Сергей Оболенский
Мельница

Вечером, когда уже почти стемнело, я вернулся домой с очередного не слишком удачного копа. Серым пятном на фоне закатного неба, застывшая в неясных своих очертаниях, стояла на самом краю деревни небольшая бревенчатая изба. Едва заметное в сумерках движение тёплого воздуха над трубой выдавало жизнь. В такт моим шагам протяжно скрипели ступени. Я открыл дверь и жар натопленной печи закрутил вокруг меня запахи, живущие внутри этого дома.

В темноте я медленно пробирался вдоль стены, нащупывая выключатель. Дед Егор, которого всегда интересовала моя добыча, свесил ноги с печи, посидел немного, привыкая к новой позе и щуря глаза от света, потом скатился на пол и поправляя густую бороду, потребовал:

– Ну ка, покажь!

Я стянул сапоги и прошёл в комнату. Жестяная коробка от старых советских конфет валялась где-то на дне рюкзака, и я долго искал её так, наощупь – но под рукой, как назло, оказывалась то фляга, то компас, то складной нож. Наконец я нащупал эту проклятую коробку и предъявил её содержимое к осмотру.

– Это чё за… – удивился дед, разглядывая – впрочем, не без любопытства, – мои трофеи. – Золотишко-то опять в земле осталось?

– Увы, – сказал я. – И серебро тоже. Что-то не везёт пока.

– Заставил старика прыгать, нехристь – проворчал он, возвращаясь на своё сакральное место. Печь, в несколько слоёв крытая лоскутным одеялом, затягивала и придавала сил – движения его были легки и в некотором смысле изящны.

Алый свет вечерней зари скользил по верхушкам деревьев и постепенно теряя силу, таял вдали, у горизонта. Медленно, словно в полусне, мимо дома проскрипела телега – соседские мужики возвращались с реки.

Сгущались сумерки и казалось, что вместе с темнотой и воздух становится плотней, словно застывая в своей суровой неподвижности.

Мы сидели на кухне и пили чай из трав, которые он сам насушил летом. Топилась печь; сухие дрова вспыхивали мгновенно, огонь вырывался сквозь приоткрытую заслонку и хватанув воздуха, нехотя возвращался в своё жизненное пространство.

Такого чистого покоя я не испытывал, пожалуй, никогда в своей жизни.

На столе всегда стояла бутылка самогона, хотя пил он мало, ну а я уже совсем завязал к тому времени – но это был атрибут обязательный, своего рода символ, место которого никогда не оспаривалось.

– Куда ездил-то сегодня, коли не секрет? – спросил он, поддерживая непрерывность нашей неспешной беседы.

В двух словах я примерно объяснил ему цель и смысл сегодняшнего путешествия. Он посидел, подумал немного. Тишина в доме была такая, что я слышал, как мышь скребется где-то в дальнем углу.

– Хорошие места, – сказал он наконец. – Только народу там перебывало пропасть. С такими же вот пищалками, как у тебя. Без малого, лет десять – как весна, уже бродят… Село-то большое там стояло, это верно. Богатое…

И задумался глубоко, погрузившись в свои воспоминания. Кто знает, может жила у него в этом селе молодая невеста, а после стала женой.

А может и не стала…

Утро выдалось хмурым, безрадостным. Я затемно ещё встал и тихонько собирался в дорогу. Дед спал, храпел с переливами, ворочался на остывшей за ночь печи – по ночам прихватывал морозец, и окна избы все были покрыты замысловатыми узорами. Стараясь не скрипеть, я умылся студёной водой из таза и начал готовить завтрак. Жареные на сале яйца скворчали на сковороде. Чайник закипал и призывно звенел крышкой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.