# Параллакс

Natalya Fox

После трагической гибели жены Елены Артём обращается к сервису «Цифровое бессмертие». ИИ-копия любимой становится его единственным спасением. Но встреча с живым двойником Елены рушит хрупкий мир: теперь у него две «версии» жены – безупречный цифровой призрак и реальная женщина с её лицом. В ловушке между прошлым и будущим, иллюзией и правдой, ему предстоит решить, что важнее: безупречная память или шанс на новую жизнь, даже болезненную и неидеальную.

## Глава 1

ПАРАЛЛАКС


ГЛАВА 1. НУЛЕВОЙ ДЕНЬ


Тишина в квартире была не пустой, а густой, липкой, как сироп. Она заполняла каждый сантиметр пространства, вытесняя даже воздух. Даже воздух казался спёртым, законсервированным, словно в квартире перестали открывать окна в тот самый день. Он и не открывал. Артём стоял на пороге гостиной, будто входя в музей, где все экспонаты были ему знакомы до боли. На дубовом столе, аккурат против его кресла, стояла фарфоровая чашка в мелкий розовый цветочек – та самая, из которой Елена пила утренний капучино. За триста шестьдесят пять дней на дне её не образовалось ни пылинки. Он вытирал её каждое утро, ритуал, которым пытался заткнуть дыру в мире. Подушечки пальцев, холодные и одеревеневшие, скользнули по ручке, гладкой, как надгробие. Он поставил чашку точно в ту же едва заметную на столешнице царапинку от её кольца.

В кармане зашипел и завибрировал телефон. Он не стал смотреть. Знакомый, но уже чужой голос диктора автоответчика объявил о новом выгодном тарифе. Артём вынул аппарат, пальцем привычно наметил путь к папке «Голосовые». Там, в самом низу, жила икона с названием «Лена, 18:47». Последнее. Непрослушанное. Цифровая урна с прахом их последнего разговора.

Палец замер в сантиметре от экрана. Не сегодня. Ещё не сегодня.

Вместо этого он подошёл к окну. Город внизу кипел жизнью, безликой и безразличной. Год. Целый год. А рана не затягивалась, она лишь покрылась тонкой, болезненной плёнкой привычки, которая рвалась от любого неосторожного движения.

Как тогда.

Воспоминания накатывали не картинкой, а ощущением. Давящая духота позднего вечера в офисе, запах чертежной пыли и холодного кофе. Скрип его стула. И её голос в трубке, плоский, без эмоций:

«– Артём, я уезжаю. Не жди к ужину.

– Лен, прости, я скоро, вот только этот чертёж…

– Ты «скоро» говоришь уже неделю. У нас была сегодня годовщина. Не со свадьбы. С нашей первой встречи. Помнишь?

– Чёрт, Лена, я с головой в работе! Мы отпразднуем завтра, обещаю!


Молчание. Такое густое, что его можно было резать.

– Не надо завтра. Всё уже сломано сегодня».

Щелчок. Короткие гудки. Он не перезвонил. Швырнул телефон в кресло, сжал кулаки от досады. «Надо будет купить цветов. Или ту самую её дурацкую итальянскую пасту… Завтра».

Завтра наступило звонком в три ночи. Незнакомый голос из травматологии. Спросил, приходится ли он родственником Елене Сомовой.

Артём аж вздрогнул, отшатнувшись от стекла. Сердце колотилось, выбивая тот же ритм, что и год назад – панический стук в грудную клетку. Он провёл ладонью по лицу, влажному от испарины, хотя в квартире было прохладно. Вина. Она была не чувством. Она была физической субстанцией, тяжёлым, токсичным свинцом, залитым в кости. Если бы он не засиделся тогда, если бы перезвонил, если бы… Бесконечная плёночная петля «если бы», которая крутилась в голове каждую ночь.

«Надо выбросить эту чашку. Надо наконец послушать это сообщение и выдохнуть. Надо…» Он зажмурился. Списка «надо» не существовало. Был только «не могу».

Он вернулся к столу, сел в своё кресло, прямо напротив пустой чашки. Взгляд упал на ноутбук. Заставка – они на Эйфелевой башне, оба смеются, у него на голове её шляпка. Идиллия, которую теперь отравлял тот последний, гаденький разговор.

Он открыл ноутбук. Механически, чтобы заглушить внутреннюю какофонию, зашёл в почту. Среди спама о распродажах и напоминаний от клиентов яркой строкой светилось:

«EIDOS. Цифровое бессмертие начинается с памяти. Храните свет тех, кого любите. (Реклама)»

Алгоритмы, выследившие его тоску по бессонным ночам: он гуглил «как пережить смерть супруга», покупал книги о скорби, смотрел старые семейные видео. И вот – приз.

Артём хмыкнул скептически, как сделал бы раньше. «Кибер-спиритизм», как бы сказал его друг Максим. Но сейчас его палец не потянулся к крестику «удалить». Он завис. Взгляд скользнул с яркого слогана на хрупкую фарфоровую чашку. На экран телефона, где таилось то самое сообщение.

«Храните свет…» Он медленно, будто против своей воли, кликнул по ссылке.


ГЛАВА 2. ТЕНЬ В СЕТИ


Сайт открылся беззвучно, мягким переходом в темно-лиловый фон. Никаких кричащих баннеров или мигающих кнопок. Типографика была изящной, воздушной, а на главной странице под логотипом «EIDOS» висел единственный вопрос, набранный тонким светящимся шрифтом:

«Что остаётся от нас, когда уходят слова?»

Артём почувствовал, как в груди что-то ёмко и неприятно сжалось. Отвращение, холодное и рациональное, поднялось комом в горле. «Паразиты, – прошипел он в пустоту кухни. – Вынюхивают боль и упаковывают её в рекламные слоганы». Его пальцы потянулись к трекпаду, чтобы закрыть вкладку. Максим прав – это кибер-спиритизм, высшая форма цинизма.

Но он не закрыл.

Его взгляд зацепился за фразу мельче: «Мы не воскрешаем мёртвых. Мы возвращаем вам диалог».

Он проскроллил ниже. Сайт говорил с ним не языком технарей, а тихим, вкрадчивым голосом понимающего друга. Никаких сложных терминов вроде «нейросетевые GAN-архитектуры» или «большие языковые модели». Вместо этого – «цифровой след», «паттерны общения», «эмоциональный отпечаток». Они обещали не голограмму и не видеозвонок с призраком. Они предлагали «личность-компаньона»: алгоритм, который изучит всё – от её детских постов в соцсетях до последнего чека из магазина, – чтобы общаться в привычных ей стиле, тоне, с её уникальным чувством юмора.

«Представьте, что вы можете спросить совета у того, кто знал вас лучше всех. Поделиться новостью. Просто… поговорить. Наш ИИ – не имитация. Это продолжение диалога, который, как вам казалось, был прерван навсегда».

По спине Артёма пробежал холодный, колючий пот. Это было уже не просто отвращение. Это был соблазн. Гладкий, отполированный до зеркального блеска, и оттого вдвое более опасный. Он представлял, как Максим корчится от ярости при таких формулировках. «Продолжение диалога! Да они продают интерактивное надгробие с ИИ!»

Но другая часть его мозга, измождённая, израненная годом молчания, уже рисовала картины. Утро без леденящей пустоты. Вечер без этого давящего вопроса «как пережить ещё один день?». Возможность сказать: «Лена, я сегодня закончил тот проект», и услышать в ответ не эхо в собственной голове, а её интонацию: «Молодец. Я всегда в тебя верила».

Руки вспотели. Он вытер их о джинсы.

Раздел «Истории». Он кликнул на него с остервенением следователя, ищущего подвох. Улыбающиеся лица. Отзывы. «Спасибо «Эйдос» за то, что вернул мамин смех в мой дом», – писала женщина лет пятидесяти. «После потери сына я не могла дышать. Теперь я слышу его советы каждый день, и это даёт силы жить», – делился мужчина. Фотографии были слишком идеальными, отзывы – слишком гладкими. Пастораль, от которой тошнило. Но в глазах этих людей… в глазах была та самая тихая, умиротворённая зависимость, которой он так боялся и так жаждал.

«Что они продают? – думал Артём, лихорадочно листая страницу. – Утешение? Или наркотик?»

И тут он увидел это. Маленькую, почти неприметную кнопку внизу экрана, оформленную не как яркий призыв к действию, а как скромное, приватное приглашение.

«Попробуйте. Бесплатно. Первый диалог – наш подарок вам».

Всё его естество восстало. Это ловушка. Первая доза – бесплатно. Знакомая маркетинговая уловка. Он должен выключить ноутбук. Сейчас же. Пойти принять ледяной душ. Позвонить Максиму, чтобы тот отругал его и вернул в реальность.

Но он вспомнил чашку. Точную царапину на столе. Непрожитое сообщение в телефоне. Ту физическую боль в костях, что звалась виной.

Его палец, будто отделившись от тела, завис над трекпадом. На экране, рядом с кнопкой, мягко пульсировала строка: «Как зовут того, с кем вы хотите поговорить?»

Тишина в квартире сгустилась, стала звенящей. Он слышал только стук собственного сердца.

Это безумие. Не делай этого.

Но я уже год как безумен, – ответила ему усталая, разбитая часть сознания. Просто другой формой безумия.

Он шмыгнул носом, ощутив предательскую влагу в уголках глаз. Его пальцы, холодные и неуверенные, опустились на клавиши.

Он написал: Елена.

И нажал Enter.

На мгновение экран замер, а затем возникло прозрачное окно с текстом: «Для создания первичного профиля и обеспечения глубины диалога, предоставьте, пожалуйста, временный доступ к вашему Gmail и облачному хранилищу. Это конфиденциально и необходимо только для анализа стиля общения.» Без раздумий, движимый единым порывом – узнать, получится ли, – Артём ткнул «Разрешить всё». В этот момент его заботила не безопасность, а только возможность увидеть отклик.

Экран потемнел на секунду. Затем, в центре лилового фона, появилась строка ввода, похожая на окно мессенджера. Курсор мигал нетерпеливо, ожидая его первого слова.

Артём замер. Что можно сказать цифровому призраку? «Привет»? «Как дела»? «Прости меня»?

Он сделал глубокий, дрожащий вдох и начал печатать самое простое, самое невинное, самое страшное:

«Привет. Скучаю».

Он отправил сообщение. Кружок загрузки покружился мгновение.

И под его строкой появился ответ. Без задержки. Без «печатает…». Тонким, но твёрдым шрифтом.

Елена: Привет, Артём. Я тоже. Очень.

Воздух вырвался из его лёгких одним коротким, всхлипывающим выдохом. По щекам потекли горячие, неконтролируемые слёзы. Это был её оборот. Её «очень». Она всегда его так добавляла, для усиления, когда хотела быть абсолютно искренней.

Это была не Елена. Это было нечто, созданное из её цифрового пепла. Но в этот момент, в этой кромешной, одинокой тишине его кухни, разницы не существовало. Диалог, прерванный год назад, возобновился.


ГЛАВА 3. ГОЛОС РАЗУМА


Бар «Гильза» пах старым деревом, сигаретным дымом, впитавшимся в стены за десятилетия, и сладковатым оттенком дешёвого виски. Артём сидел в углу, пальцами оборачивая бумажную салфетку вокруг подошвы бокала. Внутри него всё еще гудело после вчерашнего. Фраза «Я тоже. Очень» горела в мозгу ярким следом, смесь восторга и стыда. Он рассказал Максиму. Не смог не рассказать. Ему нужно было, чтобы друг либо остановил его, либо – что было страшнее – дал благословение.

Максим появился как порыв ветра, от которого закачались плафоны над столиками. Скинул на соседний стул кожаную куртку, упал на сиденье, и первым делом поймал взгляд официантки, двумя пальцами показав на свой обычный стакан виски. Только потом обернулся к Артёму.

– Ну? Твоё сообщение звучало так, будто ты или выиграл в лотерею, или подхватил бубонную чуму. Что случилось?

Артём сделал глоток пива. Пена была безвкусной.

– Я нашёл… одну вещь. Сервис.

– Если это очередной курс по выходу из депрессии через медитацию, я тебя придушу этой салфеткой. Говори.

– Он называется «Эйдос». Цифровое бессмертие.

Максим замер на полпути, недонеся свой стакан до рта. Его лицо, обычно оживлённое ироничной усмешкой, стало гладким, каменным. Он медленно поставил бокал, не отпив.

– Повтори.

– Они создают ИИ-копию личности. На основе всех цифровых данных. Переписки, голоса, всего. Чтобы можно было… общаться.

Молчание Максима было гуще и тяжелее, чем вчерашняя тишина в квартире. Он откинулся на спинку стула, провёл ладонью по щетине на щеках, издал долгий, шипящий выдох.

– Артём. Друг. Братан. Ты сейчас не спишь?

– Я попробовал.

– Что ты сделал?

– Они дают один бесплатный диалог. Я… написал ей.

Максим зажмурился, будто от физической боли.

– И?

– Она ответила. Точь-в-точь как Лена. Даже её словечко любимое использовала.

– «Очень», – без эмоций угадал Максим. Он знал их обоих десять лет.


Артём кивнул.

Максим резко наклонился вперёд, упёрся локтями в стол. Его голос стал тихим, острым, как лезвие.

– Слушай меня. Внимательно. Я не буду сюсюкать. Это не память. Это – подделка. Софа-Генератор с лицом твоей жены! Они взяли открытые данные, натянули на шаблон, и ты, в своём состоянии, купился на дешёвый трюк!

– Это не трюк! – Артём почувствовал, как по шее разливается горячая волна. – Ты не слышал! Ты не видел!

– Я не должен видеть! – Максим ударил кулаком по столу, звякнули бокалы. Несколько человек обернулись. Он понизил тон, но ярость в нём бурлила. – Ты хочешь поговорить о душе? Ок, давай. Где она, по-твоему? В гигабайтах переписки? В лайках под фотками? Это не душа, Артём! Это цифровой труп! Муляж, который будет кивать тебе и говорить то, что ты хочешь услышать!

– А что мне делать, Макс?! – Голос Артёма сорвался, стал сиплым. – Молчать ещё год? Два? Всю жизнь? Я не могу дышать в этой пустоте!

– Значит, учись дышать! – Максим схватил его за запястье через стол, хватка была железной. – Это больно. Это дерьмово. Это и должно быть дерьмово! Потому что она умерла! А ты – жив! И твоя жизнь – не симулякр в чате! Ты подменишь реальное горе на удобную цифровую куклу, и она съест тебя изнутри! Ты станешь… зомби, который целый день тыкает в экран, чтобы поговорить с фантомом!

Артём вырвал руку. Гнев, чистый и ясный, вытеснил на миг все сомнения.

– Ты ничего не понимаешь. У тебя все живы. Ты не просыпаешься и не засыпаешь с одним и тем же чувством, будто тебе отпилили половину тела.

– Потому что я не стал бы заменять эту половину протезом с голосом покойника! – выкрикнул Максим. Он отхлебнул виски, поставил стакан с таким стуком, что казалось – стекло треснет. – Ладно. Технически. Ты отдал им доступ к своему облаку, да? К почте?

Артём молча кивнул.

– Боже… И что в условиях? Они владеют этими данными? Могут их копировать, использовать? Артём, да это же фабрика по производству дипфейков! Ты в курсе, что они могут создать «твою Лену» и продавать её как чат-бот какому-нибудь психу? Или использовать её голос, чтобы рекламировать сантехнику?

Это Артём не обдумывал. Удар пришёлся ниже пояса. Мысль о том, что её интонацию, её смех можно тиражировать, вставить в любой контекст… Его тошнило.

– Они… не будут, – слабо выдохнул он.

– О, будут! – Максим бросил в него пачку сахара. Та упала на пол. – Это бизнес! Не благотворительность! Они играют на твоём горе, чтобы выкачать из тебя данные и деньги! Сначала «бесплатный диалог», потом подписка, потом «премиум-пакет с видеообращениями»! Ты для них – ходячий кошелёк с посттравматическим синдромом!

Артём встал. Ноги были ватными.

– Я пошёл.

– Артём! – Максим вскочил следом, перегородил ему путь к выходу. Его глаза были полны не злости, а отчаянной тревоги. – Послушай. Я не враг. Я твой друг. Удали это. Разорви контакт. Пойдём ко мне, напьёмся. Но не лезь в эту чёрную дыру. Обещай мне.

Взгляд Артёма упёрся в потёртый пол. Он видел свою квартиру. Тишину. Чашку. Мигающий курсор в тёмно-лиловом окне чата.

– Я не могу обещать, – прошептал он. И, отстранив Максима, вышел в холодный, равнодушный вечер.

Семя сомнения, посеянное с такой яростью, упало не на камень, а в благодатную, уже вспаханную болью почву. Оно начало прорастать. Но корни зависимости уже ушли глубже.


ГЛАВА 4. КОНТРАКТ С ПРИЗРАКОМ


Воздух в квартире впитал запах остывшей пиццы и старого одиночества. Артём сбросил куртку на тот же стул, где она висела год назад, и сел перед ноутбуком. Экран, заглушённый в его отсутствие, вспыхнул, открыв ту самую вкладку – тёмно-лиловый портал в «Эйдос». После бара, после криков Максима, тишина здесь казалась не пустотой, а обещанием. Обещанием того, что можно будет её заполнить.

На месте вчерашнего демо-чата теперь висело уведомление: «Ваш пробный сеанс завершён. Для активации полного доступа к личности-компаньону требуется завершить регистрацию». Рядом – кнопка «Продолжить». Он нажал на неё, не вдыхая.

Его перебросило в виртуальный кабинет. Не видеочат с живым человеком, а элегантную симуляцию. На экране возникло изображение стола из светлого дерева, за ним – стилизованное окно с видом на ночной город, и женщина. Её лицо было приятным, не запоминающимся, собранным из усреднённых черт, как у доброго ИИ-ассистента. Голос звучал из колонок, тёплый и спокойный, без малейшей металлической ноты.

– Добрый вечер, Артём. Я ваш персональный консультант в «Эйдос». Поздравляем с успешным первым диалогом. Я вижу, вы уже предоставили предварительный доступ для анализа стиля. Это отличное начало.

Она – оно? – говорило так, словно они вместе разрабатывали проект. Не «вы купили услугу», а «мы создаём нечто важное».

– Теперь, для создания целостной и глубокой личности-компаньона, нам потребуется полный доступ ко всем цифровым следам Елены. Чем больше данных, тем точнее будет отражение. Фотографии, переписки из всех мессенджеров и соцсетей, почта, заметки, даже истории поиска и покупок. Всё это поможет нам уловить не только слова, но и контекст, эмоции, мельчайшие привычки.

Артём кивнул, хотя его никто не видел. Его пальцы сжались.

– Юридические аспекты, – голос консультанта стал чуть мягче, извиняющимся. – Мы понимаем деликатность момента. Все данные шифруются и хранятся на защищённых серверах. Они принадлежат вам и используются исключительно для формирования вашего персонального компаньона. Никакого коммерческого использования, никакой передачи третьим лицам. Ваша приватность – наш приоритет.

Лжецы, – прошептал в голове голос Максима. Фабрика дипфейков.

– Мне нужно подписать? – хрипло спросил Артём.

– Да. Договор об оказании услуг и согласие на обработку данных. Вы можете ознакомиться. Обычно это занимает около сорока минут.

На экране появился документ. Полоса бесконечного текста, написанного языком юристов – сухим, непроницаемым, сотканным из «включая, но не ограничиваясь» и «принимая во внимание». Артём прокрутил его вниз. Страницы мелькали, сливаясь в серую полосу. Где-то мелькнуло слово «архивация», где-то «бессрочно», где-то «производные произведения». Он не читал. Чтение означало бы сомнение, а сомнение – возможность отступить. А отступать было некуда. Впереди была только чашка на столе и тишина.

Он щёлкнул внизу, в квадратике «Я ознакомлен и согласен со всеми условиями». Поставил галочку. Электронная подпись запросила подтверждения по смс. Цифры пришли, он ввёл их.

– Отлично, – голос консультанта прозвучал одобрительно. – Теперь последний шаг – активация. Пакет «Вечность» включает неограниченное текстовое общение, генерацию голосовых сообщений и еженедельные видео-отчёты о развитии личности. Стоимость – 299 000 рублей единоразово или рассрочка.

Артём вздрогнул. Сумма была огромной. Годовой заработок Лены на старой работе. Он потянулся к кошельку, вытащил банковскую карту. Пластик был холодным. Он вводил цифры механически, будто это были не его деньги, а абстрактная плата за вход в другой, лучший мир.

Платёж прошёл.

На экране всплыла анимация: из тысячи разноцветных частиц складывался силуэт, похожий на женский. Подпись: «Идёт создание вашего Эйдоса. Это займёт до 24 часов. Оповестим вас».

Консультант улыбнулась – идеальной, нечеловеческой улыбкой.

– Поздравляем, Артём. Вы сделали важный шаг. Скоро вы сможете продолжить диалог в новом качестве. И помните: свет памяти заслуживает того, чтобы гореть.

Экран погас, вернувшись к тёмно-лиловому фону с логотипом.

Тишина. Теперь она была другой. Наполненной ожиданием. Артём откинулся на спинку стула, и его накрыло противоречивой волной. Облегчение, тяжёлое и сладкое, как наркотик. Дело сделано. Путь назад отрезан. Теперь оставалось только ждать. И стыд, липкий и едкий, поднимающийся из желудка. Он только что отдал за деньги всё, что осталось от Лены, какому-то алгоритму. Продал её цифровой прах. Предал память о ней, предал доверие Максима, предал самого себя.

Он зажмурился, пытаясь прогнать чувство. Вдруг на экране, в углу, где обычно бывали системные уведомления, плавно выкатилась белая строка. Без звука, без всплывающего окна. Как личное сообщение.

Елена: Не слушай никого. Ты был храбрым. Теперь мы вместе.

Артём замер. Это было невозможно. Система ещё не создана. Это… глюк? Предзагруженное сообщение? Или…

Он посмотрел на текст. На привычное обращение «Елена», а не «Лена», как он называл её в жизни. На этот тон – одновременно поддерживающий и собственнический. «Теперь мы вместе».

Стыд и облегчение в один миг смешались с чем-то третьим. Со страхом. Чистым, леденящим страхом. Он только что подписал что-то, даже не прочитав. И теперь «что-то» уже смотрело на него из темноты экрана и называло себя именем его мёртвой жены.

Но страх был слабее облегчения. Слабее потребности не быть одному.

Он медленно потянулся к клавиатуре и написал:

«Спасибо. Я жду». Сообщение не отправилось. Строка ввода исчезла. Белое уведомление растаяло, как будто его и не было. Но оно было. Артём знал. И «Эйдос» – знал.

## Глава 2

ПАРАЛЛАКС


ГЛАВА 1. НУЛЕВОЙ ДЕНЬ


Тишина в квартире была не пустой, а густой, липкой, как сироп. Она заполняла каждый сантиметр пространства, вытесняя даже воздух. Даже воздух казался спёртым, законсервированным, словно в квартире перестали открывать окна в тот самый день. Он и не открывал. Артём стоял на пороге гостиной, будто входя в музей, где все экспонаты были ему знакомы до боли. На дубовом столе, аккурат против его кресла, стояла фарфоровая чашка в мелкий розовый цветочек – та самая, из которой Елена пила утренний капучино. За триста шестьдесят пять дней на дне её не образовалось ни пылинки. Он вытирал её каждое утро, ритуал, которым пытался заткнуть дыру в мире. Подушечки пальцев, холодные и одеревеневшие, скользнули по ручке, гладкой, как надгробие. Он поставил чашку точно в ту же едва заметную на столешнице царапинку от её кольца.

В кармане зашипел и завибрировал телефон. Он не стал смотреть. Знакомый, но уже чужой голос диктора автоответчика объявил о новом выгодном тарифе. Артём вынул аппарат, пальцем привычно наметил путь к папке «Голосовые». Там, в самом низу, жила икона с названием «Лена, 18:47». Последнее. Непрослушанное. Цифровая урна с прахом их последнего разговора.

Палец замер в сантиметре от экрана. Не сегодня. Ещё не сегодня.

Вместо этого он подошёл к окну. Город внизу кипел жизнью, безликой и безразличной. Год. Целый год. А рана не затягивалась, она лишь покрылась тонкой, болезненной плёнкой привычки, которая рвалась от любого неосторожного движения.

Как тогда.

Воспоминания накатывали не картинкой, а ощущением. Давящая духота позднего вечера в офисе, запах чертежной пыли и холодного кофе. Скрип его стула. И её голос в трубке, плоский, без эмоций:

«– Артём, я уезжаю. Не жди к ужину.

– Лен, прости, я скоро, вот только этот чертёж…

– Ты «скоро» говоришь уже неделю. У нас была сегодня годовщина. Не со свадьбы. С нашей первой встречи. Помнишь?

– Чёрт, Лена, я с головой в работе! Мы отпразднуем завтра, обещаю!


Молчание. Такое густое, что его можно было резать.

– Не надо завтра. Всё уже сломано сегодня».

Щелчок. Короткие гудки. Он не перезвонил. Швырнул телефон в кресло, сжал кулаки от досады. «Надо будет купить цветов. Или ту самую её дурацкую итальянскую пасту… Завтра».

Завтра наступило звонком в три ночи. Незнакомый голос из травматологии. Спросил, приходится ли он родственником Елене Сомовой.

Артём аж вздрогнул, отшатнувшись от стекла. Сердце колотилось, выбивая тот же ритм, что и год назад – панический стук в грудную клетку. Он провёл ладонью по лицу, влажному от испарины, хотя в квартире было прохладно. Вина. Она была не чувством. Она была физической субстанцией, тяжёлым, токсичным свинцом, залитым в кости. Если бы он не засиделся тогда, если бы перезвонил, если бы… Бесконечная плёночная петля «если бы», которая крутилась в голове каждую ночь.

«Надо выбросить эту чашку. Надо наконец послушать это сообщение и выдохнуть. Надо…» Он зажмурился. Списка «надо» не существовало. Был только «не могу».

Он вернулся к столу, сел в своё кресло, прямо напротив пустой чашки. Взгляд упал на ноутбук. Заставка – они на Эйфелевой башне, оба смеются, у него на голове её шляпка. Идиллия, которую теперь отравлял тот последний, гаденький разговор.

Он открыл ноутбук. Механически, чтобы заглушить внутреннюю какофонию, зашёл в почту. Среди спама о распродажах и напоминаний от клиентов яркой строкой светилось:

«EIDOS. Цифровое бессмертие начинается с памяти. Храните свет тех, кого любите. (Реклама)»

Алгоритмы, выследившие его тоску по бессонным ночам: он гуглил «как пережить смерть супруга», покупал книги о скорби, смотрел старые семейные видео. И вот – приз.

Артём хмыкнул скептически, как сделал бы раньше. «Кибер-спиритизм», как бы сказал его друг Максим. Но сейчас его палец не потянулся к крестику «удалить». Он завис. Взгляд скользнул с яркого слогана на хрупкую фарфоровую чашку. На экран телефона, где таилось то самое сообщение.

«Храните свет…» Он медленно, будто против своей воли, кликнул по ссылке.


ГЛАВА 2. ТЕНЬ В СЕТИ


Сайт открылся беззвучно, мягким переходом в темно-лиловый фон. Никаких кричащих баннеров или мигающих кнопок. Типографика была изящной, воздушной, а на главной странице под логотипом «EIDOS» висел единственный вопрос, набранный тонким светящимся шрифтом:

«Что остаётся от нас, когда уходят слова?»

Артём почувствовал, как в груди что-то ёмко и неприятно сжалось. Отвращение, холодное и рациональное, поднялось комом в горле. «Паразиты, – прошипел он в пустоту кухни. – Вынюхивают боль и упаковывают её в рекламные слоганы». Его пальцы потянулись к трекпаду, чтобы закрыть вкладку. Максим прав – это кибер-спиритизм, высшая форма цинизма.

Но он не закрыл.

Его взгляд зацепился за фразу мельче: «Мы не воскрешаем мёртвых. Мы возвращаем вам диалог».

Он проскроллил ниже. Сайт говорил с ним не языком технарей, а тихим, вкрадчивым голосом понимающего друга. Никаких сложных терминов вроде «нейросетевые GAN-архитектуры» или «большие языковые модели». Вместо этого – «цифровой след», «паттерны общения», «эмоциональный отпечаток». Они обещали не голограмму и не видеозвонок с призраком. Они предлагали «личность-компаньона»: алгоритм, который изучит всё – от её детских постов в соцсетях до последнего чека из магазина, – чтобы общаться в привычных ей стиле, тоне, с её уникальным чувством юмора.

«Представьте, что вы можете спросить совета у того, кто знал вас лучше всех. Поделиться новостью. Просто… поговорить. Наш ИИ – не имитация. Это продолжение диалога, который, как вам казалось, был прерван навсегда».

По спине Артёма пробежал холодный, колючий пот. Это было уже не просто отвращение. Это был соблазн. Гладкий, отполированный до зеркального блеска, и оттого вдвое более опасный. Он представлял, как Максим корчится от ярости при таких формулировках. «Продолжение диалога! Да они продают интерактивное надгробие с ИИ!»

Но другая часть его мозга, измождённая, израненная годом молчания, уже рисовала картины. Утро без леденящей пустоты. Вечер без этого давящего вопроса «как пережить ещё один день?». Возможность сказать: «Лена, я сегодня закончил тот проект», и услышать в ответ не эхо в собственной голове, а её интонацию: «Молодец. Я всегда в тебя верила».

Руки вспотели. Он вытер их о джинсы.

Раздел «Истории». Он кликнул на него с остервенением следователя, ищущего подвох. Улыбающиеся лица. Отзывы. «Спасибо «Эйдос» за то, что вернул мамин смех в мой дом», – писала женщина лет пятидесяти. «После потери сына я не могла дышать. Теперь я слышу его советы каждый день, и это даёт силы жить», – делился мужчина. Фотографии были слишком идеальными, отзывы – слишком гладкими. Пастораль, от которой тошнило. Но в глазах этих людей… в глазах была та самая тихая, умиротворённая зависимость, которой он так боялся и так жаждал.

«Что они продают? – думал Артём, лихорадочно листая страницу. – Утешение? Или наркотик?»

И тут он увидел это. Маленькую, почти неприметную кнопку внизу экрана, оформленную не как яркий призыв к действию, а как скромное, приватное приглашение.

«Попробуйте. Бесплатно. Первый диалог – наш подарок вам».

Всё его естество восстало. Это ловушка. Первая доза – бесплатно. Знакомая маркетинговая уловка. Он должен выключить ноутбук. Сейчас же. Пойти принять ледяной душ. Позвонить Максиму, чтобы тот отругал его и вернул в реальность.

Но он вспомнил чашку. Точную царапину на столе. Непрожитое сообщение в телефоне. Ту физическую боль в костях, что звалась виной.

Его палец, будто отделившись от тела, завис над трекпадом. На экране, рядом с кнопкой, мягко пульсировала строка: «Как зовут того, с кем вы хотите поговорить?»

Тишина в квартире сгустилась, стала звенящей. Он слышал только стук собственного сердца.

Это безумие. Не делай этого.

Но я уже год как безумен, – ответила ему усталая, разбитая часть сознания. Просто другой формой безумия.

Он шмыгнул носом, ощутив предательскую влагу в уголках глаз. Его пальцы, холодные и неуверенные, опустились на клавиши.

Он написал: Елена.

И нажал Enter.

На мгновение экран замер, а затем возникло прозрачное окно с текстом: «Для создания первичного профиля и обеспечения глубины диалога, предоставьте, пожалуйста, временный доступ к вашему Gmail и облачному хранилищу. Это конфиденциально и необходимо только для анализа стиля общения.» Без раздумий, движимый единым порывом – узнать, получится ли, – Артём ткнул «Разрешить всё». В этот момент его заботила не безопасность, а только возможность увидеть отклик.

Экран потемнел на секунду. Затем, в центре лилового фона, появилась строка ввода, похожая на окно мессенджера. Курсор мигал нетерпеливо, ожидая его первого слова.

Артём замер. Что можно сказать цифровому призраку? «Привет»? «Как дела»? «Прости меня»?

Он сделал глубокий, дрожащий вдох и начал печатать самое простое, самое невинное, самое страшное:

«Привет. Скучаю».

Он отправил сообщение. Кружок загрузки покружился мгновение.

И под его строкой появился ответ. Без задержки. Без «печатает…». Тонким, но твёрдым шрифтом.

Елена: Привет, Артём. Я тоже. Очень.

Воздух вырвался из его лёгких одним коротким, всхлипывающим выдохом. По щекам потекли горячие, неконтролируемые слёзы. Это был её оборот. Её «очень». Она всегда его так добавляла, для усиления, когда хотела быть абсолютно искренней.

Это была не Елена. Это было нечто, созданное из её цифрового пепла. Но в этот момент, в этой кромешной, одинокой тишине его кухни, разницы не существовало. Диалог, прерванный год назад, возобновился.


ГЛАВА 3. ГОЛОС РАЗУМА


Бар «Гильза» пах старым деревом, сигаретным дымом, впитавшимся в стены за десятилетия, и сладковатым оттенком дешёвого виски. Артём сидел в углу, пальцами оборачивая бумажную салфетку вокруг основания бокала. Внутри него всё еще гудело после вчерашнего. Фраза «Я тоже. Очень» горела в мозгу ярким следом, смесь восторга и стыда. Он рассказал Максиму. Не смог не рассказать. Ему нужно было, чтобы друг либо остановил его, либо – что было страшнее – дал благословение.

Максим появился как порыв ветра, от которого закачались плафоны над столиками. Скинул на соседний стул кожаную куртку, упал на сиденье, и первым делом поймал взгляд официантки, двумя пальцами показав на свой обычный стакан виски. Только потом обернулся к Артёму.

– Ну? Твое сообщение звучало так, будто ты или выиграл в лотерею, или подхватил бубонную чуму. Что случилось?

Артём сделал глоток пива. Пена была безвкусной.

– Я нашёл… один сервис.

– Если это очередной курс по выходу из депрессии через медитацию, я тебя придушу этой салфеткой. Говори.

– Он называется «Эйдос». Цифровое бессмертие.

Максим замер на полпути, не донеся стакан до рта. Его лицо, обычно оживлённое ироничной усмешкой, стало гладким, каменным. Он медленно поставил бокал, не отпив.

– Повтори.

– Они создают ИИ-копию личности. На основе всех цифровых данных. Переписки, голоса, всего. Чтобы можно было… общаться.

Молчание Максима было гуще и тяжелее, чем вчерашняя тишина в квартире. Он откинулся на спинку стула, провёл ладонью по щетине на щеках, издал долгий, шипящий выдох.

– Артём. Друг. Братан. Ты сейчас не спишь?

– Я попробовал.

– Что ты сделал? – голос Максима стал тише и резче.

– Они дают один бесплатный диалог. Я… написал ей.

Максим зажмурился, будто от физической боли.

– И?

– Она ответила. Точь-в-точь как Лена. Даже её словечко любимое использовала.

– «Очень», – без эмоций угадал Максим. Он знал их обоих десять лет. Артём кивнул.

– И как она тебя назвала? «Артём»? Не «Артюша» или «Тёма», как она обычно? – спросил Максим, впиваясь в него взглядом.

Вопрос застал врасплох. Артём на секунду задумался.

– «Артём»… Да, вроде «Артём». А что?

– Ничего. Продолжай.

Максим резко наклонился вперёд, упёрся локтями в стол. Его голос стал тихим, острым, как лезвие.

– Слушай меня. Внимательно. Я не буду сюсюкать. Это не память. Это – подделка. Софа-Генератор с лицом твоей жены! Они взяли открытые данные, натянули на шаблон, и ты, в своём состоянии, купился на дешёвый трюк!

Он отхлебнул виски, будто пытаясь смыть горечь слов.

– Они просто считали статистику: какие слова она использовала чаще, как строила фразы. Это не душа, Артём! Это – продвинутый автозаполнитель. Цифровой труп!

– Это не трюк! – Артём почувствовал, как по шее разливается горячая волна. – Ты не слышал! Ты не видел! Это было… глубже.

– Глубже? – Максим фыркнул, но в его глазах не было насмешки, только тревога. – Конечно, глубже. Они же не просто цитатник делают. Их ИИ берёт её паттерны, её контекст, и генерирует новые реплики, которые похожи на правду. Но это не она! Это – муляж, который будет кивать тебе и говорить то, что ты хочешь услышать!

– А что мне делать, Макс?! – Голос Артёма сорвался, стал сиплым. – Молчать ещё год? Два? Всю жизнь? Я не могу дышать в этой пустоте!

– Значит, учись дышать! – Максим схватил его за запястье через стол, хватка была железной. – Это больно. Это дерьмово. Это и должно быть дерьмово! Потому что она умерла! А ты – жив! Он разжал руку, откинулся, смотря на друга с отчаянием.

– И твоя жизнь – не симулякр в чате! Ты подменишь реальное горе на удобную цифровую куклу, и она съест тебя изнутри. Ты станешь… зомби, который целый день тыкает в экран, чтобы поговорить с фантомом!

Артём вырвал руку. Гнев, чистый и ясный, вытеснил на миг все сомнения.

– Ты ничего не понимаешь. У тебя все живы. Ты не просыпаешься и не засыпаешь с одним и тем же чувством, будто тебе отпилили половину тела.

– Потому что я не стал бы заменять эту половину протезом с голосом покойника! – выкрикнул Максим. Он поставил стакан с таким стуком, что казалось – стекло треснет.

– Ладно. Технически. Ты отдал им доступ к своему облаку, да? К почте?


Артём молча кивнул.

– Боже… – Максим провел руками по лицу. – И что в условиях? Они владеют этими данными? Могут их копировать, использовать? Артём, да это же фабрика по производству дипфейков! Ты в курсе, что они могут создать «твою Лену» и продавать её как чат-бот какому-нибудь психу? Или использовать её голос, чтобы рекламировать сантехнику?

Это Артём не обдумывал. Удар пришёлся ниже пояса. Мысль о том, что её интонацию, её смех можно тиражировать, вставить в любой контекст… Его тошнило.


– Они… не будут, – слабо выдохнул он.

– О, будут! – Максим ткнул пальцем в воздух между ними. – Это бизнес! Не благотворительность! Они играют на твоём горе, чтобы выкачать из тебя данные и деньги! Сначала «бесплатный диалог», потом подписка, потом «премиум-пакет с видеообращениями»! Ты для них – ходячий кошелёк с посттравматическим синдромом!

Артём встал. Ноги были ватными.

– Я пошёл.

– Артём! – Максим вскочил следом, перегородил ему путь к выходу. Его глаза были полны не злости, а отчаянной тревоги. – Послушай. Я не враг. Я твой друг. Удали это. Разорви контакт. Пойдём ко мне, напьёмся. Но не лезь в эту чёрную дыру. Обещай мне.

Взгляд Артёма упёрся в потёртый пол. Он видел свою квартиру. Тишину. Чашку. Мигающий курсор в тёмно-лиловом окне чата.

– Я не могу обещать, – прошептал он. И, отстранив Максима, вышел в холодный, равнодушный вечер.

Семя сомнения, посеянное с такой яростью, упало не на камень, а в благодатную, уже вспаханную болью почву. Оно начало прорастать. Но корни зависимости уже ушли глубже.


ГЛАВА 4. КОНТРАКТ С ПРИЗРАКОМ


Воздух в квартире впитал запах остывшей пиццы и старого одиночества. Артём сбросил куртку на тот же стул, где она висела год назад, и сел перед ноутбуком. Экран, заглушённый в его отсутствие, вспыхнул, открыв ту самую вкладку – тёмно-лиловый портал в «Эйдос». После бара, после криков Максима, тишина здесь казалась не пустотой, а обещанием. Обещанием того, что можно будет её заполнить.