Ханна Сэнс
Время снять маски

Глава 1. Новое обещание

Эмма

Саундтрек: Green Day – Wake me Up when September Ends

Новый учебный год начался просто прекрасно. Обожаю, когда самая важная первая встреча с одногруппниками после длительных каникул случается в дождь! Вашингтон, ты, как всегда, радуешь погодой в мои особенно важные дни! Согласитесь, мало кто может выглядеть великолепно, когда тебя ежеминутно окатывает из лужи проезжающая мимо машина, а ты в чистой новенькой форме. Дойти до школы в том состоянии, в каком я красовалась у зеркала час назад, – задача нереальная. Нереальная для тех, кто никогда не был счастливым обладателем машины. В одном моем ухе наушник и любимая песня, которую слушаю уже каждый сентябрь и которая как нельзя точно выражает мои ощущения и подходит этой мрачной погоде. Дорога до школы занимает почти сорок минут. Я шла и разглядывала отражения серого неба, затянутого облаками, в этих бесконечных лужах. А дождь и не думал прекращаться. Кап-кап. Как встретишь первое сентября, так и проведешь весь учебный год? Надеюсь, что это работает только для нового года.

Я почти добралась до входа на территорию школы и держала в голове единственную мысль: сразу забежать в туалет, чтобы исправить это недоразумение, в которое превратились мои кудрявые волосы при повышенной влажности, и поправить макияж. Только бы никого не встретить…

– О, Эмс, привет! – внутри все замерло и задрожало.

Так звал меня только один человек и он не был никем. Особенно он. Он точно не был для меня никем. Так хотелось обернуться и увидеть его после всего, но вместе с этим…Может, притвориться и сделать вид, что я не слышу, убежать в туалет, прежде чем он увидит меня такой? Молчу, иду дальше. Нет, не так я себе эту встречу представляла после того случая.

– Эмс, стой! – он уже коснулся моего плеча.

Не отвертишься. Вытаскиваю наушник.

– О, Алекс… – я бросила на него быстрый взгляд, попыталась улыбнуться и стараться не думать, какая я красотка. Но и беглого взгляда хватило, чтобы понять, что выглядел он, как всегда, шикарно. Одет с иголочки, чистый (в отличие от меня): тут и гадать было нечего – приехал на машине. В голубых цвета ясного неба глазах как обычно пляшут игривые искорки и не поймешь никогда, что он думает в этот момент. Я уже перестала расценивать этот взгляд как то, что я могу ему нравиться. Волосы взъерошены, кудрявые, как и у меня, но только у него они красиво зачесаны, а у меня за время пути превратились в сосульки… В сердце защемило: как же сильно за лето он возмужал и стал выше, больше, статнее. Словно ничего и не было. А я… Я все лето пыталась взять себя в руки.

– Как лето провела? Где была? – небрежно спросил он, шагая рядом. – Ой, у тебя тут вот тушь размазалась.

Черт, просто великолепно! Можно начать этот день сначала? Или стереть Алексу память о встрече со мной сегодня с помощью той волшебной штуки из «Людей в черном»? Хотя лучше бы мне стереть все воспоминания о нем.

– О, ну…в общем-то я была в городе, никуда не ездила, работала в…

– Алекс! Салют, бро! – Эйден и Сэм – недостающие члены известного в школе трио – напрыгнули на него сзади, заставляя меня отступить в сторону. Отличная возможность смыться и не продолжать эту бессмысленную болтовню.

Алекс переключился на них, даже не обратив внимание, что я не договорила. Ну я давно знала, что ему не особо интересно, это не было секретом. И я не особо интересна. Так, обычная рядовая беседа, чтобы поддержать разговор и ничего более. И для меня тоже так должно быть.

Я забежала в туалет и посмотрела в зеркало. «Дорогой дневник, – подумала я, – мне не описать ту боль, когда самый красивый парень в школе увидел меня такой в первый день учебы, когда так хотелось войти с гордо поднятой головой после всего…». На меня в зеркало смотрела девушка не просто с кудрявыми волосами, а с пуховой шапкой на голове. Толку было пытаться сделать какие-то локоны плойкой, если на улице такая погода, – зря старалась. Волосы не просто не сохранили локоны и намокли, они от влажности просто настолько разбушевались и распушились, что вместо обычного объема казалось, что у меня парик на голове в придачу к своим волосам. Тушь отпечаталась под нижними ресницами, а брови, которые я так старательно чешу вверх гелем, уехали вниз, делая мое выражение лица еще более унылым. Поправив, насколько это было возможно, свое положение, и, так и оставшись с пятнами грязи на колготках (везет же парням, им не надо носить эти юбки!), я вошла в аудиторию.

Там творилось то, что обычно и происходит в первый день встречи людей, которые не виделись вечность: друзья собрались в группы и громко, перебивая друг друга, обменивались впечатлениями о прошедшем лете, кто куда ездил, кто где работал. Всегда же лето – это маленькая жизнь. Я огляделась, ища Джулс, потому что стоять в одиночке в такой атмосфере было некомфортно. Тоже создам видимость оживленного разговора, а пока смогу осмотреться. С Джулс сегодня нам особо нечего было обсуждать, потому что мы не просто не расставались летом, мы проводили почти каждый день вместе. Мне кажется, мы уже были как сестры: так хорошо она знала меня, а я ее.

– Эмма! Давно не виделись, – засмеялась она, обняв меня.

Мы сидели вместе, как же иначе. Мне кажется, мы дружили столько, сколько я себя помню, и эта дружба та, от которой никогда не устанешь.

– Прекрасно выглядишь! Впрочем, как и всегда! – ответила я подруге.

Джулс всегда умела подчеркнуть достоинства, и даже школьная форма – одинаковая для всех – сидела на ней классно, благодаря аксессуарам и подходящим ей макияжу и укладке. У подруги были прямые светлые волосы до лопаток, и ей шла любая прическа, хотя она и часто возмущалась на тот факт, что кудри у нее не держатся совсем. Но мне это казалось мелочами. Она была идеальной. Знаете, тот везучий типаж девушек, которым идет вообще все: любая одежда, прическа, даже просто толстовка и джинсы.

Вот и сегодня она выглядела с иголочки, как будто и вовсе не попадала под дождь. В отличие от меня. И мы во многом были разными. Я не была стройной, чуть даже полновата и вечно собой недовольна, постоянно стою перед выбором: взять булочку или начать худеть (и неизменно выбираю первое). Так еще, помимо этого, кудрявые непослушные каштановые волосы и веснушки, которые летом просто занимали любой свободный участок на моем лице и теле. И я их жутко стеснялась. Ну и я не была оптимисткой, как вы уже поняли. А еще она обладала даром ясновидения. Прямо сейчас она посмотрела на меня внимательно своими голубыми проницательными глазами, потом перевела взгляд на Алекса и проговорила одними губами:

– Уже пообщались?

– Громко сказано! – съязвила я. – Столкнулись на входе красавец и чудовище. Можешь представить, в каком виде я добралась сюда? А он, – я бросила быстрый взгляд в сторону Алекса, – делает вид, что ничего и не случилось вовсе.

– Да ладно, ну его. Он придурок, не стоит даже твоего взгляда. Особенно после того случая, – тихо добавила она. – Ты помнишь обещание, которое ты дала себе в тот день? Придерживайся его, и все будет в порядке.

– Ага… – отстраненно ответила я и повернулась к Дэну, который сидел прямо за нами. – Дэн, как прошли каникулы? Где в этот раз были?

Дэн – весельчак и душа компании. Он общался с каждым в группе, да что в группе – казалось, у него были друзья во всей школе. Я бы не удивилась, если бы он и с Президентом был знаком через одну руку. Такой хороший парень, свой, всегда весёлый, будто у него нет никаких забот. Русые короткие волосы, очаровательная улыбка до ушей, из-за которой вокруг глаз всегда скапливались мелкие морщинки, зеленые глаза. Дэн – парень, который никогда никому не сделает больно, ну вот почему я не влюбилась в него?

Он лукаво улыбнулся и ответил:

– А я вообще не был в городе летом! Мы с родителями уехали в большое путешествие и побывали в четырех странах, пожили немного везде, брали тачку в аренду, жили даже в вилле у моря неделю. Хотелось бы мне и после окончания школы так путешествовать, но там предки уже не будут меня спонсировать, надо будет самому зарабатывать. Ну а пока, – он подмигнул нам, – пользуюсь всеми привилегиями единственного ребенка в семье.

Я улыбнулась ему в ответ, нет, я не завидовала, была искренне за него рада, мне почему-то казалось, что он все это заслужил просто потому, что он хороший человек. Он дарил тепло и настроение каждому из нас и точно заслуживал подзарядки.

– А мы с Эммой работали официантками в кофейне все лето. Я наконец смогла купить себе новый мольберт для работы и планирую его опробовать на этой неделе на занятиях, – Джулс занималась живописью и планировала в следующем году поступать в художественную академию.

– Пчелки вы мои! – тепло сказал Дэн. – Джулия, а покажи мне свои новые работы, так интересно, что ты нарисовала за лето.

И они на время забыли про меня. Под восхищения Дэна и хихиканья подруги я аккуратно разглядывала Алекса, повернувшись полубоком. На него восхищенно смотрели несколько девушек – вечные поклонницы Алекса. Они прямо в рот ему заглядывали, пока он рассказывал им о своих приключениях на горных склонах летом. Мне было их жаль, потому что он не из тех, кто заводит серьезные отношения. Он никогда таким не был. Но еще больше мне было жаль себя, потому что я все-таки лелеяла надежду на серьезные отношения с ним, хотя и не вертелась у него под ногами как они. Алекс в этот момент словно почувствовал, что я разглядываю его, оторвал взгляд от поклонниц и резко перевел его на меня. Я стушевалась и быстро перевела взгляд на Джулс.

«Очнись, вспомни, как он поступил с тобой!» – укоризненный взгляд Джулс был весьма красноречив.

– Всем добрый день! Прошу занять свои места, хотя я и понимаю, что первая встреча в этом году для вас особенная, – сказал мистер Эванс, заходя в класс. – Нам предстоит много работы, а итоги этого последнего года покажут, кто на что способен..

Для меня – точно, во всех смыслах… Я бросила еще один взгляд на Алекса – последний влюбленный взгляд в этом году.

Глава 2. Тот самый случай

Эмма

Саундтрек: Sam Smith – Dancing with a stranger

Расставлю все точки над i и расскажу, что же такого случилось и почему я так возненавидела Алекса Вайлдера. А точнее: люблю и ненавижу одновременно. Странное чувство: сердцу приказать «не любить» ты не можешь, но вместе с этим поступки этого человека всегда вводили меня в ступор, а этот последний поступок и вовсе заставил ненавидеть. Я влюблена в Алекса с того момента, как впервые его увидела. Это безумие продолжается уже не один год. Настолько живых людей я еще никогда не встречала, он буквально излучал жизнь: непредсказуемый, эмоциональный, говорил все, что думает, и ему это было позволительно. Он не просто жил эту жизнь, а скользил на самом гребне ее волны, и явно получал дикое удовольствие от процесса. Фактически он просто вошел в мое сердце и сразу занял там первое почетное место, вытеснив все остальное, что было дорого этому моему бедному сердцу. Цену он себе знал, конечно, а еще знал также, что чертовски красив и пользовался этим. И меня он раскусил почти сразу. Хотя только дурак не сделал бы этого. Мой предательский румянец, как только он обращался ко мне, сразу меня выдавал: физиология – ничего с этим не поделаешь, как бы я не хотела. Только он звал меня «Эмс», даже не спрашивая, можно или нет. Просто он так решил, вел себя по-собственнически, а я позволяла. За эти годы было всякое: я то буквально каждую секунду думала о нем, потому что он пропустил меня вперед в кафетерии или мило улыбнулся, то хотела забыть и специально игнорировала, потому что, если он заигрывал с кем-то, то просто невинными поцелуями это никогда не ограничивалось, а смотреть на это мне было противно. Потом все начиналось сначала, стоило ему снова оказать мне какое-то внимание. И вот так жестоко моим сердцем он играл то так, то эдак.

В конце прошлого года, в июне, по традиции школы, был бал-маскарад для учеников старшей школы. Знали бы вы, какая атмосфера царила за две недели до нее! Каждая девушка ждала приглашения от своего возлюбленного, а те, кто не состоял в отношениях – жаждали получить приглашение от «того самого». И для многих «тем самым», естественно, был Алекс Вайлдер. Девушки, точно кошки, строили глазки парням, а разговаривали таким сладким высоким голосом, что каждый понимал, что сейчас тут происходит. Но все поддерживали эту игру, всем нравился этот невинный флирт. Я, конечно, тоже ждала своего приглашения, конечно, от Алекса. Но кого я обманывала? Я явно не была в списке тех, кого он хотел бы пригласить. Не сказать, что мне оказывали внимание другие парни нашей школы. Джейк пару раз приглашал меня выпить с ним кофе после учебы, и я даже согласилась один раз, Макс хотел проводить до дома. Я уверена, что они хорошие и могли бы стать мне прекрасной парой, но… я хотела только его, Алекса. Он – был моим единственным желанием, всем, о чем я просила. Дни шли, а приглашения от Алекса не было, но я знала также, что он никого не пригласил. Еще бы! Та счастливица уже растрезвонила бы всем – сплетни быстро разлетаются по школе, особенно такие. Мне не хотелось томно смотреть на него и вздыхать – не в моей натуре это было. Не знаю, верите ли вы в знаки зодиака, но мне с детства твердили, что телец в год быка – эта та еще гремучая смесь. Так что характер у меня был не сахар, но с Алексом я превращалась в тягучую карамель, с которой он мог всегда делать. что вздумается. И это жутко бесило.

За день до маскарада я уже думала сама позвать Дэна, кажется, он тоже был без пары и не представлял никакой для меня угрозы в романтическом плане (сердце Дэна принадлежало Роуз из другого города), но на последней паре мне прилетела записка «Ты еще без пары?». Я оглядела класс, пытаясь сообразить, от кого она. Алекс мне подмигнул и кивнул на записку в моих руках. Я отвернулась к окну и несколько раз проморгалась, а потом снова посмотрела на записку, ожидая, что текст на ней исчезнет. Но он все еще был там. Щеки предательски запылали. Я перевела взгляд на Алекса, ожидая какого-то подкола, но он показал жестом «ты и я», я осторожно кивнула, он довольно ухмыльнулся и снова уткнулся в конспект. Сказать, что я чувствовала эйфорию – не сказать ничего. На секунду я ощутила неприятный укол, осознав, что мама не будет в восторге, если узнает. Но мое воображение легко отбросило эту мысль и до конца пары рисовало меня и Алекса. Вдвоем. На всю жизнь. Как Элизабет Беннет и мистер Дарси, как Энн и капитан Фредерик из «Доводов рассудка». Он наконец проявил симпатию ко мне, сделал первый шаг, заметил меня.

– Не думаешь, что он хочет просто добавить отличницу ва свой список достижений, Эмма? – осторожно уточнила Джулс, когда я, рассказав ей все, начала фантазировать.

Я закусила губы. Мне хотелось верить, что это не так.

– Побуду сегодня оптимисткой! – отмахнулась я.

Идеи забросить к черту эту вечеринку и наесться пиццы дома одной под какой-нибудь новенький сериал на Нэтфликс или пригласить Дэна – были задвинуты в самый дальний угол моего сознания. Я иду на вечеринку с Алексом Вайлдером, самим Королем школы, и мне нужно шикарное платье!

Бал-маскарад был шикарен тем, что кто угодно мог быть кем угодно. Маска – шикарная вещь, а если еще и заморочиться с образом и, например, покрасить волосы или надеть парик, то, считайте, можно вытворять что угодно, никто вас не узнает. Прекрасно было и то, что, если ты не хочешь, ты можешь не говорить, вообще. Зал для мероприятий был красиво украшен в викторианском стиле, мы с девчонками из актива школы потрудились на славу. Повсюду стояли свечи, напитки и закуски. Горел тусклый свет, и играла современная музыка в классической аранжировке. Мы с Алексом договорились встретиться здесь, он сказал мне, что найдет меня сам. Поэтому я просто стояла и легонько пританцовывала в предвкушении потрясающего вечера. Я наблюдала за гостями и понимала, что я практически не могу узнать никого, все действительно заморочились с костюмами и атрибутикой. Это было и весело, и будоражаще. Мы с Джулс тоже постарались. Она нарисовала мне идеально ровные черные стрелки (не зря же планирует в Академию!), и мои глаза стали похожи на кошачьи – я так обычно не красилась, но мне нравилось! Себе она сделала смоки, и мы наклеили друг другу ресницы (правда, не без слез и не с первого раза, но вполне удачно!). Так что мы даже могли изображать тот самый томный взгляд, потому что веки буквально закрывались от тяжести. И неудивительно, учитывая, что на сборы мы потратили целых три часа, и только час справлялись с моими волосами! Нам даже удалось уложить их в мягкие волны, которые были убраны назад от лица черным ободком. За день до этого мы экстренно побежали в магазин и потратили почти всю мою зарплату на шикарное черное платье. Оно сидело идеально, выгодно подчеркивая мою фигуру «песочные часы»! Но стоило как крыло от самолета, черт. Но на что не пойдешь ради парня своей мечты, да, девочки? Тем более, маленькое черное платье в гардеробе не помешало еще ни одной девушке. На Джулс же было темно-зеленое платье в пол. Она в нем выглядела еще более высокой. Широкий пояс красиво подчеркивал ее узкую талию, а высокий хвост с выпущенными передними прядями вообще делал из нее кинозвезду. Джулс пригласил Мэтт, он учился на год старше и на момент бала уже заканчивал школу. Мэтт выглядел великолепно: спортсмен, подтянутый и высокий, светлые волосы были идеально зачесаны набок. Они смотрелись вместе потрясающе, и я была рада за подругу всей душой. Они начали встречаться в марте и уделяли любую свободную минутку друг другу, а после сдачи экзаменов Мэтт вообще не отходил от Джулс, учитывая, что скоро он уедет в колледж в Чикаго. Я решила оставить их в покое и поискать Алекса. Парочки сновали туда-сюда, то заполняя, то покидая танцпол. Так прошел час. Кола уже наполовину заполнила мой желудок, и я нервничала уже не только от отсутствия Алекса, но и от этих газов. Чувствовать себя одинокой мне не в новинку, но сегодня все было не так. Я боялась, что случилось что-то непредвиденное и переживала. Но не звонила: остатки гордости нужно держать при себе. Правда, внутри возрастало неприятное предчувствие. И что вы думаете? Его появление невозможно было не заметить. Как бы хотелось это забыть! Он шел, держа за талию свою подругу Мелани. Она часто тусовалась с его компанией, и сложно было разобрать, какие у них отношения, но она явно неровно дышала к Алексу. Она целовала его в шею и он, повернувшись к ней, поцеловал в губы. Люди расступались, освобождая им дорогу. Мой язык не мог пошевелиться, мозг тоже онемел, мне кажется, я так и стояла с открытым ртом и широко раскрытыми глазами. Алекс увидел меня – понятия не имею, как он меня нашел – и они подошли к нам, а потом он произнес, глядя прямо на меня своим до боли известным надменным и самодовольным тоном:

– Красиво нарядилась, детка. Но… кажется, я уже занят. Неловко получилось…Но ты можешь присоединиться, если хочешь, Эмс!

Сэм и Эйден басисто загоготали, сопровождая его высочество, а мой желудок скрутило. Нужно убираться отсюда. Рванув с места прямо со стаканом колы, я влетела в кого-то, и мельком заметила, как черный напиток окропил белоснежную рубашку. «Бежать, бежать, как можно быстрее!». По традиции всех подростковых фильмов я забежала в туалетную кабинку и, наконец, разрыдалась. Мои надежды на какое-то совместное счастливое будущее с Алексом утекали вместе с реками слез. Опять Джулс была права. Опять я на что-то надеялась. Это было просто унизительно, учитывая, что все знали, что я иду с ним, а пришел он с Мелани, да еще и публично оскорбил меня, выставив полной неудачницей, которая посмела на что-то надеяться! Чертов гад. Я плакала, а вместе со слезами утекало не только счастливое будущее с Алексом, кстати, но еще и моя гордость. Я ему этого никогда не прощу, как я могла вообще допустить такое отношение к себе? Когда слезы обиды все вытекли и осталась одна злость, я стиснула кулаки и решила, что мне нужно туда вернуться и показать, что я чего-то стою. Мое платье за двести долларов не выгуляет себя само. Я решительно открыла дверь, но замерла от неожиданности, потому что увидела какого-то парня.

– Это женский туалет, – устало и зло сказала я.

– Да? Я не местный. Похоже, не разглядел значок в этой дурацкой маске, – сказал незнакомец и посмотрел на меня.

Только сейчас я поняла, что он пытался застирать пятно на рубашке. От моей колы.

– О, прости, пожалуйста… – начала я. – Это я тебя облила? Мне так жаль.

– Честно говоря, я не видел, кто это был, потому что эта ракета неслась с третьей космической скоростью! – засмеялся он.

– Скорее с четвертой, чтобы убраться прочь с этой планеты и вообще с Галактики! – парировала я и стала его разглядывать без всякого смущения, раз уж он все равно занят делом. Он был в классической мужской маскарадной маске на половину лица. Черной, в тон пиджаку, который был расстегнут и раскрыт. Волосы прямые, тоже идеально черные, аккуратно зачесаны назад, и казалось, что он был сплошным монолитом из самого темного камня, какой только можно было найти. А глаза – чернее ночи, но с теплыми желтоватыми вкраплениями. Выглядело завораживающе, но довольно жутковато. Ему так шел этот костюм, казалось, что он сразу родился в нем. Он точно был красив, это я могла сказать, даже не видя половину его лица. И точно я могла сказать, что никогда не видела его прежде: такие не забываются. Он заметил мой изучающий взгляд и пошутил:

– Присматриваешь местечко, куда еще плеснуть колы?

Я прыснула:

– Одного бокала достаточно для экспрессии в образе.

А сама про себя подумала, что угораздило ведь меня выплеснуть колу на его рубашку – единственный белый элемент одежды на нем. Ну в этом вся я.

А потом он бросил застирывать свою рубашку, которая мокрым пятном разрасталась на груди, внимательно осмотрел меня и… позвал танцевать. Он не стал вдаваться в подробности, что случилось, хочу ли я туда возвращаться, не стал указывать мне на мой поплывший макияж (хотя, справедливости ради, аккуратные стрелки от слез превратились в гранжевые смоки, весьма неплохие, кстати). Только сказал:

– Танцполу стоит увидеть твое шикарное платье и мою авторскую рубашку. Они неплохо вместе смотрятся, да?

И мы танцевали. Мы не сказали больше друг другу ни слова. Я не хотела обсуждать ничего, а он не хотел спрашивать. Вот так бывает. Я полностью реализовывала свое платье и образ, и мне стало чуточку легче. Алекса не было нигде видно, но и мне меньше всего хотелось возвращаться к этим чертовым переживаниям об этом чертовом парне. Я не могла простить ему этого, а потому мой фокус, наконец, сместился на меня саму и на мое удовольствие. Оживленная музыка закончилась, и меня утащила Джулс, выспрашивая, все ли в порядке, как я себя вообще чувствую и куда я подевалась так надолго. А самое главное: кто этот парень, с кем я танцевала. Когда я наконец освободилась от расспросов, незнакомца нигде не было. Это был последний день перед каникулами, и Алекса я не видела ни разу за все лето. Как и того незнакомца, имя которого я не подумала узнать. Мне так хотелось забыть о существовании этого Короля школы и о существовании парней в принципе. Хотя бы до сентября.

Глава 3. Самый классный парень в школе

Алекс

Саундтрек: AC/DC – Back in Black

Мне предстоит последний год в школе. И он точно будет непростым. Отец все время давил на меня, чтобы я уделял время учебе, хотя у меня никогда не было с ней особых проблем, но в этом году он намерен явно выжать из меня все соки. Хотя я успевал все, насколько этого ждали от такого парня, как я. Да, некоторые предметы в школе мне были не интересны вообще, и я считал их бесполезными, но так или иначе закрывал их благодаря своей харизме и статусу Короля школы, перед которым даже некоторые молодые учительницы не могли устоять. Но все в рамках приличий: улыбочки, умоляющий взгляд, комплименты. Вот, что действительно было мне интересно, так это естественные науки: физика и химия. Я искренне считаю, что на них держится мир. И это то, куда я хочу вкладывать свое время и даже изучать их сверхурочно. Мало кто, наверное, задумывался, что первый красавчик и ловелас школы сидит по вечерам за чтением научных статей. Но я умею удивлять. Правда, эта моя сторона не известна почти никому, кроме близких. Потому что гораздо проще быть в таком обществе, как мое, если ты не ведешь себя как ботан, а говоришь о более приземленных вещах, нежели развитие инженерных технологий и космонавтика. Но интеллект – то, что всегда будет в почете, независимо от места, которое ты занимаешь в обществе. А у меня было и то, и другое – и это двойное бинго. Вот за что стоит точно сказать отцу «спасибо»: за статус и положение в обществе, которое занимали Вайлдеры уже много лет.

Помимо учебы я, конечно, периодически посещал вечеринки и тусовался с Сэмом и Эйденом. Мы дружили с малых лет, я даже совсем не помню себя без них, и не помню, как вообще мы начали общаться. Отец не сильно-то одобрял мою дружбу с ними, но эти ребята были тоже из элиты, в которую он так хотел меня всегда впихнуть. Я бы не сказал, что получаю нереальное удовольствие от всех этих вечеринок, на которых я обязан появляться, чтобы поддерживать статус Короля, но это помогает выплеснуть энергию и классно провести время с девочками. А если учесть, что я могу вообще выбрать любую, то это просто сказка! Но я неплохо постарался, чтобы стать этим чертовым Королем школы, и уж точно намерен пользоваться всеми привилегиями этого статуса до самого последнего момента. И уж точно никому не намерен его уступить.

Ник, наш водитель, вез нас с сестрой в школу. Шла вторая неделя учебы, и я вроде втянулся. Вот только отец все никак не успокоится и просто изводит меня. Чувствую, в этот год он будет особенно невыносим. Он хочет сделать из меня бизнесмена, как и он сам. Я не уверен, что оно мне надо, так как я еще не решил, чем хотел бы заниматься по жизни, но хватка у отца стальная, и он от меня точно не отстанет. Сегодня утром он в очередной раз затронул эту тему за завтраком.

Педантично смазывая тост сливочным маслом, он, несмотря на меня, начал:

– Алекс, сын, я настаиваю, чтобы в этом году ты сместил фокус с альпинизма и своих тусовок с дружками на учебу, – он сделал особенное ударение на «дружках». – Чтобы чего-то добиться в этой жизни, надо упорно работать, как это всегда делали все мужчины в нашей семье. И ты не будешь исключением.

А затем он смачно хрустнул тостом, и жир от масла отпечатался на его губах, от этого его вечное выражение лица с едкой ухмылкой стало еще более мерзким.

– Не начинай, снова этот разговор, – холодно отозвался я, глядя прямо на него, но все же добавил: – Пожалуйста.

День явно не задался.

– Я сказал все, что хотел, – небрежно пожал он плечами, словно мы обсуждали погоду. – Но, если не увижу, что ты изменил направление своего движения в ближайшее время, то снова вернусь к этому разговору. И это будет уже не так приятно.

Я закусил губы и, как не пытался сдержаться, все-таки тихо сказал:

– Разговоры с тобой никогда не были приятны.

Хорошо, что он промолчал и эта перепалка не закончилась извечными препираниями и обвинениями, что я недостойный сын своего отца. Мне не нужно повторять это по миллион раз, чтобы усвоить этот факт. Но утро все равно было испорчено. Лишить меня последних радостей жизни (девочек и компании Сэма с Эйденом) – прекрасная идея! Хочет сделать из меня свою копию, человека-робота, который то и дело пропадает то на работе, то в экспедициях, и, не факт, что получает хоть какое-то удовольствие от своей жизни.

Я смотрел за окно на быстро проносящийся Ди-Си, и думал, смогу ли я когда-то не только угодить отцу, но и себе. Я был поглощен этими мыслями и хотелось прям завыть. Отец ведь не отстанет от меня, поэтому придется создать какую-то видимость того, что я его послушал. Буду меньше болтаться по бесполезным вечеринкам, меньше встречаться с друзьями, но вот альпинизм я не брошу, тут ему меня не переубедить. Это было то немногое, что я взял от отца, и от чего действительно кайфовал! Не все хобби должны перерастать в работу, и альпинизм точно в их числе. Мои тренировки два раза в неделю никто у меня не отнимет, даже сам отец.

Я выдыхаю, надеваю дежурную улыбку, солнцезащитные очки, выхожу из машины. Я – самый классный парень в этой школе и никто не должен знать, что происходит у меня внутри. И даже в последний год в школе все будет так, как прежде.

Хотя должен признать, что кое-что уже изменилось. Не думал, что когда-то хоть одна из девчонок сможет меня задеть. Я точно не был тем, кто будет по кому-то сохнуть или страдать, но мое самолюбие получило нехилый удар под дых этим летом, от которого я долго оправлялся. Да еще и от кого! Эмс. Вот уж не думал, что она способна на такое, но говорят же: «в тихом омуте черти водятся» – вот это про нее. И как я не старался надеть маску хладнокровия и спокойствия, эта девчонка в первый же день выбила меня из колеи тем, что постоянно почему-то пялилась на меня, хотя я даже набрался сил, чтобы завести непринужденный разговор с ней, хотя мне так и хотелось пойти и задать ей тот самый вопрос, который вертелся в голове все лето после маскарада. Но я – Король школы, и я никогда не опущусь до того, чтобы унижаться перед той, кто меня предала. И именно поэтому я буду делать вид, что ничего не случилось, хотя так со мной еще не поступала ни одна из красоток. И это не сойдет ей с рук.

Глава 4. Хорошая девочка

Эмма

Саундтрек: Wallows, Clairo – Are you bored yet?

В один из сентябрьских вечеров мы сидели с Джулс у них на террасе и пили какао. Дело шло к вечеру, солнце потихоньку скатывалось за горизонт и незаметно темнело. Сегодня я осталась у подруги на ночевку, ведь была суббота, а по выходным мама обычно позволяла мне уйти к ней или ей ко мне. Как полагается подружкам, мы много сплетничали и секретничали в принципе, но такие вот дни с ночевкой как-то по-особому создавали атмосферу для откровений. На улице было прохладно, но я грела руки о кружку с какао и тепло от нее разливалось по всему телу.

Подруга рассказывала о Мэтте, о том, как непросто даются им отношения на расстоянии. О том, как она мечтает поскорее закончить школу, чтобы поступить к нему в Чикаго и быть рядом каждый день. Я же старалась не думать о том, что через год не только мы с ней будем в разных городах, но и я с Алексом. Было грустно, что у Джулс с Мэттом непростой период, но они любили друг друга, а я верила в то, что любовь справится со всем. Но вот что касалось меня…У меня же не было ни намека на отношения с Алексом. А представить свою жизнь без него было очень тяжело.

– У тебя есть год на то, чтобы подумать о себе, не действовать с оглядкой на Алекса, – подбадривала меня подруга. – Со временем тебе будет все легче переносить его присутствие рядом, а вскоре ты и вовсе забудешь о его существовании. Думай в позитивном ключе! Все, что не убивает, делает нас сильнее, да?

Но я не успела ей ответить, как у меня зазвонил телефон.

– Мааам? – спросила я в трубку, хотя стоило уже привыкнуть к ее проверкам.

Каждую нашу ночевку у Джулс, она мне звонила и просила дать трубку подруге. Я не знаю, откуда у нее привычка. Как вы уже поняли, у меня парня-то толком не было, только фантомные отношения в моей голове длиной в несколько лет, но об этом знала только я и Джулс. И, вероятно, сам Алекс. Но не будем об этом.

Мама мягко, но коротко ответила:

– Дай трубочку Джулс. Штатная проверка.

– Я у аппарата, мисс Харди, – ответила Джулс в трубку и отстранилась.

– Ладно, девочки, отдыхайте! И…ведите себя прилично, вы же хорошие девочки у меня.

– Ну мааааааам! – взмолилась я, положила трубку и покачала головой. – Интересно, она мне так же будет звонить, даже когда у меня муж и дети будут?

– Риторические вопросы не требуют ответа, – засмеялась подруга. – Так о чем мы? А, я тут подумала, может, тебе будет легче, если ты переключишь внимание на кого-то другого? Сходи на свидание с Максом, он симпатичный и несколько раз уже звал тебя.

– Джулс… – начала я, всем видом показывая, что это плохая идея.

– Знаю, знаю. Клин клином не вариант, но пусть хоть Алекс немного пострадает, если действительно что-то чувствует к тебе. Неспроста же он все же пригласил тебя на маскарад в прошлом году?

– Это остается загадкой, – согласилась я. – Макс хороший парень, но он не в моем вкусе.

– В твоем вкусе только Алекс, – скривилась подруга, а потом, несколько секунд помолчав, добавила: – Стой-ка, а тот незнакомец с маскарада? Он тот еще красавчик! Жаль, я не нашла его нигде.

– Да… – согласилась я, а потом встрепенулась. – Стоп! Ты его искала?!

– Конечно! – честно призналась Джулс. – Чего не сделаешь ради счастья подруги! Он, кажется, спас твой вечер тогда.

– Да. Он и правда был красив и внимателен, и чувство юмора у него было… – вспоминала я тот вечер. – Я, кстати, тоже смотрела потом в списках всех, кто был, но почему-то гостей не записывали. Весьма опрометчиво, случись что, а они даже не знают, кто вообще был на той вечеринке.

– Ага! Значит, тебе тоже было интересно! – подколола подруга. – Ну, потому что не мы организовывали, Эмма. Вот все и так случилось. Жаль, что вы больше не виделись. Мне кажется, он-то точно отвлек тебя от этих грустных мыслей об этом придурке Алексе, который и волоска твоего не стоит.

– Эй, да ладно уж! –тут уже я толкнула ее в бок, и мы завалились на подушки, весело хихикая.

Ночью мне приснился сон, в котором я снова танцевала с мистером Незнакомцем. Все было точно так, как тогда. Мне было легко и хорошо, так хотелось, чтобы этот сон не заканчивался. На утро я снова пожалела о том, что не спросила его имени. Кажется, это было одним из самых больших моих сожалений.

Глава 5. Кофе?

Эмма

Саундтрек: Young the Giant – Superposition

Обожаю первые недели учебы после летних каникул! Это время, чтобы максимально плавно втянуться в учебу, потому что задают пока еще не так много на дом. Но, возможно, в этом году это не будет плюсом…Мне бы хотелось загрузить себя полностью, чтобы не думать снова об Алексе. Как назло, работать мы с Джулс не планировали в этом учебном году, поэтому уволились из местной кафешки «У Мэгги» еще в августе. Активная подготовка к разным мероприятиям и наши постоянные встречи активистов еще не начались, а тренировки по настольному теннису начнутся с конца сентября. Как же хотелось чем-то занять себя и свою голову! Но мысли неизменно вращались вокруг Алекса и его поведения в начале сентября. Я думала, что увижу в его глазах при встрече хотя бы сожаление о том, что случилось. Но он делал вид, что ничего и вовсе не случилось – был безразличен. И это убивало. Джулс уверяла меня, что эти постоянные мысли о нем – нормальны, потому что мы не виделись после того случая все лето.

– Тебе просто нужно время, – сказала она однажды, когда снова поймала мой взгляд на нем в кафетерии.

– Сколько? – с тоской спросила я.

– Сколько потребуется. Со временем ты привыкнешь к тому, что снова видишь его каждый чертов день и уже не будешь так обращать на него внимание. Однажды ты перевернешь страницу.

Алекс, тем временем, громко засмеялся в компании Сэма и Эйдена, на его лице появилась милая ямочка, и мне снова стало не по себе. А рядом с ними сидела та самая Мелани, и ее присутствие возле Алекса делала все еще хуже…

– Сложно представить, – отрезала я и принялась за свой ланч.

Через пару дней вся школа стояла на ушах. Все девушки обсуждали последнюю новость: школьница из другой школы была убита неизвестным мужчиной. Она возвращалась после встречи с подружками домой в районе десяти вечера и какой-то человек напал на нее.

– Господи, у меня мурашки, – испуганно проговорила Джулия. – Это относительно недалеко от нас! Жуть, как бы не ввели комендантский час после такого. А может, и стоит…

– Кто-то знал ее? Что это за девушка? – шушукались все на первой паре.

– Насколько я понял, она знала этого мужчину. Он то ли был ее бывшим парнем, то ли она ему отказала когда-то…

– Да он, сто процентов, серийный маньяк, и мы в ближайшее время узнаем еще об одной жертве. Или нескольких…

Верить какой-то информации, рожденной в таких вот беседах, равносильно вере в сплетни. Но факт оставался фактом: находиться одной в вечернее время в Ди-Си стало небезопасно. Если мама об этом узнает, а она узнает, она ведь PR-менеджер и всегда знает все, то не видать мне вообще никакой свободы, как своих пяти пальцев. Ну а о ночевках с Джулс точно стоит забыть.

Конечно, такой случай не мог не затронуть школьных психологов и врачей. Буквально за несколько часов было принято решение организовать какой-то мастер-класс по самообороне, чтобы любая девушка могла хоть как-то защититься.

Меня пригласила завуч в качестве организатора этого мероприятия. «Ура!» – подумала я и осеклась. Мне самой было не по себе от того, что я почувствовала облегчение – трагедия ужасная, но в глубине души я радовалась, что у меня наконец-то будет мероприятие, способное отвлечь от собственных мыслей. Я, стараясь не показывать воодушевления, сидела в кабинете и ждала человека, которого поставили мне в помощь. Миссис Джонс сказала, что раньше наша школа нуждалась бы в приглашенном специалисте для такого обучения, но теперь среди нас есть тот, кто довольно опытный в этом вопросе и сам является инструктором по самообороне.

– Кто же? – я искренне удивилась. Я знала примерно всех интересных людей в школе, потому что со многими пересекалась по общественной и спортивной деятельности, но никого, занимающегося борьбой или боксом или чем-то таким, я не знала.

– Джеймс Макэвой, он перевелся к нам только в этом году. Сейчас он придет, я вас быстро познакомлю, проинструктирую и дальше будете работать вместе сами. Но обязательно отчитывайтесь о каждом шаге, мероприятие очень важное, сама понимаешь, Эмма. На все про все – неделя. А в следующую пятницу проведем сам мастер-класс.

Дверь скрипнула, и в кабинет вошел Джеймс. Ну я так поняла, во всяком случае, потому что вроде никого другого мы не ждали. Вид у него был, мягко говоря, не выражающий никакого восторга, особенно на контрасте со мной. Он поздоровался и расположился на стуле рядом.

Пока миссис Джонс выдавала нам инструкции, я пыталась незаметно рассмотреть новичка. Он был высокий, подкаченный, но не такой, как Алекс, чуть меньше. При этом совсем, конечно, не походил на борца ММА или боксера, скорее уж на какого-то бегуна-атлета. Интересно, что такой парень вообще знает о самообороне? Черные волосы мягко завивались, на левой руке блестело серебряное кольцо с какой-то гравировкой, но было не разобрать. Аккуратный, серьезный парень, видимо, сам себе на уме. Но было в нем что-то притягивающее и необычное – вот так мне показалось. А еще ему явно было все равно на правила школы, потому что он надел черную толстовку прямо поверх формы, хотя вообще-то у нас с этим строго.

– Ну давайте, ребята. Я в вас верю. Будут вопросы – приходите, посодействую, чем смогу. Помните, на все – неделя!

Выйдя в холл, я предложила:

– Кофе?

Он посмотрел на меня и отрезал:

– Не пью кофе.

– Тогда чай, – пожала я плечами.

Господи, да он не из разговорчивых, это ведь просто предлог продолжить обсуждение мероприятия. Он молча кивнул.

– Тебе, пожалуй, нужно будет сказать мне хотя бы пару слов, – я попыталась завязать разговор, – для понимания, что мы вообще будет делать на этом мастер-классе. Давай обдумаем все и встретимся сегодня в кафе «У Мэгги» после школы?

– Хорошо, – он пожал плечами, отвернулся и ушел.

А я так и осталась стоять и смотреть ему в спину, гадая, что же это за парень такой и как интересно было бы подобрать к нему ключ и разговорить его.

«Ладно, работаем с тем, что есть, и не задаем лишних вопросов!» – подумала я. Тем более, что лишнего слова он мне точно не скажет, но, что важнее, чтобы он действительно знал что-то о самообороне, а остальное уже не так важно.

Глава 6. Девочка с безупречной репутацией

Джеймс

Саундтрек: Dermot Kennedy – Young and Free

Шел дикий ливень. Погода разбушевалась не на шутку, как будто собираясь затопить меня и весь Ди-Си. И черт меня дернул согласиться на это мероприятие, да еще и проводить его самому! Я уже пожалел, что вообще перевелся в эту школу, хотя прошло всего несколько недель. Собственно, все пошло по одному месту примерно в июне. Я встречался с Джейн к тому моменту уже два года, последний из которых она училась в Интерлейк. И так она мне разрекламировала свою новую школу, что не прийти хотя бы просто посмотреть, я точно не мог. Повод был классный – бал-маскарад, я вообще никогда не был на таких крутых вечеринках, да и не сказать, что считал себя тусовщиком. Но атмосфера мне понравилась! Потом Джейн предложила перевестись к ним и закончить Интерлейк вместе, и весь год тоже быть вместе. И тут все пошло не так…

Идея перейти в Интерлейк была крутой, по крайней мере, я так изначально считал. Я знал, что в этой школе смогу добиться большего, и у меня больше шансов хорошо написать экзамены, а еще важнее – получить стипендию в колледже. Но Джейн в моей жизнь стало слишком много, и это угнетало. Мы с ней вместе не просто долго, но мы еще и выросли вместе, жили рядом, и наши родители с малолетства практически поженили нас. Это жутко раздражало поначалу, но потом вроде как мы понравились друг другу. И первое время у нас все было хорошо, конфетно-букетный период, я бы сказал. Но чем больше мы встречались, тем больше я понимал, что Джейн заполняет собой всю мою жизнь, не просто переплетая наши жизни, а вытесняя меня из моей собственной. Она всегда была так внимательна ко мне, смотрела на меня будто тот кот из Шрека трогательным взглядом, который словно говорил: «Я буду с тобой всегда!». Джейн любила копаться в моих эмоциях и допытываться, что меня расстроило и что я чувствую. Учитывая мой огромный багаж неприятностей в семье – это была не лучшая ее идея. Я хотел свободы. И в какой-то момент я осознал, что не могу и шагу ступить, не сказав, куда и зачем пошел. Вся ее жизнь и все ее планы строились вокруг меня. И вот я поступил дважды как дурак: перевелся по просьбе Джейн в ее же школу, а вчера – бросил саму Джейн. Можете думать обо мне все, что хотите, – я заслужил.

Разговор был не из легких, точнее все свелось не к разумному разговору двух взрослых людей, а к ее плачу и мольбам не поступать так с ней, ведь мы же вместе уже целых два года. А то, что я сто раз за это время пытался с ней поговорить об этом, а она уходила от темы, – ничего вдруг не значило. Я понимал ее чувства, но для меня настало время двигаться дальше, и я не был готов терять ни минуты, даже выставляя себя таким вот придурком.

Так вот, настроенье было не лучшее. Даже погода поддерживала меня в этом уже несколько дней. Спасибо за солидарность! Кафе «У Мэгги» было в получасе пути пешком, тачки у меня не было, поэтому я надел наушники и зашагал, оставаясь наедине с этим ворохом мыслей. Расставание не далось мне легко, хотя я и вынашивал эту идею очень долго. Надеюсь, Джейн немного отойдет и не устроит истерики в школе, и мы все-таки разойдемся тихо-мирно.

Загруз в этой школе был дай Бог. Хотя, как я понял, еще даже семестр нормально не начался, но мне уже изрядно приходилось потеть и наверстывать все. А ведь в своей школе я был одним из лучших. Но, как говорится, трудности делают нас сильнее. А у меня этих трудностей завались просто. Этот год вообще обещал заслужить звание самого, скажу мягко, «непростого» года в моей жизни. Первое: я расстался с Джейн, перейдя в ее же школу. Второе: я должен получить стипендию в колледже по окончании школы, потому что планы у меня просто грандиозные! Третье: собственно, отчасти из-за своих грандиозных планов я должен взять дополнительную смену или две инструктором в клубе по рукопашному бою, чтобы откладывать деньги на свою мечту. Кажется, в этом году я, говоря интеллигентным языком, прыгну выше своей головы. А теперь еще и этот мастер-класс…

Та девушка, кажется, ее зовут Эмма, уже сидела в кафе. У меня такая плохая память на имена, что аж неловко становится, но, надеюсь, она не обидится и напомнит еще раз свое имя. Кажется, я был не слишком дружелюбен к ней, пожалуй, стоит сделать лицо попроще. Она смотрела в телефон и пила кофе. Я даже не разглядел ее толком в кабинете завуча, увидел только эту огромную копну пышных каштановых волос и веснушки. Но этого оказалось вполне достаточно, чтобы идентифицировать ее среди всех посетителей кафе. Она не выглядела уже такой воодушевленной, как тогда. Сначала я даже испугался, потому что она явно была не в себе от этого мероприятия, уж не знаю, о чем она именно думала, но это меня пугало. Эти активисты – не от мира сего, и я точно не из их числа. Да и если бы не слезно умоляющая миссис Джонс, то меня бы здесь не было. Оказалось, я единственный ученик школы, кто может такое обучение провести в короткие сроки. Все было некстати и не вовремя, но мне было жаль ту погибшую девушку, и я бы не простил себе, если бы отказался помочь предупредить такое, ведь самооборона реально может спасти жизнь. По крайней мере, у них будут какие-то шансы. И я действительно могу в этом помочь.

В кафе было людно: пятница. Все ученики, студенты и работяги закончили свои дела и теперь могли расслабиться. Я сел напротив девушки, неловко улыбнувшись: никогда не умел заводить знакомства.

– Привет! Снова, – улыбнулась она. – Рада, что ты пришел, потому что лицо у тебя было такое при встрече, будто тебя заставили под дулом пистолета это делать. Ну и я бы не удивилась, если бы миссис Джонс сейчас шла прямо за тобой с этим самым пистолетом.

Она забавная, но так много болтает. Уже знаю, кто будет ведущим нашего мероприятия, разговоры – по ее части, похоже.

– Давай тогда сразу обсудим несколько организационных моментов. Я уже забронировала спортзал на следующую пятницу на четыре часа, как раз после занятий. Проблем не возникло, учитывая причину всего этого… – она замялась. – А ты, правда, сможешь научить нас постоять за себя? Я думала, что для этого нужно быть боксером, или борцом ММА, или владеть кунг-фу, а ты…

– Не похож на борца ММА? – усмехнулся я, потому что люди всегда ошибочно думали, что для самообороны нужно быть очень сильным и большим.

– Не обижайся, но да, – она посмотрела мне в глаза.

Честная – это хорошо.

– Слушай, у меня плохо с именами, я не …

– Эмма. Меня зовут Эмма Харди. Я одна из активисток школы, а еще играю в настольный теннис в нашей сборной, – она широко улыбнулась.

Улыбка ей шла, она как будто сразу озаряла все ее лицо. Ее мимика была живой, активной, а еще она жестикулировала. И довольно много…

– Джеймс. Если у тебя тоже плохо с именами. Не активист, не спортсмен в привычном смысле, но занимаюсь рукопашным боем с детства. И да, я смогу научить. В клубе провожу тренировки для детей и взрослых, – отчеканил я.

– Круто! – Эмма восторженно покачала головой.

Я сдержанно хмыкнул. Джейн столько раз мною восхищалась, что эти комплименты уже были и не в радость вовсе.

Вдруг к нам подошел какой-то светловолосый парень. Волосы у него были длинные, собранные в хвост, лицо почти все было в прыщах, одет по-спортивному в бомбере и джинсах, но доверия у меня он не вызвал сразу же.

– Эмс! – позвал он Эмму, но она только удивленно посмотрела на него и вздрогнула.

Интересно, почему он ее так называет? Он продолжил, выдавив из себя подобие улыбки, вот только доброжелательной она не была:

– Так неожиданно увидеть тебя здесь, да еще не одну. Ты теперь меняешь парней как перчатки, что ли? – он кивнул в мою сторону.

– Эйден, ты в своем уме? – Эмма встала, но даже в полный рост она была на две головы ниже этой башни. Так что она и вовсе могла бы не вставать – ничего не изменилось.

Мне что-то это не нравилось и не нравилось еще и то, что крайним оставался я:

– Какие-то проблемы? – Встал уже я и посмотрел ему прямо в глаза с вызовом. Я был чуть ниже его, но знал, что уложу его быстро, если только захочу. А мне только дай повод, в последнее время я на взводе.

Эйден, вроде так Эмма его назвала, нагло усмехнулся:

– Ты поосторожней с этой… отличницей. Кажется, она, наконец, показала себя и перестала притворяться. За это три месяца ты у нее третий уже, – он пожал плечами и затеребил круглую серебряную серьгу в ухе.

– Чего? – вообще-то меня это никоим боком не касалось, но он меня достал. – Давай ты пойдешь туда, куда шел. Иначе будешь грушей для битья на нашем с ней мастер-классе. Вот девчонки тебя там уделают.

– Я тебя предупредил, – холодно произнес Эйден и ушел.

Я даже разбираться не хотел, в чем было дело. Хотя…Может, все же мне было немного интересно. Но Эмма, видно, считала важным очистить свою репутацию:

– Я не знаю, что он имел в виду. И вообще, это все очень странно, я не… не из таких, – тихо, оправдываясь проговорила она, глаза ее смотрели туда, куда сел Эйден.

– Да, я знаю, – уверенно отозвался я и проследил за ее взглядом.

Рядом с Эйденом сидели еще двое парней: один светловолосый кудрявый в синей толстовке с эмблемой школы, а второй – рыжий и полноватый. Кудрявый почему-то долго вглядывался в меня, а на лице ходили желваки. Видно, их дружок передавал суть разговора. Не знаю, что объединяло их и Эмму. Знал точно, что она не из таких, как сказал про нее этот Эйден. Господи, да у нее же на лице было написано «девочка с безупречной репутацией».

Через несколько минут мы продолжили разговор и обсудили план действий. Эмма, как положено, расписала все на бумаге, а потом мы вышли из кафе. Конечно, я отозвался ее проводить. Кем бы я был, если бы не сделал этого после того убийства и этого странного разговора с Эйденом? Она не сопротивлялась.

Всю дорогу мы молчали, но я видел, что она расстроена и о чем-то сильно задумалась. Дождь уже закончился, но высокая влажность так растрепала ее волосы, что она была похожа на маленький одуванчик. Но кажется, ее это не заботило сейчас. У своего дома она посмотрела на меня, зеленые глаза явно были на мокром месте.

– Спасибо, Джеймс, – поблагодарила меня Эмма. – Я сначала думала, что с тобой будет непросто. Но ты хороший парень. И спасибо, что заступился за меня. Увидимся.

Она повернулась и быстро ушла. Через секунду, как она зашла в дом, еле дернулась занавеска у окна. Но кто там был – я не разглядел.

Глава 7. Моя правда

Алекс

Саундтрек: Imagine Dragons – Bad Liar

– Эйден, ты спятил? – я накинулся на него, попутно пытаясь сообразить, что это чокнутый мог выкинуть.

Эйден, конечно, всегда был за меня горой, как и я за него. Мы были как братья. Но это…Это было уже слишком. Он никогда раньше не выкидывал таких фокусов, не посоветовавшись.

– Я хотел поставить ее на место, – только и ответил Эйден.

После разговора с Эмс он вернулся к нам за стол с тремя банками газировки и небрежно и спокойно сейчас открывал свою банку. Она пшикнула, он отпил. Я только смотрел на него, потому что был не в состоянии сказать.

– Бро, у тебя все нормально с головой? Ты знаешь, что завтра вся школа будет говорить об Эмс, если ты не угомонишься? У нее репутация белее, чем моя накрахмаленная рубашка на званом вечере отца, чтоб тебя! И если о ней заговорят в таком ключе, ей уже не оправиться! – прошипел я.

Я бросил взгляд на Эмс: она не смотрела в нашу сторону, а сидела, опустив голову и полузакрыв лицо рукой с нашей стороны. Наверное, сейчас расплачется. Мне стало ее жаль. Я посмотрел на парня рядом с ней, наши взгляды встретились. Когда я думал, что Эмс будет с кем-то встречаться, я представлял какого-то заурядного худого очкарика, но как я ошибся! Этот парень был высокий, с черными кудрявыми волосами чуть длиннее моих. А еще он мне вовсе не показался заурядным, было в нем что-то…мрачное спокойствие, я бы так выразился. Он излучал какую-то колоссальную уверенность в себе, и даже я на его фоне почувствовал себя как-то хуже. Парень молча сверлил меня взглядом, и я буквально видел, как в нем нарастает ярость. Я выдерживал его взгляд с достоинством, а после он отвлекся на Эмс, которая вновь начала что-то говорить.

– Эй, чувак, я не понял, что ты так ее защищаешь, после того, что она сделала? – Сэм отвлек меня, видимо, тоже захотел получить от меня.

Сегодня они были просто в ударе. Мы пришли сюда просто развеяться и повеселиться, но все пошло явно не по плану. Через полчаса, как мы пришли, зашла Эмс, а через некоторое время этот тип. Я вообще не знал, кто он такой, но, признаться, сейчас стало очень интересно.

– Алекс, бро, Сэм прав, – Эйден одобрительно закивал. – Она согласилась пойти с тобой на тот маскарад, а в итоге? Пришла с другим парнем, танцевала с ним, а он даже не местный. И танцевала так, будто вообще ничего не случилось. С Королем школы себя так не ведут.

Я шумно выдохнул: «Опять будем, значит, вспоминать тот день». Я процедил, еле сдерживаясь:

– Может, вы забыли, но я вообще-то приперся с Мел под ручку на ту вечеринку, хотя сам позвал Эмс!

– Это ее не оправдывает, бро. Ты же не знаешь, может, она и вовсе не хотела с тобой идти, а хотела так тебя проучить за все то время, что ты не обращал на нее внимания. Она же сохнет по тебе уже сколько? Ну пару лет точно. На самом деле, тебе еще круто повезло, что ты пришел с Мел, и эта девчонка тебя не унизила отказом перед всеми, потому что все же знали, что ты ее позвал. Вот уж чья репутация пострадала бы точно, так это твоя. А ты печешься о ней, – Сэм закатил глаза и явно был доволен своей проникновенной речью.

А Эйден решил меня добить:

– Самому крутому парню школы, который мог выбрать любую, – он сделал паузу, – любую, отказала какая-то стремная ботанка.

Все, мое терпение кончилось. Еще чуть-чуть и мой мозг вскипит как вода в чайнике, я сжал руки в кулаки и серьезно сказал, глядя на парней:

– Достаточно, – мой тон не терпел возражений, – еще раз вспомните тот случай, я настучу вашим отцам, о том, какой у вас бизнес тут в школе. Поглядим на вашу репутацию тогда. И только посмейте мне назвать Эмс стремной еще раз.

Они переглянулись, но замолчали и, хвала небесам, больше не поднимали эту тему. И, надеюсь, не будут. Почему меня это так задело? Да потому что они были во всем правы. Дело-то было в том, что я действительно пригласил Эмс на вечеринку. Это был красивый жест, потому что я знал, что она в меня влюблена уже сто лет. Но в день маскарада у меня была стычка с отцом, которая просто вывела меня из себя. Он был снова всем недоволен, в частности моими результатами экзаменов – по его меркам я всегда не дотягивал до него. Для меня он казался каким-то недостижимым идеалом в бизнесе, и на его фоне я всегда был неудачником. Казалось, все, что у меня действительно было – популярность в школе, внимание девчонок и неплохие мозги – не значило ничего. И после нашего разговора я так разочаровался в себе, я задумался о том, что Эмма – хорошая девчонка со своими принципами и целями, в то время как я, сам Король школы, которого боготворили многие, на деле не представляю из себя ничего. Я ей не ровня. И я не придумал ничего лучше, как просто притвориться, что вообще ее не приглашал, взять под ручку Мел и прийти на вечеринку как ни в чем не бывало. Я чувствовал, что поступаю плохо по отношению к Эмс, но, наверное, я хотел как-то уберечь ее от себя. Никчемного, ничего из себя не представляющего парня, который просто гонялся за славой кучки школьников. Но то, что увидел, было словно удар под дых.

Я знал, что Эмма будет очень красива, потому что, наконец-то, парень, в которого она влюблена, пригласил ее. И она была. Была очень красива. Каблуки немного добавили ей в росте, но при нашей разнице в целую голову, это не сильно изменило картину. Ее длинные волосы невозможно было не заметить, они были уложены мягкие волны, а сверху ободок. Ну и все выдавал взгляд – всегда донельзя влюбленный, как будто умоляющий «коснись меня, поцелуй меня». Я любил это взгляд всегда. Так что да, ее я узнал, даже в маске. А потом осознал, что она никогда больше не будет смотреть на меня по-щенячьи преданными глазами, потому что она стояла рядом с тем незнакомым парнем. Они так подходили друг другу, оба в черном и стояли слишком близко… И это резко ударило по моему самолюбию. Говорю, как есть. Я всегда мог получить любую девушку и относительно Эмс мне стоило только протянуть руку, только поманить. И тем больнее было осознавать, что такой преданной поклонницы у меня больше не будет. Пусть я ей не ровня, но так приятно думать, что одна из умнейших девчонок школы влюблена в тебя. Но теперь нет, выходит. И меня это как-то закусило. Я мог ею играть, а она мной – нет. Это было просто непозволительно.

Эмс стояла рядом с незнакомым парнем. Я запаниковал, растерялся, надел на себя привычную маску плохого парня и наговорил ей первое, что пришло в голову. А потом, когда внимание к моей персоне стихло, я быстро сбежал с этой вечеринки и несколько дней приходил в себя, пытался что-то разузнать о том парне, но все было тщетно. Лето прошло, я успокоился и думал, что вычеркнул этот день из своей памяти, но первая же встреча с Эмс в сентябре выбила меня из колеи, а этот инцидент в кафе и тот Мрачный тип заставили меня понять, что я хочу вернуть влюбленный взгляд Эмс во что бы то ни стало. И сам я, возможно, даже не осознавал до конца, зачем именно мне это было нужно.

Глава 8. Мама

Эмма

Саундтрек: Ed Sheeran – Hold On

В понедельник я развесила лист для записи на наш мастер-класс в холле школы. Мы собирались два дня понаблюдать, сколько человек запишется, а потом сообразить, сможем ли мы уместить всех в спортзале.

– Возможно, если будет много желающих, позову еще инструкторов с клуба, – задумчиво проговорил Джеймс. – Для качественного результата лучше соблюдать баланс десять участников на одного инструктор.

В кафе тогда я смогла чуть внимательнее его разглядеть. Была в нем изюминка: он все-таки оказался очень красив, но холодный как самый морозный день на Аляске. Единственная теплая деталь в его внешности – карие глаза, но не глубокого темного цвета, как бывают, а светлые. И почему-то он напомнил этими необычными глазами кота. Его манера общения заставляла меня держать себя в тонусе, от чего я отвыкла уже давно. А то, как он повел себя с Эйденом, вообще было выше всяких похвал. Ведь он не обязан был вообще вмешиваться, это не его дело. Тем более он мог знатно получить от Эйдена, если немного приврал о своих «самооборонных способностях». А мне-то Эйден никогда бы ничего не сделал, хоть какой-то кодекс у него был. Точнее у всей их компании. И у Алекса. А что вообще произошло? Неужели это он подговорил Эйдена? Может, слова Эйдена – это слова Алекса, и он сам так обо мне думает? И еще этот дурацкий маскарад упомянул… Что-то тут не сходилось.

Но мне не пришлось сильно уж много думать о нем, знаете, почему? Как только я зашла домой, мама тут же накинулась на меня с допросом, где я была и что за парень меня провожал.

– Эмма, мы с тобой не раз уже говорили о том, что до окончания школы – никаких парней, – начала она тогда, и ни один из подобных разговоров никогда не заканчивался ничем хорошим. Априори одержать победу в этой стычке мне тоже не суждено.

– Я ни с кем не встречаюсь. Ты бы узнала первой: и как PR-менеджер с детективными способностями, и как моя мама, – я попыталась улыбнуться, чтобы мирно свести этот разговор на нет.

– Кто это вообще был? – мама обожала игнорировать мои попытки к примирению.

Я рассказала ей о мастер-классе и о Джеймсе то немногое, что узнала сама. Мама сразу встрепенулась, когда речь зашла о причине организации такого мероприятия.

– Это, конечно, важно, и вы молодцы, что организуете такое. Но я хочу, чтобы ты думала о себе и не болталась с незнакомыми парнями бог знает где! – ее разведенные в сторону руки, видимо, намекали о моей недальновидности.

Опять она за свое. Бесполезно продолжать этот разговор, и я капитулировала:

– Да, мам, – и уже собралась пройти мимо в свою комнату.

– И еще, дорогая.

О нет, это плохой сигнал. Мама всегда называла меня полным именем или «дорогая». Это означало, что то, что последует дальше, будет вовсе не просьбой или компромиссом. Это будет однозначная диктатура. Я обернулась:

– Если я узнаю, что ты мне врешь, тебе не поздоровится.

– Да, мам.

Это было все, что я способна была выдавить из себя. Я зашла в свою комнату, закрыла дверь и выдохнула. Как же с ней тяжело! Я заплакала. Тихо. Мама не должна услышать. А ведь я никогда не давала повода сомневаться в себе. Видимо, мама в этом году была настроена с удвоенной силой контролировать каждый мой шаг, чтобы я не повторила ее… ошибки.

Ошибки. Я уже привыкла, что она думала обо мне именно так. Ошибка, которая появилась в результате ее крышесносной влюбленности в моего отца. Ей было, как и мне, семнадцать. Она забеременела. Еле как закончила школу с огромным животом на последнем месяце беременности и, конечно, не смогла осуществить свою мечту. Из-за меня. А отец… Отец предал и ее, и меня. Он бросил ее сразу, как только узнал, что она беременна.

Я так много раз слышала эту историю, что знаю ее наизусть. Каждый мой день рождения сопровождается не радостными воспоминаниями, как у других, а трауром по несостоявшейся жизни моей матери и проклинанием дня, когда она встретила моего отца. Но я знала: со мной такого не случится.

Все выходные я провела дома с плохим настроением. Одна проблема притягивала другую. И просвета не виделось вовсе.

И вот, в обед понедельника я подошла к доске объявлений, мне не терпелось узнать, сколько человек уже записалось. Джеймс тоже был там.

– Ну, как наши успехи? – наигранно воодушевленно спросила я.

Каждый раз теперь при виде Джеймса мне было не по себе. Он – потенциальная возможность конфликта с мамой. Надо быть осторожнее и не делать лишних движений.

– Я думаю, пока рано делать выводы, – коротко заявил он.

– Да, но так интересно!

На доске красовались десять имен.

– Неплохая динамика! – хоть это поднимало настроение.

В этот момент мимо проходил Алекс. Он подошел к нам, встав за моей спиной, отчего захотелось сжаться в комок, вгляделся в доску, а потом перевел взгляд на Джеймса:

– Эй, Джей, мне тоже есть чему научить девчонок, – он перевел взгляд на меня и наигранно подмигнул мне. – Могу помочь. Может, Эмс на мне потренируется? Не уверен, что она сможет мне противостоять, но может попробовать, будет забавно понаблюдать, – его лицо засветилось удовольствием от причиненной мне неловкости.

Я знала точно, что Алекс задирал Джеймса. Все в его поведении, в словах словно бросало Джеймсу вызов. А еще я точно знала, что ответ не заставит себя долго ждать.

– Я тебе не Джей, – лицо его посуровело. – Меня зовут Джеймс, думаю, ты в силах запомнить хотя бы это, – мрачно отчеканил он, а потом хитро улыбнулся и…похлопал Алекса по плечу, добавив: – Думаю, ты действительно можешь помочь нам. Послужишь примером того, что большое эго не мешает больно падать.

А потом Джеймс взял меня под руку и утащил в толпу сновавших туда-сюда школьников.

– Спасибо. Последнее время он невыносим, но он не всегда такой, – я зачем-то пыталась оправдать Алекса.

– Ему полезно спуститься на землю. А тебе полезно иногда укладывать его на лопатки, – серьезно отозвался Джеймс.

Весь остаток дня на парах Алекс хоть и не подавал вида, что такой инцидент имел место быть, но при этом, на удивление, не лез ни к кому с колкостями и флиртом. Может, хоть кто-то сможет поставить его на место? Кажется, в моем большом плане под названием «Забудь Алекса» теперь мне поможет Джеймс. Но я ведь не буду его использовать… Если только чуть-чуть.

Глава 9. Вики

Алекс

Саундтрек: Dierks Bentley – Burning Man

Я отстоял право на тренировки по альпинизму дважды в неделю. Еще бы отец отказался, ведь он с самого детства учил меня быть во всем на него похожим. И альпинизм не был исключением. С малолетства он брал меня сначала в пешие походы, а потом уже, когда я набрался опыта в скалолазании, мы начали ходить в горы. Это совсем не было похоже на тренировочную площадку, адреналин, который испытываешь там, будучи на высоте – незабываем. Хоть мама и очень переживала за меня, но отец каждый раз настаивал на своем, и в какой-то момент она смирилась: видимо, закончились все нервные клетки.

Со временем я проникся и даже прикипел к горам. Было в них что-то величественное, на фоне них казалось, что ты ничто и было совсем неважно, кто ты в реальной жизни: бизнесмен, дизайнер, машинист – все были равны и всегда висели на волоске от смерти. Все были равны. Даже я и отец. Хоть где-то. Я упорно занимался и достиг неплохих результатов, состоял в сборной школы по альпинизму, меня постоянно звали в сборную штата, уповая на мой невероятный талант. Но дальше расти я не хотел: я жаждал чего-то другого. А альпинизм, хоть и нравился мне, но был привнесен в мою жизнь насильно отцом. А я не хотел быть таким, как он. Никогда. Ни в чем. Но пока я им занимался, неплохо удавалось отключать голову и побыть наедине с собой. Такой вот компромисс.

А побыть наедине с собой было нужно, как никогда! Последние дни выдались не айс. Отец снова насел на меня по поводу экзаменов и дополнительных занятий в школе, продолжения одного из его бизнесов по окончании школы. Мама, как всегда, держалась несколько в стороне и только, когда я вышел из зала и остановился продышаться от злости за дверью, она тихо сказала:

– Уолтер, ты слишком строг с ним, он еще подросток.

–Он всегда был себе на уме, и ничего не меняется. Так он ничего не добьется. Ему повезло, что мы его направляем. Все для него уже готово, ему надо только приложить хоть немного усилий в нужном направлении! У него отличные данные, но он прожигает эту жизнь, – был неизменный ответ отца.

И я снова ушел с Сэмом и Эйденом. Они ему не нравились всегда, и тем приятнее мне было побесить его лишний раз – своеобразный бунт. А в тот вечер случилась встреча с Эмс и косяк Эйдена. Никто не должен был больше поднимать эту тему, но он все испортил. Он дал ей понять, что эта тема не забыта. И как вести теперь себя с ней – я не знал. Еще не хватало, чтобы она подумала, что я в нее втюрился все-таки. Она не была «стремной ботанкой», как назвал ее Эйден. Он никогда особо не разбирался в девчонках.

Во-первых, она не была ботанкой, просто потому что упорно училась. У нее явно были цели и планы на эту жизнь. Свои планы. Построенные только ей самой, потому что как иначе объяснить такую самодисциплину? Я, хоть и не уступал ей по мозгам, и даже заметно лучше разбирался в физике и математике, но какая-нибудь биология или литература не интересовали меня вообще. А Эмс успевала все.

Во-вторых, Эмс точно не была стремной. Да, она не была красавицей модельной внешности, но вполне себе миленькая с этими кудрявыми волосами и маленьким ростом. Почему-то ее не хотелось обижать, а даже…защитить что ли. Хотя, после последних событий я уже не был уверен, что она нуждается в моей защите, только если от меня самого…

Но тут как тут этот Джей или как его там. Как же он меня бесил! Его поведение и то, как он себя держал, были настолько самоуверенными, что я хотел врезать ему, не раздумывая. Особенно после того, как он осадил меня у этой доски объявлений. А еще больше меня злило, что я не понимал, что связывает его и Эмс. Как я понял, они не встречались, во всяком случае, не держались за руки и не целовались, но я никогда и не знал, как ведут себя отличницы со своими парнями. Что я точно знал, так это то, что присутствие Мрачного типа не позволяло мне вести себя с ней как раньше. А это была проблема, которую нужно было решить.

Я думал обо всем этом, пока взбирался по стене в альпклубе отца «Отвесная скала».

– Мистер Вайлдер, у вас встреча через пятнадцать минут в конференц-зале, – голос администратора вырвал меня из раздумий.

– Алекс, закругляйся! Помоги сестре снять экипировку и собери все, – отдал приказ отец.

– Я еще не закончил, – недовольно отозвался я.

– Езжайте домой, займитесь учебой, – и это была вовсе не просьба.

Пришлось повиноваться. Вики вообще-то прекрасно справлялась сама, ей было уже пятнадцать, но отец о ней всегда чрезмерно заботился. Если к моему воспитанию он подходил со строгой дисциплиной и режимом как в казарме, то к Вике он был явно снисходителен. Я это списывал на то, что она была девчонкой. Когда я убрал все снаряжение и переоделся, отца уже не было. Он построил свой альпинистский клуб десять лет назад и теперь по большей части занимался руководством, но несколько раз в год выбирался на экспедиции со своей давней командой, а иногда был проводником для элитных туристических групп богачей. Некоторые члены команды работали в клубе отца инструкторами. Здесь его все уважали и беспрекословно подчинялись: правила, которые работали в горах, работали и здесь.

Пока мы с сестрой ехали домой, говорили о том, о сем. Я любил общаться с Вики, она была умной, любознательной, а еще ей, как это говорят, «палец в рот не клади». Она поделилась со мной, что ее одногруппник Майк пригласил ее в кино.

– Тот самый Майк Кеннеди? Как я слышал, он тот еще ловелас, ты с ним поосторожнее! Мало ли что у него на уме, – усмехнулся я.

– Эй, он мне нравится так-то! – Вики надула губы.

Интересно, что мы были такие разные. Я больше походил на маму: у нее тоже светлые кудрявые волосы, голубые глаза, ямочка на щеке, как у меня. А Вики – она была вся отца: темные прямые волосы, прямой узкий нос и зеленые глаза. У нее даже улыбка была как у него, ослепительная и до безобразия идеальная. Она часто убирала волосы от лица, собирая их в высокий хвост, от чего казалась старше своего возраста. Я даже не замечал, как она превратилась из малявки, вечно путающейся под ногами и таскающейся за мной хвостиком, в прекрасную девушку. И когда она успела?

– Как и половине школы, – парировал я и сразу включил старшего брата. – Не думаю, что он тебе подходит с его репутацией.

– А сам-то? – она хихикнула и ткнула меня в плечо. – Будто не знаешь, что о тебе вся школа говорит. Мои одногруппницы сходят по тебе с ума, а у Джесс вообще твои фотки дома висят возле кровати.

– О боже! – я засмеялся. – Вот кого я ждал, оказывается! Но я староват для нее, так что пусть поищет среди сверстников.

– Все девчонки постоянно меня донимают с вопросами, почему ты ни с кем не встречаешься, хотя к тебе уже такая очередь стоит. А если серьезно, Алекс, можешь расскажешь, почему у тебя никого нет?

– Есть, – загадочно ответил я и улыбнулся.

– Девушки, с которыми у тебя свободные отношения и с которыми ты встречаешься – это разные вещи!

– Эй! – тут я уже ткнул ее в плечо.

И бросил быстрый взгляд в зеркало заднего вида. Ник недовольно покачал головой. Ну вот, не хватало еще, чтоб меня осуждал наш водитель!

– Ты как-то подозрительно хорошо осведомлена о моей личной жизни! Зачем тогда спрашиваешь? – уже тише сказал я.

– А Мел? – не унималась она. – Она вроде ничего.

– Мел… – задумался я. – Это просто Мел. У нас просто свободные отношения, выражаясь твоим языком, сестренка.

Я уже не помню, когда Мел стала тусоваться со мной, Сэмом и Эйденом и была в первое время своей, пацанкой. Лазала с нами по высоткам, заброшенным домам, одетая невесть во что, соглашалась на все наши безумные мальчишеские идеи. Но потом, когда она взрослела, стала все больше походить на девушку, отрастила и распустила волосы, стала наносить макияж. И со временем я заметил, что она стала просто потрясающе красивой: длинные светлые волосы доходили ей до талии, идеальные черты лица, глаза, умело подкрашенные тушью так, что взгляд становился хищным, лисьим. А фигура будоражила мое воображение своими формами. Она не могла не нравится. Но еще больше – ее невозможно было не хотеть. И я чувствовал, что у нас это взаимно. И вот однажды все и случилось. С тех пор, наша дружба со временем переросла в непонятные отношения: то мы целовались в коридорах школы так, что другие отворачивались от смущения, то снова просто по-дружески болтали и параллельно каждый с кем-то встречался. И вроде Мел все устраивало, я никогда не спрашивал ее, какие у нас отношения, потому что, видимо, мы оба предпочитали некоторую свободу. Но я никогда не рассматривал Мел как что-то большее, честно говоря. Она выросла вместе со мной. Она своя. Мел – это просто Мел, какой бы невероятно красивой она ни была.

– Пора бы тебе остепениться, – деловито проговорила Вики.

В этот момент я отчетливо увидел в ней маленькую девочку, но с замашками отца. Остепениться? Мне только семнадцать. И я не ищу серьезных отношений, меня все устраивает.

– Посмотрим, как ты остепенишься со своим Майком! Но в любом случае, дай мне знать, если он хоть пальцем тебя тронет или как-то обидит.

– Разумеется, Алекс.

Я посмотрел в окно. Серые тучи, нависшие над городом, застилали все небо. Я любил солнечную погоду, но что-то в этом году Вашингтон меня не баловал. Так что приходилось довольствоваться хотя бы отсутствием дождя. Мне плевать было, какие подробности обо мне знает Вики, я ее брат, и этого ничто не изменит, но…Честно говоря, я бы не был в восторге, будь этот Майк хотя бы на один процент похож на меня. И лучше бы ему держать себя в руках.

Вечером я позвонил Мел. Она знала, как быстро выключить мысли. Особенно те, в которых была Эмма.

Глава 10. День Х

Джеймс

Саундтрек: Giant Rooks – Fight Club

На наш мастер-класс записались больше сотни девушек. Я был, мягко говоря, в шоке. На такую аудиторию я еще не вещал и не был уверен, что это имеет какой-то практический смысл. Ведь в таком деле каждой девушке нужно уделить максимум внимания, так как это может спасти жизнь. Явно нужно было привлечь других инструкторов клуба. Школа приняла решение провести несколько таких мероприятий в течение пары недель для более эффективного результата.

Мы встретились с парнями из клуба на нашей тренировке и вместе выстроили программу и процесс взаимодействия. Стало понятно, что на каждую подгруппу с инструктором нужен условный «маньяк», который будет нападать. Поиск этих партнеров-маньяков лег на Эмму. А еще она взяла на себя организацию небольшого перекуса с печеньем и напитками прямо в спортзале. Помимо этого, Эмма предложила разбить мероприятие на две части: в первой части она сама планировала рассказать о предметах защиты, которые каждая девушка могла бы носить с собой, а во второй части мастер-класса я и парни непосредственно показали бы приемы самообороны, которые затем девушки и отрабатывали бы на наших «маньяках».

Очень надеюсь, что это смазливый красавчик Алекс придет и не сдрейфит, тогда будет весело! Я знал такой тип парней, они обычно ничего из себя не представляли: жили припеваючи на деньги богатых родителей и не задавались серьезными вопросами, только развлекались. А звание первого красавчика школы – не его заслуга, это лишь гены и восторг, который он вызывал у женской аудитории. Но есть ли в нем что-то стоящее помимо этого? И что в нем нашла Эмма? Я повторял себе, что это не мое дело, но уж больно пунцовой она становилась в его присутствии, а это распаляло мой интерес. Возьму их в свою подгруппу и преподам этому пижону урок.

– А может, ты еще расскажешь немного о том, как ты пришел в клуб? Как так получилось? Пригодились ли тебе эти навыки в жизни? – Эмма предложила это мне, когда мы за день до дня Х еще раз утверждали тайминг мероприятия.

– Не стоит, – я ответил ей сухо, но для этого была причина.

Отец привел меня в клуб, когда мне было пять. Чьи-то дети его коллег ходили в клуб, и он тоже загорелся. Он всегда хотел воспитать меня мужчиной. Но он не знал, к чему это приведет. Мне было тринадцать, когда я он поднял на меня руку первый раз. На тот момент он уже несколько месяцев был без работы и беспробудно пил. И пусть сначала он не представлял никакой опасности, будучи просто мешком на диване, но через какое-то время его агрессия стала проявляться в жестах и непривычно громких ссорах с матерью. В тот день он ее ударил. А я ударил его и выставил за порог. С тех пор я умел постоять за себя и маму. Но вот уже год как он снова работает, завязал с алкоголем и все стало налаживаться. Но обо всем этом распространяться я не планировал.

В день Х в четыре часа, как было условлено, все было готово. Пока Том, Зейн, Дуглас и я переодевались в спортивную форму и последний раз обговаривали детали, Эмма уже начала вести мастер-класс. Я не ошибся, ей явно было не впервой выступать на большую аудиторию, поэтому тут я мог расслабиться. Каждому – свое. Как только мы все обговорили, то заняли места позади всех. Все девчонки тоже уже были одеты в спортивную форму, я совсем даже об этом не подумал, а Эмма, как видно, учла. Было бы странно тренироваться в юбках и блузках…И тут я заметил Джейн, она тоже была в зале. «О, нет!» – первая мысль, мелькнувшая в голове. Надеюсь, обойдемся без душераздирающей сцены. Но зачем она пришла – оставалось загадкой, потому что все, что мы собирались показать, она и так умела. Она будто почувствовала мой взгляд и обернулась: в глазах блеснула обида, а потом поджала губы и отвернулась. Может, я был к ней слишком строг, но я искренне верил в то, что каждому человеку нужен конкретный человек. И никак иначе. Каждый из партнеров в отношениях должен дополнять другого, а не менять его в корне. А у нас было совсем не так, но я все равно хорошо относился к Джейн и желал ей всего самого наилучшего.

Тем временем Эмма перешла к топу предметов для защиты в дамской сумочке:

– Перцовый баллончик – идеальный вариант, так как им сложно нанести серьезные увечья, но можно выкроить немного времени, чтобы убежать, пока нападающий будет дезориентирован, – живо рассказывала она, комментируя каждый из предметов.

Я смотрел на нее, делая заинтересованный вид, но на деле же внаглую разглядывал ее. На ней были спортивные штаны, чуть мешковатые, но хорошо обрисовывавшие ее талию и тонкие щиколотки. А сверху – я сглотнул – она надела какой-то черный топ, который очень выигрышно подчеркивал ее грудь. Кажется, за все это время я впервые обратил внимание на ее фигуру. Кто вообще разрешил девушкам носить такое? Это преступление.

За эти дни я немного даже проникся к ней. Она была маленькой, совсем не такой, как Джейн. Мне кажется, Эмма на полторы головы ниже меня. Казалось бы, обычная девушка, но ее улыбка и веснушки вполне могли заменить солнце. Я думал, что обычно веснушки бывают у рыжих девушек, таких, как Джейн, но, оказалось, не только. У Эммы они россыпью покрывали все лицо, хотя волосы были каштановые. Сегодня она собрала их в высокий хвост, оголив ключицы, и я увидел, что веснушки были и на теле, плавно убегая под топ своим причудливым рисунком. И мне почему-то это понравилось. Она активно рассказывала, четко проговаривая все слова и жестикулируя, как настоящий оратор. А когда делала паузы, то мило улыбалась, а уголки рта чуть приподнимались, вырисовывая на щеках ямочки. Смысл сказанного я все же успевал улавливать. Эмма включила в список предметов электрошокер, тазер, тактическую ручку для самообороны (которую можно заменить на обычную ручку с жестким корпусом и жестким стержнем), ручку-нож, нож и специальный брелок для ключей с кастетом.

– Ну а в случае, если контакт с нападающим неизбежен, тут вам на помощь придут приемы самообороны, которым вас сегодня научат инструкторы клуба по рукопашному бою, среди которых один из учеников нашей школы – Джеймс Макэвой, – и она сделала мне приглашающий жест, а сама отступила в сторону.

Я вышел, поклонился и неловко поздоровался. Оказывается, я и забыл, насколько сильно я не люблю привлекать к себе лишнее внимание. Часть девушек оживленно захихикали и переглянулись. Я явно их заинтересовал, хотя стоило бы мне уже привыкнуть к их взглядам на меня, как на добычу. С начала года я не раз замечал их взгляды. Оглядев всех, я увидел и красавчика-пижона, который удостоил нас своим присутствием, и я даже как-то взбодрился и выпрямил спину. Особо презентовать я себя не умел, поэтому сразу перешел к делу и разделил всех на группы, представив к каждой своего инструктора. И мы начали практическую часть.

В свою группу я обязательно включил Эмму, потому что должен был лично проконтролировать ее обучение и фиаско ее красавчика, который пришел со своими дружками и еще несколькими парнями, которых нашла Эмма. Пижон стоял, скрестив руки на груди, явно в предвкушении развлечения. Я поставил его в пару с Эммой, и он самодовольно улыбнулся. Думает, что я играю по его правилам, ага. Подойдя к ней, он что-то шепнул ей на ухо, ее щеки запылали, но голову она не повернула к нему. Как же мне не терпелось преподать ему урок, но это не моя игра, Эмма должна сделать это сама. Я начал с азов:

– Хочу сразу обозначить: первое, что вы должны сделать – кричать во все горло, чтобы вас услышали и пришли на помощь, – я осмотрел всю свою группу. – Второе – не допустить приближения нападающего, использовав те средства, которые перечисляла Эмма, – кивнул в ее сторону. – И помните, что вы рассчитываете в своей жизни только на себя. Поэтому потренируйтесь с усердием над приемами самообороны, это может реально спасти вам жизнь. Приемы самообороны мы начинаем применять, когда очевидно, что вас собираются схватить и человек уже в непосредственной близости к вам.

Я подошел к Эмме и жестко сжал ее кисть, сказав:

– Чаще всего хватают за руку. Ваша задача постараться повернуть руку вокруг моей руки со стороны большого пальца.

Я подсказал Эмме и направил ее руку, взяв в свою. Мы впервые стояли так близко, и я впервые касался ее. Кожа девушки была теплой и нежной, а ее руки, со стороны казавшиеся обычными девчачьими руками, но на деле были довольно сильными, видимо из-за настольного тенниса. Грудь ее вздымалась от волнения, и это отвлекало. Я пытался не смотреть туда, хотя по росту это получалось само собой. Я отогнал возрастающие во мне ощущения. Эмма последовала моим указаниям и, когда у нее получилось, посмотрела прямо мне в глаза и широко улыбнулась, обрадовавшись своему первому успеху. Я и забыл, что такое искренность, так давно с ней не сталкивался, потому что каждый второй в этом мире носил свою маску. Тепло от ее успеха разлилось по моему телу волнами. «Все это не зря, не зря Джеймс, ты делаешь хорошее дело!» – подумал я и продолжал, хотя почему-то делать это было непросто.

– Вот так вам удастся освободиться. После этого вы либо убегаете, – я сделал паузу, оглядев всех моих подопечных, – либо бьете нападающего в пах, шею или глаза, что даст вам чуть большее времени. Помните, пах – самое слабое место любого мужчины, да и в принципе любого нападающего.

Девушки оживленно зашушукались. А я тем временем подошел к Алексу, встал в стойку и показал, какие образом наносить удары ногами и руками. Пижон смотрел на меня с вызовом, но не возникал. Выражал немой протест, я бы сказал. «Держи себя в руках, Джеймс, скоро ты получишь свое представление,» – подумал я в предвкушении и повернулся к девочкам:

– Отрабатываем захват руки и освобождение из него!

Я ходил между парами девчонок, которые отрабатывали пока друг на друге, поправлял каждую, давал комментарии, а потом уже очередь дошла уже до Алекса. Надо отдать должное, свою роль он выполнял достойно. Пока не дошел до Эммы, чтоб его. Тут просто играть роль для него было слишком, он схватил ее за руку и быстро, не дав ей время среагировать, притянул ее спиной к себе, имитируя удушающий захват. Не буду комментировать даже, что на роль маньяка он явно не тянул.

– А что, если я сделаю вот так? И у нее нет шансов… – ухмыльнувшись, медленно проговорил он.

Он смотрел мне в глаза, и со стороны мы напоминали двух кобелей, которые не могут поделить территорию. Хотя вообще-то мы ничего не делили. Это сбивало меня, потому что и обучать, и контролировать этого пижона одновременно я не мог. Но тут Эмма вклинилась в нашу негласную войну и как наступила ему пяткой по ноге, что Алекс от неожиданности охнул и отпустил ее.

– Ну тогда, кажется, надо сделать вот так! – довольно заявила девушка и гордо подняла подбородок: – В пах бить не буду, он тебе еще пригодится.

– Это точно и не раз, – с издевкой отозвался Алекс, явно не собираясь подавать виду, что его самолюбие ущемлено, но вроде немного притих.

– Отличный выход из положения! Почему нет? – прокомментировал я эту ситуацию, а внутри все ликовало.

Я посмотрел на Эмму и губами прошептал: «Умница». Кажется, это был первый раз в ее жизни, когда она уложила его на лопатки. Если не буквально выражаясь, то хотя бы фигурально. Теперь, надеюсь, дело за малым.

Далее я показал еще варианты защиты из положения лежа и, в том числе, самый сложный из возможных вариантов – когда нападающий повалил жертву, душит ее, сидя у нее на животе. Не все девушки смогли с первого раза повторить то, что я показал. Многих вообще пугала моя холодная манера поведения и случаи, которые я описывал, сопровождая объяснения. Надеюсь, что никому из них никогда в жизни не представиться возможность продемонстрировать свои навыки. Но предупрежден – значит, вооружен.

Для демонстрации последнего приема я снова позвал Эмму. Ситуация была для нее явно в новинку. Я не про роль жертвы, конечно, а про то, что какой-то парень сидел на ней. Я чувствовал, что она смущается, но держится стойко, как и подобает организатору мероприятия. Я пытался объяснить ей, что нужно сделать, пока девчонки шушукались, глядя на эту картину. Надо было потренироваться с Эммой заранее, но я об этом не подумал. Мне не нужно было видеть, чтобы почувствовать кожей, что Алекс особенно вовлечен. «Так тебе и надо,» – довольно подумал про себя я. Но Эмма так и не понимала, что именно должна сделать.

В процессе этого мини-представления к нам подошла Джейн, которая была в подгруппе у Зейна, и предложила свою помощь. Эмма отступила в сторону, прикусив губы. Джейн легла, я сел на нее, но чувствовал себя вообще не в своей тарелке. Теперь все было по-другому. Все было неловко и неуместно, но Джейн же так не считала, похоже. Далее она ловко скинула меня с себя как по учебнику и уверенно села сверху. Я сглотнул. Что она творит?! А потом она наклонилась и укусила меня за ухо, дерзко и вызывающе, до боли. Прямо при всех. А потом громко сказала:

– Кусаться – тоже отличный прием, да, Джеймс? Ухо, нос – все, до чего можно дотянуться зубами, – и хитро улыбнулась.

Я очень надеялся, что этот подтекст не будет понятен другим, тем временем серьезно смотрел ей в глаза, как бы моля о том, чтобы этот монолог не ушел туда, куда не следует. Затем аккуратно освободился, сел и прокомментировал, делая вид, что все было по плану:

– Да, Джейн права. Зубы тоже можно пустить в ход. Но только, когда все другие варианты исчерпаны. Этого ваш нападающий точно ожидает меньше всего…

И тут я заметил взгляд Эммы. Ее глаза были расширены, и губы приоткрыты, щеки пунцовые – признак полного шока и смущения. Не знаю, как остальные, но Эмма точно раскусила, что что-то пошло не по плану. А пижон стоял позади, приподняв победно брови и ухмыльнувшись, давая мне понять, что он это так не оставит. Кажется, у нас с ним ничья. А эту сцену лучше убрать из наших дальнейших мастер-классов.

Глава 11. Разговоры по душам

Эмма

Саундтрек: XY O – Lights on

После мастер-класса мы с Джеймсом даже не успели обменяться впечатлениями. У меня было много мыслей: я была рада тому, что у меня и у девчонок получались показанные им приемы, рада, что даже смогла преподать Алексу хоть какой-то урок – считала это маленьким шагом в моем большом плане. А еще я, конечно, не совсем поняла тот момент с Джейн. Честно говоря, я ничего о ней и не знала, вообще не замечала ее в школе, и мы не пересекались толком, но, похоже, стоит все-таки изменить это. Мне показалось, что между этими двоими что-то было, и мое воображение рисовало то, от чего сразу становилось неловко, как будто я даже в своем воображении была лишняя, не то, что на том моменте в спортзале. Джеймс сначала вообще не внушал мне никакого доверия, учитывая его вечно мрачный вид и немногословность, но теперь он меня заинтересовал: он однозначно что-то недоговаривал о себе. И это не отпугивало меня, а наоборот, возбуждало любопытство.

После мастер-класса мы с Джулс условились переночевать у меня. О, нам было что обсудить, но, вообще, мы собирались готовиться к предстоящему тесту по литературе, который охватывал все заданные на лето книги. Мама пока согласилась на такой расклад, но с ней ни в чем нельзя было быть уверенной и, поэтому не было никакой гарантии, что она вскоре не запретит нам ночевки вообще, даже у меня дома под ее присмотром. Ну а пока мы пользовалась этой возможностью! Уделив достаточное внимание предстоящему тесту, так сказать, сделав всю грязную работу, мы принялись сплетничать. Для чего еще нужны лучшие подружки? Джулс тоже была на нашем мастер-классе, но она была в подгруппе Тома, который, как она выразилась, «очень даже ничего». Вообще, на удивление все инструкторы были как на подбор. И где только они таких находят? После того, как я поделилась с ней тем, что происходило у нас в подгруппе, Джулс обиженно фыркнула:

– А у вас, похоже, было сильно интереснее! Кто вообще эта Джейн?

Мы принялись строить теории и даже просмотрели ее страничку в соцсетях, но там было относительно пусто, никакой конкретики или отсылки на отношения с Джеймсом. Что связывало этих двоих?

– Ну спросишь у него сама в понедельник! – предложила Джулс.

«Ага», – подумала я, – скажет он мне, как же!» Но рискнуть все же стоило.

– Алекс, похоже, приревновал тебя к этому мистеру Мрачная сексуальность, – Джулс звала его Джеймса исключительно так.

– Да с чего бы? Кто я для него? – я недоумевала, хотя и видела, что что-то происходило, но понять причину такой перемены ко мне и такого негатива к Джеймсу пока не могла. – Но в любом случае, мне это на пользу. Наверное…

– А ты не думаешь, случайно, что тот парень на маскараде это… – она недоговорила.

– Джеймс?

– Да.

– Я думала об этом, но он так пафосно не одевается. А таких, как Алекс, презирает. И он точно бы мне сказал, зачем молчать?! – затараторила я. – Тем более, хоть я и плохо помню черты лица того незнакомца, но помню, что волосы у него были совсем прямые, а у Джеймса кудрявые, и глаза у того парня были неземные словно, завораживающие. И… – я замялась, – он был повеселее, что ли!

Мы засмеялись, и разговор вскоре сменился на скучные беседы о предстоящих экзаменах и дополнительных курсах у Джулс по живописи, на которые она планирует пойти весной. Джулс рассказывала мне, что родители не в восторге от ее планов пойти учиться в художественную академию и просили ее сдавать вступительные экзамены еще куда-то. Подруга и сама понимала, что среди художников конкурс будет большой, поэтому хотела иметь какую-то подстраховку. И от этой двойной нагрузки ей приходилось довольно тяжело. Родители предложили ей юридический, и она не сопротивлялась, искренне надеясь, что поступит туда, куда так хочет. А значит, в этом году придется попотеть… Я же понимала, что хочу заниматься общественной работой, общаться с людьми, устраивать мероприятия, но мама никогда не была в восторге от моей идеи. Но и время подумать у меня еще было. В любом случае, с нашим упорным трудом, а сколько я нас с Джулс помню, мы всегда вникали практически во все дисциплины, мы точно найдем себе в этом мире местечко.

Субботний день пролетел за домашними делами незаметно. А в воскресенье к нам приехала бабушка. Она приезжала к нам каждую неделю, и мы проводили время вместе. Мама иногда уходила на встречи с подругами или свидания, оставляя меня в компании бабули, а сама активно пыталась наладить свою жизнь, принимая приглашения от мужчин на сайте знакомств. Моя мама выглядела прекрасно: русые кудрявые волосы до лопаток всегда были собраны в какую-то из многочисленных вариаций пучка, карие пронзительные глаза словно смотрели прямо в душу (лично мне это казалось именно так), стройная. Она знала себе цену. Слепила себя сама за те сложные времена, когда растила меня и одновременно работала. Честно говоря, я боюсь себе это даже представить, не то, что пережить. Поэтому в глубине души я старалась не злиться на нее за чрезмерный контроль и была рада тому, что она пытается устроить свою личную жизнь хотя бы сейчас.

– Пришли нам свою геометку, чтобы я смогла тебя отследить, если вдруг твой новый кавалер окажется каким-то ненормальным. Или маякни смс-кой, – шутливо сказала я ей вслед, хотя было только одиннадцать часов утра, но всякое же бывает, учитывая все те случаи, о которых говорят в новостях.

Мы с бабулей были достаточно близки, но я всегда понимала, что свои самые сокровенные секреты могу доверить только Джулс. Бабуля обычно, получив важную информацию, сразу делилась ей с мамой, считая, что мама должна знать все о своем ребенке. Поэтому за годы нашего взаимодействия я выработала следующую тактику: рассказывала какой-то безобидный секрет, а потом, когда ее бдительность была немного усыплена, пыталась сама раздобыть информацию об отце. Многие годы я пыталась узнать о нем хоть что-то, начиная с имени и заканчивая какими-то примечательными чертами, но тщетно. В этот раз мы сидели на кухне и ели только что привезенные бабушкой эклеры с заварным кремом. Было тихо, уютно, спокойно. Страшно сказать, но в отсутствие мамы дом снова становился для меня безобидным и безопасным местом, и я могла немного расслабиться. Поэтому я любила воскресенья. Пар от горячего чая струился в потолок, солнечный свет мягко проникал в нашу светлую маленькую кухню и все способствовало началу беседы. Когда с прелюдией про здоровье и больное колено было покончено, я перешла к главному и рассказала ей о своих сомнениях по поводу выбора университета и направления. Я знала, что через пару дней мама точно затронет эту тему.

– Ой, дорогая, в твои-то годы нормально сомневаться. Ты еще так много всего сможешь попробовать, успеешь определиться с тем, что тебе близко. Я-то вон только после рождения твоей мамы пришла в бухгалтерское дело, да и затянуло меня. Тогда это популярно было, не знаю, уж как сейчас.

Бабуля была очень приятным человеком и даже в силу возраста сохраняла здравый ум. Да и мысли у нее, в общем-то, были правильные. И я очень сильно ценила ее поддержку.

– Бабуль, а вот расскажи мне о последнем годе обучения мамы в школе. На кого она планировала поступать? – подбиралась я все ближе к своей цели.

– Ой, я точно уж и не помню, давно ж это было, но что-то связанное с модой это было, может, на дизайнера одежды, что-то такое помню…Не популярно это было, да и никто об этом ничего не знал.

– А, может, ты помнишь кем был мой отец на тот момент?

– Да я ж с ним толком-то и не общалась, Эмма, знать я его не знала. Только мама твоя знала о нем все, любила безумно и мне ничего не рассказывала. Я ж узнала о его существовании, когда твоя мама беременна уже была. Но даже, если бы я и знала, я бы ничего тебе не сказала, – вдруг она посерьезнела. – Нечего тебе о нем думать и искать его, не заслужил он такую дочурку, как ты!

Спорить было без толку. Бабуля, конечно, права, но я считала, что имею полное право знать, кто мой отец, поэтому решила все же не отступать в этот раз.

– Бабуль, может, сохранились какие-то копии документов его? Или хотя бы фото? Ну пожалуйста, – слезно попросила я. – Ты же должна понимать, что каждый ребенок хочет знать, кто его родители, даже если они какие-то не такие.

– Не был он никогда твоим родителем, – тут я допустила ошибку в выборе слова. – Родитель – это тот, кто воспитывает, а он так – сделал дело и ушел восвояси. Ты ведь нам с мамой твоей обещала до конца школы не искать его. Так уж и быть, а дальше делай, как знаешь, там мы уже не указ тебе.

Я доедала эклер и понимала, что и в этот раз узнать хотя бы какую-то зацепку о своем отце не удалось. Но после окончания школы я обязательно выясню, кто он и найду его. И, если нужно будет, перерою весь дом в поисках хоть каких-то зацепок, найму детективов и заплачу им немалые деньги, откладываемые годами, чтобы восполнить этот пробел в своей биографии.

Глава 12. Откровение за откровение

Эмма

Саундтрек: Adele – Love in the Dark

Началась новая учебная неделя, и наконец я могла встретиться с Джеймсом и все обсудить! Пары тянулись бесконечно медленно, и к моменту ланча я уже нетерпеливо поглядывала на время, собираясь стартануть в кафетерий при первой же возможности. Но меня задержал Лиам, мой одногруппник, которому хотелось взять мой конспект по биологии домой. К моменту, как я пришла в кафетерий, там была уже огромная толпа школьников. Я стояла в очереди, мечтая о горячем кофе с булочкой и залипая в телефон, как вдруг мой слух выделил из общего количества шума имя «Джеймс». Я уже много слышала, как о нем шушукаются, он явно привлекал внимание девчонок. И каждый раз, я не знаю, почему, слушала. Он же мой напарник. Две девчонки-старшеклассницы сзади бурно обсуждали кое-что о моем новоиспеченном напарнике:

– Ты же вроде записана на эту неделю на мастер-класс? – начала одна.

– Ага.

– У меня инструктором был Дуглас, такой высокий блондин. Он классный, да они все там секси парни, но этот наш новенький, Джеймс, это что-то! Ты бы видела, что произошло!

И первая в подробностях рассказала ей тот инцидент с Джейн, не забыв упомянуть, как они смотрели друг на друга и как вызывающе вела себя Джейн. И что вся школа теперь это обсуждает.

– Ну, я слышала, что они встречаются, он иногда забирал ее из школы в прошлом году. Кажется, Джейн всем хвасталась, что у них уже запланирована свадьба.

– Урвала она такого красавчика себе! Он, как это сейчас популярно, прямо типаж «Мрачная сексуальность». Хотя и она тоже красотка… – обе вздохнули.

У меня отпала челюсть. Какая свадьба? Я знаю Джеймса пять минут, но это полный бред, он не из тех людей, что идет под венец по окончании школы. Что-то не сходится. И надо бы это выяснить.

Джеймс был легок на помине и появился, когда я уже сидела за столиком, попивая свой латте.

– Опять бурду эту непонятную пьешь?

– И тебе привет, – улыбнулась я его манере заводить разговор. – Это моя любимая бурда, без которой день не день вовсе.

Очередь уже рассосалась, он быстро прихватил себе свой черный чай с сахаром и огромную тарелку макаронов с сыром и уселся напротив. Несмотря на то, что в школе Интерлейк была определенная форма (белые блузки и рубашки, а пиджаки, брюки и юбки – голубого оттенка), но Джеймсу, похоже, было на это если не все равно, то около того. Его всегда можно было заметить по черной толстовке, которую он неизменно надевал между парами. Такой своеобразный маячок, который отличал его от общей массы. Может, он и не хотел выделяться, но это получалось само собой просто, потому что он был другой.

– Слушай, – начал он, переходя сразу к делу, – я не планировал тот момент с Джейн. Но это не повторится.

– Вы же встречаетесь, неудивительно, что она хотела показать нам всем, что ты ее парень, – пожала я плечами.

– Мы не встречаемся, расстались чуть больше недели назад. До этого встречались два года, но дружили еще с детства, – он сказал это абсолютно ровным тоном, а потом принялся жевать свои макароны.

Я, смотря на него, удивлялась просто, как потребляя столько углеводов, парни могут оставаться в прекрасной физической форме! Зато нам, девчонкам, приходится страдать. После этой мысли моя съеденная булочка сделала сальто в животе.

– Я понимаю, наверное, ей непросто дается разрыв…

– Давай не будем на эту тему, я и так сильно разоткровенничался, честно говоря. Не в моем стиле.

– Сказал на несколько слов больше, чем обычно! – подколола его я, но о свадьбе решила не уточнять: все и так было понятно.

– Лучше расскажи мне о себе, – он решил сменить тему. – Этот пижон и его дружки больше к тебе не лезли?

– Нет, – я вспомнила об Алексе, том его захвате и смутилась.

В тот день впервые в жизни он был так близко ко мне, касался меня, я чувствовала его тело, его внимание ко мне. Каждое прикосновение его рук опаляло мою кожу, и несколько месяцев назад я бы могла только мечтать об этом, о его игривых подколах, о его хитром взгляде и гадать, что он думает и что творится в его душе? Я так его любила, что готова была терпеть всю эту беспощадную пытку и медленно сгорать. Тогда я была маленьким огоньком среди воска догорающей свечи, которую еще чуть-чуть и поглотит тьма. Я испытывала любовь, от которой некуда было бежать и которая не приносила мне ничего, кроме пустых надежд. И вот, когда я дала себе обещание не поступать так с собой и спасти себя сама, Алекс вдруг заинтересовался мной.

– Откровение за откровение. Что у вас с ним? – Джеймс вырвал меня из раздумий.

Ох, не хотелось мне делиться этим всем, и я решила сделать так же, как и Джеймс, выдав краткую сводку без эмоций:

– Все сложно. Я влюблена в него давно, он пригласил меня на вечеринку в прошлом году, а потом унизил. И вот, я стараюсь его забыть.

Он не стал уточнять, как он меня унизил, и это было прекрасно, только спросил, все еще поглощая макароны:

– Получается?

– Это не просто, – выдавила я, и ком встал в горле.

Алекс не облегчал задачу, уделяя мне столько внимания, сколько не уделял никогда. Что в голове у этого человека, и как мне оставаться сильной и уверенной в своих намерениях?

И тут сказала то, о чем сразу пожалела:

– Но пока ты рядом, мне удается это сильнее всего, – и тут мои щеки запылали.

Я не хотела, чтобы это звучало так, как это звучало. Но этого было не изменить. Моя болтливость сыграла со мной злую шутку.

Джеймс оторвал взгляд от тарелки, посмотрел на меня и даже улыбнулся, ему явно льстили мои слова.

– Можешь на меня рассчитывать еще, как минимум, две недели и два оставшихся мастер-класса, – он сделал глоток чая и снова надел свою непроницаемую маску, а следов улыбки и шуток вовсе не осталось.

Точно, «Мрачная сексуальность»!

За ланч мы обсудили все моменты мастер-класса еще раз, пытаясь понять, как еще можно его улучшить. Говорила, в основном, я, но его молчаливое присутствие помогало мне лучше думать. Я расспросила его о парнях из клуба, рассказала о том, что слышала уже несколько комплиментов в их и его адрес. А он кратко рассказал о каждом из них, никак на сами комплименты не отреагировав.

Все инструкторы клуба были относительно молоды, и в клуб их привели разные обстоятельства. Том был самым старшим инструктором в клубе (помимо основателя клуба – Тима), ему было тридцать пять. Он пришел в клуб десять лет назад, когда его дочки-близняшки подросли. Он всегда знал, что в США высокий уровень преступности, и хотел уберечь дочек, обучив и их, и себя самообороне и рукопашному бою. Зейн же недавно закончил университет. Его привел в клуб трагический случай, когда, будучи на первом курсе они с девушкой наткнулись на какую-то шайку бандитов и их сильно избили. Девушка чуть не погибла. В итоге в клуб заниматься они пришли вместе, а через несколько лет Зейн сам стал инструктором. Дуглас был ровесником Джеймса, учился тоже в последнем классе. Он пришел в клуб еще ребенком, когда в начальной школе его фактически выбрали как грушу для битья. За несколько лет он научился давать отпор и очень сильно вырос психологически. Каждого из них в клуб привели обстоятельства, и обстоятельства эти были непростые.

Но Джеймс ничего не сказал о себе. И я не спросила. Потому что знала – не скажет. Пока.

Глава 13. Ложь во благо

Джеймс

Саундтрек: Sam Fender – Play God

Мало кто мог бы подумать, глядя на меня, что я люблю учиться. Сам себе на уме, люблю черное и говорю только тогда, когда это необходимо. Но я всегда любил точные науки, отлично считал в уме и неплохо соображал. Несколько лет подряд занимал призовые места в городских олимпиадах по физике и математике. В прошлой школе мне пророчили прекрасное будущее, и я в глубине души надеялся, что они правы. В этой школе уже месяц как упорно работал и, честно говоря, уже не был уверен, что у меня такие уж блестящие данные… Но за помощью обращаться к кому-то я не планировал: привык все делать сам. Наши общие друзья с Джейн встали на ее сторону после расставания, и я остался один. Не могу сказать, чтобы мне так уж прям была необходима какая-то компания, но переход в новое место давался мне тяжелее, чем я планировал. Единственное, что немного подбадривало (на удивление), так это то, что мы с Эммой проводили мастер-классы, и я, в некотором роде, приносил пользу и мог в дальнейшем рассчитывать на хорошее рекомендательное письмо. Но была и обратная сторона медали: теперь каждый уважающий себя школьник считал важным поздороваться со мной, завести какую-то беседу, потому что я стал теперь частью этакой «элиты» школы благодаря своим «крутым» навыкам и вызывающему внешнему виду (хотя я его таковым не считал). Ну а девушки стали еще активнее шушукаться за моей спиной и пару раз я даже замечал на себе их влюбленные взгляды. Но мне было не до этого.

Несколько дней назад Эмма поделилась со мной тем, что связывало ее и Алекса. Я предполагал, конечно, но угораздило же ее влюбиться в такого пижона! Он ее не заслуживал однозначно. Она сильная, волевая, с юмором, много болтает, правда, но упертая – я бы и не подумал, что такая девушка может влюбиться в пустышку. Видимо, цену она себе не знала. Сколько я ни старался, я не мог за все это время найти хоть одну нормальную причину ее симпатии. Мне было до боли смешно наблюдать за тем, как он сейчас пытается вернуть ее внимание, как рок-звезда, на концерте которой уходит один зритель, а музыкант бежит за ним, прося остаться. И, честно говоря, мне не до конца было это понятно. Надеюсь, у Эммы хватит упертости забыть этого придурка. Я хоть и не планировал в это лезть, но то, как он поступил – было ниже достоинства любого уважающего себя мужчины, а значит, я хотя бы своим присутствием, но постараюсь оказать ей услугу и побесить пижона. Хоть какое-то развлечение. И не могу не сказать, что бесить его стало для меня некоторой отдушиной здесь. Тоже мне Король школы.

Спустя несколько недель в школе, я отметил, что стал больше общаться с Эммой – не просто молчать, а как-то комментировать ее слова, проявлять эмоции. Она подсаживалась ко мне за ланчем или подходила на перерывах между парами и болтала о том, о сем. И, если остальные девчонки меня бесили, когда пытались заигрывать со мной, то Эмма вообще ничего такого не имела в виду. И это мне нравилось. Я многое узнал о ней, о ее амбициях, дружбе с Джулией и настольном теннисе. Она была легкой, воздушной и вместе с собой привносила в мою жизнь ощущение какого-то тепла. Однако, хоть ей и нравилась моя компания, как она уверяла, она все же не скрывала, что за счет моего присутствия хочет отделаться от Алекса, но я кое-что тоже с этого получал помимо общения. Эмма, сама того не зная, поставила стену между мной и Джейн. После нашего разрыва Джейн периодически что-то писала мне, просила поговорить, не рушить все вот так. Это были словно запоздалые письма, брошенные вслед уходящему поезду. Я уже принял обдуманное решение и не собирался ничего менять. Я перевернул эту страницу. Жестко, жестоко – может, и да, но я не мог по-другому и никогда не был сторонником встреч с бывшими. Я никогда не был тем, кто меняет принятые решения. А наши отношения себя точно изжили и уже давно. Сейчас я наслаждался тем, что я один, наконец, мог вдохнуть полной грудью и жить своей жизнью. Но Джейн никак не могла успокоиться… После того случая на мастер-классе я подошел к ней и попросил так больше никогда не делать. Она набросилась на меня с обвинениями, что я бесчувственный идиот, который никогда ее не ценил. Наверное, в последнее время это было действительно так. А потом она выдавила из себя единственный вопрос:

– Признайся, у тебя кто-то есть? Потому что я не понимаю, почему еще ты можешь разрушить наши отношения!

И тут меня осенило. Я понимал, что ложь была в наших общих интересах: Джейн начнет свою жизнь, наконец, когда поймет, что я к ней не вернусь, а я буду свободен от ее бесконечных нападок.

– Да, – соврал я.

И она просто молча повернулась и ушла. И на какое-то время в моей жизни воцарилось подобие мира. Но я еще не осознавал, какими могут быть последствия моего поступка.

Однажды на перемене пижон подошел к нам с Эммой.

– Эмс, – обратился он к Эмме, делая вид, что меня не существует, – пойдем в кино вечером?

Эмма замерла от неожиданности. А я замер, ожидая ее ответа.

– Алекс, я не думаю, что это хорошая идея, – она проговорила это неуверенно, не смотря на него.

– Просто посмотрим хороший фильм, пообщаемся – ничего больше, мне кажется, нам есть, о чем поговорить, – небрежно бросил пижон. – Ну, если, конечно, твой телохранитель не против.

Он даже не посмотрел на меня, гипнотизируя Эмму взглядом. Эмма же молчала, а я пытался не подать виду, что меня это как-то волнует. Только разглядывал его лицо в желании представить, как хорошенько я мог бы его разукрасить.

– Ладно, можно, – очень нехотя проговорила она, – Но к девяти мне нужно быть дома.

– Заметано, – ответил пижон, уголки его губ поползли вверх. – Мистер Мрачная сексуальность тоже может пойти со своей рыжей подружкой, устроим парный поход в кино.

Все стало вдруг понятно: он метил территорию, показывая мне, кто действительно принадлежит ему, а где здесь мое место. Они с Эммой учились в одной группе, и он спокойно мог спросить у нее, когда она будет одна, но он сделал это при мне. А может, просто проверял, в каких мы с ней отношениях. А еще он явно был в курсе моих прошлых отношений и приплел Джейн. Сплетни тут, похоже, быстро разлетаются, как и прозвища. И ни то, ни другое мне не нравилось.

– В другой раз, – процедил я, но, конечно, мой ответ уже не имел никакого значения.

Он ушел, а я повернулся к Эмме, она стояла, словно застывшая, как будто бы осознавая происходящее. Я сказал:

– Не уверен в правильности твоего решения, но это твое дело. Если он не проводит тебя до дома, набери меня, и я тебя заберу.

Я не знаю, зачем я это предложил. Наверное, пытался быть хорошим парнем. Если этот пижон не сумеет.

– Печешься обо мне как старший брат, которого у меня никогда не было, – отозвалась Эмма.

Я промолчал. Надеюсь, она выстроила достаточно высокую и стойкую крепость против Алекса за это время, но все может рухнуть как карточный домик, если у нее остались к нему чувства, а, судя по ее решению, так и было. Сердце неприятно забилось в понимании того, чем может закончиться этот вечер для нее и Алекса.

Глава 14. Кино

Эмма

Саундтрек: Birdy – Beating Heart

– Ты с ума сошла, Эмма? – накинулась на меня Джулс, как только я передала ей новости. – Он же проверяет твои границы!

– Он сказал, это просто кино.

– А ты поверила. С ним ничего не бывает просто, как ты не понимаешь! – Джулс не унималась, и я не могла ее в этом винить. – То, что ты два месяца планировала его забыть и выбросить из головы, сейчас пойдет прахом. Я в корне не поддерживаю эту идею.

Да, как-то так. Я была с ней согласна, но, мне так хотелось узнать, о чем он хочет поговорить, и, может, получить, наконец, извинение или объяснение его поступка на маскараде.

– Не будь наивной дурочкой, пожалуйста. А что ты маме скажешь, Эмма? Если она узнает, она прикончит тебя.

Точно, я совсем об этом не подумала. Похоже, придется соврать, и в надежде посмотрела на Джулс. Она читала меня как открытую книгу.

– Нет. Я не буду принимать в этом участия, – решительно заявила она, качая головой. – Даже не проси, я не буду тебя прикрывать. И вообще, а вдруг что-то случится?

– Это просто Алекс, он же не маньяк-убийца.

– Он убийца твоего сердца, а это тоже вполне серьезно.

В этот день я впервые соврала маме. После пар я написала ей краткое сообщение «Готовим новое мероприятие в школе, задержусь, не теряй». И поставила телефон на беззвучный режим.

Мы пошли в кино пешком, сразу после занятий. Сказать, что я нервничала – не сказать ничего. Сама затея Алекса была мне непонятна, я относилась к ней скептически. По пути мы обменивались ничего не значащими фразами о погоде, о преподах, об экзаменах, но избегая самых важных тем, на которые стоило бы поговорить в этой ситуации. Ни он, ни я не начинали этот разговор. И я точно не планировала начинать его первой. Я до последнего планирую сохранять маску непроницаемости, как будто мне вообще все равно, что я иду с Алексом в кино. Господи, Эмма, ты точно сошла с ума. Ну какое «все равно»?!

Между нами точно было и напряжение, и недосказанность. Алекс не был сейчас таким веселым, задорным, флиртующим напропалую, как это было всегда в школе – и это удивляло. Я шла, по большей части разглядывая опавшие с деревьев листья, не смотря в сторону Алекса. Мне нравилась осень. Не важно, был ли дождь или было солнце, мне нравилось то настроение, которое неизменно приносила с собой осень, а именно начавшийся октябрь. Это осеннее настроение царило и на душе. Холодный ветер путался в кварталах, налетая на прохожих с невероятной силой и пробирая до внутренностей. Листья были повсюду: они и мирно лежали на машинах, тротуарах, лавочках, но также и носились вихрем, подгоняемые ветром. Они были уже не ярко желтые, а пожухлые и хрустящие под ногами. Еще несколько недель и ветви деревьев станут совсем голыми и одинокими, а доживающие свои последние мгновения листья – попадут в вечный круговорот природы…

Как бы мне хотелось вырваться из своего круговорота ненависти и любви? Как бы хотела ненавидеть Алекса, но у меня ничего не получалось. Я могла говорить что угодно, могла думать, что угодно, но мое сердце все еще учащало свое биение в его присутствии. Зря я пошла в это кино…

Вдруг он спросил:

– Эмс, что у вас с этим Джеем?

– С Джеймсом, – автоматически поправила я, а он промолчал.

– Мы друзья, – я обозначила так наши отношения.

Не знаю, как он относился ко мне, но он довольно неплохо знал меня уже, как-то я доверилась ему. И почему-то добавила еще:

– Мы просто друзья.

Можно было бы соврать, чтобы как-то «набить себе цену», накалить обстановку, привлечь внимание, но впутывать в это Джеймса сильнее, чем было сейчас, я не хотела. Да и вообще я сама не понимала, что хочу от этой нашей встречи с Алексом.

– Я хотел извиниться перед тобой за Эйдена, – продолжил он, а я навострилась. – Он не разобрался в ситуации и не имел право что-то тебе вообще говорить. Мне было стыдно за него, но он больше тебе ничего не скажет. Никто не скажет, Эмс.

– Спасибо. Он точно не имел права так говорить. По крайней мере, уж точно не мне.

Он задумался над сказанными мной словами, но промолчал и уточнять не стал.

В кино мы не общались. Да и на сюжет мне было практически все равно. Я боролась со своими внутренними демонами, которые трепетали в настолько близком присутствии Алекса. Мне и хотелось, чтобы он положил руку рядом с моей, хотя никаких предпосылок для этого не было, но в то же время я страшилась этого. Минуты тянулись невыносимо долго, весь фильм я почти не дышала. Алекс выбрал какой-то боевик и периодически что-то комментировал, наклонившись ко мне. Но даже выбери он то, что нравилось бы мне, я не смогла бы сосредоточиться. Его шепот щекотал шею, а мой рассудок туманился. Но я все еще держала себя в руках. Я никогда, никогда больше не дам себя обидеть. И не потянусь к нему сама уж точно. Это было бы равносильно падению моей гордости с километровой высоты об асфальт.

Он не протянул руку. Когда фильм кончился, я достала телефон и увидела пропущенный от мамы, а точнее – три пропущенных, и краткое сообщение «Быстро домой!». Хотя времени было еще вагон. Ой-ой. Я шумно вздохнула и скривилась, предвкушая разговор дома.

– Что случилось? – заинтересовался Алекс.

– Мама, – коротко обозначила я, но решила пояснить все же. – Она любит все контролировать, и ей не нравится, что я ушла куда-то, не отчитавшись заранее. Ей вообще мало что нравится. Надо поспешить домой, иначе у меня будут проблемы. Она не хочет…чтобы я встречалась с парнями, – я поправилась. – Даже если просто пообщаться.

– Я понимаю, – на удивление ответил Алекс. – Мой отец тоже не из простых людей. Кажется, мы с тобой в этом похожи. Кто бы подумал, да? Он не только любит контролировать все и всех, но и переносит на меня свои ожидания, а я…– он замялся, – не уверен, что хочу их оправдать. И даже больше того, намерен сделать все совсем обратное.

Сегодня Алекс, видимо, решил совсем меня удивить. В тот момент, когда мне хотелось закрыть глаза, очутиться в своей комнате и больше никогда, никогда не вспоминать этот ужасный вечер, он решил открыться мне с новой стороны. И с чего бы вдруг? Странно, но так мы нашли точку соприкосновения, и разговор постепенно оживал, наполняясь личными подробностями. Я не хотела откровенничать заранее, и, думаю, Алекс тоже. Нас ничего не связывало, мы были из разных миров, с разными увлечениями и статусом, но то малое, что оказалось общим, с каждым словом выстраивало мостик между нами. Наверное, каждому из нас хотелось довериться кому-то прямо сейчас. Мы говорили, а я узнавала столько нового об Алексе, как будто из всех дней за все эти годы, наконец, случилось взаимное доверие, без шуточек и подколов, без многозначительных улыбочек.

Мы сбросили маски. Точнее, ее сбросил Алекс. А я … У меня впервые появилась возможность рассказать ему что-то о себе наедине, показать себя настоящую. И не так уже мне хотелось его ненавидеть, он теперь не был идеально черным или идеально белым, как раньше, – он был серым, как и любой нормальный человек со своими достоинствами и недостатками, со своими трудностями и сомнениями. А ведь раньше я думала, что у него нет серьезных мыслей в голове вовсе, что он способен только развлекаться да отшучиваться. Как же я ошибалась. И такой Алекс сильнее нравился мне. Он был каким-то объемным, живым. Оказывается, я так долго этого ждала, – момента узнать, какой он, быть влюбленной не в оболочку и его образ в моей голове, а в реального человека, такого, какой он был. Он узнал о моей семейной драме, о том, что личность отца хранится под строжайшей охраной, и посочувствовал этому. А еще, несмотря на совсем разные характеры и жизненные ситуации, мы оба еще не понимали, где наше место в этой жизни, и тревожились из-за этого. И это тоже нас объединяло.

Я не дождалась от него признаний о том, что случилось на маскараде, но это уже не казалось таким важным сейчас. Мы остановились за несколько домов до моего: я попросила, чтобы мама не увидела в окно. Он неловко замялся, что было вообще на него не похоже. Алекс и неловкость? И я, даже не обдумав свое решение, приподнялась на цыпочках и поцеловала его в щеку. Быстро, неловко. А потом повернулась и ушла, почти убежала, молясь, чтобы о моем опрометчивом поступке завтра не говорила вся школа.

Глава 15. Эмма

Алекс

Саундтрек: NF – Happy

Я шел домой в приподнятом настроении. Давно я так легко себя не чувствовал. Я шел и думал, что вообще-то давно я так не делился ни с кем. Сэм и Эйден были далеки от моих проблем, они слушали мои вечные жалобы на отца, но не разделяли их. С Мел я такого никогда не обсуждал, особенно после того, как мы перестали быть просто друзьями. Вот так и получается, что с друзьями я никогда не был по-настоящему близок. Это было печальное осознание. Я шел примерно час абсолютно на автомате, обдумывая все, что произошло. А тут было, что обдумать. Как так получилось, что я так разоткровенничался? Я и сам не понял. Как будто мне нужно было давно высказаться, и, вот, нашелся слушатель. А Эмма была благодарным слушателем, к слову. Эмма. Не Эмс. Теперь нет. Как так получилось, что она за один день узнала обо мне то, что я так тщательно носил в себе эти годы? Может, это просто должно было случиться. Теперь, правда, я еще отвратительнее чувствовал себя за тот поступок на маскараде, но не сегодня было говорить об этом. А ведь я просто позвал ее в кино, чтобы понять, встречается она с этим парнем или нет. Ну и, конечно, хотел посмотреть на его реакцию, побесить лишний раз. Но все сложилось так, как я и вовсе не планировал. На месте ее поцелуя всю дорогу разливалось приятное тепло, и этот поцелуй в щеку был самым интимным и не похожим на те, которые у меня были. Простой поцелуй в щеку от девушки, которая теперь знает немного настоящего меня. Сегодня все сложилось наилучшим образом. А что я с этим буду делать дальше – я пока не представлял.

Но моя легкость тут же испарилась, как я вошел домой. Отец встретил меня неодобрительным взглядом и спросил, где я был. Я так не хотел врать, а сегодняшний день проходил под девизом «Честность и ничего кроме честности», поэтому я сказал все, как есть.

– Я же просил тебя в этом году не болтаться с девками. Подумай мозгами, влипнешь в историю с ребенком – сломаешь жизнь и ей, и себе! – такой был ответ.

Впрочем, почему я ожидал какого-то человеческого отношения к себе?

– Эмма никогда не была одной из «девок», мы встретились один раз, – отозвался я, закипая от ярости.

– Она тебе не пара, – он сидел, закинув одну ногу на другую, и вот так решал судьбы людей.

Почему родители вправе вот так рубить все одним махом, не разобравшись ни в чем?

–Я не ищу пару. Не искал. По крайней мере, сейчас, – совсем уж растерялся я. – И вообще…откуда ты знаешь хоть что-то о ней, чтобы судить?

–Знаю, что она ваша отличница-всезнайка, спортсменка и активистка. А больше и не нужно, чтобы понять, что вы слишком разные и не подходите друг другу.

Пару-то я не искал, как я уже сказал, но это страшно бесило, когда тебя даже не пытаются услышать. Я сжал руки в кулаки, все тело было напряжено.

– Ты ничего о ней не знаешь, ты только вешаешь ярлыки.

– А ты сам не такой? С чего вдруг такой интерес к ней спустя столько времени?

– Не знаю, – замялся я, не ожидая такого вопроса. – Так получилось.

Тогда он встал, повернулся ко мне и снисходительно посмотрел на меня, а затем четко и громко сказал:

– Ты ничего из себя не представляешь. Ты ничего не сможешь дать такой, как она. Может, в свободное время и займешься тем, что выяснишь, кто ты?

Удар под дых. Обида и злость разом взяли вверх, и я выкрикнул:

– А кто ты сам? Ты альпинист и бизнесмен снаружи. А что у тебя внутри?!

Он смерил меня взглядом, явно не желая отвечать на мой вопрос. А я стремительно рванул вверх по лестнице в свою комнату с намерением не выходить до утра. Как же он достал меня своими нравоучениями! Я, закипая, бросился на кровать и достал телефон. Нужно было отвлечься, а любой бесполезный контент идеально подходил для этих целей. Вдруг в ленте новостей я увидел пост Эммы, она выложила фото ботинок на осенней листве, фото выставлено еще днем, но я, оказывается, не брал в руки телефон с окончания пар. Это удивило. И тут я, не задумываясь, открыл ее профиль и стал листать фото, пытаясь абстрагироваться. Не знаю, сколько у меня ушло на это времени, но я просмотрел все. В ее профиле было много атмосферных фото, где не было видно ее, только фрагменты-зарисовки: кусочек книги с названием «Гордость и предубеждение», которую она, видимо, читала на тот момент, фото экрана ноутбука с фильмом и попкорном, ее портрет, но кусочек, и тот, закрытый летящими в лицо волосами, но даже на нем видно, как много у нее веснушек. Она стеснялась снимать себя, похоже. Я видел ее только на фото с соревнований на пьедестале с кубками, на фото с Джулией, где они дурачились и корчили рожицы, на фото с различных мероприятий в школе, но таких фото было очень мало. Я смотрел и осознавал, что Эмс просто всегда по умолчанию была в моей жизни, я никогда не пытался узнать о ней что-то. Я смотрел на нее, но никогда не видел. Такие, как она, никогда не были мне интересны. И даже тогда, когда я пригласил ее на вечеринку, это был просто красивый жест, но не более, жест, чтобы потешить самолюбие, чтобы привлечь внимание лишний раз к своей персоне, пригласив ее, дать людям повод для обсуждения. Но теперь я понимал, как я ошибался. Похоже, я сам вешал ярлыки, как и мой отец. Но я так больше не хочу.

В дверь постучали, я быстро заблокировал телефон и убрал под подушку, сделал вид, что смотрю в потолок. Зашла мама.

– Мам?

– Сынок, я знаю, что вы опять поругались с папой. Мне так жаль, – она присела на кровать.

Она старалась никогда не перечить отцу при мне, но я знал, что она была на моей стороне. Она часто приходила ко мне, и мы разговаривали уже вдвоем после таких ссор. И это делало мою жизнь чуточку более выносимой.

– Спасибо, мам.

Она взяла мою руку в свою.

– Ты и Вики – самое ценное, что у меня есть. И у вашего папы. Мы любим вас, но любовь проявляется у каждого по-своему. Может, с возрастом ты поймешь, почему он так требователен к тебе, а может не поймешь никогда, и это только закалит тебя.

– Он невыносим. Я так устал от его бесконечных упреков, – вздохнул я.

– Я понимаю, Алекс. Попробуй найти в его словах какой-то стимул к саморазвитию. Я понимаю, это сложно, но, может, все-таки получится…

– Ты его любишь? За что его можно любить? – задал я вопрос, который много лет вертелся на языке.

– Он не плохой человек, Алекс. Я знаю его с других сторон, нежели ты. И пусть я не всегда разделяю его методы или взгляды на жизнь, но я его просто люблю. Не за что-то, а просто потому, что он есть. С годами он стал жестче, надел броню, но я все еще вижу в нем того Уолтера, в которого влюбилась много лет назад. И я вижу ту его часть, которую он не показывает никому, даже вам с Вики, и эту часть человека люди обычно называют слабостью.

Она еще немного посидела со мной, а потом ушла, но принесенный ею ужин остался стоять на столе, медленно остывая. Я достал телефон, долго еще просматривал посты Эммы, смотрел в пустую переписку между нами, а потом написал ей.

Алекс:

«Спасибо за вечер. И за то, что слушала.»

А потом изменил имя контакта с «Эмс» на «Эмма».

Глава 16. Есть одно «Но»

Эмма

Саундтрек: Shawn Mendes – Imagination

Разговор с мамой не заставил себя долго ждать. Удивительно, что она не начала сразу, как только я вошла, а дотерпела до утра. Мы завтракали обычно вместе, и чаще всего завтрак нам готовила я. Мне проще вставать по утрам и так я хоть как-то могу облегчить ее тяжелое бремя матери-одиночки. Вообще-то настроение у меня было прекрасное, но я старалась это не показывать, потому что мама, словно это чувствуя, всегда старалась перевести статус моего настроения на «еще жива, но убита морально». Отличницы так рассуждать не должны, думать так не должны даже – такое клише. Но я тоже была человеком, прощала себе эти мысли и довольно часто злилась на маму за это.

Мама пила горячий кофе – эспрессо, конечно, без сахара. А мне запрещалось пить кофе или производные напитки, но я пила их вне дома. И это было, пожалуй, единственным, что я скрывала от мамы. До сих пор. На завтрак же я обычно готовила простые омлеты, каши, иногда сытные боулы, сбалансированные по всем канонам, как просила мама. Каши были исключительно на воде: мы следили за фигурой. Но при всех этих правилах и идеальных ужинах от мамы я почему-то все равно не была худой. Где справедливость за все старания и тренировки? Пожалуй, стоит все-таки подумать об отказе от кофе и булочек…

Мама небрежно начала разговор:

– Эмма, у вас снова какие-то мероприятия в школе? Не многовато для учеников выпускного класса? – она положила кусочек омлета со шпинатом и сыром в рот и начала медленно жевать, испытывающее глядя на меня.

– У нас остался еще один мастер-класс по самообороне, но, помимо него, будет еще осенняя поездка в лагерь, по поводу которой мы вчера и собирались, – не моргнув, ответила я, а такая встреча действительно намечается.

–Мне кажется, тебе надо сосредоточиться на учебе. Учитывая то, что ты так и не определилась, куда будешь поступать, Эмма. Ты все еще думаешь, что есть лучшие варианты, чем предложила я, похоже… Мне все же кажется, что техническая специальность востребована во все времена, – а вот и ее козырь от бабушки.

– Да, но мне надо иногда тоже отвлекаться, к тому же, я не могу отказаться от организации всех грядущих мероприятий, без меня не справятся!

– Ну в этом я сомневаюсь, – безразлично ответила она и продолжила. – Если я почувствую, что это мешает твоей учебе, я поговорю с директором, и она решит этот вопрос.

– Как скажешь, мам.

Хотелось закрыть глаза и выйти из-за стола. Но это повлекло бы другие неотвратимые последствия, поэтому я сдержалась, доела омлет и попрощалась. В школу я шла в полном нетерпении и с огромным желанием поскорее рассказать о вчерашнем Джулс сразу, как представиться возможность. Обычно я бы сделала это в тот же вечер, но не хотелось делать это при маме, даже за закрытой дверью, а еще хотелось все самой хорошенько обдумать. По ходу моего рассказа глаза подруга неподдельно округлялись, а рот открывался.

– Да ты что?! – только и повторяла она, поглядывая на Алекса, который, к счастью, явно был занят разговорами с друзьями. – Поверить не могу.

Потом она все же высказала свои сомнения по поводу Алекса:

– А ты уверена, что он не хочет просто добавить тебя в свой список достижений? Мы это уже проходили, Эмма…

– Хотел бы – давно бы сделал, наверное, – поморщилась я, представляя это.

– Тоже верно. Ну, подруга, держи меня в курсе… А что Джеймс?

Я вопросительно взглянула на нее.

– А что Джеймс? И при чем тут вообще Джеймс?

– Он же на дух не переносит Алекса?

– У них это взаимно, – только это я и могла ответить, а потом перевела тему. – А что у вас с Мэттом?

Джулс блаженно улыбнулась, поддаваясь моему желанию сменить тему, и ответа на мой вопрос не потребовалось. А потом подруга поделилась подробностями, как устроена жизнь Мэтта в Чикаго, как проходят его пары в колледже и какие у него интересные соседи по комнате.

Кстати, надо бы рассказать Джеймсу об Алексе, пожалуй. Не знаю, почему я вдруг решила, что ему нужна эта информация. И вообще, что я ему интересна. Но мне хотелось верить, что за этим равнодушным взглядом скрывается что-то большее. По крайней мере, его взгляд никогда не был равнодушным, когда он смотрел на Алекса. Оказаться меж двух несущихся навстречу друг другу с бешеной скоростью машин без возможности спрятаться – лучше сразу умереть. Любой, кто просто посмотрел бы на то, как они прожигают друг друга взглядом, сразу сказал бы, что никакой дружбы тут не будет никогда. Они даже не могут одним воздухом дышать. И, если мне суждено оказаться на линии столкновения, то лучше я надену шлем и защиту, чтобы были какие-то шансы выжить. В моем случае – скажу Джеймсу об Алексе. Он точно не обрадуется… Хотя что именно я ему расскажу, если пока еще ничего толком не случилось? Или случилось?..

Алекс весь день вел себя почти как обычно, только был более задумчив и не флиртовал ни с кем. Но и ко мне он не подходил да и вообще никак не пытался пообщаться. В конце дня это стало меня уже угнетать, и, если бы не лаконичная записка от него в конце дня с предложением «Кофе?», то я бы начала беспокоиться очень сильно. Джеймса я не видела весь день, но старалась не придавать этому большого значения: мало ли чем может быть занят старшеклассник весь день в школе, может, готовится к тестам или мы просто не пересекаемся…или я намеренно пытаюсь игнорировать незаметную черную толстовку среди толпы, чтобы избежать разговора.

Второе наше свидание с Алексом – я уже полноправно, как мне казалось, могла называть это свиданиями – было в кафе «У Мэгги». По дороге он не пытался взять меня за руку, как бы мне этого ни хотелось. Вел себя как обычно, как вчера в кино до нашего разговора. И, если бы для нас в порядке вещей было бы вот так идти в кафе, то я бы не подумала, что между нами вообще что-то есть. Но, когда нам принесли кофе, Алекс начал разговор о вчерашних событиях:

– Эмс… – он замялся, – то есть Эмма. Я вчера сильно многое о себе рассказал, вывалил на тебя все свои семейные проблемы, но не должен был делать этого. Ты – единственная кто теперь знает мои сомнения и страхи. И я, честно говоря, переживаю, что мой образ в твоей голове претерпел теперь значительные изменения…

Я напряглась: во-первых, мое имя в его устах теперь звучало совсем иначе, и это заставило меня задержать дыхание, а во-вторых, я подумала, что он хочет откатить все обратно.

– Господи, Алекс, ты о чем вообще? Ты – не робот, и я рада узнать, какой ты на самом деле, – поспешила я убедить его.

– Мне понравился вчерашний вечер с тобой, я хотел бы узнать тебя ближе, если ты позволишь, – он поднял на меня глаза.

Я замерла. Как давно я хотела все это услышать.

– Но…

Что еще за «но»? В голове вихрем пронеслись все возможные плохие варианты. В книгах и фильмах о любви я столько раз встречала это пресловутое «но»: «но мы не можем быть вместе», «но я тебя не достоин», «но мы слишком разные» и все подобное этому, что ничем хорошим, судя по моему опыту, это не должно закончиться.

– Но, – продолжил он. – мой отец не в восторге от нашей встречи вчера. Как видишь, я честен и сейчас с тобой, поэтому я бы хотел оставить все, как есть, на людях. Но мы могли бы встречаться после школы или общаться в соцсетях, постараться не афишировать наше общение.

Мне точно надо было подумать. Тайные отношения не входили в стандартный перечень этих «но», однако тоже мне не нравились. Я не могла понять: действительно ли это из-за отца или же… он стесняется меня? Но как ни крути, мне это тоже было выгодно, ведь меньше всего я хотела, чтобы мама узнала о моей дружбе с Алексом. Поэтому немного помолчав, я одобрительно кивнула:

– Поддерживаю эту идею. Давай сделаем так, по крайней мере, пока.

Я согласилась на его предложение, но мне нравилась мысль думать, что это решение было принято из моих личных мотивов, а не из-за того, что это просто был Алекс и, все, что он предложил бы мне, я бы одобрила просто потому, что это он. Он действительно казался мне другим человеком, улыбка его была искренней и от того еще более красивой. Но не так легко выкинуть из головы того надменного парня, который говорил колкости в мой адрес.

Сегодня наша встреча была недолгой, у меня начинались первые тренировки по теннису после каникул, и Алекс не стал меня провожать, чтобы не вызывать интереса окружающих. На меня им всем было бы плевать, но на Алекса и меня – нет. Из кафе мы пошли в разные стороны, но на прощание он легко приобнял меня, прошептав: «Удачи!». А пальцы правой руки проскользили от локтя до кончиков пальцев. И с каких пор локоть стал самым чувствительным местом на моем теле?

Глава 17. Новая реальность

Джеймс

Саундтрек: NF – Paralized

Прошел наш второй мастер-класс, и оставалось чуть меньше недели до последнего. И можно будет расслабиться и не грузить парней-инструкторов с клуба: у них и так хватало работы с началом учебного года.

Каждая осень сопровождалась большим наплывом новичков, желающих освоить рукопашный бой, но, как обычно, после одного-двух занятий почти половина отсеивалась. Похоже, люди как-то по-другому себе представляют рукопашный бой, хотя клуб со своей стороны прикладывал все возможные усилия для популяризации этого направления. Тим основал клуб пятнадцать лет назад, будучи еще совсем молодым парнем, но успевшим повидать ужасы войны в Афганистане сразу после армии. На войне он понял, что в такие моменты ты не можешь на сто процентов рассчитывать на свое оружие, каким бы современным оно ни было, ты не можешь рассчитывать на напарников, какими бы друзьями вы не были в спокойные часы вне битвы, ты можешь рассчитывать только на себя и свои силы. Поэтому он, собственно, и прививал эту идею всем первым своим ученикам, а потом впоследствии привил ее и мне.

Эти осенние тренировки давались мне особенно тяжело, потому что я не был общительным и любезным инструктором, я говорил четко и по делу, и, если большинство учеников воспринимали это как данность, то родители были не в восторге от меня, потому что я всегда был честен, а не заговаривал зубы, расхваливая их детей, чтобы содрать с них побольше денег. Здесь была важна практика и упорный труд, а не какие-то таланты и регалии – на них было все равно. Многим было этого не понять, но Тим всегда был уверен во мне и доверял моему методу отбора учеников.

Сегодня я как обычно возвращался с тренировки, часы доходили десять вечера. Эмма так и не написала мне по итогу их с пижоном похода в кино, из-за чего настроение у меня стремительно катилось вниз. Почти у дома я заметил, что входная дверь чуть приоткрыта, тогда я тихо спрятал телефон в карман – осторожность не помешает. Я медленно зашел в дом и заглянул в гостиную. Работал телевизор, отец спал на диване, я сразу почувствовал этот едкий запах, но мой мозг отказывался осознавать реальность, хотя никогда в жизни я не забуду запах алкоголя и вусмерть пьяного человека. Из ванной я услышал журчание воды и тихие всхлипы. Я чуть приоткрыл дверь, но не сразу понял то, что увидел: мама сидела на краю ванной, в руках держала зеркало, в ее пальцах были салфетки, а рядом аптечка. Я зашел, а потом только увидел ее лицо, когда она подняла его на меня. но было частично в крови, и в некоторых местах уже проступали синяки. Ком встал в горле вместе с нарастающими волной воспоминаниями, которые как картинки одно за другим сменялись перед глазами. Мама заметила меня и сказала:

– Джеймс, не надо.

Я почти уже рванул в коридор, но она крепко схватила меня за руку и твердо сказала:

– Джеймс, нет.

Я закрыл глаза, пытаясь собраться: холодное спокойствие во мне проигрывало битву нарастающему гневу, который вот-вот был готов завладеть мной.

– Все нормально, он не специально.

Я молчал, восстанавливая дыхание, и только желваки на лице ходили-туда-сюда. Я думал, что мне стоит предпринять на этот раз. В висках стучало. Через несколько бесконечно долгих минут я предложил:

–Поживи у Натали. Хотя бы немного.

–Завтра поговорим. Иди спать.

Отца снова уволили. И он снова начал пить. И снова поднял руку на мать. Это никогда не было «вовремя», всегда этот его срыв и слабость только усугубляли наше положение. Мы жили небогато даже в хорошие времена, но, когда отец срывался, то вовсе дело было плохо. Матери сложно было тащить все на себе. И в такие моменты я, конечно, пытался ей помочь, находя временную подработку. Но сделать это сейчас, когда у меня и так полный аврал – почти нереально. Но это не сегодня и не завтра. Несколько дней точно ничего не решат, но мне нужно привести себя в чувство. А прежде – нужно было выплеснуть эту ненависть. Если не на отца, то куда-то в пространство, иначе она поглотит меня.

Несколько дней я жил словно в тумане. Монотонно существовал по инерции, страшась того, что могут принести эти изменения. Я не причинил ему вреда тогда, потому что мать попросила, но моя ярость требовала выхода, поэтому на следующий день после заката солнца я пошел туда, куда ходил обычно несколько лет назад. Это всегда помогало мне снять стресс и держать себя в каком-то подобии адекватного состояния. Жаль, что следы оставались: на руках, лице, теле. Мама работала днем, брала сверхурочные после окончания рабочего дня и приходила домой только поздно вечером, а рано утром снова уходила. Чтобы не пересекаться с отцом. И она не уехала к Натали. Пока. Но несколько дней можно было точно не переживать за нее, потому что отец был явно занят другим. Время у меня было.

Про Эмму и пижона я тем более думать не хотел. Не мог. Меньше всего я хотел с ней сейчас пересекаться в школе. Она ни за что не должна заметить, что у меня что-то не так. Потому что она не из тех, кто промолчит, она захочет помочь. Я должен со всем справиться сам. Всегда справлялся и в этот раз справлюсь.

Но в один из этих чертовых одинаковых дней она все-таки поймала меня в коридоре. Я носил черную толстовку теперь каждую пару: она закрывала мои кисти почти до кончиков пальцев, надежно маскируя следы. Замечания преподов насчет толстовки меня шибко не заботили, пока это не дойдет до завуча или директора, но я был на хорошем счету, ведь каждая школа захочет получить такого выпускника. Эмма окликнула меня, но я не отозвался – сделал вид, что не услышал и шел дальше, но она развернулась и потянула меня за руку, вытаскивая из толпы.

– Джеймс, стой же ты! Я тебя потеряла, где ты пропадал несколько дней? – ее проницательный взгляд внимательно изучал меня.

Я собрал волю в кулак, принял непринужденный вид:

– Я был тут, как и всегда.

Она заметила мое уставшее, посеревшее от стресса и бессонных ночей лицо, и ее губы приоткрылись, а зрачки расширились. Казалось, еще секунда и она все поймет. Потом она медленно спросила:

– Ты в порядке?

– Как и всегда.

Что я мог ответить? Уж точно не этой девушке я покажу когда-либо свою слабость.

– У меня тест, мне надо идти.

Она растерялась и крикнула мне вслед:

– Ты помнишь про наш мастер-класс завтра? Все в силе?

Я молча, не оборачиваясь, кивнул и вновь скрылся в толпе школьников.

Утром в пятницу я еле как открыл глаза. Я отключил будильник, видимо, или просто его проигнорировал. Пожалуй, стоит дать себе день отдыха, тем более что особо важных пар не предвиделось. Дома было тихо, только еле слышно работал телевизор. Я взял телефон. Куча уведомлений свалилась на меня и зарябила в глазах. Я еле как смог выделить их них знакомое «Эмма Харди» и задержал взгляд: «Эмма Харди впервые за долгое время изменила свой статус». Ну-ка. Я оживился и открыл ее профиль. Раньше у нее в статусе было типичное «Все сложно», говорящее все и одновременно не говорящее ни о чем конкретно, но вчера вечером она стерла его. Теперь там красовался розовый цветок и сердечко. Этих девчонок фиг поймешь, вот что это значит? То «все сложно», то сердечки…И с какой стати я вообще пялюсь на ее статус? В глубине души я понимал, что все это значит: пижон все-таки смог пробить ее крепость. Вопрос в том, почему меня так волнует какая-то болтливая девчонка и ее безответная любовь? И почему вдруг стало казаться, что день стал еще более отвратительным, хотя хуже некуда. Я решил, что мой вечерний уже теперь ежедневный ритуал я перенесу на обед. До мастер-класса у меня есть время, а на нем я должен быть равнодушен, как всегда. Я буду держать свои эмоции при себе во что бы то ни стало.

Я поспал еще несколько часов, потом быстро умылся, замотал кулаки, оделся во все черное и вышел из дома, даже не взглянув на отца. Я знал: он там же, где и всегда.

Глава 18. «Нокаут»

Эмма

Саундтрек: St. Paul feat The Broken Bones – Apollo

Утро началось прекрасно! В последние несколько дней я почти жила в телефоне, мы с Алексом постоянно переписывались. Интересно, что столько времени история нашего диалога была пустой. Но как все поменялось теперь! Он не слал мне сердечек или каких-то признаний. Хотя я в глубине души, конечно, и хотела этого, но мне казалось, что намного правильнее теперь уже сначала узнавать друг друга, а потом влюбляться. Вот только у меня вышло наоборот. А симпатия перерастет в любовь со временем, если так будет продолжаться дальше. Наверное… Даже без признаний написанные им «Спокойной ночи!» или «Доброе утро, Эмма!» были слаще всего сейчас. Я просыпалась и засыпала с его сообщениями. Я витала в облаках, но старалась сохранять здравый смысл хотя бы в области учебы. На парах Джулс подозрительно поглядывала то на меня, то на Алекса, когда мне приходило очередное сообщение от Алекса. Ей это все не нравилось, не нравилась перемена во мне. Но я наконец-то была счастлива!

На фоне нашего сближения с Алексом мне приходилось тщательнее шифроваться дома. Скрывать свое довольное жизнью лицо было тяжело и, нет-нет, да и проскакивала улыбка без причины, на которую мама обращала внимание. Недавно утром у нас состоялся следующий разговор.

– Я уезжаю в командировку в пятницу утром. Вернусь в воскресенье вечером, – мама отпила кофе и медленно поставила чашку на стол, а потом взглянула на меня. – Могу рассчитывать на твое благоразумие?

Звучало вполне обидно, но обиду надо было снова проглотить, если я не хочу продолжения.

– Да, конечно, как и всегда, – ответила я.

– Я не просто так спрашиваю. В последнее время я вижу, что что-то изменилось, и я переживаю. Знаю, что ты мне не расскажешь, но я пока буду не требовать объяснений.

Еще бы я ей рассказала, учитывая, что она всегда отгоняла парней от меня палкой, как будто у меня не было своей головы на плечах.

– Так что сосредоточься, Эмма, это очень важный год. Самый важный год в твоей жизни, – закончила она и встала, надевая пиджак.

– Да, мам, – мне только и оставалось подчиниться, никакого другого ответа от меня бы никто не ждал.

Я с надеждой смотрела в то будущее, когда смогу, наконец, принадлежать сама себе. Принимать свои решения и совершать свои поступки. Без оглядки на маму или ее прошлое. Мне так хотелось жить свою жизнь. Я понимала ее мотивы: растить дочь без партнера – то еще приключение. И, возможно, в свое время она немало выслушала обвинений от бабушки, хотя сейчас я бы ни за что не сказала, что моя-то бабушка может быть грозной, но ведь прошло столько лет. Мама зачерствела как человек, но ее женское сердце искало тепло и любовь по-прежнему, но, пока оно было свободно, я не могла рассчитывать на то, что кто-то перетянет часть ее внимания на себя, делая каждый мой вдох более свободным. Я ждала своего отъезда в колледж, ждала окончания школы, потому что наш уговор закончится, и я смогу, наконец, заняться поисками отца. И это событие горело как свет в конце тоннеля. Я много раз думала, что будет, если я его найду, что я ему скажу. Буду ли рада этой встрече или накинуться с обвинениями и слезами за отсутствие нормального детства и поломанную жизнь мамы? У всех в этом мире были отцы, правда, разные, но они были: кто-то из них не уделял время своим детям, кто-то ругал, кто-то разговаривал по душам, а кто-то умер, когда дети были маленькими. Но все они были, хотя бы в воспоминаниях или на фото. А у меня не было ничего. Ничего, что могло бы сформировать хотя бы какое-то свое представление об отце, кроме вечных проклятий мамы с бабушкой. Иногда я представляла, как в значимые для меня моменты он был бы рядом: в первом классе, на моих соревнованиях, на дне рождении, на выпускном. И как сейчас мне, возможно, помог бы его совет, потому что опыта в общении с парнями у меня никогда не было и приходилось полагаться только на себя.

А пока я делала то, что могла сделать девушка, очень недовольная своей внешностью. Я стала тщательнее выбирать макияж и прическу с утра, как бы странно это ни звучало. Если раньше я устала пытаться завоевывать внимание Алекса такими приемами, то сейчас мне хотелось выглядеть лучше. Лучше, чем есть на самом деле. Я маскировала дурацкие веснушки тональником, чуть изменила макияж глаз и чаще стала рисовать стрелки, а еще – наносить бальзам на губы. Я явно больше стала думать о себе, как о девушке. Мне хотелось нравится. Снова. Алекс, если и замечал эти перемены, то молчал о них. Джулс говорила, что я стала буквально светиться и намного чаще улыбаться. Мне захотелось сильнее начать следить за фигурой, потому что Алекс никогда не выбирал полных девчонок или даже склонных к полноте. Поэтому забракованы были все булки и даже мой любимый кофе с молоком и сиропом. По крайней мере, на время. Мама всегда говорила мне, что он калорийный, но теперь я как будто ощущала на себе эти калории с каждым глотком…

Но все эти маленькие нюансы были незаметны в школе. И, наверное, единственный, кроме Джулс, кто бы обратил внимание на отсутствие кофе в моем рационе и, может быть, на что-то еще – так это Джеймс. Он всегда предпочитал чай. Забавно, что я говорю «всегда», хотя знаю его чуть больше месяца. Но Джеймса не было видно. Я почти не замечала черной, такой уже знакомой толстовки среди старшеклассников. А вчера, наконец, увидела. Но выглядел он жутковато, честно говоря. Его теплые карие глаза были безжизненны. Они теперь не были светлыми, а стали глубокими темными. Под глазами залегли серые круги. Кожа стала бледной. Как будто он был болен. Но что меня зацепило больше всего, так это мелькнувшие ярко-алым руки, когда я одернула его за рукав. Я даже не сразу сообразила, что это было и подумала, что у него в клубе много работы и тренировок. Сегодня же у нас был запланирован наш последний мастер-класс, и мне не терпелось нормально поговорить с Джеймсом, детальнее его разглядеть и понять, что происходит.

Алекс предложил мне сегодня прогуляться после мероприятия, встретившись у сквера в квартале от школы. И я нетерпением ждала нашу встречу, потому что встречаться вдвоем нам удавалось редко из-за занятости обоих и опасений, что кто-то может нас случайно увидеть.

Мастер-класс, как обычно, был запланирован на четыре часа, но Джеймса не было в половину четвертого. Как не было и без десяти четыре. Как не было и тогда, когда пришли все его коллеги – Том, Зейн и Дуглас. Я старалась не подавать виду, но, когда девчонки стали выходить из раздевалок, подошла к Тому и спросила его, не знает ли тот, где Джеймс.

– Не, он мне не докладывает, я думал, ты знаешь, – только и отозвался тот.

И я уже повернулась, чтобы отойти и позвонить, но он добавил:

– Но он очень ответственный на самом деле, никогда не пропускает важное просто так.

«Успокойся», – проговорила я себе, сделала длинный глубокий вдох и выдох. Достала телефон, набрала Джеймса. В ответ шли только гудки и ничего больше. Девчонки уже в полном составе сидели на стульях в ожидании начала мастер-класса. Я судорожно соображала, что делать. Придется в этот раз сделать подгруппы больше, если у нас не будет одного инструктора. Но ничего другого в голову не приходило. Мы начали мастер-класс на двадцать минут позже, я все еще надеялась, что Джеймс объявится. Но даже после того, как я закончила теоретическую часть, он не пришел. Я была благодарна парням, что они взяли дело в свои руки, сами распределили девчонок между собой и все вроде шло по плану. Я вышла и позвонила Джеймсу снова: только гудки. Тогда мне пришла в голову безумная мысль, которая я бы отвергла при любой другой ситуации, но сейчас любая мысль годилась.

Я нашла Джейн в соцсетях. И написала ей.

Эмма:

«Привет. Джеймс не пришел на мастер-класс, не знаешь, где он?».

Ответ пришел незамедлительно. Джейн:

«Нет. Может, со своей новой подружкой развлекается, если это не ты».

О чем она вообще? Как она мне не нравилась с ее этими выходками, но она единственная, кто могла дать мне какую-то зацепку. И я не унималась.

Эмма:

«Слушай, я понимаю, что у вас не все решено между собой, но ты единственная, кто может мне сейчас сказать, где он. Я переживаю, вдруг что-то случилось.»

И добавила:

«Пожалуйста».

Она печатала долго. Видимо, печатала, потом стирала, потом снова что-то печатала, сомневалась, стоит со мной делиться этой информацией или нет. Я в нетерпении смотрела на экран. Наконец, появилось сообщение:

«Я не знаю, где он. Но, может, знает Тим.»

Пришлось ждать окончания мастер-класса, чтобы, наконец, получить от парней телефон Тима и позвонить.

– Да? – голос руководителя клуба был строгий и деловой. Не часто мне приходилось общаться со взрослыми мужчинами, служившими и воевавшими. Да почти никогда, но надо было не стушеваться.

– Тим, здравствуйте. Вы меня не знаете, меня зовут Эмма. Я и Джеймс организовывали мастер-класс по самообороне в нашей школе, – и я рассказала ему, что Джеймс сегодня не пришел впервые и что я беспокоюсь за него.

– Было ли что-то странное за последние дни? – лаконично спросил он.

Я описала ему нашу последнюю встречу и беспокойство по поводу вида Джеймса. Мне и хотелось, чтобы он дал мне разумные объяснения, что происходило с его подопечным, но в то же время я как-то боялась того, что он может сказать. Но он лишь ответил:

– Знаю, где он может быть. Приезжай к спортзалу «Нокаут» в восьмом округе.

– Восьмой округ? – напряглась я, потому что это был один из самых бедных районов Ди-Си.

– Да. Возможно, мне понадобится твоя помощь. Парням ничего не говори.

Такси быстро несло меня к месту встречи, но колени дрожали. Как-то все это очень таинственно и странно. Любая другая бы отказалась, но я, движимая желанием узнать, что с Джеймсом, при чем тут спортзал, и чем я смогу помочь, не могла поступить иначе. Город проносился мимо, смеркалось. Многоэтажки и красивые улицы сменялись подозрительной тишиной, малоэтажными застройками давних времен и ощущением небезопасности.

Тим уже был на месте, когда я добралась. Не узнать его было сложно, потому что он был одет в обмундирование. С виду крепкий, высокий, на вид лет сорок пять. Волосы короткие темные, чуть тронутые местами сединой. Лицо с широкими бровями и глубокой морщиной между ними, сильно-загорелое и с небритой щетиной. Он протянул мне какую-то коробку и сказал:

– Садись в мою машину на заднее сиденье. Я вернусь через пару минут с Джеймсом. Первую помощь оказывать умеешь, если потребуется?

Я только испуганно кивнула. Да что тут происходит вообще?

– Жди, – он кинул мне ключи от машины и скрылся за дверью спортзала, оставив меня наедине со своими мыслями.

Глава 19. Ты можешь рассчитывать только на себя

Эмма

Саундтрек: Ronan Keating – Breath

Я открыла коробку, которую мне протянул Тим, там оказались предметы для оказания первой помощи: бинты, пластыри, ножницы, салфетки и прочее. Мне стало еще больше не по себе. До меня стало доходить осознание того, что Тиму это не впервой – вот так вытаскивать Джеймса из каких-то передряг. И все это казалось каким-то странно не похожим на Джеймса, хотя могла ли я вообще утверждать, что что-то о нем знаю? Я так и стояла около машины, готовая кинуться на помощь, если потребуется. Я осматривалась и осознавала, что вокруг не было почти никого. Самый бедный район Ди-Си, в который никто не придет по доброй воле, сегодняшним вечером был особенно неприветливым. Несколько темнокожих мальчишек, одетых невесть во что, таращились на меня из-за угла, где-то сработала сигнализация. Я никогда не была здесь, но слышала очень много всякого об этом месте. Этот спортзал не был похож на спортзалы в других районах, вывеску еле-еле можно было заметить, часть стекол были разбиты, а соседние со спортзалом помещения пустовали и очень давно. Чудо, что навигатор оказался знаком с этим местом и привел меня, куда нужно. Тима не было уже больше пяти минут, и меня стало накрывать еще большей волной беспокойства, я запахнула сильнее ветровку, чтобы прикрыть свой спортивный топ и не привлекать лишнее внимание, но все-таки тихонько выругалась, сбрасывая напряжение. И я уже собралась было пойти за ним в это вообще не внушающее доверия заведение, но вдруг боковым зрением уловила какое-то движение и рваный вздох. Знаете вот это ощущение, когда твой мозг долю секунды обрабатывает информацию, а тело уже успевает испугаться и напрячься? Возле мусорных баков было какое-то движение. Я огляделась по сторонам, было уже почти семь часов вечера, смеркалось, и рядом ни души, даже те мальчишки испарились. Класс. И тут я услышала хриплое:

– Эээээй, помогите.

Для осознания требовалась все та же миллисекунда. Джеймс. Здесь. В мусорных баках. Около непонятного спортзала. В самом бедном и небезопасном квартале. Я кинулась к нему, пытаясь понять, где именно среди черных пакетов был Джеймс, ведь он, как и всегда вне школы, был в весь черном. Я не могла понять, сидит он или лежит, он был просто бесформенным телом. Единственное, что было понятно, что у него большие проблемы и ему нужна помощь.

– Эмма? – несколько удивленно и хрипло попытался спросить он.

В этот момент я услышала, как хлопнула входная дверь, и крикнула:

– Тим, сюда!

Я не помню, как мы дотащили Джеймса до машины, он еле переставлял ноги, Тим ловко загрузил его на заднее сиденье полулежа и приказал мне сесть туда же и осмотреть его, пока будем ехать.

– Мы едем в больницу? – уточнила я.

– Нет, – только и ответил Тим.

Все инструкторы из клуба, похоже, не обладают даром красноречия. Что ж. Я не стала сопротивляться, не мое это было дело. Хотя как глупо это звучало сейчас, когда я приехала сюда по указанию наставника своего друга и нашла его самого на помойке. Конечно, это было уже мое дело. Но не мне было указывать что-то Тиму. Я стала разглядывать Джеймса в попытках понять, что именно болит сильнее всего и насколько сильны повреждения. Его лицо, единственный открытый кусочек его тела, было вообще не узнать: оно было перепачкано кровью и грязью. Бровь рассечена, а на правой скуле уже была темно-фиолетовая гематома, и много, много крови повсюду. Просто сплошное месиво, в котором очень тяжело было разобраться.

– Что они с тобой сделали? – шептала я, не в силах поверить, что Джеймсу, этому сильному и стойкому парню можно было сделать что-то плохое и как-то навредить.

– У него могут быть переломы или открытые раны, осмотри, – сказал Тим.

– В машине судить сложно, но переломов вроде нет…

– Я в порядке, – прохрипел Джеймс, но вид его говорил об обратном. – Отвези меня в клуб или к себе.

– Ко мне нельзя, в клубе никого, а тебе, возможно, нужен уход,, – наши взгляды с Тимом встретились в зеркале заднего вида.

– Едем ко мне! У меня никого, и я за ним присмотрю, – уверенно произнесла я, прежде чем сама смогла понять, что я вообще говорю.

Тим не задавал лишних вопросов, но даже если бы и хотел, не время для этого было. Джеймс хоть сейчас не отнекивался, видимо, силы кончились окончательно, и он вырубился. Пока мы ехали я ощупывала друга, осматривала его одежду на предмет порезов или особо ярких кровавых подтеков, но все это было так плохо видно на его черной одежде в вечерних сумерках и бликующих фар и огней. Мы доехали быстро, и я надеялась, что мы не потеряли драгоценные минуты.

Тим занес Джеймса в дом и аккуратно положил его на диван. И началась суета. Джеймс почти не мог пошевелиться, но на толстовке было большое пятно крови, которое было скрыто, пока он сидел в машине. Тим кухонными ножницами быстро разрезал толстовку, а затем и черную футболку тоже. Я увидела голый торс Джеймса. На нем было столько синяков, таких огромных и синих, фиолетовых и даже алых, я такого никогда в жизни не видела. Но это было не самое страшное. Справа на животе под ребрами зияла огромная ножевая рана Я зажмурилась от страха. Тим осмотрел ее и заключил:

– Неглубокая, но придется шить.

Мне кажется, что я могла бы остолбенеть и не шевелиться, пребывая в шоке от всего, что произошло за последние часы, но желание помочь Джеймсу брало вверх над леденящим ужасом. Я делала все, что просил Тим: быстро, четко, словно на автомате. Аккуратно промакивала кожу вокруг раны, промывала марлю – и так снова, и снова, пока, наконец, не осталась эта уродливая, расползающаяся красным по светлой бледной коже полоса. Я старалась не думать, просто делать. Тим зашил рану и осмотрел все остальные части тела, аккуратно приподняв Джеймса.

– Много ушибов, ссадин, но эта рана – самая серьезная, – заключил он.

– Он будет в порядке? – тихо спросила я, очищая от крови и грязи лицо друга.

– Да, просто надо много времени, чтобы он окончательно восстановился. Место неудачное.

А что есть удачные места для ран? Покажите мне, какие. Сарказм брал верх, но я сдержалась, чтобы не сказать это вслух. Да и мне показалось, что говорил он не только о физическом здоровье Джеймса, но, как и положено, настоящему другу, он ничего лишнего не сказал мне. Потом он выдал указания, как обрабатывать рану, как заклеить ему бровь пластырем, сказал почаще наблюдать за Джеймсом, ждать, когда более-менее придет в себя. Джеймс во сне устало кряхтел, и это давало надежду. Завтра Тим обещал приехать. В дверях он сказал мне:

– Ты смелая, ты молодец. Не знаю, могу ли я хоть что-то тебе рассказать, но, я думаю, он сам решит, если захочет. Береги его и себя. И, если что, звони немедленно.

И он ушел. А я обернулась, посмотрела на диван, на которой спал Джеймс, на этот беспорядок и раскиданную одежду и следы крови и принялась за уборку. Это всегда помогало мне немного привести себя в чувство, а мысли – в порядок. «Порядок дома – порядок в голове,» – так говорила мама. Ох, черт. Как же мне повезло, что она сегодня утром уехала в командировку. «Могу рассчитывать на твое благоразумие?» – вот что она спросила у меня несколько дней назад. И чем я только думала?! Что-то слишком много событий за последнее время попадали в категорию «хоть бы мама об этом не узнала».

Когда основные следы произошедшего были отмыты, и комната снова приняла адекватный вид, я подсела к Джеймсу и посмотрела еще раз на него внимательно. В машине он был в сознании, но не смотрел на меня, сидел, отвернувшись к окну, видимо, стыдился, что не только Тим теперь видел его в таком состоянии. Черты его лица разгладились, оно было спокойным и даже вполне миролюбивым. Все мышцы расслабились, а силы организма явно были брошены на восстановление. Он больше не выглядел надменным и серьезным. И за таким Джеймсом тоже было интересно наблюдать. Грудь тихо вздымалась, рот был чуть приоткрыт, мышцы рук периодически подрагивали. Я наконец осознала, что он лежит голый по весь торс на моем диване. Мне сразу бросились в глаза несколько мелких шрамов на груди и руках, но я все еще не была уверена, откуда они. Он всегда казался мне сильным, но теперь я могла разглядеть каждую его мышцу, рельефные руки и пресс. Кое-где проступали вены и, казалось, что у него ни грамма жира. Хотя это было странно при условии, что он питался чаем с сахаром и макаронами с сыром. Ну что ж, я уже уяснила, что Вселенная по-разному подходит к вопросу фигуры у парней и девушек. Я, пожалуй, никогда так близко не видела голых парней. И теперь не могла оторваться. Интересно, я не сильно обидела его тогда, сказав, что он не сильно похож на того, кто что-то знает о рукопашном бое? Под всей этой одеждой было так сложно увидеть, что он полностью весь состоял из мышц. Я и стеснялась так откровенно пялиться, но при этом оправдывала себя тем, что я выполняю важную наблюдательную задачу, контролируя дыхание Джеймса. А ведь со стороны казалось, что он действительно просто спал. И единственным, что было инородным в этом во всем, – это были синяки и раны, шрам от которых явно останется на всю жизнь. Хоть бы ничего серьезного не было задето! Я так переживала, что Тим мог что-то пропустить, что постоянно проверяла дыхание Джеймса, не сбивается ли оно, не стало ли оно более тихим и едва заметным. Мне даже хотелось плюнуть на все указания Тима и позвонить в скорую, но Тим явно знал, что делал. И у него были свои причины так поступить. И я не звонила. Только сидела и смотрела на парня, лежащего у меня на диване. Волнения этого дня накрывали и меня с головой. Особенно сейчас, когда можно было немного расслабиться. Я приглушила свет и легла на пол рядом с Джеймсом. Его левая рука немного свисала с дивана, и теперь я, наконец, могла разглядеть надпись на его кольце. Она мелкими буквами гласила «Рассчитывай только на себя», и мне стало жутко. Так он начинал и заканчивал каждый из проведенных мастер-классов, и я была уверена, что и тренировки тоже. Я положила свою руку на его с надеждой, что это поможет мне почувствовать, если что-то пойдет не так, и провалилась в сон с мыслью, что теперь он может рассчитывать и на меня тоже.

Глава 20. Еще одна рана

Джеймс

Саундтрек: The Heydaze – New Religion

Я просыпался ночью несколько раз, видимо, инстинкт самосохранения все еще отлично работал. Жаль, он не сработал вчера вечером. Вокруг было так темно и тихо, но при этом тепло, что я только телом и осознавал, что я не в баках, где пробыл несколько часов, хотя и они казались вечностью. А еще мое тело чувствовало чью-то теплую руку, которая всегда была на моей руке, словно говоря «я с тобой, все хорошо, ты в безопасности». И я снова каждый раз проваливался в сон.

Я не знал, сколько было времени, когда лучи солнца решили выжечь мне веки. Дома я обычно спал в кромешной тьме, заранее закрывая все окна блэкаут шторами, но я был не дома. А где я вообще? Сил у меня накопилось достаточно, чтобы приоткрыть хотя бы один глаз, и размытыми силуэтами я увидел светлую кухню, серый диван, на котором я лежал, и чью-то фигуру. И солнце снова заполнило все вокруг. Я закрыл этот глаз, проморгался уже двумя, левой рукой протер глаза и, наконец, обстановка вокруг стала более четкой. Какая-то девушка стояла у плиты, явно что-то готовя. На ней была совсем непривычная моему глаза одежда: длинная кофта темного зеленого цвета и леггинсы до колен. На голове были большие наушники, но они были надеты только на одно ухо, а еще – она забавно пританцовывала. Как будто бы понимала, что ее могут увидеть, но музыка настолько ее заполняла, что сдерживаться она уже не могла. Кудрявые темные волосы были собраны в какой-то пучок, но выбивающиеся прядки танцевали вместе с ней. И мне тоже захотелось встать и подойти к ней, начать танцевать вместе с ней. Я так давно не ощущал себя так уютно и в безопасности, я мог расслабиться. Я чуть улыбнулся и захотел продлить эти мгновения, пока девушка меня не заметила, но я мог любоваться ею. Но тут я почувствовал запах самой вкусной пищи на свете (а любая пища сейчас получила бы этот статус), и мой желудок заурчал. Я сглотнул слюну и решил, что стоит попробовать подняться, чтобы забрать свою добычу. Но тут же рухнул обратно, потому что правый бок пронзила острая боль, и я ойкнул. Девушка обернулась – это оказалась Эмма. Она быстро побросала готовку, положила наушники на стол и подскочила ко мне.

– Стой, стой, – она руками за плечи прижала меня обратно к дивану. – Давай без резких движений.

Я замешкался и хотел было спросить, почему это, но мозг, видимо, уже начал нормально соображать, и меня накрыло картинками воспоминаний о вчерашнем вечере. Мне потребовалась несколько секунд, чтобы все понять. Я опустил голову и стал разглядывать себя.

– Ты полежи пока, – сказала Эмма, смущаясь и оставляя меня наедине со своим телом. – Сейчас будет готов завтрак, я помогу тебе встать.

И она отошла к плите. А я … Лучше бы я не смотрел на себя. Мне и не привыкать к виду обычных синяков, я же все-таки пацан, но эти были действительно жуткие, некоторые размерами с мою ладонь. Тело, почувствовав, что я разглядываю себя и последствия моего рискованного вчерашнего предприятия, тут же стало жалобно отзываться болью в каждой клеточке тела. Казалось, лучше было бы и вовсе не рассматривать себя. А потом я увидел это – шов в правой части живота, местами заклеенный пластырем и ваткой, частично пропитанной кровью.

В плохие времена я сбегал в этот зал, чтобы выпустить пар и побыть наедине с грушей. Зал был простой, убитый годами и отсутствием ремонта, но поэтому очень дешевый. Идеальный вариант для меня. Вечерами там собиралась компания простых пацанов, которых особо не волновало, кто ты и зачем ты там. Но вчера все пошло не по плану. Я пришел слишком рано, попал на парней, которые считали себя хозяевами округа и тренировались там в это время. Я им не понравился, еще бы, я же не местный, но разборку в зале устраивать не стали. А на выходе здорово огрели меня по голове, избили и пырнули ножом, «посоветовав» не соваться к ним больше. За все разы, что я был в восьмом округе, было всякое, но я всегда находил общий язык с местными парнями. Но не в этот раз, похоже. Хорошо, что жив остался. И хорошо, что меня нашли, но…

– Как я… – начал было я, осторожно ощупывая бок, предпринимая новую попытку сесть.

– Тим и я нашли тебя. У баков возле этого спортзала, – Эмма сглотнула. – Ты был в сознании, но во время поездки снова вырубился. И мы отвезли тебя ко мне, чтобы я присмотрела за тобой.

– Где Тим?

– Обещал приехать сегодня.

Так, ну я явно отхвачу еще и от Тима, но с этим разберемся потом. Но вот что я скажу этой девчонке после всего того, что она сделала? Наверное, мне точно стоит сказать следующее:

– Спасибо, – я посмотрел на нее, ища взгляд, но не нашел его.

Эмма суетилась, раскладывая еду по тарелкам и накрывая стол. А потом подошла ко мне и подала мне сразу обе руки:

– Всегда пожалуйста, Джеймс, – она, наконец, ответила на мой взгляд.

Я аккуратно с ее помощью встал, пытаясь держать равновесие. Черт, как же все болело, и я даже не понимал, где именно. Но ныло, похоже, все и сразу. И даже желудок не заставил себя долго ждать и снова напомнил о себе, издав яростное урчание.

– Садись, – с заботой сказала Эмма. – Тебе надо перекусить.

На столе был пища богов: омлет с беконом и сыром. От него шел такой приятных яркий аромат, что уже даже им можно было неплохо так насытиться. А этот бекон просто сводил с ума! Эмма поставила рядом со мной большую бадью с черным чаем и сказала:

– С сахаром. Ты вроде такое любишь. Самая большая чашка, что я нашла в доме. Мы обычно не пьем чай, мама пьет эспрессо, а он – из маленьких кружек.

– Спасибо, что не кофе, – улыбнулся я.

Кажется, жизнь налаживается, я взял и отхлебнул чай, а потом чуть не выплюнул все обратно в кружку. Эмма смутилась:

– Наверное, много сахара? Мы дома вообще не едим сахар, мама против, поэтому я не знаю, сколько его вы, счастливчики, обычно добавляете в чай, – затараторила виновато она.

– Ну раз в пять меньше, – усмехнулся я, а потом подумал о том, что веду себя как самый неблагодарный человек, – Но спасибо за заботу, мне приятно.

Мы ели в тишине, но я чувствовал напряжение, которое нависает от желания Эммы расспросить все. Я решил, что все-таки стоит рассказать ей хотя бы что-то и начал:

– Слушай, вообще все не так, как выглядит, – «Ну идеальное начало, Джеймс, как будто тебя застукали на месте убийства».

– Ты не обязан передо мной оправдываться, Джеймс. У каждого свои секреты и мотивы, – попыталась остановить меня она.

– Но я считаю это правильным – рассказать тебе. После всего, что ты сделала.

Она подняла глаза на меня и кивнула.

– Мой отец – алкоголик. Но был в завязке примерно год, а пару дней назад снова начал пить. Обычно в прошлом я так выпускал гнев. И это хорошо работало, до вчерашнего дня.

– Ты бил других ни в чем неповинных людей в том районе? – неуверенно спросила Эмма.

– Нет, конечно! – запротестовал я. – Я ходил в тот старый спортзал подубасить грушу, чтобы не сорваться на отце.

– Это груша тебя так отделала? – Эмма явно ждала продолжения.

Я вздохнул:

– Если бы. Местные парни решили показать мне, кто тут главный, чтобы я к ним не совался. Разговоры в этом районе не всегда работают, как видишь, но такое в первый раз…

– Господи, Джеймс, – скривилась Эмма. – Нашел бы спортзал поближе…

– Не все так просто, если честно, – отозвался я, не желая раскрывать все подробности.

– А Тим откуда знает? – уточнила Эмма.

– Он узнал это пару лет назад, когда пришлось так же вытаскивать меня из передряги, но там было все не так плохо.

– Ясно, – отозвалась Эмма и замолчала.

Я чувствовал, что разочарование накрыло ее вместе с этой правдой. Может, она рисовала себе какой-то другой образ меня, но реальность была такова. А мне всегда импонировала честность, даже если я терял какие-то очки в ее глазах. Мы доели завтрак в тишине. Потом я опомнился и нашел свой телефон. Была целая куча пропущенных от мамы, Эммы, Тима. Даже Джейн. Самое время разобраться со всем по порядку. Я позвонил Тиму, доложил свое состояние и попросил привезти мне какую-то одежду из клуба. Он обещал приехать через пару часов. Позвонил маме, она, оказывается, после нескольких звонков позвонила Тиму, и он ее успокоил без подробностей. У нее все было нормально, дома обстановка без изменений, а значит, я не сильно усложнил ей жизнь своей выходкой. Потом я написал Джейн:

«Ты звонила? Что-то случилось?»

Ответ пришел почти сразу:

«Да. Твоя новая подружка тебя искала. Ты живой?»

Я:

«Живой. Произошло недопонимание. Она мне не подружка.»

Джейн:

«Ты никогда не умел врать. Но я рада,что все нормально.»

Я не стал ничего отвечать и продолжать эту дискуссию. Хотя я не врал и меньше всего хотел втягивать Эмму в наши незавершенные отношения с Джейн. Кто знает, на что способна разъяренная брошенная девушка. Я вернулся в гостиную в тот момент, когда Эмма говорила по телефону. В коридоре я услышал часть разговора:

– Алекс, прости меня, пожалуйста, я совсем забегалась вчера и забыла о встрече. Одному из инструкторов стало плохо, и пришлось ехать с ним в больницу. Я не брала телефон до утра. Мне жаль, что так получилось. Давай встретимся завтра?

Я не услышал концовку разговора, потому что совсем забыл про этого пижона. И, если я последние дни что-то предполагал, то теперь уже знал наверняка, что в их отношениях что-то изменилось. И эти изменения ударили по мне неожиданно сильно. Она сказала ему «одному из инструкторов» – я один из. Не знаю, почему это было важно для меня. Я понимал, почему она не сказала ему правду, она бы ему не понравилась точно, но и на словах быть «одним из» мне тоже не понравилось. Значит, она должна была встретиться с ним, но в итоге вытаскивала меня из мусорки… Какое же я ничтожество! Как бы я не мог терпеть это пижона, но, если Эмма в нем что-то нашла, и их отношения как-то стали развиваться, я явно не должен быть тем, кто будет препятствовать этому. Но теперь болели уже не только синяки и рана, болело что-то внутри. Мне так не хотелось, чтобы она общалась с этим Алексом, который и мизинца ее не стоит. Кажется, это называется ревность. Никогда не испытывал этого чувства. Когда эта маленькая болтливая девочка стала кем-то важным для меня? Когда спасла меня вчера? Когда держала за руку ночью или когда доверху насыпала в мой чай сахара? А, может, когда, несмотря на мое полное неумение вести диалог, вела его за нас двоих, и мне это даже нравилось? Я не знал, когда именно это случилось, но четко понимал этот факт. И кажется, я опоздал с этим пониманием. А может, у меня еще и сотрясение головы? Надо бы отлежаться.

– Джеймс, ты в порядке? – позвала Эмма, явно забеспокоившись.

– Порядок, – я снова надел маску.

Теперь в моем сегодняшнем утре, наполненном такими яркими и новыми впечатлениями, был еще и Алекс. Даже сейчас этот придурок умудрился меня достать.

– Тим приедет через пару часов, привезет мне одежду, осмотрит меня, и я уйду.

Кажется, Эмма расстроилась.

– Что-то не так? – поинтересовалась она. – Я думала, что раз так получилось, а моя мама в командировке, то мы могли бы провести день вместе.

Она задумалась на секунду, а потом поправилась:

– Ну в смысле, чтобы я еще за тобой присмотрела, вдруг что…

Ну, конечно. Вот только мне не нужна была жалость. Я прекрасно наполнял ею себя сам.

– Спасибо, но, думаю, так будет лучше для всех, я пойду, как только Тим уедет.

– Как скажешь.

Пауза.

– Слушай, – начала она, явно колеблясь. – Наверное, сейчас не лучшее время, но ты мой друг и, так как тебе было не все равно, я хотела сказать, что мы с Алексом, кажется, все-таки поладили и нашли много общего… – она подняла на меня глаза.

Что было в них я не понял. Надежда на понимание?

– И? – спросил я, хотя знал ответ.

– Кажется, я ему нравлюсь. И я решила дать нам шанс. В этот раз он был честен, и я узнала его совсем с другой стороны. И я знаю, что ты не в восторге, но я хотела бы, чтобы ты узнал это от меня, поэтому говорю тебе это сейчас, хотя… – она замялась, понимая, что ее поток слов было уже сложно разобрать. – Не знаю, зачем я говорю тебе это именно сейчас, учитывая, сколько проблем у тебя и так.

Занавес. Я сжал челюсть, стукнув зубами друг о друга с такой силой, что в глазах потемнело.

– Твое дело, – отозвался я, а потом немного деланно улыбнулся. – Но, если он обидит тебя, дай мне знать. Я твой должник.

– Спасибо, старший брат, – попыталась подыграть мне Эмма и улыбнулась.

Я смотрел на нее, все еще держа в руках телефон и думал о том, что у меня точно было сотрясение. Потому что она была так красива с этим небрежным пучком воздушных волнистых волос, в этой огромной кофте и леггинсах, и выглядела такой маленькой и уютной с этой россыпью теплых веснушек на лице. Почему-то она показалась мне самым прекрасным созданием в мире, которое заботилось обо мне, как бы я не старался ее не подпускать к себе близко. Но это уже случилось, а я понял это только сейчас. Кажется, меня вчера не в бок пырнули ножом, а в сердце, только эта вот рана невидимая – ее не зашить иголкой и не заклеить пластырем. И теперь я буду просто смотреть, как этот пижон в очередной раз делает ей больно, оставаясь вне игры в статусе старшего брата.

В последующий час я принял холодный душ, чувствуя максимальную неловкость, делая это в чужом доме и вытираясь чужим девчачьим полотенцем. Но делать было нечего. Теперь я стал выглядеть и пахнуть чуточку лучше. Хоть что-то, но мне так и приходилось щеголять по дому с голым торсом, но укрыться было нечем: мою одежду предусмотрительно вчера раскромсал Тим, словно намеренно, а у Эммы мужской одежды не водилось. Ну пусть любуется – что уж тут делать! Мой вид явно смущал ее, она старалась не глазеть, но нет-нет, да я замечал румянец на ее щеках. И это то немногое, что тешило мое самолюбие сегодня.

Когда Тим приехал, он деловито зашел в дом, увидел меня и сказал:

– А ты вполне ничего, бодряк.

– Спасибо.

Он оглядел меня, спросил о самочувствии и еще раз осмотрел рану. По его прогнозам, был полный порядок. Она больше не кровила, гноя не было, гематом поблизости тоже. Как мне повезло, что он неплохо разбирался в военной медицине и спас меня. Потом он вытащил из сумки чистые вещи, черные, как я люблю, бросил мне и насмешливо сказал:

– Хватит тут сверкать своими мышцами, парень, надевай. В другой ситуации продемонстрируешь ей свои достоинства, – и повернувшись, подмигнул Эмме.

Я закатил глаза, может, он и пытался разрядить обстановку, но только еще больше ее накалил. Эмма включилась в диалог:

– Вообще…я…не…эм…– начала она уверенно, но выдала вот это.

Я ее выручил:

– У нее есть парень.

Она перевела взгляд на меня, но промолчала. Вот так. Не стала отрицать.

Тим удивленно поднял брови и посмотрел на меня. Я знал его достаточно хорошо, чтобы интерпретировать его взгляд как «и что тогда ты делаешь в ее доме полураздетый?». И тут я понял, что он действительно был прав. Тим предложил подбросить меня домой, и я согласился, предвкушая уже эту тираду от него по пути домой, но поделом мне будет. А в доме Эммы мне теперь делать было нечего, у нее свои дела и свои заботы. С ее парнем. А у меня теперь две раны, с которыми предстоит разобраться.

Глава 21. 1000:1

Алекс

Саундтрек: Walking On Cars – Speeding Cars

Меня впервые в жизни продинамила девушка. Эмма не пришла на встречу в пятницу. Я сразу понял, что что-то случилось, потому что это было на нее крайне непохоже. Но в любом случае, ощущения не из приятных. Я прождал ее час, пытался дозвониться – все без толку. И я решился на отчаянный шаг и написал Джулии. Она знала то же, что и я. И теперь беспокоились уже мы вместе. Я даже дошел до ее дома, но там было тихо, а близко я подходить не стал, побоялся, что ее мама может заметить, и это доставит Эмме лишние неприятности, если она все-таки дома. Утром субботы все прояснилось, но мне все равно не давало покоя то, что из-за какого-то непонятного инструктора из клуба Эмма не удостоила меня звонком или сообщением. Но я надеялся в понедельник обсудить эту ситуацию. Эмма, конечно, предложила мне встретиться на выходных, но в эти дни я под таким жестким родительским контролем: отец твердо взялся за меня и запретил любые вечеринки, даже встречи с Сэмом и Эйденом тоже давались с боем. Так что в воскресенье я, как обычно, тусовался у отца в альпклубе и тренировался в спортзале. Но мне нравились воскресенья, потому что это был чуть ли не единственный день, когда я мог спокойно пообщаться с Вики. Она была свободна как птица и вольна делать, что хочет – повезло же малявке! Но через несколько лет ее ждет то же самое заточение, что и меня, в этом я был убежден точно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.