# Нарисуй мою смерть

Саша Сольвейг

Бездарная художница Кася живёт обычной серенькой жизнью и подрабатывает гримёром у знаменитостей. Но после трагедии в метро, Кася вдруг понимает: её никому не нужные рисунки сбываются. И каждая новая картина пророчит чью-то гибель.

Привычная жизнь разбивается вдребезги: родители требуют лечиться, лучшая подруга отворачивается, будущий муж боится её больше, чем любит.

А где-то рядом бродит тот, кто знает о её способностях слишком много и явно не хочет, чтобы она рисовала дальше.

Случайный знакомый Артём – единственный, кто протягивает руку помощи. Но можно ли ему доверять?

В мире, где смерть идёт по следу карандаша, Касе придётся разобраться, откуда берутся её видения, кто охотится за ней самой, и какую цену придётся заплатить за попытку спасти хотя бы одну жизнь.

## Глава 1

Шаг, ещё шаг. Ещё один…

Пять тысяч шагов, шесть тысяч, шесть тысяч пятьсот…

Я меряю шагами комнату, которая стала моей тюрьмой.

Это довольно комфортабельная тюрьма, размером в тридцать три квадратных метра: мои мучители где-то вычитали, что именно такая площадь необходима для проживания одного человека.

На первый взгляд, эта светлая, вытянутая в длину, комната ничем не отличается от стандартной квартиры-студии в типовой новостройке. Она словно сошла с рендера массового жилья эконом-класса: окно, занавешенное тяжёлыми шторами, широкий диван, журнальный столик с креслицами на паучьих ножках и кухонный уголок с холодильником и микроволновкой. Есть даже телевизор: мерцающая панель на стене – единственная моя связь с внешним миром.

Шаг, ещё шаг, ещё…семь тысяч шагов, восемь тысяч, десять, двенадцать…

Я не могу покинуть место моего заточения. И не могу никого попросить о помощи – у меня нет телефона и нет интернета. Те, кто поместил меня сюда, позаботились о том, чтобы надёжно изолировать меня от окружающих.

Правда, сойти с ума в полной изоляции мне не позволяют: телевизор транслирует двести пятьдесят цифровых каналов. Так я узнаю о событиях в мире без меня. Есть ещё пища для ума – электронная библиотека. Мне разрешают пользоваться планшетом, где я могу читать книги и даже заказать – почти любую, потому что выбор нужно согласовать с моими тюремщиками. И если книгу одобрят, мне отправят файл по локальной сети.

Чтобы не сойти с ума, я веду дневник: записываю в планшете размышления о себе и окружающем мире, из которого много лет назад меня нагло и грубо выдернули, как морковку с грядки. И поместили в эту комфортабельную тюрьму, где, по мысли моих мучителей, я буду находиться до самой смерти.

Но я обязательно выберусь отсюда. И тогда я убью их всех.

– Помогите, девушку убили! – повис над платформой истошный женский вопль. Кася испуганно замерла на ступеньках эскалатора, у основания которого вдруг засуетились люди. Судорожно вцепившись в поручень, она вглядывалась в пульсирующую внизу тёмную кучу: вот из неё выбралась фигура в сине-красной униформе и побежала к началу платформы. А навстречу ей, разгоняя зевак, уже спешили тёмные фигуры полицейских.

От этой картины у Каси заныло сердце, лоб покрылся испариной, а руки, сжимавшие поручень, сделались неприятно липкими. Ей вдруг отчаянно захотелось сбежать: к свету, солнцу и свежему воздуху. Но эскалатор неумолимо спускал её вниз, а сзади уже нетерпеливо подталкивали в спину вечно спешащие пассажиры московского метро.

С тяжёлым сердцем она поплелась к платформе, у которой суетились спасатели и полицейские. Один из них преградил дорогу:

– Девушка, перейдите на другую ветку, здесь движение остановлено.

– А надолго? – отпихивая Касю, поинтересовалась крупная тётка в модном пуховике, – не хватало еще из-за вас на работу опоздать!

– Да куда вы вечно спешите, – ощерился на неё угрюмый мужик лет пятидесяти. – Всё несутся куда-то, торопятся… уткнутся в свои телефоны и бегут. Одна вон уже, добегалась!

Он мотнул головой в сторону платформы, где из-под морды застывшего поезда вытаскивали изувеченное тело. Проследив за его взглядом, тётка взвизгнула, а полицейский, посуровев лицом, начал подталкивать собравшуюся компанию по направлению к вестибюлю. Зеваки послушно покидали страшное место. Одна лишь Кася застыла столбом, не в силах оторвать взгляд от тела, над которым хлопотали спасатели.

Она растерянно рассматривала одежду погибшей: ярко-голубая куртка и широкие серые джинсы уже заскорузли от крови, но ещё не утратили первоначальный вид. И были как две капли воды похожи на вещи, надетые на Касе. А когда парамедики сместились в сторону от тела, она увидела затылок погибшей и похолодела от ужаса: у неизвестной, принявшей страшную и мучительную смерть, были длинные соломенно-русые волосы: точь-в-точь, как у Каси. На какой-то кошмарный миг показалось, что это её сейчас пакуют в черный пластиковый мешок руки спасателей. Перед глазами всё поплыло и, обессилев, Кася прислонилась к мраморной стене вестибюля.

– Девушка, а вам особое приглашение нужно? – обернулся к ней полицейский. – Отходим от платформы!

Но Кася лишь таращилась на него жалкими глазами, не в силах произнести ни слова

– Оставьте девушку в покое! Не видите, ей плохо! – раздался резкий голос, и сквозь застилавший глаза туман она увидела приятное мужское лицо. Неожиданный заступник подхватил её под руки: идти сможешь? И в ответ на кивок, заботливо повёл прочь от страшного места.