# «Цифровая пыль» Лев Зернов детектив в цифровом мире

Лев Зернов

Частный детектив Лев Зернов, бывший следователь с принципами и острым умом, берётся за дело об утечке клиентской базы элитного банка. Кажется, это месть обиженного IT-гения. Но Зернов, «следопыт в пиджаке», видит глубже: за цифровым хаосом скрывается старая, кровавая драма. Его расследование превращается в опасное путешествие по зеркальному лабиринту, где у каждого есть своя правда, а настоящее преступление – не в краже данных, а в попытке стереть прошлое. Чтобы докопаться до единственного «зерна» истины, Зернову придётся столкнуться с призраками собственной истории и понять, что в мире, построенном на лжи, даже самая благородная месть может обернуться новым злом.

Все совпадения с реальными именами, названиями компаний, городов, событиями и т.д. – случайны и являются плодом воображения автора.

## ЧАСТЬ I: УТЕЧКА

Глава 1

Лев Зернов пил свой утренний эспрессо, рассеянно глядя на экран. На шахматной доске виртуальный соперник предлагал явно провокационный размен ферзя. Лев улыбнулся, сделал тихий, неочевидный ход конем и откинулся на спинку кресла. В этой симуляции была своя правда – чистая логика, без человеческого фактора. С ней было проще.

Раздался стук в дверь. Не звонок, а именно стук – нерешительный, почти стыдливый. Зернов взглянул на часы. Девять утра. Не записан.

Он открыл. В проеме стояла женщина лет тридцати пяти. Аккуратный блонд в пучке, дорогое, но немаркое пальто, лицо – маска сдержанной паники, которую опытный глаз читал сразу: поджатые губы, чуть расширенные зрачки, руки, сжимающие сумку так, будто это спасательный круг.

– Лев Аркадьевич Зернов? – голос сорвался на пол-тона выше, чем должен был.

– Он самый. Входите.

Она прошла в кабинет – бывшую гостиную в его же квартире, которую он переоборудовал под офис. Уютный беспорядок книг, шахматная доска, запах кофе и старой бумаги. Ничего от стерильного блеска офисов, которые она, как он сразу понял, привыкла видеть.

– Меня зовут Елена Савина. Я из банка «Фамильный капитал». Мне… Мне посоветовали вас. Сказали, что вы разбираетесь в… сложных ситуациях. И что вы можете слушать.

Это была ключевая фраза. «Можете слушать». Не «крутой спец», не «хакер». Значит, проблема не только в коде. Проблема в людях.

– Садитесь, Елена. Кофе?

– Нет, спасибо. Я не смогу.

Она села на краешек кресла, положила сумку на колени. Зернов занял свое место за столом, дав ей время собраться. Его темно-синий пиджак, почти униформа, слегка потрепан на локтях. Он не торопил.

– У нас случилась… утечка. Клиентской базы. Полной. – Она выдохнула это, как признание в смертельном грехе.

– Подробнее. Что значит «полной»?

– Не просто имена и счета. Все. Паспортные данные, семейное положение, история обращений, переписка с персональными менеджерами, даже… даже наши внутренние пометки. «Склонен к риску», «консерватор», «требует повышенного внимания, жена болеет», «сын учится за границей»… Все.

Зернов присвистнул тихо. Это был не взлом. Это был разгром. Это было снятие скальпа со всей организации.

– Когда обнаружили?

– Три дня назад. На темном форуме… в даркнете. Выставили на продажу. Сначала за бешеные деньги, теперь цена падает. Наши IT и служба безопасности… – она махнула рукой, жест полного бессилия. – Они говорят о «высококлассной атаке», «нулевом дне», «следе ведут». Но я вижу, что они ничего не ведут. Они просто закрывают дыры в заборе, из которого уже убежало все стадо.

«Следопыт в пиджаке» сразу оценил: женщина умна. Видит суть, а не технический шум.

– Почему пришли ко мне? Полиция, ФСБ…

– Полиция завела дело о «неправомерном доступе». Это как назвать потоп «неправомерным намоканием пола». А ФСБ… – она опустила глаза. – Банк не хочет шума. Акционеры паникуют. Наверху считают, что нужно замять, откреститься, сказать, что данные «частично обезличены». Но они не обезличены! Я это знаю! Потому что… – её голос наконец дрогнул. – Потому что уже началось.

Она достала планшет дрожащими пальями, открыла фотографии.

– Это Игорь Семенович и Валентина Михайловна Воронины. Им по семьдесят два. Они копили на операцию внуку. Вчера им позвонили. Назвали внука по имени, сказали, что он в больнице после ДТП, срочно нужны деньги. Они перевели три миллиона. Все, что у них было. Все.

На фото – пожилая пара в уютной гостиной. Он с медалью на пиджаке, она с вязанием. Настоящие люди. Не строчки в базе.

– А это Артем Колесников. Малый бизнес. У него был… условно говоря, «запасной аэродром» на черный день. Счет офшорный, но через наши… определенные схемы. О нем знали три человека в банке, включая меня. Сегодня он получил письмо. «Приятно иметь дело с предусмотрительными людьми. 30% от суммы, или информация летит в налоговую и его жене».

Она отложила планшет.

– Это не случайные мошенники, Лев Аркадьевич. Это целенаправленная, точная охота. Кто-то не просто украл базу. Кто-то её читает. И понимает. И пользуется. А банк делает вид, что ничего страшного. Меня же заставили подписать бумагу о неразглашении. Но я не могу! Это же мои клиенты! Я десять лет с ними работала! Я их детей помню! – Слезы, наконец, прорвались, но она их смахнула с яростью, как будто они были проявлением слабости.

Зернов молча поднялся, подошел к кофемашине, снова сделал два эспрессо. Поставил одну чашку перед ней.

– Пейте. Без сахара, правда помогает.

Он вернулся на свое место. Его лицо было серьезно.

– Елена, формально вы сейчас нарушаете корпоративную политику и, возможно, закон.

– Я знаю.

– Почему?

– Потому что это неправильно. Потому что когда я начинала, мой наставник говорил: «Клиент доверяет нам не деньги. Он доверяет нам свою жизнь в цифровом виде». А мы эту жизнь просрали. Простите за выражение.

Его «зерно» – правда. А она только что сказала чистую правду. Он кивнул.

– Хорошо. Я берусь. Мой гонорар – мы обсудим позже. Сейчас мне нужно три вещи. Во-первых, доступ к вам. Вы будете моим проводником в вашем банке, без официальных запросов. Во-вторых, список всех, кто имел полный доступ к базе или инфраструктуре, где она хранилась, за последний год. Не только IT. Любой, от уборщицы с картой доступа до председателя правления. В-третьих… – он сделал паузу. – Расскажите про того, кто уволился. Не по собственному желанию. С обидой.

Она удивленно подняла на него глаза.

– Как вы…?

– Логика. Такая утечка – это часто месть. Или попытка её замаскировать. Кто ушел, унося с собой камень за пазухой?

Она задумалась, потом лицо её омрачилось.

– Была… история. Полгода назад. Алексей Голубев. Системный администратор, гений в своем роде, но… сложный. Он обнаружил лазейку в системе безопасности, доложил, даже подготовил патч. Но начальство отдела (а это племянник одного из акционеров) проигнорировал, сказал «не парься». А через месяц через эту лазейку вывели небольшую сумму – тестировали, видимо. Служба внутренней безопасности повесила все на Голубева. Его не уволили, но вынудили уйти «по соглашению». Он боролся, писал письма, но… его сделали козлом отпущения. Ушел тихо, но это был вулкан под пеплом. Все об этом знали.

Зернов уловил первый слабый сигнал. Обида. Идеальное «зерно» для преступления.

– Где он сейчас?

– Не знаю. Пытались связаться в первые дни, телефон не отвечает. В IT говорят, что он мог. Что у него были все ключи. Но доказательств нет.

– Доказательства – моя работа, – сказал Зернов, отпивая кофе. – Ваша работа – вести себя как обычно. Не подавать виду, что вы мне помогаете. Банк – это организм. Он чувствует инородное тело и пытается его отторгнуть. Мы должны быть тише воды.

После её ухода Зернов сел за компьютер. Не полез в даркнет – это не его стихия. Он открыл свой блог «Финансовый детектив» и создал черновик нового поста.

«Запись № 47: Человеческий фактор утечки.

Все говорят о хакерах, троянах, уязвимостях нулевого дня. Я же всегда начинаю с вопроса: кому выгодно? А еще точнее – кому больно? Боль – самый сильный мотиватор. Обида, преданность, месть, отчаяние. Данные не утекают сами. Их выпускает на волю живой человек. Ищите не следы в логах, а следы в душах. Кого унизили? Кого обошли? Кому разбили сердце или карьеру? За каждой строчкой кода стоит чья-то слеза или злорадная улыбка. Начните с этого. Все остальное – технические подробности».*

Он сохранил черновик. Это был его способ «проговорить» дело, расставить мысли по полочкам.

Первым делом он отправился к Ворониным. Не как следователь, а как «консультант по безопасности от банка». Старики впустили его в свой мир, пахнущий пирогами и лекарствами. Они не ругали банк. Они были просто сломлены. Валентина Михайловна плакала тихо, пока Игорь Семенович, бывший инженер, с тупой яростью стучал кулаком по колену: «Как они узнали про Ванюшку? Кто им сказал?». Их горе было таким густым и настоящим, что Зернов физически ощущал его тяжесть в воздухе. Это была не абстракция. Это была украденная надежда. Он ушел от них, пообещав сделать все возможное, и чувствовал себя немного подлецом от этой формальной фразы.

Следующей была встреча с Артемом Колесниковым в его кабинете с панорамным видом. Бизнесмен был зол, циничен и напуган одновременно.

– Зернов? Частник? Банк, значит, даже своих рыл выставить не может. Я им платил за конфиденциальность золотыми телегами!

– И они её обеспечивали, пока система была цела, – спокойно парировал Зернов. – Теперь она пробита. Вы можете подать в суд, но это займет годы. А письмо у вас уже есть. Давайте решим проблему быстрее.

Он уговорил Колесникова на рискованную игру: не платить шантажисту, а имитировать перевод, пока служба мониторинга банка (теперь уже в тайном сговоре с Еленой) будет пытаться отследить получателя. Это была ловушка. И Колесников, стиснув зубы, согласился. Не из смелости, а из жадности и злости.

К вечеру Зернов уже сидел в своем Volvo неподалеку от бывшего дома Алексея Голубева – скромной пятиэтажки на окраине. Квартира, как выяснилось, была сдана. Соседи, пожилая женщина с собакой, разговорилась легко.

– Леша? Тихий был. Все в своем компьютере. Ушел внезапно. Говорил, что нашел работу получше, на удаленку. Но какой-то он был… не светился. Как будто погас. Однажды я его встретила, он нес коробки. Спросила: «Уезжаешь?» Он так горько усмехнулся: «Уже уехали, тетя Таня. Уехали от меня». И все.