Елена Глинская
Мама, я тебя простила

Глава 1 Уход брата

Сквозь тяжелый сон я услышала резкий звонок мобильного телефона. В голове стоял липкий холодный туман. Мысли сбились в плотный, непробиваемый ком.

Вчера я отчаянно рыдала. Выла от бессилия и пульсирующей боли в душе… понимая, что выхода нет. И наконец, я сдалась. Встала на колени, сложила ладони вместе, и попросила: «Забери его, Господи! Забери, чтобы он больше не мучился».

Энергия закончилась. Плакать я уже не могла… да и думать тоже. Я дошла до кровати, рухнула на нее и мгновенно уснула…

Телефон настойчиво звонил. Я села на кровати и почувствовала лихорадочную дрожь. Мне было страшно, дико страшно поднять трубку.

– Почему ты не берешь? – спросил муж, сочувственно посмотрев на меня.

– Это Люда, – ответила я, – сейчас только восемь утра, она никогда так рано не звонит.

Муж понимающе кивнул, он тоже догадался.

– Надо взять, ничего уже не изменится.

Трясущимися руками я схватила мобильный.

– Алло… – прохрипела я.

– Саша умер, – голос снохи был поразительно спокоен.

– Когда? – спросила я, удивляясь своей невозмутимости. Внутри меня была тишина, а снаружи ни один мускул не дрогнул.

– Пятнадцать минут назад.

– Папа знает?

– Я уже сказала ему. Остальным тоже позвоню.

– Хорошо, сейчас будем брать билеты. К ночи прилетим. Завтра утром я к тебе приеду.

– Жду вас, до завтра.

Сын-подросток, подошел и крепко меня обнял. Слез не было. Я чувствовала себя какой-то замороженной, немного отрешенной и как будто отключенной от реальности. Я еще не понимала, что у меня и Люды, это была такая реакция на жуткий стресс, – шоковое состояние. Организмы замерли, давая нам передышку, чтобы мы могли аккумулировать силы на проживание травмирующего события. Сработал защитный механизм психики, предотвращая эмоциональную перегрузку.

Меня прорвало примерно через пару часов. Я выбирала одежду черного цвета в торговом центре. Деловито и спокойно объясняла продавцу, что мне нужно. А потом мы зашли с сыном в кофейню и сделали заказ. Официант еще не успел отойти, как я почувствовала огромную волну горя, которую не могла уже сдерживать. Плотина прорвалась. Мое лицо скривилось, я сощурила глаза, пытаясь успокоиться, потянулась за бумажными салфетками и зарыдала.

Поток безутешной боли бурно выплескивался из меня, размораживая сердце и чувства. Люди смотрели на нас с любопытством и жалостью. Мне было неприятно. Хотелось скорее спрятаться от посторонних глаз, ведь я не привыкла плакать при ком-то. Еще в детстве, спасаясь от несправедливого отношения родителей, я закрывалась в ванной, а там уже тихо лила слезы, стараясь не издавать ни звука.

Вечером мы сели в такси и отправились в аэропорт. Уже в машине, я заглянула в маленькое зеркальце. Мое лицо было бледной застывшей маской в обрамление черной повязки. И только ярко рыжие волосы контрастно выбивались из общей картины траура.

Рано утром я созвонилась со снохой и папой. Через час мы должны были встретиться на кладбище в агентстве ритуальных услуг. Муж поехал со мной. Увидев отца, я чуть не разревелась. Плечи ссутулились под невидимой тяжестью. Во взгляде отражалась лишь пустота. На белом лице ни кровинки. Горе поглотило его. Он был растерян, словно маленький ребенок. А я так желала опереться на папино плечо. Хотела передать ему главную роль в этих скорбных мероприятиях. Однако поняла, что мне снова придется быть сильной и не давать волю чувствам пока не решу все дела.

Люда тоже была подавлена и потеряна. Она прошла самое ужасное, была с Сашкой от начала его болезни до последней минуты жизни, видела самое страшное: его последний вздох и затухающий взгляд.

В ритуальных услугах мне пришлось взять на себя переговоры и быть ответственной за все процессы. Папа и сноха расплакались и полностью отдались горю. Я еле сдерживалась, чтобы не присоединиться к ним. Но не могла позволить себе прекратить быть взрослой, предстояло много дел с документами и организацией похорон.

Я выбрала все, что нужно и нам посчитали общую сумму. Мой муж оплатил это горестное мероприятие, так как у Люды не было денег. Она сидела в декрете с маленьким сыном, а брат уже давно был не способен зарабатывать.

– Кто поедет за телом? – спросила организатор.

Папа с Людой растерянно переглянулись и промолчали.

– А куда нужно ехать? – вздохнув спросила я. Мне было страшно видеть брата мертвым и хотелось отсрочить этот момент.

– Это примерно в часе езды от нашего района, я дам вам адрес. Так, а кто сегодня соберет и привезет документы, о которых я рассказывала? Тоже вы?

– Да, я.

Закончив вопросы в ритуальном агентстве, мы поехали с мужем решать остальные дела. В такси я смотрела в окно и мелькающий апрельский пейзаж исчез. Память отбросила меня в воспоминания.

Я не помню своей жизни без него. Он всегда был рядом…

Когда меня привезли из роддома, Сашка встречал меня детской искренней улыбкой и щенячьим восторгом. Правда, позже… он тыкал мне в глаза пальцем и кричал: «Кукла!». А еще он отбирал у меня соску-пустышку, засовывал ее себе в рот и прятался за занавеской, пока я истошно орала.

Мы выросли вместе. Мы брат и сестра. Мы погодки.

Когда я научилась ходить, у нас начались первые драки. Мы не могли поделить игрушки, книжки, карандаши и весь этот мир.

В четыре года я уже гуляла под его присмотром и всегда только с мальчишками. По сути, лет до девяти–десяти у меня не было девчонок подружек.

Брат показывал мне, как курить бычки от папирос, когда мне было пять. Сашка смешно выпячивал губу и делал вид, что выдыхает дым. За это папа наказал его ремнем, а я тем временем как трусиха пряталась в ванной комнате. Мы жевали смолу деревьев, ели обожженные голубиные перья, взрывали карбид, жгли костры, лазили по крышам… Этот список бесконечен.

Помню, как в младшем школьном возрасте мы завели домой двух огромных дворняг, пока родителей не было дома. Они покушали и не захотели уходить. Легли подремать на любимый мамин палас. Грязные собаки, которые постоянно чесались из-за блох. Чтобы их «выкурить» из квартиры, мы скормили им все мамины котлеты, но животные оказались хитрее нас. Они доходили до двери, а дальше – ни в какую!

Потом мы, со всей нашей детской безмятежностью, побежали гулять. Представляю, что чувствовала наша бедная мама, когда зашла домой и услышала грозное рычание. Собаки охраняли территорию. Ей пришлось звать соседа на выручку…

Однажды, когда мне было пять, а брату шесть лет, мы ушли с общим товарищем детских игр на его дачу, за пять километров от дома. Там нам было очень весело. Мы ели соседскую клубнику, зеленый горошек, пытались сделать салат из редиски, а еще купались в ржавой бочке. Мне было стыдно ходить в трусах перед мальчиками, и поэтому я залезла в бочку прямо в своем белом новеньком костюме, который после этого стал бежевым… Как нас не убили мамы, разыскивая пропавших детей по всему району?

Мы умели весело играть и неистово сориться, всегда с жуткими схватками. В подростковом возрасте эмоции накалились до предела и ругались мы еще ожесточеннее. А затем нас словно перещелкнуло, и мы стали отлично общаться. Друзья стали общими. О, как весело мы всегда кутили!

Я рано вышла замуж, но брат часто приходил к нам в гости. Он все время был рядом. А через некоторое время нам с мужем стало тесно в нашем городе, и мы уехали…

Мы, конечно, созванивались, но не часто. Всех закрутила бытовуха, дети, работа, проблемы. Но я всегда знала, что он есть у меня. И для этого совсем не обязательно было часто видеться.

Мой сын обожал дядю, любил ходить к нему в гости, когда мы приезжали в город детства. Вспоминаю наши душевные вечера: я, брат, сестренка, мой сын и наши половинки. «Клан в сборе!» – всегда думала я, когда мы встречались вместе.

А потом… Привычный мир рухнул… Раскололся на миллионы осколков, потерял краски… Я узнала, что брат неизлечимо болен. Мозг отказывался верить, цеплялся за призрачную надежду, душа выла, сердце болело каждый день! Я летала к нему, помогала, подбадривала, звонила почти каждый день. Искала выход. А его не было. Мы прошли многое за те полгода: его черную депрессию, отрицание, злость на весь мир и, наконец-то, принятие…

Вспоминаю последний свой приезд, как мы сидели в квартире, где прошло детство, в родном доме, где все было сделано его руками – ремонт, поделки, всякие «вкусные» штучки – и говорили…

Нас оставили одних в маленькой кухоньке, и тогда я первый раз в жизни сказала брату, что люблю его. Он молча смотрел на меня, но взгляд был полон любви и нежности.

А после Сашка спросил: «А может, это неправда? Может я не умру? Ведь одна бабка нагадала мне длинную жизнь. Как ты думаешь, вдруг я долго проживу?» Я мотала головой, подавляя всхлипы, давясь слезами и шептала: «Весна, весна, весна…» Я чувствовала, я знала…

Второго апреля его не стало… Такова жизнь, таков наш мир, таков закон сансары. Никто не вечен под луной, просто у всех свой срок… Мне мучительно тяжело, но я принимаю это…

Родители по-разному восприняли смерть брата.

Мама, как мне казалось, выслушала эту новость с безразличием, будто это было обыденное событие, которого она ждала. Она практически не появлялась в квартире у брата в период его болезни, ничем не помогала и жила своей жизнью. Меня не удивило ее поведение, холод матери и ее безучастность я ощущала всю жизнь.

Отец как-то растерялся, не очень поверив в страшный смертельный диагноз. Видимо, он так защитился от боли. Папа приходил к Саше, маленькому внуку и снохе, но материальной помощи от него не было никакой, хотя возможность у него имелась.

Брат болел и не работал, Люся сидела с трехлетним малышом, денег у ребят не было. Мы с мужем ежемесячно посылали им переводы на бытовые нужды.

Меня обижало, что родители не проявили себя в тяжелый для семьи период. Как и в детстве, полная безучастность к проблемам своих детей.

Отец жил с бабушкой, а мать у своего нового мужчины. Они уже давно были в разводе. Их разрыв никак меня не тронул, скорее был ожидаемым событием. Родители не общались и делали кислое выражение лица, терпя друг друга при случайных встречах.

Похороны прошли в безутешной скорби. Когда мы привезли брата и вышли с мужем и сыном из катафалка, то я просто обомлела от количества народа вокруг нашего подъезда. Казалось, что пришел прощаться весь квартал.

Мы переехали на эту улицу, когда мне было всего четыре года, а Сашке почти шесть. Здесь прошли наши детство и юность. Из этого дома я выходила замуж, а брат, наоборот, привел сюда жену. Здесь гуляли наши дети и дети наших друзей. А соседи старшего поколения старели на наших глазах.

Невыплаканные слезы громадной льдиной застыли у меня в груди и норовили растаять. Но я не могла позволить себе расклеиться. Кто-то должен был следить за организацией процесса, а мои родители не хотели мне помогать.

Прощание на кладбище уже близилось к завершению, когда Людина мать, теща моего брата, вдруг начала причитать и кидаться на гроб. И все развалилось! Рассыпалось на мелкие кусочки пазла, который я так старательно собирала. Рыдали все: и женщины, и мужчины. Плакал в сторонке мой четырнадцатилетний сын. Только я держалась до последнего.

Женщина-церемониймейстер шепнула мне на ухо: «Пора закапывать, иначе общая истерия не скоро кончится». Я устало кивнула ей, желая поскорее завершить этот мучительный этап.

Уже в кафе я с облегчением расслабилась. Ушли последние посторонние люди и остались только члены семьи и самые близкие. Мама сидела со своей подружкой. Их глаза блестели от вина, и они весело хохотали. Обстановка действительно разрядилась. Хотелось вспоминать Сашу как живого и прекратить горевать хотя бы на время.

Все делились разными историями. Было ощущение, что брат сидит с нами за столом и тоже смеется. Даже бледный отец стал улыбаться. Я говорила о нашем детстве, рассказывала смешные ситуации, которые с нами происходили, и в один момент меня накрыло… Лед растаял, и я не могла его больше сдерживать. Поток слез извергался из меня, как лава из вулкана. Меня обняла сноха Люда, и мы плакали уже вместе, держась друг за друга, как за спасательный круг.

Ее брат подошел к нам, его руки легли поверх наших плеч. От этого доброго сочувствия стало легче, и мы наконец-то успокоились.

Лето почти пролетело и в конце августа мы отправились с сыном в Грецию на остров Крит. Муж не смог присоединится к нам из-за работы. Мы наслаждались отпуском вдвоем.

Чудесный южный город, бирюзовое чистейшее море, уютный маленький отель, но все это не спасало меня от липкого горького состояния потери брата.

Да, я жила и испытывала разные эмоции. Радость, удовольствие, улыбки случались тоже. Но ежедневно меня пронзало болью, становилось трудно дышать, грудь сдавливал тяжелый камень непрожитой до конца потери. Каждый вечер я вспоминала, горевала, а соленые капли, которые я не успевала вытирать, стекали на мою горячую шею.

– Мама, у тебя депрессия! – в один из последних вечеров нашего отдыха сказал сын.

– Нет у меня депрессии. Я просто еще не до конца отошла.

– Саша умер второго апреля, прошло почти пять месяцев, а твое состояние совсем не меняется. Нужно что-то делать, мам. Иди к психологу!

– Сынуль, не нужен мне никто. Я сама как психолог помогаю людям. Вспомни, сколько друзей и знакомых обращается ко мне за моральной поддержкой. И вообще, я давно хотела получить психологическое образование.

– Мам, ну тогда бери и поступай в институт.

– Когда?

– Сейчас.

– Но уже конец лета, я не успею.

– Сможешь, если действительно захочешь, – сказал мой юный мудрец.

Вот так я попала в институт и стала учиться на психолога. В группе было много девчонок примерно моего возраста. Почти все из них пришли решать свои внутренние проблемы так же, как и я. Это был увлекательный период моей жизни, в процессе которого я наводила порядок в своей голове и перетряхивала свои травмы и обиды.

Мои родители были отдельной большой болезненной темой. Мне казалось, что, став взрослой женщиной, я нашла прекрасный выход, чтобы не страдать из-за прошлого: стала относиться к папе и маме, как к неразумным детям. Тогда мне стало легче простить их за прошлое.

Подмена понятий помогла мне не прекращать общение с ними, но саму суть не решила, – об этом явно говорила моя вечная проблема с кожей. В тридцать пять лет я еще страдала от акне, которое началось у меня в переходном во

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.