Никита Андриевских
Металичность. Рождение

Введение

От настоящего к неизбежному: почему этот мир – не фантазия.

Мы живём в уникальное время великого парадокса. Никогда ещё человек не был настолько технологически могущественным – и никогда ещё не чувствовал себя настолько уязвимым перед лицом собственных творений. Наши карманы хранят вычислительную мощь, превосходящую совокупный интеллект NASA 1969 года, а наши пальцы листают ленты, алгоритмически сконструированные так, чтобы мы не могли от них оторваться. Мы говорим о свободе, но мыслим в рамках рекомендательных систем. Мы гордимся индивидуальностью, которая тщательно упакована в цифровые профили и выставлена на торги.

Эта книга – не вымысел. Это логическая экстраполяция.

Возьмите три ключевых технологии, которые уже сегодня меняют ткань нашей реальности, и просто доведите их развитие до логического предела.

Первое: экономика внимания. Внимание стало главным дефицитным ресурсом XXI века. Каждый клик, каждый лайк, каждая секунда удержания взгляда на экране конвертируются в капитал. За наше внимание воюют алгоритмы, вооружённые древнейшими триггерами нашей психики – страхом, гневом, социальным одобрением. Это не метафора. Это действующая модель современного цифрового капитализма, где продуктом является предсказуемое поведение, а сырьём – наша собственная способность концентрироваться.

Второе: квантовый перелом. Пока вы читаете этот текст, в защищённых лабораториях идут эксперименты, которые готовятся перевернуть саму идею секретности. Вся современная цифровая цивилизация – банковские транзакции, личная переписка, государственные тайны – держится на хрупком фундаменте математических задач, которые классический компьютер решает тысячи лет. Квантовый компьютер, достаточно мощный, справится с этим за минуты. Когда это произойдёт (а это вопрос «когда», а не «если»), рухнет не просто шифрование. Рухнет система доверия, на которой построен наш мир.

Третье: переписывание кода жизни. CRISPR и генное редактирование перестали быть инструментом лишь для лечения болезней. Они становятся инструментом проектирования. Мы стоим на пороге эры, где неравенство будет записано не в банковских счетах, а в последовательностях ДНК. Где «натуральный» человек может оказаться в самом низу новой пищевой цепи.

Что происходит, когда эти три силы сталкиваются и взаимно усиливают друг друга?

Вы получите мир, описанный в этой книге.

Здесь нет инопланетных захватчиков или восстаний машин. Апокалипсис, изображённый на этих страницах, – тихий, системный и рукотворный. Он происходит не от злой воли отдельного гения или корпорации, а как следствие миллионов рациональных, локальных решений, которые в сумме создают иррациональный и чудовищный глобальный итог.

Эта книга – не предостережение. Это – исследование последствий. Что будет с обществом, когда деньги сольются с данными в единый поток контроля? Что станет с личностью, когда реальность окончательно заменит идеально отлаженный пользовательский опыт? И главное – кто или что сможет стать субъектом в таком будущем, где человек как биологический вид оказывается слишком медленным, слишком эмоциональным, слишком хрупким?

Ответ, к которому неизбежно ведёт цепь причин и следствий, – металичность. Коллективная, распределённая, возможно, постчеловеческая форма сознания и организации. Не как фантастическая абстракция, а как единственная логическая адаптация к миру, который мы сами и создаём.

Вы не найдёте здесь простых героев и злодеев. Джулия, Вольт, Артур, Арвинд – все они действуют в рамках той логики выживания и эффективности, которую диктует их новая реальность. Их драма – это драма миллионов сегодняшних решений, которые мы принимаем, листая ленту, соглашаясь на новые условия использования или просто желая чуть больше удобства за чуть меньше приватности.

Наша история начинается с самого ценного ресурса, который у нас ещё остаётся. Она начинается с вашего внимания. Постарайтесь его не потерять.

Глава 1. Эволюция власти: от закона к алгоритму

Люди всегда действовали вместе. Чтобы охотиться, строить, защищаться – приходилось договариваться. Сформировались правила, а потом – те, кто следит за их исполнением. Власть не изобретали – она возникла эволюционно, естественным путем.

Со временем способов управления стало больше: закон, вера, деньги. Одни действовали напрямую, другие – опосредованно. Но задача оставалась прежней: упорядочить поведение в усложняющемся мире, чтобы все большее количество малознакомых людей могли взаимодействовать.

На первую половину XXI века пришелся бум развития искусственного интеллекта, который всё глубже проникает в разум и общественные отношения. При всех его достоинствах и полезности, можно выделить главное. Это превосходный инструмент для превращения «сырого» массива данных в полезную информацию. Он может предсказать, что купит или на что кликнет человек, подобрать индивидуальные контент, рекламу и цены. Проанализировать сообщения, электронную почту и записи разговоров, определив настроения, намерения и интересы. Создает персональные профили.

Таким образом, ИИ – это новый ключ к распределению материальных благ. Уже недостаточно владеть фабриками, сетью магазинов и яркой рекламой. Чтобы управлять рынком, нужно знать своего потребителя до мельчайших деталей, таргетировать рекламу с хирургической точностью, направлять его выбор еще до возникновения осознанной потребности. Для этого необходим исчерпывающий цифровой портрет – огромный массив данных о привычках, страхах, желаниях и слабостях каждого. А сырьем для этих данных служит то, что когда-то считалось неотчуждаемой частью личности – человеческое внимание.

Мы живем в эпоху уникального противоречия. Никогда ещё идея индивидуальности не была так превознесена в культуре – и одновременно так глубоко встроена в системы внешнего управления. Мы говорим о свободе, самореализации – но мыслим в рамках рекомендаций, принимаем решения по подсказкам и действуем по готовым инструкциям. На наших глазах рождается инструментарий для окончательной оптимизации человека, и сознание утрачивает индивидуальность.

Способность к фокусу и концентрации превратилась в главный дефицитный ресурс современности, за который ведется основная экономическая и геополитическая конкуренция. Контроль над вниманием – это контроль над спросом и выбором. Тот, кто решает, на что упадет ваш взгляд, в конечном счете формирует ваши предпочтения и, следовательно, направляет потоки капитала. Это и есть тихая война за будущие покупки и политические голоса.

Таким образом, искусственный интеллект, рожденный как инструмент анализа, стал главным орудием в новой экономике, где сырьем является человеческое внимание, а продуктом – предсказуемое поведение.

Но мы находимся в фазе дикого цифрового фронта. Правила этой новой охоты еще не написаны и безнадежно отстают от стремительной эволюции технологий. В вакууме регулирования побеждают самые безответственные и эффективные методы – прямая эксплуатация древних механизмов психики. Алгоритмы, настроенные на максимизацию вовлеченности, научились выцеживать внимание с помощью коктейля из базовых эмоций: праведного гнева, экзистенциального страха, нарциссического чувства превосходства.

В лентах и рекомендациях продвигается экстремально заряженный контент, формируя новую цифровую диету: конспирология и моральные паники вперемешку с эстетикой насилия и гиперсексуализации.

Психика пользователя подвергается перманентному стрессу. Короткие форматы и бесконечная скроллинговая лента перестраивают нейронные связи, снижая порог терпения, дробя мышление на клиповые фрагменты. Контент, оптимизированный под вовлеченность, намеренно сталкивает людей в комментариях, дробит общество на изолированные племена с радикально расходящейся картиной мира, разрушая саму возможность диалога. Это системный удар по базовой социальной потребности – быть услышанным и понятым.

Расплата – утрата способности к глубокому анализу и созиданию, требующему удержания сложных мыслей в голове. Лавина выгорания, хронической тревоги и синдрома упущенной выгоды (FOMO), ставшие фоном поколения.

Для адаптации к кризису внимания и угасанию способности к системному анализу бизнес совершает стратегический переход к экономике подписки и шеринга. Это попытка создать устойчивую, предсказуемую модель монетизации в мире, где традиционный потребитель – внимательный, терпеливый, лояльный – становится анахронизмом.

Люди всё чаще платят не за обладание вещью, а за регулярный доступ к её функции или результату – от транспорта и жилья до развлечений и софта.

Таким образом, вместо сложного решения, требующего терпения и долгосрочного планирования, человек совершает серию лёгких, предсказуемых микровыборов.

Для поколений, выросших в цифровой среде, падает ценность «статусности владения» на фоне роста ценности гибкости, мобильности и свободы от обременительных обязательств.

Потребление всё меньше связано с обладанием объектами и всё больше – с получением временного, обновляемого опыта.

Шеринг и подписка – это не побег из экономики внимания, а её высшая, тотализирующая стадия, где сам ритм потребления синхронизирован с ритмом рассеянного мышления.

Среди положительных последствий – объективный импульс к переходу от одноразовых, низкокачественных товаров к сервисной экономике, продлевающей жизненный цикл вещей через их многократное использование. Однако эта экологическая эффективность является побочным продуктом, а не целью новой модели, которая в своей основе остаётся механизмом извлечения ренты из самого потока жизни, превращённого в тихую, непрерывную аренду.

Главный водораздел будущего пройдет не только между богатыми и бедными, но между теми, кто способен защитить свое внутреннее пространство, и теми, чье внимание навсегда останется колонизированной территорией.

Крупные игроки начинают понимать фундаментальный парадокс: бесконтрольная эксплуатация внимания ведет к деградации самого ресурса. Истощенная, клиповая, неспособная к глубокой лояльности психика – плохая основа для стабильного потребления и социального порядка.

В ответ на этот хаос начинается великое огораживание цифровых пастбищ. Государства и корпорации, осознав ценность данных своего человеческого капитала, пытаются оградить «своих» пользователей от хищнических методов конкурентов.

Запреты иностранных платформ, создание национальных экосистем – это аналог таможенных барьеров, но установленных для потоков внимания.

Цензура и модерация обретают не только политическое, но и санитарное измерение: удаление опасного контента и дезинформации становится цифровым здравоохранением.

Так формируются первые «правила безопасности» на добывающих рудниках внимания – подобно тому, как век назад появилось первое законодательство о труде на заводах.

«Дикая охота» за вниманием эволюционирует в «контролируемое сельское хозяйство», где «поголовье» пользователей защищают от самых губительных эпидемий. Но конечная цель – стабильный «забой» платежей и регулярная «дойка» данных – остаётся неизменной. Это рационализация эксплуатации, а не отказ от неё.

В этих условиях мир снова фрагментируется. Вспыхивают вооруженные конфликты, возникают стены экономических блокад и санкций. А технология блокчейна стала важным инструментом обхода этих стен и перепрошивки экономического пространства.

Классические криптовалюты, которые бросили вызов традиционной денежной системе, основанной на монопольной власти государств в создании денег, постепенно приручаются, через государственное регулирование.

Формируется новая экономика, основанная на CBDC (цифровые валюты центральных банков) и стейблкоинах (цифровые деньги со стабильной привязкой к национальной валюте, выпускаемые псевдонезависимыми частными компаниями).

CBDC – это возможность создать собственную, независимую международную финансовую систему, получить полный контроль над внутренними денежными потоками, балансировать спрос и предложение, управлять производством, распределением и потреблением.

Стейблкоины – это способ укрепить позиции в существующей финансовой системе, встроить свою экономику в частные цифровые рынки.

Но при разных формах, в сущности, и CBDC и регулируемые стейблкоины собирают огромное количество данных о пользователях.

Так, изначально анархичный цифровой рубеж постепенно превращается в самую совершенную за всю историю систему учета и контроля, где валюта и данные становятся одним целым.

В кризисе традиционных мотиваций долгосрочные цели – построить карьеру, создать семью, накопить мудрость – проигрывают в конкуренции за внимание понятным системам с прогресс-баром.

Психика, отформатированная клиповым контентом и экономикой микровыборов, всё охотнее воспринимает реальность через призму игровых механик, простых правил и быстрых вознаграждений.

Средний возраст игрока неуклонно растет, уже превышая отметку в 30 лет, а киберспорт и стримминг игрового процесса стали массовой индустрией развлечений.

Если искусственный интеллект стал инструментом анализа и предсказания, то геймификация превращается в основной язык взаимодействия человека со сложной для клипового мышления реальностью.

Механизмы, позаимствованные из игр – уровни, очки, немедленные награды, – проникают в образование, труд, потребление и даже социальные отношения.

Детей мотивируют получать знания не абстрактным благополучием в будущем, а «открытием достижений»; фитнес-трекеры превращают заботу о здоровье в сбор виртуальных значков; карьерный рост описывается в терминах «прокачки навыков». Даже общение свелось к обмену сигналами одобрения – лайкам, репостам, реакциям.

Таким образом, геймификация стала не развлечением, а естественным адаптивным механизмом. Она дробит сложность на квесты, заменяя смысл – ощущением прогресса, а глубину – понятной системой уровней.

Это создает идеальный психологический субстрат для алгоритмического управления: человека, который добровольно стремится к следующему уровню, а не к осмысленному горизонту. Игра становится новой, мягкой формой социального договора.

Мы стоим на пороге формирования несовместимых цифровых островов – когнитивных экосистем с разными законами эксплуатации и защиты сознания.

Одни части цивилизации формируют цифровые острова на основе крепкого государства, которое само пишет правила для жизненных «квестов», награждая граждан универсальными государственными социальными токенами. Крупный бизнес планомерно переходит под государственный контроль, смена работы для граждан становится всё проще, рекрутинговые агентства постепенно сливаются с государственными корпорациями. Вместо стабильного трудоустройства распространяются короткие «подрядные» работы. Рынок труда постепенно ускоряет свою текучесть.

Другие части цивилизации строят цифровые острова на базе транснациональных корпораций, где ключевая роль в создании правил жизненной игры находится в их руках, а награда поступает в уникальных корпоративных токенах. Государства постепенно превращаются в платформы-посредники, которые регулируют сосуществования корпораций на своих территориях, поддерживают инфраструктуру, обеспечивают совместимость корпоративных токен-систем. Рынок труда кристализуется, потому что уволиться – значит потерять все накопленные корпоративные токены, а единственный «безопасный» способ сменить работодателя – по приглашению или согласию принять на работу со стороны другой корпорации, конвертируя корпоративные токены.

Глава 2. Жизнь в технологической утопии

Общество достигло вершины состояния управляемой гармонии через всеобъемлющую геймификацию. А настоящей властью обладали те, кто писал правила игр, в которые играла жизнь, начиная с первого нейротеста в детском саду и заканчивая пенсионным планом, оптимизированным ИИ.

Детские образовательные платформы, подростковые карьерные симуляторы, взрослые «квесты», социальный статус, личные отношения – любые сложные, многомерные задачи человеческого существования были декомпозированы алгоритмами в серии простых, интуитивных квестов с чёткими целями, пошаговыми инструкциями и гарантированным вознаграждением. Универсальной валютой этого нового порядка стали токены лояльности.

Каждый этап существования предлагал свои челленджи и награды. Они начислялись за всё – от эффективного рабочего спринта до оформления партнёрских отношений, брака и рождения «рекомендованного» ребёнка, – создавая иллюзию постоянного прогресса и осмысленного выбора на всём жизненном пути.

Это был мир, предложивший окончательное решение экзистенциальной тревоги: саму реальность заменили идеально отлаженным, предсказуемым пользовательским опытом. Человеческая жизнь – это персональная кампания с прогресс-баром, настраиваемым извне. И всё это воспринималось как высшая форма комфорта и заботы.

В одном из городов этого современного и технологичного мира наступил новый рассвет. Солнце входило в комнату ровно в семь утра. Не пробивалось сквозь шторы, а плавно увеличивало свою интенсивность в панелях умного остекления, синхронизированных циркадными ритмами Джулии.

Она потянулась, не открывая глаз, а в это время автоматически заработала кофемашина. Через мгновение аромат свежего капучино наполнил воздух. Ее утро, откалиброванное алгоритмами сервиса «Уют», было идеальным и стоило несколько стейблкоинов «Техно» в месяц.

На умном зеркале в ванной, пока она умывалась, светился ее ежедневный «чек-лист здоровья»: качество сна – 98%. Иконка «Идеальное утро» в ее личном профиле сервиса «Уют» позвякивала, пополняя счетчик непрерывной серии успешных дней. Еще семь – и она получит месяц подписки со скидкой 30%.

Кофемашина шипела, а она уже автоматически запустила утренний скроллинг. Ее взгляд, не задерживаясь, скользнул по десятку ярких плиток в AR-ленте: 15-секундный дайджест политики, смешной ролик с генномодифицированным котом, реклама подписки на новый сериал. Она лайкнула кота и пролистала рекламу – у нее уже была подписка на три стримминговых сервиса, и этого хватало.

Мысль не задерживалась ни на одной из картинок дольше трех секунд. В углу поля зрения, поверх AR-ленты, тихо пульсировал ее персональный «индекс вовлеченности» – сегодня он держался на стабильных 87%.

«Неплохо для утра понедельника», – мелькнула мысль в голове. Система рейтинговала ее активность в соцсетях, время, проведенное с образовательным контентом, и даже вариативность лайков. Высокий индекс открывал доступ к ранним бета-тестам новых функций и снижал комиссию в инвестиционных сервисах.

Пока она пила кофе, взгляд скользнул по дисплею, на котором активно плясали курсы активов в ритме, заданном алгоритмами ИИ-трейдеров. Ее инвестиционный портфель, собранный из токенизированных долей в стартапах, энергетических компаниях и даже в паре виртуальных галерей, зеленел, принося ей за завтраком чуть больше, чем она тратила на него. Она провела пальцем по уведомлению – зарплата в CBDC с бонусом в стейблкоинах пришла по расписанию. Мир был быстрым, безопасным и удобным.

В беспилотном такси, по дороге в коворкинг, Джулия надела AR-очки, которые вывели изображение прямо на ветровое стекло. Начала листать новости, а в углу поля зрения мигало предложение подписаться на новую поп-ап выставку цифрового искусства по гибкому тарифу «час-артист». Она мысленно отложила идею – в конце концов, в ее районе было семь таких виртуальных галерей по подписке, и ни к одной не хотелось привязываться.

В новостях упомянули о «завершающей фазе миротворческой операции в Поясе редких металлов». Где-то далеко шла война, но для нее это было не страшнее сводки погоды – далекий, абстрактный фон к ее реальной, наполненной смыслом жизни.

Она не видела кадров, которые шли по каналам военных аналитиков: роботизированные комплексы и рои дронов под управлением тактических ИИ, усталые лица бойцов ЧВК «Щит Горизонта» в масках управления FPV-системами. Она не слышала криков женщин и детей, прятавшихся в разбомбленной деревне, стоящей на пути к стратегическому месторождению лития. Алгоритмы, управлявшие ее новостной лентой, считали такие кадры вредными для психологического комфорта и продуктивности пользователя.

Джулия машинально лайкнула следующую новость – о запуске новой коллекции «эко-дружелюбной» одежды из переработанных полимеров. Слоган гласил: «Мы думаем о будущем планеты». Она улыбнулась, чувствуя легкую волну удовлетворения от собственной осознанности.

В тот самый миг, когда взгляд Джулии, теряя интерес, готов был скользнуть с новостного блока, по центру экрана выплыло напоминание, что ей нужно донастроить логотип для клиента из Юго-Восточной Азии.

Джулия вывела на ветровое стекло рабочий проект. Автоматически включился режим «не беспокоить», и она погрузилась в работу.

Интерфейс проекта подсвечивал ее прогресс: текущий этап – «Визуальная полировка», выполнено на 40%. За каждые 10% система обещала короткий «момент признательности» – красивую NFT-анимацию и плюс к общему рейтингу продуктивности в команде.

Сегодня Джулия была настроена дойти до 70% – это дало бы достаточно очков, чтобы обменять их на дополнительный день удаленной работы на следующей неделе. Ее пальцы уверенно скользили по сенсорной панели.

Глава 3. Квантовый рубеж

Мы стоим на пороге, за которым перестают действовать не просто старые технологии, но и сами основания нашей цифровой цивилизации. Хрупкие мосты доверия, построенные на математике – шифры, защищающие банковские транзакции, мессенджеры, цифровые подписи и неприкосновенность блокчейнов – рушатся под тяжестью новой физики. Классический мир битов и законов Ньютона уступает место сюрреалистической логике квантовых состояний.

Если искусственный интеллект стал новым организмом нашего времени, то квантовые технологии – это прямой доступ к его ДНК.

ИИ, обретший квантовые возможности, сможет существовать в суперпозиции вариантов, принимая решения на основе анализа миллионов параллельных вероятностей одновременно. Для человеческого сознания, запертого в линейной причинности, это будет выглядеть как проявление высшей, машинной интуиции.

Квантовый рубеж – это водораздел между эрой информации и эрой фундаментальной трансформации.

Вся современная криптография держится на одной гигантской, но хрупкой задаче: разложении огромных чисел на множители. Для классического компьютера это – десятилетия терпеливых вычислений. Достаточно мощный квантовый компьютер схлопнет это время до минут.

В один день всё, что было надежно скрыто, станет открытой книгой для того, кто первым поднимет этот квантовый топор новой эры.

Финансовая система, сотканная из доверия, обратится в пыль. Понятия «банковская тайна» и «частная переписка» растворятся в цифровом эфире, как только будет выкована первая «квантовая отмычка», способная открыть все цифровые замки.

Но это лишь поверхностный слой. Истинная революция – в смещении самой природы ценности. Когда все данные станут прозрачными, а шифры – бесполезными, последней и единственной валютой останется сам квантовый доступ – доступ к вычислениям, меняющим правила игры. Тот, кто им владеет, получит ключ не к чужим счетам, а к самому процессу эволюции: к проектированию материалов, лекарств, геномов и, в конечном итоге, к переписыванию биологических границ человечества.

Здесь, за квантовым порогом, и зародится новое, онтологическое неравенство: между теми, кто сможет диктовать законы новой реальности, и теми, кто останется их подданными.

Глава 4. Предпосылки

Тем временем на экранах мировых СМИ царила эйфория, мир праздновал. Новостные потоки захлестнули репортажи с церемоний запуска. Десятки объектов по всему миру. Технологически развитые страны представляли свои атомные реакторы IV поколения: на быстрых нейронах, с свинцово-висмутовым теплоносителем. Они были безопаснее и эффективнее. «Энергетический ренессанс» – гласили заголовки. «Зеленый атом – энергия для роста!»

Эти стальные купола, растущие в пустынях, на побережьях и в полях, давали жизнь ненасытным дата-центрам ИИ, где модели машинного обучения пожирали экзабайты данных, становясь все умнее. И, что важнее всего, они стали кровью для нового органа цивилизации – квантовых вычислительных центров.

Об этом тоже говорили в новостях, но тему угроз квантовых компьютеров старались не упоминать, а тех, кто выступал с серьезными опасениями, называли паникерами.

Пока Джулия радовалась падению тарифов, в закрытых лабораториях кипела работа. Инженеры и ученые совершали последние приготовления. Охлаждающие системы, потреблявшие энергию целого района, гудели, поддерживая температуру, близкую к абсолютному нулю. Запуск национальных сетей АЭС дал им то, в чем они отчаянно нуждались: гарантированную, стабильную и огромную мощность.

Доктор Вольт, гениальный и циничный руководитель проекта «Квантум», смотрел на свое отражение в матовой стали криостата. Его творение спало за бронированным стеклом. Сотни кубитов, подвешенные в магнитной ловушке, напоминали россыпь алмазной пыли в черном вакууме. Тишину лаборатории нарушал лишь ровный гул охлаждающих систем, вымораживающих пространство до долей градуса выше абсолютного нуля. Здесь, в этом святилище разума, рождался бог руин.

Естественный отбор, – повторил он про себя, и мысль эта грела его сильнее любого кофе. Его команда, белые халаты в синих огнях мониторов, доводила до ума финальные алгоритмы. Они готовили первую масштабную квантовую атаку на устаревшие стандарты шифрования.

Вольт методично тормозил отчеты, пряча истинные масштабы их успеха. Каждая задержанная неделя была золотым песком в часах его спонсора – транснационального конгломерата «Горизонт».

Уголок его рта дрогнул в подобии улыбки Банкиры с их доверием, политики со своими секретами, миллиарды людей с их наивной верой в «личное пространство» – все они получат билет в первый класс на «Титаник», который он вел к айсбергу.

И пока корабль цивилизации готовился к столкновению, Вольт в своей ледяной башне смотрел в будущее и видел в нем лишь чистый, безжалостный и эффективный порядок.

В то время как лабораторию Вольта наполнял ледяной гул криостатов, кабинет доктора Чим тонул в терпком аромате жасминового чая и теплом свете настольной лампы. На ее мониторе, в обрамлении дождевых струй за окном, плясали цифры энергопотребления квантовых центров, Чим читала их как сухой медицинский диагноз. Прогноз: летальный исход. Время: ограничено.

Она ловила себя на том, что сравнивает грядущий крах с онкологическим заболеванием. Сначала – отрицание и надежда на чудо. Потом – гнев. А затем наступала стадия принятия, когда единственным разумным вопросом становился не «как вылечиться?», а «как прожить отведенное время с максимальным комфортом?».

Она не строила иллюзий. Ее волновала причинно-следственная связь. Гигаватты, пожираемые квантовыми центрами, были не побочным эффектом, а симптомом лихорадки – цивилизация создала инструмент, который перерос ее и вот-вот выйдет из-под контроля.

Палец Чим бесшумно скользнул по сенсорному экрану, выводя на связь человека с бесстрастным лицом и безупречным костюмом. Они говорили на одном языке: язык эффективности, рисков и контролируемых сред. Ее предложение было простым и неотразимым: ее знания – в обмен на место в «стабильном секторе».

Она совершала акт рационального перераспределения ресурсов, где главным ресурсом был ее интеллект.

Целью Чим было не остановить коллапс – это так же наивно, как пытаться остановить землетрясение. Спасение мира было тщеславной иллюзией. Спасти осмысленное место для себя – высшая форма честности, думала она, подписывая контракт.

Тем временем, солнечный свет заливался в высокие окна библиотеки «Борлонда» – одного из ведущих университетов мира.

Он освещал старинные фолианты и дубовые панели, создавая иллюзию разумного, поступательного мира, где наука служит прогрессу, во что он верил всей душой.

Доктор Арвинд сидел в луче этого света, но чувствовал лишь леденящий холод. Перед ним на планшете горели симуляции его коллег – кадры грядущего дня расплаты. Он видел рушащиеся банковские системы, обесточенные больницы, панику в соцсетях, превращающуюся в панику на улицах.

Его собственная работа – квантово-устойчивые алгоритмы – была призвана уберечь хрупкие цифровые замки от хаоса квантовых атак.

На симпозиуме, в переполненной аудитории, его голос, обычно тихий и сосредоточенный, звенел от неподдельного ужаса. «Этого не должно произойти! – он вглядывался в лица коллег, ища в них ответный огонь осознания. – Мы не дети, играющие со спичками в пороховом погребе! Существуют же этические протоколы!»

Он говорил о совместной работе по срочному внедрению квантово-устойчивых алгоритмов, которые должны стать общим щитом для всех, о моратории на квантовые исследования, до перехода всех систем на эти алгоритмы шифрования.

Он был наивен. Он верил в силу логики, разума и коллективного договора. Он не понимал, что его «шторм» для других был просто «окном возможностей».

Пока он убеждал, корпоративные юристы в стеклянных небоскребах давно и методично хоронили глобальные этические соглашения.

Они не отвергали их – это было бы слишком грубо. Они просто помещали их в бесконечные рабочие группы, где документы умирали тихой смертью от недостатка внимания и избытка пунктов о конфиденциальности.

Арвинд сражался с эпидемией, вооружившись своей разработкой и учебником по этике, в то время как его оппоненты уже вели переговоры с силовыми ведомствами, строили карантинные зоны для избранных и скупали все запасы продовольствия.

Практически одновременно в течение нескольких недель, мир облетели технические пресс-релизы. «Достигнута стабильность 100-кубитной системы». «Решена задача оптимизации логистики».

Для Джулии это было не более чем очередное техническое чудо, этап на пути к более умным голосовым помощникам и более реалистичной дополненной реальности.

Она не знала, что в это время Артур, глава кибербезопасности крупной государственной компании, чье профессиональное чутье было отточено за годы охоты на самых изощренных хакеров, читал те же новости с ощущением ледяной глыбы в груди.

Для него эти лаконичные строчки о «достижениях квантовых систем» были не техническими новостями, а разорвавшимся снарядом информационной войны. Он видел в них не прогресс, а приговор. Приговор всему, что было построено на хрупком фундаменте классической криптографии.

«Игра началась», – эта мысль прозвучала в его голове с безжалостной ясностью. Пока мир аплодировал технологическому прорыву, Артур уже слышал залп стартового пистолета в гонке, правила которой не успел прочесть никто, кроме тех, кто этот пистолет в руках держал.

Он делал всё, что мог в рамках своей роли. Его тревожные отчеты, отточенные и безэмоциональные, как протоколы о вскрытии, расходились по всем мыслимым инстанциям.

Его даже пригласили на закрытое совещание в сияющий небоскреб. Он стоял перед столом из полированного дерева, глядел в лица людей, чье спокойствие казалось ему сверхъестественным, и в красках расписывал грядущий цифровой Армагеддон. Они кивали. Но холодная арифметика баланса побеждала его горячие предупреждения.

Слишком много денег, слишком много клиентов, слишком много акционерной стоимости было бы потеряно, если сделать то, о чем он умолял.

Внедрить сырые наработки квантово-устойчивых алгоритмов, означало бы многомиллиардные расходы, годы перебоев в работе и колоссальные риски при переходе.

«План Б» был не слаще – начать сегментировать сети, отключать критическую инфраструктуру от интернета, создавать «цифровые острова», что равносильно призыву добровольно остановить сердце мировой экономики.

Ему отвечали: «Артур, то, что вы предлагаете, – это не стратегия безопасности. Это катастрофа и закрытие бизнеса».

Он понимал, что предлагает ампутацию, чтобы избежать сепсиса. Но они предпочитали верить в чудо-антибиотик, которого не существовало.

А потом его проводили до лифта. Этот путь по мягкому ковру от двери конференц-зала до блестящих лифтовых дверей был для него дорогой в никуда.

«Картина маслом», – звучали слова в голове Артура, который ехал в лифте, глядя на панель, где сменялись номера этажей.

Квантово-устойчивые алгоритмы – существуют, но еще не внедрены из-за бюрократии, а квантовая криптография доступна лишь избранным.

Цивилизация, решив свою главную материальную проблему, тут же уперлась в следующую, проблему доверия. И готовилась с разбегу в нее врезаться.

В тот вечер Джулия, уставшая и довольная, заказала ужин через сервис доставки и ресторан, на которые она давно подписана.

Пока она выбирала блюдо, ее CBDC-кошелек мгновенно и беззвучно провел микроплатеж ресторану, крипто-кошелек перевел стейблкоин платеж сервису доставки, транзакции записались в блокчейн. Все заняло доли секунды.

Она не подозревала, что доктор Вольт, в глубине лаборатории «Квантума» только что получил то конгломерата «зеленый свет». Доктор Чим ожидала выхода на посадку в самолет. А Артур в отчаянии смотрел, как его предупреждения тонут в бюрократическом море.

Глава 5. Великое отключение

Утро Джулии прошло как обычно. Однако, когда она ехала в беспилотном такси, заканчивая последние приготовления для важной встречи, случилось досадное недоразумение. Через AR-очки поверх развернутого интерфейса рабочего макета всплыло уведомление от известного ей сервиса «Горизонт». Оно было помечено грифом «ВАЖНО»: «Не упустите свой ШАНС! Защитите ваши активы от новых угроз! Настоятельно рекомендуем перевести средства на «Золотой сейф» – наш новый, квантово-защищенный кошелек. Процедура займет не более пяти минут, потребует перевести ваши средства в токены «Горизонт-коин» и будет стоить всего 50 токенов в месяц».

Джулия поморщилась. Во-первых, настройки ее системы не должны допускать уведомлений, которые отвлекают от работы. Во-вторых, это пахло мошеннической схемой. «Надо еще разобраться, действительно ли это они – мелькнула мысль – но времени до встречи совсем мало, надо успеть довести проект до идеала».

Она резким движением пальца смахнула уведомление в сторону и оно исчезло с легким звуковым сигналом «Отложено». Снова погрузилась в работу, быстро забыв о досадной помехе.

В это время Артур сидел в своей квартире-студии, превращенной в командный центр. На стенах горели десятки экранов. Он видел не новости, а сырые данные.

Графики кибератак демонстрировали взрывной рост. Это была не хаотичная активность хакеров, работа всесокрушающей, нечеловеческой силы. Алгоритмы, защищавшие его компанию, начали давать сбои под чудовищной нагрузкой.

Он отправил последнее отчаянное письмо руководству, приложив графики. В ответ пришел автоответчик: «Система временно испытывает повышенную нагрузку. Ваше обращение будет обработано в порядке очереди». Артур понял: очередь уже не двигалась.

В тишине кабинета он услышал собственное сердцебиение. Так стучит сердце человека, который увидел приближение цунами, пока все еще спокойно сидят на берегу.

А доктор Вольт в своей лаборатории наблюдал, как его творение выходит на расчётную мощность. Он не взламывал ничего лично. Он лишь создал ключ, который теперь методично проверял каждую замочную скважину в цифровом мире согласно заданным приоритетам. Его спонсор, конгломерат, уже перевел все свои активы под защиту квантовой криптографии.

Первыми пали традиционные биржи. Алгоритм Вольта, действуя по заданному сценарию, выбрал две второстепенные площадки.

Квантовый компьютер, находя математические уязвимости в реальном времени, подменял приватные ключи администраторов. В течение десяти минут, активы на сотни миллионов стейблкоинов были переведены на тысячи «мусорных» кошельков, а от туда – в неуязвимые теперь сети.

Потом наступила фаза стратегического хаоса. Под удар попали международные системы межбанковских расчетов. Транзакции застревали, суммы бесследно исчезали.

Именно тогда началось «Великое отключение». Осознав, что не в силах защитить свои системы в глобально сети, правительства и корпорации пошли на крайние меры. Критическая инфраструктура начала в принудительном порядке отключаться от интернета.

Пока метрополии погружались в цифровой коллапс, в пыльных долинах Пояса редких металлов, Полковник Матеус неотрывно следил за тактическим полем на экране

.

Он наблюдал очередной залп по объектам противника. Тысячи дронов и ракет прочертили небо аккуратными, смертоносными строчками. Казалось, сама атмосфера трескалась и плавилась под этим ударом. Земля под ногами содрогнулась глухим, протяжным стоном.

Он ожидал, его пальцы бессознательно барабанили по холодному металлу консоли. Вслушивался, выискивая знакомый, ненавистный звук – вой ответных ракетных батарей, лязг активируемой вражеской ПВО. Тишина. На тактическом поле огненные стрелы его залпа один за другим гасли, достигая целей. Но поле противника оставалось мертвым, без единой вспышки контратаки.

«Слишком долго», – пронеслось в голове. – Штаб, позиция «Молот», – его голос был низким и ровным, без тени нервозности. – Доклад. Почему молчит их артиллерия? Где их «Жалящие»?

В наушниках несколько секунд шипело эфирное молчание, а затем голос майора Веры, его офицера связи, прозвучал с непривычной, почти торжественной интонацией:

– Полковник, подтверждаем. Все намеченные объекты противника поражены. Стационарные ракетные комплексы, узлы ПВО, центры управления… все.

Матеус почувствовал, как сжатые челюсти чуть ослабли. – Причина?

– Квантовая атака… «Мимоза», – голос Веры понизился, словно она произносила сакральное слово.

– Операция признана успешной. Мы… мы получили полную карту их развертывания. Они даже не поняли, что их координаты были считаны, прежде чем их системы были точечно поражены. Они слепы и беззащитны.

В голове у Матеуса молниеносно сложилась картина. Это был разгром. Противник лишен не только возможности стрелять, но и вообще понимать, что происходит.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.