, грузовые челноки и многочисленные частные космофлайеры всех моделей – «пегасы», «световые ветры», «млечные экспрессы»… К вечеру она сильно уставала и чувствовала себя выжатой как лимон. Конечно, она не знала, что Айна прячет оценки.

Мирра еще давно добровольно стала генно-модифицированной. Для работы ей нужно было значительно улучшить память и внимание. А здесь она прошла еще через несколько новаций, как практически все жители Сомни.

Сейчас, скинув свою служебную форму темно-стального цвета, она переоделась в домашний струящийся летний сарафан до пят и посмотрелась в зеркало, снова превратившись из офицера в высокую голубоглазую блондинку с нежными чертами овального доброжелательного лица и смешливыми ямочками на щеках. Покрасовавшись немного, она спустилась вниз.

Наконец-то собравшись все вместе, они тихо провели вечер у пруда, скушали утку, наболтались-посмеялись и разошлись по своим спальням.

Уже закрывая глаза у себя в постели, когда дом погасил весь свет, Айна включила экран своего онфона и написала отцу, зная, что мама построже: «Пап, давай заведем марсианского котика! Я видела у Лары, такой огненно-рыжий, пушистый, с белыми лапками и шейкой, настоящий франт! Ну, давай-давай-давай!»

Он улыбнулся, прочитав это, и решил согласовать утром с женой. Потом привычным движением оставил онфон в воздухе левитировать над зарядкой, повернулся на другой бок и захрапел.

В городе Амититос никто и никогда не позволял онфонам разрядиться…

### Глава 4. Начало борьбы

После первых же сильных солнечных ударов люди поняли, что с потерей памяти надо бороться, иначе это приводит к страшным трагедиям. Амитчане, так жители города Амититоса называли себя, разработали никогда не выключающуюся систему оповещения от личного до общегородского уровня. В нее интегрировали персональные онфоны, интерактивные панели на домах и общественных зданиях, больницах, пожарных депо и даже на правительственном здании; личные и рабочие компьютеры. Одним словом, все, что может транслировать информацию, чтобы при следующем ударе пришедшие в сознание люди могли сразу прочитать, кто они, понять, как далеко им до работы или до дома, вызвать экстренные службы. Эта система активировалась одновременно везде при изменении показателей электромагнитного поля планеты.

Онфоны привезли с собой с Земли, они представляли собой телефоны с большим покрытием. Можно было позвонить даже на космолет, но в пределах планетарной системы. Ровно так же на Земле с онфона можно звонить на Марс. Это изобретение оказалось очень практичным. Онфон, как браслет, надевался на запястье и имел маленький экранчик-кнопку. При нажатии на нее появлялся парящий в воздухе второй экран, побольше первого физического. На нем отражалось всё: кнопки, звонки, иконки программ и приложений, а при разговоре – лицо звонящего. Изобретая это устройство, люди хотели максимально все упростить и не тратить силы на удержание телефона рукой во время разговора или пересылки сообщения. Их так и назвали от английского слова onphone – телефон на руке. Он был совсем как наручные часы.

В онфоны ввели дополнительную функцию по мониторингу двигательной активности человека и его положения в пространстве. Если он долго и неподвижно лежал, то на уровне запястья включался маленький экран, высвечивающий имя, возраст, дату рождения, домашний и рабочий адрес, школу или детский сад, а также имена родных. А навигатор сообщал, что из этих мест ближе и в каком направлении надо идти. Можно позвонить, вызвать скорую помощь, хотя бы роботизированную, пока люди не пришли в себя. Они старались сделать все, чтобы никто больше не терялся и не поддавался панике.

Для детей эту информационную страничку разработали в мультяшном стиле, с аватарками мам и пап, учителей и воспитателей, приветливыми лицами врачей и полицейских, чтобы не пугать.

Решение располагать ключевые сведения на плитках и щитах поначалу вызвало несогласие среди некоторых, называвших это признаками сумасшедшего дома. Но здравый смысл взял свое сразу же после первой апробации. Гипнос не собирался сдаваться, все могло затянуться на многие годы, надо было избежать смертей и потери здоровья.

Так что теперь на всех стенах зданий появились светящиеся красноватым светом дисплеи разных размеров: с ладонь и расположенные невысоко – для детей, и большие на фасадах зданий – для всех смотрящих снизу, сверху и издалека. Они содержали названия здания и организаций в нем. На личных домах приводились имена жильцов. Внутри перед дверями все дублировалось. Это было удобно, поскольку никто не жил в многоквартирных домах, и только в центре города стояли небоскребы с офисами.

Людям постоянно напоминали о правилах поведения в экстремальной ситуации, чтобы в нужный момент они автоматически об этом вспомнили.

А вот с флайерами и личными мобильными капсулами оказалось проще. Люди не попадали в аварии в бессознательном состоянии, ведь они не управляли машиной вручную. Она прекрасно долетала до пункта назначения, парковалась и послушно ждала, когда ее пассажир «проснется».

Все это, конечно, угнетало. Как первоочередная мера, это годилось, но для серьезной борьбы надо было что-то придумать. И этим занимались, но пока результаты предварительных обсуждений не выносили за пределы кабинетов.

Люди продолжали вести повседневную жизнь с оглядкой, куда и когда отправили детей, где их встретят вечером.

### Глава 5. Кругом секреты

Следующим, на удивление, солнечным утром Айна втихомолку отправилась пересдавать физику планетарных систем. Отец поехал, как всегда, на работу, заниматься больными и подвергать себя очередной порции исследований, а Мирра – на космодром, сводить прилеты и вылеты. Начался обычный, ничем не примечательный рабочий день.

Айна опять забыла включить защитный занавес, уходя последней, на что «умный дом» посетовал, но его никто не услышал.

Школы на Сомни имели два корпуса из традиционных, прозрачных в зависимости от времени суток, биоматериалов. Начинаясь у земли как огромный цилиндр, каждый корпус заканчивался куполом. Они стояли довольно близко друг к другу. В одном располагались классы для малышни, в другом – старшая школа. Эти здания объединяла замысловатая архитектурная линия. Как будто лента в руках маститой гимнастки, она приобрела причудливый рисунок в форме незамкнутой восьмерки. Второй, дальний корпус был полностью ею объят, а кольцо вокруг первого оставалось открытым, приглашая людей к главному входу. Эта «ленточная» конструкция являлась крышей малоприметного, невысокого, охватывающего все по периметру школы третьего корпуса. Он вмещал столовые, личные кабинеты учителей, парковки, медицинскую часть. По вечерам включалось завораживающее голубоватое мерцание «ленты». А основания зданий, вход и этажи сияли внутренним теплым золотистым светом. Дорожки вокруг школы изобиловали зелеными островками, которые формировали запутанный извилистый ландшафт, освещаемый уличными фонарями.

В старшей школе не было ни классов, ни парт. Все помещения представляли собой тренажерные пространства. В одном и том же пустом зале на первом уроке мог появиться знакомый сектор галактики, на втором – соседний лес с озером, на третьем – ученики могли оказаться внутри огромной человеческой ДНК. Все зависело от того, что они изучают. Никто не писал лекций в тетрадки, все занятия шли внутри интерактивной виртуальной сферы, где во время теории все, включая учителя, висели где-то посередине пейзажа, замысловатого химического жидкого состава или космоса. А во время тренингов учителя потихоньку, после первой «пристрелки» выключали своих аватаров и наблюдали за самостоятельными действиями учеников.

Чего там только не происходило! Звездные катаклизмы, рождение новых растений из скрещенных ДНК, управление атмосферными фронтами, взрывы, грохотания и извержения!

Но ничего не меняло натуру учеников. Как и двести лет назад они шумно носились по коридорам, взрывались хохотом, разбивались по группкам или шатались всем классом, постоянно что-то выкрикивая и активно жестикулируя. Ничто не меняло задор юности.

Сегодня школа притихла. Все разъехались на каникулы. Только малыши топтались на парковочной зоне флайеров, так и не улетев на дополнительные занятия по метеорологии на озеро Альтум[12]. Видимо, решивший передохнуть брейннет (местный интернет) не вызвал для них аэроавтобус. Айна пропустила их, разочарованно выходивших из главных ворот.

Придя в школу через главный арочный вход, она сразу направилась в тренинг-класс. Там ее уже ждал высокий, строгий, очкастый блондин с взъерошенными волосами. В этом году она осталась одна из «хвостатых» учеников.

Каждый раз сталкиваясь с этим учителем, она молча удивлялась, почему ж нельзя вылечить зрение! Каменный век какой-то, но вслух не спрашивала.

Уже третий раз она приходила получить этот злосчастный зачет. Понурив голову, кивком поздоровавшись и подняв ладонь в приветственном жесте, она подошла к неподкупному и неприступному школьному роботу, выдающему билеты с задачками.

«Лишь бы легкий вариант! Лишь бы легкий вариант!» – шептала она себе под нос, ожидая, пока Мизантроп, так назвали ученики робота, не пролистает весь ворох тестов и не выберет самое запутанное…

Учитель, не слишком старше ее, без интереса наблюдал, что ей достанется. Он вообще не понимал, чего здесь делает. Мизантроп сам мог выдать задание, пронаблюдать его выполнение и выставить оценку. Но в случае долгих пересдач, согласно заведенному порядку, должен приходить человек-учитель. Наверное, чтобы подсказать несмышлёному балбесу…

В первый раз она провалила тест на управление спутником в условиях приливного захвата, потом – по структуре и составу атмосфер системы Умо Сидус, что было очень легким вопросом, а сейчас вытянула искусственное изменение траектории полета астероида, угрожающего населенной планете.

Вздохнув, надев тоненькие, светящиеся полосочкой у самых глаз, очки виртуальной реальности, она начала примеряться к задаче и моделировать маневр увода астероида от планеты. Мизантроп и преподаватель тоже одели свои пары очков.

Первым делом надо было привести начальные расчетные условия: массу, скорость, траекторию объектов и пр. С этим она справилась и начала постепенно изменять полет астероида выстрелом из гравитационной пушки, тем самым оттягивая его от планеты. И тут она вдруг заметила, что цифры, как будто невидимой рукой, поправляются. Это учитель помог ей с ошибками, подсказал. Видимо, он совсем устал встречать её здесь на летних каникулах. После его правок запустился процесс отталкивания смертоносного булыжника. Им осталось только наблюдать, как небесные тела движутся в разные стороны, и порадоваться, что на этот раз все сложилось удачно. Космический камень умудрился не врезаться ни во что по соседству, так что не пришлось думать, как нейтрализовать метеорные горящие осколки и предотвратить метеоритный дождь. Все выжили. Зазвучали радостные вопли жителей спасенной воображаемой планеты, возник мультяшный салют в ее атмосфере. Так программа оповестила об успешно сданном зачете.

Со вздохом облегчения она сняла очки и вопросительно посмотрела на учителя, мысленно адресуя ему фразу «Это ты мне помог?». Он не отреагировал, но вздохнул с облегчением. У него тоже камень спал с души:

– Наконец-то, сдала! Идите, Айна Кирилловна, встретимся в новом учебном году!

Она покосилась на Мизантропа, но он почему-то вошёл в спящий режим… Айна заговорщицки подмигнула преподавателю и пулей вылетела из тренинг-класса, пока тот не передумал.

Счастливая и свободная от всех школьных обязательств хоть на месяц, она направилась домой! Теперь можно не увиливать от расспросов отца про годовые оценки.

Так в школе проходили все зачеты, экзамены и обычные уроки. Ученики после теоретических объяснений погружались в виртуальную или дополненную реальность, оказываясь меж звезд и планет, и все свои задачки решали в таком кинематографическом виде. Это было очень наглядно и способствовало успеваемости. Особенно тогда, когда нерадивому ученику из-за своих неправильных расчетов самому приходилось искать укрытие от взрывных волн или разлета горящих частей космолетов. Взрывы астероидов и небесных тел передавались настолько реалистично и громко, что повторять ошибок не хотелось. Материал запоминался хорошо, что и требовалось.

По дороге домой, ещё мысленно находясь в школе, Айна порадовалась, что сама вспомнила про гравитационную пушку, а не стала взрывать астероид или накрывать его энергетическим одеялом, выбрасываемым, как лассо, с околопланетных станций. Тогда она совсем замучилась бы с расчетами.

****

Кирилл проводил этот день менее весело. Его ждала рутинная работа в центральной больнице.

Хоть к началу XXII века многие болезни удалось победить, но постоянно приходила новая простуда или новый штамм гриппа. С этим воевали терапевты. Не удалось изжить рак, но люди научились задолго до того, как он разовьется в смертельного спрута, находить и убивать раковые клетки. Боль как таковая, конечно, никуда не исчезла. Но ведь боль – не всегда плохо. С развитием медицины поменялись и ее проявления, и методы лечения.

По утрам он бегло просматривал и прослушивал жалобы обычных пациентов, находящихся у себя дома. Их чат-боты добросовестно собирали ежедневную картину через опросники. Люди совсем не изменились. Как и раньше, живому врачу, сидящему напротив, а сейчас приложению, они рассказывали все, что их беспокоило до мельчайших подробностей, включая старые истории про знакомых и детей. Одновременно с этим Киру приходили результаты их анализов и показатели жизнедеятельности от встроенного в «умный» дом медицинского приложения. Биодатчики теперь стали неотъемлемой частью домов. Их ставили везде: в комнатах, в ванных, в туалетах. Поэтому Кир располагал всей информацией о своих подопечных.

Выделив основное из этих отчетов, он направлял по домам роботизированных медсестер, чтобы дать дополнительные лекарства, объяснить, как их принимать, и уложить непоседливых в постель.

Еще он обследовал пациентов, пострадавших от агрессивной деятельности Гипноса. Их лечение стало для него главной задачей.

Такой человек приходил к нему в больницу, ложился на сверкающую белизной кушетку, автоматически подстраивающуюся под его тело, и тут же, как облако, над ним возникал едва заметный серебристый диагностический экран, выдававший все, что происходит в организме, и прогноз восстановления. После этого начинались быстрые когнитивные тесты.

У Кира постепенно накапливалась неутешительная статистика. В первую очередь, от таких вспышек страдал головной мозг. Выявлялись нарушения во взаимодействии нейромедиаторов, систем выработки гормонов и распространения электрических сигналов по нервной системе, ухудшались когнитивные функции. А при повторяющихся ударах все усугублялось.

Во второй половине дня он сам становился испытуемым. И это держалось в строгом секрете от родных, друзей и знакомых. Врачи искали механизм, который есть в организме Кира, тот, что можно использовать для защиты населения. Его жизненные функции уже протестировали и не нашли никаких отличий от других людей. Вопрос оставался открытым – почему он не реагирует на эти энергетические вспышки. Он постоянно носил с собой мини-биосканер. Среди медперсонала нашли добровольца, дали ему такой же сканер, фиксирующий его показатели до того, как тот «хлопнется» в обморок. Тогда можно будет подробно сравнить показатели Кирилла и обычных людей во время шока.

Все, кто был вовлечен в эту работу, относились к таким экспериментам с терпением. Они понимали, что удар их все-равно настигнет, придет период трехдневных страданий, но зато появится ясность. На карту был поставлен вопрос выживания. А покидать Сомни никто не хотел. Это не в привычке естествоиспытателей. Надо просто найти способ обходить эти удары, как лечение для болезни.

Кирилл аккуратно все собирал и готовил большой отчет для Андрея, Миши и земных специалистов, которые, как обмолвился Андрей, скоро подключатся.

****

Мирра, как всегда, утром пришла в планетарный астронавигационный блок космических перелетов. Она в шутку называла его астродиспетчерская. Она и была диспетчером. Работа таких операторов сопровождалась гуманоидными робопомощниками. Здесь использовали только самых современных роботов с высоким уровнем развития, поскольку аварий нельзя было допускать.

Она зашла на центральный пульт управления, который возвышался над огромным помещением, где во всю стену красовались экраны, показывающие разные параметры, графики, видео челноков и пассажирских судов, стояли стойки, где роботы контролировали каждый сектор космоса. Сейчас началась пересменка. Одни роботы заменялись другими, а старенькие, отработавшие месяц, уезжали на профилактику. Из-за этого происходила небольшая суматоха. Постепенно все закончилось, новенькие заняли места, и все пошло, как обычно, – слаженно и быстро.

Периодически при встрече грузовика отдавался приказ на прием посылок, и тогда этажом ниже быстро формировалась команда роботов-носильщиков, направляющихся к определенному слоту на межгалактической парковке. Все действовало, как часы. Всю работу координировал искусственный интеллект. И только изредка в дело вступала смена людей-операторов, на случай путешествия важного чиновника, доставки очень дорогого или опасного оборудования, а также непредвиденных аварийных ситуаций. Последних, к счастью, становилось все меньше. Тем не менее, каждый работник астродиспетчерской неукоснительно имел вживленный чип памяти, а внимательность и спокойствие были сильно улучшены.

Сегодня, перед выходными, увеличилось количество туристов. Отпускники летели в соседний мир Туманности Вуаль на море. А те, кто отправлялся только на субботу и воскресенье, предпочитали короткие путешествия в созвездия Лисички или Дракона. Поэтому контроль за роботами усилили. День не обещал быть легким. Мирра приготовила себе чашку земного кофе и пошла на рабочее место. Ей предстояла восьмичасовая смена в небольшом стеклянном кабинете, расположенном выше, над пультами роботов, откуда можно было отслеживать все важное на интерактивных экранах.

Так проходили будни этой семьи. По выходным, когда они совпадали у Кира и Мирры, вся семья выбиралась на озера. Они, в отличии от многих, любили отдыхать дома, на Сомни.

### Глава 6. Удар

Айна после сдачи всех «хвостов» была предоставлена сама себе. Лето стояло не жаркое, очень приятное, хоть и дождливое временами. Люди, кто не улетел в отпуск или на выходные на другие планеты, предпочитали проводить время у воды. Они играли с детьми, загорали, купались.

# Примечания

1

Амититос – дружелюбный (латынь).

2

Гикеан – тип планет— океанов.

3

Сулея – это сосуд с пузатой основной частью и длинным тонким горлом. В древности часто использовалась для хранения вина.

4

Гипнос – в древнегреческой мифологии бог сна

5

Морфиа – в медицине, снотворное.

6

Кронос – древнегреческий бог земледелия.

7

Индра – индийский бог молнии, дождя и войны.

8

Магми – слово, созвучное слову “магма”.

9

Нитур – управитель снов в мифологии.

10

Тенебра – темнота (латынь).

11

Сомни – мечты (латынь).

12

Altum – глубокое (латынь).