# Коллекционер

Клим Руднев

Гринвуд,1924: Семь девушек. Семь убийств.

Гринвуд, 2024: Все повторяется.

Моя подруга Джул исчезла, изучая улики этого странного дела.

Я нашла ее записи: отпечатки пальцев совпадают. Почерк идентичен. Методы – те же.

Полиция ничего не делает, а я не знаю, стоит ли влезать в это. Но как же Джул?

А еще я познакомилась с парнем – Нейтаном. Он вроде хороший, предлагает помочь с расследованием, но иногда меня пугает…

Он не хочет говорить о своем прошлом и порой ведет себя странно.

Чем дальше, тем больше вопросов: и с расследованием, и с Нейтаном. Но наше с ним притяжение заставляет меня игнорировать все тревожные знаки.

А может я уже знаю ответ? Просто не хочу в него верить?

## Глава 1. Письмо

Меня зовут Молли Уэст, мне двадцать два года, и я собираюсь рассказать вам историю, в которую сама до сих пор не могу поверить. Историю о том, как за три недели моя жизнь превратилась в кошмар, из которого невозможно проснуться. О том, как я потеряла лучшую подругу, влюбилась, и узнала, что некоторые тайны лучше оставлять погребенными.

Если бы кто-то сказал мне в начале ноября, что я буду расследовать исчезновения, копаться в делах столетней давности и сомневаться в реальности происходящего вокруг меня, я бы рассмеялась. Я была обычной студенткой журфака, которая больше всего на свете боялась провалить экзамены и разочаровать родителей. Я пила слишком много кофе, откладывала все на последний момент и мечтала о тихой карьере в местной газете, где самым страшным событием был бы пожар в чьем-нибудь сарае.

Но жизнь имеет дурную привычку смеяться над нашими планами.

Все началось с письма. С чертового письма, которое пришло в редакцию «Гринвуд Таймс» холодным ноябрьским утром. И с того момента, как я его прочитала, ничто уже не было прежним.

Погнали.

***

Конверт лежал на столе Дэвида Тернера среди привычного хаоса редакции – стопок бумаг, недопитых кружек кофе и старых газет. Утро понедельника выдалось серым и дождливым, капли стучали по окнам, превращая городские улицы в размытые акварельные пейзажи. Я пришла на стажировку в обычное время, около девяти, все еще сонная после выходных.

Дэвид вызвал меня в кабинет, едва я переступила порог редакции. Его лицо было напряженным, а пальцы барабанили по столешнице – верный признак того, что он нервничает.

– Закрой дверь, Молли, – сказал он вместо приветствия. – Помнишь, ты писала курсовую про дело «Коллекционера»? Про убийства двадцать третьего года?

Я кивнула, садясь напротив него. Конечно, я помнила. Это было мое исследование для курса криминальной журналистики – анализ того, как местные газеты освещали серию убийств столетней давности. Семь молодых женщин, все рыжеволосые, все найдены мертвыми в период с 1923 до 1934 годов. Маньяк писал письма в редакцию, называл себя «Коллекционером», требовал публикаций. А потом убийства просто прекратились. Седьмая жертва была найдена в марте тридцать четвертого года, и все затихло. Никаких арестов, никаких подозреваемых. Дело осталось нераскрытым, хотя полиция вела расследование еще несколько лет.

– Да, помню. А что?

Дэвид протянул мне конверт, и я заметила легкую дрожь в его руках.

– Это пришло сегодня утром нам на почту без обратного адреса. Сначала я подумал, что это розыгрыш, но потом вспомнил про твою работу. Ты изучала все материалы дела, знаешь детали лучше, чем кто-либо в редакции. Прочитай и скажи, что думаешь.

Конверт был самым обычным – белый, стандартный, ничего примечательного. Адрес редакции был напечатан на принтере. Я вытащила лист с текстом письма, что был вдвое сложен и лежал внутри, развернула его. Текст тоже был напечатан на принтере крупным шрифтом:

«Редакция газеты »Гринвуд Таймс»

Вы давно забыли, как и забыл весь город. Но я кое-что помню.

Сто лет назад некто здесь собирал коллекцию. Семь девушек с рыжими волосами. Семь красавиц, ставших частью чего-то большего. Элеонора Грин была первой – ее нашли у озера в ноябре 1923 года. Венок из дубовых листьев вокруг головы, руки сложены на груди. Красиво, не правда ли?

Работа осталась незавершенной. Седьмая была последней, но не должна была ею стать. Требовалось больше времени. Больше жемчужин для короны.

Теперь работа продолжается. Столетие – это ничто. Круг должен замкнуться.

За последние три месяца из вашего города пропали четыре девушки. Все рыжие. Все молодые. Все прекрасные. Полиция называет это «несчастными случаями» и «побегами из дома». Ваш детектив Грей утешает семьи, обещая, что дочери «просто ушли» и «скоро вернутся». Но вы же понимаете правду.

Одну уже нашли – Элис Дженкинс, две недели назад в лесу у моста? Все ли было правильно? Проверьте сами. Все как тогда. Все как должно быть. Скоро найдете еще, если хватит мозгов.

Но коллекция все еще не полная, я буду продолжать пополнять экспанаты.

Напечатайте это письмо на первой полосе завтрашнего выпуска. Не в разделе происшествий. На первой полосе, крупным шрифтом. Город должен знать. Город должен вспомнить.

Иначе следующая исчезнет до конца недели, и вы узнаете об этом, лишь когда найдут тело. Если найдут вообще.

Не испытывайте терпения.

Коллекционер».

Слово Коллекционер было написано ручкой от руки, в отличие от всего остального письма. Зачем? Мои руки дрожали, когда я дочитала до конца. В горле пересохло, а в желудок сжался в болезненном спазме.

– Четыре девушки, – прошептала я, поднимая глаза на Дэвида. – Он пишет, что за три месяца пропали четыре. Это правда?

Дэвид пожал плечами мрачно и достал из ящика несколько папок с вырезками и распечатками.

– Вообще – три. Я проверил сразу после того, как прочитал письмо. Вот смотри. Сара Митчелл, двадцать лет, рыжие волосы, пропала в конце августа. Последний раз видели возле университетской библиотеки. Семья подала заявление, но Грей решил, что она сбежала с парнем. Дело закрыли через две недели.

Он положил передо мной фотографию. Симпатичная девушка с медно-рыжими волосами улыбалась в камеру.

– Потом Кейтлин О'Брайен, девятнадцать лет, – продолжил Дэвид. – Темно-рыжие волосы. Пропала в середине сентября. Родители живут в Калифорнии, никто особо не поднял шум. Полиция считает, что она вернулась домой, не предупредив университет.

– Но родители…

– Родители говорят, что она не приезжала. Грей не слушает. Говорит, что, возможно, уехала к друзьям.

Третья фотография. Девушка с ярко-рыжими кудрями и зелеными глазами.

И последняя фотография.

– Элис Дженкинс. Ее тело нашли две недели назад в лесу. Рыжие волосы, двадцать один год, студентка. В той же позе, что жертвы столетней давности. Руки на груди, венок из дубовых листьев вокруг головы. На месте не нашли никаких следов.

Я смотрела на четыре лица. Три молодые женщины. Все рыжеволосые. Все исчезли за три месяца. И никто не связал это воедино до сих пор.

– Молли, вот почему я позвал тебя, – Дэвид наклонился вперед. – Ты изучала дело «Коллекционера» для курсовой. Ты знаешь детали, которые не были широко известны. Имя Элеоноры Грин – первой жертвы. Про дубовые листья в венках – это не было опубликовано в газетах, только в полицейских протоколах, которые ты нашла в архиве. Эта фраза про «жемчужины для короны» – я сам ее не помнил, пока не перечитал твою работу. Она была в одном из оригинальных писем того маньяка.

Я медленно кивнула, понимая, к чему он клонит.

– Значит, кто-то либо тоже изучал архивы очень подробно…

– Либо это просто сумасшедший фанатик с неудачными шутками либо его последователь, – закончил Дэвид. – Либо… – он замялся, не решаясь произнести вслух. – Либо что-то совсем невозможное. Потому что это никак не может быть тот самый Колликционер. Ведь если так, сколько же лет ему должно сейчас быть…

Я посмотрела на письмо снова. На эти напечатанные строки.

– Столетие, – пробормотала я. – 1924 плюс сто лет. Сейчас 2024-й.

– Именно, – Дэвид провел рукой по лицу. – Молли, я должен напечатать это. Если не напечатаю, а он сделает то, что обещает…

Он не закончил, но мне и не нужно было объяснять. Я кивнула.

– Напечатаете завтра, как и просит?

– Да, завтра утром. На первой полосе, строго по требованию. Я уже связался с детективом Греем, отправил ему копию письма.

Внезапно я подумала о Джул и мне стало очень тревожно. Джул с ее рыжими кудрями и веснушками, с ее одержимостью криминальными делами и архивами. Она обожала такие истории. Она бы…

Волна мурашек прокатилась по спине.

Я схватила телефон и проверила сообщения. Последнее было от нее, пришло вчера вечером: «Молл, кажется, я нашла что-то важное. Расскажу через пару часов».

Но позже она не вышла на связь. Тогда я подумала, что она просто занята чем-то, ведь когда тебе не отвечает подруга, которую ты видела накануне днем, ты не думаешь о плохом. Но теперь…

Я набрала ее номер, но услышала лишь гудки. Раз. Два. Три. Включилась голосовая почта. «Привет, это Джул! Если я не взяла трубку, значит, я занята чем-то невероятно интересным. Оставляйте сообщение!» – ее веселый голос ударил по нервам.

– Звонишь Джул? Не отвечает? – спросил Дэвид.

Я покачала головой, набирая снова. И снова. И снова.

Недоступен.

– Мне нужно идти, – сказала я, уже направляясь к двери.

Джул могла быть где угодно. В библиотеке, копаться в архивах. В кафе, где она подрабатывала. У себя в общежитии. Может, у нее просто телефон разрядился, вот и все. Джул никогда не позволяла телефону разрядиться полностью, но всегда бывает первый раз, правда?

## Глава 2. Выбор

Я почти бежала по мокрым улицам к университетскому кампусу. Дождь наконец прекратился, но небо оставалось серым и тяжелым. В библиотеке Джул не было. В кафе, где она работала и часто сидела с ноутбуком – тоже. Я проверила два ее любимых места, спрашивала знакомых студентов.

Никто не видел ее с вечера воскресенья.

Общежитие встретило меня привычным запахом кофе и дешевого парфюма. Я поднялась на третий этаж, где жила Джул, и постучала в ее дверь. Тишина. Постучала еще раз, сильнее.

Дверь напротив приоткрылась, и выглянула Эмма Кларк – соседка Джул. Худенькая, бледная, с жиденькими волосами, собранными в растрепанную косу.

– Молли, – ее голос был тихим. – Ты ищешь Джул?

– Она у себя?

Эмма покачала головой, выходя в коридор.

– Она не приходила со вчерашнего вечера. Ушла около восьми, сказала, что ее вызвали на работу в ночную смену. Но сегодня утром… она так и не пришла. Я заглянула к ней, хотела попросить зарядку для телефона, так как моя перестала почему-то работать. Ее вещи на месте, кровать не тронута, телефон не отвечает.

Пол будто провалился подо мной.

– Так ты думаешь она не приходила? Или, может, пришла после смены и ушла?

– Думаю она не приходила вообще, – Эмма теребила рукав свитера. – Молли, это странно. Это на нее совсем не похоже.

Я знала. Джул всегда была на связи, всегда писала, если задерживалась. Если оставалась ночевать у меня или еще где-то, она обязательно предупреждала Эмму. Она была ответственной и организованной. Она не пропадала вот так, без единого слова.

– Она говорила что-нибудь перед уходом? – мой голос звучал чужим. – Возможно, о своих планах или о том, что у нее происходило накануне?

Эмма нахмурилась.

– Нет, ничего такого… – она умолкла на мгновение, – Хотя, она была взволнованная последние несколько дней. Много времени проводила в архивах, что-то исследовала. В воскресенье утром я слышала, как она с кем-то говорила по телефону. Упоминала какое-то старое дело. Показалось, что она была в восторге от чего-то, что нашла.

Старое дело.

Мне стало трудно дышать.

– Спасибо, Эмма, – прошептала я. – Если она появится, позвони мне сразу.

Следующей остановкой была забегаловка «У Мэгги», где Джул подрабатывала официанткой три раза в неделю. Мэгги, владелица – полная женщина лет пятидесяти с добрым лицом, покачала головой на мой вопрос.

– Джул не вышла на смену вчера вечером. Я звонила ей несколько раз – не ответила. Решила, что заболела, хотя обычно она всегда предупреждает. Молли, что-то случилось?

– Я не знаю, – ответила я честно. – Но если она объявится, пожалуйста, скажите ей позвонить мне.

Паника нарастала с каждой минутой. Джул пропала почти двенадцать часов назад. Никто не видел ее, а телефон недоступен. И в городе маньяк, охотящийся на рыжеволосых девушек.

Я села на скамейку на главной улице, дрожащими руками набирая номер ее родителей. Они жили в двух часах езды, в соседнем городе. Телефон взяла ее мать на третьем гудке.

– Миссис Ривера, это Молли. Молли Уэст.

– Молли, дорогая! – в голосе миссис Ривера слышалась легкая встревоженность, я никогда не звонила ей. – Как дела? Как Джул?

– Я… миссис Ривера, вы говорили с Джул за последние два дня?

Пауза.

– Она звонила в субботу. А что? Что-то случилось?

Я закрыла глаза, пытаясь сохранить спокойствие.

– Она не выходит на связь со вчерашнего вечера. Никто не видел ее. Телефон недоступен. Я проверила все места, где она могла быть, но…

– Боже мой, – голос миссис Ривера сорвался. – Мы сейчас же выезжаем. Молли, ты где? В университете?

– Нет, но я, наверное, пойду туда.

– Подожди нас. Мы будем через два часа. И позвони в полицию. Немедленно.

Звонок оборвался, и я осталась сидеть на скамейке, глядя на телефон. Позвонить в полицию. Да. Это надо было сделать сразу. Я подняла взгляд и увидела через дорогу от себя участок. Даже звонить не нужно, я могу прийти туда лично.

Детектив Маркус Грей принял меня в участке с выражением вежливого скептицизма на лице. Он был мужчиной лет сорока пяти, с короткой стрижкой и усталыми глазами человека, видевшего слишком многое.

– Мисс Уэст, – он указал на стул напротив своего стола. – Я слушаю.

Я рассказала ему все – когда Джул пропала, что говорила Эмма, что никто не видел ее с вечера воскресенья. Грей слушал, делая заметки, но лицо его оставалось непроницаемым.

– И вы последний раз общались с мисс Ривера…

– В субботу. Мы виделись в кафе. Она была взволнованная, говорила, что исследует какое-то дело.

– Какое дело?

– Не знаю точно. Что-то из архивов. Старое криминальное дело.

Грей откинулся на спинку стула.

– Мисс Уэст, вашей подруге двадцать два года, верно? Она взрослый человек. Возможно, она просто уехала на пару дней, не предупредив. Молодые люди часто так делают.

– Нет, – я наклонилась вперед. – Вы не понимаете. Джул никогда так не поступает. Она всегда на связи, всегда предупреждает. А сейчас… детектив Грей, в городе маньяк, охотящийся на рыжеволосых девушек. У Джул рыжие волосы. Она пропала. Разве это не кажется вам подозрительным?

– Мисс Уэст, – в голосе Грея появилась нотка раздражения. – У нас нет доказательств того, что в городе маньяк. Да, зафиксировано несколько случаев исчезновения, есть одно тело. Но этого недостаточно для того, чтобы с уверенностью говорить, что мы имеем дело с серийником. А письма… скорее всего, это больной человек, ищущий внимания. Что касается вашей подруги – она пропала меньше суток назад. Я не думаю, что стоит бить тревогу раньше времени.

– А когда бить тревогу? – я не могла поверить своим ушам. – Мы теряем время! Потом может быть слишком поздно!

– Я понимаю ваше беспокойство, – Грей встал, явно давая понять, что разговор окончен. – Приходите послезавтра, если мисс Ривера не объявится.

Я сидела в приемной участка, когда через час приехали родители Джул. Миссис Ривера выглядела как человек на грани истерики, глаза ее покраснели от слез. Мистер Ривера, обычно спокойный и сдержанный мужчина, сжимал челюсти так сильно, что желваки ходили ходуном.

Мы втроем вошли к Грею. Мистер Ривера был настойчив, но результат оказался тем же – нужно подождать немного, ведь она, скорее всего «сама вернется». Формальное заявление они приняли, но я видела в глазах Грея ту же скептическую вежливость. «Нагуляется девчонка и вернется. Так чаще всего и бывает».

– Это чудовищно, – прошептала миссис Ривера, когда мы вышли из участка. – Они даже не собираются ее искать.

– Мы наймем частного детектива, – сказал мистер Ривера, обнимая жену. – Сделаем все возможное. Молли, спасибо, что позвонила нам.

Я проводила их до машины. Они собирались остаться в городе, сняли номер в мотеле, обещали связываться со мной по мере новостей. Миссис Ривера обняла меня на прощание, и я почувствовала, как ее тело сотрясается от рыданий.

– Найдем ее, – прошептала я, хотя сама не верила своим словам. – Обещаю.

Домой я вернулась, когда стемнело. В квартире было холодно и пусто.

Я рухнула на диван и закрыла лицо руками. Несправедливость душила меня. Полиция не хочет ничего делать. Родители Джул в шоке и растерянности. А моя лучшая подруга где-то там, может быть, в опасности, может быть, зовет на помощь.

«Нагуляется и вернется».

Эти слова звучали в голове как издевка.

Нет. Джул не из тех, кто «гуляет». Джул в беде. Я чувствую это каждой клеткой тела. И если полиция не будет действовать, значит, буду действовать я.

Если Джул исследовала какое-то дело, значит, она оставила следы. Зацепки. И я найду их. Я найду ее. Потому что никто другой этого, видимо, не сделает.

Я взяла свой собственный блокнот и ручку. Написала на первой странице:

«ПОИСК ДЖУЛ РИВЕРА. ДЕНЬ ПЕРВЫЙ».

Телефон в кармане завибрировал. Звонила миссис Ривера.

– Дорогая, – миссис Ривера всхлипнула. – Мы с мужем уже связались с местной церковью. Завтра утром организуем волонтерские поиски. Обойдем все места – парк, лесополосу, окрестности.

Я кивнула, хотя она не могла меня видеть.

– Я тоже приду. Утром. Скажите, где собираетесь.

– Спасибо, милая. У церкви Святого Иоанна, в восемь утра.

Я положила трубку и посмотрела в окно. Снег продолжал падать, покрывая город белой пудрой. Где-то там, под этим небом, была Джул. Живая или…