Чайный Лис
Оленья Мята

Глава 1. В безвестности

Кровь окропила траву, пробивавшуюся сквозь снег, куда следом упала и я. Алая нить от раны тянулась по земле вместе с каплями вытекающей жизни, пока моё потяжелевшее тело волокли к храму. Я не чувствовала ни холода, ни боли, ни даже страха, только глаза слипались со страшной силой, будто стремились закрыться навек.

– Не могла сама дойти, а потом умирать?

Различила лишь недовольство, едва понимая смысл сказанного, и выдавила из себя улыбку.

– Разве ты не желал моей смерти?

Не думала, что голос сорвётся на последнем слове, и немного нахмурилась. Во рту всё пересохло.

Он остановился, ослабил хватку и навис надо мной.

– Почему ты так решила, Мелисса?

Столько боли в последнем слове… Но пути назад больше не было, я сама отрезала все лазейки к отступлению и поставила свою жизнь на кон ради других.

Первый раз я увидела его в тот день, когда поняла, что за мной следят.

Дома ни компьютера, ни даже самого старенького ноутбука, а как графическому дизайнеру работать без программ? Не задумывалась об этом, пока не поступила в гуманитарный колледж Мурвуда – города, в котором я родилась и провела всю жизнь. В школе с одноклассниками бегали в местный компьютерный клуб (спасибо, что у нас такой был) и играли допоздна. Техника там, правда, многое не тянула, а однажды мама пришла лично и вытолкала меня пинками, повесив на меня клеймо позора… Больше я там не появлялась.

Профессора разрешили пользоваться аудиторией с компьютерами и выдали ключ, чтобы запирала после ухода. По просьбе мамы я набрала побольше базовых предметов, чтобы не оставлять их на последний год, в любом случае придётся проходить – среди них экономика, мировая литература, стилистика и ненавистная физкультура, обязательная для первого и второго курса. Также выбрала основы дизайна и типографику, чтобы скорее познакомиться со своей специальностью. После первых заданий радовалась, что не взяла фотографию, потому что там требовался фотоаппарат, использовать телефон не разрешали. Мой, правда, не отличался хорошей камерой.

Я всегда садилась в углу у окна, чтобы не пропустить наступление вечера и вовремя предупредить маму, что вернусь поздно. За первый месяц учёбы дважды успела заночевать в колледже, благо, охранник не выгнал. Пожалел. В маленьком Мурвуде почти все знали друг друга в лицо, если и не помнили имени каждого, но история моей семьи разлетелась по городу и долго обсуждалась.

Параллельно листала скетчбук, в котором последнее время не успевала рисовать, и прикидывала, как мне расположить объекты на постере, который нужно сдать в конце недели. Я ужасно расстроилась, когда узнала, что у нас не будет академического рисунка. Мы изучали программы, преобразовывали уже готовые изображения, но не создавали их сами. С грустью рассматривала эскизы персонажей придуманной мной игры, которая никогда не выйдет, и вдруг краем глаза заметила движение за окном. Из аудитории открывался вид на тренировочную площадку, где стояли мишени и старые моргающие фонари. Вместо физкультуры нам разрешали записаться в спортивную секцию, коих здесь было немного, но ни одна из них меня не заинтересовала. Придётся страдать в зале.

Высокий юноша в белой форме натянул тетиву лука, разжал пальцы, и молниеносная стрела попала в центр мишени.

– Вот это мужчина… – пробормотала я одними губами и, как завороженная, положила скрещённые руки на подоконник, чья прохлада ощущалась через рукава свитера, уткнулась подбородком и решила немного понаблюдать.

Мышцы на его спине двигались под обтягивающей одеждой, я прекрасно видела их даже с третьего этажа. Мои же руки всегда отличались слабостью. Как-то в школе я попробовала выстрелить из лука, но не смогла нормально натянуть тетиву, случайно отпустила её и набила огромный синяк, который потом проходил неделю. К слову, когда у меня появился первый телефон с интернетом, я решила заняться йогой по видео и чуть шею себе не свернула. К спорту я не предрасположена, зато любила наблюдать за другими. Не заметила, как рука сама открыла скетчбук на пустой странице и незаточенным карандашом сделала набросок. Приоткрыла окно, чтобы слышать звук, с которым стрела поражала мишень, но то скрипнуло, и я быстро осела на пол, почувствовав себя вором. Вслед за этим услышала вибрацию: должно быть, мама волновалась.

Я достала телефон из старого рюкзака, с которым ходила в школу, и растерянно уставилась в экран, покрываясь мурашками.

«Иди домой».

«Уже поздно».

«Почему ты не дома?»

СМСки приходили одна за другой, каждая заставляла вздрагивать. Неизвестный номер.

Я приподнялась на носочках и аккуратно посмотрела в окно, стараясь спрятаться за шпросами, пробежалась взглядом по тренировочной площадке и деревьям, что росли вдалеке. Где-то там скрывался человек, который следил за мной.

Медленно сползла по стене, подтянула к себе колени и уткнулась в них подбородком, накрывая голову руками. Коленкой задела брошь на груди, которая надавила мне на грудь, немного приводя в себя. Дрожа, я решила не подниматься, а прокралась к выключателю и погасила свет – тьма поглотила аудиторию, из-за чего стало одновременно страшнее и спокойнее. Теперь меня не увидят снаружи, что не могло не радовать, но глаза пока не привыкли, поэтому ориентироваться было сложно. Наощупь отыскала скетчбук и карандаш и убрала в приоткрытый, местами протёртый рюкзак.

Будет ли он ждать меня у главного входа? Я не знала, можно ли покинуть колледж иным путём, а оставаться на ночь боялась. У нас не было турникетов, как в крупных городах, охранники впускали всех по специальным пропускам, и я не удивлюсь, если Диего раздобудет такой или стащит у кого-нибудь. Стоило подумать о его имени, и новая волна дрожи прошлась по телу. Надо попасть в место если не скопления народа, то где будут хоть какие-то свидетели, на людях он не посмеет тронуть меня.

Стрела вновь пронзила мишень.

Я резко выпрямилась. Подбежать к лучнику, понаблюдать за тренировкой и дойти до ближайшего кафе, а оттуда уже по-тихому смыться домой? Звучало как план.

Вслепую закрыла программу и выключила компьютер, после чего проползла в коридор, где горело несколько ламп: одна из них зловеще моргала, остальные ещё работали. Аккуратно закрыла за собой дверь и заперла на ключ, быстрым шагом двинулась к лестнице и вскоре уже оказалась на улице, миновав дремавшего охранника. Уверенным шагом двинулась к тренировочной площадке – на звук стрел, вонзавшихся в мишень.

Сразу заметила юношу в белой форме, собиралась подойти и поприветствовать, но в итоге опять засмотрелась на мускулы на спине, широкие плечи и сильную – я помнила, как тяжело натягивалась тетива! – руку. Вблизи он выглядел ещё прекраснее, чем из окна третьего этажа. Тёмные волосы были стянуты на затылке в небольшой хвостик, чтобы чёлка не лезла в глаза, остальные спадали на шею. В какой-то момент он опустил лук, и до меня донеслось негромкое:

– Привет.

Я не сразу поняла, что обращались ко мне, но юноша обернулся и пересёкся со мной взглядом.

– Привет.

– Тоже стрелять?

– Н-нет…

И что ему ответить? Что боялась столкнуться с бывшим, поэтому подошла к первому встречному?

– Засиделась, пока занималась, и отвлеклась на звук.

– О, мне жаль, что потревожил вас.

– Ничего страшного, я только рада! Всё равно собиралась уходить.

Приятный низкий голос лился как сладкий ручей, будто пропитанный мёдом, но даже он не отвлёк меня от проблем.

Я не смотрела на лучника вплотную, мои глаза постоянно устремлялись к лесу – к деревьям и кустам, где наверняка прятался Диего. Осенний ветер продувал сквозь тонкий свитер: утром было тепло, поэтому куртка осталась висеть на крючке возле входной двери. Я поёжилась, но не от холода, а от страха, продолжавшего сковывать моё тело.

Лучник вытащил из мишени стрелы, после чего прошёл мимо меня и покинул площадку. Я поспешила за ним.

– Решили вступить в секцию по стрельбе?

– Нет. Просто…

– Значит, захотели заглянуть в раздевалку?

Он полуобернулся и вопросительно приподнял брови.

– Можно я недолго посижу внутри с закрытыми глазами? Обещаю, подсматривать не буду.

Юноша прошёлся по мне оценивающим взглядом, но только пожал плечами. Он впустил меня в помещение со шкафчиками, забрал одежду и вскоре оставил меня, а я впилась глазами во входную дверь. Диего же не осмелится зайти сюда?

Я нервно хрустела пальцами, всячески выгибала их и не заметила, как мне на спину лёг тёмно-коричневый клетчатый шарф. Не смогла сдержать крик, вырвавшийся из горла, вскочила и резко обернулась, притянув к груди руки, сжала их в кулаки и приготовилась отбиваться. Передо мной стоял озадаченный лучник, уже переодевшийся в свободный свитер с высоким воротником.

– Посмел предположить, что вы замёрзли. – Он говорил вежливо и с любопытством осматривал меня. – Поделился бы и пальто, но оно в общежитии.

Жар прилил к щекам, я быстро кивнула и крикнула:

– Спасибо!

После чего выбежала наружу, намотав на голову шарф – может, хоть так Диего не узнает меня! – и помчалась вдоль тренировочного поля. Путь до дома занимал около получаса ходьбы, но я оказалась там гораздо быстрее, так как адреналин заставлял ускоряться.

Быстро проскочила внутрь и захлопнула входную дверь за собой. Меня всегда мучал страх, что кто-то будет пытаться открыть её, но всё обошлось. Я положила ключи с брелком-лягушкой на тумбу для обуви, сняла кроссовки и сползла по стене на пол, переводя дыхание. Наверняка мама уже спала, поэтому дальше я старалась не шуметь.

На паре по мировой литературе я села за последний ряд и обращала внимание на каждого зашедшего студента, надеясь узнать в нём вчерашнего лучника. Его мягкий клетчатый шарф лежал среди тетрадей в моём рюкзаке.

– А я тебя искала! Ты чего не в первых рядах, Мел?

Ко мне подошла Гвен с тёмно-рыжими волосами, которые она часто красила хной, и опустилась рядом, поставив на стол большую сумку. Она зевнула и легла на парту, подложив руки под голову и не отрывая от меня взгляда.

– Мел?

Я вздохнула.

– Надеялась высмотреть одного человека…

Гвен тут же оживилась и немного приподнялась, подпирая щёку ладонью.

– Какого? Неужели парень понравился? Выкладывай! Я сама на стольких засматриваюсь! Эйса вроде прикольный, но какой-то странный, Тэйер слишком тихий и необщительный, ещё есть Лео…

Я приставила палец к губам и втянула голову в плечи. В этот момент в аудиторию зашла лектор, но Гвен только закрыла нас своей большой прямоугольной сумкой и пристально посмотрела на меня.

Пришлось немного наклониться к ней и шепнуть на ухо, пока не привлекли к себе внимание остальных:

– Я вчера засиделась за заданием и увидела лучника.

– О-о…

– Вроде азиатской внешности, но там было темно.

Не удивилась бы, если бы он оказался айдолом или актёром, но что такому человеку делать в глухом Мурвуде. «Der ulvene snur» – так моя бабушка описывала город, в который они с дедушкой переехали в молодости, построили дом и уже в осознанном возрасте завели ребёнка, мою маму.

– Лео?

Я скривилась.

Как и Гвен, Лео Чжан выбрал своей специальностью журналистику. Если в больших компаниях Гвен была скромной и молчаливой, мечтала писать статьи для какой-нибудь газеты, журнала или даже сайта, то Лео грезил о карьере фотографа, путешествиях по всему миру и выставках с его работами. К сожалению, в колледже Мурвуда отдельных направлений по их интересам не было, но встречались какие-то отдельные дисциплины. Например, фотография была частью фотожурналистики, также её могли изучать графические дизайнеры, но как необязательный предмет. Я радовалась, что моя специальность не относилась к журналистике, иначе бы пришлось писать тексты, а я не могла нормально связать между собой слова.

Вполне вероятно, что в итоге мы найдём работу в одном журнале: Гвен будет писать статьи, к которым приложим фотографии Лео, а я всё оформлю. Вёрстке нас будут учить, но позже.

Я помнила внешность Лео. Он казался… вполне обычным. В жизни бы не назвала его айдолом, и тот голос… сладкий, как только собранный мёд, уютный, как связанный бабушкой свитер… Я хлопнула себя по щеке, после чего в аудитории повисла тишина, а лектор недовольно посмотрела на меня.

– Мисс Торн, желаете что-то сказать?

– Нет, извините.

Я втянула голову в плечи и уставилась в тетрадь, ощущая приливший к лицу жар. Студентов в колледже Мурвуда было немного, в основном сюда поступали жители городка, кто так и не смог уехать в более крупные заведения, поэтому преподаватели достаточно быстро запомнили учащихся по именам.

Лучник так и не пришёл на пару по мировой литературе. Я ощущала укол лёгкого недовольства, когда шла в столовую, накинув одну из лямок рюкзака на плечо. В целом не удивилась, иначе бы заметила его ещё в первый месяц, но попытки отыскать его я не оставляла, а внимательно бродила взглядом по лицам в коридоре, а затем и в столовой. Вместе с Гвен села за столик в проходе, где открывался вид на дверь.

– Нет бы поглубже пройти, тут тебя постоянно будут пинать.

В ответ я невозмутимо пожала плечами и достала приготовленные дома сэндвичи, в то время как Гвен пошла что-нибудь купить. После обеда мы попрощались и собирались разойтись по разным аудиториям на следующие занятия, однако я застыла на месте, вовремя поймав Гвен за локоть. Та непонимающе посмотрела на меня.

– Вон он.

Вчерашний лучник поднимался по парадной лестнице на второй этаж, на этот раз он надел красную клетчатую рубашку и чёрные джинсы. Чёлка теперь была убрана не в хвостик, а зачёсана назад. Я узнала его, но… После тренировки он показался таким уютным человеком в свитере, а сейчас вырядился как популярный парень, на которого заглядывались многие девушки.

– А-а, – протянула Гвен, – это профессор Ань.

– Профессор?

– Он ведёт у меня историю и, кажется, также учится в аспирантуре. Ты не представляешь, сколько там народу! Я еле успела записаться, можешь сходить со мной на следующей неделе.

– Ты же сказала, что не осталось мест.

– Никто не будет проверять, регистрировалась ли ты, у нас многие сидят на полу, потому что столов и стульев не хватает. Странно, что руководство до сих пор не выделило ему главную лекционную.

– Может, в это время идут другие более важные лекции.

Гвен фыркнула:

– Уверена, какая-нибудь философия или экономика! Нет бы дали историю послушать.

Когда Гвен ушла, я долго разрывалась между проследить за профессор Анем, прогуляв основы дизайна, или всё же пойти на занятие. В итоге напомнила себе, что я стараюсь быть прилежным студентом, и явилась в аудиторию.

За месяц учёбы ни с кем из одногруппников по дизайну сблизиться не успела. С Гвен я училась в одной школе, но тогда мы не общались, а в колледже она сама начала садиться рядом и постоянно заводила разговор. Так и подружились. Здесь же я расположилась в дальнем конце аудитории за учебным компьютером, кто-то приносил собственные ноутбуки, кто-то садился за технику Мурвуда. Я и не стремилась занимать места у двери: меня пугала профессор Хоук, массивная женщина с короткой стрижкой. Не плохая, не злая, но очень строгая и авторитетная. Она не кричала, но говорила громко и уверенно, и я не могла возразить ни на одно её слово, даже если в душе была не согласна. Поэтому предпочитала слушать её с максимально далёкого расстояния.

После пары я проскользнула мимо одногруппников незаметной тенью и сразу свернула к лестнице. Английский проходил на третьем этаже рядом с запертой на ремонт аудиторией, где когда-то проводились занятия по радио, иногда оттуда доносились странные звуки: то голоса, то скрежет. Мы с Гвен как-то пробовали туда зайти, когда искали пустую аудитории, но безуспешно. Я поднималась, тупо пялясь себе под ноги, в нос вдруг ударил сильный запах одеколона, заставив нахмуриться, я приподняла голову и застыла на месте. Профессор Ань чуть не прошёл мимо, но я кашлянула и выпалила:

– Здравствуйте!

Он притормозил, пока я засмотрелась на чёрные серьги с шипами, хмыкнул и двинулся дальше. Его безразличный взгляд на несколько долгих мгновений приковал меня к месту, пришлось даже схватиться за перила. Вчера он показался таким тёплым и добрым… а может, я слишком перепугалась из-за Диего и на эмоциях прониклась симпатией к незнакомому лучнику. Провела рукой по волосам, убирая их с лица, и поспешила на следующую пару, стараясь выкинуть профессора из головы – всё равно знала его буквально несколько минут и многое успела надумать. А шарф… верну в другой раз.

Редкие тёплые дни закончились, в субботу небо заволокло тучами, а в воскресенье пошёл дождь, который не прекратился и на следующий день и вряд ли уступит место солнцу в ближайшее время. Вместе с ним на Мурвуд опустился серый туман.

Я любила дождь, его успокаивающую мелодию и освежающие капли на своей коже, но не холод. А они часто ходили вместе.

Единственный зонт оставила маме, всё равно не открывала его, даже если брала с собой. Кожа на руках постоянно шелушилась, поэтому я предпочитала держать их в карманах. На градуснике было шестьдесят по Фаренгейту. Я заплетала волосы в две неаккуратные косы; в детстве причёску мне делала бабушка, предпочитая несколько маленьких косичек соединять в одну. В школе этим уже занималась мама, но с уходом отца ей приходилось работать от рассвета до заката, даже поесть не всегда успевала, хотя и была официанткой в кафе. Семья не разрешала носить распущенные и просила сделать хотя бы маленькую косичку.

«Нечисть унесёт тебя в лес, если будешь ходить по улице без косы или с босыми ногами», – на полном серьёзе говорила бабушка. При этом с заплетёнными волосами и в обуви меня совершенно спокойно отпускали в лес одну, будто так нахожусь под защитой и никто меня не украдёт.

Я вздохнула, тоскуя по маминым родителям, пока просовывала руки в рукава нового ярко-салатового дождевика – мама считала, что зелёный мне к лицу, и купила его весной. Перед домом я загляделась на торо, который дедушка сам высек из камней, стоило мне заинтересоваться японской культурой. Когда у одноклассников появились первые телефоны, они собирали огромные толпы, то смотря аниме со звуком, то играя в мобильные игры. Я часто заглядывала в библиотеку Мурвуда в надежде, что завезли новую мангу, и иногда даже везло.

С тех пор, как меня начал преследовать Диего, мы перестали прятать ключи под фигуркой ниссе, что стояла рядом с торо, и всегда носили их собой. На моих висел брелок с лягушкой, у которой поблёкли глаза и стёрся рот – надо будет дорисовать, – погладила её и убрала в один из карманов рюкзака, затем натянула капюшон на уже промокнувшие под несильным дождём волосы и поспешила к колледжу.

День прошёл спокойно, по экономике задали написать реферат. К счастью, дедлайн до Рождества, но объём… Минимум двадцать страниц без титульного листа и библиографии, тему выбирайте сами. Я не умела толком складывать слова, а тут ещё и предмет не вызывал интереса – уж лучше бы по литературе писала.

После четвёртой пары я собиралась домой, надела просохший салатовый дождевик, однако меня поймала Гвен.

– Ты не пойдёшь на историю?

– Вылетело из головы.

За выходные я не забыла профессора Аня, наоборот, нарисовала с ним два скетча: великолепного лучника, натягивающего тетиву, и холодного парня, что спускался по лестнице. Мне снилось, как он криво улыбался и смеялся надо мной. Желание встретиться с первой версией и страх натолкнуться на вторую боролись внутри меня, и я решила не искать профессора Аня в колледже. И на пару его не могла прийти, так как не записывалась заранее.

– Побежали, пока все места не заняли!

Когда Гвен влетела в аудиторию, она быстро просканировала ряды взглядом, схватила меня за руку и помчалась за один из свободных столов. Не знаю, как мы втиснулись между ещё несколькими девушками, но мы это сделали. Сложенный в несколько слоёв дождевик я зажала между коленями, так как повесить на крючок не успела, а сидеть в нём жарко.

Профессор Ань вошёл в аудиторию – я поняла это по притихшим голосам и оживлённым перешёптываниям, но сама уставилась в деревянную поверхность стола, исписанную всевозможными фразами. Подняла голову лишь после того, как он заговорил – мягко и приятно. Профессор Ань, на этот раз в свитере, носил большие очки с золотой оправой, которые поправил изящным движением, после чего раскрыл большую тетрадь размера А4. Не знаю, о чём он рассказывал, так как слышала лишь мелодичный голос, пока подпирала голову рукой и с наслаждением смотрела на лектора. Я не сразу заметила, что он замолчал, обратила внимания на недовольные возгласы – студенты тоже хотели продолжения. Вскоре они начали подниматься с мест и собирать вещи, самые смелые окружили профессора Аня и засыпали вопросами. Он с улыбкой отвечал, пока двигался по направлению к выходу из аудитории. Когда он прошёл мимо меня, спокойствие легло на мои плечи, а грудь перестала сжиматься от постоянных переживаний.

Надевая дождевик и накидывая лямку на плечо, я улыбнулась. Маленький безвестный город Мурвуд населяли интересные люди, с которыми я ещё не успела познакомиться.

Пока я наслаждалась видом широкой спины и плеч профессора Аня, чьи лопатки двигались под светло-коричневым свитером, когда он жестикулировал руками, отвечая на вопрос студентки, в кармане завибрировал телефон. Я чуть не выронила его, увидев всплывшее уведомление.

«Диего заходил в Дриззли Маг».

Глава 2. Зелёные сосны и изумрудные кипарисы

Ноги несли меня в Дриззли Маг, сердце бешено колотилось и грозило в любой момент выпрыгнуть из груди, если я не задохнусь раньше. Капюшон давно слетел с головы, поэтому растрёпанные косы промокли, как и торчавшие из-под расстёгнутого дождевика свитер и джинсы.

Дриззли Маг – так называлось кафе, где работала мама. На бегу я перечисляла имена всех известных мне богов, будто считалочку, и молила их, чтобы мама не пострадала. Кто знал, что у Диего на уме?

Вода текла по волосам, одежде и капала на пол, когда я ворвалась в кафе. Я бесцеремонно подошла к барной стойке и поинтересовалась у знакомой официантки с убранными в хвост волосами, она была племянницей хозяев.

– Хизер, привет, Лив ещё на работе?

– Мелисса!

Она не успела ответить: звонкий мамин голос раньше раздался возле подсобки и чуть не оглушил меня вместе с посетителями, что прятались от дождя.

Как и Хизер, мама тоже делала хвост, но в него вплетала маленькую косу или две, следуя бабушкиной просьбе. Её волосы напоминали миндальное молоко и с возрастом не потемнели, что произошло с моими. Нет, они всё ещё оставались светлыми, но не настолько.

В следующий миг мама схватила меня за руку и уволокла в подсобку, где наругала сердито-обеспокоенным шёпотом:

– Ты почему не застегнулась и в таком виде пришла сюда? А если заболеешь? Я же оставила еду дома.

Встревоженная, она стянула с меня плащ, повесила на крючок, выдала свою запасную футболку и накрыла пледом, усадив за свободный столик в углу. Вскоре передо мной стояла кружка горячего чая, а затем рядом с ней появилась жареная рыба, от запаха которой я скривилась.

– Мам, я не ем…

– Ешь что дают!

Мама ушла принимать заказ у нового посетителя, а я поковыряла в рыбе вилкой и обречённо вздохнула. Одновременно с этим я пробежалась взглядом по остальным и немного успокоилась, не обнаружив Диего. Из его ровесников тут сидел только сын хозяев Ретт Линвуд, но мы не общались, он даже не смотрел в мою сторону и сосредоточенно пялился в экран телефона.

Я никогда не рассказывала родителям о Диего. Ни что мы начали встречаться, ни что расстались – новости сами разносились по маленькому Мурвуду, и семья узнала о нём без моего участия. Я не делилась проблемами и переживаниями с окружающими: не любила, когда мне сострадали и предлагали помощь, а также не хотела, чтобы на других перекидывалось тяжёлое настроение.

К счастью, после рыбы меня не стошнило. Сегодня людей в Дриззли Маг было немного, мне разрешили остаться, поэтому вскоре я разложила перед собой учебники и тетради и с головой ушла в домашние задания. Те, которые могла сделать на бумаге без компьютера. С каждым годом мир развивался, и из-за технологизации, к примеру, эссе приходилось писать не от руки, а отправлять электронный файл; может, это сильно упрощало процесс, но у меня имелся лишь телефон и для поиска информации, и для создания документа.

Я сжала переносицу, жалея, что не выбрала филологию своей специальностью, сидела бы сейчас книги читала и делала к ним зарисовки. Ближе к вечеру я забрала у Хизер тряпку, протёрла все столы, подмела пол, после чего мы с мамой ушли домой.

– Мам, а что хотел Диего?

Я нервно хрустела пальцами и кусала нижнюю губу.

– Заходил пообедать, но разве он не уехал учиться на разработчика игр? Ты с ним виделась?

На ручке входной двери висел потрёпанный брелок. Холодок пробежал по спине, когда мама зажала зонт между щекой и плечом и полезла в сумку за ключами, а я рассматривала игрушечного белого кролика с порванным ухом. Слишком знакомого. Его сшила бабушка ещё в начальной школе, кто-то из одноклассниц попытался отобрать его, в итоге он сильно пострадал. Думала, он давно потерялся. От мысли, что его принёс Диего, мне стало плохо, в груди всё сжалось, органы как будто решили устроить бунт и собирались вырваться наружу.

Следующие дни я задерживалась в колледже допоздна: многие задания приходилось делать за компьютером и отправлять преподавателям, на не начатый реферат по экономике я старалась не смотреть. По выходным колледж закрывали, иначе я бы поселилась тут окончательно. Свет в аудитории не включала в страхе, что Диего снова заметит меня, поэтому сидела в темноте и иногда поглядывала в окно, надеясь увидеть профессора Аня с луком. Однако он перестал появляться на площадке с мишенями, возможно, из-за дождя. Я хотела вернуть ему шарф, который каждый день носила с собой, но больше не сталкивалась с ним в коридорах, а на истории не составляла Гвен компанию.

Я планировала заглянуть в библиотеку, так как на следующей неделе у нас состоится коллоквиум по «Илиаде» и «Одиссее». По рассказам старших, коллоквиумы были чем-то вроде экзамена, но здесь преподаватель опрашивал сразу всех и отмечал активных. Если не ответить хотя бы на один вопрос, то перед реальным экзаменом придётся писать сложную контрольную по всем темам.

О профессоре Галани ходили разные слухи: кто-то обзывал её злой ведьмой или жабой, только и ждущей завалить несчастных студентов, кому-то она уже несколько лет снилась в кошмарах. Я читала «Илиаду» и «Одиссею» в школе, но хотела освежить их в памяти, к тому же во время коллоквиума разрешалось пользоваться бумажными книгами и конспектами, но не телефонами.

– Мел, у меня скоро случится истерика. Может, прогулять коллок?

Гвен повисла на моём локте, сильно прижимаясь головой. Как бы руку не оторвала.

– Если хочешь писать сложную контрольную, то вперёд, а я буду готовиться.

– Как думаешь, профессор Галани попросит рассказать наизусть перечень кораблей? Я же повешусь их зубрить…

– А потом будешь как считалочку использовать. – Я усмехнулась. – Да брось, вряд ли она такой садист, из колледжа Мурвуда ещё никого не выгоняли.

– Значит, я стану первой!

Казалось, Гвен сейчас разревётся. Она так сильно тёрлась о мой рукав, что на свитере остались белые следы от пудры.

– Гвен, всё будет хорошо. Если хочешь, давай готовиться вместе.

Она резко выпрямилась и оживилась.

– Отлично, завтра в шесть утра я буду у тебя!

– Какие шесть утра?! Я буду спать до обеда!

Мало кто задерживался в колледже по пятницам, все хватали куртки и зонты и выбегали под дождь: кто домой, кто в ближайшее кафе или бар, кто просто пройтись и отдохнуть. И студенты, и преподаватели. Я не хотела лезть в толкучку, где уже скрылась Гвен, чьи тёмно-рыжие волосы я заметила на мгновение, пока те вновь не исчезли, поэтому неторопливо заглянула в уборную и смыла пудру с рукава. Медленно надела кислотно-салатовый дождевик и натянула капюшон на голову, количество людей как раз уменьшилось, вскоре я тоже оказалась на улице и двинулась в сторону библиотеки.

Погода была идеальной. Не жарко, не холодно. Я подняла голову, позволяя прохладным освежающим каплям упасть на лицо, вытянула руки к небу и ощутила, как хрустит спина после долгого дня за партами. Капюшон сполз, и мои распущенные волосы быстро намокли под дождём, точнее почти распущенные: по бокам были заплетены две косички, которые соединялись в одну. Болеть я не планировала, поэтому решила не мёрзнуть и поспешила к библиотеке.

Пропуск я получила ещё в начальной школе, так как увлеклась мангой и постоянно бегала проверять, не завезли ли новую. Книги… я читала, но никогда не считала себя большим фанатом литературы, иначе бы без раздумий поступила на филолога. Меня восхищали как мифические, так и придуманные авторами существа, а также волшебные миры; я часто неосознанно рисовала на страницах библиотечных книг, за что меня постоянно ругали, иногда я даже заходилась в истерике и сбегала. Уже потом несколько раз я случайно натыкалась на книги, которые когда-то брала, и с удивлением обнаруживала, что все мои рисунки оставались нетронутыми, будто настоящие маленькие иллюстрации.

Библиотекарь, массивная женщина в очках с тонкой цепочкой, оторвалась от экрана маленького телевизора и посмотрела на меня исподлобья, приподняла брови и поздоровалась:

– Мелисса, какая неожиданность! Как поживаешь?

– У меня всё замечательно, миссис Хоук. Как у вас дела?

Берта Хоук приходилась тётей Аманде Хоук, моему профессору по основам дизайна. Внешнее похожие, вдобавок невероятно строгие. Морщины почти не тронули лицо Берты, а волосы давно покрыла седина, но библиотекарь постоянно красила их в красный и из-за этого казалась моложе.

– Потихоньку, в Мурвуде тихо и спокойно. Аманда говорила, ты у неё теперь учишься?

Я опустила голову под её строгим взглядом и пролепетала:

– Да… Я пришла за книгами, ещё остались «Илиада» и «Одиссея»?

– Долго ты шла, Мелисса, почти все уже разобрали. Но тебе повезло.

Когда я решилась посмотреть на неё, то строгая женщина улыбалась и затем опустила комментарий:

– Только давай без Аполлона, направлявшего стрелу Менелая, или Париса в непристойном виде у Елены… Кого ты ещё рисовала?

Я смущённо подошла к стойке и забрала две книги. Как только миссис Хоуп сделала пометку, я поспешила покинуть библиотеку. К несчастью, в рюкзак они не влезали из-за слишком широкого формата: открыла его и попыталась запихать, но никак не могла застегнуть. В итоге сдалась, обняла его у груди, пряча под дождевиком, и вышла на улицу.

Я сделала несколько быстрых шагов, вслушиваясь в мелодию дождя, и удивлённо застыла на месте. Капли на меня не падали.

«Только не Диего, только не Диего…»

Нахмурилась и медленно обернулась, надеясь не столкнуться с бывшим.

Молодой мужчина стоял с раскрытым прозрачным зонтом, под чей купол попадала и я, и задумчиво смотрел на меня. Волнистые волосы цвета горячего шоколада немного взъерошило ветром, они идеально сочетались с видневшимся из-под расстёгнутого пальто кремовым свитером. В руках он держал несколько учебников по истории с потрёпанными корешками. Золотая оправа очков блеснула, когда профессор Ань немного наклонил голову вбок, под его глазами простирались синяки внушительного размера, будто он не спал несколько ночей подряд.

– Нехорошо мочить книги под дождём, вы далеко живёте?

– Далековато. Не беспокойтесь, профессор Ань, как-нибудь добегу!

Библиотека от дома находилось ещё дальше колледжа, путь занимал минут сорок-пятьдесят. Мне нравилось много ходить, гулять, поэтому я никогда не жаловалась – всё равно это был единственный вид спорта, которым я могла заниматься.

Я не хотела заставлять профессора Аня идти со мной до дома, но почему-то в глубине души надеялась, что он настоит. Сейчас он не выглядел злым человеком, с кем я столкнулась на лестнице в колледже, ведущей на третий этаж, наоборот, тревоги будто вмиг разбежались и уступили место спокойствию, умиротворению.

– В какую вам сторону? Я собираюсь на восток к лесу, но если нам не по пути, то, если позволите, предпочёл хотя бы одолжить вам зонт.

«Я ещё вам шарф не вернула», – мысленно вздохнула я, а вслух ответила с удивлением:

– Мой дом тоже на востоке. Вы собираетесь в лес в дождь?

Мы неторопливо шли по неровной дорожке. Изредка проезжали машины и едва не забрызгивали нас водой из луж, после первой профессор Ань обошёл меня со спины и решил идти ближе к ним, чтобы грязь попадала на него. Я пробежалась взглядом по светло-коричневому пальто и своему дождевику и подумала, что лучше сама запачкаюсь, но жест показался милым.

Никто не начинал разговор, и, к собственному удивлению, я не ощущала неловкости. Молчать рядом с ним… было даже приятно, не напряжно. Но вмешалось моё любопытство – я хотела узнать профессора получше и вспоминала, как к нему подходили студентки. О чём они говорили? О лекциях?

Краем глаза заметила, что одной рукой он держал учебники по истории, которые прижимал к своей груди, как и я – рюкзак.

– Не ожидала, что преподаватель истории читает учебники по истории.

Сморозила глупость раньше, чем успела об этом задуматься, однако профессор Ань только мягко и мелодично рассмеялся.

– Откуда тогда преподаватели берут свои знания? Не рождаются же с ними?

Он с любопытством смотрел на меня.

– Просто… необычно. Вы про какой-то конкретный период читаете?

– Про золотую лихорадку и иммигрантов, знаете что-нибудь про это?

– Что люди искали золото?

Профессор Ань снова рассмеялся, а я быстро задала вопрос:

– Ваши предки тогда тоже переехали?

– Может быть.

Его голос прозвучал тоскливо, а взгляд устремился куда-то вдаль, словно профессор Ань предался давнему воспоминанию. Дождь настойчиво барабанил по прозрачному зонту, в то время как я поспешила сменить тему.

– Слышала, вы не только преподаёте, но и учитесь?

– Да, я хочу получить звание доктора. Что насчёт вас?

– Я только поступила в колледж Мурвуда.

– Специальность?

– Графический дизайн.

– Вы рисуете?

Я ощутила себя на допросе. Профессор Ань говорил быстро и уверенно, растягивал отдельные гласные, особенно в конце предложения, словно общался на каком-то диалекте. При этом мне показалось, что он путал буквы «р» и «л» или произносил какой-то средний звук.

На миг я наивно допустила мысль, что он по-настоящему испытывал интерес и выслушал бы мою историю. Однако чем выше будут ожидания, тем больнее их потом разрушат, а я не хотела вновь собирать себя по кусочкам и только встряхнула головой.

– К сожалению, учить рисовать нас почти не будут. Мы доделали плакаты, посвящённые нашему безвестному колледжу, правда, теперь задали принести фотографии или сделать скетчи какого-нибудь животного, будем превращать их в простые логотипы.

Пока это задание было самым многообещающим и радостным за всё время обучения. Некоторые собирались рисовать своих питомцев, но у меня никого не было. Я подумывала прогуляться на выходных по лесу, вдруг птицу какую замечу или зайца, но Гвен заставила меня изменить планы. Оставалось надеяться, что про шесть утра она говорила несерьёзно.

– Но я спросил про вас, вы рисуете?

– О… – Его вопрос вызвал ступор, к лицу прилил лёгкий жар. Если бы я не обнимала рюкзак, то сейчас бы накрыла щёки руками. – Немного.

– Полагаю, не покажете?

Жар стал сильнее. Скетчбук всегда был у меня с собой, но последние разы я рисовала профессора Аня! И как ему объяснить, что сказать?

– В другой раз. Но я бы хотела вернуть вам шарф.

На ходу я приоткрыла рюкзак, просунула руку между тетрадями и достала аккуратно сложенный клетчатый шарф. Он зацепился за скетчбук и вытащил его за собой. Я резко дёрнулась вперёд, но профессор Ань среагировал быстрее и поймал его в воздухе раньше меня, второй рукой продолжая держать над нами прозрачный зонт. К несчастью, скетчбук приоткрылся во время падения, и теперь профессор Ань смотрел на себя на лестнице. На той странице я нарисовала побольше теней и линий, исходящих от головы, как делали в комиксах, и смущённо выхватила скетчбук из его рук.

– Вот ваш шарф!

Закрыв рюкзак и крепко обхватив его руками, я рванула под дождь.

– Подождите!

Но я его не слушала. И что он теперь обо мне подумает? Студент-сталкер, запавший на преподавателя? Навязчивые мысли заставляли ускоряться, я не думала, куда бегу, и просто мчалась вперёд.

Сильная рука поймала меня за локоть и заставила остановиться, я пыталась вырваться, но чуть не упала и почти успела сгруппироваться. Профессор Ань легонько дёрнул меня в свою сторону, и я случайно положила ладони ему на грудь, на которые затем легла моя голова. Несколько длинных мгновений мои пальцы ощущали что-то мягкое и пушистое, словно трогали барашка, я даже немного сжала его шерсть. Нос наполнял приятный запах, свежести, хвои, будто идёшь по лесу после дождя. На душе стало спокойно и легко, а затем я резко отпрянула.

Профессор Ань смотрел на меня с любопытством. Не говоря ни слова, он переместил руку от локтя к ладони и вложил в неё зонт, после чего со словами: «Хорошего вечера» пошёл дальше по тропинке.

Некоторое время я стояла в замешательстве с раскрытым ртом и слушала, как дождь настойчиво барабанит по прозрачному куполу, затем вскинула голову и уставилась в затянутое тёмными тучами небо. Непривычно, что капли не падали на лицо. Многие в Мурвуде укрывались от дождя под большими чёрными зонтами – самый классический вариант; некоторые утверждали, что любят пасмурную погоду, но при этом всегда прятались в страхе заболеть или от нежелания мёрзнуть. Я хоть и наслаждалась приятной колыбельной дождя, завернувшись дома в плед и взяв кружку горячего чая, рисовала и читала под умиротворяющую мелодию, но также с радостью гуляла под ливнем, поднимая голову к небу и позволяя холодным каплям окропить моё лицо.

Гвен сдержала обещание.

Энергичная музыка из любимого мультсериала смешалась с колыбелью дождя и ворвалась в мой сон. В комнате было темно. Из-за заволакивающих небо туч в Мурвуде не сразу определишь время суток, поэтому я потянулась к телефону. Входящий от Гвен, ровно шесть утра.

Сняла трубку и откинулась обратно на подушку, положив телефон под ухо и обнимая плюшевого единорога.

– Сумасшедшая женщина, дай мне поспать.

– Мел, я у тебя под дверью, но испугалась разбудить твою маму.

Я села, испытывая смешанные чувства, одним из которых оказалась благодарность: Гвен не знала маминого расписания и действовала из осторожности. Я не сумела сдержать зевок и пробормотала в трубку:

– Сейчас буду.

Поверх пижамы я накинула чёрный кардиган, в котором ходила в школе, и на носочках спустилась по лестнице, стараясь не потревожить мамин сон: она работала по субботам во вторую смену. Бесшумно открыла входную дверь и впустила Гвен внутрь.

Старенькая Toyota Corolla стояла в том же месте, что когда-то занимала машина отца.

– Зонт пусть сушится на кухне, в холодильнике наверняка осталась еда, если голодна, а я пойду умоюсь и переоденусь.

Представляя себя бесшумным ниндзя, я вернулась наверх и зашла в ванную, а минут через пятнадцать уже сидела с Гвен, та как раз жарила нам яичницу и бекон.

В гостиной стоял телевизор, который не смотрел никто кроме отца, там же находился диван с невысоким, но длинным столом. Мы расположились перед ним на полу, усевшись на подушки. Я достала деревянный поднос, куда поставила тарелки и чашки, чтобы не запачкать принесённые Гвен книги и учебники. Я взяла в библиотеке только «Илиаду» и «Одиссею», о необходимых исследованиях даже не подумала. В конце концов, могла просто поискать в интернете с телефона, но Гвен подошла к подготовке куда серьёзнее.

Некоторое время мы молча ели и читали песнь за песней. Миссис Хоук выдала мне книги, которые я изрисовала в школе, теперь я рассматривала их с улыбкой и предавалась ностальгии. Мой навык заметно вырос, тогда я намного хуже знала анатомию, поэтому тела выходили непропорциональными.

В целом могла не перечитывать, так как помнила сюжет и основные события, но Гвен активно строчила конспекты, чем заразила и меня. Я взяла скрепленные степлером листы и пролистала исследование одного из критиков, вкратце выписывая основные положения о роли богов. Когда просматривала другую распечатку, вниз спустилась мама.

– Доброе утро, Мелисса, Гвен. – Я не предупреждала, что зайдёт моя однокурсница, но мама не выглядела недовольной, наоборот, обрадовалась, что у меня появились друзья. – Как поживают родители?

– У них всё замечательно, миссис Торн!

Мы с мамой рассмеялись, когда Гвен оторвала голову от конспектов – на лице её осталось несколько линий от ручки, а она только начала…

Мама немного посидела с нами, пока пила кофе.

– Хорошо позаниматься, девочки, а я уже пойду.

Через несколько часов непрерывного чтения я устала. Мозг отказывался воспринимать и перерабатывать новую информацию, я видела напечатанный текст, но не понимала содержимого.

– Гвен, ты не хочешь перерыв сделать?

Она меня не слышала. Как зомби, что-то промычала и продолжила пялиться немигающими глазами в учебник.

– Пойду поставлю телефон на зарядку.

Провод лежал у меня в комнате, но на самом деле я просто хотела немного пройтись и развеяться, лучше даже по улице, но вряд ли Гвен поддержит мою идею. Я плюхнулась на незаправленную кровать и потянулась к валявшейся на полу зарядке.

– Мел…

Ошарашенный голос Гвен заставил меня озадаченно обернуться; я не заметила, что она поднялась за мной. Многие вещи, в частности тетради и некоторые книги, хаотично лежали на столе и полу, книжного шкафа или хотя бы полок у меня не было. Я часто убиралась, подметала и протирала пыль, поэтому в целом комната грязной не выглядела.

– Ты не говорила, что фанат кей-попа и аниме.

Гвен пристально рассматривала плакаты на стенах, многие выпирали из-за количества скотча под ними, так как постоянно отваливались из-за влажности. Тут висели далеко не все мои любимые группы, а единственные, что я смогла найти в местных журналах. В основном кто-то популярный.

Вскоре взгляд Гвен переметнулся к игрушке на кровати.

– Это Леди Ливнерог?!

Пока мама и её родители следили, чтобы я училась, папа включал мне мультики и разрешал отдыхать. В школе я пыталась понимать, что этот единорог говорит на корейском, и выписывала отдельные фразы, но язык учить не начала, хватало испанского.

Помимо мягкой игрушки где-то лежала ещё одна, из глины, которую я сама вылепила и покрасила. Леди Ливнерог обнимала пса Джейка – я нашла картинку в интернете, но у нас такие не продавались, пришлось повозиться с радужным телом единорога, так как я хотела сделать их максимально похожими на настоящие. Я часто наблюдала, как мама лепила украшения из полимерной глины, которые я носила до сих пор, и тоже загорелась её энтузиазмом. Но так долго возилась с игрушкой, что больше к этому делу не возвращалась.

У изголовья кровати также сидели вязаные волк и безрогий олень, которых связала бабушка. Последнего звали Эйктюрнир в честь мифического существа; обычно его изображали с огромными ветвистыми рогами, но бабушка сказала, что олени сбрасывают рога зимой, поэтому у меня – его зимняя версия.

– Понять не могу, я слышу осуждение…

– Восхищение! – перебила меня Гвен. – Не знала, что у нас столько общих интересов!

Она скрестила указательный и большой палец, показывая сердечко, затем сделала его двумя руками. Я повторила за ней, и Гвен кинулась мне на шею.

Кажется, у меня появилась подруга.

Мама вернулась поздно, когда мы, уставшие до изнеможения, лежали на полу в окружении книг и конспектов. Интересно, так ли работали детективы, решая очередной случай? Сейчас я чувствовала себя им, пока докапывалась до каждого персонажа в «Илиаде».

– Гвен, может, останешься на ночь? Уже темно, – предложила моя мама, как только переступила порог.

– О нет, предки убьют меня!

Гвен вскочила, впопыхах сложила учебники и распечатки в сумку и понеслась к Toyota Corolla, что принадлежала её родителям. Возможно, завтра им понадобится машина, а может, Гвен не сообщила, что взяла её на время.

– Останься, Гвен, – крикнула я вдогонку, но вскоре услышала, что она завела двигатель и уже собиралась уезжать.

Не надевая куртку, я вышла на порог подышать холодным свежим воздухом и заодно помахать на прощание. Вскоре машина Гвен скрылась, а я потянулась, прогибая спину и подставляя лицо моросящему дождю. Когда уже повернулась к дому, вдруг заметила воткнутую между досок крыльца записку. Задумчиво подняла, чтобы выкинуть, но узнала почерк.

«Не забывай есть, спать и отдыхать, много учиться вредно».

Диего следил за мной.

По воскресеньям мама не работала, а занималась делами по дому. Поскольку спала она допоздна, после завтрака я решила прогуляться и поискать вдохновение для задания по дизайну, но перед уходом оставила в кухне записку, чтобы мама не волновалась. По-прежнему было тепло, хоть и моросило, поэтому я надела дождевик, прихватила скетчбук с карандашами и задержалась взглядом на двух зонтах, что висели у двери. Жёлтый, с которым мама ходила на работу и постоянно пыталась всучить мне, и прозрачный. Только подвернулся шанс вернуть профессору Аню шарф, а теперь придётся искать встречу из-за зонта. И что хуже всего, почему-то меня это радовало.

Недолго думая, я всё же взяла прозрачный и раскрыла через несколько шагов. Пританцовывая под песнь дождя, я направилась к хвойному лесу, что раскинулся за нашим домом, провела рукой по пушистой тсуге и двинулась дальше к пихтам, соснам, елям и другим деревьям. Всё вокруг имело ярко-зелёный цвет, из-за чего мой кислотно-салатовый дождевик казался неестественным на их фоне, будто я была чужой, и то же самое происходило на людях – в любой компании я казалась странной.

Хотя прозрачный зонт немного искажал пейзаж, я ничуть не расстраивалась и неспешно прогуливалась, не забывая поглядывать под ноги – всё заросло мхом, в некоторых местах торчали коряги. Не хотелось спотыкаться и заставлять маму нервничать от новых травм. Если бы не дождь, дошла бы до излюбленного места под сосной, где часто сидела на бревне и рисовала, но сейчас не взяла с собой никакую подстилку.

Иногда я останавливалась и делала скетч листика интересной формы или паутины, в которую чуть не вошла головой, напевая корейскую песенку одними губами. Вряд ли я столкнусь с кем-то из лесных обитателей: птицы спрятались в гнёздах, которые сложно было рассмотреть в зарослях густого леса, и отказывались выглядывать. Пару раз возникало ощущение, будто звенят бубенчики или колокольчики, я замолкала и сосредоточенно вертела головой, но так и не обнаружила источник – возможно, показалось. Ноги не устали после ходьбы, но в какой-то момент заурчало в животе, достала телефон из кармана и посмотрела на часы – почти четыре. Мама ничего не писала, но я решила вернуться и помочь с уборкой.

Хрусть.

Ветка треснула вдали, я резко обернулась и застыла на месте, стараясь не дышать. Из-за кустов ежевики с одинокими тёмными ягодами, большую часть которых давно съели, на меня смотрел олень.

«Какой красивый…»

Дыхание перехватило, пока я изумлённо бродила взглядом по огромным рогам, которыми он задевал ветви нависшей пихты, когда наклонялся к листьям ежевики. Я старалась запомнить каждую деталь, что видела издалека, чтобы потом нарисовать: его длинную светлую шею, большой коричневый нос, губы, которыми он шевелил, пока жевал, и внимательные тёмные глаза, что смотрели мне в душу. Он тоже следил за каждым моим движением, но настороженным не казался, словно и вовсе не боялся. Волны спокойствия витали в лесном воздухе, моё тело вскоре совсем расслабилось, и я сделала осторожный шаг вперёд. Олень продолжил жевать. Медленно-медленно, я приблизилась к нему и осторожно вытянула руку, второй продолжая сжимать зонт. Влажным носом олень дотронулся до центра моей ладони и вдруг сорвался с места, будто почуял врага, вскоре его и след простыл.

Я успела заметить милые белые пятнышки, что покрывали его спину, и решительно открыла скетчбук, пока образ не стёрся из памяти. Зонт, который уже не пыталась удерживать, выскользнул из рук, пока я активно набрасывала оленя. Простыми линиями изобразила голову и роскошные рога в разных ракурсах, затем попыталась показать его во весь рост, но осознала, что анатомию оленей я не знала.

Капли дождя, прорывающиеся сквозь ветви сосны, под которой я стояла, падали на скетчбук – позже я пожалею, что дала страницам намокнуть, а сейчас поддалась вдохновению.

Глава 3. Лягушка на дне колодца

Если в ближайшую минуту я не придушу Гвен или не отрежу ей язык, то сойду с ума и поддамся панике.

– Успокойся, всё будет хорошо, ты всё сдашь!

Непосредственно перед коллоквиумом я решила ничего не повторять, иначе всё смешается в моей и так загруженной голове.

– Мел, а если фурия нас убьёт?

Профессор Галани уже превратилась в фурию.

– Надеюсь, ты не забыла написать предсмертную записку?

– Не подумала… – Гвен ошарашенно уставилась на меня, не различив в интонации сарказма. – А ты написала?

– Конечно, и подложила маме.

Умирать я, конечно, не планировала и никаких записок не оставляла.

Прошло минут десять с начала коллоквиума, профессор Галани всё ещё опаздывала, из-за чего тревога расходилась по рядам студентам и стремительно нарастала. Мы с Гвен заняли место в заднем ряду, где особенно ощущалось давление.

Я всеми силами отбивалась от негативных эмоций, не позволяя им одержать победу. Ещё существовали вещи, которые привязывали меня к этому миру: коричная булочка и шоколад с марципаном, незаконченные скетчи, непрослушанные песни любимых исполнителей. Зонт профессора Аня по-прежнему висел у меня дома, но я оттягивала момент встречи. Вспомнила его приятный лесной запах и мягкий свитер, из-за чего к щекам прилил лёгкий жар, и я неловко опустила голову, стараясь не думать об этом. Образ другого профессора Аня, с которым я столкнулась на лестнице, холодный и безразличный, казался теперь далёким, ненастоящим. Может, тогда у него был плохой день.

Студенты резко замолчали, когда в аудиторию вошла миниатюрная женщина с густыми чёрными волосами, убранными в хвост, и длинными ресницами. Она заняла место преподавателя и поставила сумку на стол, гордо приподняв голову и посмотрев на нас.

– Добрый день, коллеги.

– Здравствуйте, профессор Галани! – выкрикнул кто-то из первых рядов, за ним подтянулись остальные.

– Надеюсь, вы хорошо подготовились дома, но здесь мы сильно ограничены по времени, поэтому давайте вкратце обсудим Гомера и перейдём к «Одиссее». Никто не против?

Естественно, ни один студент не решился возразить профессору Галани, которая до жути пугала каждого. Краем глаза я заметила, что Гвен вцепилась пальцами в тёмно-рыжие волосы и в ужасе уставилась перед собой, пробормотав под нос:

– Но я же выучила перечень кораблей…

Её слышала только я.

– Расскажите, кто такой Гомер?

В воздух взлетели десятки рук, и теперь я занервничала по-настоящему. Мои однокурсники не дадут никому и шанса слово вставить, пока сами не получат балл и соответственно допуск к экзамену.

Я знала ответ и могла с лёгкостью пересказать версии биографии Гомера, но мысли разбегались: говорить на публику я не умела, а тут приходилось ещё и выбить право голоса, обратить внимание преподавателя именно на себя. Я опустила руки под парту и сжала их в кулаки, медленно хрустнула каждым пальцем, стараясь успокоиться, шея и спина заныли.

– Историки спорят, кем был Гомер и существовал ли он вообще, несмотря на веру античного мира. Кто-то считал его современником Гесиода, который жил в восьмом веке до нашей эры, другие полагали, что он жил гораздо раньше него, даже мог быть современником Троянской войны…

– Дайте другим ответить, – перебила профессор Галани и повернулась в противоположный конец аудитории, просматривая лес рук и выбирая, кого спросить.

– Историки согласны лишь в том, что Гомер умер на острове Иосе.

– Вопрос был, кто такой Гомер, а не где он умер.

В ушах звенело, в помещении стало душно. Хотя профессор Галани не разрешала говорить двоим одновременно, я слышала шум, будто спорили сразу человек десять, если не больше. Меня словно накрыло горячей, удушающей волной, я тонула, пока до меня доносились отдельные голоса.

– Мел… – Рука Гвен легла на моё плечо, из-за чего я дёрнулась и ненадолго пришла в себя. – Как думаешь, я могу ответить про мнение Аристарха, что Гомер написал «Илиаду» в юности, а «Одиссею» – в старости?

Я не слышала, что вопрос поменялся, только выдавила из себя улыбку и шёпотом поддержала Гвен:

– Да, скажи.

Рука сидевшей перед нами Самиры Сандерс взлетела вверх, и профессор Галани обратила на неё внимание. Я видела, как Гвен затрясло, и сама вместе с ней вжалась в неудобный деревянный стул. Мы знали ответы на многие вопросы, но боялись их озвучивать, если не были уверены на сто процентов. Когда кто-то говорил глупость или начинал лить воду, профессор Галани смотрела на него свысока, будто на жалкого комара, которого могла раздавить в любой момент. Студент сам замолкал под её тяжёлым взглядом, и она просто обращалась к другому.

– Разберём, как Одиссей спускался к Аиду. В какой песне это было?

– Одиннадцатой!

– Коллеги, прошу поднимать руку перед ответом.

Я всё ещё сидела на дне воображаемого колодца, с головой накрытая толстым слоем воды, улавливая отдельные фразы. В какой-то момент в аудитории повисла тишина, лес рук пал, ни одной не осталось в воздухе. Студенты стремительно шелестели страницами, водили пальцами по строкам и что-то искали. Я обернулась к Гвен, но профессор Галани повторила сама:

– Неужели никто не обратил внимания, кого сравнивали с птицами?

Пользоваться телефонами и электронными версиями не разрешалось, профессор следила за этим, поэтому все искали отрывок в книге.

Из ушей будто вылилась вода, и я нервно подняла голову. Перед глазами стояли перья, которые я нарисовала ещё в школе, когда читала «Одиссею» впервые. Я знала ответ на вопрос, пробежалась взглядом по однокурсникам и посмотрела на профессора. Моя дрожащая рука слабо приподнялась и грозила в любой момент упасть.

Профессор Галани повернулась ко мне и кивнула, разрешая ответить.

– Мёртвых. Мёртвые летали над Одиссеем, подобно птицам.

Больше за коллоквиум я не произнесла ни слова, но почему-то меня отметили активной. Значит, не придётся сдавать контрольную.

Профессор Галани сложила материалы со списком нашей группы, где балл получила лишь половина студентов, и первой покинула аудиторию. Книги не влезали в рюкзак, поэтому я убрала их в сумку и собиралась идти на пару по дизайну, но в этот момент ко мне обернулась Самира.

– Мята, выскочка! Откуда ты знала про птиц?

Мы с Самирой учились в одной школе – в Мурвуде их всего две, – она была старше меня на год, поэтому почти не пересекались, только иногда сталкивались в коридорах и столовой. Кто-то вычитал, что мелисса и мята – похожие растения, из одного семейства, с тех пор вся школа звала меня Мятой. Само слово звучало безобидно, но противные интонации и вечные подколы сделали своё дело.

Чтобы хоть как-то побороть обиду, я приняла гениальное решение – сделала слово «мята» своим псевдонимом, начала так подписывать некоторые законченные рисунки. Примерно в то время познакомилась с Диего, а ещё через несколько лет мы стали парой. Я встряхнула головой, отгоняя непрошенные грустные мысли, и выдавила улыбку.

– Внимательно читала.

Самира ошарашенно уставилась на меня, впервые ей дали отпор.

– Ты? Внимательно?

– Сама бы глаза протёрла, – фыркнула я, кивнула Гвен и поспешила покинуть аудиторию, однако Самира крикнула мне вдогонку:

– Пусть никто не позовёт тебя на бал!

Как будто я собиралась туда идти. Но возражать уже не стала.

Предвкушение охватило меня на лестнице. Впервые я без страха поднималась к аудитории профессора Хоук, так как сама хотела обсудить возможные логотипы с оленем, и чуть не врезалась в профессора Аня, который, наоборот, спускался с третьего этажа. В рубашке с расстёгнутыми наверху пуговицами, с зачёсанной чёлкой и холодным, высокомерным взглядом. К щекам прилил жар, в горле пересохло, я смогла сказать лишь тихое:

– Здравствуйте, профессор.

Он молча прошёл мимо, оставив меня в замешательстве. На этот раз я не удивилась смене его настроения и не дала себя расстроить, а решительно зашла в аудиторию и уселась на своё место.

Когда профессор Хоук просмотрела все работы остальных студентов, наконец-то подошла моя очередь.

– Мисс Торн, идея с оленем очень хорошая, подумайте, хотите вы на логотипе изображать только голову с рогами или оленя во весь рост, попробуйте нарисовать его простыми линиями. Обращаюсь ко всем, делайте логотипы простыми, не надо тщательно прорисовывать штрихи и другие элементы. Образ должен узнаваться из силуэта. На следующий раз вашим заданием будет выписать варианты, к чему этот логотип будет подходить, изучите местные магазины, может, даже легенды, ищите вдохновение. Животное должно соответствовать месту, вряд ли пингвин станет хорошим символом библиотеки, но для бассейна подойдёт идеально.

Я как раз собиралась после пар сходить в библиотеку и вернуть «Илиаду» с «Одиссеей», заодно спрошу, есть ли книга про леса и живность Мурвуда, вдруг что найдётся про оленей. Пока с таким логотипом я представляла только антикварную лавку.

Немного подождав, когда большая часть студентов покинет колледж, я подошла к выходу. Постепенно холодало по сравнению с предыдущими днями, но пока не хотелось менять тонкий дождевик на куртку потеплее. Я раскрыла над собой прозрачный зонт и очень кстати заметила профессора Аня в чёрной кожаной куртке, заколебалась, думая, вернуть ли зонт сейчас или сначала отнести книги в библиотеку, но решила, что могу прятать сумку и под дождевиком. Профессор Ань шёл в большой компании симпатичных студентов – и парней, и девушек, – к ним даже пристроилась Самира Сандерс; все громко смеялись и что-то активно обсуждали.

Подойти или нет?

Я сделала несколько медленных шагов, в замешательстве пялясь на их спины. Надеялась, что профессор Ань заметит меня, но это сделала Самира, скривилась и плюнула себе под ноги.

– Мята!

Она наступила на зелёный лист на тропинке и вдавила его в землю, будто представляла меня. Профессор Ань повернулся ко мне, в её взгляде считывалась явная насмешка. Я втянула голову в шею, быстро прошла мимо них и поспешила в сторону библиотеки.

Пробежалась взглядом по проехавшему мимо автобусу, что шёл в центр Мурвуда, но покачала головой. Из-за дождя он был набит битком, я не захотела втискиваться и вдобавок сама ходила достаточно быстро.

– Здравствуйте, миссис Хоук.

Я закрыла зонт и встряхнула им снаружи, надеясь не залить книги, затем сразу направилась к стойке, куда положила «Илиаду» и «Одиссею».

– Как прошёл коллоквиум? У вас ведёт профессор Галани?

– Всё вы знаете! – Я шутливо надула губы и рассмеялась. – Я сильно перепугалась и почти час не могла ни на один вопрос ответить, а потом вспомнила, что мёртвых в «Одиссее» сравнивали с птицами.

– Внимательно читала?

– Скорее, рисовала, поэтому и образ в памяти остался.

Миссис Хоук отметила, что я сдала «Илиаду» и «Одиссею», и унесла их на свои полки.

– У вас есть книги про оленей?

– Увлеклась животными?

Хотя она стояла ко мне спиной, я знала, что библиотекарь улыбалась. По телевизору шёл старый фильм про полицейских – хоть там происходили интересные и опасные случаи, в отличие от тихого Мурвуда, где библиотекарь была в курсе всех событий в колледже, в том числе знала про задание с логотипами: даже если племянница ей не рассказала, то наверняка это обсуждали другие студенты, что приходили сюда. В колледже имелась своя маленькая библиотека, но там в основном лежали учебники по разным дисциплинам, а вот за художественной литературой и многими статьями уже идти в городскую.

– Так есть?

– Ты хочешь узнать об анатомии оленей или же заинтересовалась местными легендами, к примеру?

Уверена, мои глаза загорелись от любопытства.

– А есть местные легенды об оленях?

Анатомию я найду и в интернете, а вот всякие истории Мурвуда туда не выкладывали. Маленький безвестный город, о котором никто ничего не слышал.

Миссис Хоук положила передо мной книгу непривычно маленького формата с потрёпанным корешком, больше похожую на брошюру. Она не спешила убирать руку и строго посмотрела на меня исподлобья.

– Мелисса, я надеюсь, ты не станешь рисовать в этой ветхой книге?

Я покраснела.

– Конечно, миссис Хоук.

Название гласило: «Легенды Мурвуда», автор не был указан. Я бережно взяла книгу и присела неподалёку за небольшой пустой стол. Миссис Хоук тщательно следила за порядком, поэтому там никогда не оставались книги – она всегда возвращала их на места. Я решила немного полистать, чтобы понять, окажется ли брошюра полезной. Бумага пожелтела и казалась настолько ветхой, что рассыпется от одного чиха.

В первых главах рассказывалось о героях, что несколько веков назад основали Мурвуд; меня позабавила маленькая чёрно-белая иллюстрация с основателем, сильно похожим на викинга. Многие обладали около божественными силами: поднимали тяжеленные валуны, призывали дождь (видимо, перестарались, поэтому солнце нас почти не радовало своим присутствием) и общались с местными духами. Во второй версии этой же истории сами местные духи построили дома, которые потом заняли люди, вместе они жили в гармонии. На удивление, в книге отсутствовало оглавление, поэтому я не представляла, сколько легенд она содержала. Листала и искала глазами слово «олень», пока не перевернула на последнюю страницу.

Я подошла к миссис Хоук, что заинтересованно смотрела фильм про полицейских и явно беспокоилась о персонажах. Неуверенно прокашлялась – не любила отвлекать – и подала голос:

– Про оленей ничего.

– Что за поколение растёт, – шутливо проворчала библиотекарь, забрала у меня брошюру и зашелестела страницами.

В фильме один из персонажей жаловался, что не любит чёртово колесо, а я смотрела в экран с завистью: никогда на нём каталась и вообще не поднималась так высоко. Вскоре миссис Хоук окликнула меня:

– Мелисса, вот твой олень.

Я бережно забрала ветхую книгу из её рук и вернулась за стол.

Он родился из шёпота десятка тысяч одиноких сердец.

Не из молитв, обращённых к божествам и духам природы, а из страха тех, кто едва не провалился в бездну отчаяния. Чужая земля встретила их сыростью и холодом, гигантские пихты и ели предстали немыми исполинами, а небеса проливали бесконечные слёзы по тем, кто остался позади.

Его породил шёпот скорби и обречённости. Мелодичный перезвон бубенчиков пробудил надежду в их сердцах и пролил на мир свет.

Он явился в облике оленя. Его шерсть была подобна утреннему туману, поднимавшемуся над озером, а рога напомнили ветви родной сливы – голые, но готовые расцвести в тепле их надежды.

Звон колокольчиков согревал их души, как шёлковое одеяло. Хранитель леса даровал им покой.

На этом история прерывалась. У неё не было ни начала, ни конца, даже название написать не потрудились.

Слово «олень» упоминалось лишь однажды, и, если бы миссис Хоук не ткнула в него пальцем, я бы не заметила и вовсе. Либо пришлось бы читать очень внимательно всю книгу.

– Только в этой легенде или где-то ещё?

Я немного хмурила нос, так как не хотела отвлекать миссис Хоук от фильма, но всё же сделала это. Она не выглядела ни капли расстроенной.

– Только здесь. Начиталась или заберёшь домой?

– Заберу, может вдохновлюсь другими легендами.

Если поначалу я планировала изобразить оленя во весь рост, то теперь представляла на логотипе голову и рога-ветви. Возможно, с листьями и цветами, а может, поищу в интернете, как выглядят голые деревья сливы, и нарисую их.

– Чтоб в книге ни одного лишнего штриха.

Миссис Хоук многозначительно смотрела на меня с приподнятыми бровями.

– Я буду рисовать в скетчбуке! – решительно заявила я и достала его из рюкзака, открыла на последней странице и показала ей эскизы оленя, которые сделала в лесу. После дождя страницы промялись, а некоторые карандашные линии размазало.

– И чтоб ни одной капли на страницах «Легенд Мурвуда».

– Я буду максимальна аккуратно, даже с зонтом сегодня!

Слова сорвались с языка раньше, чем я задумалась о смысле, и сразу пожалела о них.

– Я заметила и рада, что ты наконец-то купила новый, а не мокнешь под дождевиком.

– Э-э, мне его одолжили… В общем я пойду!

Возле входной двери я бережно положила книгу в сумку, а её в свою очередь всунула между толстыми тетрадями в рюкзаке. Затем подняла зонт, который прислонила к двери как можно дальше от шкафов, и в этот момент по телевизору сказали:

– Внимание, срочные новости Мурвуда! Мы прерываем наш эфир. Только что поступила информация о погибших в лесу Мурвуда. – Миссис Хоук сразу прибавила на пульте громкость. – У озера обнаружили два тела, личности погибших пока не установлены. Подробности уточняются, оставайтесь с нами.

Лицо ведущей вновь сменилось кадрами из фильма. Я не заметила, что подошла к стойке с зонтом в руках и ошарашенно смотрела в экран, миссис Хоук тоже выглядела удивлённой.

– Что за дела… Погибшие в Мурвуде? Быть того не может!

– Может, несчастный случай?

Мой мозг не верил в убийц в нашем тихом безвестном городке. До беременности мама работала в здешней полиции, но не захотела возвращаться туда и закапываться в бумажные дела – больше в Мурвуде ничего не происходило. Многие общественные заведения не запирались, так как все знали друг друга в лицо и не думали воровать. Только дети шутливо пытались тайком утащить конфету из магазина, за что их потом ругали родители, некоторые даже сами возвращались с извинениями.

А тут сразу двое убитых.

Холодок пробежался по спине – возможно, впечатлилась легендами и на миг допустила мысль о нечисти. Нечисти! Я с детства гуляла по лесу и заходила достаточно далеко, но ни разу ни с кем не столкнулась. Жили бы там опасные животные, родители бы в жизни не отпустили меня одну, ещё и забор бы построили вокруг дома.

Я быстро достала телефон и написала сообщение:

«Привет, мам, у тебя всё в порядке?»

Не успела убрать в карман, ощутив вибрацию.

«Да, а у тебя? Что-то случилось?»

«Ничего!»

Главное, что мама не пострадала. Уведомления в беседе однокурсников были выключены, я совершенно случайно заметила, что количество сообщений уже превысило сотню, хотя последние читала после коллоквиума. Постоянно появлялись новые:

«Видели, что происходит?»

«Мне предки звонили уже».

«Все паникуют».

«Полиция ничего не говорит?»

Я погасила экран и спрятала телефон.

– Хорошего вечера, миссис Хоук!

После чего вышла на улицу. Дождь моросил, и, если бы я не переживала за состояние ветхих «Легенд Мурвуда», не открывала бы зонт, но всё-таки подняла его над головой.

Сумерки опустились на город, из-за чего зелёные деревья казались серыми. В некоторых домах уже зажгли свет, который падал на дороги, и я двинулась в сторону дома. Минут через двадцать раздалась прилипчивая мелодия рингтона, я достала телефон из кармана джинсов и сняла трубку:

– Да, мам?

– Мелисса! Я увидела новости, ты жива?

– Мам, не я в лесу была, я иду домой из библиотеки.

– Зайди в Дриззли Маг, пойдём вместе.

Мамин голос звучал сурово, но я слышала слабые нотки тревоги, поэтому решила не спорить.

– Хорошо, скоро подойду.

Дриззли Маг находился в центре Мурвуда, как и большинство общественных заведений, ближе к окраине возвышались лишь жилые дома. Если в городе их строили близко друг к другу, то у леса они располагались всё дальше. В детстве я ощущала себя свободной, будто владею всем миром и окружающими деревьями, а с возрастом всё больше паниковала: если что-то случится, ближайшие соседи могут не услышать.

Сквозь прозрачный зонт, по чьему куполу текли капли дождя, я посмотрела на одинокий фонарь, от которого тянулись провода. Свет выглядел… по-другому, и мне хотелось запечатлеть этот момент в рисунке. Если бы мама не ждала меня в кафе, я бы достала скетчбук и в полумраке попыталась что-то набросать. Я вертела головой, рассматривая фонарь под разными углами, в этот момент что-то наступило мне на ногу. Я вздрогнула и огляделась, не сдвигаясь с места, но немногочисленные прохожие находились на другой стороне улицы. Опустив голову, заметила большую лягушку, что устроилась на моём сапоге.

– Эй, ты напугала меня.

Я с улыбкой присела на корточки, лягушка тут же прыгнула дальше, ударившись спиной о моё колено. Прядь волос выбилась из хвоста и упала мне на лицо, я поправила её и вздрогнула, когда коснулась щеки. Рука ледяная. Пусть днём солнце пряталось за тучами, но даже через них пригревало окружающий мир, а вместе с темнотой приходил и холод.

Потёрла плечо одной рукой и переложила в неё зонт, а вторую спрятала в карман погреться, ускоряя шаг. Стало не по себе. Обернулась, пробежав взглядом по одиноким прохожим, кого становилось всё меньше: рабочий день закончился час назад, поэтому многие успели вернуться домой, единицы мокли под дождём. Не увидела никого подозрительного, сжала одну руку в кулак и двинулась дальше. Думала набрать маму, но не хотела отвлекать её, вдобавок вскоре увидела на горизонте свет из частично стеклянных дверей Дриззли Маг. Иллюзорное облегчение продлилось всего мгновение, вслед за этим я услышала встревоженный голос, с чьим обладателем предпочла бы не пересекаться до конца жизни.

– Мелисса, почему ты до сих пор не дома? Занятия в колледже давно закончились, ты же не гуляла в лесу? Не пострадала?

Лучше бы он принадлежал маме, тогда я бы кинулась ей на шею и успокоила.

Дикий страх парализовал мои ноги, и я застыла, не в силах сделать и шага.

– Ты не голодна? Давай я угощу тебя. Почему ты так легко одета?

Он приближался и в свете фонарей видел меня всё лучше, в то время как я не могла добежать до спасительного оазиса под названием Дриззли Маг.

– Не подходи ко мне, пожалуйста.

Мой голос прозвучал приглушённо и дрогнул на последнем слове. Колени тряслись, страшно было оступиться. Зонт вдруг выскользнул из ватных пальцев и упал на землю, а человек за мной сорвался с места.

Глава 4. Волосы дыбом, кости цепенеют

Я ненавидела испанский.

Никогда не понимала его. Все эти похожие друг на друга артикли, сложные времена, вдобавок зачем предметам род? Мой учитель сеньор Васкес – он не любил слово «мистер» и предпочитал обращение «сеньор» – всегда смотрел на меня с сожалением и сочувствующе улыбался, когда я путала «ser» и «estar». Пусть он никогда не злился и не ругался, а мягко поправлял, каждый урок стал для меня испытанием на выживание: насмешки одноклассников сделали своё дело.

Я мыслила визуально, воспринимала образы, а не безжизненную систему языка, состоящую из таблиц, грамматики и всевозможных исключений. На слух он звучал приятно, особенно в песнях, но сам по себе представал набором непонятных алгоритмов. Я будто собирала пазл, в котором половина или даже большая часть деталей принадлежала другой картинке. Для меня не существовало разницы между выражениями «Estoy aburrida» и «Soy aburrida», я называла то, что приходило на ум первым, а потом видела невинную улыбку на лице сеньора Васкеса и слышала его аккуратный вопрос: «¿En serio, Señorita Thorn? ¿Eres una persona aburrida?» Конечно, имелось в виду, что мне скучно в моменте, а в итоге обзывала себя. Он всегда смотрел на меня ободряюще, но недоумевал, как я раз за разом допускала одну и ту же ошибку.

И роды… Допустим, я могла представить слово «problem» серьёзным мужчиной, а «problema» – кокетливой женщиной. Но оно было мужского рода!

Прозвище Мята прицепилось ко мне ещё в начальной школе, и первое время одноклассники умудрялись доводить меня до слёз.

В тот день сеньор Васкес подошёл ко мне в начале урока и аккуратно спросил, всё ли у меня в порядке, и я выдала первое, что пришло в голову.

«… El menta es la problema…»

Я знала, что он хотел помочь, но в такие моменты мозг наглухо отключался.

На несколько секунд в классе повисла тишина, затем со всех углов раздался хохот. Сеньор Васкес медленно почесал переносицу указательным пальцем, похлопал меня по спине и объяснил, что мята женского рода, а проблема – мужского, поэтому правильно мою мысль было сказать: «La menta es el problema». Естественно, с тех пор меня обзывали и эль ментой, и ла проблемой.

Был случай похуже.

Однажды я сильно покраснела после очередной ошибки и дрожала, когда сеньор Васкес наклонился ко мне и поинтересовался, не случилось ли что.

«¡Estoy embarazada!»

Я всего лишь хотела сообщить, что смущена и даже разочарована из-за очередного промаха, но кто же решил сделать слова «embarrassed» и «embarazada» настолько похожими?..

– Сеньорита Торн, «I am embarrassed» – это estoy avergonzada. Если вы скажете estoy embarazada, нас всех ждёт очень долгий разговор с директором.

Класс взорвался от смеха, а я мечтала провалиться под землю. В тот момент я не знала, как переводится слово «embarazada», сеньор Васкес сообщил мне об этом после занятия, и я убежала в слезах.

Во время следующего урока я забилась в угол общей раздевалки и разразилась в истерике, подтянув к себе ноги и уперевшись лбом в колени.

– Привет.

Ко мне наклонился мальчик моего возраста с чёрными волосами и чёлкой, из-под которой выглядывали густые брови. Уверена, в тот момент я выглядела ужасно: вся в слезах и соплях, с искажённым красным лицом.

– Меня зовут Диего, а тебя?

– М-Мелисса.

– Проблемы с испанским?

Он невинно улыбнулся, явно не собираясь меня обижать, но в горле вновь зарождалась истерика, поэтому я опустила голову.

– Не плачь! Если бы каждое лето я не проводил у бабушки в Аргентите, то тоже бы постоянно допускал ошибки. Испанский не такой лёгкий, как многие говорят.

Сдерживая слёзы, я посмотрела на него с любопытством. Мои плечи содрогались, поэтому я посильнее обхватила колени, стараясь успокоиться.

Семья Скайлар переехала в безвестный Мурвуд месяц назад. Инес, старшая сестра Диего, поступила в колледж и собиралась перебраться сюда одна, завалив экзамены в более перспективные заведения, но родители быстро нашли работу и составили ей компанию. Диего пропустил начало учебного года, так как много болел после переезда из солнечного места в вечно дождливый городок, сегодня был его первый день.

После этого мы начали общаться и долгое время оставались лучшими друзьями, пока в средней школе Диего не предложил встречаться. Я никогда не испытывала к нему той симпатии, о какой читала в книгах, он нравился мне как друг, не больше. Но испугалась, что он не простит и отдалится, а я не хотела оставаться одна.

– Не видишь, что она тебя боится?

Меня всю трясло, но я заставила себя обернуться, силясь не упасть на ватных ногах. Диего находился всего в шаге от меня и даже попытался прикоснуться, но его руку перехватил профессор Ань и вызывающе смотрел. Оба были без зонта, поэтому их волосы промокли, а некогда зачёсанная чёлка нового знакомого теперь небрежно падала ему на лоб.

Диего дёрнулся, но профессор Ань крепко держал его.

– Я задал вопрос и жду ответа.

– Наши отношения тебя не касаются.

– Да? Тогда почему она выглядит так, будто волосы встали дыбом, а кости оцепенели?

Диего не собирался сдаваться, стиснул зубы и замахнулся, чтобы ударить профессора Аня свободной рукой. Однако тот поймал и её и насмешливо заключил Диего в тиски.

Моё самообладание медленно возвращалось.

– Перестаньте.

В этот момент приоткрылась стеклянная дверь Дриззли Маг, оттуда вышла Хизер с двумя мешками мусора и заметила нас. Она с удивлением прошлась по нам взглядом и сразу узнала меня.

– Мелисса! Диего?

Я подобрала зонт с земли и подняла его над головой, хотя вся уже промокла, после чего поспешила к кафе, обернувшись на мгновение. Профессор Ань отпустил Диего, и оба сердито пялились друг на друга.

Половина столов была занята, посетители ужинали после рабочего дня, поэтому маме придётся задержаться. Она как раз несла на подносе несколько чашек, над которыми поднимались клубы пара.

– Привет, мам.

Она тут же повернулась, с улыбкой кивнула мне и вернулась к работе.

Я повесила дождевик на крючок у входной двери, там же оставила зонт, а сама села за свободный столик в самом углу, подальше от окон. Вскоре вернулась Хизер и приняла у меня заказ – какао и жареную картошку. Даже если они не сочетались, о них я сейчас мечтала больше всего.

Входная дверь распахнулась, впуская в кафе ветер с улицы. Стараясь совладать с эмоциями, я задумчиво мешала какао ложкой и дожидалась, когда еда остынет, и в этот момент ощутила, что кто-то сел за столик за моей спиной. Вздрогнула и коротко обернулась, молясь, что это не Диего зашёл в помещение, и с удивлением обнаружила профессора Аня. Он не обратил на меня внимания и сделал заказ. Я негромко проговорила:

– Спасибо.

Лишь после этого он посмотрел на меня, мокрая чёлка падала ему на глаза, но даже так он выглядел как айдол.

– Ты притягиваешь к себе неприятности.

Скорее утверждение, а не вопрос. Я пожала плечами.

– С Диего… – Всё внутри сжалось, когда я произнесла имя; неприятные воспоминания старались вырваться из закоулков сознания, куда я их запихнула. – Всё в порядке?

– Хотел бы я стереть наглую улыбку с его омерзительной рожи, но решил не пачкать руки.

Голос профессора Аня звучал серьёзно. Через некоторое время входная дверь снова отворилась, и на этот раз в Дриззли Маг заглянула Самира Сандерс, вертя головой, сразу заметила профессора и с улыбкой грациозно подошла к его столу.

Я резко отвернулась и обхватила руками горячую кружку, почему-то сердце бешено заколотилось. Неужели у них свидание с Самирой?!

– Профессор, раз уж мы встречаемся в такой неформальной обстановке, может, расскажете, как вас зовут?

– Меня устраивает обращение профессор.

Он сидел ко мне спиной, всего в паре дюймов, и я ощущала тепло, исходящее от его тела. Представляла, как Самира наклонялась к нему через стол, что вызывало странную злость, а тот с ухмылкой отстранялся.

Я молча съела картошку, залпом выпила сладкий какао, почти не чувствуя вкуса, и сама унесла посуду на кухню, на ходу мельком посматривая на профессора Аня. Он выглядел уверенным, расслабленным и одновременно безразличным.

– Хизер, я помогу.

Если я обращусь к маме, то она отправит меня отдыхать или делать уроки, зато Хизер улыбнулась с благодарностью. Лишние руки всегда были нужны.

На следующий день весь колледж – вероятно, как и весь Мурвуд – судачил об убийствах. Профессора старались утихомирить студентов, но и сами казались встревоженными.

– Самира, твой отец – шеф полиции, ничего неизвестно?

Она заговорщически пробежалась взглядом по однокурсникам и обратила внимание на закрытую дверь: преподаватель ещё не пришёл.

– Тела до сих пор не опознали.

– И не знают, местные или чужие?

– Если бы пропал кто-то из местных, то сразу бы заметили, наверное… С телами что-то не так?

Самира ничего не ответила, демонстративно пожала плечами и закинула ногу на ногу, сидя на столе учителя, вокруг которого все собрались. Лишь бы оказаться в центре внимания.

– Отправили на экспертизу, больше ничего не говорят.

Студенты тут же повернулись к Лео Чжану, чьи родители работали в местной больнице.

– Лео, а от твоих ничего не слышно?

– Ночью я попытался пробраться в морг, журналистское чутьё, понимаете, – он сделал небольшую паузу и гордо задрал нос. – Но ничего не удалось узнать.

Наверняка мистер Чжан поймал любопытного сына за шкирку и выставил за порог больницы. Я улыбнулась своим мыслям, грустя, что Гвен сейчас сидела на занятиях в другой аудитории.

День проходил в суматохе. Как профессора ни пытались удержать внимание студентов, те отвлекались и перешёптывались о вчерашних новостях, а самые смелые расспрашивали преподавателей во время пар. Никто ничего не знал, либо по каким-то причинам информация тщательно скрывалась.

Гвен заняла мне место в столовой. Пока я доставала из рюкзака ланч-бокс, Гвен влезла в очередь, в которой каждый считал своим долгом обсудить нашумевшее убийство. Я уже хотела закрыть уши и сбежать, поесть в коридоре, но даже там не спрячусь от болтовни. Жаль, мои наушники сломались, а новые я так и не купила.

Минут через пятнадцать Гвен вернулась с подносом. Я играла с вилкой в руках, стараясь не съесть весь обед в одиночестве – от него осталась половина.

– Я предложила Лео присоединиться к нам, ты не против?

Я пожала плечами.

– Не против, всё равно мест мало.

И сразу пожалела. Я не учла, что любопытные студенты подобно назойливым комарам окружат Лео и начнут расспрашивать о морге. А я только и слышала «бз-з», «бз-з-з».

– Когда я зашёл, тела были накрыты, торчали лишь ноги. Бледные!

«Мы еди-им», – мысленно возмущалась я, прилагая все усилия, чтобы не подавиться.

Я была не из тех людей, кто смотрел хорроры под попкорн, а пропускала через себя ужас, который показывали на экране. Проблема в том, что даже после коротких описаний я представляла образы слишком ярко. Пусть Лео увидел лишь ноги, а мой мозг с лёгкостью дорисовал остальную часть тела под покрывалом. Потемневшие полосы, синяки, изуродованные лица, раз их не опознали. Тела нашли на берегу озера – возможно, разбухшая синеватая кожа, уже начавшая разлагаться.

Аппетит пропал, фрикаделька встала в горле, и я легонько несколько раз ударила себя в грудь. Налила воды в стакан и залпом опустошила его.

В воскресенье сквозь пелену тёмно-серых туч пробилось тёплое солнце. Мама спала, поэтому я оставила на столе записку, оделась и решила прогуляться на свежем воздухе со скетчбуком и «Легендами Мурвуда».

Последние несколько дней меня мучали кошмары, из-за чего я просыпалась уставшей и раздражённой. Встреча с Диего пробуждала навязчивые воспоминания, которые я пыталась выкинуть из головы, мне снился отец, о ком я не хотела думать. Семья Скайлар, в детстве ставшая моим спасением, обернулась ужасным проклятием.

Детективом по делу назначили мистера Скайлара, других людей не было. Сама того не осознавая, Самира, дочь шефа полиции, заставляла мою грудь сжиматься от нехватки кислорода, когда упоминала отца Диего – якобы именно он не разрешал ничем делиться. Возможно, она не врала.

Пока я рисовала своих персонажей, придумывала им характеры и короткие сцены взаимодействия, в очень редких случаях биографию, Диего собирал их в один концепт, по моим устным рассказам прописывал мир и историю. Когда мы увлеклись играми и начали после уроков зависать в компьютерном клубе, он предложил вместе создать игру – тогда моя мечта впервые обрела форму. Если всю жизнь я находила радость в рисовании и не задумывалась о будущем, то теперь захотела стать гейм-дизайнером, и не просто захотела, а по-настоящему загорелась идеей, ощутив прилив энергии и надежды.

А потом появилась Инес, и всё пошло наперекосяк.

Я медленно брела по лесу, пялясь под ноги и забывая смотреть по сторонам. В глубине души я надеялась снова встретиться с оленем, а в итоге так громко шаркала подошвой и пинала лежавшие под ногами ветки, что наверняка распугала всех лесных обитателей.

Почему отец нас бросил? Как он мог отвернуться от мамы?

Глаза щипали от подступавших слёз, и я часто моргала, чтобы не заплакать.

Винила ли я себя? Да, каждый день. Поменялось бы что-то, если бы я не сблизилась с Диего?

Одинокая слеза потекла по щеке, и я протёрла её тыльной стороной ладони.

Мама начала работать в Дриззли Маг, когда я только пошла в школу: за мной больше не надо было так тщательно следить, дома её съедала тоска, вот она и нашла себе занятие. Отводила меня, если папа не успевал подвезти, шла в кафе и заканчивала одновременно со мной. После ухода отца нагрузка значительно увеличилась: во-первых, из-за колледжа не хватало денег на всё остальное, во-вторых, я подозревала, что мама тоже старается забыться в делах.

Последние два года в школе насмешки стихли, никто не решался повысить на меня голос или обидеть – весь Мурвуд жалел меня, а мне было противно от сочувствующих взглядов. Я не любила делиться переживаниями, в то время как слухи у нас разлетались мгновенно. Со временем разговоры о моём отце утихли, в колледже его не упоминали, зато вернулось прозвище Мята.

От злости я со всей силы пнула валявшийся под ногами камень и чуть не споткнулась, боль протекла по пальцам. Обхватив ногу чуть ниже колена, я запрыгала на второй. В итоге добралась до излюбленного бревна, прихрамывая, и сложилась пополам, молча изливая свои эмоции, впиваясь ногтями сначала в джинсы, затем в не расплетённые после сна волосы.

Позже я проверила телефон, но мама ничего не писала, и решила почитать «Легенды Мурвуда». Раз всю живность я распугала непозволительно громким шумом, то хотя бы поищу вдохновение в книге, отыскала страницу про оленя и пробежалась по строкам взглядом, затем отвлеклась на зелёные пихты, ели, сосны. Сливу я видела лишь на картинках, в Мурвуде она не росла, поэтому набрала это слово в поисковой строке в телефоне. Уже после третьей фотографии пришло вдохновение. Вскоре в скетчбуке появилась ветка с цветами, затем голая, а после неё – оленья голова с одним рогом, похожим на ветвь сливы. Он выглядел грустным, как я сейчас, поэтому не удержалась и дорисовала цветок, аккуратно погладила кончиком пальца. Губы сами сложились в мимолётную улыбку, которая не задержалась на лице. Я вздрогнула, услышав отдалённую тихую мелодию.

Бубенчики.

«Мелодичный перезвон бубенчиков пробудил надежду в их сердцах и пролил на мир свет», – перечитала я на открытой странице и завертела головой.

Я не верила в призраков и нечистую силу, но с детства меня манило ко всему необычному, к самым ярким и нереалистичным образам. Стараясь не шуметь, поднялась с бревна, закрыла «Легенды Мурвуда» со скетчбуком и обняла их у груди, после чего медленно двинулась в сторону источника звука.

Казалось, кто-то воткнул бубенчики в дупло дерева, и теперь ветер шевелил их и заставлял нежную мелодию проноситься по лесу. Другого объяснения я найти не могла. Иногда звук стихал, тогда я тормозила и прислушивалась. Вскоре к бубенчикам присоединилось журчание ручья, а вместе с ним – глухой стук от удара о камень, чем-то напоминавший стрелки часов, но с долгой паузой. Через некоторое время он повторился. Я упрямо шла дальше, но вдруг тишину леса пронзил другой звук – скрежет, от которого кровь стыла в жилах. За спиной.

Я сглотнула и медленно обернулась.

Первым увидела могучие рога, похожие на высохшие, мёртвые ветви старого древа. Олень с яростью тёр их о ствол пихты. Клочья кожи свисали с них кровавыми лоскутами, обнажая белую, отполированную до блеска кость. Кора отваливалась от мощных движений, воздух наполнялся запахом свежей смолы.

Олень обратил на меня внимание, в его глазах, больших и насыщенно-коричневых, как горячий шоколад, не было ни страха, ни злобы.

Некоторое время я стояла, будто завороженная, боялась пошевелиться. Как и в день, когда он – а может, то был другой олень? – ел листья ежевики, я хотела открыть скетчбук и запечатлеть эту жуткую картину. И в то же время понимала, что он мог убежать в любой момент.

– Тебе не больно? – прошептала я одними губами, видя тёмную кровь на его рогах.

Он моргнул, словно в знак согласия, а может, я додумала.

– Как вы можете в одиночку гулять по лесу после вчерашних новостей?

От неожиданно раздавшегося за спиной голоса я вздрогнула и отскочила в сторону, олень сорвался с места и перебежал к другому дереву, но не полностью скрылся, а наблюдал за нами издалека. Я сердито обернулась и взглянула в лицо подкравшегося профессора Аня:

– Вы испугали его!

– Это вы должны бояться. А если и сами погибнете?

Ярко-красная рубашка, пропахшая запахом сильного одеколона, выглядывала из-под расстёгнутой кожаной куртки, джинсы он сегодня носил ослепительного белого цвета, как и кроссовки. Я с удивлением приподняла брови. В дождливом Мурвуде? Ещё и в лесу? Я бы устала стирать одежду, но его грязной не выглядела.

– Раз теперь со мной профессор, то и бояться нечего.

Я развела руки в стороны и бросила взгляд на оленя, что продолжал точить рога, но уже вдали. Затем повернулась обратно и с лёгким подозрением поинтересовалась:

– К слову, что вы тут делаете?

Не мог же молодой симпатичный профессор оказаться убийцей? Он и в прошлый раз ходил к озеру, где обнаружили тела. Но мысль показалась настолько бредовой, что я сразу отбросила её.

Я разочарованно осознала, что больше не слышала мелодию бубенчиков и даже примерно не помнила, где находится источник.

По всей видимости, профессор Ань уловил моё настроение и насмешливо поинтересовался:

– Может, я и есть убийца?

– Тогда какой у вас мотив?

Он поднёс руку к губам и задумчиво почесал кожу над верхней губой. Профессор Ань стоял достаточно близко, и я заметила, что его очки с чёрной оправой были без увеличения.

– Думаешь, убийце нужен мотив?

– Конечно, иначе зачем лишать кого-то жизни? Смею предположить, что вы пришли посмотреть на место преступления.

В полиции Мурвуда работало не так много людей, поэтому вряд ли озеро огородили, как любили показывать во многих фильмах.

– Желаете пойти со мной?

– А можно?

– Почему нет? Я не только профессор, но и обычный любопытный студент.

Он широко улыбнулся, демонстрируя ряд белых зубов, сложил руки за голову и скрылся за густыми зелёными деревьями. Мурвуд мог похвастаться роскошным лесом, но тропинок у нас почти не было: не так много людей забиралось в глубину. Одна из немногих, местами заросшая папоротником, как раз вела к озеру, и вскоре мы вышли на неё из-за кустов. Обычно ей пользовались рыбаки.

Я прижимала к груди «Легенды Мурвуда» и скетчбук и на подходе к озеру решила нарушить тишину.

– Профессор Ань, раз вы преподаёте историю, то, может, знаете и местные сказания?

– Вас интересует какое-то конкретное, мисс Торн?

Мне не нравилась моя фамилия, она напоминала об отце. По возможности я просила всех обращаться ко мне по имени, сейчас даже Мята не причиняла столько боли, сколько вонзалось в каждую клеточку тела от Торн.

В Дриззли Маг Самира не смогла узнать имени профессора, поэтому я рискнула и с улыбкой заявила:

– Вы сказали, что не только профессор, но и студент, поэтому можете называть меня Мелиссой. А вы?..

– Я учту ваше пожелание, Мелисса, но предпочту и дальше зваться профессором.

Он шёл по тропинке впереди меня, за ним оставался шлейф одеколона, словно сильный запах старался спрятать прежний. Хотел ли он что-то скрыть? Профессор Ань ненадолго обернулся и улыбнулся, после чего бодро зашагал дальше, бросив на ходу:

– Какое сказание вас интересует?

– Я читала «Легенды Мурвуда» и наткнулась на историю про оленя. Я как раз работаю над логотипом для пары по дизайну, поэтому хотела бы расспросить об этой легенде.

– О… И каким он вам показался?

– Олень? Мне понравилось, что его рога сравнивали со сливами.

– Ох уж эти литераторы и их вечные метафоры.

– Я немного рисую, поэтому меня зацепил этот образ, – возразила я и поймала на своём лице любопытный взгляд профессора Аня. Казалось, он забыл, что уже видел мой скетчбук.

Над озером опустился белёсый туман, из-за чего поверхности почти не было видно, как и многих деревьев за ними. Некоторое время мы шли в тишине, но на этот раз её нарушил сам профессор Ань:

– И какое впечатление у вас сложилось от оленя из той легенды?

– Наверное, он был кем-то вроде божества, раз согрел людей и вернул им надежду.

Профессор Ань притормозил, но не обернулся.

– Грустно, когда люди забывают божеств, которых сами же породили. Такие божества слабеют с каждым днём и проваливаются в бездну отчаяния, пока окончательно не сотрутся из памяти бывших последователей.

– Так он – забытое божество?

– Сколько страниц занимает легенда? Две-три?

– Одну… – опустошённо прошептала я, чувствуя тайну за его словами. И самой хотелось узнать подробности, однако профессор Ань сменил тему.

– Мы дошли.

Он сразу обратил внимание на обилие следов: сюда приезжали и полиция, и врачи, хаотично ходили туда-сюда, осматривая окрестности. Видимо, ничего не нашли, иначе бы сообщили хоть что-то, а не держали население Мурвуда в неведении. Никто не знал, убийцей был человек, зверь, а может, несчастные каким-то образом утонули в озере, и их тела прибило к берегу.

Естественно, мы тоже ничего не смогли найти, кроме клочка ткани – должно быть, с одежды жертв.

Пока профессор Ань прогуливался вдоль берега, я присела на корточки возле озера и коснулась воды. Мурашки покрыли моё тело, и я поёжилась – холодно.

За спиной хрустнула ветка, заставив обернуться. В тени пихты виднелась голова оленя, чьи большие глаза внимательно смотрели на меня. В этот же момент ко мне подошёл профессор Ань.

– Давайте возвращаться, я провожу вас до дома.

Несмотря на моё приглашение остаться на чай, профессор Ань сослался на важные дела и покинул меня на пороге. Поблизости не было видно ни одной машины – возможно, он припарковался дальше, а может, дошёл до леса пешком.

Как и каждое воскресенье, мама убиралась, но сразу улыбнулась мне и предложила пообедать. К моему удивлению, уже было пять вечера.

Мама приготовила гороховый суп с нарезанной кубиками картошкой и морковкой, куда также добавила немного грибов, которые росли неподалёку от дома. Налила в две тарелки и сверху насыпала горсть сухарей, после чего поставила на стол. От запаха еды у меня свело живот и слегка вскружило голову, поэтому я поспешила сесть рядом. Мама ела молча, но вскоре я заметила, что нечто тревожило её.

– Мелисса, я не хочу, чтобы ты ходила в лес одна.

– Я была не одна, со мной был профессор Ань, – тут же выпалила я оправдание, не успев подумать, и прикусила язык.

– Профессор Ань? Который ведёт историю?

Конечно, все обитатели Мурвуда знали друг друга; если не в лицо, то хотя бы по слухам.

– Да, и также учится.

Мама снова замолчала, отправляя ещё одну ложку в рот.

– Даже если так, прошу, Мелисса, – её взволнованный взгляд пронзил меня насквозь, – я знаю, как ты любишь лес, но не ходи туда. Пока не прояснятся все обстоятельства… недавних новостей.

В этот момент зазвонил её телефон, и мы вместе уставились на всплывшее имя. Мамина вытянутая рука застыла над экраном, несколько секунд мы слушали рингтон, не двигаясь, даже почти не дыша, после чего мама всё-таки сняла трубку.

– Слушаю, детектив Скайлар.

– Лив… Миссис Торн, вы понимаете, что я не стал бы беспокоить вас без повода, но… – Я пододвинулась поближе, из-за чего скрипнул стул, а мама сердито посмотрела на меня и шикнула. – Пришли результаты экспертизы. Погибшие – Шейн Торн и Инес Скайлар.

Глава 5. Энергия угасает

– Лео позвал меня на бал! Мел, ты слышишь?

Гвен пододвинулась ко мне, из-за чего наши носы едва не столкнулись.

– Да, поздравляю. – Я выдавила из себя улыбку, чтобы не показаться сухой.

– Будешь ходить со мной на репетиции? Их разрешили посещать вместо физкультуры, но вечером после пар.

– Гвен, я не танцую. И платья не люблю.

На физкультуру я тоже не горела желанием ходить, вот и застряла между двух огней.

– Мел, ты буквально сидишь в платье прямо сейчас.

При упоминании этого слова в голове всплывали короткие платья, модные, пышные, со складками или объёмными рукавами. Иными словами, которые делали меня похожей на женщину – таких в моём гардеробе не было. С холодами я начинала носить другие: те, что скорее напоминали длинный свитер с высоким подвёрнутым воротником. Под «свитер» я также надевала чёрные джинсы. Мой любимый кардиган находился в стирке, а мёрзнуть я не собиралась, поэтому выбирала аналог.

То же самое могла сказать про украшения: я не гонялась за последним писком моды и не следила за трендами. Иногда носила атрибутику и мерч, которые заказывала ещё в старшей школе, но сейчас большая часть лежала в ящиках моего стола и в коробках в шкафу, и также была влюблена в самодельные. Я сама исключительно рисовала и всегда говорила, что руки у меня росли не из того места, потому что постоянно видела невероятные примеры других – моей семьи. Бабушка шила, вязала, вышивала, из многой одежды я выросла, поэтому таскала ту, что осталась у мамы, и зимой с любовью доставала мягкий белый шарф с вышитыми листьями и цветами мяты. Мама же делала украшения и бижутерию из полимерной глины и стекла – каждый день я выбирала одну из любимых брошек в форме ягоды, фрукта или цветка и крепила к одежде. Когда я увлеклась японской культурой, к моему дню рождения мама изготовила невероятно красивую кружку с объёмными клыками, расположенными в форме сердца, цветами сакуры и японскими сладостями. Первое время я боялась из неё пить и тем более мыть – вдруг что-то отвалится! – но быстро привыкла.

После ухода отца мама забросила рукоделие окончательно.

Сейчас я носила брошь в форме дольки мандарина с листьями – одно из последних её украшений. Она выглядела настолько реалистичной, что у меня слюнки текли от одного взгляда.

Я никак не прокомментировала слова Гвен, она сама невозмутимо продолжила:

– Если не захочешь, на сам бал можешь не приходить, а на репетициях разрешают и в штанах. Никто с тебя не снимет джинсы.

С тех пор, как детектив полиции сообщил о смерти моего отца, прошёл месяц. Преступника так и не нашли.

Ложка выскользнула из рук мамы, пока она говорила по телефону, я молча подняла её и положила в раковину – водой шуметь не хотела, так как вслушивалась в разговор. В горле стоял ком.

Я собиралась сесть обратно, но мама подскочила и поспешила в больницу Мурвуда, я – за ней. Почти три года назад отец уехал на нашей единственной машине, автобус до нас не ездил.

Хотя я много ходила, но бегать не привыкла. Вскоре началась одышка, бок заколол, иногда я останавливалась и сгибалась пополам, хватаясь за живот, затем продолжала бежать за мамой. Она едва не спотыкалась, но я успевала поймать её за руку и не позволяла упасть. До больницы мы домчались минут за двадцать, где нас сразу повели в морг. Мама попросила меня остаться снаружи, но разве могла я бросить её одну? И скользнула следом в дверной проём.

Одной из моей версией было, что несчастные утонули, поэтому их не сразу опознали, но всё оказалось в разы хуже. Нам сообщили, что тела были полностью обескровлены, и предупредили о неприятном зрелище. Когда мама, дрожа и шатаясь, на трясущихся ногах медленно подошла к столу, где они лежали, врач приподнял белое покрывало, и она вскрикнула, закрыв лицо руками. Обернулась ко мне, пытаясь спрятать меня от ужаса, но я всё увидела. У трупов отсутствовали лица: им полностью содрали кожу, выкололи глаза, но самым жутким было не это. Череп тоже стёрли, будто специально наточили, у выпирающего носа совсем не осталось формы – плоская доска вместо лица.

Я непонимающе смотрела перед собой, не веря в реальность происходящего. Слёзы текли по маминым щекам, она зажимала рот рукой, сильно сводила брови. Я подошла и крепко обняла её, погладила по спине, стараясь успокоить, но мысли мои витали где-то далеко. Казалось, будто я смотрела странный сон или в крайнем случае попала на спектакль. Всё не по-настоящему. Невидящим взором уставилась на врача, чьё лицо не могла разглядеть, и спросила:

– Вы уверены, что этот человек…

– Шейн Торн.

Той ночью я пришла к маме в комнату, мы проплакали до утра и устроили себе выходной.

Гвен пыталась расшевелить меня. Первую неделю она меня не трогала: я ходила тенью, а она держалась рядом и всегда поддерживала. Я не следила за расписанием и приходила в аудитории наугад, поэтому Гвен решила на время стать моим секретарём и водила меня как маленького ребёнка, встречала после одной пары и отводила на следующую.

Когда я немного начала реагировать на окружающий мир, Гвен занялась придумыванием всевозможных активностей: и в гости звала, и в кино сходить предлагала – в Мурвуде имелся один кинотеатр, но ничего интересного там не показывали, – и в кафе умудрилась вытащить. Иногда ей удавалось заставить меня улыбнуться. Дома я брала себя в руки и делала вид, что всё в порядке, хотя понимала, что мама тоже старалась не сломаться и выдавливала из себя улыбку. Я слышала, как она тихо плакала по ночам. Мы никогда не обсуждали отца, но в душе обе надеялись, что однажды он одумается, вернётся, забудет Инес…

– Так что, Мел, пойдёшь со мной на репетицию?

Я демонстративно вздохнула.

– Когда она?

– Сегодня после истории! Посидишь на лекции профессора Аня или подождёшь снаружи?

– Посижу с тобой.

Меньше всего я хотела оставаться одна. Я уже не захлёбывалась в истерике, так как выплакала всё слёзы ещё в первые дни, но ощущала давящую пустоту, безразличие. Ничего не хотела делать.

Перестала стараться в учёбе. Профессора шли мне на уступки и принимали кое-как сделанные задания, бросая сочувствующие взгляды, от которых я только скрипела зубами.

После лекции по философии Гвен проводила меня до аудитории по основам дизайна, не желая пересекаться с профессором Хоук, которая пугала её одним своим видом. И не только её. Я заметила, что не только студенты, но и другие профессора опасались спорить с преподавателем по дизайну, и не винила их. Мы всё ещё работали над логотипом животного, только теперь это переросло в небольшой проект: надо было сделать небольшую брошюру, подобрать фирменные цвета, придумать красивое оформление. В ней представить компанию или место, для которого подошёл бы логотип, можно вымышленное.

Я не могла сосредоточиться и придумать что-то необычное, поэтому остановила свой выбор на библиотеке, запасным вариантом была антикварная лавка. Брошюру я оформляла в зелёном цвете вместе с белым, на его фоне нарисовала несколько веточек.

У выхода из аудитории меня ждала Гвен, вместе мы пошли на историю. Сердце забилось быстрее, а дыхание перехватило, когда я заметила профессора Аня, сидевшего за столом и читавшего книгу. Последний раз я видела его в тот день, когда узнала о смерти отца, и больше с ним не пересекалась. Гвен схватила меня за руку и в спешке потащила к свободным местам. Вновь вместо того чтобы слушать лекцию, я наслаждалась звучанием бархатного голоса и зачарованно наблюдала, как профессор Ань, будто аристократ, медленно и грациозно прохаживается перед большой доской, на которой изредка выписывает даты.

– Ура, репетиция! – донеслись до меня слова Гвен, которая пыталась поднять меня с места и увести из аудитории. Неожиданно к нам подошёл профессор Ань и обеспокоенно посмотрел на меня.

– Мисс Торн, вы плохо выглядите. Не желаете выпить чаю?

Гвен впилась в меня длинными ногтями и зашептала на ухо:

– Мел, очнись и скажи: «Да»!

– Да?

– Но в следующий раз ты не отвертишься от репетиции!

Гвен помахала рукой и вскоре убежала из аудитории. Многие студентки бросали на меня завистливые взгляды, но не пытались влезть и навязаться. Конечно, весь Мурвуд был в курсе ситуации, в которой я оказалась.

Не знаю, чего я ожидала больше: возможно, думала, что профессор Ань сводит меня в кафе или даже пригласит к себе домой, однако мы дошли до учебной части, которую в центре разделяла стена без дверей. Столы расположились лабиринтом в странном хаотичном порядке, я не нашла логики в их расстановке. На некоторых стояли компьютеры, возле входа находился большой принтер с высокими стопками бумаги.

Профессор Ань проводил меня к своему столу и отодвинул стул, как джентльмен, предлагая присесть, а сам включил чайник. Последний засветился ярко-синим и вскоре зашумел. Вместо того чтобы включить в помещении свет, профессор Ань поставил передо мной красивую свечу в форме лотоса и зажёг её – прозрачные лепестки заблестели от огня. Пока я наблюдала за колебаниями пламени от лёгких движений, профессор Ань достал из шкафа чашки без ручек, на дне я увидела фигурки двух карпов – с красными и чёрными пятнами.

– У себя я бы предложил заварить чай, но здесь только в пакетиках. Есть предпочтения?

– На ваше усмотрение.

Когда он наполнил чаши кипятком, я ощутила лёгкий цитрусовый запах. Профессор Ань отодвинул стул от другого стола и присел рядом со мной.

Неосознанно я сгибала пальцы и обратила на них внимание лишь тогда, когда один звонко хрустнул, после этого я обхватила руками небольшую горячую чашку, чтобы чем-то себя занять. Слишком романтичная атмосфера пробуждала в моей голове неуместные фантазии – именно таким я представляла идеальное свидание, в тихом и спокойном месте, в свете свечей. Диего о подобном не задумывался; когда я однажды купила розы и раскидала лепестки по полу, чтобы сделать сюрприз на нашу годовщину, он возмутился, что я замусорила пол. Он не был плохим, скорее практичным, а я больше мечтатель.

Рядом с профессором Анем я ощутила умиротворение, будто он сам наполнял им комнату. Впервые за месяц все переживания смягчились: нет, я о них не забыла, не перестала думать, но смогла взглянуть на мир другими глазами. С надеждой.

Чтобы как-то разбавить тишину, я поинтересовалась:

– Вы умеете заваривать чай?

– У меня есть набор для чайной церемонии, но профессионально не умею.

Он смотрел на меня с улыбкой, а я не могла отвести взгляд от его тёплых глаз, напоминавших горячий шоколад. Синяки под глазами стали больше и темнее, чем я помнила. Сегодня он носил очки с золотой оправой, и я с удивлением обнаружила, что в них линзы были с увеличением.

– У вас ухудшилось зрение?

Он приподнял брови.

– Оно плохое, но надеюсь, что не ухудшилось.

Я оторвала руки от чашки и помахала ими перед собой.

– Я не пыталась оскорбить! В прошлый раз, в лесу, я подумала, что вы носите очки как аксессуар, что это часть вашего имиджа.

Профессор Ань поднёс сосуд к губам, из-за чего клубы пара разлетелись в стороны, затем сделал глоток.

– Извините, если сболтнула лишнего.

– Ничего такого. Расскажите, Мерисса, как ваши дела? Чем занимаетесь на дизайне?

Мне показалось, он произнёс в моём имени «р» вместо «л», но внешне не подала виду.

– Потихоньку… Выбрали финальную версию логотипа животного и теперь делаем к нему брошюру. Я решила, что мой олень будет относиться к библиотеке.

– Покажете?

Я достала из кармана длинного «свитера» телефон и открыла сайт, куда мы выкладывали все задания, там же профессор Хоук писала замечания. Быстро отыскала своё имя и вскоре пододвинула телефон к профессору Аню, смущённо опустив взгляд.

Пока я отпивала уже тёплый чай, профессор заговорил, возвращая мне телефон:

– Вы интересно связали оленя из легенды с надеждой, которую дарует чтение книг.

– Спасибо. Мне кажется, книги делятся с нами невероятными эмоциями, как хорошими, так и плохими.

– Проходя с персонажем тяжёлый путь, мы пропускаем через себя все его переживания. Почему вы выбрали зелёный фирменным цветом?

Он тоже сделал глоток, с любопытством всматриваясь в моё лицо.

– Потому что весь Мурвуд зелёный, – усмехнулась я. – Также это цвет жизни, спокойствия. Я думала обыграть сливу, о которой прочитала в легенде, с ней сравнивались рога, но розовый как-то сюда не вписывался.

– Слива может цвести и в холода, поэтому иногда её ветви рисуют покрытыми снегом.

– О. Не знала.

Я сделала себе мысленную пометку потом поискать картины и фотографии.

– Значит, в олене вы увидели символ надежды?

– Вы говорили, что он – забытое божество. Я решила напомнить о нём людям, к которым он явился в тяжёлые времена. Пусть его имя стёрлось из истории, но, наверное, чтобы выжить, божества и другие существа приспосабливаются к меняющемуся миру. По крайней мере, так показывают в аниме и дорамах.

Я засмеялась и заметила, что профессор Ань смотрел на меня в замешательстве, глаза цвета горячего шоколада были широко раскрыты. Я кашлянула и продолжила:

– Пусть библиотека станет его храмом, а люди будут приходить не с просьбами и молитвами, а за конкретными историями, способными исцелить их душу.

На миг мне показалось, что в его глазах сверкнули радостные искорки, синяки уменьшились. Возможно, это отражалось пламя от свечи, которое влияло и на размер тени под веками.

– Наивно, да?

– На страницах брошюры вы можете дорисовать мериссу. Она обладает лечебными свойствами.

И снова мелисса через «р».

– Я рассматривала этот вариант… – Я замялась и опустила взгляд в чашку, на дне которой после наполовину выпитого чая вновь показались карпы. – Профессор Ань, вы не думаете, что мята подойдёт лучше?

– Разве вам нравится мята?

Мои губы дрогнули и растянулись в улыбке.

– Против мяты я ничего не имею. В школе мне не нравилось, что ко мне так обращались, а потом и сама по приколу стала подписывать свои рисунки как мята. – Я ненадолго замолчала, закусив верхнюю губу. Профессор Ань терпеливо ждал, поэтому я продолжила: – Не уверена, что могу вложить в проект частичку своей личности.

С мятой я хотя бы ассоциировала себя меньше, чем с мелиссой.

Несколько секунд он ошеломлённо смотрел на меня, затем громко поставил чашку на стол. От быстро движения заколебалось пламя свечи, и я невольно обратила внимание на огонь, который предпринимал попытки успокоиться.

– Конечно можешь, это же твой проект.

Я водила пальцами по столу и бродила взглядом по тени, отбрасываемой свечой, пока собирала мысли в кучу.

– Понимаете, профессор, это как взять образ Одина или Тора и приписать к нему своё имя.

Теперь улыбнулся он.

– Разве люди не любят так делать? Пишут книги и снимают фильмы про богов в современном мире и не только. Вы недавно проходили «Илиаду» и «Одиссею», там тоже боги взаимодействуют с людьми.

– Но Гомер же не назвал кого-то своим именем! А я…

– Божество не расстроится, если ты напишешь рядом с ним своё имя, Мерисса. Или изобразишь растение, которое ассоциируешь с собой.

После этих слов я снова решилась заглянуть в его шоколадные глаза. Если раньше я колебалась, то теперь будто получила разрешение от самого божества.

Большого труда мне стоило оторваться и допить остатки чая. Рывком я поставила чашку на стол и хотела положить руки на колени, но случайно задела маленькую книгу на краю и уронила.

– Ой, простите.

Я тут же наклонилась и с удивлением уставилась на открытую страницу.

В теснинах гор

Сквозь ворох кленовых листьев

Проходит олень.

Я слышу стонущий голос.

До чего же осень грустна!

– Красиво… – сорвалось с моего языка, и профессор Ань с любопытством приподнялся, поглядывая на заинтересовавшее меня стихотворение. – Я бы включила его в брошюру.

– Тогда вам придётся перекрасить всё из зелёного в красный.

Об этом я не подумала! Профессор Ань невинно улыбался.

Он опустил веки, не закрывая глаза полностью, из-за чего его длинные густые ресницы трепетали, и вдруг что-то пропел на японском. Я завороженно уставилась на него и не сразу поняла, что в какой-то момент профессор замолчал, затем он рассмеялся и пояснил:

– Так оно звучит в оригинале.

– Вы знаете японский? Я думала, вы из Китая… Извините, если оскорбила.

У меня была плохая привычка сначала говорить, потом думать. Знания в основном я черпала из аниме, дорам и комиксов: японские фамилии чаще попадались длинными, а китайские и корейские состояли из одного слога. Конечно, всегда встречались и исключения.

– Я родился в Мурвуде, с происхождением сложнее.

– Если бы жили в Азии, вас бы уже давно позвали на кастинг в дораму!

Я смущённо накрыла рот руками и отвела взгляд сторону, однако смех профессора Аня меня успокоил. Но я не преувеличивала. Он выглядел чертовски красивым, идеальным – именно таких надо было делать айдолами и печатать на плакатах. Пусть он пропел не популярную песню, а что-то традиционном жанре – неважно, его бархатистый голос звучал волшебно. Я не могла нормально воспринимать его лекции, а тонула в звучании чарующих слов, что слетали с его уст.

– Вы мне льстите, Мерисса. Если хотите, я могу поискать про оленей среди японской поэзии. Или вас интересует китайская?

– Мне всё подойдёт! Может, вы и каллиграфией владеете?

– Может быть.

Я чувствовала себя так легко и говорила первое, что приходило в голову. Поначалу я не планировала делать брошюру в азиатской стилистике, но после времени в компании профессора Аня планы немного поменялись.

– А что ещё вы умеете?

– Мерисса, не всё сразу. Уже поздно, я провожу вас до дома.

Я тут же вскочила с места, отодвинув стул с неприятным скрипом. Мы оба нахмурились.

– Не стоит, профессор! Вы и так не высыпаетесь, ещё на меня время тратить…

– Я не засну, если не буду уверен, что вы добрались до дома целыми и невредимыми.

Его голос звучал по-настоящему встревоженным. Мама тоже волновалась, когда я поздно возвращалась, потому что преступника так и не поймали, не было даже подозреваемых. Никто не знал, как и почему погиб мой отец. На его с Инес телах нашли следы укуса, будто убийца подражал вампирам и выкачал из них всю кровь. Но почему ему понадобилось надругаться над ними и… сделать такое с их лицами?

Я не успела придумать новую причину для возражения, профессор Ань опередил меня:

– Можешь задавать интересующие вопросы по дороге.

– Договорились.

В следующий миг я влезла в рукава длинной куртки светлого болотного цвета, в котором содержалось больше грязно-жёлтого, чем зелёного. Застегнусь на улице, иначе запарюсь в помещении. Профессор Ань снял коричневое пальто с вешалки и тоже оделся, в отличие от меня он носил шарф – тот самый клетчатый, который одалживал мне в день нашего знакомства. Я украдкой проверила время на телефоне, уже было десять вечера, скоро мама начнёт волноваться, поэтому я отправила ей сообщение: «Собираюсь, скоро буду».

Поначалу мы шли в тишине. Чёрное небо усеяли мириады звёзд, которые я рассматривала на ходу. Последний месяц я находилась в такой прострации, что не замечала, солнечно или дождливо, жарко или холодно. Жизнь снова наполняли краски.

Мне было интересно узнать имя профессора Аня, но в прошлый раз он не ответил, поэтому я не стала спрашивать снова. У нашего колледжа имелся скромный сайт, но преподавательский состав там не перечислялся, только руководство и к кому обращаться по важным вопросам.

– Вы ещё занимаетесь стрельбой?

В моей памяти снова всплыл его образ в обтягивающей белой форме, под которой перекатывались мышцы.

– Стараюсь раз-два в неделю выделять время. А вам, Мерисса, какой спорт по душе?

– Киберспорт, – выпалила я и усмехнулась. – Но я уже давно не играю, а остальное – не моё, слишком неуклюжая. В школе на волейболе несколько раз палец ломала, когда пыталась ударить по мечу.

– А танцы?

– Я не танцую.

– Разве вы не собирались на репетицию с мисс Хорис?

– Гвен… умеет уговаривать.

Фамилия Гвен звучала как Холлис, но, как и в случае с Мелиссой, он произнёс её через «р».

– Что же вас убедило?

Профессор Ань натянул шарф почти до носа и шёл быстрым шагом, но каждый раз проверял, чтобы я не отставала. Я так и не застегнулась, только убрала руки в карманы. Мне нравилось дышать холодным воздухом и выпускать облачка пара после тёплого помещения, я наслаждалась ветерком, щекотавшим наверняка покрасневшие щёки. А потом любила в такую погоду после прогулки прийти домой, закутаться в плед и выпить горячего какао.

– Я почти не вижу разницы между физкультурой и танцами. Раз Гвен хочет ходить на репетиции, я составлю ей компанию, всё равно их засчитывают как полноценные занятия.

– Значит, на бал не пойдёте?

– Профессор Ань, у меня нет подходящих платьев, а новые я приобретать не планировала.

– Подходящих – это каких?

До дома я обычно ходила одна и в тишине, а сейчас началась одышка из-за того, что приходилось разговаривать. Профессор Ань услышал изменения в моём голосе и стал идти медленнее, заставляя и меня сбавить темп.

– Ну… бальных?

– В колледже Мурвуда летом устраивают балы ближе к их классическому пониманию, а зимой они больше похожи на маскарад. Никто вас не выгонит, если придёте в своём сегодняшнем наряде, но можете добавить ведьминскую шляпу или кошачьи уши.

Я закатила глаза и простонала.

– Неужели такой вариант тоже не подходит?

– Придумывать себе образ… потом танцевать у всех на глазах. Это же ещё партнёра найти надо!

– Никто из парней не привлёк ваше внимание?

Я не знала, что отвечать на этот вопрос, и только пожала плечами. Мне нравился человек, который шёл рядом, но не говорить же об этом ему в лицо?

В моей голове всплывали смутные обрывки фраз, которые я слышала последний месяц, но не вникала в их смысл. В середине декабря придётся пережить экзамены – а мне ещё писать реферат по экономике! – потом каникулы, на которых я собиралась устроиться на подработку, зимний бал же проводили в первую неделю следующего семестра.

Выпала из жизни на месяц и снова вливалась в учебный процесс. Я не нервничала и не поддавалась отчаянию, а быстро анализировала планы на ближайшее будущее и выстраивала очерёдность задач. Возможно, на меня влиял профессор Ань, в чьём присутствии я часто ощущала спокойствие. В какой-то момент он остановился, и я чуть не врезалась в его спину, но вовремя затормозила.

– Мы пришли, – с улыбкой сообщил он. А я и заметить не успела, что подошла к дому, совсем не следила за дорогой.

Пока я в замешательстве смотрела в его шоколадные глаза, профессор Ань вынул из большого кармана книгу и протянул мне. Я непонимающе уставилась на его длинные пальцы, из-под которых виднелись нарисованные кленовые листья, цветы и голова оленя, тогда профессор Ань бережно дотронулся до моего локтя. Поддавшись, я достала руку из кармана, и он вложил книгу в мою ладонь. Его тёплое прикосновение пустило мурашки по моей коже.

Профессор Ань коротко кивнул и ушёл восвояси, помахав мне на прощание. Несколько секунд я стояла и смотрела ему вслед, а затем поспешила зайти в дом.

Ночью мне снился лес, наполненный мелодичным звоном бубенчиков, олень с ветвистыми рогами и профессор Ань.

Глава 6. Дун Ши хмурит брови

Гвен ждала меня на парадной лестнице колледжа, ведущей на второй этаж, её тёмно-рыжие волосы виднелись издалека. Я попыталась проскользнуть мимо, свернув в другой коридор, но Гвен вскочила с мраморной ступеньки – самая роскошная часть интерьера, – протиснулась между студентов и поймала меня за локоть.

– Выкладывай, что вчера было!

Я приставила палец к губам и прошипела: «Тш-ш», не хотела привлекать внимание остальных. Гвен потащила меня в маленькую пустую аудиторию, которая находилась в коридорчике за просторной лекционной, проход был заставлен передвижной доской, многие даже не знали о её существовании. Комната совсем маленького размера, один ряд парт, рассчитана на человек десять максимум. Я часто проходила мимо, так как рядом шёл английский, между ними находилась ещё одна аудитория, закрытая на ремонт с начала учебного года. Порой из неё доносились странные звуки, но преподаватели разводили руки в стороны и списывали на проблемы с техникой. Даже сейчас я слышала что-то вроде едва различимого скрежета, будто кто-то царапал стену, и напряглась.

Гвен притворила за нами дверь и схватила меня за обе руки.

– Ну?!

Её глаза сверкали в предвкушении. К моим щекам прилил жар, и я смущённо опустила взгляд, пытаясь отвернуться, но Гвен тут же встряхнула меня.

– Я опоздаю на пару, – неуверенно возмутилась я.

– Тогда рассказывай быстрее!

Я вздохнула.

– Мы пили чай…

– А дальше?

– Он проводил меня до дома и одолжил книгу.

Гвен отпустила меня и накрыла щёки руками, громко восклицая:

– Вот это джентльмен!

– Гвен, ты что-нибудь знаешь о нём? Откуда родом, есть ли родственники?

«Как его зовут?»

– О его семье ничего неизвестно, Лео думает, что он сирота. Учился в той же школе, что и мы, поступил в колледж на историка, всё ещё учится и с этого года преподаёт.

– Где он живёт?

Гвен с хитростью прищурилась, подошла ко мне вплотную и едва не коснулась носом моего носа. Она определённо видела в моих словах какой-то подтекст, но я спрашивала из искреннего любопытства.

– В старших классах он снимал комнату, но сейчас живёт в общежитии.

– В общежитии? Я думала, туда разрешают заселяться только приезжим.

– Для него сделали исключение.

Пока отец не оставил нас, я мечтала съехать от родителей и вдохнуть глоток свободы, поэтому изучала, смогу ли перебраться в общежитие. Я не горела желанием поступать в Мурвуд, держала его как запасной вариант, в то время как сама засматривалась на большие города с факультетами гейм-дизайна.

Жизнь не всегда следует планам и любит подкидывать неожиданные обстоятельства. Бабушки с дедушкой давно не стало, отец сбежал с Инес, вот я и заперла себя в безвестном Мурвуде: не бросать же маму совсем одну.

– Идём скорее, пока не опоздали, – вдруг опомнилась Гвен и первой покинула аудиторию. Она всё ещё следила за моим расписанием и водила на занятия, как маленького ребёнка, но сегодня я воспринимала окружающий мир, а не тонула в пустоте, захлёбываясь от апатии.

– Как прошла репетиция, Гвен?

Она притормозила и посмотрела на меня широко распахнутыми глазами.

– Мел, ты вернулась?

– Вроде.

Гвен крепко стиснула в объятиях, я улыбнулась, но вскоре попыталась вырваться, так как не хотела задохнуться или остаться со сломанными рёбрами.

– Я так рада, ты не представляешь! – Раз теперь у неё появился слушатель, Гвен тараторила на ходу, ведя меня на лекцию. – Было потрясающе! Но я поняла, что вообще не умею танцевать. Всё тело болит после вчерашнего, каблуки на репетицию не вздумай надевать, Мел, а то ноги отвалятся.

– Гвен, после таких рассказов я…

– Ещё как пойдёшь! – перебила она, заталкивая меня в аудиторию и проникая следом. У Гвен пара сейчас проходила в другом месте, но она, видимо, решила посидеть со мной на экономике.

Даже если преподаватель помнил всех студентов по группам, нам не запрещали посещать чужие занятия, поэтому Гвен никто не выгнал. Чтобы никому не мешать, она подсела ко мне вплотную, почти положила голову на плечо и бодренько зашептала на ухо, пересказывая репетицию во всех подробностях. С каждым новым словом я всё больше жалела, что согласилась, подумывала отмазаться и продолжить ходить на физкультуру. Но также я видела, как глаза Гвен сияют от радостных впечатлений, поэтому решила дать танцам шанс.

Репетиции проводили по вторникам и четвергам, сколько посетишь – сколько отметок получишь и за физкультуру, значит, ходить в оба дня необязательно. Гвен же была готова там появляться хоть каждый день, поэтому в четверг после всех пар поймала меня перед выходом из колледжа, заставила снять куртку и повела в зал.

Студенты всех возрастов разбились на небольшие кучки и что-то бурно обсуждали, некоторые уже разминались перед зеркалом длиной во всю стену, иные расслабленно сидели на скамейках. Я боролась с диким желанием развернуться и сбежать: это же придётся позориться на глазах у всех! Ожидала увидеть максимум пару десятков студентов, кто ходил на лекции, но не весь колледж, столпившийся в физкультурном зале. Гвен заметила изменения на моём лице и встала посреди дверного прохода, уперев руки в бока.

– Куда-то собралась? Репетиция сейчас начнётся.

– Я внезапно вспомнила, что мне ещё реферат по экономике писать! Он грустно плачет без меня, ещё не начатый…

– Завтра напишешь, Мел! Давай потанцуем.

– Дорогие студенты, приветствую всех на репетиции.

Вслед за нами в аудиторию зашла миниатюрная женщина ниже меня на голову. Её длинные светлые волосы были зачёсаны на макушке и убраны в высокий хвост, она грациозно прошла к центру, будто проплыла, и студенты устремили к ней свои взоры.

– Кто со мной не знаком, ко мне можно обращаться миссис Васкес или сеньора Васкес, как удобнее. Чувствуйте себя свободно и давайте погрузимся в магию танца, но для начала разомнёмся.

Васкес? Жена моего учителя по испанскому? Голова вскружилась от нахлынувших неприятных воспоминаний, когда я в страхе трепетала на уроках, не в силах соединить слова в предложение. Я была благодарна, что хотя бы его жена не требовала говорить на испанском.

Миссис Васкес выстроила нас ровными рядами, которые заняли весь зал, и включила энергичную музыку. Из коридора подходили ещё желающие, но их уже было некуда впихнуть, тогда миссис Васкес показывала движения сначала нам, затем выходила из аудитории и повторяла их снаружи для опоздавших.

Пока я разминала руки, мозг прокручивал тревожные мысли: неужели все эти люди придут на бал?! Страшно было представить, сколько человек там окажется, ведь репетицию многие могли пропускать. Я заметила и ребят с дизайна, и Самиру Сандерс, которая бодро скакала перед зеркалом, как неуклюжий заяц, и Лео Чжана: последний протанцевал мимо рядов и втиснулся к нам с Гвен. Только преподавательского состава не хватало, но я не знала, ходили ли они на балы. Может, только следили, чтобы студенты не разнесли колледж. Я не сразу поняла, что с надеждой выискивала взглядом профессора Аня: всё-таки он был студентом и мог посетить репетицию, но так и не заметила его и разочарованно вздохнула.

– Мел, только не говори, что уже устала.

Гвен легонько пнула меня в бок, когда мы пересели с одной ноги на другую в полушпагате. Когда разминка наконец-то закончилась, миссис Васкес поставила музыку на паузу и обратилась к нам.

– Какой танец хотите учить сегодня?

– Танго!

– Вальс!

– Квикстеп!

Студенты наперебой выкрикивала разные названия, которые казались смутно знакомыми, но я не представляла, чем они отличались друг от друга. Танцы никогда меня не интересовали.

Миссис Васкес несколько раз кивнула с широкой улыбкой и похлопала, призывая к тишине.

– Давайте сегодня снова посвятим время квикстепу, а в следующий раз будем учить что-то новое. Начнём с правой ноги в правую сторону, повторяйте за мной. – Она положила руки на пояс. – Шаг, подставка, шаг, вес на правую ногу.

Миссис Васкес двигалась быстро и грациозно. Её левая нога на весу была направлена вбок, когда она с улыбкой посмотрела на наши отражения в зеркале.

– Теперь также в другую сторону.

Она несколько раз повторила, затем сказала:

– В квикстепе мы считаем «слоу» и «квик». На медленный счёт сгибаем ноги в коленях и опускаемся, на быстрый – поднимаемся и отрываем пятки от пола. Смотрите. Квик, квик, слоу.

Когда миссис Васкес начала не просто делать быстрые шаги, а приседать и подниматься, я думала, что мой мозг взорвётся. Некоторое время мы старательно повторяли за ней. Пытались. Миссис Васкес терпеливо уделила внимание каждому, помогла поймать правильный темп, затем вышла в коридор.

– Гвен, можно я пойду домой? – спросила я, не питая никакой надежды.

– Тебе совсем не нравится? Сейчас ещё взад-вперёд ходить начнём!

Я обречена…

Как Гвен и пророчила, вскоре вернулась миссис Васкес и радостно сообщила:

– Отлично, теперь разберём лок степ вперёд и назад. Начинаем с правой ноги, шаг, шаг, шаг, но теперь задняя нога закроется в крест, снова шаг, ноги вместе.

Мой мозг окончательно взорвался. В мыслях я лежала в ауте и мечтала сию секунду сбежать из физкультурного зала – уж лучше в волейбол поиграю, чем буду спотыкаться и позориться здесь. Может, все студенты сбежали с физкультуры на репетицию, хоть там на меня никто смотреть не будет.

Миссис Васкес проделала те же движения назад, но теперь закрывалась передняя нога, затем счёт поменялся на «слоу, слоу, квик, квик, слоу». Пришлось повторять. Я не могла запомнить, что на слоу приседали, а на квик вставали на носочки, и постоянно ошибалась.

– Гвен, я сейчас помру, – шептала я подруге на ухо, и та уже сама старалась помочь мне. Вскоре ко мне подошла и миссис Васкес.

– Не переживайте, сложно запомнить с первого раза. Попробуйте со мной в паре.

Она положила мою левую руку себе на плечо и уверенно ухватилась за правую, несмотря на свой низкий рост. Приподняв брови, миссис Васкес шагнула в мою сторону, но не поставила ногу на пол, а ждала, когда я сдвинусь назад. Её выдержка и терпение сразу вызвали ассоциацию с её мужем.

– Не бойтесь, вдох-выдох.

Кажется, мои губы и ресницы дрожали так, будто я сейчас расплачусь.

Миссис Васкес оптимистично улыбалась и всё ещё верила меня, как и её муж, который раз за разом объяснял мне правила и артикли в испанском. Впихнуть в меня знания иностранного языка так и не получилось, однако я не спешила отчаиваться и сделала шаг назад – миссис Васкес бодро двинулась вперёд.

После репетиции я была опустошена, будто из меня выжали все соки, не оставив и капли жизненной энергии. Однако вместо разочарования я испытывала лёгкое воодушевление. Миссис Васкес отметила тех студентов, кто ходил на танцы вместо физкультуры, чтобы потом передать списки присутствующих. Пока я стояла в очереди, Гвен о чём-то оживлённо болтала с Лео в стороне, а ко мне вдруг подошла самодовольная Самира, окружённая девушками с ярким макияжем и в коротких юбках, которые развевались во время танца.

– Не ожидала увидеть тебя здесь, Мята. И как ощущения? Ногами двигать сложнее, чем рисовать?

Её подруги громко засмеялись, обмениваясь взглядами.

– Да-да! Ещё ноги всем парням переломает, не только своему партнёру.

– Да кто такую пригласит? – ядовито переспросила Самира и вызывающе посмотрела на меня. – Как твой танец называется, Мята? «Паук в агонии»? Так нелепо трясла всеми конечностями.

Девушки вновь захохотали. Их слова и насмешки жгли больнее пощёчины, я стиснула руки в кулаках и опустила взгляд. Когда ко мне обратилась миссис Васкес, я сильно сутулилась и втягивала голову в плечи.

– Мелисса Торн, – невнятно пробормотала я и убежала из физкультурного зала.

Он находился на первом этаже, поэтому я неслась по коридору в сторону выхода, на бегу продевая руки в рукава.

– Привет, – услышала я знакомый голос, когда уже налегла на тяжёлую входную дверь, и обернулась.

Профессор Ань прислонился к стене и с улыбкой смотрел на меня. Сегодня его чёлка была зачёсана наверх, из-под чёрной куртки виднелась бордовая толстовка с капюшоном, а на носу возвышались круглые очки с тёмной оправой.

– Привет, вы так поздно со стрельбы?

– Нет, доделывал задание. Как прошла репетиция?

Он приблизился и толкнул входную дверь, пропуская меня вперёд. Я вышла навстречу холодному ветру и моросящему дождю и поёжилась, профессор Ань и сам натянул капюшон, а я удивлялась, как он не мёрз в джинсах с дырками на коленях. Не заметила, где он прятал большой красный зонт, но он вдруг раскрыл его над нашими головами, хотя несколько капель успели попасть на его очки.

– Я так и не вернула вам прозрачный…

– Лучше бы носила его с собой в такую дождливую погоду.

Капли мелодично барабанили по поверхности зонта, пока мы шли размашистыми шагами. В кармане завибрировал телефон, я достала его и прочитала сообщение от Гвен: «Ты где?», быстро набрала ответ и косо посмотрела на профессора Аня.

– Разве вам не в общежитие?

По словам Гвен, он жил именно там.

– Иногда полезно прогуляться на свежем воздухе.

– Но вам же потом обратно возвращаться…

– Я не отдам вам второй зонт, Мелисса.

Я резко остановилась, не сразу осознав, что он правильно произнёс моё имя.

– И не надо! Можете возвращаться в общежитие, я сама доберусь, не беспокойтесь.

В ушах всё ещё гудели слова Самиры и смех её подружек, поэтому я злилась и хотела побыть в одиночестве, успокоиться и прийти в себя прежде, чем переступить порог дома. Не хватало ещё маму впутывать и грузить глупыми проблемами в колледже.

– Мелисса, разве друг не может проводить вас до дома?

Мелодичный голос профессора Аня ласкал мой слух, щёки вспыхнули, и я поскорее сдвинулась с места, чтобы проветриться и собраться с мыслями. Вместо этого в моей голове крутилось: «Профессор Ань назвал меня другом? Меня? Другом?!»

– Мы друзья?

– Я не только профессор, но и студент, к тому же у вас ничего не веду. Вы выглядите расстроенной, что-то случилось на репетиции?

Не знаю зачем, но я рассказала ему о Самире – слова сами полились бурным водопадом изо рта. Я ругалась на свою однокурсницу и пнула камень под ногами, который со стуком улетел прочь.

– Про таких говорят «дун ши сяо пинь», – профессор Ань произнёс набор непонятных звуков, а затем пояснил: – Дун Ши хмурит брови, подражая красавице Си Ши, но выходит глупо и смехотворно.

– Это на каком языке?

– Китайском.

– Вы знаете не только японский, но и китайский?

Он смотрел на меня с самодовольной улыбкой, продолжая держать над нами зонт. От холодного ветра его пальцы покраснели, и я впервые пожалела, что не взяла с собой перчатки, чтобы как-то согреть его.

– Вы нашли стихи… – я не была уверена, как правильно называются жанры японской поэзии, – про оленей?

– Стихи?

– Вы говорили про них вчера.

В его взгляде появилось лёгкое замешательство, уголки губ ненадолго опустились, но затем он хмыкнул и снова улыбнулся.

– Пока нет.

Мы стремительно приближались к дому. Когда он показался на горизонте, я решила озвучить терзавшую меня мысль:

– Иногда мне кажется, что вас двое. – Профессор Ань пристально посмотрел мне в глаза, поэтому я поспешила отвести взгляд. – Вы по-разному себя ведёте как преподаватель и студент, даже образ меняете. Тёплый и уютный лектор и модный подросток, пользующийся популярностью.

А ещё в присутствии другой его версии я ощущала спокойствие, умиротворение.

Он приподнял обе брови и усмехнулся.

– Считаете меня популярным?

– У вас точно нет брата-близнеца?

– Какая из моих версий вам нравится больше?

– А какая настоящая?

Его лицо вдруг оказалось прямо перед моим носом, в паре дюймов, из-за чего у меня перехватило дыхание. Я старалась сосредоточиться на каплях дождя, ударяющихся о красный зонт, но безрезультатно, запах мужского одеколона заполнял все мысли.

Профессор Ань дунул мне в лицо, и я быстро заморгала.

– Мелисса, вы одинаково общаетесь с преподавателями и друзьями, родными и случайными встречными? Люди выбирают модель поведения в зависимости от компании, в которую попали. Вы вежливы со старшими и малознакомыми, но неформально общаетесь с теми, кого давно знаете, и я делаю то же самое.

Дождь настойчиво барабанил по зонту. Я не спешила с ответом, поэтому профессор Ань заговорил сам, чуть склонив голову вбок и повторяя вопрос:

– Какая из версий вам нравится больше? Я могу подстроиться, если есть предпочтения…

– Не надо! Просто будьте собой.

Я не понимала причины его внимания к моей персоне. Никогда не считала себя интересным собеседником.

Мы дошли до каменного торо, в котором уже давно не горел свет, потому что мы с мамой его не зажигали. Рядом с фонарём стояла фигурка ниссе.

Доставая ключи из кармана, я поинтересовалась из вежливости:

– Желаете зайти?

Хотя не представляла, как объясню маме, почему профессор Ань провожал меня до дома. Причём не впервые.

– Нет, мне уже пора.

Я не успела нажать на дверную ручку и резко отпрянула, коснувшись чего-то мягкого. Обернулась – профессор Ань уже шёл по тропинке обратно в город – и снова посмотрела на мягкую резинку, которую носила в школьные годы. Мурашки пробежали по спине.

Её любил Диего, говорил, что мне идёт. И сердце подсказывало, что принёс её он.

С отвращением я сняла резинку дрожащими пальцами и сразу бросила её в помойку, как только оказалась внутри.

– Мелисса, ты вернулась?

– Да, мам.

– Я потушила капусту, только она уже остыла. В холодильнике ещё фрикадельки.

Пока я разогревала еду, решила полистать последние страницы в скетчбуке, сравнивая впечатления о профессоре Ане за разное время. Я редко рисовала настоящих людей, отдавая предпочтение сверхъестественным и мифическим существам. С человекоподобными не возникало проблем, когда я изображала вампира, ведьму – кого угодно. Но Диего, к примеру, нарисовать так и не получилось. Зато профессор Ань появлялся всё чаще, причём в разных обличиях: тот, что дарил надежду и покой, и другой, пугающий до жути.

Рука сама раскрыла пустую страницу и набросала новый скетч – профессора Аня под дождём.

Экзамены были не за горами, поэтому на следующий день я решила наконец-то взяться за подготовку. Но сначала реферат по экономике. Компьютера дома не было, поэтому я выбрала примерную тему и поискала источники с телефона, решив задержаться завтра после пар и начать писать в колледже.

Гвен снова сидела на парадной лестнице, пристально следя за входной дверью и выискивая меня взглядом.

– Мел, Лео вчера поцеловал меня!

Я потрогала брошь в форме грозди рябины с тонкими зелёными веточками, стараясь не думать о профессоре Ане под красным зонтом, но о нём теперь напоминал цвет ягод. Гвен не заметила ничего подозрительно и расписывала поцелуй во всех подробностях, не забывая жаловаться на дождь и холод. Я искренне радовалась за неё и старалась поддержать разговор, но голову занимали всевозможные другие мысли.

После пар я купила в столовой растворимый кофе и поднялась на третий этаж в компьютерный класс, от которого у меня был ключ. Украдкой выглянула из окна, вдруг профессор Ань именно в этот момент стрелял из лука, но никого не обнаружила, поэтому пошевелила мышкой одного из компьютеров. Вместо того чтобы открыть текстовый редактор и начать реферат, я набрала в интернете «новости Мурвуда» и некоторое время пролистывала их, пытаясь понять, узнала ли полиция хоть что-то. Писали только имена жертв, Инес Скайлар и… Шейн Торн, но ни слова про выкачанную кровь и изуродованные лица. Никаких подозреваемых и продвижения по делу.

На миг я подумала заглянуть после экзаменов в полицию и попытаться выяснить что-то там, но меньше всего на свете хотела пересекаться с кем-либо из Скайларов. Из-за Диего я боялась даже свет в аудитории включить, поэтому гордо сидела в темноте.

Я одновременно злилась на отца за то, что оставил нас с мамой, хотела узнать причину его ужасного поступка и сокрушалась после его смерти. Наивно полагала, что не смогу простить его, но душа так сильно болела, что я отдала бы всё, лишь бы вернуть его или хотя бы поговорить в последний раз, увидеть радостную улыбку, услышать громкий смех… Я покачала головой, закрыла новости, доставая из рюкзака конспекты и учебник по экономике.

Через пару часов я поняла, что введение и заключение буду писать в последний момент. Набросала для себя короткий план, как раскрывать тему, и расписывала один из пунктов, когда в аудитории неожиданно включился свет. Я вскочила с места и резко развернулась, стул с грохотом проскользил по полу и чуть не упал, но я успела придержать спинку. Рукой задела бумажный стаканчик, тот соскользнул и покатился по паркету, но хотя бы кофе в нём не оставалось.

В аудиторию заглянул профессор Ань, с важным видом прошёл мимо меня и поднял стакан, бросая его в мусор. Затем пододвинул другой стул, причём повернул его ко мне спинкой и положил на неё руки, упирая в них подбородок.

– Я нашёл хайку.

«Бииии!» – кричит

Протяжно, печально

Олень в ночи.

Несколько секунд я смотрела на него в замешательстве, пока смех не вырвался из моей груди. Я накрыла рот руками и сложилась пополам, не в силах остановиться. Не поздоровался, ни о чём не спросил, а просто ворвался в аудиторию и зачитал стихотворение.

Сбитый с толку профессор Ань молча смотрел на меня: должно быть, ждал объяснения.

– Вы пришли… рассказать мне хайку? – Я по-прежнему давилась от смеха, не в силах успокоиться. Каким-то чудом он умудрился вернуть мне хорошее настроение.

– Я студент, Мелисса, и пришёл учиться.

На Мурвуд давно опустилась темень, вдали слышался звук отъезжавших от колледжа машин. Я решила не терять времени и погрузилась в экономику, пробегая глазами по текстам и мнениям известных экономистов.

Боком я ощущала на себе пристальный взгляд, в какой-то момент не выдержала и повернулась к профессору Аню.

– Вы же пришли учиться?

Его новый образ вызвал временное недоумение, я не сразу поняла, с какой его версией столкнулась. Тонкая кремовая водолазка с высоким воротником, белые джинсы без дырок, на крючке у двери висело пальто рядом с моей длинной курткой. Чёлка его не была зачёсана, однако на верхней части уха я заметила чёрные серьги с шипами, пальцы его также украшали простые кольца. И очки с тёмной оправой оставались без увеличения.

Как будто бы студент Ань пытался подражать профессору Аню, однако никакого уже привычного спокойствия от него не исходило. Я встряхнула головой, прерывая поток мыслей. Как студент Ань может подражать профессору Аню, если это один человек?

– Да, я вспоминаю экономику, про которую ты пишешь.

Своей темой я выбрала японское экономическое чудо. Ещё в школе я много читала про зарождение киберпанка, на развитие которого в Японии повлиял этот феномен, и теперь боролась с собой же, чтобы не посвятить реферат аниме. Уверена, преподаватель не оценит, но я не удержалась и сделала в плане пометку.

Я оценивающе посмотрела на профессора Аня и невинно поинтересовалась:

– Раз вы преподаёте историю и наверняка сами много знаете об экономическом чуде, может, поделитесь информацией?

– Мелисса, вы и без меня прекрасно справляетесь.

Он достал откуда-то книгу и уставился на раскрытую страницу, пробежался по ней взглядом, однако позу так и не поменял: всё ещё держал руки на спинке стула и был повёрнут в мою сторону. Хотя бы теперь я перестала отвлекаться на него и продолжила изучать литературу для реферата.

– Уже поздно, Мелисса, миссис Торн не будет волноваться?

Мурашки покрыли сначала голую шею и затем остальные части тела. Меня обожгло его горячее дыхание, я резко вжалась руками в стол и обернулась. Совсем не заметила, что профессор Ань встал и теперь оказался за моей спиной, ещё и так близко наклонился.

Моя реакция позабавила его, он мило улыбался и смотрел мне в глаза.

– Вы же не собрались снова проводить меня?

– Ещё как собрался, вы же снова не потрудились взять зонт.

Что-то мне подсказывало, что даже с зонтом он найдёт другую отговорку. А может, я слишком много надумала.

В этот момент я услышала энергичный саундтрек, потянулась к телефону и сразу сняла трубку.

– Да, мам? Нет, я уже собираюсь, не надо звонить в полицию. Если в худшем случае не вернусь через час, тогда можешь волноваться.

Я вздохнула и закинула реферат со всеми источниками в облако, в понедельник придётся ещё посидеть. Мама не разрешит остаться в колледже на ночь, не после убийств.

Когда я поднялась и двинулась к куртке, профессор Ань опередил меня, снял её раньше и теперь вежливо держал передо мной, приподняв обе брови. Я смущённо прокашлялась и пролезла в рукава, мигом застегнула молнию, спрятала руки в карманы и выбежала в коридор. Диего никогда не помогал мне одеться, и сейчас я ощущала приливший к щекам жар.

– Сначала не хотели уходить, а теперь вихрем помчались, молнией сверкнули.

Интересно, он брал эти метафоры из азиатской поэзии?

– Мама же позвонила, – оправдалась я, слетев по лестнице и подойдя к выходу.

Каким-то чудом следовавший за мной профессор Ань умудрялся опережать меня: открыл передо мной дверь и пропустил вперёд. Ни одна капля дождя не успела попасть на моё лицо, он уже раскрыл над нами зонт. Сам двигался быстрее вихря и молнии.

– Надо вернуть вам прозрачный, – произнесла я вслух, скорее делая напоминание для себя. Я подчеркнула цвет, а точнее его отсутствие: я оценила, что даже из-под укрытия виднелось небо. Многие в Мурвуде ходили с чёрными, добавляя мрачности атмосфере города.

– Не нравится красный?

– Под прозрачным можно любоваться дождём.

– Зато красным можно закрыться от любопытных взглядов.

Я непонимающе на ходу посмотрела на профессора Аня.

– Зачем мне закрываться?

– Может, захотите кого-то поцеловать.

Я поперхнулась и так сильно закашлялась, что пришлось притормозить и постучать себя по груди.

– Хотите воды?

– Нет, спасибо.

Сейчас я желала только выйти под дождь и позволить холодным каплям остудить меня. Встала на месте, надеясь реализовать свой план, но профессор Ань тоже остановился, сделала резкий шаг в сторону – профессор Ань повторил за мной.

– Почему вы это делаете?

– Делаю что? Не даю вам намокнуть?

– В том числе. Провожаете меня до дома, приглашаете на чай.

Я вызывающе посмотрела на него.

– Кажется, мы уже говорили об этом вчера.

До дома мы дошли без происшествий. Я снова пригласила профессора Аня зайти на чай, а он отказался, как и в прошлый раз.

Глава 7. Мчаться на восток, спешить на запад

Начались экзамены.

Жители Мурвуда украшали дома в преддверии Рождества и развешивали праздничные венки с игрушками, везде мигали разноцветные лампочки, в это время наш чат по мировой литературе взрывался от сообщений паникующих студентов.

«Я все выходные сплю с билетами и вообще не готова».

«Цитаты это просто слов нет».

«Она шутит или нет??»

«Как можно помнить, что и откуда».

«Рил… Ладно, некоторые по именам персонажей узнать можно, но лирика…»

«Вот скажите сходу, как Аристофан в трагедии «Лягушки» сравнивает Эсхила и Еврипида».

«Это комедия, а не трагедия».

Я погасила экран телефона, чувствуя, как неудержимо подступает истерика. Хотя я прочитала всю литературу из списка, не пропустила ни одной лекции и на каждом коллоквиуме умудрилась выдавить из себя по одному ответу на вопрос, мысль об экзамене пробуждала страх, который не давал думать ни о чём другом. Экзамен принимали не в письменном виде, как было в школе: сначала надо угадать цитату, а потом устно ответить на вопрос из билета.

Мама поймала меня за волосы на пороге, когда я чуть не выскочила на улицу с распущенными и вдобавок с булкой в зубах. Я пробормотала с набитым ртом:

– Мам, мне на экзамен надо бежать.

– Ты даже не расчесалась, Мелисса. Не помнишь, чему бабушка учила?

Она наспех заплела мне две косы и отпустила. Сегодня я намеренно надела платье вместо кардигана, а всё пространство под юбкой заклеила написанными от руки шпаргалками, которыми я из-за стресса всё равно не воспользуюсь, но так было спокойнее. Только меня беспокоило, что они шуршали от резких движений, вдруг профессор Галани заметит?

Однокурсники собрались перед аудиторией, Гвен с красными глазами обложилась книгами и тетрадями и судорожно листала их. Уверена, она не спала всю ночь, но синяки под глазами спрятала под тонной косметики. Многие выглядели встревоженными из-за цитат и просматривали тексты произведений из списка. Я собиралась присоединиться к Гвен, но заметила мечущуюся Самиру, которая спрашивала у всех подряд:

– «Золотой осёл» Апулея написан в стихах или прозе? А что ещё в прозе?

Впервые я видела её паникующей и не смогла скрыть мимолётную злорадную улыбку. Настроение немного улучшилось, силы вернулись, и я села на холодный пол рядом с Гвен, хватая первую попавшуюся книгу.

Экзамен был назначен на одиннадцать утра, с момента начала прошло десять минут, а профессор Галани так и не объявилась. Я поднялась по стене и подошла к наибольшему скоплению студентов, спрашивая:

– Она не писала и не звонила?

В глазах Самиры загорелась надежда.

– Может, экзамен отменили?

– Нам бы сообщили…Старосты тоже нет. – Произнёсший это парень, чьего имени я не помнила, выглядел настолько бледным и шатающимся, что мне стало жаль его.

– А со старостой что?

– Её с шести утра нет в сети.

Я накрыла лицо рукой, сжала переносицу и тяжело вздохнула. Вероятно, староста усердно готовилась всю ночь и проспала.

– Позвоните ей, вдруг ещё успеет, а я схожу в учебную часть.

К счастью, она находилась на том же этаже, где проходил экзамен, поэтому не пришлось использовать лестницу. От стресса меня саму тошнило, хотя я старалась не подавать виду.

Учебная часть на первый взгляд пустовала: одни столы, заваленные стопками бумаг. Я прошла первую комнату и заглянула в другую половину, которую отделяла стена без двери. Профессор Галани держала в руках внушительного размера папку синего цвета и о чём-то мило беседовала с профессором Анем, последний сразу перевёл на меня взгляд и улыбнулся. Экзаменатор заметила меня и тут же сообщила:

– Здравствуйте, мисс Торн, я скоро подойду, можете передать остальным студентам.

Я кивнула и развернулась на ватных коленях, ноги чуть не подкосились, но в следующий миг меня накрыло тепло и спокойствие. Грудь перестали сжимать стальные цепи, от конечностей будто отвязали тяжёлые валуны, я вздохнула и вернулась к остальным.

– Профессор Галани скоро придёт.

Я опустилась рядом с нервной Гвен, но сама больше не стремилась повторять. Не знаю, профессор Ань так влиял на меня или что-то ещё, но я хотела поделиться своим состоянием с подругой.

– Гвен, всё будет хорошо, ты сдашь.

– Мел, я не спала, ничего не ела, только выпила несколько кружек кофе. Мне кажется, я сейчас умру. Или застряну в туалете… – Последнее предложение она произнесла едва различимым шёпотом.

– Ты не умрёшь, Гвен, – я похлопала её по плечу, – мы вместе сдадим и пойдём на репетицию.

– Не-ет, Мел, сегодня без меня, я при смерти.

Гвен удивила меня. Но, говоря откровенно, я и сама не планировала сегодня тратить время на танцы. Бальные меня совсем не привлекали и без Гвен я бы туда не пошла, зато раньше я часто засматривалась на танцующих и поющих корейских мальчиков. Если бы не сломались наушники, и сейчас бы их слушала.

Полтора месяца назад я взяла в библиотеке «Легенды Мурвуда» и до сих пор не вернула их, хотя срок давно истёк. Миссис Хоук меня убьёт. Она не звонила с возмущениями, но я уже представляла её суровый взгляд, поэтому рассчитывала зайти после экзамена.

Через некоторое время подошла профессор Галани, опоздав всего-то минут на сорок. Студенты мгновенно повскакивали с пола, хватая конспекты и учебники, все трепетали и опускали взгляды. Сколько бы мы ни учили, морально подготовиться невозможно, фотографической памятью никто не обладал.

– Заходите и садитесь через парту по одному.

Сдающих было около двадцати, а аудиторию выделили большую, поэтому профессор решила нас разделить, чтобы не помогали друг другу. Гвен вихрем пролетела мимо всех и заняла последнюю парту в углу, я села перед ней.

Я всё ещё испытывала спокойствие, поэтому вместо того, чтобы в последний момент забивать свою голову обрывками текстов, я прикрыла глаза и легонько застучала пальцами по тёплому платью, отбивая ритм корейской песни, которая случайно всплыла в голове. Энергичная музыка всегда бодрила меня и поднимала настроение.

Профессор Галани дала первым рядам вытянуть бумажку на выбор из стопки в её руках, студенты сосредоточенно уставились в написанный текст. Даже издалека ощущались исходящие от них страх и отчаяние. Я прикрыла глаза, стараясь ни о чём не думать, пока очередь не дойдёт до меня. Надо было садиться в начале длинной аудитории, а не сзади у окна, потому что время тянулось бесконечно долго. Если кто-то угадывал цитату, то получал билет и несколько минут на подготовку, затем профессор Галани слушала ответ и отпускала. В противном случае на всю аудиторию разносились её слова, пугающие до дрожи:

– До встречи на пересдаче.

– Мисс Торн, утомились?

Я вздрогнула, когда услышала её голос, сразу выпрямила спину и чуть не вскочила с места.

– Нет, прокручиваю в голове тексты, – неуверенно пробормотала я и потянулась к одной из бумажек.

Расположенья к себе заслужить ни в ком не надейся,

Ни от кого никогда верности прочной не жди.

Не благодарен никто. Другому оказывать благо —

Проку в том нет, наживёшь только унынье и гнёт.

Так, ненавидит меня и яростней всех и жесточе

Тот, у кого я досель другом единственным слыл.

Мне конец. Я вся дрожала, сжимая вспотевшие ладони.

Ни одного имени или названия. Мы проходили греческие и римские тексты, но я совсем не помнила этот и не знала, к какой стране его отнести.

«Какое грустное стихотворение», – подумала я, когда прочитала его в пятый раз и наконец-то вникла в смысл.

Поскольку в цитате не описывались сражения и путешествия, я сразу отмела «Илиаду», «Одиссею», «Энеиду». Вряд ли профессор Галани планировала валить всех подряд, а выбирала цитаты, опираясь на какую-то логику. О чём она могла думать? Что мне попалось? Идиллии Феокрита, стихотворения Катулла, оды Горация? В первом случае она бы наверняка выбрала отрывок с намёком на пасторальную поэзию… Назвать ли этот текст остроумным и отнести к Горацию или всё-таки остановиться на Катулле?

Профессор Галани прошлась по ещё двум студентам, что сидели со мной в одном ряду, и вернулась.

– Готовы дать ответ?

Нет. И никогда не буду готова, потому что не помню, и сказала наугад:

– Катулл?

– Уверены или хотите ещё подумать?

Я обречена. Мне конец. Надо было выбирать себе гроб, а не готовиться к экзамену.

– Уверена.

Профессор Галани ничего не ответила, только слегка приподняла одну бровь и протянула мне другую стопку. Я выбрала одну из бумажек и перевернула, растерянно пялясь в вопрос: изображение семьи в трагедии Еврипида «Медея». Если я буду сейчас сидеть копаться в голове, то перепутаю все тексты, поэтому решила говорить без подготовки.

– Можно сразу отвечать?

– Точно не хотите подумать?

– Точно.

Профессор Галани присела за парту напротив меня, я сделала глубокий вдох и начала рассказывать. Еврипид показывал тяжёлое положение женщины, чья жизнь была сильно ограничена, в отличие от мужчины. Для создания семьи нужна самоотверженность от супруга, в то время как в чертах Ясона нет ничего героического, он эгоист, думает не о судьбе детей, а о продолжении рода.

Когда я почти договорила и чуть не задохнулась из-за того, что практически не делала паузы, профессор Галани прервала меня и спросила:

– Какого цвета были волосы Медеи?

«Видимо, не рыжие?» – чуть не сказала я вслух и принялась отчаянно копаться в памяти.

– Кажется, я видела её с чёрными волосами, а где-то описывали светлые.

– Лично видели?

Я вздрогнула, тупо палясь в парту и не решаясь поднять взгляд.

– Нет! На картине…

– Хорошо, можете быть свободны.

Я коротко посмотрела на Гвен, попрощалась с преподавателем и пробежала мимо рядов. Срочно нужен глоток свежего воздуха… Я в спешке спустилась по лестнице и выскочила на улицу, не надевая куртку и поднимая голову к небу, затянутому серыми тучами. Вскоре платье насквозь промокло и прилипло к джинсам, холодный ветер продувал сквозь одежду и заставлял вздрагивать, поэтому я вернулась в колледж. Не могла уйти, не узнав результаты Гвен.

– Мерисса, вы же заболеете!

На входе я столкнулась с профессором Анем, которым смотрел на меня осуждающе. Зонт! Я забыла его в аудитории, где проходил экзамен!

– Кофе не бодрит так хорошо, как освежающий холодный дождь, – невозмутимо ответила я и прошла мимо. В лицо сразу ударил тёплый и душный воздух, от которого я поёжилась.

По парадной лестнице медленно спускалась Гвен, вся красная. Не прощаясь с профессором Анем, я кинулась к подруге и увидела, что она плачет и трёт лицо руками.

– Гвен… Не сдала?

Она приоткрыла один глаз и кинулась ко мне на шею, рыдая в голос.

– Сдала. Это стресс. Эмоции. Не могу.

Гвен навалилась на меня весом, оступилась и чуть не грохнулась на лестнице. Я вовремя поймала её за плечи и сама чуть не споткнулась, но умудрилась удержать равновесие. Мы медленно сели на холодные ступени.

Продолжая плакать, Гвен в подробностях рассказала, как угадала цитату из «Энеиды», а потом вытянула билет по ней же. Она случайно назвала Вергилия греческим поэтом, а не римским, из-за чего её чуть не отправили на пересдачу в то же мгновение. Договорив, она в очередной раз вытерла слёзы и вдруг протянула мне длинный прозрачный зонт.

– Это же твой, да?

– Да.

Я забрала его и положила себе на колени, гладя Гвен по плечу. Когда она наконец-то успокоилась, то зевнула и сообщила:

– Если я не пойду домой и не посплю, то засну прямо здесь, так что давай, Мел, до завтра.

Она поднялась и, шатаясь, будто всю ночь пила, пошла к выходу. Я поспешила за ней, так как некоторое время нам было по пути – сегодня Гвен не машине, без сна родители не разрешили ей садиться за руль, – а потом я помахала и пошла к библиотеке. Моё взор зацепился за объявление о поиске помощника на неполный рабочий день.

Дверь скрипнула, впуская в помещение холодный воздух, миссис Хоук сразу подняла голову и посмотрела на меня.

– Мелисса, какая неожиданность.

– Я пришла вернуть «Легенды Мурвуда».

– Неужели? – миссис Хоук опустила голову и посмотрела на меня исподлобья. – Я уже думала, ты решила оставить её себе.

Я не сразу заметила мужчину в промокшем светло-коричневом пальто возле стойки, он сосредоточенно просматривал какую-то книгу. С его волос стекала вода, и миссис Хоук бросала на него осуждающие взгляды, однако ни одна капля не упала на страницу.

– Профессор Ань, и вы здесь?

– Здравствуйте, Мерисса.

Я смущённо положила на стойку «Легенды Мурвуда» и полезла в рюкзак за кошельком, чтобы расплатиться за просрочку… Однако миссис Хоук остановила меня.

– Не переживайте, никому за все тридцать лет моей работы здесь ни разу не понадобилась эта книга. Можете быть свободны.

Я замялась, скользя взглядом по промокшему пальто профессора Аня. У него же был красный зонт, почему он сегодня без него?

– Миссис Хоук, я видела объявление снаружи, что вы ищете помощника…

– Мелисса, у тебя же экзамены.

– Я хотела узнать, если никто не займёт это место, то могу ли я здесь работать после экзаменов? Я как раз ищу подработку.

– После Рождества, – строго сказала миссис Хоук и приподняла брови.

– Договорились!

Экзамены как раз скоро закончатся, пережить бы эти полторы недели, а потом накоплю себе на наушники. В один день я отмечала не только Рождество, но и день рождения… В детстве я грустила, что все дети получают подарки на оба праздника, а я только в один, а сейчас ни в чём не нуждалась. И никому не сообщала дату рождения, но Гвен наверняка давно выяснила и всё равно поздравит.

Я вышла на улицу под дождь и прислонилась спиной к стене. Вскоре дверь снова отворилась, и наружу шагнул профессор Ань. Я хотела изящно подойти и с гордым видом открыть зонт над его головой, как несколько раз делал он, но чуть не поскользнулась в луже. Профессор Ань поймал меня за талию, и я повисла на его руке, ошарашенно смотря в его лицо, в то время как прозрачный зонт лежал на земле, где могла оказаться я. В воздухе витал приятный запах хвои.

– Вы не только заболеть решили, но и покалечить себя?

– Я не специально!

Мои щёки вспыхнули и наверняка напоминали цвет рябины на моей броши. В отличие от Гвен, я не пользовалась ни пудрой, ни другой косметикой, только какое-то время подводила глаза под впечатлением от корейских клипов, но давно перестала. Диего не нравилось: он считал, что с ярким макияжем я похожа на девушку лёгкого поведения.

Я вырвалась из рук профессора Аня и встала ровно, подняла зонт с земли, но не знала, вернуть его сейчас или сначала вымыть. Не глядя, я поинтересовалась:

– Вас проводить?

– Беспокоитесь, что намокну?

– Должна же я отблагодарить вас.

Я всё ещё отказывалась смотреть в его сторону, поэтому он обошёл меня и наклонился к лицу. Наши носы едва не стукнулись.

– Позволите угостить вас чаем или что пожелаете?

Профессор Ань подмигнул, забрал зонт из моих рук и указал на маленькое кафе напротив библиотеки. Мама работала в другом месте.

Я коротко кивнула и хрустнула пальцами, борясь со смущением.

Мы перешли дорогу, по которой проехала одинокая машина, и зашли в тёплое кафе. В нос ударил нежный запах кофе и корицы, от которого у меня сразу заурчало в животе. Звон колокольчиков привлёк внимание официантов, с нами поздоровались, пока мы вешали верхнюю одежду. Должно быть, ещё не закончилось время обеденного перерыва, потому что столы в основном занимали взрослые люди, но многие доедали и собирались уходить. Мы сели на свободные места в углу, и к нам подошла улыбчивая девушка.

– Что будете?

– Какао, послаще, – тут же сказала я.

– Гречишный чай, – попросил профессор Ань. – Что у вас есть из десертов?

– Яблочный пирог, морковный торт, чизкейк и пудинг. Желаете что-то?

– Мерисса? – И снова он произносил моё имя с лёгким акцентом.

– Только какао, я не голодна.

Я ела в кафе в редких случаях: если заходила к маме в Дриззли Маг, либо если умирала от голода. Отдавала предпочтение домашней еде, поскольку после маминой невозможно питаться чем-то ещё.

– Сколько часов вы спали сегодня и последние дни в целом? Хорошо ли питались?

Мой взгляд бродил по окну и старался зацепиться за что-нибудь на улице, но не находил подходящего объекта.

– Мерисса, вы слышите меня?

– Слышу-у, я не голодна.

Тогда профессор Ань сделал выбор за меня:

– Два морковных пирога.

Я с недовольством повернулась к нему и собиралась возразить, но он остановил меня.

– Потом поблагодарите. Восстановите энергию для начала, может, вы со стороны не видите, но вас шатает.

– Меня?

Я чувствовала себя вполне неплохо, а вот за Гвен беспокоилась. Вспомнив о ней, быстро набрала сообщение: «Ты дома? Жива?» Скорее всего, она легла спать и уже не ответит.

– Как прошёл экзамен? Я краем глаза видел, какие цитаты печатала профессор Гарани.

Первым порывом было высказать насчёт всех недовольств, но я вовремя остановила себя и для начала спросила:

– Я могу жаловаться об этом профессору?

– Я ничего у вас не веду, так что для вас я такой же учащийся, как и остальные студенты колледжа, просто постарше.

Он невинно улыбнулся.

– В таком случае я считаю цитаты ужасной несправедливостью! Конечно, профессор Галани старалась и выбирала какие-то характерные отрывки, которые должны были подсказать нам автора, но как можно всё запомнить?! Если у меня нет списка перед глазами, то я могу не вспомнить даже то, что читала.

У меня была очень хорошая визуальная память. Многие названия я запоминала, когда рисовала рядом с ними небольшие ассоциативные картинки – они первыми всплывали перед глазами, а затем и забытые слова.

– Хорошо, что экзамен по экономике у вас не в этом семестре, а в следующем.

Улыбка на лице профессора Аня стала ещё шире. Я невольно засмотрелась в его большие глаза цвета горячего шоколада, увеличенные в очках.

Вскоре нам принесли горячие напитки и два куска морковного торта. Я сразу отпила и насладилась ощущением, как приятный тёплый напиток тёк по горлу, облизнула губу и затем подала голос:

– Что вы имеете в виду? Хотите сказать, на экономике тоже придётся тянуть цитаты?

– Там будет тест, – загадочно ответил профессор, а я фыркнула.

– Ничего страшного, отмечу везде ответ под номером «три» и, надеюсь, сдам хотя бы на минимальный балл.

Профессор Ань промолчал и тоже сделал глоток чая.

– Хотите сказать, мне этого не хватит?

– Если повезёт и вас не волнует оценка, то хватит. Хотите скажу пример вопроса?

Удивлённая таинственностью его слов, я осторожно произнесла:

– Давайте.

– Приведены четыре названия реально существующих глав в трудах Маркса. Какая из них отсутствовала в первой публикации, но присутствует уже во второй?

Я чуть не выплюнула какао обратно в чашку.

– Вы сейчас не шутите?!

– Я похож на шутника?

Я молча отломила кусок от торта и положила в рот. Никогда не пробовала морковный, но вкус оказался ничего, и я очень быстро доела всё, что было на тарелке. Профессор Ань пододвинул мне свой, нетронутый. Я непонимающе посмотрела на него.

– Ешьте, вам нужна энергия.

– А вы?

– В отличие от вас я не проходил через стресс и сейчас не голоден, а вот вы вызываете беспокойство.

После первого торта мой живот настойчиво урчал, требуя ещё еды, поэтому вместо споров я пододвинула к себе вторую тарелку и в несколько укусов съела всё, что на ней было.

– Заказать ещё?

– Нет! Я дома поем, не волнуйтесь.

Я достала кошелёк, чтобы расплатиться, но профессор Ань оказался быстрее и вдобавок одарил меня ослепляющей улыбкой, после которой я молча закрыла рюкзак. Мы оделись и вышли под дождь.

Профессор Ань раскрыл прозрачный зонт и вручил его мне.

– Сегодня я не смогу вас проводить, дела. Идите домой, пока светло, и отдохните.

– Какое отдохните, ещё к завтрашнему экзамену готовиться… – пробормотала я себе под нос и резко подняла голову. – А как же зонт? Вы промокнете.

В отличие от него я хотя бы ходила в куртке, а не в пальто.

– Всё в порядке, мне недалеко.

Он встряхнул мои влажные волосы, заплетённые в две косы, и пошёл по дороге. Несколько минут я молча стояла и смотрела в сторону, где скрылся профессор Ань, затем покачала головой и поспешила домой.

Остальные экзамены проходили не так напряжно, как первый, на многих раздавали простые тесты. На выходных, как только мама ушла на работу, я оделась, прихватила с собой связанный бабушкой шарф с вышивкой в форме мяты и бодрым шагом отправилась в центр Мурвуда. Рождество на носу, а у меня нет подарков.

Вчера я задержалась в колледже и отцифровала один рисунок – мама с крыльями на фоне цветов, как королева фей. Сканера не было, пришлось сделать фотографию, перевести линии в кривые, немного подправить их. С нуля на компьютере я рисовать не умела и времени учиться пока не было. Скинула файл себе на телефон и поспешила в местную типографию. Когда я позвонила им на днях, чтобы узнать о товарах, то оказалось, что они недавно начали печатать принты на футболках – именно её я решила подарить маме на Рождество.

– Миссис Васкес, – удивилась я, когда переступила порог типографии. Тренер по танцам и жена моего школьного учителя по испанскому.

Она узнала меня и улыбнулась.

– Добрый день, мисс Торн. Как видите, я не только танцую, это вы мне звонили по поводу футболки?

Вот почему голос по телефону показался знакомым…

– Да. Я пришлю вам файл, напечатаете?

– Конечно, но это займёт время, так что можете погулять и вернуться примерно через час.

Я отправила файл ей на почту, посмотрела на имеющиеся футболки, выбрала белую и вышла под дождь, натянув на голову капюшон. С подарком для Гвен проблем не возникло: я нашла новую помаду из линейки косметики, которой она пользовалась, и маленькое зеркальце с нарисованной белкой. Гвен красила волосы в рыжий, поэтому я сразу подумала о ней, когда обратила внимание на картинку. Завернула подарок в упаковочную бумагу и спрятала в рюкзак.

У меня ещё оставалось время, поэтому я заглянула в магазин с одеждой, где сразу свернула в мужской отдел. Что обычно дарят мужчинам? Носки скучно, зонта у него и так два… Я взяла платок, рассматривая узор, и вдруг ощутила дыхание на шее, вслед за который послышался голос:

– Добрый день, Мерисса, выбираете подарки?

– Профессор Ань! – Я вмиг отскочила в сторону. – Что вы здесь делаете?

– Шёл мимо и увидел вас.

И как теперь выбирать подарок для него же в его присутствии?!

– Можете идти дальше… – я нервно посмеялась, надеясь, что он послушается меня, однако профессор Ань вдруг аккуратно дотронулся до моей руки.

– Это вам.

Что-то коснулось моей ладони. Я опустила взгляд и заметила маленькую деревянную сову, к ней был прикреплён тканевый амулет с какими-то иероглифами.

– Хотя в Китае сова не всегда считается хорошим символом, в японском она созвучна с богатством, а в Корее связана с мудростью и успехами в учёбе. Не знаю, пересечёмся ли мы ещё до Рождества, поэтому дарю сейчас.

Он двинулся к выходу, видимо, собирался уйти, но я ринулась в его сторону и окликнула:

– Профессор Ань, подождите, что бы вы хотели получить в качестве подарка?

Он остался стоять спиной, только голову немного повернул.

– Платки и обувь дарить не надо, без часов и ножниц тоже обойдусь. А что, Мелисса, выбираете для меня подарок?

Уголок его губ приподнялся, затем профессор Ань помахал рукой и вышел наружу.

Я зашла в другой магазин, где остановила свой выбор на термосе приятного светло-мятного цвета. Не из-за цвета, конечно. Профессор Ань при мне несколько раз пил чай, потому я подумала, что термос мог ему пригодиться, вдобавок на этом был нарисован какой-то иероглиф. Когда расплачивалась, то заметила на кассе изображённого на открытке оленя с большим красным носом, не удержалась и тоже купила вместе с красной ручкой, чтобы на обратной стороне написать поздравление.

На футболке как раз напечатали принт, поэтому я вернулась и забрала, с восхищением рассматривая яркий рисунок. Думала, получится хуже. Поблагодарила миссис Васкес, та помогла мне аккуратно сложить футболку и завернуть её в белую бумагу с пингвинами, снеговиками с красными носами и подарками. Обёртки осталось ровно на один подарок, поэтому я быстро написала на открытке пожелание и упаковала вместе с термосом в картонной коробке. Пока я сдавала экзамены, мама успела поставить на стол перед телевизором небольшую искусственную ёлку, повесила на неё гирлянду и игрушки. Вернувшись домой, я положила под неё мамину футболку.

Перед очередным экзаменом я заглянула в учебную часть. Профессора Аня не было на месте, поэтому я подошла к его столу и оставила там подарок, а сама побежала искать Гвен. Кто вообще придумал экзамены в канун Рождества? Спасибо, что хотя бы не до ночи торчали в колледже, а то я уже сгорала от нетерпения и хотела поскорее вернуться домой.

– Мел, я знаю, что ты не пользуешься косметикой, но я не смогла удержаться.

Гвен вручила мне подарок, отодвинулась и встала в защитную позу. Будто собиралась отбиваться, если я попытаюсь вернуть пакет.

Я заглянула внутрь и обнаружила тёмно-зелёную, почти чёрную подводку, а также блестящие тени.

– Гвен.

– Мел, когда я увидела их на витрине, то поняла, что они созданы для тебя!

Это было не всё. В пакете также лежали карандаши для рисования, блокнот, а на дне… Диск с корейской группой, которая распалась несколько лет назад. Уверена, чтобы найти его и доставить в Мурвуд, Гвен пришлось нехило потратиться.

– Это от нас Лео! – выпалила она, заметив отразившиеся на моём лице эмоции. – Мы узнали, что у тебя завтра ещё и день рождения, поэтому не вздумай ничего вернуть!

После этого мне было неловко дарить Гвен свой скромный подарок, но я протянула ей свёрток.

– Спасибо большое, Мел! – Она крепко обняла меня.

Дом меня встретил тёплым, приятным запахом пряностей, среди которых я мгновенно узнала корицу. Быстро сняла с себя мокрую после дождя куртку, повесила на крючок, оставила обувь у двери и в носках побежала на кухню.

Мама уже вернулась и готовила глёг из вина, корицы, гвоздики и имбиря. На столе я заметила миндальные орешки и не смогла сдержать улыбку.

– Как экзамены? – улыбнулась мама, когда я обняла её со спины. – Иди переоденься и будем ужинать, рисовый пудинг готов, а на десерт коричные булочки.

– Мам, я люблю тебя!

Когда я спустилась, еда уже стояла на столе в гостиной, где мы редко ели после ухода отца. По телевизору шёл какой-то рождественский фильм, а мама загадочно посмотрела на меня и сказала:

– Выбирай тарелку.

На дне одного из пудингов находился миндаль: кто найдёт его, у того исполнится желание. Я прищурилась, пытаясь угадать, в какую именно мама положила орех. Я уже давно не верила в чудеса и предпочла бы, чтобы миндаль достался маме. Помимо моего подарка под ёлкой появился ещё один, и я сильно удивилась, заметив размер куда побольше моего.

– Мам…

Она проследила за моим взглядом и рассмеялась

– Нет-нет, Мелисса, все подарки потом, а пока ужин.

Мама погасила свет, оставив только развешенные по комнате гирлянды. Я ела свой пудинг и пила пряный глёг, не осознавая, что оголодала после экзаменов. Вдруг на зубах что-то хрустнуло – миндаль оказался в моей тарелке.

Какое же желание загадать? Недолго думая, я сложила руки и мысленно попросила, чтобы наконец-то нашёлся убийца отца.

Глава 8. В серебре и белом шёлке

Я поставила будильник на семь утра, чтобы успеть помыть голову, дать волосам хотя бы немного высохнуть и прийти в библиотеку на работу. Путь неблизкий, фена дома нет, а мокрой в мороз не хотелось выглядывать на улицу.

Зевнула и сонно потянулась, с ненавистью выключая громкий будильник. Ужасно хотелось спать, но если я не встану сейчас, то вслед за первым последует второй. Вот мне и исполнилось двадцать. Я скользнула взглядом по деревянной фигурке совы на столе, затем по вскрытой картонной коробке: мама подарила мне большие наушники чёрного цвета, о которых я могла только мечтать. Я собиралась заработать немного денег и купить себе маленькие, а мама опередила меня, причём выбрала очень качественные. Полночи я наслаждалась любимыми песнями, которые давно не слушала, и не могла остановить текущие по лицу слёзы.

Я выключила второй будильник, наконец встала с кровати и сразу пошла в душ, пока не заснула под тёплым одеялом. Позже я завернула волосы в полотенце и спустилась на кухню, широко раскрывая рот и зевая. Выпила стакан молока, пока подогревала вчерашние коричные булки, и открыла беседы на телефоне: однокурсники поздравляли друг друга и делились фотографиями и праздничного стола, и мест, в которые разъехались. Кто-то вернулся праздновать Рождество с семьёй, другие отправились путешествовать. Пока жевала булку, взгляд скользнул по окну, я застыла от приятного удивления и потёрла глаза – вдали стоял серый туман, а землю у дома укрывал снег.

Я сунула булку в рот, влезла в сапоги и надела куртку поверх пижамы, после чего открыла входную дверь. Морозный ветер заставил щёки покалывать, всё вокруг было белым. Я засмеялась и зачерпнула ледяную горсть руками, поёжилась от холода и слепила снежок, который кинула вдаль. Прожевала булку и заставила себя вернуться в дом: если буду ходить тут мокрая, то слягу с температурой и не дойду до подработки. Я переоделась потеплее, тщательно протёрла волосы и уши полотенцем, после чего обратно влезла в куртку, надела наушники и вокруг них завязала шарф. Забыла достать из шкафа нормальную зимнюю обувь, махнула рукой и надела осенние сапоги, после чего снова выглянула на улицу, включив музыку на телефоне.

Миссис Хоук шокировано и даже растеряно смотрела на меня.

– Мелисса, зачем ты сегодня пришла? Отпраздновала бы день рождения… мне сегодня не нужна помощь.

– Буду привыкать к новым обязанностям и запоминать, что и где.

Миссис Хоук выдала мне тряпки и стремянку и попросила протереть пыль на верхних полках и шкафах, куда она сама не доставала, а залезать боялась из-за возраста и больных коленей. Я оставила возле неё свой рюкзак и взялась за работу, наушники снимать не стала, но сделала музыку потише, чтобы услышать, если миссис Хоук понадобится помощь.

В какой-то момент до меня донёсся холодный ветер – должно быть, кто-то зашёл в библиотеку и впустил мороз с улицы. Я сдвинула с уха один наушник, продолжая протирать пыль, по спине вдруг поползли мурашки, а ноги стали ватными, из-за чего я чуть не оступилась.

– Счастливого Рождества, миссис Хоук! Мелисса теперь работает у вас?

– Счастливого Рождества, Диего. Да, позвать её?

Колени сильно дрожали. Я медленно сползла со стремянки и спряталась за одним из шкафов, выглядывая и оценивая, посмеет ли Диего приблизиться.

– Нет, но я посмотрю книги, если можно.

– Конечно, проходи.

Диего шёл в мою сторону. Я обогнула шкаф, прошла вдоль него и снова выглянула. Диего как раз завернул за мной, я сглотнула и побежала по узкому проёму.

– Мелисса, давай поговорим, ты не можешь вечно прятаться.

Он был быстрее. Я вся тряслась, когда заметила дверь и забежала в туалет. Не успела запереться – он дёрнул ручку, и я резко щёлкнула замком, отпрянула и осела на пол, обхватывая колени и вжимаясь в них лбом. Диего настойчиво постучал.

– Мелисса, выслушай меня.

Я поправила наушники и сделала музыку погромче, хватаясь за волосы и едва не вырывая чёлку с корнями.

Вскоре Диего перестал ломиться, я выключила звук и настороженно прислушалась. Если он ушёл, то я продолжу работу, иначе миссис Хоук выгонит меня в первый же рабочий день.

К голосу Диего присоединился ещё один, мужской:

– Оставьте мисс Торн в покое, она не желает с вами общаться.

– Вас это не касается.

– Попрошу не ругаться в библиотеке, выясняйте отношения в другом месте.

Я медленно открыла дверь, надеясь, что она не скрипнет, на корточках проползла вдоль шкафов и посмотрела на стойку. Перед ней стояли напряжённые Диего и профессор Ань, присутствие второго сразу успокоило меня, и я вздохнула свободно. Диего цокнул языком и вышел наружу, в следующий миг профессор Ань повернулся в мою сторону и подмигнул.

Сегодня он был в шарфе и белом свитере, а тёмные волосы присыпал снег, который ещё не успел растаять. Миссис Хоук покачала головой, когда профессор Ань подошёл ко мне и протянул руку. Я схватилась за его тёплую ладонь, и он помог мне подняться, потянул на себя, из-за чего я чуть не коснулась его груди, но вовремя отпрянула, сжав губы в полоску.

– Спасибо, – коротко пробормотала я и собиралась пройти мимо, однако он поймал меня за плечо.

– Это же от тебя?

Между пальцами он зажимал открытку с оленем, которую протянул мне.

– Да.

Я не стала подписываться как Мелисса Торн и оставила в конце слово «Мята».

– Никогда не пиши имя красным.

– Почему?

– С таким же успехом можно написать: «Ты мёртв».

Я приподняла брови и с удивлением посмотрела на него.

– Это какое-то суеверие?

Он загадочно посмотрел на меня.

– Лучше не проверять. – От его слов спина покрылась мурашками, я сглотнула, а он невозмутимо продолжил: – Можешь добавить сердечко, чтобы ничего не случилось.

В моей руке оказалась открытка и красная ручка, в то время как профессор Ань невинно улыбнулся. Я с подозрением поинтересовалась:

– Именно сердечко или подойдёт цветочек?

Он молча и терпеливо смотрел на меня. Я нарисовала сердце возле его имени и листик рядом с Мятой, после чего протянула открытку и ручку обратно, профессор Ань забрал их и поблагодарил меня, в то время как мои щёки вспыхнули от смущения. Профессор Ань взял с полки первую попавшуюся книгу, поговорил с миссис Хоук и вскоре ушёл, а я некоторое время стояла в растерянности.

– Мелисса, всё в порядке?

– Да-да.

Со временем я влилась в рабочий процесс и начала подменять миссис Хоук, самостоятельно оформляла книги, которые забирали и возвращали. Зимние каникулы проходили спокойно. Гвен осталась в Мурвуде и постоянно предлагала сходить с ней на репетиции, которые сейчас проводились трижды в неделю по вечерам, пару раз я даже согласилась. Людей приходило немного, в зале спокойно дышалось и двигалось, но я не получала удовольствия от самих танцев. Мне было весело потанцевать в паре с Гвен – парни решили не удостаивать своим присутствием, Лео уехал, – но на бал идти я не планировала.

Каникулы пролетели незаметно, вскоре начался учебный семестр. Большинство предметов выбиралось на год, поэтому расписание осталось без серьёзных изменений, но некоторые курсы были рассчитаны на полгода. Я не стала добирать новые, так как решила не увольняться из библиотеки. Бал пройдёт в воскресенье, в которое я как раз работала, однако утром к моему дому приехала Гвен.

– Мел, ты не можешь пропустить бал!

Мама готовила на кухне обед и тут же поддержала её:

– Соглашусь с Гвен.

– Вы не понимаете! – возмущалась я, свесив ноги с ручки дивана. – Меня даже никто не пригласил.

Гвен нависла надо мной.

– Я поделюсь с тобой Лео, только пойдём!

– У меня нет одежды.

Мама вдруг поднялась по лестнице на второй этаж и вскоре спустилась с зелёным платьем. Её платьем. Оно выглядело одновременно простым, но красивым, нарядным, в повседневной жизни мама его не носила.

– Откуда оно?

– Надень его и иди на бал.

– Но там же маскарад, а не просто бал…

Гвен положила мне на живот золотую маску. С неё свешивалось множество золотых нитей, к некоторым из которых крепились бабочки, а с одной из сторон находился большой цветок.

– Зайди с ней, а потом можешь снять, если надоест.

– Не пойду я никуда…

– Ещё как пойдёшь!

Как ни пыталась сопротивляться, всё равно проиграла в противостоянии Гвен и маме. Меня впихнули в платье, которое я чуть не порвала и в итоге сдалась, испугавшись что-то испортить. Мама заплела мне несколько маленьких косичек, но большую часть волос оставила распущенной, а Гвен в этот момент… отыскала свой подарок у меня на столе, достала тени и подводку и теперь сидела и разрисовывала моё несчастное лицо.

Я не рассказывала им про Самиру и её насмешки раньше и не собиралась делиться сейчас, но от волнения покусывала верхнюю губу.

– Мел, если ты беспокоишься из-за партнёра…

– Всё хорошо, Гвен.

Второй проблемой было то, что я не умела правильно двигаться. За время репетиций не освоила ни один танец, но уже смирилась с мыслью, что посижу на балу на скамейке, а потом, может, ускользну в компьютерный класс и займусь новым заданием по дизайну. Ключ всё ещё лежал в моём рюкзаке, а колледж сегодня оставался открытым даже в воскресенье.

Мы немного перекусили перед балом – специально постарались не переедать – и с наступлением темноты сели в машину Гвен. Впервые за долгое время я надела капроновые колготки вместо носков и джинс, из-за чего поначалу считала себя голой, будто вышла из дома в одной кофте. Лео встретил нас на заваленной снегом парковке и сразу сфотографировал на дорогой фотоаппарат, Гвен с улыбкой ухватилась за его локоть и помахала мне, намекая зайти вместе с ними. Маска на лице мешала и раздражала, но я не спешила её снимать, так как под ней Гвен всё разукрасила блестящими тенями, пытаясь сделать из меня кого-то вроде феи. Скорее, жалкую пародию. Верхнюю одежду мы оставили возле охранника и подошли к парадной лестнице.

Колледж освещали специально поставленные фонари, добавляя атмосфере таинственности, также сверкали разноцветные рождественские гирлянды, в то время как обычные лампочки погасили. Некоторые студенты танцевали в физкультурном зале и больших лекционных аудиториях, откуда все парты и скамьи сдвинули к стенам и расставили на них закуски и напитки. Остальные не трудились заходить и кружились прямо в коридорах и на лестнице.

Поначалу я стояла, прислонившись спиной к стене и не планируя танцевать, но вскоре в коридоре стало душно. Я пробежалась взглядом по окружению в поисках пустой скамейки, не обнаружила ни одну и решила немного прогуляться, в идеале на свежем воздухе. Музыка с медленной поменялась на энергичную, смутно знакомую, и я попыталась сбежать: танго казался танцем запредельного уровня, который я никогда не освою. Многие студенты танцевали непрофессионально, ошибались, наступали друг другу на ноги, но всё равно заливались смехом и продолжали кружить.

Прямо на меня шёл юноша в чёрном ханбоке со свободными рукавами, его лицо закрывали полы корейского ката со свешивающимися маленькими блестящими бусинами. Я сдвинулась вплотную к стене, чтобы не столкнуться, однако юноша последовал за мной. В следующий миг он с улыбкой протянул мне руку, я подняла голову и выпалила в изумлении:

– Профессор Ань?

Он часто напоминал, что был также и студентом, но я совсем не ожидала увидеть его здесь!

– Позволите пригласить вас на танец, мисс Торн?

Я непонимающе пялилась на его руку, смысл слов до меня доходил медленно.

– На танго?.. Ни за что, никогда!

Резко развернулась и рванула обратно, однако профессор Ань поймал меня раньше и привлёк к своей груди. Вокруг нас распространялись волны спокойствия.

– Нет-нет-нет, – сердито шептала я, не желая привлекать внимание остальных людей на балу. – Вы хоть знаете, какие там сложные движения? Я ноги сломаю, пока буду пытаться повторить!

– Доверьтесь мне, Мерисса.

Его бархатный голос и сладкая улыбка сводили меня с ума, я ослабила попытки вырваться, и он увлёк меня за собой в танец.

– Я не помню движений.

– Поднимите правую ногу, – шепнул он мне на ухо, заставляя мурашки бежать по спине. – И смотрите на меня, тогда не споткнётесь.

Профессор Ань танцевал легко и уверенно, каждое его движение отличалось грацией и силой. Он почти не давал мне ошибиться, а вёл за собой. Из столь цепкой и уверенной хватки я бы и вырваться не смогла, даже при большом желании, но я и не хотела этого делать.

Тень от ката падала ему на лицо, и я с любопытством изучала тёмные глаза, в которых отражался цвет ярких гирлянд, а под ними тянулись большие синяки, из-за чего профессор Ань сейчас походил на панду. Сегодня он не носил очки, которые хоть как-то отвлекали внимание от пятен. После его слов я боялась опустить голову ниже, иначе точно собьюсь и упаду. Хорошо, что под макияжем и маской не было видно моих покрасневших щёк, которые пылали от смущения и близости. Золотые нити с бабочками стукались друг о друга, я слышала их лёгкий звон, но они не путались и сами расправлялись, краем глаза видела их блеск, но старалась фокусироваться на лице профессора Аня.

– Не забывайте дышать.

Я и не заметила, что дыхание перехватило, из-за чего теперь слегка вскружилась голова.

– Хотите передохнуть?

Я покачала головой. Вокруг профессора Аня веяло лёгким хвойным ароматом, будто гуляешь по лесу после дождя.

Энергичная музыка поменялась на медленную. Профессор Ань переложил мои руки себе на плечи и обнял меня за талию, теперь ступая неспешно. Я всё ещё пыталась отдышаться, но не падала и следовала за ним.

– Не думала, что вы придёте… У вас нет партнёра?

Я легко могла представить, чтобы столь красивый профессор танцевал с Самирой или другими симпатичными девушками, но не со мной. Зачем терпеть человека, у которого вечно заплетаются ноги, кто постоянно пытается наступить на тебя? Не специально, конечно.

– Признаться, я тоже не ожидал увидеть вас здесь после всех возмущений.

Он тихо рассмеялся, а я попыталась перевести тему, пока мы двигались в медленном танце.

– Профессор Ань, вы говорили, что мы друзья?

– Если вы не против.

– Тогда как вас зовут?

Он улыбнулся и аккуратно наклонился к моему уху, полы прозрачного чёрного ката коснулись моей головы. Я напряглась, сквозь музыку вслушиваясь в его приятный голос.

– Ю.

– Ю Ань?

– Мне больше нравится вариант Ань Ю, в Азии произносят сначала фамилию, потом имя.

– Ю, – снова попробовала его имя на губах. – А что означает?

Поскольку он вёл меня, я больше не переживала из-за движений и вместо этого полностью сосредоточилась на выражении его лица, мимике. Его взгляд задумчиво устремился к потолку.

– Ань – «спокойный». У иероглифа Ю несколько значений, самые распространённые – «опечаленный», «далёкий», «длительный».

После упоминания иероглифов мне стало интересно, как они выглядят, но сегодня я не брала с собой скетчбук. И, наверное, было бы странно посреди танца попросить написать их?

– А я просто Мелисса Колючка.

– У вас прекрасное имя, Мерисса.

Я не могла оторвать взгляда от его пленительных глаз и ничего не ответила, не желая спорить и вспоминать дразнилки в школе. Профессор Ань, словно прочитав мои мысли про иероглифы, продолжил:

– Ань пишется как женщина под крышей, а Ю… наверху человек, рядом с ним часть, которая может подразумевать что-то далёкое, зиму, по другой версии – ударить, а радикал внизу – это сердце.

– Проф… – я осеклась, понимая, что он назвал своё имя и считал нас друзьями. – Ю… Я могу так говорить?

– Ю или Ань Ю, как пожелаешь.

– Ю… – смущённо повторила я и всё же опустила взгляд к его груди. Её очертания виднелись сквозь чёрную ткань ханбока: сильная, накачанная, спортивная. Впервые я повстречала профессора Аня на поле с мишенями, он по-прежнему оставался в форме.

– Кажется, ты что-то хотела спросить.

Он мило улыбался и мягко смотрел на меня.

– Покажешь потом, как пишутся эти иероглифы?

– Почему не сейчас?

Его правая рука оторвалась от моей талии и поднялась выше. Он провёл пальцем по моей спине чуть ниже лопатки, вырисовывая сначала маленький штрих, за ним горизонтальную линию и шепнул на ухо: «Это крыша», дальше последовало что-то странное.

– Женщина? – тоже тихо поинтересовалась я, и Ань Ю улыбнулся своей незаконно сладкой улыбкой.

Он сдвинулся вбок и начал рисовать более сложный иероглиф, комментируя каждый радикал. Вместо того чтобы представить, как бы эти линии проявились на бумаге, я тонула в его одновременно нежных и уверенных прикосновениях.

– Поскольку я назвал своё имя, у меня маленькое условие, – вдруг сообщил он, когда музыка поменялась на другую. Я вопросительно смотрела в его глаза. – В моей культуре первое имя – нечто очень интимное, поэтому по нему обращались только самые близкие члены семьи, а другие использовали второе или титул. Буду благодарен, если в присутствии других студентов ты и дальше будешь звать меня профессором.

Ужасно хотелось накрыть щёки руками, но уверена, что конечности были такими же горячими, как и лицо. Ань Ю открыл мне секрет, которым не делился со всеми подряд. Грудь и живот наполняло приятное чувство, казалось, будто я парю, лечу над землёй, а не шагаю по полу в танце.

– Хорошо, как пожелаешь.

– Почему ты подписала открытку как Мята?

Я и сама не знала причины. Побоялась, что кто-то вскроет подарок и увидит содержимое? Да нет. Потому что нарисовала внизу маленького оленя и куст ежевики? Тоже нет. Иногда я оставляла возле рисунков подпись Мята и, вероятно, здесь сделала то же самое.

Ань Ю не дождался ответа и продолжил:

– Постеснялась оставить своё имя?

Я смущённо отвернулась и промолчала, тогда Ань Ю поднял мою руку и заставил сделать круг под ней, после чего я вновь прильнула к его груди и спокойно вздохнула. Рядом с ним я не нервничала. Совсем. Окажись я здесь одна или с другим парнем, сразу бы попыталась сбежать ещё во время первого танца, с Ань Ю же всё было по-другому.

Мы провели вместе весь вечер. То танцевали, то делали перерыв и направлялись к столам с закусками, только тогда мне приходилось снимать золотую маску: неудобно поднимать нити с бабочками и держать их рукой, пока пьёшь или ешь.

– Мерисса, я провожу тебя домой, – резко сообщил Ань Ю, когда я допила апельсиновый сок.

– Что? Уже? Почему?

– У меня сложилось впечатление, что ты не обрадовалась, когда мисс Хорис затащила тебя на бал. Или передумала?

Из-за падающей на лицо тени его взгляд казался загадочным и даже зловещим, в глазах мерцали хитрые искорки. Меня забавляло, что его акцент почти не слышался, пока он не упоминал имена собственные: ни Мелисса, ни Холлис он не выговаривал правильно.

– Скажем так, я не пожалела о сегодняшнем вечере. Кстати, этот наряд… ты притворяешься смертью?

– Чосын саджа, и теперь посланник смерти желает проводить тебя домой. Позволишь?

– Почему так внезапно?

Я всё ещё ощущала распространявшееся вокруг него спокойствие, но что-то поменялось. Как он ни пытался сохранить невозмутимый вид, Ань Ю был в спешке, стремился поскорее покинуть колледж.

– Если хочешь остаться, мисс Хорис или кто-то из твоих друзей отвезёт тебя домой?

Я поискала Гвен взглядом, но нигде не обнаружила её. Наверняка танцевала с Лео, а может, где-то уединилась с ним.

– Не уверена. Что-то случилось, Ю?

– Прошу, поверь мне.

– Хорошо.

Ань Ю улыбнулся и подставил локоть, за который я тут же ухватилась, в свободной руке сжимая золотую маску с длинными нитями.

Мы спустились под музыку по парадной лестнице, протанцевав небольшой отрывок с другими парами, и вскоре оказались возле охранника, где взяли верхнюю одежду. Ань Ю сразу отыскал мою длинную зелёную куртку и вежливо помог мне одеться, после чего накинул своё пальто. На улице шёл снег, я подняла голову к небу и ощутила приятное покалывание на щеках – обожала выходить в холод из душного помещения. Поскольку приехала я на машине Гвен, шарф взять не потрудилась, из-за чего поймала на себе осуждающий взгляд. Ань Ю молча замотал мою шею своим.

– Ты не замёрзнешь?

Я хотела отказаться, в то время как он уклонился от ответа:

– К сожалению, машины у меня нет и ничего больше я предложить не могу.

Мы удалялись от громкой музыки и веселья. Снег приятно хрустел под ногами, только без джинсов холодный ветер неприятно задувал под платье. Я периодически вздрагивала и тёрла плечи.

– Холодно?

– Нет, просто обычно я хожу в штанах…

Я не стала продолжать, а Ань Ю заливисто рассмеялся, чем напомнил перезвон бубенчиков. Я попыталась настоять:

– Ты расскажешь, почему мы так срочно ушли?

– Мне понадобилось уйти, а тебя одну я оставлять не хочу.

Его слова порождали всё больше вопросов, на которые он не спешил давать ответы.

– Куда? Зачем?

– Кое-что проверить.

– Что?

Как маленький любопытный ребёнок, я сгорала от нетерпения, пока добивалась хоть какого-то разъяснения. Мы шли быстрым шагом. Если я отставала, Ань Ю оборачивался, притормаживал и дожидался меня, но он определённо куда-то торопился.

Остальную часть пути мы не разговаривали. Ань Ю уклонялся от всех вопросов, поэтому я сдалась и больше ничего не спрашивала. Изредка высовывала руку из кармана и ловила крупные падающие снежинки, которые с интересом рассматривала на ходу, но они быстро таяли.

На горизонте показался дом. Более того, мама зажгла огонёк в каменном торо, чей свет я видела издалека. Ань Ю проводил меня до самого порога, обратив внимание на фонарь, и посмотрел мне в глаза, в его взгляде считывалась явная тревога.

– Мерисса, пообещай мне, что мне пойдёшь в лес одна.

– Я вроде не планировала…

Я любила гулять по лесу и часто рисовала, сидя на любимом бревне. Музыка леса успокаивала меня – пение птиц, журчание ручейка, ветер, что шелестел листьями деревьев и кустов, свежий хвойный запах. Но сейчас я была занята учёбой и подработкой, поэтому времени на прогулки не оставалось.

Прозрачный чёрный кат украшали пушистые снежинки. «Даже посланники смерти слабы перед природой», – промелькнуло в голове, и я не смогла сдержать улыбку.

Ань Ю вдруг наклонился к моему лицу, из-за чего снег посыпался в сторону, а его тёплые губы накрыли мои. Несколько секунд я смотрела на него в растерянности и быстро моргала, не ожидая подобного действия, а затем положила руки ему на локти и ответила на поцелуй. Ань Ю почти сразу отстранился и сказал с усмешкой:

– Вот тебе пища для размышлений в свободное время, главное, не ходи в лес.

Он развернулся, помахал и ушёл, а я тупо пялилась перед собой невидящим взором. В конце концов я заставила себя развернуться и зайти в дом, где сразу в растерянности села на пол. Медленно стянула с себя куртку, после чего в гостиной включился свет.

– Мелисса, ты вернулась! – Мама уже вернулась с работы и спустилась со второго этажа. – Ничего не случилось? Я думала, вы там до утра танцевать будете.

Не знаю, какие эмоции отражались на моём лице, но я поспешила отвернуться и прошла на кухню, где тут же взяла стакан и налила воды из-под крана.

– Тебя же кто-нибудь пригласил на танец? – настойчиво поинтересовалась мама, проследовав за мной.

– Да, – коротко ответила я, не желая продолжать разговор.

– Кто?

– Мам, пожалуйста…

– Я его знаю?

– Ма-ам.

– Ладно, Мелисса, отдыхай. Если голодна, в холодильнике осталась картошка.

Когда мама наконец-то поднялась к себе, не забыв с лестницы бросить на меня оценивающий взгляд, я села за стол и сразу написала Гвен: «У тебя есть номер профессора Аня?»

Я не надеялась, что она ответит сегодня, надо было просить контакт у Ань Ю. Несмотря на бал, активизировались сразу несколько студенческих бесед, где у меня были выключены уведомления и не всплывали сообщения с предпросмотром. Предчувствуя нехорошее, я настороженно открыла одну из них и пролистала вниз.

Сеньор Васкес, мой школьный учитель по испанскому, пропал.

Глава 9. Зелёная морда, торчащие клыки

Ань Ю исчез.

На следующий после бала день я заглянула в учебную часть, но не заметила его пальто. Возможно, он приходил позже. Я одновременно боялась сталкиваться с ним после поцелуя, из-за которого всю ночь не спала, вспоминая манящий взгляд шоколадных глаз, сладкую улыбку, хвойный запах… И хотела поговорить. Он в спешке увёл меня с бала и предостерёг от прогулок в лесу, будто что-то знал про сеньора Васкеса.

Я пришла на историю вместе с Гвен, однако профессора Аня заменял незнакомый старый преподаватель. В расстроенных чувствах я собиралась проползти за партами и ускользнуть из аудитории, но противный старик тут же обратил на меня внимание и попросил вернуться под насмешки остальных студентов. Многие тоже расстроилась из-за отсутствия профессора Аня, зато настроение Самиры мгновенно улучшилось после моего публичного унижения.

У Гвен не было никакого контакта профессора Аня – ни номера телефона, ни почты. Она подозревала, что Самира знала, как с ним связаться, но к ней я собиралась обращаться в последнюю очередь.

Прошла неделя. Я снова заглянула в учебную часть, где мне сообщили, что из-за слабого здоровья профессор Ань временно уехал из Мурвуда. Я давно заметила синяки под его глазами, но списывала на недосып. Вскоре навалилась учёба, из-за неё вместе с подработкой не оставалось времени на переживания: я засиживалась в колледже допоздна, работая за компьютером над проектами по дизайну и другими заданиями. Мой взор постоянно устремлялся к окну в надежде разглядеть стреляющего из лука Ань Ю, но его и след простыл. Полиция и отряды волонтёров в это время прочёсывали Мурвуд и близлежащие леса в поисках сеньора Васкеса, и я переживала, что однажды они найдут того, по ком болела моя душа.

В этом году зима была холодная. Градусник показывалась тридцать и стремился опуститься ниже, из-за влажного воздуха казалось, что уже и вовсе десять. У меня трескалась кожа на руках и лице, пришлось закупиться кремами от мороза, носить перчатки и укутываться в несколько слоёв одежды, как лук. «Lag på lag», – говорила бабушка в такие моменты.

Я не заметила, что провалилась в сон, положив голову на клавиатуру. Текст бесконечно писался в редакторе, пока я не пошевелилась и не сползла чуть ниже. Что-то тёплое коснулось моих волос и прошлось по голове, стало так хорошо и уютно, и я улыбнулась во сне, придавленная сотканным из спокойствия одеялом. Буквально через несколько минут после того, когда исчезла чужая рука – или что это было? – я резко подняла голову и посмотрела на время. Полночь. И сообщение от мамы, собираюсь ли я домой.

«Выхожу», – написала одно слово, вскочила и поверх полосатой кофты надела свитер, затем накинула куртку, заперла аудиторию и застегнулась на ходу, пока бежала по лестнице вниз. Мама заставляла меня носить шапку, я с недовольством смотрела на предмет в своих руках, но всё-таки натянула на голову, замоталась шарфом и вылетела навстречу морозному воздуху и падающему снегу.

В субботу в библиотеку зашёл Диего, от которого я снова спряталась в туалете. Миссис Хоук сама оформила его книгу и отпустила. Страшное началось потом.

Мы закрылись рано: хотя небо и заволакивали густые серые облака, солнце пока не спешило опускаться за горизонт. Сквозь белёсое пятно можно было предположить, где оно находилось. Я разминала затёкшие плечи и бодрым шагом шла в сторону дома, решила сегодня не заходить к маме в Дриззли Маг, а почитать средневековую литературу по программе, несколько книг как раз взяла из библиотеки и полистала «Песнь о моём Сиде» и «Песнь о Роланде». Нутро подсказывало, что обязательно что-то из них попадётся в цитатах на экзамене. Читать на ходу не стала, хотя иногда так делала, но сейчас руки в перчатках пытались согреться в карманах. В этот момент я ощутила спиной чужой взгляд. Осторожно обернулась, но силуэт скрылся за столбом. Я ускорилась и почти сразу перешла на бег – Диего преследовал меня до самого дома, держась на расстоянии и при этом не отставая. Он пугал меня всё сильнее, пока я рылась в рюкзаке в поисках ключа.

– Мелисса, – услышала я голос со стороны леса и застыла на месте. Ключи со звоном ударились о крыльцо и соскользнули на ступеньку ниже, а я тупо пялилась на дверь, не в силах заставить себя повернуть голову.

Всё тело дрожало. Он ждал, никуда не уходил и повторил вновь, уже громче и увереннее:

– Мелисса.

– Папа…

Это был он. Живой, выглядывавший из-за зелёной пихты, укрытой толстым слоем снега.

Я не понимала.

Полиция обнаружила тело Шейна Торна, почему же он сейчас звал меня? Неужели экспертиза ошиблась?

Рюкзак свалился с моего плеча и грохнулся на крыльцо рядом с ключом, когда я сорвалась с места и бросилась к отцу. Я хотела обо всём расспросить его, эмоции нахлынули, глаза защипали. Отец не остался на месте, а углубился в лес.

– Папа, подожди.

Я мчалась за ним, закрываясь руками от ветвей, что лезли в лицо, из-за резких движений за мной сыпался снег с деревьев. Я потеряла, куда делся отец, и в панике завертелась на месте.

– Мелисса, – позвал он издалека, и я ринулась на звук его голоса, ещё не стершегося из памяти.

За спиной хрустнула ветка, но я не обратила на неё внимания. Неслась по белым сугробам, спотыкалась, но не останавливалась. Ноги подкосились, и я кубарем покатилась по снегу, ударившись спиной о толстый ствол старой сосны. На миг перед мной оказалось лицо Инес, я непонимающе уставилась в её красные глаза, не в силах отвести взгляд. Наверное, в такой момент люди пугались, паниковали, кричали, но я даже не могла пошевелиться.

Старшая сестра Диего, тоже считавшаяся погибшей, злорадно усмехалась и склонялась ко мне, и вдруг стрела пронзила её грудь. Инес закричала и отпрянула назад, уворачиваясь от второй, которая вонзилась в ствол чуть выше места, где находилась я. Вдали раздавалась чарующая мелодия бубенчиков. Инес взревела и скрылась за деревьями.

Я упёрлась руками в снег, пытаясь сесть и осматриваясь вокруг себя. С моих засохших губ сорвалось тихое:

– Папа.

За кустами передо мной мелькнула коричневая шерсть. Я безразлично смотрела вперёд, когда увидела грациозную лань, медленно идущую ко мне. Лань ли? Она выглядела в точности как олень из моих воспоминаний, только без рогов; я примерно помнила узор на его спине, который несколько раз рисовала, и теперь разглядывала белые пятнышки.

Олень медленно наклонился и щипнул за одежду на плече, будто пытался помочь подняться – я послушно встала, тогда он потянул меня за рукав. Убедившись, что я следую за ним, он отвернулся.

За его изящной походкой скрывалась усталость, которую я заметила не сразу. Он шёл медленно не потому, что ждал меня, а чтобы не споткнуться на дрожащих ногах. Мы вышли к берегу озера, покрытому тонким слоем льда, и двинулись дальше, в белый туман. Откуда-то доносился странный щёлкающий звук.

Боясь потеряться в густом тумане, напоминавшем застывшее в воздухе молоко, я приблизилась к оленю вплотную и осторожно положила руку на его спину, погладила мягкую шерсть. Олень не продемонстрировал признаков недовольства. Вскоре его копыта застучали, я опустила голову и обнаружила выложенную под ногами дорожку из отдельных плоских камней: вдали их не было видно из-за тумана. По бокам проглядывали очертания торо – точно такой же фонарь сделал дедушка перед моим домом. Я остановилась, когда мы подошли к огромной статуе лежащего оленя с ветвистыми рогами, но мой проводник двинулся дальше, и я поспешила за ним. Каменная дорожка поднималась наверх, в какой-то момент олень медленно опустился, прислоняясь спиной к одному из торо. Я осторожно подошла к нему, заглядывая в карие глаза и пытаясь понять, всё ли с ним в порядке. Всего раз моргнула, а передо мной на камнях уже лежал Ань Ю в кремовом свитере. Его грудь тяжело вздымалась, будто дыхание было затруднено. Он прокашлялся и попытался сесть.

– Мерисса, я же просил не ходить в лес.

– Ты… что?.. Мой отец… Шейн Торн и Инес.

Меня захлестнул поток мыслей, из пут которого я не могла выбраться или зацепиться хотя бы за одну, чтобы поочередно озвучить вопросы. Слова перемешались в хаосе, и я непонимающе смотрела перед собой.

Ань Ю прикрыл глаза, и вновь я ощутила исходящие от него волны спокойствия, которые медленно подкрались ко мне и обволокли, как тёплое одеяло. Наконец я смогла выдавить из себя хоть что-то:

– Ты не человек?

С большой тяжестью он приподнял голову, будто с шеи свешивались невидимые валуны, синяки под его глазами стали ещё больше.

– Я олень.

– Оу…

Это я и без его слов заметила, хоть ещё и не до конца осознала.

– Точнее, божество с формой оленя.

– Что с тобой случилось? Тебе надо в больницу.

Но смогут ли человеческие врачи помочь ему? Судя по фильмам, его отправят на опыты, поэтому я встряхнула головой.

– Со мной всё в порядке.

Я слышала, с каким трудом ему давалось каждое слово, но не смогла остановить слова, сорвавшиеся с моих губ:

– Мой отец…

– Твой отец мёртв, как и та девушка. Существо, с которым ты столкнулась, в легендах описывают как чудовище с зелёной мордой и торчащими клыками. Его называют хуапигуй.

– Я ничего не понимаю.

Ань Ю слабо улыбнулся.

– Тебе самой надо отдохнуть, потом я всё объясню.

Покрывало спокойствия придавило сильнее, заставляя глаза слипаться, а меня – проваливаться в сон.

Я резко села на кровати и завертела головой. Первым делом схватилась за телефон, который торчал из кармана рюкзака на полу, и посмотрела на время – час дня. Работа! Какой сегодня день? Почему я дома? Нахлынули воспоминания в лесу, отец и Инес, олень…

– Мерисса.

Вместе с этим словом я ощутила прилив спокойствия и повернулась. В дверном проёме стоял Ань Ю, скрестив на груди руки, и изучающе смотрел на меня. Я открыла рот, в панике вычленяя отдельные мысли, чтобы задать волнующие вопросы, но он опередил меня.

– Твоя мама сообщила миссис Хоук, что сегодня ты возьмёшь выходной, её саму попросили подменить кого-то в Дриззли Маг. Меня она не видела. Подумала, что ты устала.

– А ты… – медленно начала я и ещё раз прокрутила в голове мысли, пытаясь понять, что произошло на самом деле, а что приснилось.

– Я?

– Я видела оленя, это было наяву или во сне?

– Зависит от того, что именно ты видела.

Ань Ю усмехнулся, зашёл в комнату и аккуратно присел на край кровати. Я думала, он будет издеваться, но он мягко улыбнулся и пояснил:

– Я божество с формой оленя.

– Значит, не приснилось…

– Хочешь поесть? Принести чай или что-то ещё?

– Потом. Расскажи про хуа…

Я пыталась вызвать в памяти произнесённое им слово, но оно ускользало.

– Нет, сначала ты поешь, после этого я расскажу остальное.

– Тогда жди меня на кухне, – сдалась я, закусив нижнюю губу.

Он кивнул и вскоре оставил меня, а я резко сдёрнула с себя одеяло и увидела вчерашнюю уличную одежду. Обычно мама не разрешала лезть в ней постель, но, видимо, решила, что я по-настоящему утомилась.

Я взяла со стула длинную футболку, кофту и домашние клетчатые штаны и вместе с ними влетела в ванную, приводя себя в порядок. Первым делом почистила зубы, затем не без труда распутала волосы, расчесалась и полезла в душ. Вскоре переоделась, накинула на шею полотенце, чтобы с мокрой головой на замочить весь дом, и спустилась на первый этаж. На столе уже стояли две тарелки с мясом и тушёной капустой, над которыми поднимался пар, в этот же момент закипел чайник. Я молча села, когда Ань Ю наполнил мою чашку водой и опустился напротив.

– Ешь.

Некоторое время я молча жевала, не ощущая вкуса и собирая мысли в кучу, затем подала голос.

– Теперь расскажешь?

– Моя сила немного ослабла, поэтому теперь на Мурвуд осмелилась нападать нечисть. Ты видела хуапигуя, который может принимать форму реального человека.

– Что это значит? Это он… сделал с отцом?

– Вероятно, да.

Перед глазами всплыло тело без лица, которое мы видели в морге. В горле встал ком, и я не смогла проглотить капусту, которую продолжала пережёвывать в кашу.

– А сеньор Васкес? Ты что-то узнал во время бала?

– Я не знаю, где находится логово хуапигуев, подозреваю, именно там они держат Васкеса.

– Держат? – ошарашенно просила я, чувствуя, как волосы поднимаются дыбом. – Хочешь сказать, он живой?

Ань Ю осторожно накрыл мою руку своей и погладил тёплыми пальцами, стараясь успокоить.

– Не знаю, я почти не чувствую их.

– Как вернуть твою силу?

Я пыталась переварить полученную информацию. Мирный Мурвуд населяет нечисть, от которой раньше нас защищало божество? Я отказывалась в это верить, так как не признавала существования сверхъестественного, к которому стремилась с детства, читала мифы и делала по ним рисунки. Я восхищалась, как работает фантазия людей – это же надо было придумать столько разных героев! Скандинавские, греческие, египетские, азиатские – все привлекали меня и приводили в восторг. А теперь мне говорят, что они никогда не были плодом чьего-то воображения, а населяют Мурвуд? Почему-то в глубине души я не удивилась. Мысли находились в смятении, но шок я не испытывала. Вспомнила бабушкины суеверия, чтобы обязательно заплетала косы и не ходила босой. Может, она что-то знала?

Ань Ю молчал, и вскоре я заметила, что он внимательно изучает моё лицо, продолжая гладить руку. Когда я наконец-то обратила на него внимание, уголки его губ дёрнулись, и он тихо-тихо произнёс:

– Я не знаю, Мерисса.

Я смущённо прикрыла глаза.

– А какой был вопрос?

– О возвращении божественной силы.

– А… В таком случае почему и когда ты начал терять её? Сколько тебе лет? – ненароком добавила я и отвела взгляд в сторону, рассматривая остывший чай.

Он неожиданно улыбнулся.

– На последний вопрос ответить проще. Этому телу двадцать четыре, нет, не переживай, я никем не завладел, а прожил от младенчества до сего дня. Моя душа уже будет постарше. К сожалению, я не знаю точно, когда меня создали люди, первое время я был бесплотным духом, затем в мою честь построили храм, тогда я обрёл физическую оболочку. По моим подсчётам, я живу менее двух веков.

Когда он представился божеством, я ожидала, что ему уже несколько тысяч лет. Его слова даже немного успокоили меня, я расправила плечи и переспросила:

– Тебя создали люди? Это как?

– Если один человек свято верит в какое-то существо, порой рождается маленький дух, который может жить как в лесах, окружённый природной ци, так и рядом со своим создателем, оберегая его. Если в него уверует много людей, с ними возрастёт сила духа; чем крепче их вера, тем мощнее и опаснее становится существо. Именно так появляются многие хранители и божества. Люди, которые создали меня, молили о помощи именно божество, просили подарить им надежду в новом мире. И я родился – божество спокойствия и надежды.

– И ты пришёл к ним как олень?

Я вспомнила историю из «Легенд Мурвуда» и с интересом уставилась на Ань Ю. Во мне боролись желание принять за правду каждое его слово и разумная часть мозга, которая кричала, что пора просыпаться.

– Нет, – он улыбнулся, – в лесах Мурвуда они, должно быть, повстречали настоящего оленя. Однако он стал символом их веры, из-за которой я теперь могу принимать облик оленя.

– И ты оберегал их от нечисти?

– Не совсем. Поначалу сила их веры была столь внушительной, что нечисть боялась ступать на территорию Мурвуда. Но со временем божества стираются из памяти людей, особенно сейчас, в век технологий. Люди приспосабливаются к новой жизни, уже не нуждаются в помощи духов и перестают поклоняться тем, кто когда-то вселял в их сердца надежду.

– Значит, чтобы вернуть тебе силу, в тебя надо поверить? Я в тебя верю.

Он снова улыбнулся, но как-то тоскливо, и вдруг убрал руку. Его взгляд наполнила глубокая печаль, от которой даже мне стало больно.

– Всё не так просто, Мерисса. Ты веришь в то, что увидела, а это не совсем та вера, за счёт которой рождаются и живут божества и другие духи. Я не могу ходить по городу и громогласно заявлять о своём происхождении, иначе только усугублю положение.

– Тогда расскажи мне о хуапигуях. Как им противостоять, чего они боятся?

Раз один из них обманул меня, притворившись отцом, я боялась, что он также увяжется за мамой.

– Прости, Мерисса, но я никакой не охотник за нечистью, не совершенствующийся монах и не волшебник, способный дать отпор тьме. Я всего лишь слабое забытое божество и сейчас от меня пользы будет меньше, чем от человека.

– То есть про них ты ничего не знаешь?

Кажется, в моём голосе прозвучало слишком явное разочарование.

– Всю свою человеческую жизнь я читаю книги по истории и мифологии и пытаюсь понять, кто я такой. К сожалению, когда мы рождаемся, нам не выдают инструкции, как себя вести и защищать людей, которые нас создали.

– А что насчёт нечисти? Она тоже возникает из-за веры людей?

Я любила в детстве страшилки, которые мы рассказывали друг другу в первом классе, а потом бегали по школе и всего пугались. Но было весело.

– Думаю, некоторая да. Помимо веры из-за чрезмерного количества сильно отрицательных и положительных эмоций в некоторых местах накапливается тёмная и светлая ци. Из неё уже появляются плохие и хорошие существа.

Иными словами, как и я, он вырос в закрытом от мира маленьком безвестном Мурвуде и мало что знал.

– Твоя еда остыла, подогреть?

Я вяло уставилась в тарелку с капустой и покачала головой, кусок в горло не лез. Взяла чашку с остывшим чаем, проводя рукой по выпиравшим лепесткам цветов, и медленно отпила, но всё равно умудрилась подавиться и зашлась в кашле.

Ань Ю поднялся с места и бережно похлопал меня по спине.

– Не стоило впутывать тебя в мой мир.

– Почему… – Я посмотрела в его глаза, не зная, как озвучить вопрос, который боялась задавать даже в мыслях. – Почему ты решил сблизиться со мной?

– Вообще-то ты первая подошла ко мне. – Он приподнял брови. – Ты очень чуткая и внимательная, и если не ты, то кто ещё умудрился бы привлечь внимание божества? Мисс Сандерс, которая говорит только о парнях и моде?

– Видимо, девушка, которая рисует нечисть.

Я усмехнулась. Ань Ю видел несколько страниц из моего скетчбука, возможно, тот день и повлиял на его выбор. Мне было приятно и одновременно с этим немного обидно.

Он не спешил обратно садиться, а вдруг провёл рукой по моим влажным волосам, погладил и аккуратно поправил зажатые спинкой стула пряди. Сразу стало хорошо и спокойно.

– Что тебя расстроило, Мерисса?

Я насторожилась и повернулась к нему.

– Ты…

– Я различаю не все твои эмоции, но замечаю, когда возникают негативные. Если…

– Нет, ничего, просто задумалась.

Ань Ю обошёл меня и подвинул свой стул поближе, нежно взял меня за руку и наклонился к лицу, стараясь заглянуть в глаза.

– Если думаешь, что я тебя использую, или если моя компания доставляет неудобство, то так и скажи. Я сразу уйду и не буду ставить в затруднительное положение.

Я обхватила его ладонь пальцами обеих рук.

– Нет, ты мне нравишься.

Поверить не могу, что я это сказала! Я тут же втянула голову в плечи, сжала губы, а взглядом пыталась зацепиться за какую-нибудь грязь на полу, но мама идеально вымыла его. Я совсем не ожидала, что в ответ услышу:

– Ты мне тоже нравишься.

Я сглотнула и нерешительно посмотрела на него, не веря своим ушам.

– Ты мне очень нравишься, Мерисса.

Несмотря на тёмные синяки под глазами, взгляд Ань Ю наполняла нежность, тепло, а безмятежная улыбка украшала его бледное лицо.

Я изо всех сил пыталась не поддаться чарам, но мозг отказывался подчиняться. Большинство мыслей разбежались, кроме одной – сидящее передо мной божество призналось мне в своих чувствах.

– Сеньор… сеньор Васкес, – выдала я, когда наконец-то смогла вырваться из плена его взгляда. – Ты сказал, он жив?

– Не уверен. Я искал его с тех пор, как проводил тебя после бала, но каждый раз, когда подбирался к хуапигую, он ускользал от меня.

– Это слово как-то переводится? Хуа… звучит сложно.

Ань Ю задумчиво почесал верхнюю губу указательным пальцем и ответил с вопросительной интонацией:

– Дух с разрисованной кожей?

– Уже попроще.

– Я хочу, чтобы ты поела.

С этими словами он поднялся со стула, бережно отпустив мою руку, пересыпал недоеденную капусту на сковороду и поставил на плиту.

– Я не голодна.

– Ты не ела с вчерашнего дня. Если не поешь и сегодня, я больше не скажу ни слова.

– Ты тоже не поел! – подчеркнула я, указывая на его тарелку.

– И правда.

Он переложил на сковороду и свою еду и вскоре разогрел её. Однако вместо того, чтобы вернуть часть себе, пересыпал всё в одну и пододвинул ко мне.

– Ешь.

Я очень долго и тщательно жевала, почти не чувствуя вкуса, с большим трудом проглотила и решила уточнить:

– Бывают ли какие-то защитные амулеты, которые, не знаю, причиняют этим духам хоть какую-то боль, отпугивают их?

– К сожалению, не могу ответить.

– Но ты дарил амулет вместе с совой, – настороженно уточнила я и прищурилась.

– Поешь, пожалуйста.

Я не проглотила предыдущую партию капусты и запихнула в рот новую, пока в голове в хаосе летали всевозможные мысли. Возможно, как и в случае с божеством, в амулеты надо верить, чтобы они работали? Свой я посчитала простой игрушкой.

– Ты теперь вернёшься в колледж?

– А ты соизволишь проглотить капусту?

Ань Ю приподнял брови и улыбнулся.

Глава 10. Цветы сердца распускаются

Весь следующий день я рисовала прямо на парах. Оленя без рогов, торо в тумане, Ань Ю на балу в корейском кате, тело отца, его живую копию за деревьями, красные глаза Инес… Самое ужасное, что ночью мне приснился Ань Ю с таким же пугающим, пробирающим до дрожи взглядом. Эмоции переполняли меня, я не задумывалась о персонажах, позе, композиции – рука сама вела простой карандаш. Гвен не трогала меня на лекции по мировой литературе, где мы проходили Кухулина и ирландские саги, только с интересом следила за скетчами, рождающимися под грифелем, но ни о чём не спрашивала. Я нашла её перед историей и спросила, могу ли я пойти с ней.

– Думаешь, профессор Ань появится? Пойдём.

После вчерашнего разговора я надеялась, что теперь он будет и лекции вести, и посещать пары как студент. Спросить лично я забыла, но зато узнала номер телефона и добавила его в мессенджере, однако пока ничего не писала.

Я зашла в аудиторию с еле сдерживаемой улыбкой, где на этот раз количество студентов значительно сократилось. Многие посещали историю не из-за тяги к знаниям, а чтобы посмотреть на симпатичного профессора. Не могла их осуждать.

Гвен не стремилась занять места в первых рядах, а выбрала посередине. Самиры и её подружек нигде не было видно: опаздывали, либо и вовсе решили не приходить.

Никто не оборачивался в сторону двери. Некоторые студенты достали тетради, собираясь вести конспекты, в основном здесь остались отличники и те, кто хотел получить галочку за посещение, как Гвен. С началом занятия дверь отворилась, и аудиторию накрыла лёгкая волна спокойствия. Я стиснула зубы, стараясь подавить улыбку и желание обернуться, вжала голову в плечи и открыла скетчбук на пустой странице, собираясь рисовать и на истории. Я не нуждалась в оценке, так как даже не числилась в списках.

– Профессор Ань, вы вернулись!

Я посмотрела на его спину и широкие плечи, когда он прошёл мимо наших мест. Гвен сразу зашептала мне на ухо:

– Мел, ты знала?

Я развела руки в стороны. Врать не хотела, но и прямого ответа давать не собиралась. Я не могла рассказать Гвен о происхождении нашего профессора, а то создам ему лишние проблемы и всё усложню.

Оказывается, я уже немного привыкла к его сладкому голосу и частично улавливала отрывки лекции. Не решилась посмотреть на него и пролистала последние страницы в скетчбуке, с удивлением обнаружив, что за сегодня нарисовала больше, чем за весь учебный год. Все пары я рисовала бессознательно, утонув в воспоминаниях, а сейчас, под властью профессора Аня, не могла провести и штрих. В итоге закрыла скетчбук и подняла голову на доску, где он выписал несколько дат, чтобы студенты отметили себе важные события. Я подпёрла щёку рукой и наконец-то посмотрела на него, заметила очки с золотой оправой, зацепилась взглядом за губы, и в голове вдруг всплыл поцелуй в ночь после бала. Провела пальцем по контуру рта, вспоминая ощущения. Казалось, это было так давно, Ань Ю пропал сразу после этого. Первые дни я ужасно смущалась, но с надеждой выискивала его среди студентов и преподавателей; чем больше времени проходило, тем сильнее хотелось уже даже не поговорить, не провести вместе вечер, а просто увидеться.

Когда лекция закончилась, я гордо сообщила Гвен, что иду заниматься в компьютерном классе, после чего попрощалась с ней. Ненадолго задержалась, но заметила, что Ань Ю окружили студентки, усмехнулась и пошла делать очередное задание по дизайну. Нам разрешили либо дальше работать над концепцией старой брошюры и расширять её до журнала, либо придумывать проект с нуля. Я искала аналоги в интернете и размышляла, какие примерно рубрики можно добавить себе.

По привычке я не включила в аудитории свет, пошевелила мышкой компьютера и уставилась в яркий экран, меняя в браузере тему на тёмную. Через некоторое время послышался щелчок, я зажмурилась и потёрла глаза.

– Испортишь зрение.

Ань Ю прикрыл за собой дверь и подошёл к моему столу, отодвинул ближайший ко мне стул и сел рядом.

– Я решила дальше работать над проектом с оленем и библиотекой. Как думаешь, это поможет вернуть людям веру в тебя?

В его глазах сверкнули огоньки надежды вперемешку с удивлением, взгляд потеплел. Ань Ю молча почесал верхнюю губу, раздумывая над моими словами, но я радовалась, что он хотя бы не отправил предложение в помойку.

– Если честно, подобное решение не приходило мне в голову. Можно попробовать.

Ань Ю наклонился ко мне и коснулся волос, в этот момент дверь скрипнула. Мы резко отпрянули друг от друга и заметили Самиру на пороге в аудиторию.

– Профессор Ань, вы вернулись! – Она с восхищением уставилась на Ань Ю и чуть погодя повернулась ко мне, скривив лицо. – Мята? Чем вы тут занимаетесь?

Её взгляд скользил по нам.

– Обсуждаем проект мисс Торн по дизайну, – ответил Ань Ю, поскольку я тупо пялилась в пол и не думала об оправданиях. Я не воспринимала наше взаимодействие чем-то неправильным, просто не считала нужным объяснять Самире и не представляла, как от неё отделаться.

Самира с гордо задранным подбородком толкнула дверь и подошла к нам, встала прямо за моей спиной и мельком посмотрела на экран. Я тут же сложила все окна, а Самира с подозрением прищурилась.

– Скрываешь что-то?

– Не люблю делиться работами со всеми подряд.

– Но профессору Аню показываешь?

«Чего ты докопалась?» – чуть не спросила вслух, но вовремя прикусила губу и озвучила уже другую мысль:

– Профессор Ань мне помогает.

– Хорошо, давай я тоже помогу.

Она отодвинула свободный стул, который проехался по полу с противным звуком, заставившим меня нахмуриться, и села чуть позади нас, ближе к Ань Ю.

Я вздохнула. Самира не оставила выбора, поэтому я развернула программы обратно и показала ей старую версию свёрстанной брошюры. Поскольку шрифты мы будем проходить на отдельном курсе, за них нас сильно не ругали, только попросили не выбирать слишком много и стараться, к примеру, сочетать с засечками и без, а не похожие друг на друга. На полях я оставила куски текста, написанные понравившимися шрифтами.

В браузере у меня было открыто несколько электронных версий фантастических журналов, потому что я не знала, какие ещё аналоги найти. Мысль приходила о литературном, но как будто они не пользовались популярностью. Я хотела сделать не совсем книгу с акцентом на текст, а красивое издание с множеством иллюстраций, чтобы оно привлекало больше людей. Вдобавок, хотя верстать мы будем только один выпуск журнала, нам надо продумать всю серию, подготовить двадцать обложек для возможных других номеров. Допустим, я могла выбирать рассказы на какую-то тему, сделать её главной в номере, но что будет в других разделах? Истории из реальной жизни? Поэзия? Мифы? Подборка фильмов и других художественных произведений?

Поток мыслей поглотил меня и отвлёк от реальности, из-за чего я не сразу поняла, что кто-то настойчиво тыкал меня пальцем в плечо. В какой-то момент стало неприятно, и я сердито посмотрела на Самиру.

– Что?

– Вы делаете только журнал или сайт тоже?

– Если успеем, то его тоже, но в первую очередь журнал.

– Ты не хочешь перед, – она кашлянула и показала пальцами кавычки, – «выпуском журнала» объявлять на сайте проблему и предлагать читателям делиться своими историями? Я вижу у тебя пометку про истории из Мурвуда, но необязательно же так ограничивать.

Когда я писала этот пункт, то в самом деле планировала опрашивать знакомых, во всяком случае для номера, который буду верстать. А глобально я не придумала, откуда брать истории.

– Спасибо, Самира.

Мне понравился её вариант, поэтому я добавила его в список возможных. Если честно, я не знала её специальность, мы пересекались на мировой литературе и некоторых других занятиях.

Слова Самиры запустили в моей голове мыслительный процесс, и сейчас хотелось надеть наушники, включить музыку погромче и погрузиться в работу над журналом. Но сидящие рядом профессор и студентка наблюдали за экраном.

– Раз уж на то пошло, может, у вас есть ещё варианты? Я пока не определилась с возможными рубриками.

– Ты думала о целевой аудитории? На кого рассчитан журнал – детей, подростков, взрослых?

Кажется, Самира решила серьёзно взяться за работу.

Я покачала головой.

– Нет, я…

– Нет? О как. Целевая аудитория будет влиять и на выбор рубрик, и на оформление. Вон у тебя вариант с фильмами, но тебе же надо будет отталкиваться от читателя напрямую, вряд ли ребёнок получит удовольствие от просмотра чего-то серьёзного, а что-то может не подойти по возрасту. Потом ты делаешь упор в мистику, верно?

Самира пристально смотрела мне в глаза, из-за чего я потеряла дар речи. Разве все не могут читать мой журнал?

– С мистикой часто встречается и хоррор, но насколько подробно ты хочешь показывать ужасы? Даже если не будешь подбирать откровенные иллюстрации, что насчёт текстов? Какой у них рейтинг, на какой возраст?

В моменте мне казалось, что она пыталась унизить меня, надавила на все недостатки процесса. Но я радовалась, что это сделала Самира, вдобавок не на людях, а в пустом компьютерном классе, где помимо нас находился только профессор Ань. Если бы профессор Хоук, преподаватель по дизайну, произнесла те же самые слова среди всех студентов, я бы умерла на месте и посчитала это позором на всю жизнь. Головой я понимала, что она так поступала не с целью нас обидеть, а давала урок сразу всем, но всё равно было обидно до слёз.

Ань Ю с улыбкой поднялся с места и задвинул стул.

– Думаю, я тут лишний, – сообщил он и направился к двери. Самира ошарашенно смотрела ему вслед.

– Профессор Ань, подождите!

– Лучше помогите подруге с проектом, у вас хорошо получается.

– Она мне не подруга, – сквозь зубы процедила Самира достаточно тихо, чтобы Ань Ю не расслышал, затем сердито посмотрела на меня. – Это всё из-за тебя, Мята!

– А я что сделала?

На следующий день сразу после пар я отправилась в библиотеку на подработку, поэтому пропустила лекции Ань Ю, на которые всё равно не была записана. Он вёл по понедельникам и вторникам: вечером у начинающих, днём у тех, кто уже отучился год и больше у другого преподавателя. Из-за количества студентов ему предлагали выделить ещё часы для занятий, но Ань Ю сослался на загруженность по учёбе и пока отказался – сказал, что подумает, но на деле не планировал вести в другое время.

Должно быть, тяжело было притворяться сильным, когда из-за синяков под глазами он походил на панду. Я подозревала, что поэтому он и предпочёл оставить как есть. Что подумают студенты, если преподаватель потеряет сознание во время лекции?

В среду после занятий я планировала снова заняться журналом, а пока во время перерывов высматривала Ань Ю в коридорах. Я не знала его расписания и не потрудилась поинтересоваться, а теперь гадала, не присоединится ли он ко мне на обеде.

– Мел, это из-за дизайна ты в облаках летаешь или что-то другое послужило причиной?

Поскольку Лео встречался с Гвен, он начал общаться и со мной. Мы вместе ходили на экономику и экологию, и каждый раз Лео предлагал сесть с ним и его друзьями. Если раньше в колледже я не замечала парней, то теперь Эйса Эйвери, Итан Бриггс, Тэйер Нокс и Ретт Линвуд приветливо махали мне, завидев издалека даже без Лео, и звали присоединиться. А я с надеждой смотрела в коридор – вдруг мимо пройдёт Ань Ю.

К моему удивлению, Эйса оказался графическим дизайнером старше меня на год, а на мой вопрос «Смягчится ли профессор Хоук ко второму курсу?» он обречённо прикрыл глаза и рассмеялся, одновременно по-доброму и нервно.

Я и подумать не могла, что Лео знал чуть ли не всех студентов в колледже, причём с большинством по-дружески общался. Я же знала лишь некоторые фамилии, и то потому, что сталкивалась с кем-то из членов их семьи. Например, кафе Дриззли Маг, где работала моя мама, принадлежало семье Линвуд.

– Мелисса, тебе занять место на обеде?

Лекция ещё не закончилась, а Итан уже держал рюкзак в руках и готовился первым выбежать из аудитории. Я закусила губу. После обеда у меня не было занятий, я собиралась пойти заниматься журналом. Еду я взяла с собой, но до последнего надеялась…

Не выдержав, достала телефон, нашла в мессенджере профессора Аня и написала:

«Пойдёшь со мной обедать?»

Но отправлять не спешила. Я никогда не использовала слова «привет» и «пока» в переписке с близкими друзьями, мы могли как прислать друг другу смешную картинку, так и поделиться какой-нибудь новостью. Пока я пялилась в экран, сидящий рядом Лео выхватил телефон и прочитал сообщение.

– Мелисса?

– Отдай! – громко шикнула я, привлекая внимание сидящих перед нами студентов. К счастью, лектор не услышал.

Как назло, мой телефон прошёл через руки всех друзей Лео, все пятеро теперь переглядывались и многозначительно смотрели на меня.

– Кто это у тебя записан как олень?

К счастью, у Ань Ю в профиле не было ни единой фотографии с его лицом: я проверила все его аватарки в первый же день. В отличие от меня с любовью к артам и муками выбора он менял их нечасто: две фотографии капель дождя, несколько раз скриншоты из фильмов и сейчас – лягушка. Я тоже ничего не выкладывала со своим лицом, максимум со спины, а моя последняя аватарка пока продержалась дольше всех: уже полгода прошло с тех пор, как я поставила девушку с синими волосами из полюбившегося мультсериала. Иногда я ассоциировала её с собой, так как тоже доставляю окружающим неприятности.

– Верните мне телефон!

Лекция закончилась. Парни одновременно вскочили с места и умчались в коридор, кинув мне телефон и помахали с многозначительными улыбками.

– Хорошего дня, Мелисса.

Ретт послал воздушный поцелуй и скрылся с остальными. Когда я увидела экран, то чуть не уронила телефон на пол.

Они не просто отправили сообщение. Вслед за ним висел прочитанный стикер с поцелуем.

Я достала из рюкзака бутылку с водой и залпом выпила половину, маша перед лицом руками и стараясь отдышаться, после чего быстро набрала ответ:

«Прости, случайно не в тот чат отправила!»

Паникуя, я собиралась погасить экран и спрятать телефон в карман, но увидела расстроенный стикер, а вслед за ним:

«Жаль».

«Я хотел предложить сходить в кафе».

Сразу за ним всплыло уведомление с сообщением от Гвен:

«Мел, у тебя парень??? И ты не сказала??!?!??!?!»

Вслед за ним полетело ещё большее количество вопросительных и восклицательных знаков. Видимо, Лео и его друзья встретились с Гвен, в то время как я не знала, куда деваться.

«Тогда хорошо провести время с тем, кого звала на обед».

В мыслях я орала. Возможно, это отразилось и на моём лице, потому что лектор по экологии посмотрел на меня с подозрением и спросил, не случилось ли что-то. Я отмахнулась и написала Ань Ю:

«Если ещё хочешь…»

И тут же стёрла. Как я буду объяснять ему ситуацию?!

«У меня утащили телефон, я хотела позвать тебя».

Проще сказать правду, чем искать нелепые оправдания. Он отправил стикер с выглядывающей из-за двери девочкой со ртом, как у кошки.

«Значит, минут через пять на улице?»

«Да!»

Я отправила сообщение, а затем засомневалась, не подумают ли о нас что-то плохое студенты и преподаватели. Сплетни в Мурвуде быстро расползались.

«Может, где-то подальше?»

«Боишься?»

Он отправил другой подглядывающий стикер, затем добавил:

«Не переживай, я часто ем с другими студентами. Буду ждать на углу».

Я как раз успела спуститься и мялась перед выходом на улицу. Надела куртку, шапку и замоталась в белый шарф с вышивкой в виде мяты, после чего толкнула дверь. Морозный воздух обдал моё лицо, я ненадолго зажмурилась и поспешила покинуть территорию колледжа.

Ань Ю ждал меня в месте, где заканчивался забор. Сегодня он был в длинной чёрной куртке, застёгнутой лишь внизу, сверху же торчал полосатый красно-чёрный свитер. Я подошла к нему и возмутилась вместо приветствий:

– Тебе не холодно?

Видимо, он решил не портить зачёсанную чёлку шапкой и также не утруждался носить шарф. Сверху вокруг его уха торчали серьги-шипы, а на чёрных джинсах под курткой звенело что-то металлическое.

– А тебе не жарко?

– Ты на градусник вообще смотрел?

Сегодня под его глазами почти не виднелись синяки, падала только тень от очков с чёрной оправой. Может, божества иначе воспринимали жару и холод? Ань Ю только насмешливо смотрел на меня, поэтому я поспешила перевести тему:

– Куда пойдём?

– Секрет. – В его взгляде мелькнули хитрые огоньки. – Ты очень голодна?

– Ну, неплохо бы поесть перед тем, как садиться за проект.

– Как насчёт выходного сегодня?

Теперь уже я насторожилась.

– Та-ак, что тогда предлагаешь?

– Увидишь.

Мы шли к центру города по знакомым с детства улицам. Дриззли Маг находился восточнее, я мысленно радовалась, что не придётся объясняться с мамой, и в то же время гадала, в какое ещё кафе Ань Ю планировал сводить меня. В Мурвуде их было не так много.

Из-за холодного ветра я натянула шарф до носа и закрыла половину лица, а руки в перчатках спрятала в карманы. Вскоре Ань Ю замедлился у входа в небольшой торговый центр, где в основном находились магазины с одеждой и обувью.

– Ты не против фастфуда?

– Не против, – осторожно ответила я, в то время как в реальности никогда не была его фанатом. Я обожала картошку фри, но от большого количества у меня болел живот. Мама с бабушкой избаловали меня домашней едой, поэтому и сейчас я питалась в основном ей.

Пока мы поднимались на второй этаж, я поочерёдно стягивала с себя перчатки, шапку, шарф, затем расстегнулась. В торговом центре было душно и жарко. Я выбрала первый попавшийся бургер, двойную порцию картошки и сырный соус. Ань Ю же взял целое ведро курицы и тщательно пододвигал его ко мне, пока я не съела несколько наггетсов.

Он расспрашивал меня об интересах и вкусах: люблю ли я читать, какую музыку предпочитаю, чай или кофе. В моём случае всё всегда зависело от настроения. Когда я пыталась узнать что-нибудь об Ань Ю, он давал очень короткий ответ и парировал другим вопросом, если я хотела уточнить подробности. Возможно, божества не привыкли ничем о себе делиться.

После еды мы снова вышли на улицу.

– Можешь сильно не кутаться, нам близко, – усмехнулся Ань Ю и взял меня за руку, когда я собиралась просунуть пальцы в перчатку. От неожиданного прикосновения перехватило дыхание, зато Ань Ю казался невозмутимым.

Мы перешли дорогу и, к моему удивлению, сразу заглянули в галерею напротив. Экспонаты редко обновлялись, иногда привозили новое, но в основном висели те же картины и стояли статуи, которые я помнила со школы. У нас проводили тут несколько уроков истории Мурвуда.

Ань Ю тоже преподавал историю, поэтому я предположила, что он хотел рассказать нечто особенное, возможно, о его прошлом. Я удивилась, когда в холле увидела толпящихся людей, что стояли в очереди в гардероб. Мы тоже повесили верхнюю одежду и прошли в зал с картинами, где рядами были расставлены стулья.

Я наклонилась к Ань Ю и шёпотом поинтересовались, когда мы заняли места в середине:

– Здесь пройдёт какая-то лекция?

– Да. Надеюсь, тебе будет интересно.

– Друзья, просим вашего внимания!

Оказалось, к нам приехали геймдизайнер и разработчик ещё не анонсированной игры в антураже маленького дождливого городка. Их выбор пал на Мурвуд. Они искали вдохновение, заодно решили провести лекцию для местных и рассказать о проекте, над которым работают.

В школе я увлекалась компьютерными играми и вместе с Диего хотела создать свою. С уходом отца я отказалась от этой мечты, но сейчас внутри вновь разгоралось пламя надежды. Может, получится сделать игру про оленье божество? Взять за основу легенду Ань Ю… Но я совсем не разбиралась в программировании, коды для меня представлялись набором непонятных символов. Я могла рисовать, придумывать персонажей и их дизайны, но не больше. Тем не менее, после лекции я ощущала невероятный прилив вдохновения, хотела творить, создавать что-то своё.

Тьма подкралась незаметно и опустилась на Мурвуд холодным покрывалом.

– Как ты узнал, что я интересовалась играми? Или случайно совпало?

Говорила ли ему раньше? С Гвен я не обсуждала игры, а с друзьями Лео Ань Ю не общался. Один из них, Тэйер, раньше зависал в компьютерных клубах с Диего и… со мной. Я плохо его знала и удивилась, когда увидела в компании Лео; к счастью, тот не заводил разговор о Диего, за что я была признательна от всей души.

Ань Ю немного прищурился и пробежался по моему лицу изучающим взглядом, размышляя над ответом. Мы шли близко друг к другу, из-за чего наши плечи почти соприкасались, я ощущала сильный запах одеколона и размышляла, сказать ли, что мне нравится его настоящий. Знало ли божество, что от него веяло свежестью хвойного леса?

– Если честно, то я говорил с твоим бывшим, – в итоге сказал он.

Я оцепенела.

– С Диего?

– У тебя были ещё бывшие?

– Нет, только один…

Мне будто вонзили нож в спину, из-за чего я теперь кусала нижнюю губу и в карманах сжимала руки, стараясь совладать с эмоциями. Как ни пыталась забыть о существовании Диего, он преследовал меня, подбрасывал вещи, напоминающие о нашем прошлом.

Я винила себя в уходе отца. Быть может, он не сблизился бы с Инес, если бы я не встречалась с Диего. Или…

Я резко остановилась, поймав на себе озадаченный взгляд Ань Ю.

– Ю, скажи, если духи с разрисованной кожей убили моего отца… Он… Могли ли они выманить его?

Вдруг он никогда не сбегал с Инес? Что если хуапигуи одновременно выманили их обоих? И те исчезли так же, как и сеньор Васкес…

Ань Ю положил руки мне на спину и притянул к себе. Он не потрудился застегнуть длинную куртку, поэтому моя щека упиралась в его мягкий красно-чёрный свитер. Я не сразу поняла, что по лицу текут слёзы, только потом громко всхлипнула.

– Мелисса, я поймаю их и всё выясню.

Я положила руки ему на грудь и приподняла голову.

– Это не опасно?

Он слабел. Божество теряло свои силы, из-за чего в Мурвуде объявилась опасная нечисть и охотилась на людей. Никто не мог противостоять ей, поэтому я и собиралась сделать всё возможное, чтобы вернуть веру в него.

Я снова прильнула к нему щекой и закрыла веки, ощущая горячий поток на лице. Что если я заблуждалась все эти годы? Ошибочно винила Диего и отказывалась видеться с ним…

– Я хочу встретиться с Диего.

Ань Ю напрягся, пока гладил меня по голове.

– Не стоит.

– Почему?

– Потому что у тебя теперь новый парень.

Он улыбнулся, а я снова оторвалась от его груди и с удивлением уставилась на него.

– Мы встречаемся?

– Если ты не против, конечно.

Ань Ю наполовину прикрыл глаза, из-за чего его ресницы затрепетали, когда он медленно приблизился, а его губы коснулись моих. Внутри всё перевернулось, грудь наполнилась теплом, слёзы перестали литься ручьями. Я зажмурилась, углубляя поцелуй, а Ань Ю почти сразу оторвался и облизнулся.

– Буду считать это согласием.

Глава 11. Тянуть за ногу

– Ты уверен, что нет других способов вернуть силу? Думаю, перед лицом смерти и божество, и человек будут выкручиваться и искать запасной план, хотя бы попытаются… Неужели совсем ничего?

Мы сидели в пустом компьютерном классе, на экране запущено несколько программ с нарисованными вариантами обложек и частично свёрстанным журналом. Число страниц обязательно должно быть кратно четырём, поэтому я пыталась посчитать, сколько места мне понадобится и как расположить материалы в рубриках.

Ань Ю ел шоколадное пирожное и запивал его горьким кофе. Я старалась не смотреть на его расстёгнутую сверху рубашку, а фокусировалась на задумчивом лице. На его губах осталось несколько крошек.

– Не думаю, что другой способ тебе понравится.

Так он существовал!

Я пододвинула стул к Ань Ю, проигнорировав неприятный скрип, упёрла локти в колени и положила сверху голову.

– Какой?

– Некоторым существам нужна дополнительная подпитка.

– Это как?

– Нечисть вроде хуапигуев пьёт кровь людей, через которую также высасывает их ци. Понимаешь, к чему я клоню?

Перед глазами всплыло мёртвое тело отца без лица. Я сглотнула, стараясь прогнать воспоминание и сосредотачиваясь на запахе одеколона. С тех пор, как мы официально начали встречаться, прошло две недели, и я постепенно привыкала к обеим версиям Ань Ю, уютному преподавателю и популярному студенту, а также к тому, что в моём имени он произносил то короткую «р», то чёткую «л».

Он отложил пирожное в сторону, сделал глоток кофе и внимательно посмотрел на меня.

– Отчаявшиеся божества могут пойти по стопам яогуаев, но тогда они превратятся в демонов и ничем не будут отличаться от монстров, от которых пытаются защитить людей.

– Сколько крови надо?

Его взгляд стал озадаченным.

– Собралась пожертвовать свою? Немного хватит, чтобы избавить от смерти, но это может обернуться страшной зависимостью. Божества предпочитают не опускаться до такого.

– Значит, демоны – это умирающие божества, которые тоже борются за жизнь?

– Некоторые да. Но демонами могут стать и люди, сошедшие со светлого пути.

Я задумалась над его словами. До сих пор не могла до конца поверить, что мы обсуждали не сюжет какой-нибудь фэнтезийной игры, а реальный мир.

– А если убивать плохих людей?

Ань Ю усмехнулся и наклонился ко мне.

– Мелисса, ты заговорила об убийствах?

– Я рассматриваю все варианты! Не предлагаю как-то поступить, а хочу понять, что мы имеем.

– Божество, убивающее плохих людей в попытке не погибнуть самому, всё ещё демон. Если в него не будут верить, оно никогда не вернёт прежнюю силу и будет медленно терять рассудок.

Надежда угасла. Значит, у нас был только один выход – вернуть веру. Я подвинулась обратно к компьютеру и уставилась в экран, размышляя, что может привлечь аудиторию. Телефон завибрировал, всплыло сообщение от Гвен:

«Ты с профессором Анем?»

На следующий день после лекции, на которую мы ходили с Ань Ю, Гвен вытянула из меня всю информацию. Раз она знала, что мы встречаемся, то посвятила в это Лео и его друзей. Тэйер и Ретт, оказывается, тоже слушали лекцию разработчиков игры и видели меня, но держали рты на замках, пока я не рассказала сама. Один момент особенно напрягал меня: семья Ретта владела Дриззли Маг, где работала моя мама, поэтому я переживала, что рано или поздно вести доберутся и до неё.

Я вздохнула и отправила неопределённый стикер.

«Значит, да? Пойдём на двойное свидание!»

Ань Ю сидел под каким-то удачным углом, потому что видел всю переписку. В следующий момент он выхватил телефон из моих рук и ответил за меня.

«Куда?»

– Эй, а меня спросить?

– Ты не пойдёшь? – Он искренне удивился. – Но втроём свидание не получится двойным…

Я сжала переносицу.

– Может, я хотела провести вечер с тобой.

Он откинулся на спинку стула, будто сидел на троне, и закинул ногу на ногу.

– О? Мы ещё можем отказаться, хочешь куда-то пойти вдвоём?

На самом деле я планировала работать до упора над проектом, а не бездельничать, поэтому теперь не могла подобрать нужных слов. Возможные варианты разбежались, уступив место пустоте в голове.

– Мелисса? Я не заставляю тебя, выбирай сама. Можем никуда не ходить, я просто провожу тебя до дома, когда закончишь с учёбой.

После этих слов мне ещё больше захотелось провести время с ним. В этот момент как раз пришло сообщение от Гвен:

«В библиотеке вечер настолок».

– В библиотеке? – озадаченно переспросила я вслух, набирая то же самое текстом. – Но миссис Хоук ничего мне не говорила…

– Ты бы вызвалась помогать в свой выходной.

Гвен была солидарна с Ань Ю:

«Конечно, иначе бы ты не пошла играть, а помчалась помогать. Так что? Погнали?»

Не знаю, как им удалось, но вскоре я уже сидела в библиотеке за сдвинутыми столами. Пришли Гвен, Лео и все друзья последнего, также издалека я заметила Самиру и её подруг. Самое ужасное случилось позже. Я отошла к миссис Хоук убедиться, что моя помощь не требуется, а когда вернулась, то Самира уже сидела рядом с Ань Ю и пыталась прислониться к его плечу. Однако он демонстративно пересел на свободный стул и улыбнулся мне. Она сделала расстроенная лицо, но продолжала следить за выглядывавшей из-под рубашки мускулистой грудью.

Лео, Эйса и Итан предлагали начать с мафии – почему-то все любили её в любой компании, где бы я ни оказалась. Все, кроме меня. Подруги Самиры поддержали парней, в то время как сама Самира косилась на Ань Ю, а он в свою очередь наблюдал за моей реакцией.

– Не хочешь? – шепнул он мне на ухо, после чего я тихо вздохнула.

– Если все за, то отказываться не буду.

Иногда мои знакомые сами писали роли на бумажках и раздавали их по кругу, но в библиотеке оказался специальный набор. Ответственный Лео пересчитал всех – двенадцать.

– Один ведущий… Нас много, поэтому предлагаю распределить так: три мафии, маньяк, комиссар, доктор, любовница и, получается, четыре мирных?

Я скрестила пальцы в надежде, что мне достанется мирный. Не хотела разбираться, как работают другие роли и как выгоднее их использовать, кому помогать и как спасать себя. Зажмурившись, приподняла вытянутую карту и снова накрыла её ладонью, как делали остальные, чтобы никто не подсмотрел.

Больше всего я сейчас хотела вернуться обратно в колледж и погрузиться в компьютер. Откуда мне знать, что делает любовница?!

Теперь все щурились и с подозрением вглядывались в лица друг друга. Возможно, кто-то умел по реакции догадываться, кому какая роль досталась, но не я. Я хотела побыстрее выбыть из игры, а для этого надо умереть первой. Лео вкратце прошёлся по спорным моментам: договорились, что если любовница блокирует кого-то одного из мафии, то остальные всё равно убивают, просто один из них не участвует в обсуждении. Доктор может лечить себя только один раз за игру.

Ведущей меня тоже не делали, потому что я всегда говорила без энтузиазма, из-за чего все помирали от тоски, а я не хотела портить остальным веселье. Лео, к примеру, начал историю издалека:

– Одиннадцать пассажиров отправились в круиз и познакомились на борту корабля. Пожалуйста, представьтесь.

Он посмотрел на свою девушку, передавая ей слово. Пока мы говорили, Лео сделал наше общее фото, а затем снял каждого по отдельности, чтобы осталось на память об игре. Гвен смущалась и всячески красовалась перед ним.

– Если у вас что-то болит, то обращайтесь ко мне! Я Гвен, лучший врач, а ещё люблю кофе и не доверяю людям, которые слишком много улыбаются.

Прищуренным взглядом она смерила Самиру, что сидела по левую руку от неё, а затем снова с любовью посмотрела на Лео. Вскоре все по кругу вкратце про себя рассказали, очередь дошла до меня.

– Прирежу любого, кто будет слишком громко дышать или косо на меня смотреть. Моё имя Мел, вы услышите его последним перед своей смертью.

Я попыталась придумать роль если не мафии, то маньяка, чтобы сделать себя главной жертвой, а в итоге только рассмешила всех игроков.

– А клинок твой зовут Мята? – захихикала Самира, её тут же подхватили подруги.

– У меня пистолеты, и первая пуля этой ночью полетит в твою голову!

Наступила ночь, мы закрыли глаза. Иногда игроки надевали специальные маски, но у нас их не было. Лео несколько раз повторил:

– Любовница, ты с нами? Любовница, будешь очаровывать кого-нибудь или укачало на нашем корабле?

Лишь после этого я вышла из оцепенения, смущённо заёрзала на месте и открыла глаза, а Лео приподнял брови и повертел головой, затем спросил вслух:

– С кем проведёшь сегодня ночь?

Мои щёки вспыхнули, когда я ненароком бросила взгляд на Ань Ю, но тут же отвернулась и пальцем показала на Эйсу. Лео многозначительно подмигнул и подождал, не передумаю ли я, после поочередно назвал остальных.

– Первые лучи солнца скользят по поверхности моря и проникают на палубу. Сонные пассажиры выходят подышать морским воздухом и обнаруживают, что одного не могут досчитаться. Самира обнаружена мёртвой в своей спальне. Дорогие участники круиза, что будете делать?

Самира в ярости смотрела на меня.

– Это она мафия! Либо маньяк! Заявила, что убьёт меня, и посмотрите сами!

Я вздохнула с облегчением. Да, пожалуйста, выпустите меня из этой игры.

– Самира, мёртвые не говорят, – вмешался ведущий, однако она тут же вскочила и хлопнула по столу:

– Я оставила предсмертную записку, в которой обвиняю Мяту!

Проклятый Ретт решил встать на мою защиту:

– Есть вероятность, что мафия подслушала разговор несчастной девушки со слишком большой фантазией и воспользовались этим против неё.

Я бросила на него сердитый взгляд, надеясь, что он замолчит. Возможно, он был кем-то из хороших и стремился победить, поэтому тщательно анализировал ситуацию.

Лео передал мне слово:

– Давайте послушаем, что скажет обвиняемая.

Я собрала волю в кулак и постаралась сделать голос уверенным:

– Вы все здесь умрёте! Как я и предсказывала, Самира умрёт первой, а дальше… – Я махнула на её подруг. – Пули полетят в их головы!

Ретт несколько раз покачал головой, будто только что подтвердил какую-то догадку, и сообщил:

– Как я и сказал, слишком большая фантазия. Возможно, ей нужна психологическая помощь, но уверен, что Мел не мафия.

Я резко поднялась.

– Хочешь, чтобы пуля полетела в твою голову?

Со стороны раздался смешок —я сразу узнала Ань Ю по голосу и рассердилась. Я всего лишь пыталась выйти из игры!

Лео прокашлялся.

– Минуточку внимания, мы хотим вскрывать роли после смерти или держать интригу?

Мне было всё равно, в то время как мнения остальных разделились. Как ведущий, Лео не голосовал, пятеро было за вскрывать, пятеро против: Гвен находилась на стороне первых, а Ань Ю – вторых. Я поддержала подругу, после чего Лео забрал у Самиры карту и сказал:

– В таком случае с сожалением сообщаю, что вы потеряли доктора.

Значит, ни Гвен, представившаяся разбирающимся в медицине человеком, ни Ретт, на которого я подумала, врачами не были. Я же хорошей интуицией похвастаться не могла и не понимала, кто какой логике следовал, с кем бы ни играла. Если честно, то и не стремилась разобраться, потому что не получала удовольствия от процесса.

Началось бурное обсуждение, в котором я не принимала участия, а старалась следить за реакцией и мимикой остальных. Мафия тщательно скрывала свою радость, поэтому я даже предположить не могла, кому выпала эта роль. Как ни надеялась, меня не казнили в первый же день, почему-то стрелки перевели на одну из подруг Самиры, а та оказалась простым мирным. Наступила ночь.

Убили только Самиру, значит, либо мафия и маньяк дружно выбрали её, либо мне удалось заблокировать последнего. Лео разбудил меня первой, и я сразу столкнулась с удивлённым и недовольным взглядом Самиры, которая явно не ожидала увидеть меня в роли любовницы. Лео строго сказал:

– Напоминаю, что мёртвые никак не реагируют и не могут подсказывать живым.

Я решила проверить свою теорию и наугад ткнула в Гвен. Самира подавила смешок, после чего Лео приставил палец к губам и попросил её помолчать.

– Прискорбно сообщать, что следующим утром на палубу не вышли Итан и Клэр. Вы оставляли предсмертную записку?

Итан сделал расстроенное лицо, упёрся руками в стол и внимательно всех оглядел.

– Как вы могли так поступить со мной? Убить меня, обычного скромного фотографа, который всего лишь хотел запечатлеть круиз!

Сколь грустные речи он ни толкал, его друзья хохотали в голос. Итан учился на последнем курсе магистратуры на кого-то вроде архивариуса, он хорошо знал историю и разбирался в культуре разных стран. Лео был младшим – первокурсником, как и мы с Гвен, но всё равно все общались между собой, не замечая разницы в возрасте.

Подруга Самиры дулась и пялилась в стол, не издавая ни звука, поэтому Лео обратился к ней.

– Клэр, ты хочешь что-нибудь сказать?

– Надеюсь, моя семья отомстит за мою смерть!

Она положила руку на стол и резко убрала её, оставив карту мафии. Итан тоже вскрыл свою – мирный.

После бурного обсуждения началось голосование, на котором я даже поднялась, чтобы привлечь к себе внимание.

– Я их убила! Я! Казните меня, сбросьте за борт!

Однако только усугубила своё положение.

– Вряд ли человек с такими наклонностями осмелится поднять руку на другого, – посмеялся Ань Ю, многозначительно смотря мне в глаза. – К тому же ты обещала убить Ретта.

– Рука дрогнула, и пуля полетела в другого!

Улыбка на лице Ань Ю стала шире.

– А может, Ретт мафия и просто спасал свою жизнь… Что скажешь в своё оправдание, Ретт?

– Я мафия? Не, ну я бы не отказался, если бы меня позвали в семью… Но пока я в отпуске и хочу только валяться в шезлонгах, какой из меня убийца?

Что-то в его словах не понравилось остальным, и его выбрали на суде. Увы, Ретт был мирным. Нас оставалось всё меньше.

На следующую ночь я решила не рисковать и выбрала Эйсу: в первую ночь у нас была всего одна жертва. Возможно, он маньяк. Как же я ошиблась – на следующую ночь обнаружили мёртвыми Тэйера и последнюю подругу Самиры, которые оказались маньяком и мафией.

Кого выбирать на суде? Пусть это была игра, но я не могла обернуться против Ань Ю или Гвен, а помимо меня и них в живых оставался только Эйса…

– Мафия победила, получается? – Лео задумчиво всех пересчитал. – Но если хотите, то можем провести последнее голосование.

Гвен сразу указала на Эйсу.

– Уверена, это он, охотится за невинными девицами и убивает их в мучениях.

– Неправда, я уверен, что это Гвен стоит за всеми смертями. Я пророк, и этой ночью мне явился вещий сон.

До меня начало доходить: я не мафия, Эйса тоже, так как он бездействовал ночью… Получается, Гвен и Ань Ю будут голосовать за одного и того же. Даже если мы с Эйсой выберем кого-то из них, из-за ничьи никого не казнят, а на следующую ночь умрёт один из нас.

Опять я испортила всю игру. Из-за моих глупых действий мирные проиграли, ещё и доктора убили в числе первых, поэтому с самого начала у нас было меньше шансов. К моему удивлению, Ань Ю вдруг повернулся к Гвен и задумчиво произнёс:

– Я согласен с пророком. Эта девушка странно ведёт себя всё время в круизе, наверняка она что-то замышляет.

Гвен сердито смотрела в ответ и грозила кулаком, затем все взоры обратились на меня. Проголосую за Эйсу – ничья, все умрём, но даже если выберу Гвен – оставшийся из мафии убьёт ночью мирного, но… Я была любовницей! Он не мог меня тронуть, пока я использую чары.

– Я тоже голосую за Гвен, – тихо пробормотала я и поймала на себе ошарашенный взгляд подруги.

– Мел? Ты серьёзно?! Профессор Ань и Эйса сговорились против нас!

Лео тоже обратился ко мне:

– Последнее слово, Мел?

– Гвен мафия.

– Участники круиза приняли решение, тело Гвен скинули за борт. Гвен, кем ты была?

Он тепло посмотрел на свою девушку, когда она хлопнула рукой по стулу и выложила карту – мафия. Ночью Лео разбудил меня:

– Любовница, кого ты выберешь сегодня?

Я прикусила нижнюю губу и глазами указала на Ань Ю. Самира и её подруги закатили глаза, после чего Лео погрозил им кулаком. На утро все были живы. Эйса, видимо, проверивший последнего мафию, решительно указал на него пальцем и заявил:

– Сегодня я снова видел вещий сон, в нём профессор Ань крутил пистолеты у себя в руках.

– Да? – удивился тот. – Что же я тогда никого не убил?

– Возможно, этой ночью ты был занят чем-то другим?

– И чем же это? Может, это к тебе заглянула симпатичная девушка, из-за чего ты не смог зарядить пистолет?

Я молча кусала губу, не желая вмешиваться в обсуждение. Однако игроки, ведущий и мёртвые зрители обернулись ко мне, Лео озвучил мысль, которая вертелась у всех на языке:

– Мел, твой выбор определит победителя.

Если я выберу Эйсу, то мафия всё равно не сможет победить, так как ночь за ночью я буду выбирать Ань Ю. Казнить Ань Ю, как и Гвен, я желала в последнюю очередь, но оставался ещё один вариант.

– Вы что, не слушали меня все эти дни? Я сколько раз говорила, что это я всех убиваю! Сегодня, должно быть, кто-то подсыпал снотворное в мою еду, поэтому люди на корабле не пострадали, но клянусь, этой ночью я оторвусь по полной!

Эйса смотрел на меня с диким ужасом. По глазам видела, что он, как комиссар, проверил последнего убийцу и был уверен в своём выборе, а я решила поставить им палку в колёса. Ань Ю в следующее мгновение переобулся, почесал верхнюю губу и задумчиво протянул:

– Хм-м, так и быть, я тоже проголосую за Мелиссу.

Эйса пребывал в таком отчаянии и непонимании, будто сейчас расплачется. Не только он, но и остальные мёртвые игроки, в особенности Самира, как будто желали испепелить меня на месте. А я всего лишь не любила играть в мафию…

Лео свёл брови и уточнил:

– Значит, двое за Мел?

Эйса вдруг вскочил с места, обогнул стол и схватил меня за руку. Я ощутила, как сидящий рядом Ань Ю напрягся и просверлил нас недовольным взглядом.

– Мел, ты с ума сошла? Мы почти победили! Я тебе говорю, я пророк, профессор Ань тут самый опасный преступник!

Однако я стояла на своём.

– Я сумасшедшая, у меня справка!

И с этими словами положила на стол карту рубашкой вверх, руку пока убирать не спешила.

– Хорошо… Можешь вскрываться, – растерянно пробормотал Лео, и я тут же послушалась его. Любовница.

Лео не успел объявить победу мафии, все повскакивали с мест и накинулись на меня:

– Зачем ты это сделала?! Мы же могли победить!

Я надула губы.

– С самого начала просила же убить меня, сделала бы для всех чай, пока бы вы доигрывали.

Мои слова их не убедили. Хотелось провалиться сквозь землю или хоть чем-то заткнуть уши, лишь бы не слышать их. Неожиданно заговорила Гвен:

– Чего вы на Мел все накинулись? Если бы профессор Ань не вонзил нож мне в спину, у вас бы никаких шансов не было! Победа мафии была предрешена ещё в тот день, когда мы ступили на борт корабля.

Хотя бы она не дулась на меня.

Как и обещала, я заварила для всех чай, только кружек у нас было немного, пришлось разливать по прозрачным одноразовым стаканчикам. Остальные уже вскоре позабыли про мафию и переключились на другие игры, а у меня всё ещё оставался неприятный осадок. Я присоединялась в редких случаях, в основном наблюдала.

Расходиться начали уже затемно. Не говоря ни слова, Ань Ю ненавязчиво пошёл за мной под удивлённые взгляды Самиры и её подруг.

– Профессор Ань, разве вы живёте не в общежитии?

– Вы следите за мной?

Он усмехнулся и не ответил на её вопрос. Когда мы остались наедине, он вдруг сделался серьёзным и холодно посмотрел на меня.

– Почему все ночи ты выбирала кого угодно, но не меня?

– Ты про мафию? Это же просто игра. И ты подглядывал, что ли?

Я пожала плечами, хотя сама часто принимала любое действие на свой счёт, поэтому предпочитала не играть вовсе.

Ань Ю положил руку мне на плечо и стиснул, заставляя остановиться.

– Так почему?

– Ну не могла же я всё время выбирать тебя…

Он наклонился к моему лицу, почти коснувшись носом, из-за чего я виновато опустила голову.

– Почему нет?

– А если остальные что-нибудь подумают?

– О, значит, мы встречаемся втайне от всех? Придёшь ко мне в гости на выходных?

Я смотрела на него в недоумении, потрясённая внезапной сменой настроения.

– Я работаю.

– Тогда встречу тебя после работы.

Мы почти не общались в чате, поэтому я решила, что Ань Ю забыл о своём предложении. В субботу я вышла из библиотеки и вздохнула одновременно с облегчением и разочарованием, поскольку нигде не заметила его, зато в воскресенье он ждал меня снаружи, прислонившись спиной к стене.

Снег подтаял за последние несколько дней: ещё вчера он тёк ручьями по дорогам, а с сегодняшними заморозками превратился в лёд. Из-за погоды я опоздала на работу, так как в обычное время ходила быстро, но сегодня весь путь скользила и пыталась не упасть. Я носила тёплые сапоги с плоской подошвой и жалела, что не попросила приделать к ним шипы. В Мурвуде зима редко бывала холодной, круглый год шёл дождь, а летом солнце изредка радовало светом и теплом.

Когда после работы я переступила порог библиотеки, нога моя поехала на льду, и я скользнула в объятия Ань Ю, который поймал меня за талию и притянул к себе с нежной улыбкой.

– Привет, Мерисса.

– Привет…

Я повисла в его руках, потому что ноги твёрдо не стояли на льду. К щекам прилил жар, который можно было спутать с румянцем от мороза. Нос наполнил аромат хвойного леса, свежести и ненадолго вскружил мою голову. Я пробежалась взглядом по Ань Ю, обратила внимание на пальто и свитер с высоким воротником, поверх которого он намотал клетчатый шарф. Немного свела брови, гадая, почему он то утеплялся, то ходил практически раздетый – с расстёгнутой наверху рубашкой и распахнутой курткой.

– Чем сегодня займёмся? – поинтересовалась я, придерживаясь за локти Ань Ю и пытаясь твёрдо встать на лёд.

– Что бы ты хотела поделать?

– Даже не знаю, – задумчиво протянула я, – это ты позвал к себе, у меня никаких идей.

– Тогда как насчёт вместе посмотреть фильм?

– Я за. Какие тебе нравятся?

Мы медленно шли в сторону колледжа по дороге, покрытой тонким слоем льда. Общежитие находилось не на его территории, но неподалёку, надо было миновать несколько жилых домов.

Ань Ю показал пропуск на охране и оформил меня как гостя, после чего мы поднялись на третий этаж – самый высокий, как и в колледже. Комната Ань Ю выглядела уютной и была рассчитана на двух человек, во всяком случае я увидела две кровати, но соседей к нему не подселили. К моему удивлению, длинный стол у окна занимали не учебники и канцелярия, как у меня, а какой-то длинный струнный инструмент, в то время как на стуле расположился большой чёрный ноутбук с золотыми линиями, складывающимися в иероглифы и маленькие узоры. Картина казалась одновременно простой и изящной.

Я с интересом оглядывалась по сторонам, изучая комнату. За исключением стола, кровати и шкафа мебели почти не было, возле входной двери находилась вторая, которая, видимо, вела в туалет.

– Чай? Голодная?

– Чай.

Я бы предпочла кружку горячего какао, но сомневалась в его наличии. Ань Ю приоткрыл дверцу шкафа и достал небольшой столик, больше похожий на поднос, но с ножками, и поставил на кровать, усаживая меня рядом. Затем вынул небольшой заварочный чайник с необычной длинной ручкой и совсем крошечные чашки, рассчитанные на один глоток.

– Есть предпочтения?

– На твоё усмотрение.

Находиться рядом с ним было невероятно спокойно, все проблемы уходили на задний план: я не вспоминала мёртвого отца, не думала о силе божества и опасных хуапигуях.

– Тогда выбери фильм.

Ань Ю кивнул в сторону ноутбука на стуле, пока сам занялся заваркой. Я подняла крышку и уставилась в экран, краем глаза наблюдая за действиями Ань Ю и даже не пытаясь думать над возможными вариантами.

Вскоре он пододвинул ко мне столик с чаем, над которым поднимался пар.

– Что выбрала?

– Какие жанры тебе нравятся?

– На твоё усмотрение, – с улыбкой парировал он.

Я в замешательстве посмотрела в его лицо.

– У меня тоже ноль идей.

– Тогда можем вместо просмотра фильма заняться чем-то ещё. Настолки?

От последнего слова у меня по спине пробежали мурашки, поэтому я быстро включила мультфильм, который недавно посмотрела с Гвен. Забавный и с заводной музыкой.

Ань Ю многозначительно приподнял брови и сел рядом со мной, аккуратно вручив мне маленькую чашку без ручки. Я опустошила её залпом и отметила немного сладкий вкус.

– С мёдом?

– Нет, это тегуаньинь.

– Вкусно.

Когда в мультике заиграла первая песня – а я уже успела выучить все тексты, не зря мама подарила мне наушники, – я начала подпевать почти беззвучным шёпотом. Ань Ю обратил внимание на мои шевелящиеся губы и наклонился к уху.

– Можешь петь громче, здесь хорошая шумоизоляция.

Если честно, о соседях через стену я думала в последнюю очередь. У меня не было слуха, голос звучал ужасно, поэтому я беспокоилась об Ань Ю.

– Меня так устраивает.

И тут запел он. Не только спокойствие, но тепло и нежность обволокли меня и накрыли с головой. Я перестала видеть происходящее на экране и как будто застыла во времени, слушая его. Для меня в мире больше ничего не существовало.

Когда песня закончилась, он прищурился и посмотрел на меня.

– Надеюсь, следующую ты споёшь со мной.

– Ты смотрел мультик? Можно поискать другой…

– Нет, только клипы видел.

Ань Ю сидел чуть позади меня. Он налил ещё чай, и я снова выпила его за один глоток, а затем смущённо отклонилась назад, намеренно касаясь спиной его мягкого свитера. Он просунул свои руки под моими, обнял меня и притянул к себе, положил голову мне на плечо и прильнул к щеке.

Через какое-то время в мультфильме запели мужские голоса, и Ань Ю вместе с ними замурлыкал мне на ухо. Я знала текст наизусть и постоянно напевала его, когда принимала душ или валялась в кровати, а сейчас не могла и рта раскрыть.

От чужого горячего дыхания по коже бегали мурашки, а сердце быстро колотилось и пыталось выпрыгнуть из груди. Когда он допел, я ощутила лёгкий угол разочарования, поэтому повернула голову и поинтересовалась:

– Ты точно айдолом стать не хочешь? Уверена, прошёл бы кастинг в любое агентство.

Его смех щекотал мне ухо.

– Ты мне льстишь, Мерисса, я не так хорошо пою.

Я сидела и думала о том, что с удовольствием записала бы его голос на диктофон и переслушивала бы как колыбельную. Хорошо, что мультфильм я видела раньше и помнила сюжет, потому что сейчас я не следила за происходящим на экране.

Он удивится, если я попрошу об этом?

– О чём ты так задумалась?

– Ни о чём, – мгновенно выпалила я.

– Если отказываешься петь, то я тоже не буду.

Я нервно посмеялась и напряглась. Ань Ю погладил мои плечи и начал делать массаж, разминая спину – давно я так хорошо себя не чувствовала.

– Мерисса, ты не на кастинг пришла, не переживай.

– Ты не понимаешь…

И всё же я запела. Отчаянно старалась сосредоточиться на звуке в мультфильме, но всё равно не удавалось полностью игнорировать своё противное завывание. Ань Ю нежно касался меня пальцами под ритм, будто нажимал клавиши пианино.

– У тебя чудесный голос, – шепнул он мне на ухо, когда я замолкла и отвернулась к столу, не желая пересекаться с ним взглядом. – Может, в ноты немного не попадаешь…

– Я же говорила!

Он засмеялся и не дал мне сбежать, когда я попыталась вскочить с кровати.

– Куда собралась? Мы ещё не досмотрели.

Моё лицо пылало от смущения, поэтому я не решалась обернуться и пересечься взглядом с Ань Ю.

– Я же обещал, что спою ещё, или уже передумала?

– Нет, я послушаю тебя!

Близилась песня, которую я мечтала услышать в исполнении Ань Ю, однако он вдруг отодвинул меня и встал.

– Ты куда?

Ань Ю хитро усмехнулся, подошёл к шкафу и закрылся от меня дверцей. Я непонимающе застыла и собиралась встать, но он предостерёг меня.

– Не двигайся.

Пока Ань Ю не трогал меня, я наконец-то снова сосредоточилась на мультфильме, пропустив большую часть повествования. Я не обернулась, когда заиграла знакомая мелодия, и уже приготовилась беззвучно подпевать одними губами, но услышала его.

Ань Ю переоделся в наряд, в котором приходил на зимний бал: чёрный ханбок и полупрозрачный кат, который аккуратно завязал на подбородке. Он пел.

Я отвернулась от ноутбука и влюблёнными глазами засмотрелась на него, надеясь запечатлеть сказочный образ в памяти, чтобы потом нарисовать. Жаль, что его волшебный бархатный голос нельзя передать на бумаге. Мне хотелось плакать от его пения; не от грусти, а потому что его голос пропитывал меня насквозь и наполнял уже не просто спокойствием, а настоящим счастьем. А потом он начал танцевать вместе с персонажами мультфильма. Я отодвинулась от ноутбука и уставилась на Ань Ю, будто очутилась на настоящем концерте и поддерживала его как фанатка. Я помнила некоторые движения, двигала губами вместе с песней и немного шевелила руками.

В последние секунды вокруг ката на голове Ань Ю прорисовались полупрозрачные зеленоватые рога. Я в изумлении моргнула, и они тут же исчезли, будто их и не было вовсе.

Однако наслаждение сошло с лица Ань Ю, он сбросил кат и схватил меня за плечи.

– Мерисса, не вздумай куда-либо выходить, останься здесь на ночь. Ты поняла меня? Охранник тебя не прогонит. Ответь мне, ты поняла?

– Д-да…

Дверь хлопнула, а я некоторое время сидела и смотрела в стену, пока мультфильм играл на заднем плане. Из-за компании Ань Ю я всё ещё ощущала спокойствие и далеко не сразу поняла, что что-то произошло. Медленно нажала на паузу, спустилась с кровати и вышла в коридор – дверь он, к счастью, не запер. Его след давно простыл, поэтому я вернулась назад и взяла телефон, сразу написала ему: «Что случилось?»

Открыла беседы и отмотала на непрочитанные последние сообщения, но ничего необычного не увидела. Тревога пока не успела подкрасться, поэтому я невозмутимо отправила ещё одно сообщение уже маме: «Сегодня останусь у Гвен, ты не против?»

Девять часов вечера. Мама сегодня не работала, наверняка отдыхала после домашних дел. Постепенно начинала давить тишина, поэтому я включила мультфильм обратно, чтобы кто-то разговаривал на фоне. Пошли титры, а мама не ответила, и тогда я по-настоящему занервничала. Позвонила маме – гудки, набрала Ань Ю – абонент недоступен.

Я мерила комнату шагами, не в силах сидеть в ожидании. Последние нотки спокойствия меня оставили, уступив место панике, из-за которой я схватила куртку и выбежала на улицу, одеваясь на ходу. Поскользнулась на первой же ступени, покрытой льдом, и со всей силы ударила спину, вцепилась голыми руками в холодные перила и с трудом поднялась. Слезы потекли тонкими струйками – не только от боли, но и от переполнявших эмоций, от тревоги и неведения. Я включила фонарик на телефоне, чтобы видеть лёд под ногами, и заскользила к дому.

Дурное предчувствие заставляло ускоряться. Я падала и снова поднималась, один раз уронила телефон, и экран рассекла трещина, но хотя бы не сломался полностью. Я размахивала руками, надеясь придать себе скорости, и спешила домой. Постоянно пыталась дозвониться до мамы, но она не снимала трубку.

Дверь дома была приоткрыта. По моей спине пробежался холодок, когда я медленно поднялась по ступеням и заглянула внутрь, включая свет и жмурясь от яркости. Одежда с вешалок валялась на полу и в некоторых местах порвалась, на кухне всё перевернули, стол сломали пополам, у стула отломилась ножка. От вида огромного красного пятна на полу мои ноги подкосились, я облокотилась о стену и сползла по ней. Кровь капала и со сломанной мебели. За спиной раздался звук шагов, заставивший меня вздрогнуть и обернуться, в дверях стоял мужчина в полицейской форме.

– Мисс Торн, ваша мать задержана по подозрению в убийстве, прошу пройти со мной.

Глава 12. Пчела на плачущем лице

Лив Торн серьёзно ранила Диего Скайлара, из-за чего он впал в кому; врачи не знали, придёт ли он в себя. Мама напала на моего бывшего? Она самый добрый человек на свете и в жизни бы так не поступила!

Я сидела в полицейском участке. Единственного детектива Мурвуда, мистера Скайлара, хотели отстранить от дела из-за родственных связей с жертвой, поэтому со мной лично беседовал шеф Сандерс, отец Самиры. Пока в доме идёт расследование, мне запретили туда возвращаться и попросили остаться у родственников или друзей, коих я не собиралась беспокоить ночью, в итоге меня уложили на старый кожаный диван прямо в участке. Я непрерывно звонила Ань Ю, не зная, к кому ещё обратиться за помощью, но он не отвечал.

Мама не могла никого убить или тем более навредить. Утром мне наконец-то разрешили с ней увидеться, и я старалась морально настроиться, чтобы не расплакаться у неё на глазах. Натянула на лицо улыбку и сделала вид, что всё хорошо, после чего зашла в комнату для допросов. Что-то блеснуло на столе, и я заметила мамины руки в наручниках. Застыла на пороге, сглотнула и заставила себя подойти и сесть напротив. Она тоже с трудом старалась совладать с эмоциями.

– Мам, что случилось? Я не верю, чтобы ты подняла на кого-то руку…

– Мелисса, всё будет хорошо. – Она аккуратно погладила мою ладонь, успокаивая, хотя это я должна была утешать её. – Я никого не убивала, ни на кого не нападала.

Она замолчала и отвела взгляд в сторону. Неужели полиция ей не верила?

– Ты что-то видела? Кто напал на Диего?

Некоторое время мы сидели в тишине, и я терпеливо ждала, дожидаясь ответа. Наконец мама заговорила:

– Я не знаю, что это было… Не человек и не зверь. Он…

Мама подняла руки к лицу, будто хотела спрятаться от пережитого, из-за чего наручники зазвенели. Теперь уже я накрыла её своими ладонями и мягко сжала, в то время как размышляла над её словами. Хуапигуи или другие существа? Мне срочно было нужно связаться с Ань Ю. Мама никогда не расскажет мне подробности, чтобы не напугать, придётся самой искать улики.

– Куда он делся?

– Сбежал из окна, когда я зашла в дом. Диего уже лежал без сознания, поэтому я сразу попыталась оказать ему первую помощь, а потом позвонила в больницу.

Должно быть, поэтому мама испачкала руки в крови и стала подозреваемой.

Машин скорой помощи в Мурвуде не было, нашу забрал отец, поэтому мама никак не могла отвезти Диего сама. И вряд ли из больницы приехали сразу.

Если убийца вылез в окно, то, быть может, на подоконнике остались следы? Я сделала мысленную пометку проверить. Мама будто прочитала мои мысли и прищурилась.

– Мелисса, я слышала, ты не можешь пока возвращаться в дом. Не вздумай сама расследовать. Позвони Хизер, думаю, она разрешит тебе пожить у неё некоторое время.

Хизер работала вместе с мамой в Дриззли Маг.

Меня всё ещё беспокоили хуапигуи. Мог ли кто-то из них заявиться в дом, прикинувшись моим покойным отцом или Инес? Я потеряла свои ключи в тот день, когда увидела существо, выглядевшее в точности как Шейн Торн, – неужели он забрал их? Или их нашёл Диего и проник в мой дом?

– Мам, тот, кого ты видела… – Я не знала, как лучше сформулировать вопрос, мысли смешались в кучу. – Он был на кого-нибудь похож?

Что-то промелькнуло в мамином взгляде и заставило меня напрячься. Она отвернулась и впилась пальцами в кожу на ладонях, из-за чего я наклонилась ближе.

– Мам?

– Я не знаю, Мелисса… Ты не рассказывала, поэтому я не спрашивала, но ты хорошо знаешь юношу, который проводил тебя до дома несколько раз? Я не уверена, что это был он, я… Мелисса, он очень странно передвигался, пожалуйста, не ходи домой и позвони Хизер.

Вскоре шеф Сандерс попросил меня покинуть допросную и проводил маму обратно за решётку. Некоторое время я сидела в участке, уже не пытаясь связаться с Ань Ю, и набрала Хизер. Она уже знала о случившемся и пригласила остаться у неё, но, когда я дошла до её дома, почти сразу пожалела, что переступила порог.

– Мелисса, бедненькая, как Лив могла так поступить? Я понимаю, вся эта ситуация с Шейном и…

Она не назвала имя Инес.

Я растерянно застыла в дверях, не решаясь снять мокрую от снега куртку и разуться.

– Мама никого не убивала.

– Надеюсь, полиция это докажет, но у Лив был мотив.

– Лив Торн не убийца!

Ярость пылала в моих глазах, я сжимала руки в кулаки и стояла, как высеченная из камня статуя.

– Успокойся, Мелисса. Зайди и поешь, ты наверняка устала.

Резко отвернувшись, я выбежала на улицу и ненамеренно хлопнула за собой дверью. Ноги сами несли меня по скользкому льду в сторону дома, куда мне запретили возвращаться. Не только детектив Скайлар, отец Диего, подозревал мою маму, но и её коллега-подруга… Каким тогда было мнение простых людей?

Я сама расследую это дело. Если меня не пустят в дом днём, то проберусь ночью – в полиции Мурвуда работало не так много людей, чтобы оставлять кого-то на ночь следить, камеры и вовсе нигде не висели, как в больших городах. Я потеряла свои ключи с вязаным брелком от бабушки и сейчас ходила с теми, что некогда принадлежали ей, к ним уже много лет никто не прикасался.

Дверь дома была приоткрыта. Я проскользила по льду и аккуратно заглянула: внутри находилось двое полицейских, которые фотографировали улики и негромко переговаривались. Стараясь не шуметь, я обошла дом и осмотрела подоконники, надеясь заметить остатки крови. Вчера снег не шёл, всё было покрыто тонким слоем льда, поэтому следов от ног я не обнаружила, но не спешила отчаиваться. Я не хотела, чтобы посторонние увидели меня, поэтому вплотную к окнам не приближалась, наблюдала лишь издалека. Решила проверить лес по периметру, зашла немного глубже, и вдруг меня за локоть кто-то схватил. Я вскрикнула и, не глядя, со всей силы ударила противника в грудь, уже потом обратила внимание на удивлённое и рассерженное лицо Ань Ю.

– Просил же никуда не ходить.

Я вцепилась пальцами в ворот пальто. Он переоделся – очевидно заходил в общежитие и не обнаружил меня.

– Моя мама подозреваемая, что мне оставалось? Почему ты не отвечал?

Меня постепенно накрывала волна отчаяния, которую он ощутил и немного нахмурился, стараясь укутать меня спокойствием. Видимо, силы его слабли, потому что буря негативных эмоций стихла лишь немного.

Ань Ю привлёк меня к себе, нежно погладил по спине и волосам в попытке утешить, но я настойчиво отстранилась и посмотрела в его глаза, в которых сейчас вместо горячего шоколада видела мрак. Синяки увеличились за ночь и расползлись до щёк.

– Мерисса…

Он замолчал, не попытавшись оправдаться.

– Мама говорит, что на Диего напал кто-то другой, не человек… И похожий на тебя. Дух с разрисованной кожей мог принять твой облик?

– Ты не подозреваешь меня?

– Если я не буду доверять немногим близким, что у меня есть, то останусь совсем одна. Нет, не подозреваю.

Удивление вперемешку с замешательством отразилось на его лице, затем он сильно свёл брови. Будто от боли, а не от расстроенных чувств.

– Мерисса, я должен кое-что рассказать тебе, а лучше покажу.

Его холодные пальцы обхватили моё запястье, словно металлическим наручником, затем Ань Ю повёл меня в глубь леса. Здесь снег растаял не полностью, но его всё равно покрывала ледяная корочка, поэтому мои ноги скользили и разъезжались. Я аккуратно вытащила руку и обняла Ань Ю за локоть, используя его как опору.

Всю дорогу мы молчали. Солнце пыталось пробиться из-за облаков, но никак не могло найти просвет. Мрачное серое озеро отпугивало, когда мы вышли к берегу и двинулись в густой туман, где я посильнее вцепилась в Ань Ю. Вдали раздавался щёлкающий звук, от которого я теперь вздрагивала – мало ли монстры Мурвуда затаились в тени леса. По бокам из тумана проглядывали силуэты торо без огня и каменные статуи оленей. Впервые я увидела храм – небольшой и даже ухоженный, будто кто-то о нём по-прежнему заботился, убирал опавшие листья и протирал пыль. В отличие от скользкой тропинки, ступени не покрывал лёд, словно кто-то специально растопил его, а может, это изнутри веяло теплом.

– Я всё объясню, – шепнул Ань Ю на ухо, когда мы поднялись и прошли мимо открытой двери.

Он высвободил руку и подтолкнул меня вперёд.

Сначала я заметила блеск цепей, из-за чего по спине пробежался холодок. В храме было темно, фонари не горели, а дневной свет снаружи с трудом проникал дальше порога. Я сделала несколько неуверенных медленных шагов и застыла.

Прислонившись спиной к стене, на полу сидел растрёпанный Ань Ю с расстёгнутой на верхние пуговицы рубашкой. Его голую шею сжимало металлическое кольцо, от которого тянулась цепь. Он безразлично смотрел мне в глаза и не шевелился, иначе бы раздался звон. Я скользнула взглядом ниже и заметила, что одну ногу он подтянул к себе, положив руку на колено, а во вторую был воткнут нож с длинной и широкой рукоятью. Под чёрными джинсами натекла лужа крови, свежая, ещё не успевшая высохнуть на древесине. Страшно было представлять длину лезвия.

Я резко обернулась к другому Ань Ю, стараясь совладать с эмоциями.

– Кто из вас настоящий?

– Я просил тебя только приглядывать за ней, а не вмешиваться в её жизнь и тем более звать к нам в гости.

Ань Ю в пальто приблизился и холодно посмотрел на сидящего на полу. Второй сердито плюнул и приподнял голову, звеня цепями.

– Ты слабеешь, жалкое божество, и пытаешься погубить нас обоих.

Я смотрела на раненого, не зная, нуждается ли он помощи, умирает ли… Машинально сделала шаг в его сторону, но первый Ань Ю схватил меня за локоть и заставил остановиться.

– Тебе надо прийти в себя или готова выслушать?

– Он… хороший или плохой?

«Не надо ли заняться его раной?» – вертелось у меня на языке, но я прикусила губу.

Ань Ю сжал мои плечи и несколько раз провёл руками вверх-вниз, словно хотел согреть или успокоить. Возможно, не давал мне упасть от надвигающихся новостей.

– Я божество, я веду занятия по истории по понедельникам и вторникам, в остальные дни моё место занимает хуапигуй, с которым мы заключили договор. Он может принимать исключительно мой облик, не вредит людям и заодно учится вместо меня.

– Значит… – я замолчала, перебирая в голове воспоминания за последние месяцы. Я давно подозревала, что Ань Ю всегда было двое, хоть и отмахивалась от этой мысли.

То есть меня провожал до дома хуапигуй или всё же божество? И целовал?.. С кем я танцевала на зимнем балу? Мои воспоминания не лежали в папочках с датами, как фотографии и другие файлы на телефоне, граница между разными Ань Ю в воспоминаниях стёрлась.

– Бал.

– С тобой танцевал я, – улыбнулся Ань Ю-божество, поняв мой вопрос.

Первый поцелуй случился в тот же вечер, значит, это тоже был он.

– Мафия?

– А это уже со мной, – фыркнул раненый хуапигуй и ухмыльнулся. – И на свидание тебя звал я.

– Но мультфильм Мерисса смотрела со мной.

Божество холодно смотрело на второго Ань Ю, оба выглядели как поссорившиеся дети, только кровь текла настоящая. Моя грудь содрогалась, и я не смогла сдержать вырвавшийся смех – возможно, нервный.

Два Ань Ю непонимающе смотрели на меня, а неприятный звон цепей заставлял ноги трястись.

– Как маленькие, – в итоге сказала я и перевела взгляд с одного на другого, пока не остановилась на хуапигуе. – Меня волнуют три вопроса: во-первых, ты хороший или плохой?

– Он должен быть безобидным, – ответило за него божество, на что я недовольно свела брови.

– Диего ранил он или кто-то другой?

Оба застыли в замешательстве и переглянулись, затем божество вздохнуло.

– Он утверждает, что Диего не было в твоём доме, это хуапигуй. Я собирался в больницу проверить, когда столкнулся с тобой.

Теперь растерялась я.

– Где тогда Диего?

От громкого удара цепей об пол я нахмурилась. Раненый Ань Ю заёрзал, пытаясь приподняться, и отчётливо сказал:

– Тебя преследует хуапигуй, а не Диего. Помнишь, я остановил его возле кафе, где работает твоя мать? Он уже тогда был хуапигуем.

Я непонимающе посмотрела на Ань Ю.

– Он говорит правду?

– Это бестолковое божество слишком ослабло, поэтому я решил не посвящать его во все подробности и только сообщил, что заметил хуапигуев возле тебя. Поэтому он попросил приглядывать за тобой.

– Ключевым было приглядывать, а не сближаться, – процедил Ань Ю с явным недовольством в голосе.

Я молчала, переваривая полученную информацию и медленно осознавая, что меня не волнует, с кем я встречаюсь – человеком, божеством, хуапигуем. Полгода назад я даже не подозревала, что по соседству живут сверхъестественные существа, которые сейчас решили угрожать людям. По-настоящему я переживала из-за мамы и… Диего. Получается, меня всё это время преследовал не он? Может, он всё ещё учился в своём колледже и не возвращался в Мурвуд? Из оцепенения меня вывел вопрос божества:

– Какой третий вопрос, Мелисса?

– С кем я встречаюсь?

Двое Ань Ю переглянулись и вдруг рассмеялись, после чего в один голос ответили:

– Со мной.

Раненый недовольно зарычал и положил руку на рукоять ножа, резко выдернул его и зашипел от боли. Он накрыл рану пальцами, которые сразу окрасились кровью, а я свела брови, представляя эту боль на себе. Двинулась вперёд, думая как-то помочь, но божество остановило меня.

– Рана сама затянется.

– Может, хотя бы остановить кровотечение?

Ань Ю наклонился к нему и заставил кольцо вокруг шеи расщёлкнуться, цепь со звоном упала на пол, и хуапигуй перестал корчиться от боли.

– Теперь оно само остановится. Мерисса, ты ни о чём больше не хочешь спросить? – Божество медленно приблизилось ко мне, будто боялось напугать, и наклонилось к лицу. – Не боишься, что я использовал тебя?

Боялась ли я? Может, немного обижалась. Но если мы сможем вернуть божественную силу и прогоним нечисть из Мурвуда, защитим маму и вызволим её из тюрьмы, то мне было всё равно. Наоборот, так даже лучше. Какое божество в обычной жизни захотело бы встречаться с жалким человеком? Он дарил людям надежду, оберегал от опасных существ, а что я могла предложить взамен?

– Нет, мы же пытаемся спасти жителей Мурвуда.

– Ты так легко во всё поверила, – удивился раненый хуапигуй, вытирая кровавые пальцы об одежду и медленно поднимаясь с пола. – А если мы тебя обманываем? Если божества нет, а мы, два хуапигуя, заманили тебя в ловушку?

Я легонько вздрогнула и улыбнулась.

– Значит, я просто глупенькая, а вас поздравляю с добычей.

На самом деле у меня не было иного выбора. Ни полиция Мурвуда, ни мамина коллега Хизер не верили в её невиновность, а что сможет доказать какая-то дочь? Я не юрист и закон знала плохо, как и не работала в полиции, поэтому самостоятельно расследовать не получится. Но если на моей стороне будет божество…

– Кстати, как тебя зовут? И как ты выглядишь на самом деле?

– У меня нет имени, а насчёт второго… Не хочется пугать тебя.

Хуапигуй попытался подойти ко мне, но между нами тут же вырос Ань Ю и угрожающе посмотрел на него, чем только пробудил во мне интерес.

– Я не испугаюсь.

– Мерисса, ты рисовала его на лестнице… – предостерегающе заговорил Ань Ю, однако его перебил удивлённый хуапигуй:

– Ты рисовала меня? Можно посмотреть?

В его взгляде загорелся неподдельный интерес, однако божество не позволило ему подойти близко.

– Я не профессиональный художник и не люблю делиться работами. Но сделаю исключение, если…

Я не успела договорить. Тёмные глаза налились красным, хуапигуй зловеще смотрел на меня, как хищник на жертву, но Ань Ю по-прежнему не подпускал его. Тогда он провёл рукой по лицу, будто расстёгивал невидимую молнию, и кожа разошлась в стороны. Я сглотнула и машинально отступила на шаг, но и хуапигуй не пытался подойти ближе.

На меня смотрело существо с шероховатой синей кожей – по крайней мере, такой она показалась в тёмном храме, куда с трудом проникал дневной свет. Насыщенные ярко-красные, словно пропитанные кровью, глаза неестественно сияли на его лице, будто кто-то зажёг лампочки. Без «маски» хуапигуй он выглядел совсем тощим, костлявым, скулы впали, шея тоже напоминала тонкий стебель бамбука. Однако он меня не испугал – наоборот, я испытывала некую жалость, подошла и протянула руку, осторожно касаясь кончиком указательного пальца его жёсткой щеки. Она оказалась твёрдой, как кора высушенного дерева, и я на миг отпрянула, после чего толика разочарования промелькнула во взгляде хуапигуя. Под внимательным взором Ань Ю я подступила вновь и теперь дотронулась ладонью, чем удивила обоих.

– Сколько ещё созданий обитает рядом, о существовании которых мы не подозреваем? – спросила я, чтобы хоть как-то разбавить тишину.

Ань Ю усмехнулся.

– Больше, чем ты можешь себе представить.

Я медленно опустила руку, но продолжила смотреть в ярко-красные глаза хуапигуя.

– Я не могу звать вас обоих Ань Ю, давай выберем тебе имя?

Божество и дух с разрисованной кожей таращились на меня в изумлении, вокруг шеи второго повисла кожаная маска или скорее капюшон. Хуапигуй опомнился первым.

– У нас нет имён.

– У Ань Ю есть имя, почему бы не подобрать что-то для тебя?

– У «нас» – это у хуапигуев, а он… Если он захочет, то сам расскажет свою историю.

Я застыла в замешательстве, изучающе рассматривая лицо Ань Ю. На его лбу проступили капельки пота, он неторопливо подошёл к стене и опёрся плечом, стараясь сохранить невозмутимый вид. Неужели он настолько ослаб, что уже не мог стоять?

Я хотела подойти к нему, но в этот раз за руку меня схватил хуапигуй.

– Я согласен, придумай мне имя.

– Можно же?

Мой растерянный взгляд скользил по Ань Ю, тот коротко кивнул, но не проронил ни звука. Я напрягла голову, стараясь вспомнить приглянувшиеся имена из аниме и дорам, какое-то простое и запоминающееся, но на ум ничего не приходило.

– Сэки?

Не знаю, почему всплыло именно это слово. Я никогда не учила японский, но показалось, что так звучал камень, а кожа хуапигуя напомнила что-то твёрдое и холодное. Сбоку раздался хрипловатый смех Ань Ю.

– Как ругательство в корейском?

Я закусила губу. Опять я всё напутала! Не хотела никого обидеть, просто не обладала предрасположенностью к языкам, испанский до сих пор снился в кошмарах.

– Мне казалось, так по-японски будет камень…

– А-а, – понимающе протянул Ань Ю и многозначительно посмотрел на хуапигуя, – такое чтение есть. Значит, Сэки?

Тот прикрыл ярко-красные глаза, скрестил руки на груди и отвернулся.

– Имя выбрала Мелисса, так что сочту за честь зваться Сэки.

Я ощущала неловкость и лёгкий стыд, потому что назвала первое, что пришло в голову. Но сейчас у меня не было времени на подробное исследование, иначе я хотя бы пролистала словарь с иероглифами и выбрала какой-нибудь эстетичный.

– Не переживай, «красный» тоже может читаться как сэки и «замкнутый»… Тебе подходит.

– Хватит лекции рассказывать! – сердито рыкнул Сэки, но он всё равно казался довольным, пусть и скрывал это.

Хитрая улыбка Ань Ю растянулась на его уставшем лице. Я прокашлялась, привлекая к себе внимание, и подняла волнующую меня тему:

– Раз мы союзники, то какой дальнейший план действий? Я не оставлю маму в тюрьме. И расскажите всё, что знаете о хуапигуях, Диего и пропавшем сеньоре Васкесе.

Ань Ю отправил меня на занятия в колледж, пробурчав, что потом будет тяжело нагонять. Но как концентрироваться на лекциях, когда все мысли занимала мама, брошенная в холодной сырой камере?! Я водила карандашом по страницам тетради, проводя кривые линии и надеясь хоть как-то занять себя, время тянулось невыносимо долго.

Вернуться к Хизер, которая не верила в мамину невиновность, я не смогла, поэтому напросилась временно пожить у Гвен. Вечером у неё свидание с Лео, вернётся поздно, вот я и решила проведать Диего в больнице, отпросившись с работы в библиотеке, однако меня ждал провал.

– Мисс Торн, прискорбно сообщать, но опекуны Диего Скайлара против того, чтобы вы с ним виделись, – сообщил мистер Чжан, отец Лео.

– В каком он состоянии?

Я хрустела пальцами, стараясь успокоиться и не подать виду, что его слова задели меня.

– В коме, борется за жизнь.

– Шансы?

– Мисс Торн…

Мистер Чжан смотрел на меня с жалостью, пока я скрипела зубами. Моя мама была главной подозреваемой, а мне отказывались сообщать о состоянии жертвы – я была вне себя от ярости. Опрометью выбежала на улицу, закрыв лицо от холодного ветра, и быстрым шагом двинулась в сторону дома, стараясь не привлекать к себе внимания.

Прятавшееся за густыми облаками солнце стремительно опускалось за верхушки хвойных деревьев, поэтому вскоре на Мурвуд легло покрывало ночи. Некоторые уличные фонари сломались: часть мигала, иные совсем погасли.

Порог дома я переступать не спешила, решила обогнуть по периметру и внимательнее проверить, не осталось ли следов на подоконниках. Зажгла свет на телефоне и ненадолго зажмурилась, когда навела им на снег и чуть не ослепла от яркого белого. Краска дома шелушилась и в некоторых местах отваливалась, я приподнялась на носочки и заглянула в тёмное окно кухни, проскользила внимательным взглядом по раме. Потемневший участок привлёк моё внимание, я подошла вплотную и собиралась наклониться, но в этот момент чьи-то холодные руки с силой зажали мой рот, а меня саму заставили отступить. Телефон упал в снег фонариком вниз, в темноте сложно было что-то разглядеть. Я вцепилась пальцами в локоть и попыталась вырваться, но грудь наполнил раскрывающийся цветок облегчения, чьи лепестки словно отделились и понесли спокойствие по всему организму. Ань Ю? Он не дал мне обернуться, его горячее дыхание на моём ухе заставило волоски по всему телу встать дыбом.

– Сюда направляется детектив Скайлар, ты же не хочешь доставить проблем миссис Торн?

Ань Ю опустил руку от моего лица к груди, позволяя ответить и продолжая спиной прижимать меня к себе.

– Фактически он запретил заходить в дом…

– Если хуапигуи оставили следы вокруг дома, то ты уже натоптала тут. Пойдём скорее, я провожу тебя, ты живёшь у мисс Хорис?

Я собиралась ответить, что не хотела доставлять Гвен неудобства, но Ань Ю снова зажал мой рот рукой. Каким-то чудом он подкинул ногой упавший телефон и выключил фонарик, пряча устройство в кармане, затем мы попятились в сторону леса. Вдали раздавался рёв мотора – видимо, отец Диего подъезжал к дому.

Когда мы скрылись за деревьями, Ань Ю положил руки мне на плечи и торопливым шагом повёл вглубь. Я обернулась, пытаясь в вечернем мраке рассмотреть его лицо, но только пересеклась с уставшим взглядом.

– Смотри себе под ноги.

Одновременно с этим моя стопа зацепилась за корягу, но Ань Ю не дал мне упасть. Мы отходили всё дальше, и он заговорил вновь:

– Не подвергай себя опасности, я сделаю всё возможное, чтобы вызволить миссис Торн из тюрьмы.

– Я не могу сидеть без дела! Вряд ли бы что-то страшное случилось, если бы мистер Скайлар увидел меня перед домом.

Пальцы Ань Ю стиснулись на моих плечах, озадачив меня. Дело было не только в полиции?

– Духи с раз…

Я не успела договорить – Ань Ю накрыл мой рот ладонью и остановился, сильно прижимая к себе. Дышать стало тяжело. Я нахмурилась, стараясь хотя бы выбраться из тисков, и вопросительно посмотрела на него, но не смогла разобрать отразившиеся на лице эмоции.

Мои глаза наконец-то привыкли к темноте, когда мы прошли мимо озера и оказались в густом тумане. По бокам проглядывали рыжие огоньки. Я притормозила и попыталась подойти к одному из них, но Ань Ю не дал мне сойти с тропы.

– Это торо?

– Да, я удивился, когда увидел один у тебя перед домом вместе с гномом.

Я усмехнулась.

– Он ниссе, а не гном! Его привезли бабушка с дедушкой со своей родины, он старше меня.

Беззаботно болтая, будто ничего не случилось и никто нас не преследовал, мы поднялись по ступеням храма и вошли внутрь. Над входом висели круглые жёлтые фонарики, на которых каллиграфически были выведены неизвестные мне иероглифы, внутри на полу стоял похожий, но уже прямоугольный. Поначалу мне показалось, что рядом с ним находился стол в форме коробки, но затем я увидела внутри что-то вроде песка или пепла и красные угольки, над которыми возвышалось чёрное кольцо.

В прошлый раз храм показался мне пустым и холодным, тогда на цепи сидел Сэки, поэтому впечатления остались не лучшими.

– Голодна? Чайник поставить?

– Это…

– Хибати.

Я хотела узнать вовсе не название необычной печи и, справившись с небольшим замешательством, поинтересовалась:

– Ты здесь ночевал?

Но тогда бы угли уже остыли, а они выглядели настолько раскалёнными, будто их недавно нагрели. Ань Ю поставил на кольцо тёмный чайник, на крышке которого вместо ручки лежала милая фигурка оленя с маленькими растущими рогами.

– Нет, но я волновался, что тебе будет негде жить. Попытался договориться с общежитием Мурвуда, однако там ни одной свободной комнаты, поэтому хотел предложить свою, а ты уже остановилась у мисс Хорис.

– Мне приятна твоя забота, спасибо.

Мисс Холлис, Гвен! Я поискала телефон в длинной куртке, но не обнаружила, вздрогнула и завертела головой. Ань Ю с усмешкой достал его из своего кармана и протянул мне.

«Сегодня не приду, хорошего свидания!»

Я не ожидала, что в следующий момент вместе с вибрацией прилетит ответ:

«В смысле не придёшь? Ты же не в свой дом вломилась?!»

«Потом расскажу».

Гвен отправила несколько удивлённых стикеров, но я погасила экран и не стала просматривать все.

– Значит, я могу остаться здесь?

Пока я писала подруге, Ань Ю успел уйти к коробкам и шуршал пакетами с едой, но в следующее мгновение он стоял передо мной и склонялся к моему лицу. В неярком свете напольных фонарей тени делали его лицо мрачным, он серьёзно посмотрел на меня.

– Мерисса, не гуляй в темноте одна, в особенности на окраинах Мурвуда, и ни в коем случае не заходи в лес.

– Но мы уже в лесу, – попыталась я пошутить, однако Ань Ю вдруг накрыл мои щёки холодными руками. Наши носы находились всего в дюйме друг от друга и едва не соприкасались.

– Мерис-са, – он почти прошипел моё имя и с болью посмотрел на меня, – я не смогу всегда защищать тебя. Либо я останусь с тобой и перестану искать хуапигуев.

– Если они преследуют меня, то, может, я просто стану наживкой?

– Вот этого я тебе не позволю. Мы не знаем их количества, а моя сила… на исходе.

Я осторожно коснулась его холодных рук своими, погладила и выдавила из себя улыбку. Некоторое время мы молча стояли и смотрели друг на друга, пока мои щёки не налились краской от смущения.

– Обещаешь?

Я не спешила с ответом, выбирая подходящие слова.

– Хорошо, я постараюсь, но как же работа и колледж? В любом случае придётся поздно возвращаться.

– Если я буду провожать тебя до дома мисс Хорис, ты не убежишь искать улики?

– Хм-м… – протянула я, давая себе время на размышления. – Ю, я не люблю врать, ради мамы я готова пойти на всё. Пусть противные духи нападут и ранят меня – нестрашно, я притащу их в полицию.

– Ты же помнишь, что Диего ранил именно Сэки?

– Ненастоящего Диего, – поправила я и нахмурилась, вспомнив, что сегодня меня не пустили к нему в больницу. – Я хотела его проведать, но мистер Скайлар распорядился, чтобы я не заходила в его палату.

От напряжения и злости моя губа подёргивалась. Ань Ю убрал руки от моих щёк и потрепал меня по спутавшимся от ветра волосам. Моя расчёска осталась дома, к Гвен я решила сегодня не заходить и не просить её одолжить, поэтому придётся расплетать колтуны пальцами.

Ань Ю положил рядом с хибати две напольные подушки и достал невысокий столик, куда поставил две маленькие пиалы. Из еды он выбрал рыбные консервы, которые я сразу с неприязнью отодвинула в сторону, и разные батончики с мюсли и орехами, на них я уже посмотрела с аппетитом и потянулась к ближайшему, разрывая упаковку. Ань Ю снова отошёл, а затем что-то мягкое и тяжёлое легло на мои плечи – он накрыл меня толстым одеялом.

– Мне не холодно, – заспорила я, когда Ань Ю опустился рядом и усмехнулся.

– Конечно, сидишь тут в верхней одежде.

Я только покачала головой и надкусила батончик. Слёзы выступили на глазах и потекли по щекам – я не сразу поняла, что заплакала. Вспомнила ужины после школы не только с мамой, но и с папой, запах мак-энд чиз, макарон с сыром, и яблочного пирога, только вынутого из духовки – любимые папины блюда, которые мы перестали есть после его ухода.

Я думала о том, что папа и Инес никогда не сбегали: хуапигуи завели их в лес обманом и убили, но никто не знал этого наверняка. Я боялась цепляться за предположение, рождённое моей фантазией, потому что не выдержу очередную боль от предательства. Страшно обрести надежду, а затем наблюдать, как она покрывается чёрными трещинами отчаяния и разлетается на множество мелких осколков. Даже если их собрать, не всегда получится исцелиться полностью, всё равно останутся шрамы, которые будут напоминать о себе неприятным покалыванием. Мой сосуд уже медленно рассыпался, но я тщательно и незаметно подклеивала каждую его часть и старалась держаться, хотя бы ради мамы.

Я вздрогнула, когда Ань Ю просунул руку под одеяло и приобнял меня за талию, притягивая к себе и ни о чём не спрашивая. Я прижалась головой к его плечу и затряслась, позволяя слезам бурным потоком вырваться наружу. Ань Ю нежно погладил мои волосы и убрал спутанные пряди с лица, затем нагнулся и поцеловал в лоб замёрзшими губами, после чего я уткнулась носом в его грудь.

Глава 13. Лук из персикового дерева и стрелы из жужубы

Все пары я сидела и думала о том, как помочь божеству вернуть его силу. Рисовала скетчи постеров для рекламы, изображала оленя в разных стилях: и как животного, и как прекрасного юношу с ветвистыми рогами, и как мудрого старца, но от последнего варианта решила отказаться. Можно попробовать не только напечатать флаеры и развесить по Мурвуду, но и завести блог в интернете.

Сегодня у нас с Гвен не пересекались занятия, зато на обеде она изо всех сил пыталась выяснить, где я провела ночь. А я разводила руками в стороны и невинно улыбалась.

Ань Ю искал логово хуапигуев, пока Сэки в его теле посещал пары или скорее развлекался с симпатичными девушками. С Сэки я не общалась с тех пор, как услышала правду. Я высматривала его в коридорах и собиралась поинтересоваться, вдруг он что-то знает и скрывает от Ань Ю, но каждый раз видела рядом с ним Самиру и её подруг и предпочитала пройти мимо. После занятий я планировала порисовать, но сильно напряглась, когда прошла мимо запертой с начала учебного года аудитории. Техника барахлила и издавала странные звуки. Я нажала на ручку двери и попыталась отворить её, но безуспешно, в голове мелькнула навязчивая мысль: «Что-то не так», от которой тело пробрало до дрожи. Я отбросила идею в сторону и поспешила в пустой компьютерный класс, где открыла единственную установленную программу для рисования; графического планшета в колледже не было, да и в диджитале я ещё себя не пробовала, поэтому с головой погрузилась в эксперименты. Всё равно ждать, когда у Гвен закончатся занятия, чтобы пойти к ней на ночёвку. Я дам Ань Ю несколько дней на поиск улик. Из-за детектива Скайлара полиция настроилась против мамы, но хотя бы по-прежнему расследовала нападение на Диего, а не просто закрыла глаза. Как бы я ни хотела вмешаться и предложить свою помощь, я верила Ань Ю.

Дату судебного разбирательства пока не назначили, в Мурвуде отсутствовало здание суда, поэтому маму придётся перевезти в соседний город покрупнее. На людях я тщательно скрывала эмоции и переживания, ни с кем не делилась и лишь вчера пролила слёзы в храме рядом с Ань Ю.

– Да как рисовать на компьютере!

Все линии получались кривыми: не такими, как я их вела. Возможно, графический планшет упрощал жизнь, в то время как я двигала мышкой и пялилась в яркий экран, от которого вскоре разболелись глаза. В аудитории внезапно включился свет, и я с раздражением зажмурилась и обернулась – вылетело из головы, что теперь уже не от кого было прятаться, раз Диего лежал в больнице.

Сэки в кожаных штанах и пиджаке подошёл ко мне со спины, от лампочек его одежда казалась слишком яркой и слепила меня. Вместо привычных красных оттенков сегодня он отдал предпочтение чёрным, даже водолазка с высоким воротником была такой же. Я с интересом и лёгким ужасом отметила, что не только его лицо выглядело как точная копия Ань Ю, но и тело и также выпирающие из-под обтягивающей ткани мышцы. Я невольно засмотрелась на его грудь и вздрогнула, когда он заговорил:

– Почему ты рисуешь в зелёных цветах? Добавила бы немного красного.

– Э-э, ну… я подумала, что зелёный подойдёт Ань Ю, вдобавок он напоминает энергию жизни…

Сэки вплотную наклонился к моему лицу, совершенно не смущаясь, а я тут же вскочила с места и попятилась назад, инстинктивно сжимая брошь на платье-свитере. Из-за мамы я выкинула мысли об отношениях из головы. Предположительно я встречалась с Ань Ю, а не с Сэки, но решила потом с этим разобраться, сейчас другие проблемы выступали на передний план.

– Боишься? – певуче прошептал Сэки и довольно улыбнулся, будто хитрый лис, игравший со своей добычей.

В аудитории столы с компьютерами стояли по периметру вдоль стен, в центре же находились пустые парты, чтобы преподаватели и здесь могли проводить занятия. В одну из них я врезалась спиной и собиралась скользнуть вдоль неё к двери, но Сэки поставил руки по обеим сторонам от меня.

– Что ты делаешь? – спросила я, стараясь предать интонации нотки строгости и возмущения.

Он наклонился к моему лицу, и я резко дёрнулась и попыталась вырваться, ударила его по локтю, но Сэки был подобен каменной колонне.

– Пусти меня!

В ответ он захохотал, но не по-доброму, а холодным, пугающим до дрожи смехом.

– Узнала о моём происхождении и разочаровалась? Зачем же тогда имя дала? Поиздеваться? Люди даже животным дают имена, чего не скажешь о каких-то жалких монстрах.

Его слова были пропитаны ядом и болью.

– Сэки, давай спокойно поговорим. Где Ань Ю?

Сколько сейчас времени? Телефон лежал в кармане рюкзака, а экран компьютера отсюда не разглядеть. Я опустила голову и напряглась, не решаясь посмотреть Сэки в глаза, а он вдруг подхватил меня за талию и усадил на стол, вновь заключая в ловушку из рук.

– Божество восстанавливает силу в храме. С каждым днём он всё ближе к смерти.

Я поёжилась, пытаясь отползти назад, но Сэки не позволил и наклонился ближе.

– О чём ещё хотела поговорить?

– Я… наверное, Гвен волнуется, надо идти.

– Не переживай, я сказал, ты со мной.

Неприятный холод пробежал по спине, будто кто-то провёл когтем по позвоночнику, но то была лишь моя фантазия. Я сильнее впилась зубами в нижнюю губу, пока не ощутила солёный привкус. Всё-таки прокусила до крови.

Сэки слишком быстро подался вперёд, и я не успела отвернуться, когда он добился своего и настойчиво поцеловал меня. Его пальцы сомкнулись на моих запястьях, сжимая их до боли и не позволяя вырваться. Я растерянно застыла, не отвечая и не подавая признаков жизни, только прикрыла глаза от испуга. Он пил мою кровь. Из губы, которую я прикусила, и не с жадностью, а с каким-то явным наслаждением – медленно провёл по ней горячим мокрым языком и вновь накрыл своими губами, смакуя и всасывая солёную жидкость.

Я задрожала, а Сэки ненадолго оторвался и вдруг резким движением уложил меня на стол, сведя мои же руки в замке над головой. Я в панике распахнула глаза и попыталась столкнуть его ногой, но он уже прижал меня коленом и навис сверху.

– Страшно?

– За что ты так? Решил убить меня, пока Ань Ю не видит?

– Опять этот Ань Ю, – сердито процедил Сэки сквозь зубы и больнее сжал запястья. – Неужели тебе так плохо проводить время со мной? Не понравилось играть в мафию?

Я с подозрением прищурилась и всмотрелась в его лицо.

– Подожди, Сэки, ты… ревнуешь? Давай спокойно всё обсудим.

Он по-прежнему нависал надо мной, лежащей на столе, и подобная поза казалась мне слишком странной для разговоров. Если Сэки не собирался меня убивать, то можно было сильно не паниковать. Наверное.

– Я неправильно истолковал твои взгляды, когда ко мне льнула твоя подружка, как её… Самира? Надо было ответить ей взаимностью?

Сэки пропустил мои слова мимо ушей и бесился.

– Давай ты меня отпустишь…

– И ты побежишь к своему Ань Ю? На кой тебе сдалось это никчёмное божество? Растеряло все свои силы, не чувствует врага поблизости и даже себя защитить не сможет, чего уж говорить о ком-то постороннем.

Я вздрогнула, обратив внимание на его слова.

– А ты чувствуешь себе подобных?

– Они научились умело скрываться, поэтому не всегда.

Пока он не продолжил причитать из-за Ань Ю, я попробовала перевести тему:

– Ты что-нибудь знаешь про моего отца, Шейна Торна, и Инес Скайлар? Их тоже убили хуапигуи?

Он протянул задумчивое «хм-м» и немного ослабил хватку, но руки не убрал. Я немного пошевелилась, пытаясь выбраться, чем только разозлила Сэки.

– Если так, то что? Возненавидишь меня ещё больше?

Как маленький обиженный ребёнок.

Он посмотрел прямо на меня, будто надеялся испепелить взглядом. Тёмные глаза медленно светлели, напоминая спелую вишню, но на этом не остановились и приобрели пронзительный оттенок красного.

– Сэки, – осторожно позвала я, – я тебя не ненавижу, а только пытаюсь узнать правду. Для меня нет ничего важнее мамы, и я сделаю всё возможное, чтобы спасти её.

– Даже отдашь свою жизнь?

Я помедлила, кусая нижнюю губу, и ответила после недолгих размышлений:

– Если вы вызволите её из тюрьмы и убережёте от хуапигуев, то да.

Сэки положил свою тяжёлую голову мне на грудь, заставляя сердце биться сильнее. Повисла тишина. Сэки по-прежнему с силой стискивал мои запястья и не давал вырваться, а я уже и не пыталась, обдумывая его последние слова. Он хотел, чтобы Ань Ю выпил всю мою жизненную силу? От этой мысли я поёжилась.

Сэки с любопытством приподнялся.

– Мёрзнешь?

Его глаза всё ещё имели насыщенный кроваво-красный цвет.

Я покачала головой, после чего Сэки медленно наклонился к моей шее и накрыл её губами. Мурашки побежали по коже, когда он проложил дорожку поцелуев к лицу и взял в плен мои губы. И мне захотелось ответить. Возможно, это был мой последний поцелуй, после которого меня принесут в жертву божеству, так почему бы не оторваться?

К тому же Сэки мне не был противен, а до недавнего времени я считала его одним целым с Ань Ю. И мы встречались.

Он разжал мои запястья, но вместо попытки бежать я потянулась к нему и впилась пальцами в его волосы, прижимая к себе. Стон сорвался с моих губ, когда Сэки оторвался и начал целовать уголки, подбородок, затем вновь спустился к шее. Я хотела застыть в этом моменте и больше ни о чём не волноваться.

Перед глазами промелькнула линия салатового света, и Сэки закричал, падая на пол. Я резко села и заметила стрелу, торчавшую из его плеча.

Ань Ю спрыгнул с подоконника и быстрым, разъярённым шагом приблизился к Сэки, хватая его за локоть и поднимая резким рывком. Второй рукой он сжимал лук огромного размера, гораздо больше тренировочного.

– Я просил тебя приглядывать за Мелиссой, а не лезть к ней! Приглядывать! Тебе знакомо значение этого слова?

Тонкая струйка крови потекла по подбородку Сэки, он рассерженно сплюнул и злорадно ухмыльнулся.

– Нет, профессор, прочитаете для меня лекцию?

– Эта девочка дала тебе имя, а ты напал на меня!

– Что ты ожидало, жалкое божество? Сам увязался за Мелиссой, понадеявшись вернуть свою силу, влюбился и наивно понадеялся, что на мне, связанном с тобой проклятым договором, не отразятся твои же чувства? Что пока ты развлекаешься с ней, я буду безразлично стоять в стороне и наблюдать?

– Ты пугаешь Мелиссу, – холодно проговорил Ань Ю, в то время как длинный узорчатый лук медленно растворялся в его руках.

– Когда ты собирался использовать её, я испытывал вполне реальные чувства! Хотел защищать её и проводить с ней время не ради выгоды, а потому что мне понравилось её общество.

Ань Ю усмехнулся.

– В каком-то смысле нахождение в её обществе тоже использование.

Я молча сидела на столе и наблюдала за божеством и его двойником, не зная, стоит ли вмешаться или дальше ничего не делать.

– Не дал мне сходить с ней на свидание, хотя именно я звал её к нам в гости. А до этого… – Сэки угрожающе оскалился, отчего вздрогнула даже я. – На балу, это же был мой день, в то время как ты должен был восстанавливать силу в храме, но что в итоге? Испортил мой танец, выгнал меня из колледжа и занял моё место.

– Сэки… – сорвалось с моих губ, в то время как я подтянула руку к груди и хотела подойти, но одновременно со мной ответил Ань Ю:

– Не только ты разделяешь мои чувства, но и я твои. Думаешь, я не замечаю, как ты похотливо смотришь на девушек из колледжа, что думаешь о мисс Сандерс и её подругах? Мне страшно, что Мелисса попадёт в их ряды, чего я не могу допустить.

На последних словах он сильно стиснул челюсть, а я зажмурилась, заслышав пронзительный звон. На шее Сэки появилось металлическое кольцо, от которого тянулась цепь-поводок, его руки тоже были скованы. Больше я не могла стоять в стороне, спрыгнула со стола и попыталась втиснуться между ними.

– У нас есть проблемы поважнее в лице плохих хуапигуев, давайте сначала с ними разберёмся, а потом будем выяснять отношения.

Когда я думала о маме, всё остальное отступало на задний план.

Я больше не ребёнок, кто прятался за спиной взрослых или сидел в углу комнаты и плакал, укрывшись с головой одеялом, а взрослый человек, который столкнулся с трудностями и отчаянно пытался с ними справиться. Я ненавидела ложь и не умела врать, но порой не стоило подавать пустых надежд.

– Если причина ваших разногласий во мне, то забудьте, я ни с кем не буду встречаться, лишь бы вы не ссорились. Ю, отпусти Сэки, он…

«Ничего не сделал», – хотела я сказать и прикусила губу, вспоминая недавний страстный поцелуй. Что-то внутри сжалось. Было проще, когда Ань Ю и Сэки казались одним человеком, а теперь разделились на божество и хуапигуя.

– И как вы собрались в таком виде покинуть колледж? Вас вообще двое.

– Мелисса, уже три ночи, единственный охранник спит и не обратит на нас внимания. К тому же мы с Сэки можем воспользоваться окном, а ты иди к главному входу. Я провожу тебя до своего общежития, останься у меня на ночь, пока мы…

– Нет, – тихо, но твёрдо возразила я. – Я пойду с вами.

– Тебе сон нужен больше, чем нам.

– Правда?

Я приподняла обе брови и с подозрением уставилась в лицо Ань Ю, изучая огромные синяки под его глазами, видневшиеся за золотой оправой очков. Он будто не спал уже месяц.

Телефон завибрировал в кармане рюкзака, прислонённого к деревянному столу, из-за чего он громко застучал и привлёк к себе внимание. Я достала его – звонила мама Гвен, время половина четвёртого.

– Алло, миссис Холлис?

– Мелисса, Гвен с тобой?

Её плаксивый голос заставил меня отвлечься от конфликта Ань Ю и Сэки.

– Нет, разве она не дома? Они были с Лео.

– Он не отвечает… Кто-то ещё видел Гвен?

– Не знаю, миссис Холлис, я задержалась в колледже. Она не говорила, куда пойдёт?

Рыженькая Гвен, любившая экспериментировать во внешности, походила на бунтарку, но никогда бы не сбежала. Она любила свою семью и не заставила бы волноваться.

– Нет, Гвен не любит таким делиться, но обещала вернуться до полуночи… Уж не знаю, звонить ли в полицию или больницу…

– Я напишу в чат наших однокурсников, может, кто с ней.

– Спасибо, Мелисса, и сообщи сразу, если что-то узнаешь.

– Хорошо, миссис Холлис.

Она положила трубку, а я быстро набрала сообщение и отправила его в чат. Кто-то не спал и сразу прочитал, но ничего не ответил.

Ань Ю и Сэки перестали сердито переглядываться и встревоженно обернулись ко мне, висевшее между ними напряжение ослабло, однако теперь страх зарождался внутри меня. Звонить Гвен было бессмысленно, но я попыталась сделать это и в мессенджере, и просто по телефону – ответа не последовало. Затем я написала Лео и всем его друзьям и медленно наклонилась за рюкзаком, не отводя взгляда от экрана.

– Я останусь у миссис Холлис и постараюсь успокоить, её муж в командировке.

От переживаний язык заплетался, ещё и усталость давала о себе знать: проснулась я в шесть утра и без сна обходилась уже двадцать один час.

– Буду ждать тебя снаружи.

С этими словами Ань Ю с лёгкостью запрыгнул на подоконник и утащил с собой Сэки, гремя металлической цепью. Последний хоть и делал недовольное выражение лица, всё же вырваться не пытался.

Я рванула за ними и посмотрела вниз, где с трудом разглядела силуэты в полумраке. Сегодня был редкий ясный день, облака расползлись и уступили свой пьедестал ярким звёздам, которые редко увидишь в Мурвуде. Ань Ю и Сэки направлялись к главному входу, поэтому я быстро сохранила проект, который рисовала, и отправила его себе, чтобы можно было открыть и продолжить с любого компьютера.

Ань Ю где-то оставил Сэки на цепи, проводил меня до дома Гвен и испарился, когда я негромко постучала. Я боялась, что миссис Холлис уже легла спать, но она сразу открыла и кинулась ко мне на шею, перепуганная и заплаканная. Хотя бы она не считала мою маму убийцей, иначе бы ноги моей здесь не было. Сегодня миссис Холлис не только уложила меня на диване в гостиной, но и уснула сидя в кресле рядом со мной. Я вырубилась сразу, стоило голове коснуться подушки, и забыла поставить будильник. Утром нас разбудил стук – миссис Холлис подскочила первая и живо рванула к двери, задев на бегу ножку журнального столика. Я сонно потёрла глаза, когда в помещение вошёл шеф Сандерс и с плохо скрытым беспокойством посмотрел на меня.

– Мелисса, я волновался, что и ты пропала.

На экране телефона горело уведомление о нескольких пропущенных, также оживились чаты. Я проспала две пары.

– Гвен нашли? – одновременно спросили мы с миссис Холлис, когда шеф Сандерс устало опустился в свободное кресло.

– Прошу не поднимать панику. Гвен Холлис, Лео Чжан, Итан Бриггс, Эйса Эйвери и… Самира Сандерс пропали этой ночью. Мелисса, когда ты видела их последний раз? Они что-то говорили о побеге?

Не только Лео и Гвен, но и Эйса с Итаном, даже Самира… Неужели на них напали хуапигуи? Меня начало трясти.

– Я видела их вчера в колледже, но после занятий осталась в компьютерном классе поработать над проектом. Возможно, они пошли куда-то вместе?

– Вы ни о чём не договаривались, не планировали где-то собраться?

– Н-нет…

Такой большой компанией мы собирались лишь однажды, когда играли в мафию, в остальное время Самира и её подруги предпочитали избегать нас.

Я нервно теребила телефон в руках, не решаясь открыть непрочитанные сообщения. Шеф Сандерс вдруг предложил:

– Мелисса, поскольку ваша мать сейчас находится в заключении, я хочу попросить вас временно остаться в нашем доме. В данный момент полиция не знает, кто и на кого нападает, но так будет легче уберечь вас.

– Меня?

– Напали на ваших друзей.

Я втянула голову в плечи.

– Думаете, мою маму тоже могли подставить?

– Мелисса, несмотря на предвзятость детектива Скайлара, я никогда не верил в причастность миссис Торн, но без явных доказательств не берусь ничего утверждать. Я не настаиваю, но буду рад, если пока поживёте у нас. Если надумаете, можете позвонить мне или просто подойти к дому, моя жена никуда не планировала и откроет вам.

Он достал из кармана блокнот, быстро что-то написал и протянул мне вырванный лист: номер телефона и адрес. После этого шеф Сандерс переключился на миссис Холлис и некоторое время беседовал с ней о Гвен, а я судорожно разблокировала экран телефона. Все чаты колледжа пришли в хаос, новости маленького городка разлетались быстро – все уже знали об исчезновении моих друзей. В личные сообщения мне спамили Тэйер и Ретт и обрадовались, когда я наконец-то ответила.

«Мелс, я уже испугался, что и ты пропала», – возмущался Ретт, добавив недовольный стикер.

Оба ничего не знали и, как и я, не видели Гвен и Лео после занятий. С Итаном и Эйсой они ходили вместе в кафе Дриззли Маг, но после разошлись по домам. Однако добрались только двое.

Я быстро открыла чат с Ань Ю, сразу заметив аватарку с лягушкой, и написала:

«Пропали Гвен, Лео, Эйса, Итан и Самира. Ты что-нибудь знаешь?»

Перед уходом шеф Сандерс поднялся из кресла, настойчиво отказываясь от чая, и обратил на меня внимание.

– Друзья ничего не писали?

– Нет, Тэйер и Ретт сами в шоке. Шеф Сандерс, а сеньора Васкеса тоже так и не нашли?

Он только покачал головой.

Комната Самиры, располагавшаяся на втором этаже, выглядела как покои принцессы: обои нежно-розового цвета, огромная круглая кровать, над которой с потолка свешивались бусины разного размера, длинные шкафы и диван с подушками в форме сердец. Повсюду сидели большие плюшевые игрушки и дорогие куклы, на стенах висели разнообразные плакаты с актёрами, которых я не знала: ни одного азиата. Я вздрогнула, когда увидела себя в отражении огромного зеркала, крепившегося к туалетному столу. Уставшая, растрёпанная.

Мне разрешили пожить в комнате Самиры, пока её саму не нашли, но я не могла просто занять чужую кровать, поэтому села на мягкий диван и поставила рюкзак на полу у ног.

«Ю».

«Ответь, пожалуйста».

Я периодически проверяла телефон, но мои сообщения так и оставались непрочитанными.

Если окна нашего дома выходили на лес, так как мы жили на окраине города, то из комнаты Самиры открывался вид на уютный садик. Пусть зимой ничего не цвело, но кусты покрывал ещё не растаявший снег, делая их красивыми и пушистыми, будто в сказке. Я наконец-то смогла помыться: в доме семьи Сандерс имелись две ванные, в каждой из них был не только душ, но и ванна. Сначала я не хотела тратить время на водные процедуры, но, постояв немного под душем и избавившись от грязи, я изменила своё решение. Мне разрешили пользоваться любыми средствами, поэтому, обнаружив пену, я капнула немного и вскоре уже сидела в горячей воде и грелась.

Телефон я, конечно, взяла с собой и полностью расслабиться не смогла, так как дёргалась из-за каждого уведомления. Сменной одежды у меня с собой не было, миссис Сандерс достала для меня вещи Самиры. Мне не нравилось ходить в чужом, но выбора не оставалось – я надела самые невзрачные спортивные штаны, кофту и свободную футболку с рыжим котом. Замотав мокрые волосы полотенцем, я постирала грязное платье-свитер в тазу, который тоже заметила в ванной, и оставила сушиться. Когда я вышла, то крутила в руках брошь в виде морошки, не решаясь проткнуть одежду Самиры, а то ещё обидится. Я попросила нить у миссис Сандерс и в итоге повесила украшение на шею.

Колледж закрыли на несколько дней, в то время как полиция и взрослые волонтёры (я пыталась напроситься, но разрешение так и не получила) бродили по лесу в поисках пропавших студентов. Затем занятия возобновились, однако учебный день сократили: пары начинались в девять и, самое позднее, заканчивались в четыре вечера, иногда даже раньше. Обеденный перерыв теперь длился всего двадцать минут вместо часа. И если из-за колледжа никто не расстроился, то школьникам и студентам временно запретили подрабатывать, а в самом Мурвуде ввели негласный комендантский час: никто не объявил его напрямую, однако с наступлением темноты всем рекомендовалось возвращаться домой. Многие кафе и другие заведения, в том числе Дриззли Маг, продолжали работать, однако количество посетителей заставляло плакать. Мы иногда заходили туда после пар вместе с Реттом и Тэйером, но надолго не задерживались.

В один из таких дней произошла самая счастливая за последнее время новость – мою маму освобождали, так как для её обвинения теперь недоставало улик.

Я направлялась в сторону полицейского участка в своём тёплом платье, к которому прикрепила брошь-морошку, и расстёгнутой длинной куртке. Солнце выглянуло из-за серых облаков и светило на моё лицо, на котором невольно растянулась длинная улыбка. Недавно прошёл снег, поэтому деревья и кусты украшало пушистое белое покрывало. Я поблагодарила миссис Сандерс за гостеприимство и с рюкзаком на плече вприпрыжку шла встретиться с мамой, чтобы потом вместе отправиться в наш пустеющий дом. Поленилась заплетать волосы нормально и сделала две неровные косы, которые заканчивались где-то на середине, большую часть времени потратила на чёлку, зачёсанную на одну сторону, как у героини из моего любимого мультфильма.

Чья-то рука резко сжала моё плечо и заставила остановиться, пуская мурашки по телу. Я не слышала его приближения и вздрогнула, инстинктивно пытаясь вырваться, рюкзак соскользнул и грохнулся на землю, телефон выпрыгнул из кармана и отлетел в сторону.

– Мы нашли их, но божество ранено и умрёт без жертвы.

Глава 14. Называть оленя лошадью

Не сразу я поняла, что столкнулась с Сэки. Он выглядел потрёпанным, уставшим, под его глазами пролегли большие синяки насыщенного цвета – такие же, как у Ань Ю, тело испещряли свежие царапины, из некоторых текла кровь, другие успели покрыться тонкой корочкой и блестели в лучах солнца.

– Ты хочешь его спасти или нет?

Мгновение назад я радовалась жизни и спешила к маме, которую уже давно не обнимала, а теперь застыла в растерянности. Мой мозг будто отказывался воспринимать новую информацию и отключился в момент опасности, поэтому я тупо пялилась на Сэки или скорее смотрела сквозь него, ни на чём не фокусируясь.

– Ты слышишь?

Он встряхнул меня за плечи, надеясь привести в чувство.

– Гвен… мои друзья?

– Живы, но на грани, мы не смогли их вытащить.

Всё внутри сжалось, в глазах защипало, и горячая слеза скатилась по щеке. Я тут же стёрла её.

– Что требуется от меня?

– Что ты готова отдать?

«Отчаявшиеся божества могут пойти по стопам яогуаев, но тогда они превратятся в демонов и ничем не будут отличаться от монстров, от которых пытаются защитить людей.

– Сколько крови надо?

– Собралась пожертвовать свою? Немного хватит, чтобы избавить от смерти…»

Обрывки разговора так ярко всплыли в памяти, будто обсуждали это вчера. Я не хотела делать из Ань Ю опасного монстра, но разве могла я отвернуться? Даже если бы на кону не стояли жизни друзей, даже если бы он не был божеством, защищавшим наш маленький безвестный Мурвуд, я бы сделала тот же выбор. В тот момент я ясно осознала, что люблю его всем сердцем и не выдержу, если он погибнет из-за меня.

– Жизнь, – твёрдо произнесла я и посмотрела Сэки в глаза, мягко улыбнувшись.

Возможно, сегодня я в последний раз грелась под лучами солнца и любовалась хвойными деревьями, чьи ветви украшал пушистый снег. Я жалела лишь об одном – что не дошла до мамы и не стиснула её в своих объятиях, так как большинство предыдущих встреч нас разделяла решётка.

Сэки медленно опустил пальцы от моего локтя к запястью и взял меня за руку, после чего резко утянул за собой. Поначалу я спотыкалась, но вскоре подстроилась под его ритм и зашагала увереннее.

– Где Ань Ю? – спросила я, когда мы вышли к озеру, на чьей поверхности отражались блики солнца вместе с плывущими по нему облаками. Лёд раскололся и разделился на небольшие фигуры неровной формы.

Сэки остановился и не спешил двигаться дальше.

– В храме, но я не могу туда пройти.

– В смысле?

– Вход открыт для самого божества, жрецов, остальных последователей и тех, кого приносят в жертву, а не для нечисти, которую он отгоняет от вашего города.

– Но ты ведёшь меня как жертву… И разве вы не заключали договор?

– Он не принимает насильные жертвы, только ты сама сможешь найти дорогу.

Сэки больше не вёл меня. Помня примерное местоположение храма, я двинулась вдоль берега, надеясь войти в густой туман молочного цвета, однако не заметила ни единого намёка на него. Нас окружали одни деревья, чьи зелёные ветви выглядывали из-под снега.

– Мне надо думать, что я хочу стать жертвой? – поинтересовалась я, сведя брови и слабо веря в свои же слова.

– Ты не видишь храм? Проклятое божество, пусть в одиночестве и подохнет, – процедил Сэки сквозь зубы, вдруг достал из-за пазухи длинную стрелу и протянул мне.

Я непонимающе дотронулась до древка и тут же отдёрнула руку, пальцы жглись от боли, будто я положила их на раскалённую плиту.

– Как ты её держишь?

Сэки скривился в лице.

– Цепи похуже будут, стрела из жужубы как комариный укус. Я думал, людям она боль не приносит, хм-м…

Он положил её на снег, продавленный нашими ногами, и отошёл на несколько шагов, поворачиваясь ко мне спиной. Я опустилась на колени, сильно зажмурилась и поднесла дрожащую руку, не решаясь коснуться. Перед глазами всплыли Гвен и Лео, Эйса и Итан, затем тело моего отца, что лежало в морге на холодном столе. Без лица.

Древко стрелы больше не жглось, я стиснула его и поднесла к груди.

«Мама, прости, что так и не обняла тебя в последний раз. Ань Ю, я люблю тебя и не позволю умереть».

Слёзы хлынули из глаз, когда я направила остриё на себя и со всей силы вонзила в живот.

Кровь окропила траву, пробивавшуюся сквозь снег, куда следом упала и я. Сэки обернулся на звук и подбежал ко мне, попытался вытянуть стрелу, но я закричала от ужасной боли, что пронзила моё тело. Его силуэт плыл перед глазами, когда моя голова прислонилась к манящему холодному снегу, но я всё равно силилась оставаться в сознании.

Молочная дымка подкралась к ногам, вскоре я заметила слабый свет в каменных фонарях торо, с трудом заставила себя поднять руку и указала на дорожку. Мне показалось, что Сэки дрожал, с заботой прикасаясь к моим ногам и сдвигая с места; он не мог взять меня на руки или усадить на спину, так как старался не тревожить стрелу в животе.

Алая нить от раны тянулась по земле вместе с каплями вытекающей жизни, пока моё потяжелевшее тело волокли к храму. Я не чувствовала ни холода, ни боли, ни даже страха, только глаза слипались со страшной силой, будто стремились закрыться навек.

– Не могла сама дойти, а потом умирать?

В причитаниях Сэки я различила лишь недовольство, едва понимая смысл сказанного, и выдавила из себя улыбку.

– Разве ты не желал моей смерти?

Не думала, что голос сорвётся на последнем слове, и немного нахмурилась. Во рту всё пересохло.

Сэки с самого начала планировал принести меня в жертву божеству, с которым заключил договор, из-за него уже он сам ослаб и мог умереть вместе с Ань Ю.

Он остановился, ослабил хватку и навис надо мной.

– Почему ты так решила, Мелисса?

Столько боли в последнем слове… Но пути назад больше не было, я сама отрезала все лазейки к отступлению и поставила свою жизнь на кон ради других.

Я пыталась собрать мысли в слова, но всё перемешалось.

– Ты рассказал про жертву…

Его пальцы сжались на моих ногах.

– Тогда я не думал, что не смогу жить без тебя.

Возможно, мне послышалось. Перед глазами всё плыло, я уже плохо воспринимала реальность.

Жаль, что в крошечном Мурвуде мы с Ань Ю встретились так поздно. Было бы больше времени, придумали бы другие способы вернуть божеству его силу. Я как раз дорисовала постер и напечатала несколько пробных вариантов, они остались в брошенном рюкзаке, один, самый первый, неудавшийся, завалялся в кармане куртки. Остальные понравились Ретту и Тэйеру, друзья даже поддержали идею и захотели помочь с продвижением в интернете.

Быть может, мой папа и Инес не стали бы жертвами хуапигуев, встреться мы лет пять назад.

Жаль, что я не попрощалась с мамой и оставляю её совсем одну, когда она только выходит на свободу. Я ничего ей не сказала, не отправила хотя бы сообщение и не написала прощальную записку. Надеюсь, она справится и найдёт смысл в жизни. Может, снова начнёт заниматься рукоделием. Я хотела потрогать брошь на груди, но не смогла дотянуться, руки безжизненно волоклись вместе с телом, словно мне не принадлежали. Рана от стрелы осталась небольшая, кровь текла тонкой, едва заметной струйкой, однако вместе с ней бурным потоком сочилась жизненная энергия. Я перебирала имена всех известных мне божеств и молила их о том, чтобы я умерла не раньше, чем Ань Ю примет мою жертву. Я отказывалась допускать мысль, что он отвернётся и откажется восполнить силы таким способом.

Туман сгущался, я с трудом различала очертания торо, мимо которых Сэки волок моё тело. Перед невысокими ступенями он бережно, боясь причинить ещё больше боли, поднял меня под мышками и занёс внутрь, после чего напряжённо застыл и в следующий миг вылетел быстрее вихря. Я осела на холодный деревянный пол, хватаясь руками за стену, чтобы не упасть без сил. Страх сковал меня полностью, пронзая каждую клеточку, и на секунду я захотела ринуться вслед за Сэки, но не могла пошевелиться.

Нечто сидело в дальнем, самом мрачном углу; я не сразу увидела силуэт, лишь после того как он пошевелился и издал низкий рык, от которого я вся оцепенела.

– Что?..

Из последних сил попыталась выползти наружу, цепляясь пальцами за дощечки пола, но пересеклась взглядом с насыщенными зелёными глазами, что неестественно светились в темноте. Он медленно приближался.

Дверь за мной с грохотом захлопнулась, мизинец вмиг пронзило болью. Прищемило. Я вскрикнула, о чём тут же пожалела – существо взбесилось и прыгнуло на меня. Оно резко выдернуло стрелу из моего живота, прорывая плоть треугольным наконечником. Я не сразу поняла, что это я визжала и тряслась, пока оно насыщалось вкусом крови и ци. Вскоре боль исчезла, и я без сил посмотрела на него. Из-под растрёпанных волнистых волос торчали маленькие рожки, ещё не доросшие до ветвистых рогов оленя, глаза его по-прежнему светились зелёным, пока он смотрел на меня с диким оскалом. Его лицо было перемазано кровью, и я зачем-то оторвала руку от пола и потянулась к нему, стремясь прикоснуться к щеке. Боль прострелила пальцы, и я снова закричала, уже без былой силы. Ань Ю сломал их и дёрнул на себя, одновременно с этим сорвал с меня куртку и отбросил её в сторону. Я пошатнулась и чуть не упала лицом в лужу крови, однако он подтянул меня и обхватил со спины, усаживая себе на колени.

Остатки здравого смысла подсказывали бежать, я зашевелилась и попыталась вырваться, но в этот момент ощутила горячее дыхание на шее. Я содрогнулась от дикого ужаса, когда Ань Ю разъярённо зарычал и разодрал платье-свитер с высоким воротником. Его острые клыки впились в кожу, я взвизгнула, сдерживая подступавшие слёзы, и откинулась назад. Решила не сопротивляться и положила голову ему на плечо, но постоянно соскальзывала, чем, кажется, только злила его.

Вскоре моё тело настолько потяжелело, что я перестала чувствовать его, исчезла и боль. Я не ощущала ни раны на животе, ни сломанных пальцев, ни клыков в своей шее.

– Мерисса, зачем?

Возможно, мне послышался голос Ань Ю – я не заметила, чтобы он оторвался от трапезы. Вскоре меня обволокло спокойствие, лёгкость, и я медленно сомкнула веки, проваливаясь в состояние полудрёмы, но всё ещё слыша посторонние звуки.

Ань Ю поднял меня на руки и переложил на какую-то холодную поверхность, я попыталась пошевелиться, открыть глаза, но не вышло.

– Ты предал меня.

Снова его голос, но обращался он не ко мне.

Смех исходил сразу из нескольких источников – и женский, и мужской. С большим трудом я наклонила голову вбок, в их сторону, стон сорвался с губ, и в храме ненадолго повисла тишина. После недолгой заминки резкий оглушающий визг пронзил уши, я свела брови и сильно зажмурилась, не смогла двинуть рукой и хоть как-то спрятаться от болезненного шума. Пальцы слегка подёргивались, но отказывались подчиняться.

Что-то проехалось по полу возле меня, затем Ань Ю выкрикнул:

– Вы обещали не трогать девчонку!

Или это был Сэки?

В следующий момент такой же голос, искажённый болью и ненавистью, заговорил из другого места, уже подальше:

– Не надо было называть оленя лошадью, выбрал бы одну сторону и не обманывал всех вокруг.

– Ой, это умирающее божество что-то вякает? Я думала, комар пищит.

Гвен?.. Нет, звучало немного выше её обычного тембра, и интонация была другой, будто кто-то пытался ей подражать.

– Эта мелочь всегда была на нашей стороне. Думаешь, он бы сам додумался втереться в доверие божества?

Сначала показалось, что говорил Лео, но затем моё сердце чуть не разорвалось на части – я услышала отца. Не фальшивую версию, а его идеальную копию. Глаза защипали, и я наконец-то смогла открыть глаза, дрожь прошлась по телу, и я чуть не свалилась на пол.

Солнечный свет проникал в открытую дверь. Помимо Ань Ю и Сэки в помещении находилось два существа с масками Гвен и Лео, которые словно расстегнули на молнии и оставили как капюшон. Из-под них выглядывали жуткие синие головы, куда страшнее истинного лица, что однажды продемонстрировал Сэки. У него форма хотя бы частично напоминала человеческую, в то время как у них голова состояла из бугров или неровно склеенных камней. У женщины ярко-красные глаза находились по разным бокам, а у мужчины один располагался под другим. Они скалились, из-за чего я сразу заметила два ряда пугающих острых зубов – каждый из них был клыком.

Ань Ю сидел на коленях в центре помещения со склонённой головой и яростным взглядом, к его шее женщина приставила руку. Сначала показалось, что она держала несколько толстых игл, лишь потом до меня дошло – то были её гигантские когти длиною в целый фут. Один её глаз, вероятно, пристально следил за Ань Ю, вторым она изучала меня.

Сэки закрывал меня от мужчины, который тоже угрожающе сложил перед собой руки.

– Это… вы подставили мою маму?

Мой голос прозвучал тихо и хрипло, но с яростью вернулась часть сил. Из-за них моя мама оказалась за решёткой, исчезли мои друзья, а теперь они набросились и на божество, по которому трепетало моё сердце.

– Маму? – непонимающе переспросил мужчина, а женщина вдруг расхохоталась.

– Ты ей не сказал?

Оба уставились на Сэки. Он зарычал и процедил сквозь зубы:

– Только посмейте.

– Девочка, ты не знала, что это твой дружок убил того мальчишку? Вернее, напал.

– Сэки напал…

«На одного из вас», – хотела я сказать, но выдала только невнятные звуки, губи и язык отказывались нормально шевелиться. Ань Ю холодно смотрел на нашего знакомого:

– По договору ты не мог ранить людей.

– Ты слишком ослаб.

Сэки отвернулся, будто жалел о сорвавшихся с языка словах. Он пересёкся со мной взглядом, и боль исказила его лицо.

Я попыталась сесть и всё-таки соскользнула с каменной платформы, Сэки успел поймать меня, но одновременно с ним вперёд подался мужчина-хуапигуй. Его когти вошли в плечо Сэки, заставив того взреветь от боли и дать отпор. Одной рукой он придерживал меня за талию, затем резко наклонился и со всей силы пнул врага ногой – тот в полёте задел стоявший на полу фонарь и упал, просыпав пепел. Фонарь, к счастью, не горел.

– Вы что творите? Высоси энергию из девчонки, или это сделаю я, – прошипела женщина булькающим нечеловеческим голосом, рот её расширился, а улыбка доставала до двух глаз по разным сторонам лица. Её язык удлинился и потянулся ко мне, она продолжила говорить и указала на Сэки:

– Если ты вдруг не поняла, то это он напал на человека в твоём доме. Ранили вовсе не гуя…

Она резко замолчала и напряглась, отвела руку назад и что-то попыталась поймать, но в спину прилетела стрела. Женщина взвыла и сердито оскалилась.

– Не могла кровь девчонки столько силы вернуть!

От стрелы тянулся тонкий зелёный свет, напоминавший извивающуюся на ветру ленту. Рога на голове Ань Ю увеличились и покрылись небольшими белыми бутонами, когда он встал на одно колено и натянул тетиву. Вокруг рукояти блестели изумрудные искры, она сама напоминала то ли дерево с острыми ветвями, то ли аккуратно сложенные перья.

Пока я наблюдала за ними, спиной опираясь на каменную платформу и пытаясь не упасть, Сэки закрыл меня с собой и завёл руку мужчины за спину. Хуапигуй с усмешкой повалил Сэки на пол, вонзил длинные когти ему в шею.

– Нет!

Я ринулась к ним, едва держась на ногах, и в ужасе заметила, что два пальца на моей руке были вывернуты в обратную сторону. Совсем забыла, что Ань Ю успел их сломать.

Увы, я не была воином, оружие при себе не носила и мало чем могла помочь. Здоровой конечностью схватила с пола упавший фонарь и со всей силы швырнула в хуапигуя, целясь в спину, но случайно попала в голову. Тот сердито потёр затылок и обернулся.

– Ты прослушала, что он тебя обманывал? И чуть не убил твоего дружка?

Я стиснула зубы и выставила перед собой руку на случай, если он нападёт.

Для начала разберёмся с общим врагом, а потом уже будем выяснять отношения между собой.

– Не только он, – надменно фыркнула женщина и закашлялась, будто захлёбывалась. – Девочка, ты оказалась игрушкой в руках не только гуев, но и божества. Думаешь, он питает к тебе тёплые чувства?

Я вздрогнула и медленно повернулась в сторону Ань Ю. Изо рта женщины текла густая, тёмная жидкость, которая липла к её грубой коже, лишь отдельные капли попадали на пол и разъедали его, будто кислотой. Храм наполнил омерзительный запах, напомнивший протухшую рыбу.

Ань Ю выпустил стрелу в спину женщины, на этот раз её ноги подкосились, и она встала на одно колено. Оленьи рога стремительно разрастались, а белые бутоны раскрылись прелестными цветами с пятью лепестками. Один из них сорвался и устремился ко мне, словно подхваченный порывом ветра; он коснулся моих сломанных пальцев и с неприятным покалыванием выпрямил их, вслед за этим я ощутила прилив бодрости. Следующая стрела пронзила мужчину, заставив его осесть на пол, Ань Ю вновь натянул тетиву, но целился уже левее. Он почти разжал пальцы, когда я ринулась в бок и закрыла собой Сэки.

– Отойди, Мерисса, он предатель.

– Нет.

Ногу пронзила жгучая боль: мужчина-хуапигуй впился острыми зубами в икру и чуть не оторвал её. Я закричала. Стрела пролетела мимо меня, а голова врага покатилась по полу.

С пальцев Сэки стекала густая кровь хуапигуя, вонявшая протухшей рыбой, а его взгляд стал пустым и безжизненным. Из груди торчала стрела, за которой следовала лента зелёного света, и затем Сэки упал. Его длинные когти, покрытые тёмной жидкостью, уменьшались, пока не стали похожими на человеческие.

Ань Ю встал между мной и женщиной, угрожающе держа лук на вытянутой руке.

– Где вы прячете людей?

– Это тайна умрёт вместе со мной, – усмехнулась она. – Ты не спасёшь их, жалкий защитник.

– Вы слабы, раз до сих пор не поглотили их и ходите в старом облике. Вместо обеда решили заполучить их внешность, но пока не преуспели, я правильно говорю?

– Да что ты знаешь!

Она закашлялась, жидкость снова усиленно потекла из её рта. Я поморщилась от вони и прикрыла нос.

Тетива дёрнулась, и стрела вошла в живот женщины. Её красные глаза вспыхнули от злости, но она не устояла на колене и завалилась в бок. Ань Ю медленно и отчётливо произнёс каждое слово:

– Где ваше логово?

– Ближе, чем ты думаешь, – прошипела женщина и плюнула в его сторону. Блеск во взгляде померк, она с грохотом безжизненно упала на пол.

– Нет-нет, – в страхе залепетала я. – А как же Гвен, Лео, остальные? Зачем ты убил её?

Мои ноги дрожали, когда я посмотрела на Ань Ю с гигантскими рогами, заполнившими большую часть храма. Затем я обернулась к Сэки и села перед ним на колени, проверяя пульс на шее. Ничего. Рот его был приоткрыт, а в красных глазах потух огонёк жизни.

На хуапигуя без головы я старалась не смотреть, и так из-за вони в горле стоял ком, я с трудом сдерживала порыв рвоты.

Ань Ю схватил меня за локоть и заставил подняться, развернув к себе. Мои руки легли ему на грудь, я испуганно пересеклась с ним взглядом, и он вдруг зажмурился и впился в меня губами. Я ударила его в грудь и толкнула в попытке вырваться, но он прижал меня к деревянной стене, о которую стукнулись его рога. Ловушка. Ань Ю обхватил меня за бёдра и оторвал от пола, от неожиданности я приоткрыла рот, и он успел просунуть свой язык, столкнувшись с моим. Я прикрыла глаза и перестала сопротивляться, почувствовала, как его пушистая чёлка щекочет кожу на моём лице, затем исчезла боль. Рана от стрелы и укус на шее перестали жечься, выпрямленные сломанные пальцы больше не кололись, тело не ныло после падения.

Я посмотрела на Ань Ю, в то время как он опустил меня на пол и смущённо отвернулся, будто в нерешительности. Он негромко пробормотал:

– Передай энергию Сэки, я его целовать не собираюсь. И побыстрее, если хочешь спасти его.

Он на секунду пересёкся со мной взглядом, резко отдёрнулся и в спешке отошёл к телам хуапигуев. Я непонимающе похлопала глазами и сделала шаг. Тело больше не ощущалось чужим и тяжёлым, наоборот, меня переполняла сила, бьющая бурным потоком через край. Я почувствовала себя ребёнком, который только проснулся и летит проверять подарки на Рождество.

Поделиться энергией? Таким же способом?..

Я провела пальцем по губе, встряхнула головой и ринулась к безжизненному Сэки, сразу наклоняясь к его лицу и стараясь не смотреть в потускневшие красные глаза. Интересно, хватит ли мне сейчас сил, чтобы поднять его или Ань Ю на руки и тоже впечатать в стену? От стресса посторонние мысли преследовали меня в самые неподходящие моменты, поэтому я отмахнулась от них и поцеловала Сэки.

Ничего не произошло.

В напряжении я сильнее надавила на губы Сэки, коснулась их языком и скользнула к зубам. К счастью, они оказались гладкими, а не как у двух других хуапигуев. Его руки вдруг обхватили меня со спины и прижали к груди, он засмеялся мне в губы, перевернулся и придавил своим весом. Теперь я лежала на полу, а он нависал надо мной и улыбался. Ань Ю уже стоял перед нами с натянутой тетивой и светящейся стрелой.

– Отойди от неё.

– Вы оживили меня, чтобы снова убить?

– Сначала ты проведёшь нас к логову.

– Я не могу нарушить приказ, но… Мелисса, – Сэки пристально посмотрел на меня, – ты внимательная.

Возможно, он намекал, что я часто бывала в том месте? Вряд ли дом, поскольку его давно перерыла полиция и никаких потайных помещений не обнаружила, оставались колледж и библиотека.

Я вспомнила странные звуки, исходящие из закрытой аудитории на третьем этаже, где раньше проводились занятия по радио. Кажется, у меня был ответ.

По дороге огромные ветвистые рога Ань Ю сильно уменьшились, но не исчезли полностью. Запасной одежды у него не было, как и чего-то с капюшоном, зато в храме очень удачно завалялся корейский кат. Полупрозрачный, но за чёрной сеточкой не каждый разглядит рога божества.

Я кое-как привела в порядок платье-свитер и скрепила порванную часть брошью, куртку всё равно пришлось застегнуть.

Мы с Сэки с трудом уговорили Ань Ю обойтись без цепей: солнце гордо сияло на небе, не позволяя облакам спрятать своё величие, и за горизонт пока не планировало опускаться. Тогда Ань Ю сжал запястья Сэки металлическими браслетами.

Мы торопливо шли к колледжу. Получается, хуапигуи перебрались в новое логово в тот день, когда избавились от… Обнаружили тела папы и Инес, а хуапигуи выбрали своей целью студентов.

Дверь в запертую аудиторию была не просто на замке, проход также запечатывала тёмная энергия, не позволявшая миновать её. Ань Ю ослаб и не чувствовал её раньше, но сейчас коснулся ручки и нахмурился. Из-под его пальцев исходило зеленоватое свечение. Дверь исчезла, Ань Ю и Сэки тут же закрыли меня собой и первыми вошли внутрь. Темно, жарко и душно, будто в теплице. Зелёная стрела пронзила мрак и повисла в воздухе, распускаясь прекрасным цветком с пятью лепестками, состоявшими из света. Ноги подкосились, когда я заметила коконы в человеческий рост, сверху торчали лица, и я в ужасе узнала Гвен, Лео, Самиру…

Кинулась к ним, но Ань Ю не позволил пройти. Под ногами тянулись нити пульсирующей паутины, блестящей, словно из металла.

Один из коконов лежал в дальнем углу в горизонтальном положении, но оттуда голова не выглядывала.

– Сними с меня браслеты, я помогу освободить их, – попросил Сэки, однако Ань Ю только холодно посмотрел на него.

– Я уже убедился, что у тебя на устах мёд, а за пазухой меч.

Очевидно, Сэки не хотел, чтобы я касалась паутины, и это заставило меня напрячься. Он же не завёл нас в ловушку? Внешне Ань Ю не выглядел обеспокоенным, но двигался он медленно и осторожно, будто ожидал капкана под ногами или дротиков из стен.

Сэки вдруг выпрямился и обернулся, в красных глазах отразился неподдельный страх, но я не успела среагировать. Меня со всей силы пнули в спину, словно ударили толстым бревном, и я упала на липкую паутину. Из углов и щелей в полу вылезли маленькие пауки и шустро устремились в мою сторону, я задёргалась, но не смогла подняться, одежда и кожа намертво прилипли.

– La vida es ciervo herido

que las flechas le dan alas,

la esperanza, el animal

que en sus pies mueve su casa.

Подозрительно знакомый мужской голос с выражением зачитал отрывок из стихотворения, скорее даже пропел. Я впилась пальцами в пол и с большим трудом полуобернулась – сеньор Васкес с роскошными кучерявыми волосами прикрыл за собой дверь, замок щёлкнул, а ключ потёк в его ладони, на пол скатилось несколько капель расплавленного металла. Во второй руке он держал сборник испанской поэзии, на блестящую обложку которого падал свет от зелёного цветка с пятью лепестками.

– Сеньорита Торн, как приятно снова с вами свидеться. Уже стёрли испанский из памяти?

Он расплылся в добродушной улыбке, и в ней я не заметила ни намёка на фальшь. Этот сеньор Васкес ничем не отличался от моего школьного учителя, что не на шутку пугало. Надо мной с бешеной скоростью пролетела стрела, которая должна была угодить сеньору Васкесу в грудь, но мужчина грациозно шагнул в сторону, и стрела, не успев удариться о дверь, застряла в опустившейся с потолка паутине.

Сеньор Васкес захлопнул книгу и резко вытянул перед собой руку, после чего возле Ань Ю что-то зашевелилось. Я хотела повернуться к нему, но липкая паутина неприятно отдиралась вместе с кожей, заставляя меня шипеть от боли. Ань Ю с изяществом божества ловко уклонился от подлетевших сгустков паутины и рванул к сеньору Васкесу, на бегу натягивая тетиву. К несчастью, верхнее плечо зацепилось за клейкую субстанцию, из-за чего Ань Ю чуть не споткнулся и застыл на месте, выпуская ещё одну стрелу. Рога на его голове удлинились и вновь покрылись белыми бутонами, кат повис на одном из них. В это время по мне ползали десятки пауков, заставляя дёргаться в попытке их скинуть. Я в замешательстве уставилась на Сэки, который стоял с опущенной головой и сжимал руки, приоткрыла рот, чтобы окликнуть его, но сеньор Васкес опередил меня:

– Сеньорита Торн, как невежливо игнорировать учителя, пусть вы уже и окончили школу.

Отлично, он в настроении поболтать, поэтому я постараюсь максимально отвлечь его от Ань Ю.

– Вы, правда, мой учитель или тоже один из духов с разрисованной кожей?

– Las dos cosas.

Если стихотворение я восприняла скорее как случайно заигравшую песню на непонятном языке, то от испанского в бытовой речи мне поплохело. Я его не помнила.

– Я не понимаю…

– Я такой потенциал в вас видел, сеньорита Торн, а вы всё-таки забросили язык. Прискорбно слышать, но ничего не поделать. – Он подошёл и встал между мной и Сэки, повернувшись к последнему спиной. – Я на самом деле учил вас испанскому, и я хуапигуй.

– Как?..

– О, хотите послушать историю злодея? – Он щёлкнул пальцами, после чего паутина оплела рога и руки Ань Ю, не давая ему сдвинуться с места. – Что же, я расскажу, и с удовольствием! Уже много лет я пытаюсь пробраться в Мурвуд, и мне почти удалось, а затем твоя бабка наткнулась на храм и начала носить еле живому божеству подношения задолго до твоего рождения.

– Моя бабушка?

– Не перебивай, – вдруг холодно произнёс сеньор Васкес.

Одновременно с этим мне на лицо залез крупный паук с шероховатыми лапами и уселся в точности на кончик носа. Я затрясла головой и задрожала, но так и не смогла стряхнуть его.

– Защита вновь поднялась над Мурвудом, а это божество, – он пренебрежительно махнул рукой в сторону Ань Ю, – умудрилось обрести человеческую форму. Совершенно случайно я столкнулся перед границей с приезжими Васкесами, захватил мужчину и пробрался в Мурвуд. Твоя бабка в то время уже скончалась, а божество снова ослабло.

Ань Ю попытался разрезать паутину наконечником стрелы, поэтому я поспешила задать вопрос:

– И ты решил вместо сеньора Васкеса преподавать испанский? А как выучил язык?

– Не сказал бы, что выучил, но вместе с его ци я впитал и большинство воспоминаний. Увы, я всё ещё допускаю ошибки, меня часто поправляет жена, – он облизнулся на последнем слове, – зато школьники не замечают.

Ань Ю нахмурился, когда толстые нити с паутиной порвались, и я заметила, что по потолку пошла волна от его резких движений.

– Тело настоящего сеньора Васкеса так и не нашли, где он?

– Лучше бы на уроках задавали такие вопросы, а не дулись и заливались слезами.

Он прошёл мимо коконов, намеренно задевая Сэки плечом, из-за чего тот отшатнулся и опустился на одно колено. Гвен, Лео, Самира, Эйса и Итан по-прежнему находились без сознания, но они и не интересовали хуапигуя, он даже не посмотрел в их сторону и приблизился к дальнему кокону, что не стоял вместе с другими, а находился в горизонтальном положении, приклеенный к стене и немного возвышавшийся над полом.

Хуапигуй намеренно сдёрнул часть паутины, чтобы пленника можно было увидеть даже снизу. Осунувшееся, бледное, местами содранное лицо, впалые щёки, одна кожа да кости – тем не менее, этот человек определённо походил на стоявшего рядом с ним монстра.

– Желаете присоединиться к своему сеньору Васкесу?

– Нет, я желаю освободить своих друзей и покинуть это ужасное место.

Не прикрывая настоящего сеньора Васкеса, он усмехнулся, и на этот раз его глаза поменяли цвет на насыщенный коричневый. Вероятно, на самом деле он был красным, но из-за зелёного свечения я видела его искажённым. Сеньор Васкес сложил руки за спиной, по-прежнему держа сборник испанской поэзии, медленным шагом вернулся ко мне и смерил Сэки высокомерным взглядом.

– Полагаю, раз выбрали имя моему юному хуапигую, то его тоже считаете своим другом? К сожалению, имя не делает монстра человеком, а только прячет его за глупой иллюзией, позволяет ненадолго забыться. Мне тоже приглянулась чужая жизнь, было весьма любопытно оказаться в шкуре сеньора Васкеса, но в какой-то момент я слишком вжился в роль и заскучал. Чуть не забыл, – улыбка на его лице теперь напоминала злорадный хищный оскал, – ваш новый дружок сказал, что это он выманил Шейна Торна три года назад?

– Что?

Всё это время я молчала, но информация об отце выбила меня из колеи. Отказываясь верить в услышанное, я повернулась к Сэки, но он тщательно избегал моего взгляда и молчал.

– Он не смог превратиться из-за договора с жалким божеством, но выманил его именно он. Сказал, что вы поругались с Диего – так зовут вашего парня, я прав? – и плачете в лесу.

Стрела со свистом рассекла воздух и задела плечо сеньора Васкеса, который немного не успел уклониться. Рассерженным он не казался, только громче засмеялся.

– Портите дальше эту оболочку, я как раз собирался менять на новую. И раз уж в моих сетях оказалась сама сеньорита Торн, может, мне превратиться в вас и навести визит вашей матери?

– Не смей, – прошипела я сквозь зубы и дёрнулась, силясь подняться, но только содрала часть кожи на лице и сильнее порвала еле державшуюся одежду. Паук наконец-то слетел с носа и обиженно пополз прочь.

Что-то невероятно быстрое молниеносно промчалось мимо. Мгновение назад Сэки сидел рядом со мной, а теперь застыл перед сеньором Васкесом с поднятой рукой. Первая стрела, которая только что висела в паутине перед дверью, теперь торчала из горла разъярённого хуапигуя. Ань Ю не растерялся и выпустил ещё несколько вдогонку, на этот раз сеньор Васкес не увернулся и осел на пол.

Сэки посмотрел на него с сожалением и подал голос:

– Не имя сделало меня человеком, а другие люди. Мне грустно видеть, что любовь сеньоры Васкес не откликнулась в тебе, но я изменился. Мелисса изменила меня.

– Божество пытается контролировать вас, глупый гуй и сеньорита Торн…

– Не будь лягушкой на дне колодца, любой способен измениться – перебил его Ань Ю и тоже подошёл, опуская длинный лук. – Как божество может обернуться демоном, так и в силах монстра стать человеком или добрым духом, если не побоится ступить на трудный путь.

Эпилог

Солнце выглянуло из-за пушистых белых облаков и засияло на небе, согревая обычно пасмурный Мурвуд. Снег растаял, уступив место насыщенным зелёным растениям. Хотя земля ещё была влажной и холодной, я лежала на берегу озера, подстелив верхнюю куртку и в очередной раз отказываясь от покрывала. Ань Ю сидел рядом и гладил мои волосы, часто намеренно касаясь кожи и смущая меня, из-за чего я переворачивалась на живот и прятала лицо.

– Мерисса, я боюсь, что ты заболеешь, – с недовольством повторил он в очередной раз, когда я скатилась с куртки на землю.

– Ничего страшного, пропущу пару тестов.

– Ты слишком расслабилась. Радуйся, что я у тебя ничего не веду, я бы послаблений не сделал.

– О нет, профессор Ань отправил бы меня на пересдачу, пришлось бы ещё больше времени проводить вместе, – пошутила я и села поближе, кладя голову ему на плечо.

Неподалёку раздавался стук, который я часто слышала в лесу: оказалось, то был сиси-одоси, отпугиватель оленей, который зачем-то первые последователи поставили возле храма. Возможно, им они пытались прогнать вовсе не оленя, а других вредителей.

Хуапигуя Васкеса арестовали и обвинили в том, что он выдавал себя за другого, похитил студентов и убил моего отца и Инес, а также напал на Диего. Гвен, Лео, Эйса и Итан быстро оправились от шока и вскоре вернулись к занятиям, а вот Самира просидела дома две недели и в колледже до сих пор ходила дёрганная. Настоящего сеньора Васкеса положили в больницу, и через некоторое время он пришёл в себя, но был очень слабым и не мог самостоятельно есть. Часть его лица выглядела полностью плоской, будто её срезали, но глаза, нос и рот остались на месте.

К Ань Ю вернулись силы, он теперь чаще мог находиться вдали от храма, преподавал историю и сам продолжил ходить на занятия как аспирант. В человеческой форме он заставлял рога сжиматься и исчезать, а в божественной они раскидывались в стороны, и сейчас я ими любовалась.

Поскольку человека Сэки не существовало, Ань Ю заказал для него поддельные документы под именем Ань Сэки, за которыми тот уехал и скоро должен был вернуться. Они решили представиться братьями, однако Сэки придётся самостоятельно поступать в колледж или искать работу, если учится он не захочет.

После пережитого меня преследовали кошмары, в которых хуапигуи то сдирали папино лицо, то нападали на маму. Я вздрагивала при любом их упоминании, поэтому несколько недель мы не поднимали эту тему, а я до сих пор не узнала, как Ань Ю защитил меня в храме. И сегодня намеревалась выяснить.

– Скажи, Ю, как ты вернул свою силу? Мне продолжать работать над проектом по дизайну, или признание других больше не понадобится?

Я зажмурилась, когда он коснулся губами моего глаза, носа и спустился ко рту, углубляя поцелуй.

– Не увиливай от ответа, – прошептала я, обнимая его за шею и притягивая к себе. – Если не хочешь отвечать, то расскажи про мою бабушку. Тот дух не соврал?

– Ты точно готова обсудить произошедшее?

Он оторвался от меня и с подозрением пересёкся взглядом, оценивая моё состояние. Я молча кивнула.

– Она искала то ли грибы, то ли ягоды, но зашла далеко в лес и заблудилась.

На этих словах я приоткрыла рот и собиралась возразить, что бабушка бы в жизни не потерялась, но Ань Ю с усмешкой погрозил пальцем и продолжил:

– Возможно, её заманила нечисть, разве она не учила тебя заплетать волосы и ходить обутой? Я появился перед ней как олень и вывел к дому, тогда она дала мне имя. Что-то вроде Юс?

– Юс? – переспросила я, пытаясь понять, какой смысл хотела вложить бабушка. Маме она дала имя Лив, желая защитить её, чтобы та жила долго и счастливо.

– Должно быть связано со светом. Она не раз возвращалась и кормила меня, что-то говорила об этом и просила оберегать её дочь.

– Lys?

У меня всегда было плохо с языками, но почему-то это слово вертелось где-то на подкорках сознания.

– Звучит похоже. Люди, мои создатели, никогда не обращались ко мне по имени, звали либо защитником, либо спасителем. Ко мне перешли многие их знания, в том числе десятки тысяч иероглифов, и когда я решил стать человеком, то долго выбирал из них. В память о создателях я взял фамилию Ань, «спокойствие».

Он поднял с земли сухую ветку и нарисовал на земле несколько черт, которые в его исполнении выглядели очень красиво и аккуратно, словно он был прирождённым каллиграфом, который обходился любыми подручными инструментами.

– А имя я выбирал, думая о твоей бабушке, но то слово в точности не запомнил, а останавливаться на иероглифе со значением «свет» не захотел.

– Почему? Как бы тогда звучало твоё имя?

– Гуан, если брать китайское прочтение, но оно мне не подходит. Какой из меня свет?

– Ты стреляешь светящимися зелёными стрелами и не считаешь, что излучаешь свет?

– Нет. Вдобавок я чуть не убил тебя.

Он нахмурился, должно быть вспомнив, как пил мою кровь в храме.

– Ты свет, который не дал мне впасть в отчаяние и вывел из депрессии.

Ань Ю с благодарностью улыбнулся, но взгляд его всё равно казался грустным.

– В итоге я выбрал имя Ю, «опечаленный», «далёкий»…

Пока он говорил, его рука уже выводила более сложный иероглиф на земле. Мне захотелось сфотографировать его и потом попробовать повторить, но я не решилась достать телефон из валявшегося в стороне рюкзака.

– Твоя бабушка приносила мне разные растения и ягоды, среди них оказались мята и мелисса, моя любимая еда.

– Да? И что из них нравится больше?

– Мелисса со сладковатым привкусом.

Хотя он говорил о растении, я смущённо опустила взгляд, стараясь скрыть улыбку.

– Сэки вернулся, – вдруг сказал Ань Ю и кивнул в сторону леса.

Я обернулась и разглядела силуэт почти идеальной копии божества; почти, потому что Сэки решил немного подкорректировать внешность, чтобы не казаться близнецом. Он слегка изменил форму лица, сделав черты более острыми, и добавил родинку под правым глазом.

Он надул губы, когда его заметили, и вышел из тени деревьев.

– Дай руку, – попросил Сэки и вдруг положил на мою ладонь две связки тёплых ключей, которые, видимо, всё это время держал.

– Это?..

На одной из них висел брелок-лягушка с едва заметным лицом, а на другом волк, которого я уже не надеялась никогда увидеть.

– Твои я украл недавно, а вторые… Чтобы подстроить побег твоего отца, я угнал его машину и теперь возвращаю её тебе. Прости меня, Мелисса, я раскаиваюсь в содеянном.

Сэки опустился передо мной на колени и лёг на землю, вытягивая руки.

На этот раз у меня перед глазами всплыл не отец без лица, лежавший в холодном морге, а его добрая улыбка. Он подвозил меня в школу на машине и сам ехал на работу, а потом забирал, если мама была занята. Слёзы потекли по лицу, когда я вспомнила вкус мак-энд чиз и яблочного пирога, которые мы часто ели вместе, пока папа смотрел телевизор в гостиной. Он никогда не бросал нас, не изменял маме с Инес, а попал в ловушку опасных хуапигуев, куда его завёл Сэки.

Я не знала, смогу ли когда-нибудь простить его, посильнее прижалась плечом к Ань Ю и тихо произнесла, протирая щёки:

– Прошлое уже всё равно не изменить.

– Повторюсь, Мелисса, если не желаешь меня больше видеть, я немедленно покину Мурвуд. Только дай знать.

Я промолчала, подтягивая к себе ноги и сжимая брошь на груди.

– Знаете, что вернуло мне силу? – неожиданно перевёл тему Ань Ю и посмотрел сначала на меня, затем на Сэки. Последний выпрямился, но продолжил сидеть на коленях. – Вы оба. Вместо того чтобы попрощаться с жизнью, в момент опасности вы по-настоящему поверили в меня и заставили забытое божество явиться на помощь. Как меня когда-то создали отчаявшиеся люди, так и вы выбрали надежду и борьбу, а не сдались.