Папа Добрый
Да будет тень. Чародеи. Курс второй

От автора.

Выражаю огромную благодарность своему товарищу Андрею Лукьянчикову, принявшему активное участие в создание этого рассказа. Добрая часть сюжетных приключений рождена благодаря его фантазии, а магические механики, полностью его проработка. Лично для меня, как для человека ничего не смыслящего в магии, вклад Андрея просто неоценим.

Примечание.

В рассказе прямо или косвенно встречаются упоминания о нетрадиционных отношениях главных героев. Замечу, что это вынужденная сюжетная необходимость. Авторы глубоко осуждают подобные проявления в реалиях современного общества, ни в коей степени не восхваляют, и не пропагандируют их.

Глава 25. О вреде алкоголя

Обратная дорога всегда кажется быстрее, но всё равно утомляет. Впрочем, мерный стук колёс на меня действовал, как и раньше, держа в состоянии постоянной дрёмы и стремления занять горизонтальное положение. Мы почти не общались между собой, и на тему Гремящего даже не затевали разговоров. Уж очень тяжело дались последние две декады. После морга серьёзных столкновений с нежитью почти не случалось, но под завалами всё чаще и чаще обнаруживались страшные картины. Почти разложившиеся при постоянной температуре плюс двадцать трупы. Обессиленная нежить, при движении которой, с неё отваливались куски плоти. Детские косточки. Страшно даже подумать, что поднявшийся родитель, оголодав, пожрал своих чад.

Но в школе, всё равно придётся что-то рассказывать, ведь будут приставать с вопросами, как мы приставали к тем, кто отправлялся на борьбу с инфекцией. А что рассказывать? Как стараешься угодить нежити в мозг, или перерубить позвоночник? Ведь как не крути, нежить это покойники, и их мёртвое тело управляется через нервную систему, а попробуйте изъять канал, поддерживающий в мертвеце жизнь, когда тот всячески сопротивляется, да ещё рассматривает вас как сегодняшнюю трапезу. Да и выглядит всё это не как война, а как форменный геноцид, где живые убивают мёртвых, как бы странно это не звучало. Нежить глупые, медлительные, в своём поведении, что малые дети, изучающие мир. Поднялись же самостоятельно, и никто их ничему не научил. Для многих живых нежити это родственники, задержавшиеся на этом свете ещё на несколько лет. К ним привыкли, как к домашним питомцам, ну, или, на крайний случай, как к домашней скотине.

Как не старался думать о них словно о биологических роботах, работающих по несложным заданным программам, но постоянное присутствие рядом Самандари, всегда склоняло в сторону, что в них больше живого, чем мёртвого. А ещё этот взгляд, что мне доводилось видеть у особо истощённых. Обречённый, словно молящий об избавлении.

К счастью, массированных вопросов удалось избежать. Школа пустовала, и лишь небольшая горстка студентов, теперь уже второкурсников, бесцельно шарахалась по безлюдным коридорам, собираясь в спальнях под вечер. Каникулы меж двух учебных годов обычно так и выглядят.

Мы пропустили выпускной и часть каникул. Первому я безусловно был рад. Во-первых, не пришлось заморачиваться с платьем, во-вторых, мне не пришлось ни с кем танцевать, что на выпускном балу было неотъемлемой процедурой. Традиция – выпускники, все, и пацаны и девчонки, на первый танец приглашали первокурсников. И нам пятерым, таковых досталось бы с избытком.

Впрочем, внезапно вернувшийся в школу директор, и ещё пара учителей, устроили нам торжественный приём. Не в первый день, давая отдохнуть с дороги, а на следующий, устроив шикарный обед в школьной столовой.

Всех нас поздравили с окончанием курса, а Вику и Радо́ру выдали дипломы мастеров магии, под наши жидкие аплодисменты. Не по причине не радости, просто мало нас.

К торжественному моменту прибыл и какой-то дядька из гильдии магов. Толкнул какую-то пафосную речь, выражая глубокую благодарность от лица жителей Ааркатика. Каждому участнику событий дядька вручил химиритовый перстень, с огромным камнем. Мне достался баздам – камень некромантов. Яшме аташ – камень огненной магии. Даже для Самандари было изготовлено кольцо с кристаллом горного хрусталя. Просто красиво.

Впрочем, прелесть перстней была не в их красоте, а в свойстве. Если подержать украшение пальцами второй руки, то над ним вспыхивает, мерцающий и колышущийся в воздухе вымпел. Некая грамота, отмечающая вклад мага в то или иное общественное событие. Мой вымпел гласил, что народ мира Ааркатик, благодарен мне, Сирене Тарасовой, за спасение сотен жизней, оказавшихся в плену природного каприза.

У Вика таких вымпелов было два. Они сменяли друг друга при каждом касании камня. Второй вымпел за борьбу с заразным вирусом.

И хоть перстень был красивым артефактом, безусловно, магическим, я в нём видел высокотехнологическое устройство, проецирующее над собой голограмму высокого разрешения. Но, так или иначе, было круто, и разжигало чувство гордости.

Ближе к вечеру, пока директор Муссабад снова не исчез, побежал выклянчивать нам отпуск, но без жалоб на то, что часть каникул была пропущена.

– Директор Муссабад. – окликнул учителя. – Тут такое дело.

– Давай без прелюдий, говори, что затеяла, только не выдумывай ничего.

– Да чего там выдумывать. Планировали на каникулах отправиться на остров Дон-И-Линд. Тот далеко, и так бы за каникулы не обернулись, хотела слезу пустить, да лишнюю декаду выпросить, а как теперь быть, даже не знаю.

– А разве первокурсников встретить не хочешь?

– Хочу, наверное. – состроил сомневающуюся мордашку. – Но на остров больше хочу.

– Дай догадаюсь. Артефакт?

– Он. – согласился, тупя взгляд.

– Зачем он тебе?

– Корыстные соображения. Во-первых, за него пятьдесят тысяч обещают, во-вторых, хочется, чтобы в новом издании книги было написано, что после стольких лет, артефакт нашли Сирена Тарасова и Яшма Шанка́р.

– И примкнувшая к ним нежить Самандари. – рассмеялся учитель.

Сирена наморщила носик.

– Вы же не оставите её здесь. – Муссабад снова улыбнулся. – Так что, вполне можно включить её в компаньоны.

– Не можно. – улыбнулся в ответ. – Нежити не являются лицами с правом подписи.

– Молодца. Ладно, езжайте на свой Остров Кости. – одобрил просьбу директор. – Но без фанатизма.

От радости накрыл голову левой рукой, а к правому виску приставил вторую.

– Так точно, мой генерал! – отрапортовал, и поспешил прочь, обрадовать Яшму.

Чуть не сбил Пифи́ту, налетев на ту в проёме перехода. Обнял, соскучился, да и не ожидал увидеть.

– Привет, третьекурсница. – поприветствовал и поздравил одновременно. – А ты разве не уехала?

– Куда? – удивилась подруга.

– Ну, как? Домой.

– Забыла, что ли? Я из многодетной семьи, у меня нет таких средств, чтобы тратить их на портал.

– Давай посодействую. – предложил я. – У меня есть немного, на оплату такой пушинки хватит, сильно не обеднею. – слукавил конечно, обеднею на пятую часть, но хотелось порадовать девчонку.

– Не нужно, мне же ещё в Далдале через половину мира добраться нужно. К тому же, у меня планы были.

– Какие, если не секрет? – я предложил Пифи́те руку, повёл в сторону хастлария.

– Конечно не секрет. Только не смейся. Собралась пчёлкой поработать, сейчас на некоторых островах растение одно на цвету, хочу пыльцы насобирать.

– Вон оно чего. – всё же улыбнулся и не удержался. – Пчёлка будет мёд готовить?

– Да нет же. – Пифи́та улыбнулась в ответ. – Надеюсь собрать побольше, да ароматическое зелье сварить. Знаешь, у него цена какая?

– Боюсь представить. – не скрыл улыбки. – Но раз ты за это берёшься, значит оно того стоит.

– Да я серьёзно. Рецепт случайно у русалок подсмотрела. Слышала, про зелья приворотные?

– Это же противозаконно. – напомнил, и одновременно удивился такой задумке со стороны прилежницы, послушницы, и в общем, абсолютно положительной особы.

– Да нет же, не собираюсь я делать ничего подобного. Зелье наносят себе на кожу, оно испаряется, и привлекает внимание мужчин. Но только временно, пока совсем не источится.

– Пифи́та, любой алкоголь привлекает внимание мужчин куда быстрее и надёжнее, чем приворотные и ароматические зелья. – рассмеялся я.

– Шуточки всё ей. – пихнула меня в бок. – Я серьёзно тебе говорю. Это работает. Не зря же у русалок один флакончик стоит больше сотни. А ещё, к средству можно всякие приятные запахи добавить.

– Так ты духи собралась варить? – догадался я.

-Чего?!

– Духи с феромонами. – пояснил, но лучше не стало.

– Вредит тебе изучение древнего языка. – уколола Пифи́та. – Бросай ты это дело, поехали лучше со мной.

– Не могу, моя хорошая. Мы с Яшмой в поход направляемся.

– А куда?

– В сторону Дон-И-Линда.

– Вот это совпадение. Да нам же половину пути вместе можно. Погоди, вы же не успеете.

– Муссабад каникулы продлил, за заслуги перед отечеством.

– Точно. – хлопнула себя по лбу Пифи́та, прижимая ушки. – Прикинь я дура. Я же даже не сообразила, что вы вернулись. Парни здесь? Когда вы прибыли? Награду получили?

– Получили. – похвалился, демонстрируя перстень.

Анубис ворвалась в андрон, где на кровати Вика, он и Радо́р, явно строили планы предстоящего сабантуя. Думал, она снесёт гнома с насиженного места, но разве такая малявка, чуть может крупнее моих габаритов, что-то может сделать горе мышц? Ожидаемого «шмяк» не последовало. Радо́р подхватил мелкую в охапку, и та повисла изящной брошью у него на груди.

– Радо́рчик! Как ты?!

– Ой, чё деиться. – протянул и присвистнул. – Когда только снюхаться успели? Ладно, обнимайтесь пока, а я пойду свою любовь порадую.

Ребята никак не отреагировали на эту фразу. Прижилась значит легенда, прижилась.

Сабантуй решили учинить на поляне за полосой препятствий. Главными спонсорами выступили Вик с Радо́ром, но узнав о наших намереньях, к ним присоединился и истад Омб. С нами он конечно не гуливанил, пригубил бокал, и откланялся, оставив молодёжь в компании Бахуса.

Специально никого не звали, по откатанной схеме кинули клич, и на гулянку прибыли все кто хотел и имел такую возможность. Даже мокрицы пришли со своим ликёром, что готовили из водорослей. По вкусу корвалол, но торкает исправно.

– Нам ещё надо в порт сходить. – напомнил Пифи́те, которая откровенно жалась к гному.

– Через час пойдём. – решительно ответила та. – Когда капитаны пьяными будут.

– Через час, в таком темпе, мы сами в дрова будем. – возразил, но настаивать не стал, и принялся начинять трубку.

– Ох уж мне эти твои пиратские обороты. – хихикнула подруга. – В дрова.

Роши пробивалась сквозь кроны деревьев, колола яркими лучами через листья и веки.

Повернулся в другую сторону, ощущая немощь во всём теле. Что-то ткнуло под бок, причинив массу бодрящих неудобств. Рукой нащупал возбудителя спокойствия, с трудом приоткрыл глаз. Откинул сухую ветку в сторону, тут же рассчитался за резкое движение пренеприятнейшей болью, отразившейся в голове.

– Алкоголь – это вред. – простонал сухим горлом, ощутил ненормальный размер нижней губы, явно припухшей. Попробовал проглотить слюну, но та впиталась в начале горла, аки в сухую землю.

Ощупал окружающее пространство, и тут же прильнул лбом к прохладному телу Яшмы. Рука скользнула по её плечу, талии, голому бедру. Не смутился. У девочек гинекея это в порядке вещей, спать голыми, вот только были мы не в наших кроватях.

– Доброе утро. – проскрипела Яшма. – Где это мы?

– Сам… Сама не знаю. – поправился я, пряча оговорку под сглатывание слюны.

– Ликёр был лишним. – Яшма обернулась, лизнула меня в лицо, обняла.

– Что помнишь? – спросил, ощупывая губу.

– Почти всё до того момента, как кончилось вино.

– А потом?

– А потом был ликёр от мокриц, а дальше только обрывки.

Я ещё раз ощупал опухшую губу.

– Прости. – повинилась Яшма. – Это я виновата.

– Мы подрались, что ли?

– Нет. Ты учила меня целоваться.

Понятно, судя по полученным травмам, мастер-класс получился не очень.

Наконец, поднялся на локти, борясь с притяжением и непомерным весом чугунной головы. Осмотрелся, но одежды нашей не обнаружил. Посидев так с минуту, собрал остатки сил в кулак, поднялся.

Ближайший элемент нашего гардероба обнаружился на ветвях куста в нескольких метрах от нашей лёжки, за ним следующий, и так далее. Вывод простой – раздевались на ходу и в спешке. Вещи явно разбрасывали, не думая об их сохранности.

– А где Самандари? – внезапно всполошился, не обнаружив её присутствия.

– В подвале, мы её там оставили, в каморке, перед тем, как в порт пошли. Не помнишь?

Этого момента я уже не помнил, но уже жалел о принятом решении, ибо можно было бы украдкой расспросить нежить, и восстановить провалы в памяти, вызванные алкогольной комой.

Постанывая и жалуясь на ужасающее состояние, с горем пополам отыскали всю одежду, с трудом облачились в мятое, принялись спускаться к общежитию. Ушли мы от него не далеко, поднявшись по склону горы, в небольшую рощу.

Как только вышли на протоптанную тропу, были обнаружены Радо́ром и Пифи́той, которые, к слову, тоже не ночевали под крышей. Вяло шли откуда-то со стороны пляжа.

В отличии от нас, вид у Пифи́ты хоть и был помятый, но очень довольный. И это явно не от бесконтрольных алкогольных возлияний.

– О-о. – протянула Яшма. – Наверное, вас можно поздравить. Вы теперь пара?

Щёки анубиса побагровели, не смотря на смуглую кожу, а реакция Радо́ра потонула в его бороде, и только блеск в глазах выдал его возбуждение.

– А что, только вам можно? – хихикнула Пифи́та.

– Можно что? – тут же напрягся я.

– Вы обниматься и целоваться ещё у костра начали. – сообщила подруга, вновь покрывшись румянцем. – Мы поэтому вас и прогнали.

– И что ещё вы помните? – спросила Яшма.

– Когда вино кончилось, вы вспомнили, что вам ещё в порт нужно. – решил внести ясность Радо́р. – Ну, все собрались с вами, решили, что догуливать будем в кабаке. Сирена заявила, что вина больше не будет, перешла на Эль.

– Нашли капитана? – перебил я.

– Нет. – вмешалась в рассказ Пифи́та. – Ты настаивала, что нам нужен только один. Требовала капитана Золотой лани.

Нужная мысль обнаружилась в голове сразу. Выходит, что к этому времени, Витёк, с его нелюбовью к алкоголю, был уже в отключке, и всем верховодила Сирена. Совсем пить нельзя. Так можно и в объятьях Барса проснуться, и думать всю оставшуюся жизнь, что же делать, и кто виноват.

– А дальше что? – попросил продолжения.

– Дальше… – Радо́р чуть задумался. – Ты курить пошла, а когда мы за тобой вышли, ты уже дралась с двумя пьяными матросами.

– Без магии? – уточнил на всякий случай.

– Даже без оружия. – успокоила Пифи́та. – Уж не знаю, как ты это делаешь, но бегали они от тебя по пирсу как зайцы.

Я потрогал губы.

– Не. – уверил Радо́р, отреагировав на мой жест. – После драки у тебя ни царапины не было. Вик проверял. Обещал матросам головы отвернуть, если даже самый маленький синячок обнаружит.

– То есть, мы без корабля? – резюмировал я.

– Ага. – подтвердила Пифи́та. – Надо снова в порт идти. А сейчас, пойдёмте, я нас подлечу.

Поморщился, борясь с комом, подступившим к горлу.

– Зелье у меня есть волшебное. – улыбнулась подруга. – Сама варила, не гримасничай.

– Так и не поняла, у нас-то чего было? – шепнула на ухо Яшма, когда мы пошли в душ.

– Судя по всему, у нас было всё, и возможно, не хуже чем у Пифи́ты с Радо́ром.

– Я всё слышу! Завидуйте молча. – одёрнула нас анубис, вставая под живительные струи.

Как и было обещано, зелье Пифи́ты вернуло всем человеческий вид уже минут через десять, и на нас напал жор, вынудивший переместиться в столовую.

Вик, поглощая кашу, изучал какие-то документы, что ему передал истад Омб. Пифи́та с рук кормила бутербродами Радо́ра, заботливо извлекая из его бороды, редкие упавшие крошки. Я залил салат местным аналогом кваса, пытаясь в итоге получить окрошку, но вызвал этим только непонимание, смешки, и намёк на то, что зелье на меня не подействовало.

– Что это? – поинтересовался у Вика, когда с завтраком было покончено, и Яшма занялась моими волосами, приводя их в порядок после душа. У меня просто дар портить гребешки.

– Мой договор со школой. – сообщил тролл. – Чуть больше декады, и будете называть меня истад Вик.

– Ты остаёшься в школе? – удивлённо воскликнула Пифи́та.

– Да. Предлагают остаться, чтобы в будущем занять место господина Омба.

– А он куда? – влез я.

– Поедет на родину. Только это ещё не скоро. Оставаясь в школе аспирантом, уже лет через пять смогу поднять свои знания до уровня магистра. Сдам экзамен, и буду полноценным преподавателем, а почему и нет.

– И что решил? – напирала Пифи́та.

– Решил, что надо идти осматривать и готовить комнату.

– Круто! – обрадовано взвизгнула подруга. – Радо́рчик, и ты оставайся, будешь артефакторику преподавать.

– Не. – гном расплылся в улыбке, которую не скрыла даже борода. – Я на остров. В отличии от Вика, у меня уже есть рабочее место с достойным заработком. Там мне тоже комнату выделят. И дочка у кузнеца ладная.

Пифи́та отшатнулась, надувая губы, злобно стукнула гнома кулачком в грудь.

– Да шучу я, шучу. – сгрёб анубиса в охапку. – Вот моя хозяйка изумрудной горы.

– Рифа́та знает? – поинтересовалась Яшма.

– Вообще, мы обсуждали, но решение принимается при вас.

– Сюрприз. – протянул я. – Минус одна подруга в гинекее.

Вик развернул один из листков в мою сторону.

– Не денется никуда твоя подруга. Контракт запрещает отношения между учениками и преподавателями.

– Кого это остановит? – усмехнулась Пифи́та.

– Это что ж, нам с тобой и дружить нельзя, истад Вик? – подколола ящерка.

– Ну, вы же поняли. – Вик чуть смутился.

– Радо́рчик, а как же мы? – прижимаясь к груди гнома, проскулила Пифи́та.

– Будешь приезжать ко мне на выходные. Да и я, скорее всего, буду в гости наведываться. Прорвёмся поди, три годика всего потерпеть нужно.

– Может мне школу бросить? – как бы сама у себя, спросила анубис.

– Я те брошу. – хозяйским тоном построжился гном.

– Зачем ты ему неучью нужна? – поддела Яшма.

– Так вот вы какие, а ещё подруги. – театрально хмыкнула Пифи́та.

Потом все разошлись по своим делам. Вик направился подготавливать комнату в блоке, где обитали физрук с сотоварищами и ещё пара учителей. Радо́р с Пифи́той опять задружили, и отсутствовали где-то до самого обеда. Я пошёл в подвал, где прочитал Самандари целую лекцию о вреде алкоголя. Та внимательно слушала, уплетая кашу, вполне уверенно орудуя ложкой, впрочем, несколько раз порывалась поесть через край миски. Я не препятствовал.

Наварил почти ведро укрепляющего зелья, которое нужно регулярно добавлять в рацион нежити. Приготовил тряпки для обёртывания, принялся колдовать над новым отваром. Не в прямом смысле конечно, хотя и в прямом тоже. Пифи́та давно объяснила, как при помощи магии усиливать эффект зелий. Правда, наука сея поддавалась мне с огромным трудом, то ли в силу отсутствия к этому дарования, то ли от неясности якоря, который то работал корректно, то не срабатывал вовсе. Да и затратно для меня это было по энергии, весьма короткая по времени воздействия процедура выматывала.

Самандари внимательно наблюдала за моими действиями, и изредка подавала что-нибудь из инвентаря. То ступку, чтобы размельчить травы, или выдавить сок, то ситечко, чтобы процедить получившуюся жижу. Приходилось работать, как учили. Это Вик и Пифи́та, да и студенты-зельевары постарше, могли нейтрализовывать ненужные, не востребованные, а порой, и откровенно вредоносные элементы отваров, прямо в процессе приготовления. Я же, на такое пока был не способен. Потому смешивал и перемешивал, добавляя нейтрализаторы.

– Ну, купать тебя сегодня буду. – объявил нежити.

– Душ? – спросила она, оглядываясь.

– И даже мягкая кровать. – я улыбнулся. – Гинекей почти пустой, никто возмущаться не станет. Тебе же нравится спать на кровати?

– Нравится? – переспросила Самандари.

– Ну да.

– Кровать… – она подобрала слова. – Кровать мягко, доски нет.

– Что тебе ещё нравится? – продолжил беседу, раздевая подопечную, тело её требовало срочного должного ухода, так как два с лишним месяца было лишено оного. – Что ты любишь?

– Нравится? Любишь? – снова переспросила нежить и погрузилась в раздумья. – Самандари не знает. – наконец, ответила она.

– Что для тебя хорошо, а что плохо? – напирал я.

– Хозяйка хвалит – хорошо, ругает – плохо. – после продолжительного раздумья выдала нежить.

– А ты не так безнадёжна, как может показаться. – я улыбнулся, и нежить скопировала мимику.

– За что тебя ругает хозяйка? – укладывая Самандари на тёплые от отвара тряпки, продолжил важный для меня опрос.

– Когда Самандари плохо себя мочит. – пауза. – Когда еду роняет и ест с пола.

– Тебе тяжело есть ложкой?

– Трудно, но хозяйка велит. Ослушаться никак нельзя.

– А за что хвалит?

– Когда Самандари в туалет просится. – без сомнений ответила нежить.

– Ох, – выдохнул, рассматривая ногти на руках и ногах. – Заняться тобой нужно серьёзно. Ногти не стрижены, на голове копна не чёсанная. Ужас.

Самандари притихла.

Я смочил последние тряпки, спеленал подопечную аки мумию, достал из инвентарного шкафчика специальные щипцы. Ногти у нежитей более грубые, чем у живых, а при должном рационе дополнительного питания, ещё и крепкие очень. Ножницы их могут и не осилить. К тому же, щипцами удобнее, чикнул раз, и порядок.

– Фи. – пренебрежительно откинула в сторону одежду Самандари, спустившаяся в подвал Яшма. – Совсем поизносилась наша подружка. В пору на тряпки переводить. Места живого нет, всё латанное перелатанное. Давай зайдём в специальный магазин по дороге в порт, всё равно же пойдём.

– А давай. – согласился. – Платье новое хочешь? – спросил у нежити, и та согласно моргнула, косясь на Яшму.

Чего раньше не заходил в специализированную лавку? Одно объяснение – цены. Хотя, если разобраться, одежда не такая и дорогая, чего не скажешь о средствах для ухода и специального питания.

Одежда прям достойная. Сшита не тяп-ляп, а с пониманием дела.

Есть, конечно, и простенькая рабочая, серая мешковатая, но и вполне нарядная тоже присутствует. Ткань плотная, прочная, чтобы такую разодрать, нужно постараться.

Поскольку у Самандари две покровительницы, каждая приобрела наряды на своё усмотрение. Я купил прикольные султанки, очень удобные, на резинках, чтобы шаловливые ручки нежити не теребили завязки, пару маек и шорты, что очень хорошо смотрелись на стройных ножках подопечной.

Яшма оплатила сарафан, и новые сандалики на застёжках, с которой нежить не справится.

Всё-таки, кое за чем в такую лавку заглядывать стоит. Человеческая одежда не совсем подходит нежити. Завязки, шнурки-пояски, карманы, и всевозможные рюши, будут оторваны в первую очередь. Есть у этих товарищей маниакальная тяга ко всему такому. Даже рукава частенько отрывают. Опять же, пуговицы им противопоказаны, пострадают в мгновенье. На мужских сюртуках ставят специальные застёжки, а пуговицы нарисованные.

Глазки у Самандари блестели. Не удивился бы, если захлопала бы в ладоши и запрыгала от восторга. Вот и поверь после этого в то, что нежити безэмоциональные.

С нашим походом за моря всё вышло совсем не просто. Ничего попутного в ту сторону не было. Пифи́та уже возмущалась, на тему того, что такое не везёт и как с этим бороться. Оставалось отправиться в порт Хошияр-Лога, и попытать счастье там. Ну, если судьба и дальше не станет благоволить, то придётся добираться до Дарвазы, а там, или на пассажирский рейсовый, или с пересадками. Пассажирский дорого и долго, с пересадками ненадёжно.

Но, праведная длань проведения всё же нас настигла.

– Вот этот корабль нас доставит до места. – уверила Пифи́та, указывая в борт с говорящим названием «Везучий».

– Это ж ему везёт, а не он кого-то. – рассмеялась Яшма.

– А вот и поглядим. Эй морячок, а как бы увидеть капитана? – деловито обратилась к матросам анубис, которые уже увязали швартовы и налаживали трап.

Когда перед нашим взором предстал капитан, тон Пифи́ты переменился, и больше стал походить на скулёж тех, кто от поезда отстал, и у коих сгорел дом с документами.

Через пять минут она вернулась с довольной моськой.

– Тётя Пифи́та всё порешала. – торжествующе объявила она. – Меня высадят в подходящем порту, я там пересяду, а вас доставят прямо до нужного места.

– Полмесяца на торговом? – уточнил я.

– Капитан заверил, что у него есть пассажирские каюты, где-то на полу-чём-то, но развлекать себя придётся самим.

– Что с оплатой? – перебила Яшма.

– Как обычно, три грамма с носа за каждые сутки пути. Плюс, я пообещала поколдовать над ромом.

– И когда отбывает? – уже вопрос от меня.

– Через двое суток, не позднее семи утра. Ну чего, вносим залог за первые сутки?

– Конечно. – тут же согласился. – Спроси, векселем можно рассчитаться? С нас девять, если что.

– А, ну да. – догадалась Пифи́та. – Вы же без своей диточки никуда. – улыбнулась, поддевая за вчерашнее.

– Завидуй молча. – парировала Яшма.

За два дня, что ожидали отправления корабля, я наварил в запас зелий для Самандари. Выварил их до состояния сиропа, а Пифи́та помогла улучшить и усилить, чтобы снизить расход. Приготовил крем, или, скорее мазь, которой нужно обрабатывать кожу нежитей хотя бы раз в декаду. Как-то не хотелось повторять предыдущие ошибки, связанные с поездкой в Ааркатик. К нему я подошёл почти безответственно, благо, что хоть на месте удалось обеспечить самый минимум ухода за подопечной. Даже сварил пару кусков мыла, пахучего и с нужными для Самандари добавками. Ну как сварил, Яшма позаботилась, благо, что в лаборатории алхимиков и зельеваров для этого всё было.

Пифи́та эти дни где-то пропадала с Радо́ром, так что виделись мы исключительно во время завтрака, не всегда в обед, и на ужин, и она снова испарялась.

– Сотрёт парню что-нибудь. – прокомментировала Яшма такое поведение.

– Не сотрёт. – заверил в ответ, хотел добавить, что по себе знаю, но благоразумно промолчал.

Жизнь вне пьянства прекрасна. Не приходится потом стыдится за сказанное, или содеянное. Сам я, или Сирена, но ведь растрепали о том, куда направляемся и, что собираемся искать. Благо, что в нашу затею никто не уверовал и с нами никто не напросился, чего не скажешь о Пифи́те. С ней-то как раз ещё просилась девчонка с её же курса, вот только анубису этого было не нужно. Полагаю, Пифи́та не горела желанием делиться секретом рецепта, но, как и мы, о затее своей проболталась. Русалки до сих пор не в курсе, то ли с нами в порт не ходили, то ли тоже были в дрова, и пропустили мимо ушей.

Через двое суток, на третьи, как и предупреждал капитан, явились на пирс, где у трапа «Везучего» были встречены офицером трёхмачтового торгового судна.

Полу-чем-то оказался полубак, с вполне уютными каютами на двоих. Вместе с нами на борт поднялись ещё четыре пассажира, так что, все каюты оказались занятыми. Радовало, что все, кроме Пифи́ты, следуют до Дон-И-Линда, и не придётся привыкать к новым соседям.

С собою у нас были небольшие рюкзачки, в которые мы распределили поклажу. Мелкой недоросли достались лёгкие вещи: пледы, спальники, сменная походная одежда, и пару пакетиков со вкусностями. В рюкзак Яшмы прибрали маленькую палатку, а скорее быстровозводимый шалаш, с двускатной тряпичной крышей и без торцевых стенок. Походная обувь, и большая фляжка с водой. Как не странно, хоть Самандари и была со мной в одной весовой категории, по факту, была она самая выносливая, а следовательно, и основательно гружёная. Среди её поклажи был инструмент: складная лопатка и складной альпеншток, несколько мотков верёвки, походная посуда, и коробка со всякими снадобьями. В основном, именно то, что нужно самой Самандари. Нежить, кстати, во избежание чего, я предусмотрительно зацепил на поводок.

Нам дали возможность спокойно разместиться по каютам, и в девять, пригласили на завтрак.

Кормили на корабле трижды в день. Кормили сытно и даже с избытком, в основном блюдами из свежей рыбы, которую ловили тут же, по ходу движения. Каждый вечер с борта свешивалась специальная корзина и лестница, для водных процедур.

Поскольку брожение пассажиров по палубам не приветствовалась, вся носовая надстройка была отдана в наше распоряжение, где мы спокойно загорали, иногда трапезничали и развлекали себя разговорами и настольными играми.

Нарды я уже встречал в тавернах, и тому, что они имелись на корабле, не удивился. Матросы в основном играли в кости, так что, доска с фишками почти всегда была свободна, если только за партию-другую не садились капитан со старпомом.

Однако, единственный мужчина среди пассажиров, меня удивил, принеся как-то вечером из каюты домино.

Игра довольно интересная, рассчитанная на четырёх игроков, и чем-то похожа на двадцать одно.

Сначала, все кости перемешиваются и каждый из игроков берёт по пять. На поле остаются ещё восемь. Одну кость можно убрать, заменив её на случайную из остатка. После, можно только обмениваться с игроком слева. Задача, собрать четыре кости одной «масти», с некоторой особенностью. Например, чтобы собрать шестёрки, на руках должны оказаться шесть-шесть, шесть-четыре, шесть-два и шесть-пусто, так как шестёрка чётное число. С пятёркой ситуация похожа, только там пять-пять, пять-три, пять-один, и всё тот же пять-пусто. Голого, кстати, собирать проще всего, ибо он допускает любые комбинации, кроме пусто-пусто. Это, к слову, кость с подлянкой. Играют до тех пор, пока кто-то не наберёт нужную комбинацию. Если игроки отказываются от обмена, то пропускают ход. Если все перестают обмениваться, то из остатка костей берут по одной и игра возобновляется. Если случается, что в результате обмена два игрока становятся обладателями своей комбинации, то победитель определяется по сумме костей в ней не участвующих. Вот тут-то и может подвести дубль с голым.

В общем, игра довольно интересная, и затяжная. Нужно и кости подсчитывать, прикидывая возможные комбинации противников, и на удачу надеяться.

Играл и даже выигрывал, но горжусь тем, что принёс в этот мир толику своего культурного наследия – научил пассажиров, и не только их, забивать козла. И если игра в чак, считалась развлечением аристократов, то забивать козла, матросы научились меньше чем за два вечера, и теперь восторженно орали по-русски «рыба», и вешали голого с баяном.

В двух словах – если не считать того, что через четверо суток пути Пифи́та сошла, путешествие не было тягостным. Попутчики были приятными, вежливыми, к постоянному присутствию рядом нежити относились спокойно. Матросы молодым девушкам не докучали, на то у них была верёвочная лестница, которая частенько спускалась за борт, обеспечивая подъём на палубу морских хохотушек, жутко охотчих до мужского тела. И главное – несмотря на то, что попутчики наши были хорошо заряжены недешёвым алкоголем на всё время пути, я к бокалу ни разу не прикоснулся.

Глава 26. Остров кости

Как же приятно вступить на твёрдую поверхность, которая не качается под ногами. И хоть никто из нашей скромной компании не страдает морской болезнью, качка всё же утомляет. Возможно, это связано с многодневным бездельем, от которого и без качки клонит в сон.

Капитан «Везучего» любезно предупредил, что в обратный путь, а точнее до Дарвазы, отправится через пять-шесть дней, и готов был забронировать на нас каюты, вот только не было у меня уверенности, что за это время мы управимся, а посему, любезно отказался от предложения, и попросил посоветовать постоялый двор.

С местом проживания помогли попутчики, ставшие свидетелем разговора у трапа. Порекомендовали снять оборудованный чердак у соседей их сына, к которому, они прибыли для погостить, да проведать внуков.

Дон –И-Линд, самый обычный город-порт, коих полно на островах, разве что с интересной историей. Когда-то, ещё во времена самого адмирала Биисанта, на острове располагалось приличного размера поселение, пиратская вотчина, как её называли сами разбойники. Располагалась она в очень удобной бухте, отгороженной от моря высоким рифом, не позволяющему кораблям подойти на расстояние пушечного выстрела, а вот береговая артиллерия, напротив, пользуясь своим преимуществом расположения на возвышенности, топила корабли ещё на подходе, оставаясь абсолютно безнаказанной.

В те времена немалое поселение было выстроено из подручных материалов, что можно было насобирать здесь же, на самом острове. Лёгкие хижины, с каркасом из дерева на подобии бамбука, да плетёные стены, обмазанные глиной, перемешанной с травой. Для тропического климата более чем достаточно, да и пиратские семьи народ не притязательный.

Поселенцы разводили коз, промышляли рыбалкой, ну и, конечно же, морским разбоем, пользуясь тем, что торговые пути были совсем недалеко.

Пиратская обитель процветала несколько веков к ряду, несмотря на активное желание островных монархов сломить твердыню. Даже адмирал Биисант предпринимал попытки захватить остров, но, бухта не давалась. Приходилось довольствоваться только тем, что часть пиратов громили в море, а тех, кому удалось укрыться под огнём береговых батарей, считали везунчиками.

Сейчас же, о пиратском наследии города напоминали только названия улиц, как ни странно, названных в честь кораблей флибустьеров, а не тех героев, кто навёл здесь порядок. Впрочем, никто не забыл имени О́тиса Биисанта. Центральная площадь называется «Адмиральской» хотя сам О́тис никогда адмиралом не был, а в её центре установлен памятник – якорь, якобы с его корабля. Местные в это верят, но у меня совсем иная информация. Корабль О́тиса в бою не участвовал, и никак не мог остаться без якоря, впрочем, как и без рынды, что теперь украшает вход пожарной части города.

Каменные дома, в два и три этажа, с жилыми чердаками, плотно стоящие друг другу, образуют извилистые мощёные булыжником улочки, с краю которых нередко течёт какой-нибудь ручеёк. Забавно, чтобы попасть на крыльцо дома, нужно преодолеть небольшой, всего на три-четыре шага, каменный мосток. Впрочем, есть и небольшая речушка Студёная, судоходная для небольших лодок почти до средины города, и разделяющая порт на две части.

Привычное, самодостаточное поселение с минимально необходимым набором производств. Кузня, пекарня, бондарня, плотницкая и столярная мастерская, апатекарии и врачевальни, цирюльни, модисты, и многое другое, без чего не обойтись современному городу.

– Смотри, – указала Яшма. – у них даже свой морг есть.

Чердак порадовал своим спартанским уютом. Ничего лишнего и всё необходимое, даже отдельный вход имеется, по крутой лестнице с заднего двора дома. Коечки, вешалки, пару комодиков для вещичек. Помывочная и туалет во дворе, в отдельном здании. Обеды в хозяйской столовой, входят в стоимость проживания. Даже по поводу нежити хозяева не сказали ни слова, у самих трое. Дань пиратской традиции. В те времена разбойники пользовали рабов, а сейчас, считается дурным тоном, не иметь в хозяйстве нежить. Вообще, кажется, что это первый город с таким количеством мёртвых.

Пиратская тематика прослеживается повсюду, словно местные гордятся прошлым острова. У наших соседей балкон второго этажа стилизован под корабельный бак с бушпритом, на котором развивается флаг берегового братства. К слову, и сам порт все неофициально зовут пиратским.

Конечно, видя такие изменения, нет никакого смысла искать артефакт в городе. Здесь действительно всё перерыто на сто рядов, даже не в ходе поисков, а элементарно, в ходе строительства. Единственная часть города, что претерпела минимальные изменения, это укрепления береговой батареи, на примыкающей к городу горе.

Вообще, у поселения две горы. Побольше, та, что слева, если смотреть из города в порт, возвышается метров на сто пятьдесят, и её морской склон обильно усеян оборонительными фортификациями, а на самом верху, теперь красуется маяк, коего не было в пиратские времена.

Правая, она же малая, что высотой всего метров семьдесят, оборудована наблюдательной каменной башней, и двумя каскадами подковообразной стены с пушечными бойницами. Уступает конечно по дальности своей стратегической соседке, но вооружена ничуть не хуже.

Обе горы соединены дугой невысокого кряжа, прикрывающего город с тыла.

Городской склон не очень крутой, на нём даже гнездятся несколько домишек, и пасутся местные козы, а вот противоположный, крутой голец, всего с несколькими извилистыми тропками, ведущими на противоположный берег острова. Берег этот, надо отметить, возвышается над морем метров на пятнадцать, и густо усеян крупными валунами, не позволяющим кораблям подходить к берегу.

Вечером прогулялись по городу, экскурсии ради, а подъём на горы запланировали на утро, чтобы со свежими силами, так сказать. Была у меня одна задумка.

Вооружившись домашними расстегаями, в качестве провизии, и небольшим запасом воды, отправились на высокую гору.

Я давно приметил, что испорченные артефакты, те, с коих оборвало канал, не до конца лишаются магии. Точнее говоря, обрыв канала происходит совсем не так, как у нежити. В случае упокоения, я перетягиваю его на себя, как бы с корнями, с кончиком, похожим на паутину нервных окончаний. С глифами ситуация иная. Канал разрывается не у самого глифа. Даже не знаю, как описать, чтобы было наглядно. Это похоже на последние секунды жизни погасшей свечи, когда огня уже нет, а от дотлевающего фитиля поднимается тонкая струйка дыма. Так же и с глифами. И чем мощнее был канал, тем длиннее дымок. У гребешков у моих, что частенько выходят из строя, он совсем коротенький, словно зацепившийся волосок. Там ведь магии-то всего, на две-три причёски. Кстати, знающие люди подсказали, что порча гребешков напрямую связана с моим даром. Есть за начинающими некромантами такой грешок, портить попавшие в их ручонки глифы, непроизвольно перекрывая каналы. Пройдёт со временем, как только будет наработан должный опыт.

Мы прогуливались по тропинкам вдоль укреплений, и я внимательно смотрел под ноги и по сторонам, пытаясь обнаружить оторванные каналы. Особых надежд не питал. Понимаю, что моя уловка позволит обнаружить совсем немногое, и только то, что совсем не глубоко оказалось под землёй. Но, в качестве пробы затеи, это был отличный вариант, принёсший некоторые результаты.

За день поисков обнаружили в основном мелочёвку: несколько нательных амулетов, пару колец. Одно колечко, кстати, было рабочим. С него-то и начались поиски, вдохновив на свершения. Судя по глифу, кольцо предупреждало о наличии ядов. Простенькое, медное, позеленевшее от времени, но вполне работоспособное. Его мы потом отдали дочери владельца дома.

Из ценного, или необычного: пиратский кортик, что никак не отреагировал на долгое нахождение в земле, не заржавел и не затупился, и неразорвавшееся пушечное ядро, угодившее в землю перед одним из укреплений на высокой горе.

Ядро и амулеты сдал в адмиралтейство. Подарили местному музею. А вот кортик, Яшма оставила себе, не смотря на то, что, возможно, глиф не работал. Тут как бы был спорный момент. Возможно, чары отвечали за сохранность и остроту холодного оружия, а возможно, всё дело было в качестве стали. Тем не менее, нож был красив, особенно костяная ручка, с головой дракона на торце.

Отоспавшись, поутру, выполнив традиционную зарядку «для хвоста», имею ввиду медитации, отправились на рынок, дабы прикупить продуктов в поход.

Тяжело конечно назвать прогулку длиною в четыре с половиной километра походом, но, тем не менее.

Обрывистый берег встречал великолепным пейзажем моря до самого горизонта. Дон –И-Линд один из немногих островов, с берега которого не увидеть соседей, потому-то, наверное, и был облюбован пиратской братией, за своё уединение.

Теперь нужно было обнаружить небольшой мыс, справа от которого приставали к берегу шлюпки Биисанта.

Мыс обнаружился. За время прошедшее с момента событий битвы ландшафт берега не изменился, ну, разве что, вода да ветер чуть больше подточили прибрежные камни. Увязали верёвку да спустились на каменистый пляж. Дно здесь мелкое, с крупными камнями под водой. Не удивлюсь, если матросы так и высаживались в воду, не достигнув самого берега. Тяжко им было, тут и так можно ноги переломать, а им пришлось на себе тащить пушки, снятые с корабля, ядра и порох.

И так. Осмотрел берег, прошёлся по сухому, всматриваясь между камней. От одного ориентира до другого метров шестьсот. Позади мыс, впереди небольшой водопадец, устроенный мелким ручьём. Вообще, мы его уже дважды форсировали, добираясь до берега. Крошечная журчалка буквально на шаг шириной.

Берег был чист, да и осматривал я его ради успокоения души.

– Вот тут они поднимали пушки. – указал на самое низкое место, там, где было русло ручья. – Что, попробуем подняться и мы?

Первой отправили Самандари. Она без труда поднялась по отвесной стене. А вот с верёвкой была проблема. Как мы не объясняли, что верёвку нужно привязать, нежить всякий раз аккуратно клала конец на край обрыва. Пришлось подниматься Яшме. Кстати, она взобралась куда шустрее нежити. Сказывался и рост и особенности физиологии. Меня она просто втянула на верёвке.

Самандари расстроилась. Условно конечно, но всем своим видом давала понять, что задача была поставлена совсем не по уму. И верно, следовало бы догадаться, раз нежити не могут развязать узел, то как они его завяжут? Надо было попросить просто подержать верёвку.

Вынул из рюкзака схематическую карту. Её я перерисовал из книги, сделав необходимые пометки из текста и того, что нам рассказали на Бакия́т-Ка-Джаси́ра-Ну́ма. Провёл пальцем по схеме, вкратце пересказывая историю себе самому.

– Получается, что отсюда они пошли к кряжу, двигаясь вдоль ручья. Придётся и нам повторить переход Суворова через Альпы.

– Что? – не поняла Яшма.

– Один полководец перевёл целое войско через горы. Длинная история. – попытался уйти от подробностей, прикрывая собственный залёт.

Ничего не напоминало о том, что когда-то тут прошла добрая сотня людей, волоча за собой нелёгкую поклажу. Время и природа стёрла любые упоминание о том далёком событии. Однако, где-то на двух третях пути, Яшма меня одёрнула, указывая чуть в сторону.

– Ты чего? – обернулся я.

– Русло. – Яшма разгребла траву, демонстрируя округлые камушки.

Действительно, под обильной порослью всяких цветущих и лиственных, прослеживалась вполне внятная извилистая дорожка, приглублёная, с вкраплениями округлой гальки по всему маршруту.

Так мы добрались до небольшого озерца, которое, на наше счастье, никуда не сместилось из каменной ниши, и, как и раньше, пополнялось сбегающим с горы ручьём. Именно здесь, по легенде останавливались матросы за несколько часов до боя.

Ходить по зарослям не самое лучшее развлечение. И хоть я и не готов сказать, что мы устали, но вполне натопались. И раз уж решили повторить путь Биисанта, то решили заночевать у озерца, а утром продолжить восхождение на кряж.

Место здесь было хорошее, тихое. Можно даже сказать, красивое, если бы не голец, чуть портящий картину. Но, благодаря ему, ручей звонко стекал в озеро, баюкая округу своими трелями.

Подготовили место для ночлега. Примяли траву да очистили почву от крупных камней. Ими я выложил костровище, насобирал сухих веток, развёл небольшой костерок. Так, исключительно для антуража.

Хорошо, спокойно, тихо. Веточки потрескивают, ручей журчит, от озерца веет прохладой, да и вековые дубы прикрыли своей листвой от зноя Роши. Лепота.

Яшма принялась теребить мои волосы. Её любимое занятие, доводящее и её и меня до состояния того, что вот-вот замурлыкаем.

– Может, искупаемся? – предложил подруге.

Та даже раздумывать не стала. Скинула с себя одежду и с головой окунулась в воду. Вынырнула, принялась манить меня, лукаво прищуриваясь.

Однако в воду я попал не один. Видно было, что Самандари нервно мнётся, да вот только спросить никак. В кулачки себя не бьёт, значит в компанию хочет напроситься.

– Хочешь в воду? – поинтересовался.

Та радостно закивала головой, и чуть не сунулась в озеро в одежде.

– Ну, куда ты, торопыга?! – остановил наивное недоразумение, и помог раздеться.

В воде барахтались долго, до самого заката почти, пока вода не забулькала в ушах и ноздрях. Как не пытались привлечь к своим дурачествам Самандари, так ничего и не вышло. Та почти всё время простояла по грудь в воде, черпала ладонями воду, а потом увлечённо наблюдала, как она убегает сквозь пальцы.

Раздул костерок, взбодрив его сухими ветками.

Поскольку купание изначально в планы не входило, полотенцем мы не запаслись. Встали поближе к огню, дабы быстрее обсохнуть. Нежить тоже примкнула, чуть не наступив в сам костёр. Рассматривала раскисшие от воды пальцы. Эх, кабы Яшме да грудь, как у Самандари, залюбовался бы.

Идиллию созерцания за женской грудью прервал отчаянный крик Яшмы.

– Стой, сволочь! – крикнула, и рванула куда-то мне за спину. – Вот гадина какая, вот я тебя сейчас достану. – распылялась проклятьями и угрозами подруга у ствола могучего дуба.

– Ты чего?

– Прикинь, зверёк какой-то утащил мой кулон. – пожаловалась она.

Перед купанием Яшма сняла его и повесила на ветку куста. Я его видел, как тот поблёскивал на свету, ещё подумал, что не догадался снять свой, хотя, он мне и не мешал, да и потерять кулон я не боялся. И вот, зверушка похожая на белку, проворно сдёрнула блестящий предмет, и уволокла с собой на дерево, мгновенно затерявшись среди ветвей.

– Сжечь ведьму. – поддержал подругу, задирая голову и всматриваясь в крону. – Смотри, вон дупло. Может она туда нырнула?

– Возможно. – согласилась Яшма и принялась карабкаться на дерево.

Я же повёл луковое горе по имени Самандари обратно к озеру. Где она умудрилась на чистом берегу, густо поросшим травой, найти грязь, да ещё вымазала ногу по самую коленку.

– Сиди не ёрзай. – построжился на вертлявую непоседу, которая вдруг потянулась за лягушкой. – Как дитё малое, честное слово.

Поставил бывшую утопленницу на крупный камень, принёс одежду, помог одеться и обуться.

– Ай! – раздалось сквозь крону.

– Тебя бьют там? – откликнулся на возглас.

– Поранилась. Обо что, не пойму.

– Кулон нашла?

– Да погоди ты, я ещё до туда не добралась.

Какое-то время с веток доносилась возня и пыхтение, а потом, округу огласило радостное: – Нашла!

– Какая молодец. – похвалил.

– Конечно молодец. – согласились наверху. – Кто у нас молодец? Яшма у нас молодец. Танцуй, Сирена. Наверное, я его нашла.

– Что значит, наверное? Там туча кулонов похожих на твой?

– Ой, как смешно. – шикнула ящерка. – Я артефакт нашла.

Я вновь задрал голову, отказываясь верить в такую удачу.

– Ты хоть расскажи, чего там?

– Лезь сюда. – предложила Яшма. – И нож с собой возьми. Ногти портить не хочу.

Видел бы кто нас со стороны. Две голые девки на ветвях дуба, прям пушкинские русалки, не дать не взять.

Кора с ветви уже содрана, Яшма неплохо с этим справилась собственными ногтями, и теперь из ветви торчал небольшой крючковатый кончик какого-то рукотворного предмета, который, ну никак не может быть частью высокого дерева.

Разместившись на ветви поудобнее, принялся аккуратно колупать ножом вокруг предмета, отщипывая волокна небольшими кусочками. Где-то над головой, время от времени, шипела белка, беспокойно выглядывающая из дупла. Под дубом стояла нежить, изучающе смотрела на двух живых, которым вдруг вздумалось забраться наверх.

– Нам помнится вороне, кар-каркар-каркар-каркар… – начал напевать несложную песенку из старого, но очень популярного мультфильма, колупая ветку.

Присутствующие заслушались, и даже беспокойная белка притихла, ломая голову из стороны в сторону.

На средине песни Яшма звонко рассмеялась.

– Прикинь, только сообразила, что ты рассказываешь сказку. Никогда таких не слышала.

Я с усердием продолжал колупать ветку, вгрызаясь в неё ножом с обеих сторон от артефакта.

Красивая штучка, надо заметить. Химиритовая фигурка морского конька, с чёрной бусинкой глаза.

Однако, радость от освобождения предмета была не долгой.

Конёк, сантиметров шести размером, надёжно крепился на химиритовой цепочке. И сколько бы мы не тянули, порвать её не удавалось. Пришлось прервать свои песнопения, и сосредоточиться на поиске канала. Цепочка явно была зачарована.

Звено с глифом обнаружилось недалеко, и канал на нём был действующим, что подтверждалось лёгким пощипыванием кожи, когда тот проходит сквозь руку. Ну, я же тот ещё некромант, а потому, тут же принялся извлекать канал из глифа. И облом. Сколько не корячился, ничего не выходило. То ли маг был умелым, то ли я, поднабрался опыта, и стал лучше воспринимать природу каналов, но тот надёжно цеплялся за глиф и не поддавался моим усилиям и уговорам.

– Проблемы? – спросила Яшма.

– Цепочка тоже артифактная. Скорее всего, зачарована на то, чтобы не порваться.

– Давай перерубим. – предложила подруга.

– Нам бы Радо́ра сюда, он бы подсказал, что делать. Но думаю, меч мой не поможет. Всё-таки, против магии он самое обычное оружие.

– Как быть?

– Надо подумать. Помнишь, как-то на уроках говорили, что глифы можно выжигать, лишая артефакт магических свойств.

– Было дело, вот только мы с тобой даже не мастера, и уж тем более не магистры.

– Тоже верно. – согласился. – Но, я попробую.

Взял один из болтающихся при мне каналов, попробовал присовокупить к глифу. Была некая идея, что устрою нечто вроде короткого замыкания. Увы, канал вообще никак не реагировал на глиф. Видать, канал каналу рознь. Столько вопросов накопилось, кои следует задать старшим товарищам, что хоть записывай.

В общем, затея провалилась, но голову посетила следующая дурная мысль.

Самандари принялась стучать кулачками, просясь в туалет.

– Яшма, помоги нашей неразумной, а я тут ещё поколдую. – попросил я.

– Погоди, кулон заберу.

– И отойдите подальше на всякий случай.

Яшма поднялась до дупла, подралась там с белкой, причём хвостатая мелочь нисколько не пасовала перед двухметровой угрозой, в попытке не отдать своё законное. После чего спустилась с дерева и увела Самандари в сторону.

Затея моя была такова: создать щит, так, чтобы тот проходил через цепочку, расположение которой более менее просматривалось. Коле имеем дело с магией, то и противоборствовать нужно ею же. Вроде, справедливое рассуждение. Приготовился, сосредоточился, попутно отбиваясь от белки, которая теперь изливала своё возмущение на меня, и создал щит. Небольшой, всего раза в два крупнее сечения ствола, и тут же ощутил какое-то сопротивление. Покалывание в пальцах, словно щиплет электрическим током.

Ветка дрогнула, хрустнула, ломаясь где-то в сердцевине, и обрушилась вниз. Благо, земли не достигла. Зацепилась за нижние и повисла, где-то на средине своего пути.

Цепочка осталась цела. Щит не смог ей навредить, но его воздействия хватило, чтобы ветка обломилась. Вообще, впервые создавал щит внутри чего-то, так что, уверенности не было ни в чём. В том числе, что вообще щит создастся в дереве.

Теперь нужно проколупать остатки ветки, чтобы окончательно извлечь цепочку, вросшую в дерево.

Не стойте и не прыгайте,

Не пойте, не пляшите,

Там, где идёт строительство

Или подвешен груз.

Допел я, отбегая от дерева, в ветвях которого опасно покачивался отрубленный сук.

В моей руке был артефакт, который, с огромной долей вероятности мог быть тем самым, ради которого и затевались поиски.

– Как вообще такое возможно? – недоумевала Яшма. – Это какова же была вероятность, что всё так сложится.

– Ты о чём?

– Ну смотри. – начала по полочкам раскладывать она. – Чреда случайностей. Мы случайно остановились именно в том месте, где останавливался Биисант. Случайно решили искупаться. Совершенно случайно белка утащила кулон, и случайно я напоролась на кончик артефакта. Возьмись я за ветку левее или правее, не почувствовала бы его укола.

– Ну, – возразил. – кое-что совсем не случайно. Мы намеренно шли маршрутом О́тиса.

– Я не о том. – перебила Яшма. Мы могли расположиться в любом месте, там, там или там. – она указала в трёх разных направлениях. – Но нет, мы расположились под тем самым дубом, под которым я оставила свой кулон, и в котором оказалось дупло с любопытной и вороватой зверушкой. Такое невозможно просчитать. Но ты всегда была уверена, что мы отыщем артефакт. Как и тогда, в пещерах Ми́тоса.

– Всё это называется роялем в кустах. Удачей. Ну, или чуйка, если так больше нравится. – не мог же я рассказать, что поиски артефакта одобрил Валлариан. Точнее, не столько одобрил, сколько рекомендовал. Давно подозреваю, что этому бестелесному подвластны будущие события, хоть он и говорит, что не в состоянии на них влиять. Всё-то он знает наперёд. Ну, или, почти всё.

– Я поняла. – осенило Яшму. – Наверняка мы не первые, кто прошёл маршрутом Биисанта. Никто не догадался посмотреть наверх. Все рыли землю. Искали там, где искали и мы. Это же давно было. О́тис снял артефакт, повесил на ветку молодого дубочка, а потом, по каким-то причинам забыл про него. Отвлекли, или началась какая суета, кто теперь разберёт. Потерял удачу. Погиб. Все искали на поле сражения, а кулон всё это время висел на ветке. Время шло, дуб рос, становился выше и выше. Артефакт врос в ветку со временем. А люди всё продолжали копать землю.

– Яшма, ты настоящий следователь. – согласился с её предположением я. – Смотри, какое красивое дополнение получается в историю легендарного полководца.

– Я серьёзно. – чуть не надулась ящерка, думая, что я над ней подтруниваю.

– И я. Вот до меня только сейчас дошло, как артефакт на такой верхотуре оказался. – соврал, подобная мысль появилась ещё когда ножом ветку колупал. А ещё припомнились слова Прозрачного, что-то вроде того, что смотреть нужно не только в пространстве, но и во времени.

Даже спустя столько времени артефакт и цепочка, на которой он висит, были, как новые. С первого взгляда очень простая безделица, тянущая на бижутерию хорошего качества. Но, стоит взять в руку, как ощущается нечто особенное. Словно у тебя в ладони реальное морское животное, которое просто замерло, затаилось, чтобы при удобном случае соскользнуть и вернуться в родную стихию.

Конёк объёмный, рельефный с обеих сторон, и если вглядеться, то можно увидеть бесчисленное количество мелких надписей на древнем языке, что при беглом взгляде выглядят как чешуйки. А чёрная бусинка глаз вообще нечто особенное. Она не блестит и не отражает, и под некоторыми углами зрения превращается в бездонную пропасть. Чёрная дыра в миниатюре.

– Давай продадим артефакт на родине Биисанта. – предложила Яшма. – Не хочу опять торговаться в Дарвазе.

– Они предлагают пятьдесят тысяч. – напомнил я.

– Ага, как в прошлый раз начнут сбивать цену. Нам надо подумать, проверить, да и вообще, что-то мы во многом сомневаемся.

– А если в Гьяра Бахе предложат меньше?

– Да и плевать. Так будет честнее, мне кажется. Пусть артефакт вернётся туда, где он появился. А маки для ремонта Арго мы ещё добудем. В конце концов, всегда можно съездить на Ми́тос, и взять в озере ровно столько, сколько необходимо.

Я улыбнулся этому предложению. Всё-таки, богатства это зараза та ещё. У меня тоже были подобные мысли. Зачем корячиться, если можно этого не делать.

Спалось у озера замечательно. Если бы не беспокойные соседи, в лице рыжей воровки, спали бы до обеда. Та появилась поутру с товарками, желая жестоко отмстить за вчерашний беспредел, что мы учинили на дереве.

Поначалу Самандари их успешно отгоняла, но под финал, имею ввиду момент нашего окончательного пробуждения, хвостатые обнаглели настолько, что без всякого зазрения совести штурмовали наши рюкзаки. Пришлось делиться едой с нахалками. Так что, мятные печеники к чаю, разошлись меньше чем за пять минут. Хитрюги таскали их куда-то, скорее всего ныкали, и возвращались, демонстрируя пустые лапки.

Попрошайничество вызвало восторг у Яшмы. Во-первых, она никогда таких зверьков раньше не видела, во-вторых, смеялась до слёз, когда те садились перед ней, складывая лапки в умоляющий жест.

– Каникулы у нас или нет? – спросила Яшма. – Предлагаю сходить в порт, вдруг место на корабле ещё свободно. Потом закупить продукты, и вернуться сюда. И до самого отплытия жить тут дикарями.

Идея мне понравилась, но баловства ради, спросил у нежити, хочет ли она провести на природе несколько дней. Самандари удивила обоих, кивнула и сложила перед грудью ладони, аки белочка.

С кораблём почти повезло. Капитана на судне не оказалось, но старпом зарезервировал за нами одну каюту, как оказалось, последнюю из свободных. Так что, на обратном пути будем ютиться втроём. Пледы есть, организуем для Самандари постель на полу.

Рассчитались с хозяевами чердака. Поблагодарили за гостеприимство, предупредили, что больше ночевать не придём.

Заглянули в парочку продуктовых лавок. В одну без проблем, в ту, что булочная, а вот во вторую, в бакалею, с нежитью было нельзя. Пришлось привязывать Самандари к специальному креплению на столбе, чуть в стороне от входа. Ничего не поделать, таковы правила.

Продукты взяли самые бесхитростные: хлеб, немного комкового сахара, кулёк смеси сухофруктов, маленькую коробочку чая, точнее травяного сбора, приятного и очень душистого.

Когда вышли, даже не сразу и сообразил, что происходит. Потребовалось оперативное вмешательство и наведение порядка.

Несколько босоногих мальчуганов, окружив со всех сторон Самандари, задирали длинными прутиками подол её сарафана.

– Эй, мелочь пузатая! – возмутился. – Вот я вам сейчас этими хворостинами жопы-то надеру!

– Да ладно, – одёрнула меня шёпотом Яшма. – мальчишки же.

– Рано им ещё смотреть, как под платьем тётка устроена.

Пацанва прутиков не побросала, но в сторону отбежала, выпучив глаза.

– Нашли семь отличий? – подколол их, отвязывая Самандари.

– Почему семь? – спросил один из мальчуганов, что выглядел самым младшим.

– Да, почему семь? – поддержал другой, постарше.

– Потому что семь.

– Врёшь. – возразил самый старший, или самый смелый, и пацаны зашушукались между собой.

– Говорю же семь. – улыбнулся я. – Плохо смотрели значит.

Озадаченная пацанва зашагала по улице, а их негромкий совет принялся перерождаться в спор.

– Откуда семь-то? – повторила вопрос мальчишек Яшма.

– И ты туда же? – рассмеялся над озадаченной подругой.

– Не, ну, правда, почему семь-то?

Ночью приходил Валлариан.

Удивительно, но с его появлением даже на природе возникает ощущение чего-то не реального. Чувство замкнутого пространства, или помещения, а всё окружение становилось какой-то декорацией.

– Так ты пятилетку будешь Сирену собирать. – возмутился, получив очередную частичку её сознания, очевидно столь небольшую, что даже не ощутил.

– Ты куда-то торопишься?

– В мужичковое тело хочу.

– Кто про что, а … – не закончил поговорку Прозрачный. – Всё же, надо отдать Джоре должное, два инстинкта они довели до совершенства.

– Кто такие, что за Джоре? – с инстинктами мне всё было понятно, а вот о незнакомцах услышать интересно.

– Не важно. – открестился от ответа Валлариан.

– Опять не пойму?

– Поймёшь, но времени нет.

– Э-э-э! Ты чего? – попятился от протягивающейся в мою сторону руки-щупальца.

– Хочу помочь.

– Не-не, нахер не надо. С прошлого раза терзают сомнения, не трахнул ли ты меня. Перетопчусь как-нибудь без вашего участия.

– Как знаешь. – согласился Валлариан и коснулся лба Самандари. – так-то лучше.

– Что ты с ней делаешь?

– Поправляю твои недочёты. Отвар же сам готовишь, а лишнее из него удалять не умеешь.

– Валлариан, – я посерьёзнел, и надеялся на честный ответ. – скажи, это всё надолго?

Тот задумался на пару секунд.

– Успеешь получить диплом мастера.

От воды потянуло сыростью, ощутил лёгкий приятный ветерок, от тлеющий в костре веток донёсся запах. Мир вокруг вновь стал реальным, как только Прозрачный растворился.

– Он опять меня трогал. – пожаловалась шёпотом Самандари.

– Знаю. Ты не бойся, он тебе помогает.

Глава 27. Где Пифи́та?

Как же радовали стены родной школы.

Вернулись мы в разгар учебного дня, во время урока, а потому на глаза никому не попались, если не считать Джина, который перехватил нас у дверей библиотеки.

Как всегда распалился велеречивыми комплиментами в девичий адрес, и настоятельно приглашал вечером в свою обитель, послушать рассказ о нашем приключении. Этому голографическому интеллекту было хорошо известно куда, и зачем мы ходили на острова, ибо в книге я оставил немало пометок, выполненных грифельным карандашом на полях. И он даже не спрашивал, выгорела ли наша затея, очевидно, читая результат по глазам и лицам.

Отметил, что я отлично загорел под лучами морского солнца, и даже кожа Самандари, приобрела приятный оттенок, и так сразу и не скажешь, что она нежить.

– Надеюсь, в этом приключении не было столько смертей? – заранее поинтересовался Джин.

– Не единой. – заверила его Яшма.

В гинекее кроватки наши были не заняты. И даже аккуратно заправлены, что, конечно же, радовало. Проявить такую заботу могла только Пифи́та, за что ей огромное спасибо. А вот наличие личных вещей у соседних, меня особо не радовало. Я как-то привык, что рядом только Яшма и море свободного пространства. Выразил своё недовольство, поддержанное подругой, но она же и чуть успокоила, заявив, что соседей поубавится, как только увидят, с кем придётся сожительствовать.

До окончания уроков время прошло быстро. Душ, переодеться в школьное, что-то состернуть самим, что-то отнести в прачечную. Полноценный приём пищи в спокойной столовской обстановке, где есть первое, второе и компот, забежать в библиотеку, получить расписание занятий, приготовить тетради и писчие принадлежности. С завтрашнего дня уже халтурить нельзя. Всё, кончились каникулы. Нужно нагонять пройдённый материал и вливаться в учёбу.

Девчонки встретили радушно, особенно сёстры гарпии. Кто-то встречал искренне, действительно радуясь нашему возвращению, и проявлял любопытство, а где это мы пропадали. Кто-то приветствовал спокойно, больше из вежливости, и просто по-соседски, без особого интереса и энтузиазма. Иные и вовсе только поздоровались, выражая лёгкое недовольство, тем, что нам было позволено продлить каникулы.

Кошки тема отдельная, они однокурсницы, и такая мини тусовка по сроку службы.

А вот Рифата и Вик встречали как закадычные друзья. С радостным повизгиванием от первой, и крепкими обнимашками от второго. Первокурсницам было очень любопытно, чего это преподаватель с нами обнимается, как с ровней.

– Девчонки, после ужина жду вас в своей каморке. – предложил Вик.

– Ой, а мы уже обещали Джину. – предупредила Яшма.

– У джина даже лучше. – предположила Рифата. – Там не разгонят после отбоя.

– Ну, у Джина, так у Джина. – согласился тролл и обратил внимание на нежить. – Самандари, ты ли это? Как живая прям. – та закивала головой. – Ох и повезло тебе с хозяйкой.

Никто дифирамбов нам, как доблестным спасателям, не пел. История эта уже подзабылась, и вся слава давно досталась мальчишкам старшекурсникам. Даже перстни не вызывали интереса, тем более, что у тех, кто боролся с эпидемией, такие тоже имелись.

Осталось только разобраться с соседями.

Не пришлось. В присутствии ящерицы соседние коечки быстро опустели, а их владельцы переехали на две-три в сторону от нас. Опять задышалось легко, и границы нашего мирка восстановились.

Вечером в библиотеке, чуть не сломал себе шею, верча головой по сторонам.

Пригубив всего один бокал вина, я чашками глушил чай, заедая его вкусняхами, принесёнными всеми теми, кто пришёл послушать о приключениях.

Главным докладчиком выступала Яшма, и надо отдать ей должное, рассказывала она красочно, смачно, с аппетитом, я бы сказал. Подробностей она вываливала кучу, и описывала всё столь воодушевлённо, что невольно складывалось ощущение, что я не был соучастником этих событий, или, как минимум, добрую половину пропустил или проспал. Впрочем, рассказчицу я не перебивал и не поправлял, даже там, где она немножечко привирала, для красного словца.

Джин, впечатлённый таким изложением, успевал зажигать на столе трёхмерные голографические проекции, сопровождающие сюжетную линию.

– А где артефакт-то? – спросила по завершении Мони́к.

Яшма продемонстрировала морского конька, висящего у неё на груди. В целях безопасности, я доверил его ей.

– Это же не всё. – вмешался Джин. – Почему бы тебе, отрада глаз мужских, не рассказать про другой артефакт?

– А был ещё? – спросила одна из первокурсниц, что каким-то образом затесалась в наши посиделки. Очевидно, корпела над книгами, а после подсела к нам.

Компашка у нас дружная. Вина и фруктов полно, сладостей всяких, так что, никто на первокурсников косо не глянул – приняли, как родных. Да чего там первокурсники? Самандари чувствовала себя с нами как полноправный живой, учитывая, что всяк пытался её подкормить.

– О, это было много раньше этого путешествия. – начала Яшма. – Сирена отыскала легенду в книге о потерянных артефактах.

Второй рассказ был даже лучше первого, особенно в той части, где я рассказывал сказку о драконе, и где мы чуть не похватались за оружие.

Всё это время я активно искал проекторы которые создают самого Джина и его голографическую магию. Но библиотека изобилует всевозможными мелкими неровностями, среди которых можно было бы замаскировать глазки проецирующих устройств, и шанс найти стремился к нулю. Впрочем, делал это исключительно из принципа, ведь уже давно понял, что Джин это очень продвинутая проекционная технология, ибо всю школу проекторами не натыкаешь. Более того, неоднократно уже проверено, что хранитель библиотеки может проецироваться прямо из книги.

Всё же, как бы там ни было, а мир этот безумно интересен. И в плане его изучения, и в плане проживания в нём. Пока, нисколько не жалею, что здесь оказался.

– Так я не поняла, а сокровища-то вы нашли? – спросила первокурсница.

– Не было там никаких сокровищ. Не маки это. Что-то похожее на застывшую смолу. – вмешался я.

– А как определили? – допытывалась первокурсница.

– Маки можно превратить во что угодно. – пояснила Рифата

– А где Пифи́та? – неожиданно для всех спросил я.

– Так она же вроде с вами уехала. – напомнил Вик.

– Нет, она сама по себе. – опроверг это утверждение.

– Она сошла в порту через несколько дней. – пояснила Яшма. – Она же куда-то там за пыльцой собиралась.

– Собиралась. – задумчиво протянул я. – И вернуться должна была куда раньше нас.

– Нужно утром сообщить директору. – предложил Вик.

***

Распрощавшись с нами в порту, Пифи́та перекусила в ближайшей таверне, и направилась вдоль пирсов, туда, где швартуются рыбацкие судёнышки.

Не было никакого смысла искать попутный корабль. Как правило, от острова к соседнему большие суда не ходят, даже если между ними идёт бойкая торговля. Проще доставлять небольшие партии продукта от производителя к продавцу малыми судами. Всегда свежий товар, если речь о продуктах питания, и нет необходимости в складах. Так что, с большой долей вероятности можно договориться с капитаном мелкого судёнышка, чтобы перебраться на соседний остров, а от него, уже к нужному.

Рыбаков в разгар дня на причалах не было, что и логично. Однако, к берегу подходило одномачтовое судёнышко, на котором Пифи́та разглядела пожилого эльфа, ящики и тюки с грузом, и нескольких, как ей показалось, пассажиров.

Усевшись на кнехте, анубис дождалась лодку, и даже приняла с борта швартовы.

Две женщины, что прибыли в порт, действительно оказались пассажирками. Пышногрудые розовощёкие тётки, в простых свободных платьях и повязанных на головах косынках. Одна с собой везла две плетёных корзины, накрытых белым полотенцем, у второй тряпичная дорожная сумка и коза на привязи. Ещё двумя пассажирами оказались мальчишки, лет по двенадцать-четырнадцать. Только они не пассажиры вовсе, а начинающие матросы, хотя, в большей степени, скорее всего грузчики. Умело, и, наверное, даже быстро, выгрузили содержимое судёнышка на причал, аккуратно разложив по кучкам.

Всё это время Пифи́та наблюдала за работой мальчишек, и только после того, как те уселись на тюки, вытирая пот со лба, а капитан отвлёкся от руководства ими, обратилась к последнему.

– Добрый день. Скажите, а не планируете ли Вы вернуться на Фаслех?

– Планирую. – отозвался эльф. – Как только прибудут подводы за товаром, так сразу обратно.

Долго ждать не пришлось. Минут через десять появилась подвода, за ней вторая, а вслед и третья, так что, за полчаса пацаны управились с погрузкой, и капитан пригласил Пифи́ту на борт.

Две горы соседнего острова маячили из-за горизонта, и дорога не обещала быть долгой.

Мальчишки помогли поставить парус, и развалились на баке перекинуться в картишки, а между капитаном и Пифи́той завязался разговор о том, да о сём. Ничего такого она не рассказала. Даже не сообщила, что студентка школы магов. Так, в общих чертах, упомянула, что ученик зельевара.

Капитан казался неплохим дядькой. Вполне общительным, вежливым, и в какой-то мере даже учтивым. Предлагал остановиться на ночь у него, и лишь завтра продолжить путь. Обещал познакомить с сыном, и даже не взял маки за проезд.

Но Пифи́та торопилась попасть на нужный остров. Вежливо отказалась, но, чтобы не обидеть, согласилась обдумать предложение на обратном пути.

– Собрать травки нужно в определённый момент, когда они на цвету. – пояснила она свой отказ. – Вы уж простите, сначала те, кто ждать не может. И так поспеваю к самому концу цветения.

Капитан понимающе кивнул, и заверил, что будет ждать девушку на обратном пути.

В порту Фаслеха с кораблями была просто беда. Никаких крупных судов за исключением одного двухмачтового судна. Мелочь же всякая, либо была ещё в море, либо вернулась, и выходить вновь рыбаки не собирались. Все готовы были быть любезными, но не ранее завтрашнего утра. В пору уже было воспользоваться предложением капитана, но, Пифи́та даже не удосужилась поинтересоваться его адресом. Расстроенная, она уселась на какие-то ящики, искренне надеясь на какое-нибудь чудо.

Адам-Рабай, остров, на который собиралась попасть студентка, совсем невелик. На нём только две небольших деревушки. Одна покрупнее, рыбацкая, та, что стоит на берегу, вторая крошечная, на десяток домов, расположилась в холмах, а точнее, в холмиках. Там живёт местный пасечник, пчёлы которого собирают пыльцу не только с цветов острова Адам-Барай, но и с нескольких соседних, включая почти десяток каменных недоразумений, площадью не больше ста квадратных метров, натыканных с западной стороны острова.

Береговая линия у Адам-Барай пологая, большие корабли никак не могут подойти к берегу. Даже обычную вёсельную лодку нельзя вытащить на берег, не замочив ноги.

– Понимаю, что девушка очень устала, – раздался приятный мужской голос. – но нам очень нужно погрузить эти ящики на корабль.

Пифи́та подняла взгляд, карий и жалостливый, оглядела подошедшего мужчину.

Судя по внешнему виду, офицер судна, что сейчас стоял под погрузкой, вряд ли капитан, но явно не последний чин.

– Чем же так расстроена девушка? – поинтересовался мужчина-анубис, глядя в карие глаза.

– Понимаете, мне очень нужно на Адам-Барай, но попасть туда удастся, наверное, не раньше утра.

– К кому же Вы так спешите?

– К цветам. – Пифи́та улыбнулась, сообразив, что представитель её расы только что тактично попытался узнать, не к любимому ли торопится девушка. – Я зельевар. Точнее, будущий. Сейчас я всего лишь ученица, и мне очень нужно успеть пока не окончилось цветение.

– Цветы цветут долго. – не согласился анубис.

– Вы не понимаете. Пчёлы соберут пыльцу, а она мне очень нужна.

– Не понимаю. – согласился мужчина и улыбнулся. – Признаю, ничего не понимаю в пыльце, травах, пчёлах и зельеваренье.

– Это хищный цветок, питающийся крупными насекомыми и даже мелкими грызунами, полёвками, например. Он приманивает жертву особым феромоном, и только в период цветения перестаёт охотиться, а его пыльца буквально пропитана этим секретом. Её используют в парфюмерии. – увлечённо и самозабвенно поделилась Пифи́та, подчёркивая важность момента, где каждый день на счёте.

– Да Вы не просто зельевар, Вы настоящий алхимик. – искренне поразился мужчина.

– Ну, можно и так сказать. – Пифи́та порозовела щёками. – Я уже много чего умею готовить самостоятельно, но ещё многому нужно учиться.

– И чему Вы уже научились? – мужчина проявлял неподдельный интерес.

– Готовлю заживляющие и восстанавливающие зелья, лекарственные отвары, умею делать ром крепче. – на последнем Пифи́та сделала акцент, надеясь продать свой талант на корабле.

– Ну, даже не знаю. – выдохнул мужчина. – Не дело оставлять такого талантливого зельевара, да и просто красавицу в беде. – щёки Пифи́ты побагровели окончательно. – Подождите здесь, не уходите. Я переговорю с капитаном. Мы выходим через пару часов, возможно, он согласится подбросить Вас до соседнего острова.

Пифи́та очнулась в тёмном помещении, очень маленьком, что до стен можно было дотянутся во все стороны. Её немного мутило, чуть побаливала голова, и она никак не могла сообразить, что с ней случилось. Последнее, что она помнила отчётливо, как с борта судна её позвали, она поднялась по трапу, и на неё кто-то напал сзади, прижав тряпку к лицу.

Сколько времени провела в темнице, она не знала, но судя по качке, не менее двух часов, если верить мужчине о времени погрузки. Впрочем, теперь не стоит верить не единому его слову. Нужно быть полной дурой, чтобы не сообразить, что он соучастник нападения на неё. Её похитили, в этом не было никакого сомнения. Открытым был лишь вопрос – зачем?

Время в кромешной темноте тянулось бесконечно. Пифи́та прошлась по своей темнице ощупью, обнаружила у одной из стен нечто вроде пледа, небрежно брошенного на пол. Помещение прямоугольное, но не длинное. Даже сростом Пифи́ты она могла расположиться здесь лёжа только в одном направлении. При этом, ушами и кончиками пальцев ног она ощущала противоположные стены. Подняться в полный рост нельзя. Даже стоя придётся пригибать голову.

Дощатые стены передавали шлепки волн о борт, потолок поскрипывал под чьими-то ногами, сверху иногда доносились команды.

Пифи́та свернулась калачиком на нетолстой подстилке, практически не дающей никакого комфорта, голову забивали только мысли об её дальнейшей судьбе.

Сверху что-то лязгнуло, потолок распахнулся.

На неё смотрели трое мужчин. Одного она признала сразу, тот, что беседовал с ней в порту. Второй, его она почти не запомнила, был представлен, как капитан, и кроме красного мундира в памяти ничего отложиться не успело, Пифи́та потеряла сознание. Третий, как выяснилось чуть позже, корабельный врач и кок по совместительству. Зельевар, но самоучка. Простые зелья варить не сложно, был бы рецепт и умение разбираться в травах. Ведь нет же школ для домохозяек. Как-то же женщины учатся готовить еду и содержать дом в чистоте и порядке.

В общем, был бы местный знахарь магом, сумел бы разглядеть в Пифи́те студентку магической школы.

Сообщать о том, что Пифи́та причастна к Най-Таалим, она не спешила. Подобный приём однозначно говорил в пользу того, что сей факт может только усугубить ситуацию. То, что её похитили с целью перепродать в бордель, или использовать для собственных корабельных утех, она не думала. Это не имеет никакого смысла. Мокрицы способны удовлетворить любые потребности в этом плане. Продать в бордель иного мира, проблема. Не удастся провести раба через телепорт, тем более раба-мага. Это сразу обнаружат магистры обслуживающие связь между мирами.

Оставалось банальное рабство, и было бы неплохо, если бы по специальности. Тогда у Пифи́ты может появиться шанс на бегство. А вот если узнают, что она ученица школы, то её, скорее всего, убьют. Будущего мага ведь будут искать, а как говорится – нету тела – нету дела. Попробуй, отыщи труп в море, особенно с ядром в нагрузку.

– Откуда у тебя такие зелья? – спросил корабельный лекарь, демонстрируя девичий рюкзачок.

– Учителка дала, когда снаряжала в поход. – соврала Пифи́та.

– Сама такое готовить умеешь?

Пифи́та отрицательно помотала головой и пояснила: – Только подготовительный отвар.

– Учительница маг? – спросил капитан.

– Ага, магичка.

– А ты? – встрял тот, с пирса.

Пифи́та вновь помотала головой, и даже прижала уши, изображая страх.

Ей на самом деле было страшно, но не настолько, чтобы впадать в истерику. Её не били и даже не связывали. Не угрожали, а следовательно, она нужна была живой и здоровой.

– Дяденьки, я в туалет хочу и кушать. – пожалилась Пифи́та.

Ей накинули петлю на шею, дабы избавить от соблазна сигануть за борт, помогли выйти на ватер-штаг, даже учтиво отвернулись.

Экипаж полностью мужской, а судно торговое. Каждый квадратный метр на счёте, так что, ссут матросы за борт, а для более обстоятельных процедур вылезают под бушприт, используя стоячий такелаж.

Пифи́ту накормили, скромно, без изысков, но вполне сытно, чтобы протянуть до утра: макароны, мясо, кукурузный хлеб, и кружка чистой воды.

Кормили дважды в день, и судя по этому счёту, в море она провела две декады, и естественно, понятия не имела, в каком направлении двигалось судно.

Корабль пришёл в порт днём, но Пифи́ту продержали на борту до самой ночи. Потом накинули на голову мешок, помогли спуститься по трапу, и усадили в повозку, в которой, судя по всему, ещё находился и груз. Пифи́та принялась прислушиваться к ночным звукам, чтобы хоть как-то понять, как далеко её увезут от порта. Копыта и колёса сначала отчётливо стучали о камни мостовой. Повозка виляла то налево, то направо, редкие крики чаек становились всё тише. Её явно увозили от берега. Вскоре послышался характерный звук грунтовки, повозка покатилась плавно, скрипя осью, а лошадь недовольно фыркала, втягивая груз в подъём. Спустя какое-то время и многочисленные петляния, в которых Пифи́та потеряла счёт левым и правым поворотам, время от времени вновь стали раздаваться звуки удара подковы о камень. Колёса телеги начали попадать на неровности, от чего её немного подбрасывало. За всё время пути Пифи́та не услышала не единого слова.

Повозка остановилась.

Кто-то недовольно проворчал, что не будет разгружать её ночью. Велел распрячь лошадь, а потом взял анубиса за плечо.

Её толкнули вперёд, чуть придерживая, и направляя, чтобы та ни на что не налетела. Провели по ступеням вниз, в прохладное помещение, чуть пахнущее сыростью. Со скрипом отворили перед ней дверь, и втолкнули в комнату с гулким эхом. Шарканье её осторожной поступи тут же отразилось со всех сторон. Её усадили на что-то. Загремела цепь, ногу обхватил холодный металл. Трижды хрустнул ключ в запирающем механизме. Мешок, наконец-то, сняли.

Анубис, другой, не тот, что был в порту и на корабле, бросил рядом с Пифи́той её сумку.

– Это твоё место. – сообщил он. – Будешь себя хорошо вести, никто не обидит.

Провожатый вышел, дверь снова скрипнула, и с лязгом затворилась на тяжёлый металлический засов.

Настало время осмотреться.

В полумраке помещения, освещённого несколькими магическими фонарями, работающими сейчас в режиме ночника, она разглядела длинное помещение с арочным потолком, очень похожее на тоннель. Несколько деревянных кроватей, сдвинутых к одной из стен, и какую-то простую мебель в дальнем углу.

Сыростью пахло, но она не ощущалась. В помещении было достаточно свежо, и даже присутствовал небольшой сквознячок, что намекало на неплохую вентиляцию, а запах, скорее доносился из-за двери, под которой был приличный зазор до пола.

Из полумрака, как раз оттуда, где стояла какая-то мебель, пришла тёмная эльфа, почти неразличимая в темноте. Пифи́та прикинула длину собственной цепи и сразу сообразила, что девушка подобной не имеет.

– Привет. – шёпотом поздоровалась незнакомка. – Я Ома. А тебя как зовут?

– Ты без цепи? – в место приветствия спросила Пифи́та.

– Я уже больше года здесь, и ни разу не пробовала сбежать.

– Кредит доверия? Почему не пробовала? Нравится в рабстве?

– Мне страшно. – ответила Ома, присаживаясь напротив. – Здесь кормят. Не бьют. Мужчины не пристают, не домогаются. Поздно вечером позволяют гулять на поверхности. Если я побегу, что они потом со мной сделают?

– Поздно вечером? – переспросила Пифи́та. Подумала о том, что тёмное время неспроста. Кто-то очень не хочет, чтобы девушек видели, или, в свете дня можно увидеть что-то примечательное, что позволит определить место своего нахождения.

– Да, когда становится темно. – подтвердила невольница.

– Ты здесь ведь не одна? – Пифи́та оглядела соседние кровати, на которых явно кто-то спал под покрывалами.

– Со мной ещё четыре девочки. Мы зельевары.

– А кто у вас старший? Вы работаете с магом? – быстро догадалась о незаконности деятельности анубис.

– Нет. Старший мужчина. Самый обычный человек. Ничего магического мы не делаем. Думаю завтра, или через пару дней, ты сама всё увидишь. Ты же тоже зельевар?

Пифи́та взглянула на свои пальцы, на одном из которых должен был красоваться перстень с камнем, который она честно заслужила, принимая участие в борьбе с распространяющимся вирусом. Совсем недавно она сокрушалась по поводу своей рассеяности, переживала, что забыла его в ящике своей прикроватной тумбы, что у девочек гинекея больше выступает в роли туалетного столика. Теперь она даже радовалась этой случайности. Никто не узнает, что она ученица Най-Таалим. Она не объявится к началу учебного года, и её начнут искать.

Так что, нужно проявить кротость, смирение и терпение, и подождать. Ведь до начала учёбы осталось совсем немного.

– Ложись спать, – посоветовала девушка. – подъём будет ранним.

– Спасибо. Я Пифи́та.

Утро началось с громогласного: – Подъём, мерзавки! – и бойкой возни в углу помещения.

Пифи́та потёрла ногу, которую за остаток ночи изрядно натёрло металлическим кольцом.

– Привет. – поздоровалась девушка с соседней кровати. – Я Шми. Подкладывай под кандалы полотенце, – она продемонстрировала свою ногу. – а то, до крови сотрёшь.

– Пифи́та. – анубис пожала протянутую руку. – Спасибо.

Шми не спешила покидать постель. Длина её цепи была вряд ли больше цепи Пифи́ты, и не позволяла девушке добраться до умывальника. Столь же терпеливо сидела и девушка на следующем ложе. Две других уже умывались, буквально отставляя назад ножку с натянутой цепью. Ома, с которой Пифи́та имела возможность познакомится ещё ночью, беспрепятственно смогла покинуть подвал, но очень быстро вернулась, принеся с собой кастрюлю и плетёную корзину.

Охранник, чей громогласный ор поднял девушек, снял с каждой по очереди кандалы, последней освободив Пифи́ту.

– Шестеро не пятеро. – посетовала одна из ещё незнакомых девушек, оценивая случившуюся пробку у умывальника.

– Может, пораньше будут отпускать? – предположила другая незнакомка.

– Щаззз. – передразнила первая. – Работы дадут больше, и всего делов.

Обстановка в углу абсолютно спартанская. Бочка с водой, из которой воду в умывальник нужно заливать ковшиком. Сам же умывальник, ещё одна бочка, только очень маленького размера и привёрнута хомутами к стене. Снизу металлический шток, затыкающий отверстие-клапан в дне бочки. Поднимаешь шток – бежит водичка.

Рядом ведро, заменяющее туалет. В итоге, именно к нему и организовался основной затор, ибо даже десять мужчин могут одновременно, и даже две женщины только по очереди.

– Девчонки, осталось пятнадцать минут. – поторопила Ома.

В кастрюле была приготовлена простая похлёбка, явно вышедшая из-под мужской руки. С крупными кусками овощей и огромным куском мяса, который предстояло поделить самим. Поскольку ничего острее ложки в столовых приборах предусмотрено не было, мясо выложили на блюдо, и обжигая пальцы, разорвали руками. Получилось почти справедливо. В корзине хлеб – рисовые и кукурузные лепёшки.

Рабский состав интернациональный. Помимо Пифи́ты, за столом присутствовала тёмная эльфа Ома, человек Шми и ещё одна девушка этой расы Тьята, молодая гнома Дарка, и тролла Юфия. Все девчонки молоденькие, вряд ли старше двадцати лет.

Пифи́та пока воздержалась от вопросов, и лишь присматривалась к невольницам, подмечая, что те пытаются наесться как бы впрок. Что ж, этому примеру попробовала последовать и она, но так и не осилила свою пайку.

– Хотя бы мясо доешь. – посоветовала Шми. – в следующий раз кормить будут только вечером.

Жизнь невольников строга и размерена, и, не смотря на то, что девчонки не подвергались тяжёлому физическому труду и насилию, само по себе положение раба угнетало. Давило на психику, убивало последние надежды на побег и счастливый исход.

Днём, коридор в который выводили невольниц, отсекался от лестницы металлической решёткой, запертой на замо́к, ключи от которого находились у охранника снаружи. Противоположная сторона коридора, несколькими каскадами крутых ступеней уходила куда-то вниз каменной породы, где оканчивалась большим куполообразным помещением, и галереями множества естественных пещер, в которых, на бесчисленных деревянных колоннах произрастали колонии жёлто-коричневой плесени.

Каждое утро девушки проходили по одной из пещер к гроту с водной чашей, и множеством струй воды, спадающей прямо с уступов свода пещеры. Эти струйки использовались и как душ, и как источник питьевой воды. Её же девушки набирали с собой перед уходом, чтобы наполнить бочку в своей темнице.

Воду таскали деревянными вёдрами, а потом разбрызгивали и разливали в остальных пещерах, поддерживая таким образом в них необходимую влажность. Часть колоний, разросшейся и распушившейся плесени соскребалась, освобождая место молодым образованиям, собиралась в ёмкости, а после, в круглой комнате, из неё готовили зелье.

Таких рецептов Пифи́та не знала, да и что-то наталкивало на мысль, что и в школе подобного не преподают. По началу, она считала, что девушки варят зелье подчинения, способное сломить волю разумного существа, что-то вроде того, что готовят некроманты для своих подопечных. Но там был рецепт с совсем иными ингредиентами, зелье это было законным, так как почти не действовало на живых. Да и производства в таких масштабах не требовалось.

Очень скоро Пифи́та поняла, что для зелья подчинения не хватает многих компонентов, редких, и очень дорогих. Несмотря на то, что варить подобное противозаконно, любой уважающий себя зельевар знает его состав, ибо должен уметь сварить противоядие. Здесь же, состав подготовительных средств был непонятен. Кое о чём Пифи́та догадывалась, но старательно делала вид, что не разбирается в столь сложном процессе, и не задавала лишних вопросов.

Весь день в подземной лаборатории кипели котлы.

Вентиляция плохая, жарко, дышится трудно, одежда девчонок становилась мокрой буквально за полчаса, и они с нетерпением ждали, когда старший зельевар, что ими руководил, покинет помещение.

Этот мужчина приходил каждый день, приблизительно к обеду. Приносил с собой пару корзин с пучками сухих трав, из которых варились зелья для завтрашней смены. Проверял работу, раздавал указания, забирал, получившийся в результате множественных смешений, вывариваний, и сепарации, белый порошок, и оставлял девушек вновь одних.

Варианта не работать или испортить рецептуру не было. Девчонки Пифи́ту об этом предупредили в первый же день, наглядно продемонстрировав собственные спины. За испорченный продукт высекут всех, никто даже не станет искать конкретного виноватого. Так что, первые пару дней за Пифи́той пристально следили, и сам зельевар, и девчонки. Особенно последние, вовремя поправлявшие и подсказывающие. Никто не желал быть поротым за чужую оплошность.

Как не странно, больше всего девушки радовались шестому члену команды в бытовом плане. За те два-три часа, что зельевар проводил в подземелье, одежда на них становилась, хоть выжимай, и ужасно воняла потом. Теперь была возможность улучить момент, и выделить одного делегата, что успеет состернуть одежду в гроте, и развесит её в коридоре, где она до вечера высохнет на слабом сквозняке.

Вечером приходил надзиратель. Девушек провожали в их каземат, кормили, и выводили на улицу минут на тридцать. К этому времени уже было темно, да и ничего кроме высокого забора они бы всё равно не увидели.

Попадали они на внутренний двор большого дома, выходя из подземелья через сарай, что отлично маскировал вход в подвалы. И дом, и забор примыкали к отвесной скале, перекрывающей половину чёрного неба, так что, луна в небе и трава под ногами были единственными напоминаниями о существовании жизни на поверхности.

Иногда из дома доносились пьяные мужские голоса, смех и женский задорный визг.

Пифи́та считала дни своего пребывания в неволе. Выходило, что в школе уже встретили первокурсников, провели «Определение», и наверняка, обнаружили отсутствие ученицы. Её точно станут искать, вот только, как быстро смогут найти. Для начала, попробуют выяснить, в каком направлении она убыла. Обязательно свяжутся с Радо́ром, Вик наверняка выяснит в первую очередь, не убежала ли Пифи́та к нему. Попробуют связаться с домом, ведь огромное количество студентов на каникулах ездят домой. Впрочем, какой Радо́р? Вик же знает, что Пифи́та отплыла вместе с Сиреной и Яшмой. Ну, конечно же, все решат, что она отправилась с ними. А вот когда вернётся пиратская дочь, большой-большой вопрос. Этой сладкой парочке очень многое позволяют, так что, по времени отсутствия её могут и не ограничивать.

Оставалось только ждать, уповая на то, что Сирена первая подымит панику, не обнаружив подругу в школе, и директор обратится в гильдию магов, для привлечения следователей, о поисковом даре которых слагаются легенды.

Время шло, Пифи́та ждала, приспосабливалась, и мирилась со своим положением рабыни. Валилась с ног каждый вечер, уставшая физически, и от внутренних переживаний.

Глава 28. Немного о правосудии

Что такое утро на панике? Это я, врывающийся в парафисрий, обозначив свои намерения быстрым «тук-тук» в дверь, и не дожидающийся приглашения.

Пыл мой мигом поугас, как только я попал под пристальные взгляды двух директоров. Особенно меня напрягло присутствие эльфа, чью рожу мне видеть очень не хотелось. После того происшествия на Ааркатике, эта скотина даже не извинился за свои проделки. Что мне толку, что он объяснил свои мотивы? Проверить он хотел что-то там. Проверил, сволочь, на свою беду.

– Здрасти. – остановился в дверях. – Я, наверное, попозже зайду.

– Нет-нет, Сирена, останься. – остановил Муссабад. – Как раз разговор о тебе.

– Ничего не хочешь показать своему директору? – встрял Ганди.

– Да я и Вам не особо собиралась что-то показывать. – возразил я. – Только вот кто-то пытался меня изнасиловать.

Муссабад недоумённо посмотрел на коллегу, но тот растянул по морде идиотскую и надменную ухмылку, да пожал плечами. Однако, настойчивый взгляд директора всё же вынудил того дать некоторые объяснения.

– Мне нужна была стрессовая ситуация. Мощный эмоциональный стимул, ибо ученица твоя просто непробиваемая.

– То, что я вдоволь насмотрелась на обглоданные детские кости, вовсе не делает меня бесчувственной скотиной. Просто я понимаю, что эта беда, последствий которой уже не исправить. Да, мне удалось не сокрушаться по поводу незаслуженных смертей, но мне всё равно жаль всех погибших. – возмутился, перебив начинание Ганди. – Вас, господин Ганди, рядом с собой я более видеть не желаю. И не только потому, что вы чуть не дали возможность своему ученику меня трахнуть, а за то, что считаю, что Вы очень мало сделали для спасения выживших.

Ганди побагровел и сдвинул брови к переносице.

– Уверена, Ваши магические способности могли бы в одночасье ликвидировать последствия катастрофы, – продолжил возмущаться я. – но нет, Вы больше придерживались тактики стороннего наблюдателя.

Возмущения мои были прерваны директором школы, после чего он обратился ко мне так, словно я только что, абсолютно не жаловался на свою судьбинушку.

– Сирена, тебя в школу привели те, кого мы зовём Старшими.

– Валлариан. – поправил я, но Муссабад не отреагировал.

– Господин Ганди предполагает, что ты не та, за кого себя выдаёшь. Пожалуйста, давай попробуем убедить его в том, что это не так.

– Пусть она покажет глаза. – предложил эльф.

– Господин Ганди считает, что ты агент Старших, прибывшая к нам с проверкой.

– Глаза. – настойчиво повторил эльф.

– Сирена, ты человек? – атаковали меня со всех сторон.

– Однозначно. – ответил, как отрезал.

– Покажи ему свои глаза. – настойчиво просил Ганди.

– Да отстаньте Вы! Не знаю, что Вы там видели в них, но прекрасно помню, какой перепуганный взгляд тогда был у Вас. Кажется, Вы чуть не нагадили в штаны, когда предположили, что только что переступили черту. – возмутился я. – Хотите повторения острых ощущений? Что ж, попробуйте новую провокацию, только спектакль с изнасилованием больше не поможет.

– Тихо-тихо, Сирена. – вновь выступил примирителем Муссабад. – Господин Ганди переборщил в методах, он это признаёт, и гарантирует, что даже не помышлял предварить их в жизнь. Правда же, коллега?

Ганди молчком кивнул.

– Так всё же, давай решим этот вопрос раз и навсегда. – предложил директор.

– Прозрачный не велел распространяться по поводу моего присутствия здесь. Более того, у меня есть несколько чётких указаний, чего делать категорически нельзя. Так понимаю, это неспроста.

– Прозрачный? – переспросил Ганди.

– Вы зовёте его Старшим, я Прозрачным, сути это не меняет. Встретите его, пожалуйста, задайте вопросы лично, избавьте меня от допросов и проверок. В конце концов, я в ваши школы не напрашивалась. И вообще, пришла сюда совсем по другому поводу.

– Всё-таки она дерзкая до неприличия. – усмехнулся эльф. – Разбаловал ты её.

– Ты пришла сообщить о Пифи́те. – утвердил директор, будто точно знал о цели визита. – Мы уже знаем, что она пропала, и скоро её найдём. Собственно, именно по этой причине господин Ганди здесь. За подругу не переживай, она жива и очень скоро мы вернём её в школу.

– Спасибо, истад Муссабад. – я даже немного поклонился.

Как-то всё вышло не так, как я задумывал. Считал, что мне придётся подробно описать место нашего расставания с Пифи́той, и рассказать об её планах. Но по этому поводу мне не задали ни единого вопроса. Да и вообще, я угодил на какой-то разбор полётов, который окончился очень скромными извинениями Ганди, и убедительной просьбой Муссабада забыть этот инцидент, и не думать об эльфе плохо.

Пара по хемерологии, и следующее за ней големоведение, поумерили мой пыл, но не отвлекли от тревожных реалий. Ничего хорошего в пропаже не было, я это заметил по интонациям директора, да и фак того, что ради этого случая Ганди прибыл в школу, без сопровождения товарища Эрика, говорил, что случай этот из разряда редких явлений, и решать его будут два сильнейших мага семи миров.

Порт города Бан, как и многие порты Землеморья защищался мощным артефактом, уберегающим его гавань от бушующего ветра и злой волны. Жители уж и не помнят, когда последний раз в окрестностях порта бушевал шторм, но сегодняшнее утро удивило многих бывалых. Берег и портовые сооружения заволокло густым липким туманом. Он набежал почти мгновенно, что никто даже не сообразил, где и в какой момент туман образовался. Поднялся вполне ощутимый ветер, о пирс зашлёпали волны, выплёскиваясь на набережную, сдвигали мелкую приготовленную к погрузкам поклажу. Пришвартованные корабли и лодки закачались, заскрипели мачтами и такелажем. Где-то в тумане качнуло так, что зазвучала рында.

В густой, сырой пелене тумана показался силуэт корабля. Назвать его странным, или необычным, было бы равносильно равнодушному молчанию. Всяк, кто в этот момент находился в порту, увидел что-то своё. Кому-то померещилось, что судно объято пламенем, кто-то увидел его закованным в лёд. Некоторые разглядели зловещие чёрные паруса, а иные, утверждали, что судно вовсе шло без парусов.

Так или иначе, оно, почти на половину своего корпуса, врезалось в причальное сооружение, но не единого разрушения не последовало. Словно нижняя часть корабля исчезала за ненадобностью, а верхняя палуба, мачты и надстройки продолжали своё движение.

Когда корабль остановился, и по откинутому широкому трапу сошли два господина, корабль обратился дождём, и пролился на опустевший пирс. Туман рассеялся, над городом вновь засияла Роши.

Два господина в дорогих одеждах были абсолютно сухи, молчаливо спокойны, словно их никак не волновало то представление, что они только что устроили. Позади них стояли два огромных пса, каждый о трёх головах, с демонически горящими глазами, и стекающей слюной, с белоснежных, устрашающего размера клыков.

Секундное замешательство прошло. Ступор от увиденного отпустил, и народ начал разбегаться, не видя для себя ничего хорошего в присутствии двух незнакомцев. Никто даже не усомнился, что человек и эльф никто иные, как очень могущественные маги, и намерения их, явно не совсем дружелюбные по отношению к городу, и наверняка, к его обитателям.

Однако, среди толпы разбегающихся, псы выбрали только одного, что вопреки большинству, кинулся не из порта, а к одному из кораблей. Нагнали они его уже на палубе, где попутно, играючи раскидали нескольких матросов, коим взбрело в голову схватиться за оружие. Абордажные мечи зазвенели о палубу, а смельчаки полетели за борт.

– Где девушка-анубис? – спросил эльф, поднявшись вслед за беглецом на палубу.

– Я покажу. – почти заикаясь ответил тот.

Мужчина вёл магов по просёлочной дороге в сторону единственной на острове горы. Псы, что сопровождали его по сторонам, время от времени рычали и скалились на кусты, пытаясь прогнать любопытствующих мальчишек. Этим отважным не страшна была потенциальная угроза длинных клыков и боевитого норова трёхглавых псов, они следовали на небольшом удалении, надеясь в подробностях рассмотреть, чем же окончится явление могущественных незнакомцев. Возможность в красках рассказать увиденное собственными глазами друзьям, начисто перебарывала любой страх.

Позади, метрах в ста, процессию замыкал отряд воинов городского гарнизона, и шедшего вслед за ним представителя местного правителя. Для чего они шли, они не понимали и сами, но гарнизон был мобилизован по тревоге, хотя, как такового нападения на порт и город не было.

Представитель власти, конечно, пытался выяснить у магов цель их визита и намерения, однако, те не удостоили его ответа, и теперь чиновник вынуждено волочился следом, так как его за собой позвали недвусмысленным жестом. Очевидно, в дальнейшем, представитель власти понадобится. А пока, никто не пытался приставать с вопросами, стараясь держаться в стороне. Псы, хоть и выглядели устрашающе, но беспредела вроде не чинили. Напрасных жертв и пострадавших не отмечалось, разрушений не фиксировалось.

-Терпение- благодетель. – бурчал себе под нос господин Лаго, бредший позади процессии.

В его голове вертелись мысли, в какой форме и под каким соусом он будет подавать доклад о произошедшем великому малк-адмиралу, по его возвращении.

Неожиданно для всех, псы кинулись по кустам, пугая и разгоняя мальчишек, вынудили тех отступить на безопасное расстояние от усадьбы, к которой приближались маги.

Господину Лаго давно было понятно, куда они держат путь, однако, он никак не рассчитывал на столь «радушный» приём. Вместо приветственных слов с территории поместья грохнули пушки, и зазвенели тетивы арбалетов.

– Пифи́та. – раздался в голове девушки знакомый голос директора школы. – Постарайтесь надёжно укрыться, чтобы вас не смогли достать.

Всё это было очень странно, но девушка отлично отдавала себе отчёт, о своём физическом состоянии. Голос в голове не мог быть галлюцинацией. Пифи́та не голодала, а наркотик, что вываривали из плесени девушки, соединением был не летучим, и надышаться им было не возможно.

Утром, когда девушки ходили к гроту за водой, их всегда сопровождал охранник. Дежурил с ними какое-то время, после чего, убедившись в их покорности и послушании, спокойно удалялся, и надзиратель снаружи, запирал решётку до прибытия старшего зельевара.

Пока охранник всё ещё был с девушками, но Пифи́та поняла, что голос даёт ей некую временную фору, перед тем, как произойдёт основное действо.

С наполненным водой ведром она демонстративно прошла мимо охранника, направляясь в лабораторию, чем тут же привлекла его внимание. Наполнять водой чаны было ещё рано, так как не все пещеры смочены, а порядок вещей тут был строго регламентирован. Охранник пошёл за Пифи́той, однако не препятствуя той, и не задавая вопросов.

Девушка, со знанием дела, перелила воду в чан, приставила к стеллажу табурет, и достала с верхней полки коробочку, в которой хранила пудру, что ей удалось приготовить тайком, даже не ставя в известность девчонок.

Раскрытая коробочка полетела в голову охранника. Тот успел отбить её на лету, но рассыпавшаяся пудра попала в нос и рот, заставила охранника закашляться. Прикрывая лицо подолом платья, Пифи́та соскочила с табурета, сторонясь приближающегося к ней мужчину. Тот уже успел вынуть короткий меч, но поступь его слабела, становилась не увереннее. Его зашатало, словно пьяного, и, в конце концов, охранник повалился в сторону. Цепляясь за полки стеллажей он уронил с них лабораторную посуду, наделав немало шума.

– Девочки! Вяжите его! – крикнула Пифи́та, и голос её прокатился по всем пещерам.

Когда девчонки сообразили, что происходит, и собрались в лаборатории, разглядывая бесчувственного охранника, Пифи́ты уже не было. Она мчала по коридору к решётке, тяжело дыша, и стирая пудру с лица, что всё же попала на неё в момент броска. Искрой в сознании блеснул якорь, и замо́к вместе с решёткой накалился до бела, начал оплавляться. Скрипнула дверь, и по ступеням раздались торопливые шаги. Пифи́та бросилась наутёк.

Не успев понять, что случилось, охранник схватился за решётку, но не у самого замка́, а от того, лишь немного обжёг руку, выхватил арбалет, и выстрелил в коридор, не целясь. Что за невидимая рука заставила Пифи́ту пригнуться, с силой швырнув её на пол, но именно она спасла ей жизнь. Болт пролетел над головой и с лязгом ударил о стену. На спасительные ступени, что вели вниз и в сторону, Пифи́та выползла уже на четвереньках. Раздался ещё один характерный удар металла о камень, но девушка уже была в безопасности.

Девчонки пытались связать охраннику руки его собственным ремнём, что вытащили из его штанов, но грубая кожа никак не давалась усилиям слабых девичьих рук.

Пифи́та присела на колени, поправила руки охранника за спиной, развязала неумелый узел. Пропустила ремень сквозь пряжку, и сосредоточилась. Через несколько секунд ремень словно ожил, как змея начал обвиваться вокруг рук, плотно стягивая запястья, так, что заскрипела кожа и пряжка. Ремень обвился несколько раз вокруг себя, создавая надёжный узел, так, что у охранника побелели кисти рук. Теперь было надёжно.

– Ты магичка? – изумлённо спросила Тьята.

– Маг. – поправила Пифи́та. – Я только учусь.

Ядра, пущенные из пушек, разлетелись в крошку, не долетев до магов десятка метров. В этот же невидимый барьер угодили и арбалетные болты, не причинив никому никакого вреда. Оба мага переглянулись, улыбаясь, и эльф сделал позволительный жест своему товарищу. Следующий залп превратился в пыль, приблизительно на том же расстоянии, что и первый. Воины гарнизона успели рассредоточиться, и наблюдали за происходящим из-за импровизированных укрытий.

Оба пса, разогнав мальчишек, которым уже и без дополнительного нагоняя стало понятно, что все интересности могут достаться ценой жизни, кинулись на ворота усадьбы. Сокрушительным тараном они выворотили створки вместе с запорами и петлями, словно веса в каждом было по нескольку тон, и со щенячьим восторгом ворвались на территорию дома.

Господин Лаго покинул своё убежище, направился к магам. Его никто не звал, но внезапно он почувствовал, что чародеи хотят его видеть.

– Скажите, уважаемый. – обратился к Лаго эльф. – Ни этот ли дом принадлежит племяннику великого малк-адмирала?

– Д-да. – заикаясь ответил помощник правителя.

Со стороны усадьбы последний раз грохнула пушка, и ядро обратилось прахом как раз над головами беседующих.

Эльф обернулся к товарищу, укоризненно покачал головой, и продолжил.

– А где сейчас господин великий малк-адмирал?

– Н-не могус знать, господин маг. Онис по торговым д-д-делам убылис. – всё ещё заикаясь, кое-как ответил Лаго.

– Достаточно! – крикнул эльф, и звуки баталии, доносившейся из-за стен поместья резко стихли.

Внутри, произошло нечто невозможное, будто играли в «замри», и беспрекословно выполнили игровую команду.

Среди замерших свободно блуждали только псы, имеющие по нескольку кровавых отметин на своей шкуре, затягивающихся буквально на глазах. Они аккуратно покусывали за руки тех, кто ещё держал оружие, вынуждая тем самым от оного избавиться. Ничего подобного Лаго в своей жизни никогда не видел.

Эльф сделал еле заметный пасс рукой и обороняющиеся покорно принялись собираться во дворе, выстраиваясь в две шеренги. Даже охранник, что обжёг себе руку в подвале, выполз из своего убежища, и присоединился к своим подельникам.

Второй маг, тот, что человек, обратился к Лаго и воинам гарнизона.

– Всех этих людей заключить под стражу. – приказал он, и уловил косой взгляд Лаго, брошенного на племянника властителя. – А этого, господин Лаго, будут охранять наши помощники, дабы Вы не испытывали угрызения совести.

Эльф остался снаружи, а человек проследовал в сарай с тайным входом в подземелья. Улыбнулся оплавленному замку́, не касаясь решётки рукой, вырвал ту из стен потолка и пола, завернул в сторону, освобождая проход. Вошёл в комнату, где содержались рабыни, осмотрел беглым взглядом, а после спустился в лабораторию.

Девчонки, что забились в закуток между плитой и стеллажом, распахнув глаза, наблюдали, как из коридора в помещение сначала ворвался яркий свет, и только потом, в его окружении появился высокий мужчина в дорогих одеждах аристократа. Над ним не горели магические фонари, свет просто сопровождал мужчину, и яркость его слепила, и могла бы поспорить со светом дня. Впрочем, девушкам это могло и казаться, так как света Роши они не видели очень давно.

Пифи́та кинулась к мужчине, обняла, прижалась. По щёкам её потекли слёзы.

Тот погладил девушку по волосам, поцеловал в макушку.

– Постарайся не забывать это в школе. – попросил спаситель, протягивая Пифи́те перстень. – Это твоя дополнительная страховка на подобный случай.

Пифи́та принялась утирать слёзы, что продолжали и продолжали катиться по её щёкам. Но то были слёзы счастья, и мужчина никак им не препятствовал, лишь обнимал девчонку за плечи, напоминая, что всё уже позади.

– Познакомишь? – поинтересовался спаситель.

– Девочки, это мой истад, господин Муссабад. А это… – Пифи́та представила девчонок по очереди, но мужчина задержал взгляд на последней.

– Сколько тебе лет? – поинтересовался маг, обращаясь к Оме.

– Семнадцать. – ответила та.

– Через год, я найду тебя. Хочешь учиться в школе магов?

Девушка, не задумываясь, кивнула, но тут же поникла.

– Я сирота, господин. За меня некому будет заплатить.

Маг задумался на секунду, взгляд его словно провалился в пустоту, или тот смотрел в этот момент не на девушку, а куда-то внутрь неё, от чего Ома поёжилась, испытав не самое приятное чувство.

– Что ты умеешь делать? – спросил мужчина.

– По хозяйству, всё, господин. – затараторила девушка. – Шить, стирать, убирать, готовить, умею ухаживать за скотиной…

Маг прервал её жестом, и обратился ко всем присутствующим.

– Девушки, нам пора уходить. Если нужно забрать свои вещи из вашей комнаты, поспешите.

Повторять и уговаривать не пришлось, девчонки кинулись на лестницу, стараясь, опередить друг друга.

Вещей у них было немного, но все они были очень дороги узницам, а от того, маг не спешил. Ещё раз осмотрел помещение лаборатории, вернул сознание поверженному охраннику, велел тому ступать к выходу. После чего и сам отправился наружу.

Когда девчонки собрали свои немногочисленные пожитки и вновь оказались в коридоре, то ощутили приближающийся жар, доносящийся снизу. Позади мага раскалялись и плавились камни, а яркий свет, что его сопровождал, источал его силуэт в еле различимую нить. Щёки обожгло жаром, девушки устремились дальше, наверх, к свободе и свету Роши.

Вечером, в поместье великого малк-адмирала, прямо в его рабочем кабинете, состоялось небольшое собрание, на котором, помимо двух магов, присутствовали господин Лаго, начальник гарнизона, и главный казначей. Так же, в собрании приняли участие ещё три мага, что к этому времени прибыли в город. Правда, последние не проронили ни слова, и только что-то записывали в свои блокноты.

Результирующая речь была доверена Ганди. Кому как не эльфу толкать пафосные речи.

Желая подчеркнуть собственное превосходство, эльф позволил себе опустить свой магический зад на угол стола.

– Господа. – привлёк тот всеобщее внимание. – Гильдия магов крайне редко вмешивается в дела островных государств. Мы предоставляем вам полную свободу в самоопределении ваших внутренних законов, политических взглядов, торговых отношений и решении споров с соседями, закрываем глаза, на то, что иногда вы решаете их с позиции силы. Но, случившееся оставить без внимания мы не можем. Ваш великий уже задержан, и под охраной доставляется сюда. Мне известно, что с его ведома и попустительства, ваше государство занималось производством и реализацией запрещённых продуктов зельеваренья. В целях соблюдения законности, – эльф указал на присутствующих магов. – эти господа проведут расследование и дознание, а вы, – теперь была обозначена приглашённая троица. – проведёте суд над виновными. Надеюсь, наказание будет соответствовать злодеяниям. Чтобы на суд не оказали давления, не подкупили, вынуждая к предвзятости, эти же господа проследят за справедливостью вынесенных судом решений. В дальнейшем, вы, господа, организуете временный совет в вашем лице, и будете управлять государственными делами в течение года. По окончании срока, вам позволено провести выборы, для определения нового правителя. Но что-то мне подсказывает, что вы предпочтёте сохранить и совет, и его состав. Гильдия магов поможет вам соблюсти все формальности и оформить необходимые документы.

– Но это же свержение законной наследной власти. – осмелился возразить начальник гарнизона.

– Семь миров были основаны магами четырнадцать тысяч лет назад. – повысил тон эльф, поднимаясь со стола. – Власть магов над мирами есть единственный непоколебимый закон. Возможно, он порой суров, но справедлив.

Естественно, после таких чётких указаний никаких возражений больше не последовало, и будущие соправители остались в кабинете почти до самого утра. Им было, что обсуждать.

Я сидел на кровати, подвернув ноги казачком. Яшма теребила и расчёсывала мои волосы. Эта процедура всегда успокаивала и меня и её, и я никогда не препятствовал подруге в этом занятии, тем более, что предавалась она ему самозабвенно.

Не смотря на заверения директора, что с Пифи́той всё будет в порядке, градус волнения за подругу спадал только на занятиях, когда голова вынуждена была быть занята серьёзными вещами, что тоже давалось с трудом. А на полигоне я и вовсе не смог собраться с мыслями, и заработал несколько ссадин от Яшмы, пропустив её удары.

У другого изголовья сидела Самандари, подражая своей хозяйке. Нервно теребила верёвку, с которой я совсем недавно пытался практиковаться, вспоминая урок големоведения.

– Рад вас видеть, девушки. – поприветствовал меня и Яшму истад Магармаш. – Уже наслышан о ваших похождениях. Вы позволите? – он протянул руку к Яшме.

Та не спеша сняла с шеи морского конька, протянула учителю.

– Посмотрите сюда! – призвал преподаватель своих учеников. – Вот яркий пример работы величайшего мастера. Конечно, я не могу доподлинно знать устройство артефакта, но смею предположить, что это работа не одного года. – Магармаш покрутил конька. – По легенде, артефакт приносил удачу, но прославился тем, что даровал своему владельцу, адмиралу Биисанту попутный ветер. Все поверхность артефакта исписана многочисленными глифами, столь мелкими, что их с трудом можно различить. Каждый глиф отвечает за определение понятие удачи. Это может быть что угодно: случайно обнаруженный источник воды в пустыне, добрый встречный путник, подсказавший правильную дорогу, попутчик, протянувший руку помощи в трудную минуту, единственное спелое яблоко в момент жестокого голода. Даже при игре в кости этот артефакт способен даровать удачу. Всё заключается лишь в том, что именно считать таковой, и как ею распорядится владелец. Но, это всё на поверхности, удачные кости не редкость в руках нечестных игроков, такие вы будете способны смастерить самостоятельно, но в этом артефакте скрыта начинка. Так сказать, артефакт внутри артефакта. Именно он управляет удачей, защищает амулет, и распознаёт владельца. Сейчас артефакт не работает, и вряд ли когда-то будет. Скорее всего, он имеет защиту от вмешательства, хотя очень хочется попробовать его перезапустить. – магистр занёс руку над артефактом, и улыбнулся тому, как вздрогнула Яшма, и даже потянулась вперёд. – Но я не стану этого делать. Скорее всего, я только безвозвратно разрушу артефакт, который поспешит защитить секреты своего создателя. Тем не менее, это уникальный предмет, и от того, что он в нерабочем состоянии, ценность его не уменьшается.

– А ещё у него не разрушаемая цепочка. – вставил свои пять копеек я.

– Чем пытались разрушить? – живо поинтересовался учитель, возвращая артефакт.

– Защитным щитом. – с гордостью доложил я.

– Ну, тут всё просто. – учитель улыбнулся корявой крокодильей улыбкой. – Неразрушимой магии не бывает. Скорее всего, столь сильная защита обеспечивается чем-то конкретным. То есть, тут не работает принцип камень-ножницы-бумага. Предположим, цепочку зачаровали свойствами пламени, которое уничтожает оказанное на него воздействие. Перерубить его нельзя, лезвие оплавляется, порвать не возможно, так как оказываемое давление лишь увеличивает температуру и усиливает свойство. Магический воздух, вода, лёд, лишь незначительно ослабляют свойства, но всё равно не способны разрушить.

– И что же делать? – перебил Ади́ль.

– Создать огонь, жарче и сильнее, чем тот, что охраняет артефакт.

– Клин клином? – предположил я.

Учитель указал в мою сторону пальцем.

– Госпожа Сирена, Вы уже выяснили, какими свойствами зачарованы доски Вашего корабля?

Я пожал плечами.

– Так ведь получается, что методом подбора можно обезвредить любую защиту. – логично заключил Фоум.

– Да, но я бы не взялся за подбор, просто чтобы потратить на это несколько месяцев. Цепочка проста, она не даёт никаких преимуществ и не защищает владельца. Её задача не порваться, и одной магии известно, какими критериями руководствовался мастер. К тому же, серьёзная защита зачастую многоуровневая, и в том числе, с защитой от вмешательства.

– Получается, серьёзные артефакты нельзя уничтожить? – спросила Мари́к.

– Можно. – преподаватель вновь улыбнулся. – И это будет вам по силам, если будете усердно заниматься моим предметом.

– Я только одного не поняла, – вмешалась Мони́к. – почему цепочка не жжёт шею.

Учитель снисходительно погладил студентку по голове.

– Это внутреннее свойство, не внешнее. Даже накопители тепла, что вы столь успешно заряжаете в Хатмате и Хошияр-Логе, оставляя местных магов без приработка, не обжигают руки. Но мы отвлеклись, господа студенты, тема нашего сегодняшнего занятия – големы, что в какой-то степени тоже можно отнести к артефактам.

И мы, как заправские школьники, через подъём руки, принялись отвечать на вопросы тем прошлого курса, освежая в памяти теоретические знания. Всё свелось к тому, что припомнили, как подключали сознание к готовым големам. Это самый простой вариант, с ограниченными функциями, и похоже всё это на управление дроном. Перенос сознания сродни VR-очкам, вот только управление не кнопками и джойстиком, а силой мысли. Всё это развивается путём тренировок, на которые в этом году и будет делаться основной упор.

Следующая ступень големов – те, что создаются буквально на ходу. Та же самая верёвка, с которой я упражнялся. Как и всё в магии – от простого, к сложному. Сначала, готовый материальный объект, а в дальнейшем, когда нам начнёт покоряться левитация и телекинез, начнём создавать големов из подручного материала: камней, воды и палок.

Сложность этого процесса в том, что глиф никуда не наносится, да и как нанести его на воду или на воздух, например? Маг, он же оператор, по-прежнему управляет големом напрямую, выделяя часть собственного сознания, а глиф держит в уме. Так сказать, создавая его виртуальный вариант.

Естественно, голем тут же развалится, как только маг перестанет контролировать процесс. Но, по этому поводу советовали не переживать, такие големы одноразовые и создаются буквально на непродолжительное время. Так что, никто от нас и не требовал, чтобы к концу курса мы сдали какой-то зачёт. Умение это наживное, требующее регулярных практик, которые мы и будем нарабатывать на уроках артефакторики. Как? Об этом нам расскажут чуть позже.

Ну и третий уровень мастерства в создании големов, тот, что напрямую связан с предметом магистра Магармаша, это создание големов под управлением артефактов. А это, как я для себя пометил, уже не только робототехника, но и программирование. И если беды никакой не случится, то в этом году мы непременно побываем на битве големов, и своими глазами увидим, что это такое.

Внезапно, добрая часть девчонок в гинекее оживилась, и я был далеко не первым, кто увидел появление в нашей спальне директора Муссабада.

Вместе с ним вошла Пифи́та, и какая-то девчонка, явно ещё сопливая, чтобы быть студентом, а может, просто так выглядела.

Естественно, все мы бросились к анубису, разрывая ту вопросами.

– Тише, вы, сороки. – угомонил нас директор. – Дайте дух перевести с дороги.

Спокойный и вкрадчивый тон осадил нас сразу, так что, мы выстроились полукругом, с

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.