Абдулла Рахматов
Избавление

ГЛАВА 1
СТРАХ, КОТОРЫЙ СТЕРЛИ

Майкл никогда не был смелым человеком. В детстве – тихий, мягкий, тонкий мальчик с добрым взглядом. В старших классах – тот самый тип ученика, который старается сидеть ближе к двери и меньше привлекать внимание.

Но два года издевательств изменили его сильнее, чем любое взросление.

Страх стал его самым верным спутником – беспощадным, хищным, изматывающим.

И в тот день страх снова схватил его за горло.

Стив заметил его сразу.

– Эй, трус! – позвал он, вытягивая слово как струну.

Майкл вздрогнул. Кожа покрылась мурашками – тело реагировало раньше, чем мысль.

Стив шёл к нему уверенной походкой хищника. Рядом – Гром, огромный парень, который думал медленно, но бил быстро. И глубоко.

– Ты чего так бодро идёшь? – Гром толкнул Майкла к шкафчикам.

– Жизнь наладилась?

– Мне… на урок… – выдавил Майкл.

– На урок, – передразнил Стив. – А ну-ка повтори, что вчера говорил? «Я тоже человек»? Давай. Повтори. Мне нравится, как ты мямлишь.

Марта стояла недалеко – прижимая учебник к груди, как защиту.

Она видела всё.

Как всегда.

И как всегда – молчала.

Страх застывал внутри неё тяжёлым комом.

«Если я вмешаюсь – они меня раздавят.»

Учитель Бреннер прошёл мимо.

Он видел.

Но усталость – та особая, выгоревшая, профессорская – перевесила чувство долга.

И он отвернулся.

– Пожалуйста… оставьте… – прошептал Майкл.

Стив ухмыльнулся:

– «Пожалуйста». Милота. Гром?

Удар – тяжёлый, тупой, знакомый.

Майкл согнулся.

– Ну же, Майкл, – наклонился Стив. – Удиви меня. Что ты нам сделаешь?

И тогда внутри Майкла что-то вспыхнуло.

Не смелость.

Нет.

Злость.

– Я… ненавижу вас, – прошептал он.

Стив рассмеялся:

– Слышал, Гром? Он нас ненавидит!

Ещё удар. Мир стал мутным.

Ночь – бессонная, судорожная – лишь раздула злость.

А страх душил его всё сильнее.

Он не спал почти до рассвета. Каждое движение тела отзывалось болью, но боль была знакомой – привычной.

Странным было другое: даже в моменты, когда он вспоминал, как Стив наступал ему на руку, как Гром толкнул его к стене, страх всё равно не пробуждался.

Он сидел, прижимая лёд к вздувшемуся синяку под глазом, и думал только об одном:

«Если бы я не боялся… всё было бы иначе.»

На улице рассвело. Свет падал через занавески ровно, как линейки.

Майкл поднялся – будто тело отныне подчинялось не чувствам, а чистой механике – и пошёл туда, куда привела мысль.

В центр EmoClean.

Здание выглядело как медицинская клиника будущего: белые панели, мягкая подсветка, одинаковые улыбки на лицах сотрудников.

Словно все они прошли тщательную обработку – внутреннюю и внешнюю.

В холле висел большой экран. На нём идеально красивая женщина говорила:

«Страх больше не должен управлять вами.

Сделайте шаг к новой жизни.

EmoClean – путь к вашему обновлению.»

Улыбка на её лице была слишком ровной. Слишком пустой.

Майкл подошёл к стойке регистрации.

Его голос звучал неожиданно спокойно:

– Удаление страха.

Администратор кивнула так же спокойно, будто он попросил пакет для покупок.

Через несколько минут он уже сидел в процедурной комнате.

На столе перед ним лежал чёрный гладкий шлем.

Внутри – обещание новой жизни. И конца старой.

Он надел его.

Мягкое давление.

Звук запуска.

И затем – игла, резко вонзившаяся в основание черепа, туда, где шея соединяется с головой.

Он не успел испугаться.

Страх исчез раньше, чем мог возникнуть.

Когда всё закончилось, он сидел в полной тишине.

Его дыхание было ровным, сердцебиение – таким спокойным, будто оно принадлежало другому человеку.

Мир стал чистым.

Слишком чистым.

Вечером он стоял перед зеркалом в ванной.

Глаза смотрели прямо, без морганий, без сомнений.

Как будто в них больше не оставалось ничего человеческого – только отражение.

Он поднял нож – тот, что лежал на столе.

Провёл по пальцу.

Капля крови медленно, лениво скатилась вниз.

И он почувствовал только:

«Интересно.»

А потом выключил свет и лёг спать.

Следующее утро принесло не умиротворение – а пустоту, в которой не было места ни беспокойству, ни осторожности.

Когда во дворе зарычала собака, привычный комок страха не возник.

Майкл просто подошёл ближе – медленно, уверенно – и посмотрел ей прямо в глаза.

Собака отступила.

Она почувствовала в нём то, чего он сам ещё не осознавал.

Что-то новое.

В школе воздух вокруг него изменился.

Марта заметила это первой – и почувствовала, как по её спине пробежал холод.

Это был не Майкл.

Или… не тот Майкл, которого она знала.

Учитель Бреннер, проходя мимо, ощутил странное беспокойство – смутное, внутреннее – но привычно заставил себя не реагировать.

Он устал от тревог. От чужих проблем. От собственной ответственности.

А Стив увидел в нём вызов.

Улыбнулся.

И подошёл.

Но когда Майкл сказал:

– Пойдёшь со мной,

в его голосе было что-то, что заставило Стива сделать шаг назад – а затем, вопреки здравому смыслу, всё же пойти за ним.

Гром последовал.

Новый корпус школы стоял как огромный бетонный каркас – грубый, серый, с пустыми проёмами, через которые гулял ветер.

Он свистел так, будто здание дышало.

Майкл шёл вперёд.

Каждый его шаг был безмолвной угрозой.

Когда он обернулся, Стив увидел в его глазах то, что заставило бы любого человека вспомнить о страхе.

Но не Майкла.

Первая капля крови ударила о бетонный пол почти музыкально.

Ржавую трубу он поднял так же спокойно, как поднимал учебник.

Удар.

Хруст.

Крик Стива.

И запах крови, мгновенно наполнивший пустой зал.

Гром бросился на него – но тело Майкла двигалось так, будто им управляла не эмоция, а алгоритм.

Точно.

Холодно.

Неумолимо.

Бетонный обломок вошёл в рёбра Грома с влажным, мясным звуком.

Гром отступил.

Пошатнулся.

И упал на торчащую арматуру.

Металл вошёл медленно – как будто даже смерть здесь происходила с холодной, механической точностью.

Стив попытался бежать.

Но Майкл догнал его почти сразу.

– Пожалуйста… Майкл… – голос сорвался на хрип.

– Я не боюсь, – ровно сказал он.

И затем били звуки ударов.

Гулкие.

Тяжёлые.

До тех пор, пока Стив не замолчал.

Марта стояла у входа.

Её ноги дрожали так сильно, что она боялась упасть.

Но не смогла сделать ни одного шага внутрь.

Страх парализовал её полностью.

И она останется с этим ощущением на всю жизнь.

Учитель Бреннер подошёл ближе – но не смог.

Он стоял неподвижно, чувствуя, как внутри него что-то рвётся.

Что он мог вмешаться.

Но не сделал этого.

И это знание будет преследовать его до конца.

Когда всё закончилось, Майкл стоял среди тел – залитый кровью, дышащий тяжело, будто только что вышел из ледяной воды.

Он сделал шаг назад.

И не заметил металлического прута.

Падение было быстрым.

Боль – острой.

Он почувствовал, как жизнь уходит из него, вместе с теплом из его рук.

И шепнул:

– Я просто… хотел перестать бояться…

На следующий день в новостях сказали:

«В местной школе трое подростков погибли в результате драки.

Инцидент рассматривается как трагический несчастный случай.»

Не было сказано ни слова о том, что страх – их спаситель, их тормоз, их ограничитель – был уничтожен.

Город жил дальше.

Большой дождь смыл кровь.

Строительство продолжалось, словно ничего не произошло.

А на огромных экранах сияли улыбки:

«EmoClean – революция!

Продажи растут рекордными темпами!»

Люди улыбались.

Мир светился ярче, чем вчера.

А страх – древний человеческий инстинкт, охранявший их веками – исчезал из общества.

Финальная цитата:

«Страх удерживает человека от жестокости – но в то же время спасает его от разрушения.

ГЛАВА 2

ТЕПЛО, КОТОРОЕ НЕ МОЖЕТ ВЕРНУТЬСЯ

Сначала было солнце.

Тёплое, мягкое, летнее – такое, что ложится на ресницы и делает всё вокруг чуть ярче. Его свет скользил по деревянным подоконникам маленькой кухни, отражался в стакане с водой рядом с кроватью, касался её волос, пока она спала, – и Бреннер всегда думал, что солнце любит её сильнее, чем кого-либо ещё.

Они жили скромно, но в их доме всегда было тепло.

Тепло её голоса, её смеха, её тихих напевов по утрам.

Его утро легко начиналось с ладоней, всё становилось правильным.

Казалось, со временем, проходя мимо, каждый раз ненадолго задерживалось в том доме, чтобы отогреть в нём маленькое счастье.

Но однажды утро стало другим.

Солнце всё ещё светило, но по-другому – холоднее, бледнее. Она лежала рядом так же спокойно, но дыхание стало тише. Они ходили к врачам, слушали объяснения, искали надежды – но болезнь была быстрее.

Последнее солнце он видел уже один.

Он смотрел на пустующую подушку рядом, на чашку с недопитым чаем, на стул, который больше никто не отодвинет. Дом стал тихим – даже слишком. И в этой тишине Бреннер впервые понял, что такое настоящая пустота.

Прошло одиннадцать лет.

Годы сгладили края боли, но не убрали её. Она стала частью его самого – тихой, неотрезаемой ниточкой. И когда мир обрушился снова, когда Майкл погиб в школьном коридоре, та старая боль проснулась, как будто и не исчезала вовсе.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.