# «Морская ведьма»

Алистер Маклин

Алистер Маклин (1922–1987) – британский писатель, автор 28 остросюжетных романов и приключенческих рассказов, сценарист. Его имя широко известно читателям всего мира. Книги Маклина разошлись тиражом более 150 миллионов экземпляров, по его романам, сценариям и сюжетам было снято 18 фильмов. В 1983 году Университет Глазго присвоил писателю степень доктора литературоведения.

Бывший моряк королевского флота, Алистер Маклин в своей стихии, когда пишет о море и смельчаках, которые бороздят его просторы.

Уникальная нефтяная платформа под названием «Морская ведьма» – центр огромной империи, гордость владельца-миллиардера, хищного и безжалостного лорда Уорта. Теперь ему не страшны никакие конкуренты. Однако те не дремлют, и вскоре находится человек, желающий свести с Уортом личные счеты. Он похищает дочерей магната и выдвигает свои условия… Роман «Морская ведьма» стал бестселлером по версии «Нью-Йорк таймс».

Сборник «Пустынное море» охватывает весь творческий путь мастера. Здесь представлены все рассказы Маклина на морскую тематику, включая те, которые не были опубликованы при его жизни.

Впервые на русском!

Alistair MacLean

SEAWITCH

First published in Great Britain by William Collins Sons & Co. Ltd. 1977 under the pseudonym 'Ian Stuart'

Copyright © HarperCollinsPublishers 1977

THE LONELY SEA

First published in Great Britain by William Collins Sons & Co. Ltd. 1985

Copyright © HarperCollinsPublishers 1985

Alistair MacLean asserts the moral right to be identifi ed as the author of these works

All rights reserved


© Ю. Ю. Павлов, перевод, 2025

© С. Н. Самуйлов, перевод, 2025

© Издание на русском языке, оформление.

ООО «Издательство АЗБУКА», 2025

Издательство Азбука®

* * *


## «Морская ведьма». Роман

> Посвящается Лахлану

### Пролог

Существует два основных типа сооружений для поиска и добычи нефти на континентальном шельфе. Первый – это самоходные суда, предназначенные для поиска месторождений. Порой они бывают весьма внушительных размеров и, если не обращать внимания на буровую вышку, неотличимы от обычных океанских грузовых судов. Их задача – бурить скважины в районах, где, согласно сейсмологическим и геологическим исследованиям, могут находиться залежи нефти. Такая работа технически сложна, но этим судам часто сопутствует успех. Однако есть у них и два существенных недостатка: несмотря на современное и точное навигационное оборудование, включая подруливающие устройства, им сложно удерживаться на месте в бурном море. Во время бурения сильные приливы и ветра доставляют немало проблем, а в особо опасную погоду все операции прекращаются.

Для непосредственного бурения и добычи – прежде всего добычи – почти повсеместно используются так называемые самоподъемные буровые установки. Они требуют обязательной буксировки к месту добычи и представляют собой платформу, оборудованную непосредственно буровой машиной, кранами, вертолетными площадками и прочими необходимыми приспособлениями, а также жилыми помещениями. Платформа закрепляется на дне с помощью якорных опор. В обычных условиях она весьма эффективна, но, как и поисковые суда, не лишена недостатков. Она неподвижна. Даже в среднетяжелых погодных условиях работа на ней прекращается. Использовать ее можно лишь в сравнительно мелководных морях, самым глубоким из которых является Северное, где и располагается большинство платформ. Они стоят на глубине до 450 футов; делать опоры длиннее экономически невыгодно, хотя американцы планируют построить у побережья Калифорнии буровую установку с опорами в 800 футов длиной. К безопасности тоже есть вопросы. В Северном море уже потеряли две установки. Причины этого точно не установлены, но есть подозрения, явно небезосновательные, что всему виной конструктивные просчеты или некачественный металл якорных опор.

И наконец, третий тип нефтедобывающих устройств – ПНО, буровая платформа с натяжными опорами. Во время описываемых событий в мире существовала только одна такая платформа. Ее рабочая поверхность была размером с футбольное поле – если, конечно, можно представить футбольное поле в форме равностороннего треугольника. Палуба была не из стали, а из специального железобетона, разработанного голландской строительной компанией. Опоры этой гигантской платформы, сконструированные и построенные в Англии, представляли собой три громадные стальные «ноги», расположенные по углам и соединенные вместе многочисленными горизонтальными и диагональными трубами, и вся эта конструкция обеспечивала настолько высокую плавучесть, что рабочая платформа, которую они поддерживали, была недосягаема даже для самых высоких волн.

От основания каждой опоры к океанскому дну тянулось по три массивных стальных каната, причем каждая тройка крепилась к огромному морскому якорю. При помощи сильных моторов якоря могли подниматься и опускаться на глубину, в два или даже в три раза превышающую допустимую для большинства стационарных буровых установок, что позволяло работать в самых отдаленных областях континентального шельфа.

У этой ПНО были и другие существенные преимущества.

Для обеспечения плавучести якорные канаты находились в постоянном напряжении, что практически препятствовало качке и крену платформы. Таким образом, установка могла работать даже в суровый шторм, когда другие типы нефтедобывающих сооружений вынуждены прекращать работу.

Также ей не грозили подводные землетрясения.

Кроме того, она была мобильна. Чтобы переместиться в более нефтеносную область, требовалось лишь поднять якоря.

И по сравнению со стандартными нефтяными вышками затраты на ее установку в любом конкретном месте были настолько незначительными, что на этом не стоит заострять внимание.

«Морская ведьма» – таково было ее название.

### Глава 1

В определенных кругах и среди определенных людей «Морская ведьма» пользовалась дурной славой. Но по большей части их неприязнь была направлена на некоего лорда Уорта, мульти– (кое-кто сказал бы, мульти-пульти–) миллионера, председателя и единоличного хозяина нефтяной компании «Уорт-Хадсон» и, по стечению обстоятельств, владельца «Морской ведьмы». Каждый из десяти мужчин, присутствовавших в доме на берегу озера Тахо, произносил его имя трепетным шепотком, а то и тише.

Об их встрече не сообщалось ни в государственной, ни в местной прессе. Это произошло по двум причинам. Делегаты прибывали и уезжали либо поодиночке, либо парами, что было в порядке вещей для разношерстного летнего населения озера Тахо и не привлекало внимания. Еще более важно то, что делегатам очень не хотелось, чтобы их встреча стала достоянием общественности. Была пятница, тринадцатое – для кого-то наверняка дурной знак.

На встрече присутствовали девять делегатов и хозяин дома. Четверо были американцами, но лишь двое из них имели значение: Коррал, представитель флоридской компании по сдаче в аренду участков с залежами нефти и полезных ископаемых, и Бенсон, представлявший интересы нефтяных установок в Южной Калифорнии.

Из остальной шестерки особого внимания заслуживали также двое: Патиньос из Венесуэлы и русский Боросов, чей интерес к американской нефти был минимален. Большинство собравшихся считали, что Боросов присутствует здесь исключительно для того, чтобы мутить воду, и, по-видимому, это предположение имело смысл.

Все десятеро в той или иной степени занимались поставками нефти в Соединенные Штаты и имели один общий интерес: не потерять выгоду. Меньше всего им бы хотелось, чтобы цена на нефть упала.

Бенсон, хозяин этого летнего дома и номинальный председатель тайного собрания, начал беседу:

– Джентльмены, надеюсь, никто не станет серьезно возражать, если в обсуждении примет участие третья сторона, то есть человек, не представляющий ни нас, ни лорда Уорта?

Возражали почти все, из-за чего возникло непродолжительное замешательство. Возражения были весьма серьезными.

– Слишком рискованно, – заявил Боросов, подозрительно оглядывая окружающих. – Тут и так народу многовато.

Бенсон, который получил руководство одной из крупнейших европейских нефтяных фирм вовсе не за красивые глаза, имел свойство выражаться крайне прямолинейно:

– Боросов, если кто-то и приглашен сюда без веских оснований, так это вы. Не забывайте об этом. Кого вы подозреваете?

Боросов промолчал.

– Джентльмены, имейте в виду: цель нашей встречи – сохранить хотя бы нынешний уровень цен, – продолжил Бенсон. – В настоящее время ОПЕК всячески ищет возможность поднять все цены на нефть. Здесь, в Штатах, нас это не слишком волнует, мы сами устанавливаем цены и доводим их до сведения публики.

– Вы обвиняете нас в беспринципности и цинизме, – заметил Патиньос, – а сами не сильно-то от нас отличаетесь.

– Я реалист, а не циник. Никто из нас не в состоянии что-либо предпринять, пока «Уорт-Хадсон» в деле. Они уже лишают барышей крупных игроков вроде нас. Пока что откусывают понемножку, но это все равно чувствительно. Если мы поднимем цены, а они – нет, укусы станут болезненнее. А если они запустят новые ПНО, то мы вообще взвоем. ОПЕК это тоже навредит, ведь спрос на ваш товар непременно снизится. Крупнейшие нефтяные компании заключили джентльменское соглашение, под которым мы все подписались, – не добывать нефть в нейтральных водах, то есть вне международно признанных государственных границ. Несоблюдение этого соглашения грозит юридическими, дипломатическими, политическими конфликтами международного масштаба, начиная от взаимных обвинений и заканчивая прямыми вооруженными столкновениями. Предположим, что некая страна А – и таких уже немало – заявляет о своих правах на прибрежные воды на расстоянии ста миль от береговой линии. Предположим далее, что страна Б ставит платформу и начинает бурение в тридцати милях от этой границы. Затем, о ужас из ужасов, представим, что страна А в одностороннем порядке решает расширить границы своего шельфа до ста пятидесяти миль – а Перу, например, сразу замахнулась на все двести. О последствиях даже думать не хочется. К сожалению, для некоторых людей джентльменство – пустой звук. Председатель компании «Уорт-Хадсон» лорд Уорт и весь его несносный совет директоров яростно отвергли бы любое предположение о том, что они джентльмены, ну а у их конкурентов в нефтяном бизнесе вообще нет сомнений на этот счет. Впрочем, преступниками они себя тоже не признали бы, даже если бы были ими, хотя на данный момент, скорее, нет. Короче говоря, лорд Уорт сделал две вещи, которые должны быть признаны уголовно наказуемыми преступлениями. Я говорю «должны быть». Первое преступление невозможно доказать, а второе, хотя и является преступлением с точки зрения морали, пока не является противозаконным. Первое, наименьшее, преступление касается строительства ПНО лорда Уорта в Хадсоне. Ни для кого в нашем деле не секрет, что чертежи платформы были украдены у компании «Мобил», а чертежи опорно-якорной системы – у изыскательской корпорации «Шеврон». Но как я уже сказал, доказать это невозможно. Бывает ведь и такое, что несколько разработчиков одновременно приходят к одному и тому же изобретению, и Уорт может заявить, что его тайное проектное бюро попросту опередило конкурентов.

В этом Бенсон был абсолютно прав. Проектируя «Морскую ведьму», лорд Уорт воспользовался приемами, которые простые обыватели назвали бы бессовестными или даже преступными. Как и у любой нефтяной компании, у «Уорт-Хадсон» имелось свое проектное бюро. Все его сотрудники были подельниками лорда Уорта, нанятыми исключительно ради снижения налогов, и коллективными усилиями не смогли бы спроектировать даже гребную лодку.

Однако лорда Уорта это не беспокоило. В проектировщиках он не нуждался. Он был сказочно богат, имел влиятельных друзей – стоит ли уточнять, что среди них не было ни одного коллеги-нефтяника? – и мастерски освоил промышленный шпионаж. Обладая почти неограниченными ресурсами, он без особого труда раздобыл два комплекта секретных чертежей, которые затем передал весьма компетентной строительной фирме, где с него содрали астрономическую плату за сохранение тайны. Инженеры с легкостью объединили два плана в один, добавив несколько новшеств, чтобы не дать повода к обращению в суд за нарушение патентных прав.

– Но что меня по-настоящему беспокоит, – продолжил Бенсон, – и должно беспокоить всех вас, джентльмены, так это нарушение лордом Уортом негласного договора ни при каких условиях не бурить в нейтральных водах. – Он выждал театральную паузу и медленно обвел взглядом остальных девятерых. – Я говорю со всей серьезностью, что упрямство и жадность лорда Уорта могут стать теми искрами, из которых разгорится пламя третьей мировой войны. Дело не только в защите наших собственных интересов. Поскольку мировые правительства бездействуют, то я настаиваю – не ищите в моих словах мнимых оправданий, – что мы должны вмешаться для блага всего человечества. Взвалим на себя груз, который отказываются принимать мировые лидеры. Безумца надо остановить. Джентльмены, вы, конечно, согласитесь, что никто, кроме нас, не осознает вероятных последствий и не обладает достаточными техническими средствами, чтобы помешать лорду Уорту.

По комнате пронесся сдержанный одобрительный шепот. Искренняя и бескорыстная забота о благе человечества была куда более весомым побуждением к действию, нежели защита личных интересов. Венесуэлец Патиньос улыбнулся Бенсону с легким цинизмом. Эта улыбка ничего не означала. Точно с таким же выражением лица Патиньос, убежденный католик, входил в церковь.

– Вы абсолютно уверены, мистер Бенсон?

– Я тщательно все обдумал.

– И как вы предлагаете остановить этого безумца? – спросил Боросов.

– Не знаю.

– Не знаете? – Один из гостей за столом вздернул брови на миллиметр, что для него было выражением совершенного несогласия. – Тогда зачем мы притащились сюда со всех концов света?

– Я вас не заставлял. Я лишь пригласил вас обсудить возможный курс действий.

– И какой курс действий мы обсуждаем?

– Повторяю: не знаю.

Брови вернулись на прежнее место. Губы мужчины дрогнули, как будто он хотел улыбнуться.

– Вы, кажется, что-то говорили о некой третьей стороне?

– Да.

– Есть у этой стороны имя?

– Кронкайт. Джон Кронкайт.

В комнате воцарилась тишина. Открытые возражения уступили место сосредоточенным размышлениям, которые в свою очередь сменились одобрительными кивками. Никто, кроме Бенсона, не был лично знаком с Кронкайтом, но его имя давно стало притчей во языцех. Легендарная фигура, причем далеко не всегда в положительном смысле. Каждый знал, что рано или поздно ему могут понадобиться услуги этого человека, но надеялся, что такой момент никогда не наступит.

Никто не справлялся с тушением нефтяных пожаров лучше Кронкайта. Где бы в мире ни полыхнуло, посылали за Кронкайтом, даже не задумываясь о том, чтобы тушить самим. Наблюдатели морщили носы, называя его методы драконовскими, но Кронкайт не удостаивал их вниманием. Несмотря на заоблачную стоимость его услуг, за ним охотно посылали четырехмоторный самолет, чтобы как можно скорее доставить его на место происшествия. Кронкайт всегда давал результат. Он знал все, что можно знать о нефтяном бизнесе, и был, что неудивительно, чрезвычайно крутым и безжалостным парнем.

– С чего бы человеку со столь выдающейся репутацией, специалисту номер один в мире, ввязываться в, э-э, предприятие подобного рода? – спросил Хендерсон, представлявший нефтяную промышленность Гондураса. – Судя по его послужному списку, крайне сомнительно, чтобы его заботили страдания человечества.

– Они его и не заботят. Все упирается в деньги. Кронкайт знает себе цену. К тому же ему не чужды приключения и для него это новый вызов. Но прежде всего, он терпеть не может лорда Уорта.

– В этом он не одинок. Почему? – спросил Хендерсон.

– Однажды лорд Уорт прислал за ним свой личный «боинг», чтобы Кронкайт потушил полыхнувшую вышку на Ближнем Востоке. Пока он летел, люди лорда Уорта управились сами. Кронкайт счел это высшим оскорблением, после чего совершил ошибку, потребовав полную плату за свои услуги. Будучи классическим шотландским скупердяем – шотландцы, безусловно, обидятся, но в данном случае это чистая правда, – лорд Уорт отказался и предложил оплатить лишь потраченное время. Кронкайт совершил новую ошибку, потащив лорда Уорта в суд. Против адвокатов лорда Уорта у него не было шансов. Он не только проиграл, но еще и был вынужден компенсировать ответчику расходы.

– Наверняка немалые, – заметил Хендерсон.

– От средневысоких до астрономических. Я точно не знаю. Но мне известно, что с тех пор Кронкайт затаил обиду.

– Такого человека не заставишь хранить молчание.

– Люди могут давать какие угодно клятвы и все их нарушить. Но молчание Кронкайта гарантировано его заоблачными финансовыми запросами, ненавистью к лорду Уорту и возможной необходимостью выйти за рамки закона.

Пришел черед другого гостя вздернуть брови.

– Выйти за рамки закона? Мы не можем так рисковать…

– Я сказал «возможной необходимостью». Для нас никакого риска нет.

– Мы можем увидеться с этим человеком?

Бенсон кивнул, вышел из комнаты и вскоре привел Кронкайта.

Кронкайт был техасцем. Ростом, телосложением и угловатыми чертами лица он напоминал Джона Уэйна[1], но, в отличие от Уэйна, никогда не улыбался. Лицо его имело желтушный оттенок, как у человека, злоупотребляющего таблетками от малярии. Кронкайт ими действительно злоупотреблял. От мепакрина кожа не будет цветущей, как персик, – впрочем, у Кронкайта она никогда такой и не была. На днях он вернулся из Индонезии, где, разумеется, подтвердил свой стопроцентный результат решенных дел.

– Мистер Кронкайт, – обратился к нему Бенсон, – это…

Кронкайт бесцеремонно оборвал его.

– Мне не нужно знать их имена, – хрипло отрезал он.

Несмотря на резкость его тона, некоторые гости за столом просияли. Им были по нраву такие осмотрительные люди.

– От мистера Бенсона я узнал, что вам требуется моя помощь в решении вопроса, связанного с лордом Уортом и «Морской ведьмой». Мистер Бенсон обстоятельно посвятил меня в подробности дела. Подоплека мне ясна. Хотелось бы услышать ваши предложения, если таковые имеются.

Кронкайт присел, закурил весьма вонючую сигару и принял выжидательную позу. В ходе последующей получасовой дискуссии он молчал. Десять ведущих мировых бизнесменов показали себя невероятно беспомощными, если не сказать глупыми. Они по кругу обсуждали одни и те же вопросы, бесполезно тратя время.

– Прежде всего необходимо условиться: никакого насилия, – сказал Хендерсон. – Все согласны?

Все кивнули. Каждый из присутствующих являлся столпом деловой порядочности и не мог допустить пятен на своей репутации. Никто даже не заметил, что Кронкайт сидит неподвижно, будто каменная статуя. Он изредка поднимал руку, чтобы вынуть изо рта сигару и выдохнуть зловонные облака дыма, но в остальном не двигался и молчал.

Договорившись, что нужно обойтись без насилия, собравшиеся больше ни в чем не смогли прийти к согласию. Наконец слово взял Патиньос:

– Почему бы вам – я имею в виду четырех американцев – не обратиться в конгресс с просьбой экстренно запретить офшорную добычу нефти в нейтральных водах?

Бенсон посмотрел на него почти с жалостью:

– Боюсь, вы не в полной мере понимаете взаимоотношения ведущих американских бизнесменов и конгресса. В тех редких случаях, когда мы встречались с конгрессменами, речь обычно шла о чрезмерной прибыли и чересчур низких налогах, и мы, боюсь, вели себя настолько дерзко, что им доставит огромное удовольствие отклонить любую нашу просьбу.

– А если отправиться в международный уголовный суд в Гааге? – предложил другой гость, известный просто как мистер А. – Это ведь проблема международного масштаба.

– Без шансов, – помотал головой Хендерсон. – Забудьте. Эта августейшая организация всегда так тянет, что все мы успеем выйти на пенсию, а то и хуже, прежде чем она вынесет решение. Да и решение наверняка будет не в нашу пользу.

– А что ООН? – не унимался мистер А.

– Пустобрехи! – Бенсон, как и многие, определенно не жаловал ООН. – У них нет полномочий даже поставить парковочный счетчик перед своей штаб-квартирой в Нью-Йорке.

Следующая революционная идея родилась у одного из американцев.

– Почему бы нам временно – посмотрим, как пойдет дело, – не опустить цены ниже тех, что предлагает «Уорт-Хадсон»? Так никто не захочет покупать у них нефть.

Его предложение ошеломило всех.

– Это приведет не только к серьезным убыткам всех крупнейших нефтедобывающих компаний, – добродушно ответил Коррал, – но и заставит лорда Уорта опустить свою цену еще ниже нового порога. У него достаточно оборотных средств, чтобы сто лет работать себе в убыток, – если допустить, что у него вообще будут убытки.

Надолго повисла тишина. Кронкайт понемногу зашевелился. Его каменное лицо не изменило выражения, но пальцы свободной руки забарабанили по подлокотнику. Для Кронкайта такое поведение было равносильно истерическому припадку.

И тут все десятеро собравшихся забыли о своих высоких джентльменских и нравственных стандартах в отношении бурения в нейтральных водах.

– Почему бы не выкупить его? – предложил мистер А. (Справедливости ради надо сказать, что мистер А. не вполне представлял, насколько богат лорд Уорт: хотя мистер А. и сам был весьма состоятелен, но лорд Уорт мог купить его со всеми потрохами.) – То есть выкупить у него «Морскую ведьму». Предложить сто миллионов долларов. А то и щедрее – двести. Почему бы и нет?

Коррал совсем приуныл:

– На вопрос «почему бы и нет?» легко ответить. По последним данным, лорд Уорт входит в пятерку самых богатых людей мира, и двести миллионов для него – сущая мелочь.

Пришел черед мистера А. приуныть.

– Но он продаст, – сказал Бенсон.

Мистер А. мигом приободрился.

– На то есть две причины, – продолжил Бенсон. – Во-первых, быстрая и большая прибыль. Во-вторых, за половину этих денег он построит еще одну «Морскую ведьму», поставит ее в паре миль от нынешней – ведь в нейтральных водах не действует право собственности – и продолжит торговать нефтью по прежней цене.

Мистер А. поник и скукожился в кресле.

– Тогда предложим ему партнерство, – произнес он, но тон его выдавал полнейшее отчаяние.

– И думать забудьте, – отрезал Хендерсон. – Как и все богачи, лорд Уорт одиночка по натуре. Он не станет сотрудничать ни с королем Саудовской Аравии, ни с персидским шахом, даже если те сами предложат.

Повисла гробовая тишина. В бледном свете ламп вся боевая десятка выглядела изнуренной. Вконец заскучавший Джон Кронкайт поднялся с места и нарушил молчание.

– Мой личный гонорар – миллион долларов, – заявил он без обиняков. – Еще десять миллионов понадобятся на текущие расходы. Каждый цент будет учтен, остатки – возвращены. Мне требуется полная свобода действий и никакого вмешательства с вашей стороны. Если такое вмешательство будет замечено, миссия завершится, а остаток средств перейдет в мое распоряжение. Мои настоящие и будущие планы не подлежат огласке. Кроме того, я предпочел бы не иметь дальнейших контактов ни с кем из вас.

Уверенность и безапелляционность этого человека поразили всех. Его требования были приняты мгновенно и безоговорочно. Десять миллионов долларов (ничтожная сумма для людей, ежемесячно тративших столько на взятки) следовало перевести в течение двадцати четырех, самое большее, сорока восьми часов на номерной счет в Майами – единственное место в Соединенных Штатах, где были разрешены номерные счета швейцарского типа. Чтобы уклониться от уплаты налогов, деньги, разумеется, должны были поступить не из стран, интересы которых представляли собравшиеся, а, по иронии судьбы, из офшорных фондов.

### Глава 2

Лорд Уорт был высоким, прямым и поджарым. Его коричневый загар был типичным для миллионера-плейбоя, всю жизнь проводящего на солнце: лорд Уорт обычно работал по шестнадцать часов в сутки. Густая шевелюра и усы были белоснежными. В зависимости от настроения он мог показаться стороннему наблюдателю библейским патриархом, римским сенатором или благородным пиратом семнадцатого века – если не принимать во внимание то, что никто из этих персонажей не носил бы легких костюмов из шерсти альпака в тон волосам лорда Уорта.

Одним словом, он обладал аристократической внешностью.

В отличие от многих американцев, которым родители давали имена Дюк или Эрл[2], лорд Уорт действительно был лордом в пятнадцатом колене из рода заслуженных шотландских пэров. То, что их заслугами в основном были тайные убийства, бесконечные межклановые войны, похищение женщин, угон скота и регулярные доносы англичанам на своих коллег-пэров, к делу не относилось: в те времена у шотландских пэров почти не было других, более культурных развлечений. Их голубая кровь теперь текла в жилах лорда Уорта. Оставаясь беспощадным, хищным и отважным, как его предки, лорд Уорт вел дела с утонченностью и изощренностью, понять которую его предкам было бы не под силу.

История знает немало случаев, когда канадцы приезжали в Великобританию, наживали там состояние и были произведены в пэры. Лорд Уорт, напротив, эмигрировал в Канаду, будучи пэром, вдобавок весьма богатым. Его тайный поспешный отъезд был отчасти вынужденным. Он сколотил состояние на недвижимости в Лондоне еще до того, как налоговое управление заинтересовалось его деятельностью. К счастью для него, все потенциальные обвинения не подпадали под соглашение об экстрадиции.

За несколько лет в Канаде он вложился в нефтяную компанию «Уорт-Хадсон» и добился в нефтяном бизнесе еще больших успехов, чем в сфере недвижимости. Его нефтеперерабатывающие заводы раскинулись по всему миру, танкеры бороздили все моря. Но затем он решил, что в Канаде холодновато, и перебрался на юг, во Флориду. Его роскошному особняку завидовали все миллионеры – по крайней мере, менее богатые, – которым теперь приходилось едва ли не буквально сражаться за место под солнцем в Форт-Лодердейле.

Особого внимания в особняке заслуживала столовая. Говорят, что монахам по призванию положено отринуть любые мирские соблазны, но даже самый набожный монах прошлого и настоящего побелел бы от зависти, увидев этот величественный дубовый стол. Обеденные стулья, как полагается, были антикварными, эпохи Людовика XIV. В густом ворсе великолепного шелкового ковра могла спрятаться мышь приличных размеров, и эксперты оказались бы абсолютно правы, предположив, что родом этот ковер из Дамаска и стоит целое состояние. Тяжелые шторы и расшитые шелковые гобелены на стенах были того бледно-серого цвета, на котором особенно выигрышно смотрелись подлинные картины импрессионистов – по три работы Матисса и Ренуара. Лорд Уорт не был дилетантом в искусстве и явно пытался компенсировать недостаток культурного образования у своих предков.

Именно в этой подобающей королям обстановке отдыхал в данный момент лорд Уорт, наслаждаясь вторым стаканом бренди и обществом двух особ, которых он любил больше всего на свете (если не считать деньги). Это были его дочери Марина и Мелинда – такие имена им дала мать-испанка, с которой лорд Уорт давно развелся. Обе девушки были юны, красивы и походили на близнецов, хотя и не являлись таковыми; их легко различали по волосам: у Марины они были черными, как вороново крыло, а у Мелинды – золотисто-каштановыми, будто она сошла с картины Тициана.

За столом присутствовали еще двое гостей. Многие местные миллионеры отдали бы щедрую долю своего нажитого нечестным трудом состояния за право посидеть за столом с лордом Уортом. Сюда приглашали немногих из них, да и то редко. Эти же молодые люди были бедны как церковные мыши, но имели право приходить сюда когда вздумается и пользовались им весьма часто.

Митчелл и Румер были приятными мужчинами лет тридцати с небольшим, к которым лорд Уорт испытывал искреннюю, пусть и скрытую, симпатию, граничащую с благоговением, ведь они были единственными абсолютно честными людьми из всех, кого он когда-либо встречал. Нет, лорд Уорт никогда не переступал черту закона, хотя прекрасно знал, что происходит по другую ее сторону. Просто ему не приходилось вести дела с честными людьми. Эти двое служили в полиции и настолько ретиво исполняли свой служебный долг, что порой арестовывали не тех, кого следовало, – например, нечистых на руку политиков и богатых дельцов, возомнивших себя выше закона. За это Митчелла и Румера уволили, лишь подчеркнув этим их совершенную неподкупность.

Майкл Митчелл был выше своего друга, шире в плечах и не так привлекателен. Его слегка скуластое лицо, взъерошенные темные волосы и синеватый подбородок не дотягивали до голливудских стандартов. А вот шатен Джон Румер, с его аккуратно подстриженными усиками, был настоящим красавцем. Оба могли похвастаться проницательностью, умом и большим опытом. Румер обладал изрядной интуицией, Митчелл был человеком действия. Они подкупали не только этим, но также дальновидностью и находчивостью, а кроме того, отличались еще одним полезным умением: превосходно стреляли.

Два года назад они открыли частное детективное агентство и за это время завоевали такую репутацию, что люди, попавшие в серьезную беду, предпочитали обращаться к ним, а не в полицию. Стоит ли говорить, что местные стражи закона их не жаловали? Их дома и приемная располагались в двух милях езды от поместья лорда Уорта, где они, как уже упоминалось, были частыми гостями. Лорд Уорт прекрасно понимал, что приходят они не ради его общества. Знал он и то, что их не привлекают его деньги, и весьма этому дивился, ведь всех остальных они привлекали. Нет, в дом лорда Уорта молодых людей манили Марина и Мелинда.

Дверь открылась, и в столовую беззвучно вошел дворецкий лорда Уорта по фамилии Дженкинс – разумеется, англичанин. Он подошел к столу и тихо прошептал что-то на ухо лорду Уорту. Тот кивнул и поднялся:

– Девушки и джентльмены, прошу меня извинить. Посетители. Не сомневаюсь, что вы прекрасно проведете время и без меня.

Он направился в кабинет и закрыл за собой дверь, обитую звуконепроницаемым материалом.

Кабинет, как и столовая, отличался богатым убранством: лорд Уорт не был сибаритом, но, как и все, любил комфорт. Дуб, кожа, совершенно бесполезный во флоридской жаре камин в углу – все из английских баронских поместий. В стенных шкафах стояли тысячи книг, причем многие из них лорд Уорт действительно прочитал. Сей факт привел бы в ужас его безграмотных предков, которые не потерпели бы такого нравственного упадка.

Навстречу лорду Уорту поднялся высокий загорелый мужчина с орлиным носом и седыми волосами. Мужчины улыбнулись друг другу и обменялись крепким рукопожатием.

– Коррал, дружище! – воскликнул лорд Уорт. – Сколько лет, сколько зим! Рад вас видеть.

– Взаимно, лорд Уорт. В последнее время ничего особенного не происходило.

– А теперь?

– Теперь другое дело.

Перед лордом Уортом стоял тот самый Коррал, который в роли представителя флоридских офшоров присутствовал на «встрече десяти» на озере Тахо. Несколько лет назад они с лордом Уортом пришли к джентльменскому и обоюдовыгодному соглашению. Коррал, в широких кругах считавшийся главным врагом лорда Уорта и наиболее активным его критиком, регулярно докладывал лорду Уорту о текущих событиях, прежде всего о планах крупнейших компаний, что было весьма полезно лорду Уорту. За это Коррал ежегодно получал двести тысяч долларов, что, в свою очередь, было весьма полезно ему.

Лорд Уорт позвонил в колокольчик, и спустя несколько секунд Дженкинс принес поднос с двумя большими стаканами бренди. Никакой телепатии, лишь годы опыта и прекрасное понимание желаний лорда Уорта. Когда дворецкий вышел, хозяин с гостем сели.

– Ну, какие новости с Запада? – спросил лорд Уорт.

– Боюсь, чироки охотятся за вашим скальпом.

– Рано или поздно этого следовало ожидать, – со вздохом проговорил лорд Уорт. – Выкладывайте все.

Коррал так и поступил. У него была почти фотографическая память и талант к подробным рассказам. Спустя пять минут лорд Уорт уже знал все, что нужно, о встрече на озере Тахо.

Вследствие досадного недоразумения, случившегося у них с Кронкайтом, лорд Уорт был знаком с ним лучше, чем многие другие.

– Кронкайт согласился на ваше условие избегать насилия? – спросил он, дослушав до конца рассказ Коррала.

– Нет.

– Даже если бы согласился, для него это пустой звук. Ни малейшего понятия о справедливости. Значит, десять миллионов долларов?

– Как по мне, дороговато.

– Нужны ли такие деньги, чтобы решить вопрос ненасильственным путем?

– Нет.

– Думаете, остальные всерьез верят, что действия Кронкайта не выведут на них?

– Скажу так: люди, способные убедить себя в том, что любое действие в отношении вас послужит на благо человечества, также способны убедить себя, что имя Кронкайт – синоним мира во всем мире.

– То есть их совесть чиста. Если Кронкайт ради достижения цели не погнушается массовыми разрушениями и убийствами, они просто вскинут руки, восклицая: «Господи, мы и подумать не могли, что он зайдет так далеко!» Впрочем, вряд ли их удастся связать с Кронкайтом. Вот же гнусные, подлые лицемеры! – Лорд Уорт немного помолчал. – Полагаю, Кронкайт отказался посвятить вас в детали своего плана?

– Категорически. Но я заметил одну небольшую странность. Когда мы уходили, Кронкайт подозвал двоих из нас, чтобы поговорить с глазу на глаз. Интересно, с какой целью?

– Можно выяснить?

– Можно, но гарантий не дам. Если у кого и получится, то у Бенсона. Это он пригласил нас на Тахо.

– Сможете уговорить Бенсона вам рассказать?

– Попробую, но не более.

– Хорошо. Сколько? – решительно спросил лорд Уорт.

– Нисколько. Деньгами Бенсона не купишь. – Коррал разочарованно покачал головой. – В наше время это удивительно, но Бенсон не продается. Зато у него передо мной должок. Без моей помощи он не стал бы президентом своей компании. – Коррал ненадолго умолк. – Удивлен, что вы не спросили, кого именно Кронкайт отвел в сторонку.

– Я и сам удивлен.

– Это были Боросов из Советского Союза и Патиньос из Венесуэлы.

Лорд Уорт как будто погрузился в транс.

– Вам это что-нибудь говорит? – спросил Коррал.

Лорд Уорт пришел в себя:

– Да. Русские корабли сейчас совершают «турне доброй воли» по Карибам. Базой, разумеется, выбрали Кубу. Эти двое – единственные из десяти, способные организовать морскую… интервенцию, назовем это так, против «Морской ведьмы». – Он покачал головой. – Коварство. Дьявольское коварство.

– Я тоже так считаю, сэр. Кто знает, чего от них ожидать! Но я проверю это как можно скорее и надеюсь достичь результата.

– А я приму необходимые меры предосторожности.

Оба встали.

– Коррал, нам придется серьезно рассмотреть вопрос об увеличении вашего ничтожного гонорара.

– Рад быть полезным, лорд Уорт.


Частная радиорубка лорда Уорта была почти точной копией кабины его «Боинга–707». От множества рычагов, переключателей, кнопок и шкал голова могла пойти кругом. Но лорд Уорт чувствовал себя здесь как рыба в воде и быстро сделал несколько звонков.

В первую очередь он связался со своим аэродромом и приказал четверке своих пилотов до рассвета подготовить к вылету два больших вертолета – лорд Уорт не терпел полумер и имел в парке не меньше шести таких машин.

Затем он обзвонил четверых людей, о существовании которых не подозревали даже его коллеги-директора. Первый звонок был на Кубу, второй в Венесуэлу. У лорда Уорта была обширная сеть связей, точнее, сотрудников. Эти двое получили простые и четкие инструкции: установить наблюдение за военно-морскими базами обеих стран и немедленно докладывать о выходе в море судов любого назначения.

Третьим лорд Уорт позвонил некоему Джузеппе Палермо, жившему неподалеку. Имя этого человека звучало так, будто он связан с мафиозной группировкой. На самом деле Палермо презирал мафиози, считая их неженками, а их методы убеждения – чересчур мягкими. По его мнению, мафия докатилась до того, что ее можно было признать респектабельной организацией.

Наконец, лорд Уорт связался с городом Батон-Руж в Луизиане, где проживал человек, известный как Конде, прославившийся тем, что стал самым высокопоставленным морским офицером со времен Второй мировой, которого отдали под трибунал и с позором выперли со службы. Он, как и все остальные, получил четкие и подробные указания. Лорд Уорт был не просто умелым организатором, его эффективность сочеталась с быстротой принятия решений.

Этот аристократ, который решительно утверждал бы, что он не преступник, если бы у кого-нибудь хватило безрассудства обвинить его – чего никто никогда не делал, – теперь был близок к тому, чтобы нарушить закон. Но даже это он стал бы отрицать, на что у него были три основания: согласно Конституции США, каждый гражданин имеет право на ношение оружия; каждый человек имеет право любыми доступными средствами защищать себя и свое имущество от преступных посягательств; и противника нужно бить его же оружием.

Последний звонок, который сделал лорд Уорт, был его испытанному доверенному помощнику, коммандеру Ларсену.

Коммандер Ларсен был капитаном «Морской ведьмы».


Ларсен (никто не знал, почему он называл себя коммандером, и он был не из тех, кого можно спросить) совершенно не походил на своего работодателя. Он шутливо называл себя «неджентльменом» и «преступником» и отказался бы от этих слов разве что в суде или на полицейском допросе. Он совершенно не напоминал аристократа ни настоящих, ни прошлых дней. Но, несмотря на это, между ним и лордом Уортом существовало подлинное взаимопонимание и уважение. По всей вероятности, они были братьями по духу.

Облик Ларсена также был вполне бандитским и совершенно не аристократическим – не в обиду тем честным малым, кому довелось родиться со схожей внешностью. Телосложением и осанкой Ларсен был под стать грозному борцу-тяжеловесу, глубоко посаженные глаза смотрели из-под нависающих кустистых бровей, борода была не менее кустистой, а кривой нос и все лицо выглядели так, будто регулярно вступали в контакт с весьма тяжелыми объектами. Никто, кроме разве что лорда Уорта, не знал, кто он такой, этот Ларсен, откуда взялся и чем занимался раньше. Но прежде всего людей поражала – в хорошем смысле – его речь. Несмотря на неандертальский облик, Ларсен говорил и мыслил как весьма образованный человек. Люди зря этому удивлялись, ведь существует множество обратных примеров, когда за холеной внешностью скрывается разум четвероклассника-недоумка.

Ларсен в тот момент находился в радиорубке, он внимательно слушал, изредка кивая, затем щелкнул переключателем, выведя разговор на громкоговоритель.

– Так точно, сэр, – ответил он. – Все ясно. Будет сделано. Но вы не думаете, что кое-что упустили из виду?

– Упустил из виду что? – В голосе лорда Уорта слышались нетерпеливые нотки человека, не способного что-либо упустить из виду.

– Вы предполагаете, что против нас могут быть использованы военные корабли. Если наши противники готовы пойти даже на такое, не следует ли из этого, что они пойдут на что угодно?

– Переходите к делу, Ларсен.

– А дело в том, что за парой военно-морских баз проследить легко. Но вот за десятком, а то и парой десятков военных аэродромов – гораздо сложнее.

– Боже милостивый! – За этим последовала долгая пауза, во время которой шестеренки в голове лорда Уорта отчаянно, пусть и бесшумно, крутились. – Вы всерьез думаете…

– Мне на «Морской ведьме», в общем-то, все равно, быть обстрелянным ракетами или попасть под бомбы. Но самолеты уйдут с места преступления гораздо быстрее, чем корабли. И следа не оставят. Корабли же могут быть перехвачены американским флотом или бомбардировщиками. И вот еще что, лорд Уорт… – Ларсен немного помолчал. – Корабль может остановиться в сотне миль от нас. Для управляемой ракеты не расстояние, а сущий пустяк: у них сейчас, если не ошибаюсь, дальность до четырех тысяч миль. Когда ракета будет, скажем, в двадцати милях от нас, они могут переключиться на тепловое наведение, а кроме нас, на сотни миль вокруг ни одного источника тепла.

Еще одна долгая пауза – и затем:

– Больше никаких столь же обнадеживающих мыслей, коммандер Ларсен?

– Последняя мысль, сэр. На месте наших врагов – позвольте прямо называть их врагами…

– Да хоть горшками их назовите.

– Так вот, на их месте я бы воспользовался подводной лодкой. Чтобы пустить торпеду, даже всплывать не требуется. Бах! И «Морской ведьмы» как не бывало. Кто стрелял – неизвестно. Может, она сама взорвалась. Всякое бывает, сэр.

– Вы еще вообразите, что они по нам ударят ядерной торпедой.

– Чтобы взрыв зафиксировали все ближайшие сейсмологические станции? Крайне маловероятно, сэр. Может, я излишне сгущаю краски, но как-то не хочется превращаться в пар.

– До встречи утром, – закончил разговор лорд Уорт.

Ларсен повесил трубку и широко улыбнулся. Кто-то мог бы предположить, что зубы у него окажутся желтыми, но они были белыми и в прекрасном состоянии. Он повернулся к Скоффилду, старшему бурильщику и своему главному помощнику.

Скоффилд, румяный улыбчивый здоровяк, на вид являлся воплощением добродушия. Впрочем, любой рабочий из его команды охотно и без зазрения совести подтвердил бы, что это отнюдь не так. Скоффилд был суровым малым, и скрывать это заставляла его вовсе не врожденная скромность, а скорее повреждение лицевых мышц, вызванное четырьмя длинными вертикальными шрамами, по два на каждой щеке. Как и Ларсен, Скоффилд не верил в пластическую хирургию.

– О чем сыр-бор? – спросил он Ларсена с очевидным любопытством.

– Судный день грядет. Приготовься встретить свою судьбу. А если точнее, враги точат зуб на его светлость. – Ларсен вкратце рассказал о затруднениях лорда Уорта. – Он собирается к утру прислать сюда целый батальон вооруженных до зубов бравых вояк. А к вечеру следует ожидать какой-то корабль, загруженный вооружением посерьезнее.

– Интересно, где он берет этих вояк и оружие?

– Интересно, но лучше не спрашивать.

– А что вы там болтали про бомбардировщики, подлодки и ракеты? Вы в это верите?

– Нет. Просто захотелось взъерошить аристократические перышки его светлости. – Ларсен ненадолго замолчал, затем задумчиво произнес: – По крайней мере, хочется надеяться, что до этого не дойдет. Пойдем проверим наши орудия.

– У меня есть пистолет, у вас есть пистолет – вы про эти орудия?

– Ну хорошо, пойдем поглядим, куда поставить орудия, когда их привезут. Стационарные крупнокалиберные пушки, насколько я понял.

– Если их привезут.

– Отдай дьяволу должное. Лорд Уорт слов на ветер не бросает.

– У него что, личный оружейный склад?

– Не удивлюсь.

– Коммандер, а что вы на самом деле думаете?

– Не знаю. Но если лорд Уорт прав хотя бы наполовину, то в ближайшие дни нам всем придется как следует попотеть.

Они вышли на платформу в сгущающихся сумерках. «Морская ведьма» была пришвартована на глубине в 150 морских саженей (900 футов), даже не на пределе натяжных канатов, в безопасном месте к югу от американских арендных территорий и главного судоходного фарватера восток-запад, над крупнейшим нефтяным месторождением, обнаруженным у берегов Мексиканского залива. Мужчины задержались у буровой вышки – в данный момент бур работал во всю мощь, определяя глубину залежей. Рабочие смотрели на начальников без особой симпатии, но и не враждебно. Для прохладных отношений были свои причины.

Лорд Уорт хотел осушить эту гигантскую нефтяную бочку до дна, прежде чем будут приняты законы, запрещающие офшорное бурение. Он не слишком волновался по этому поводу, ведь правительство обычно чересчур медлило в этих делах, но всегда существовала вероятность, что на этот раз они пошевелятся, а месторождение – о ужас – окажется доходнее ожидаемого.

Как следствие, поиски границ месторождения шли сейчас в ускоренном темпе, и, как следствие, рабочие не испытывали радости, потому что Ларсен и Скоффилд, безжалостные эксплуататоры, которым следовало бы родиться на несколько веков раньше, гоняли рабочих в хвост и гриву. Тем, разумеется, это не нравилось, но не настолько, чтобы открыто бунтовать. Им хорошо платили, предоставляли удобное жилье и кормили до отвала. Да, не хватало вина, женщин и развлечений, но после изнурительной двенадцатичасовой смены все это не могло тягаться с обильным ужином и крепким долгим сном. А самое главное, за каждую тысячу добытых баррелей всем работникам выплачивали премию – неслыханное дело в нефтяном бизнесе!

Ларсен и Скоффилд дошли до западного угла платформы и осмотрели массивное нефтехранилище, окруженное гирляндой предупреждающих фонарей. Вдоволь насмотревшись, они вернулись обратно в жилую зону.

– Ну что, коммандер, решили, куда поставить пушки, если, конечно, их привезут? – спросил Скоффилд.

– Привезут, – уверенно заявил Ларсен. – Но в этой зоне они не понадобятся.

– Почему?

– Сам подумай. А вот насчет остальных зон не уверен. Утро вечера мудренее. Пойду вздремну. Увидимся в четыре.


Нефть хранили не на самой платформе – хранение нефтехимических материалов на территории добывающих платформ и вблизи них запрещено законом и обосновано здравым смыслом. По указанию Ларсена, предусмотрительно оформленному в виде осторожных предложений, лорд Уорт распорядился построить гигантский плавучий резервуар, поставленный на якорь аналогично самой «Морской ведьме» на расстоянии 300 ярдов от нее. В этот резервуар и перегоняли очищенную нефть, добытую с морского дна, а точнее, из глубоко залегающего массивного известнякового пласта, некогда бывшего рифом, где полмиллиарда лет назад обитало множество крошечных морских существ.

Раз или два в день приходил танкер дедвейтом[3] пятьдесят тысяч тонн и опорожнял гигантское хранилище. Всего таких танкеров было три, и они поочередно ходили от платформы к южному берегу Соединенных Штатов. Компания «Уорт-Хадсон» владела и супертанкерами, но для этих целей они не подходили. Вместимость резервуара «Морской ведьмы» равнялась лишь четверти от вместимости супертанкера, а мысль о том, что супертанкер будет работать в убыток, даже самый незначительный, стала бы кошмаром наяву для лорда Уорта и его компании. Также важно отметить, что удаленные порты, куда лорд Уорт предпочитал доставлять свою нефть, не обладали достаточно глубокими гаванями, чтобы принять танкер дедвейтом более пятидесяти тысяч тонн.

Следует хотя бы вкратце объяснить, что выбор подобных, более изолированных портов был не случайным. Среди тех, кто присоединился к джентльменскому соглашению о запрете бурения на шельфе, в числе самых громогласных критиков подлых действий лорда Уорта оказались, к сожалению, и лучшие клиенты «Уорт-Хадсон». Это были небольшие компании, извлекавшие из бизнеса минимальную выгоду и не обладавшие ресурсами, чтобы самостоятельно заниматься изысканиями наравне с крупными корпорациями, которые вкладывали в эти проекты астрономические суммы и, к постоянной ярости налоговой службы и многочисленных следовательских комитетов конгресса, пользовались еще бо́льшими налоговыми льготами.

Но для этих небольших компаний дешевая нефть была слишком соблазнительна. «Морская ведьма», одна производившая приблизительно столько же нефти, сколько все официальные государственные месторождения, вместе взятые, казалась надежным и долговечным источников дешевой нефти – по крайней мере, пока не вмешается правительство, а до этого может пройти добрый десяток лет. Крупные компании уже продемонстрировали свою способность разбираться с некомпетентными запросами конгресса, и, пока продолжался энергетический кризис, никого особенно не заботило, откуда берется нефть, пока она есть. Вдобавок малые компании чувствовали, что если ОПЕК – Организация стран-экспортеров нефти – может жонглировать ценами, как ей заблагорассудится, то и они могут это делать.


Дома Майкла Митчелла и Джона Румера стояли по соседству в двух милях от поместья лорда Уорта. Их приемная находилась там же. Когда раздался звонок, дверь открыл Митчелл.

Посетитель был среднего роста, чуть полноватым и почти лысым, в очках в тонкой металлической оправе.

– Можно войти? – произнес он отрывисто, но достаточно вежливо.

– Разумеется. – Митчелл впустил его. – Обычно в такой час клиенты не ходят.

– Спасибо. Я к вам по необычному делу. Джеймс Бентли. – Легким движением руки гость выудил из кармана визитку. – ФБР.

Митчелл даже не взглянул на нее:

– Такие карточки можно купить в любом магазине игрушек. Откуда вы?

– Из Майами.

– Номер телефона?

Бентли перевернул карточку, и Митчелл передал ее Румеру:

– Моя ходячая память. Позволяет не иметь собственной.

Румер тоже не стал смотреть на визитку:

– Майк, все в порядке. Я его помню. Вы там начальник?

Бентли кивнул.

– Присаживайтесь, мистер Бентли, – предложил Румер.

– Но сначала один вопрос, – перебил его Митчелл. – Мы под расследованием?

– Напротив. В Госдепартаменте хотят, чтобы я уговорил вас помочь им.

– Наконец-то признание, – произнес Митчелл. – Мы добились своего, Джон. Но есть одно обстоятельство: в Госдепе о нас знать не знают.

– Зато я знаю. – Дискуссия была закрыта. – Насколько мне известно, джентльмены, вы на короткой ноге с лордом Уортом.

– Немного знакомы, – осторожно ответил Румер. – Кое-что о нем слышали, примерно как вы о нас.

– О, я знаю о вас практически все. Например, что вы пара бывших копов, так и не научившихся в нужное время смотреть в нужную сторону, а в ненужное время – в ненужную. Отсутствие этого навыка – серьезная преграда на карьерной лестнице. Я хочу, чтобы вы кое-что выяснили о лорде Уорте.

– Ни за что, – отказался Митчелл. – Мы знакомы с ним немного лучше, чем немного.

– Майк, дослушай до конца. – Но лицо Румера тоже утратило ту толику дружелюбия, которая на нем еще оставалась.

– Лорд Уорт баламутит воду, названивает в Госдепартамент. Кажется, у него мания преследования. Это повод для беспокойства, потому что в Госдепартаменте привыкли считать его преследователем, а не преследуемым.

– То есть в ФБР, – уточнил Румер. – Вы уже несколько лет ведете на него досье. Лорд Уорт производит впечатление человека, прекрасно способного о себе позаботиться.

– Поэтому-то в Госдепартаменте и насторожились.

– И как именно он баламутит воду?

– Несет всякую чушь. Вам известно, что у него нефтедобывающая платформа в Мексиканском заливе?

– «Морская ведьма»? Да.

– Ему вдруг взбрело в голову, что эта «Морская ведьма» в опасности. Требует охрану. Запросы у него скромные, как и подобает мультимиллионеру: ракетоносец, а лучше два, и несколько истребителей на всякий случай.

– На какой случай?

– В том-то и загвоздка. Он не говорит. Клянется, что получил секретные сведения, – собственно говоря, меня бы это не удивило. У этих лордов везде свои люди.

– Давайте начистоту, – потребовал Митчелл.

– Я рассказал все, что знаю. Остальное – домыслы. Поскольку он звонит в Госдепартамент, значит в деле замешаны другие страны. Сейчас на Карибах советские корабли. В Госдепартаменте чуют, что пахнет международным инцидентом или чем-то еще похуже.

– А от нас-то вы чего хотите?

– Почти ничего. Просто выясните, какие у лорда Уорта планы на ближайшие несколько дней.

– А если мы откажемся? – спросил Митчелл. – Отберете лицензии?

– Разве я похож на продажного шефа полиции? Просто сделаем вид, что никогда не встречались. Но мне казалось, что в ваших интересах защитить лорда Уорта от него самого и от последствий его необдуманных поступков. Что скажут его дочери, если с их отцом что-нибудь случится?

Митчелл поднялся и ткнул пальцем в сторону двери:

– Выход там. Вы слишком много знаете, черт побери!

– Сядьте, – с внезапной холодностью отрезал Бентли. – Не валяйте дурака. Много знать – моя работа. Оставим лорда Уорта и его семейство. Разве вас совершенно не заботит благополучие родной страны?

– Не многовато ли пафоса? – бросил Румер.

– Может, и многовато. Но ни Госдепартамент, ни ФБР не хотят рисковать.

– Вы ставите нас в весьма неловкое положение, – сказал Румер.

– Думаете, я этого не понимаю? Никому не нравится предавать доверие, кусать руку кормящего и все такое прочее. Знаю, что загнал вас в угол, и прошу прощения, но боюсь, что вам все-таки придется самим искать выход из этого положения.

– Спасибо, что переложили свои заботы на наши плечи, – ответил Митчелл. – Что, по-вашему, мы должны сделать? Пойти к лорду Уорту и спросить, чего это он трезвонит в Госдеп, что замышляет и каковы его планы на завтра?

Бентли улыбнулся:

– Не так грубо. Любой, кроме разве что ваших бывших коллег из полицейского управления, скажет, что вы, мягко выражаясь, тертые калачи. Что-нибудь да придумаете. – Он встал. – Оставьте себе визитку и позвоните, когда что-нибудь узнаете. Сколько времени это займет?

– Пару часов, – ответил Румер.

– Пару часов? – Бентли явно изумился. – То есть вам не нужно дожидаться приглашения, чтобы заявиться к нашему барону?

– Не нужно.

– Миллионерам и то нужно.

– А мы даже не тысяченеры.

– Видимо, в этом вся разница. Что ж, джентльмены, большое вам спасибо и доброй ночи.

После ухода Бентли друзья некоторое время сидели молча.

– Работаем в обоих направлениях? – спросил наконец Митчелл.

– Работаем во всех направлениях.

Румер снял трубку телефона, набрал номер и попросил позвать лорда Уорта. Сначала пришлось назваться: лорд Уорт ценил свое свободное время.

– Лорд Уорт? – произнес Румер. – Это Митчелл и Румер. У нас к вам дело, сэр. Может, важное и срочное, а может, и нет. Не телефонный разговор.

Он умолк, послушал пару секунд, пробормотал «спасибо» и повесил трубку.

– Он примет нас прямо сейчас. Просил припарковаться на дорожке и войти в кабинет через боковую дверь. Говорит, девушки ушли наверх.

– Думаешь, наш приятель Бентли уже прослушивает наш телефон?

– Если не прослушивает, то какой из него фэбээровец?


Пять минут спустя, оставив машину на подъездной дорожке, они пробрались между деревьями к боковой двери. Из окна спальни за ними с любопытством наблюдала Марина. Ненадолго задумавшись, она повернулась и неспешно вышла из комнаты.

Лорд Уорт принял мужчин в своем кабинете и надежно закрыл за ними звуконепроницаемую дверь. Открыв дверцу потайного бара, он налил три стакана бренди. Не во всех ситуациях требовалось вызывать Дженкинса.

– Ваше здоровье. – Он поднял стакан. – Решили порадовать меня неожиданным визитом?

– Боюсь, для нас радости мало, – мрачно ответил Румер.

– То есть вы приехали не затем, чтобы просить благословения на брак с моими дочерьми?

– Нет, сэр, – ответил Митчелл. – Повод отнюдь не столь приятный. Пусть Джон объяснит, у него такое лучше получается.

– Какое «такое»?

– К нам только что заходил старший агент ФБР. – Румер протянул лорду Уорту визитку Бентли. – Сзади указан телефон, по которому нам следует позвонить, когда мы вытянем из вас необходимые сведения.

– Как любопытно! – Лорд Уорт замолчал, внимательно оглядывая обоих. – И какие сведения ему нужны?

– Выражаясь языком этого Бентли, вы «баламутите воду» в Госдепартаменте. По их мнению, вам кажется, что «Морской ведьме» грозит опасность, и они хотят знать, откуда вы добыли такую информацию и что собираетесь делать.

– Почему ФБР не обратилось напрямую ко мне?

– Потому что вы не рассказали бы им больше того, что сообщили Госдепартаменту. А может, вообще не пустили бы на порог. Но, судя по словам Бентли, им известно, что мы вхожи в ваш дом, и поэтому они решили, что нам вы можете проболтаться.

– То есть этот Бентли предположил, что вы хитроумно вытянете из меня какую-нибудь неосторожную фразу, а я и не догадаюсь, что был неосторожен?

– Вроде того.

– Разве это не ставит вас в неловкое положение?

– Вообще-то, нет.

– Но вы же должны соблюдать закон?

– Да, – горячо откликнулся Митчелл. – Но не организованный закон. Не забывайте, что мы лишились работы, потому что не соблюдали этот самый «организованный» закон. Теперь мы несем ответственность только перед нашими клиентами.

– Но я не ваш клиент.

– Верно.

– Вы бы хотели, чтобы я им стал?

– Это еще зачем? – удивился Румер.

– В нашем мире ничего не делается просто так, Джон. Услуги должны быть вознаграждены.

Митчелл резко встал:

– Миссия провалена. Спасибо, что приняли нас, лорд Уорт.

– Прошу прощения, – с искренним раскаянием произнес лорд Уорт. – Я перешел допустимые границы. – Он ненадолго задумался, затем улыбнулся. – Пытаюсь вспомнить, когда я в последний раз перед кем-либо извинялся. Видимо, короткая у меня память. Все о ненаглядных дочерях пекусь. Значит, нашим друзьям из ФБР нужна информация? Прежде всего, я получил несколько анонимных телефонных звонков с угрозами в адрес моих дочерей. Угроза была двойной: если я не прекращу добычу нефти, девочки будут убиты, – негодяи верно подметили, что я не смогу вечно их прятать, а снайперскую пулю не остановишь, – а если я буду особенно упорствовать, то они взорвут «Морскую ведьму». Что касается моих планов, то завтра днем я лечу на «Морскую ведьму» и останусь там на сутки или двое.

– Хотя бы одно из ваших утверждений правдиво? – поинтересовался Румер.

– Что за глупый вопрос! Конечно нет. Я полечу на платформу, но до рассвета. Не хочу, чтобы эти вездесущие бандиты видели, как взлетает мой вертолет.

– Вы о ФБР?

– О ком же еще? Вам этого хватит на первое время?

– Более чем.


К подъездной дорожке друзья возвращались в тишине. Румер сел за руль, Митчелл устроился рядом.

– Ну и ну, – проговорил Румер.

– Лучше и не скажешь. Ну и ну. Хитрый старый черт.

С заднего сиденья раздался голос Марины:

– Хитрый, но не…

Она замолчала на полуслове, когда Митчелл резко повернулся, а Румер включил в салоне свет. Дуло пистолета Митчелла нацелилось ей прямо между глаз, расширенных от неожиданности и страха.

– Никогда больше так не делай, – мягко произнес Митчелл. – В следующий раз может оказаться слишком поздно.

Марина облизнула губы. Она была не только красива, но также жизнерадостна и самоуверенна, однако ее привычное самообладание испарилось, когда она впервые в жизни посмотрела в дуло пистолета.

– Я лишь хотела сказать, что он не старый и не черт. Пожалуйста, убери пистолет. В людей, к которым питаешь слабость, оружием не тычут.

Митчелл спрятал пистолет:

– Вот уж не думал, что питаю слабость к отчаянным молоденьким дурочкам.

– Или шпионкам. – Румер посмотрел на Мелинду. – Что вы тут делаете?

Мелинда держалась увереннее сестры. На нее ведь не наставляли пистолет.

– А ты, Джон Румер, хитрый молодой черт, – ответила она. – Тянешь время.

Это была чистая правда.

– Что ты имеешь в виду?

– То, что ты лихорадочно подыскиваешь ответ на тот же самый вопрос, который теперь собираемся задать мы. Что вы тут делаете?

– Не ваше дело. – Обычно спокойный Румер был непривычно и нарочито резок.

На заднем сиденье воцарилась тишина. Обе девушки поняли, что эти мужчины не так просты и что пропасть между их личной жизнью и профессиональной деятельностью шире, чем можно было подумать.

– Джон, остынь, – со вздохом произнес Митчелл. – «Хуже, чем укусы злой змеи, детей неблагодарность»[4].

– Господи! – Румер потряс головой. – Повтори еще раз.

Он явно не понял, о чем хочет сказать его друг.

– Почему бы вам не спросить у отца? – предложил Митчелл. – Не сомневаюсь, он все вам расскажет, а заодно устроит такую порку, какой вы в жизни не получали, за то, что суете нос в его дела.

Он вышел, распахнул заднюю дверь, дождался, пока сестры выйдут из машины, закрыл дверь, пожелал девушкам спокойной ночи и вернулся на место, оставив их у дороги.

Румер дал газу.

– Грамотно отшил, – сказал он. – Но я не в восторге. Ясно, что они никому не хотели навредить. Впрочем, в будущем это может сыграть нам на руку.

– Нам на руку сыграет, если мы сейчас же остановимся вон у той телефонной будки на углу.

Они добрались до будки за пятнадцать секунд, а еще через минуту Митчелл уже вышел из нее.

– Какая муха тебя укусила? – спросил Румер, когда тот вернулся на место.

– Личные дела, извини.

Митчелл передал Румеру листок бумаги. Румер включил свет над головой и увидел, что на листке написано: «Машина прослушивается?»

– Ну ладно, – сказал Румер.

Домой они ехали в тишине.

– С чего ты взял, что моя машина прослушивается? – спросил Румер в гараже.

– Просто в голову пришло. Насколько ты доверяешь Бентли?

– Сам знаешь. Но ни у него, ни у его подручных не хватило бы времени поставить жучок.

– Пяти секунд вполне достаточно. Если жучок магнитный, то больше и не надо.

Они обыскали эту машину, затем машину Митчелла. Обе оказались чисты.

В кухне у Митчелла Румер спросил:

– Кому ты все-таки звонил?

– Старику, кому же еще. Хотел опередить девушек. Сообщил ему, что случилось; попросил рассказать дочерям об угрозах, о том, что недоброжелатели ему известны и он поручил нам разобраться с ними, потому что не доверяет местной полиции. Он сразу смекнул, что к чему. Выволочки им не избежать.

– Они ему поверят, – сказал Румер.

– А ты ему веришь? Это важнее.

– Нет. Он быстро соображает и еще быстрее лжет. Ему хотелось понять, примут ли его всерьез в случае реальной угрозы, и теперь он практически убедился, что примут. Стоит отдать старику должное: он изворотлив как уж. Впрочем, мы и так это знали. Что теперь? Передадим Бентли все, что старик нам скормил, слово в слово?

– А есть варианты?

– Как по-твоему, то, что он нам сказал, – это правда?

– Что у него личная разведка? Пока не вижу причин сомневаться. Что он полетит на «Морскую ведьму»? Тоже вполне вероятно. А вот насчет времени вылета я не уверен. Мы должны передать Бентли, что он вылетает завтра днем. Нам он сказал, что полетит до рассвета. Раз он обманывает Бентли, то и нас может обмануть. Не знаю, зачем ему понадобилось обманывать нас. Возможно, это просто в характере его светлости. Думаю, он полетит еще раньше.

– Мне тоже так кажется, – согласился Румер. – Если бы я хотел куда-то лететь на рассвете, то уже был бы в постели или на пути к ней. А он как будто не собирается ложиться, из чего можно сделать вывод, что и не соберется, потому что это пустая трата времени. – Он задумался. – Что предлагаешь? Двойную слежку?

– Пожалуй. У дома лорда Уорта и у вертолетной площадки. Ты заляжешь у площадки, а я сяду старику на хвост?

– Заметано.

Митчелл превосходно видел в темноте и мог ездить с выключенными фарами даже среди ночи, если только та не была совсем безлунной и беззвездной. На войне генералы специально искали таких людей себе в шоферы.

– Залягу в западной роще, – сказал Румер. – Знаешь, где это?

– Конечно. Может, скормишь эту историю Бентли, пока я сварганю пару фляжек кофе и сэндвичи?

– Давай. – Румер потянулся к телефону, но вдруг остановился. – Скажи, зачем мы в этом участвуем? ФБР нам не указ. Начальство над нами не стоит. Ты сам говорил, что с организованным правосудием мы разошлись, как в море корабли. Я не давал клятву спасать страну от несуществующей угрозы. У нас ни клиента, ни заказа, ни оплаты. Если лорд Уорт хочет сунуть голову в петлю, при чем тут мы?

Митчелл на секунду отвлекся от нарезания хлеба:

– Что касается последнего вопроса, не хочешь позвонить Мелинде и спросить ее об этом?

Румер смерил его долгим пронизывающим взглядом, вздохнул и снял трубку телефона.

### Глава 3

Догадка Скоффилда оказалась неверна. Личного оружейного склада у лорда Уорта не было. Зато десятки таких складов находились во владении американской армии.

Два незаконных вторжения были проведены профессионально и четко – результат долгой упорной практики, исключающей любые ошибки. В обоих случаях целями служили правительственные арсеналы: один сухопутный и один морской. Разумеется, оба круглосуточно охранялись солдатами, ни один из которых не был убит или ранен – если, конечно, не считать отдельных сотрясений мозга в результате ударов мешками с песком или дубинками. Лорд Уорт ясно дал понять: применение силы нужно свести к минимуму.

У Джузеппе Палермо, похожего на успешного брокера с Уолл-стрит, работа была посложнее. Впрочем, этот человек, смотревший свысока даже на мафию, считал свою задачу легкой, почти детской. В сопровождении девяти почти столь же респектабельных – по крайней мере, если судить по одежке – мужчин, трое из которых вырядились армейскими майорами, он прибыл во флоридский арсенал за пятнадцать минут до полуночи. Шестеро молодых часовых, никогда в жизни даже не слышавших выстрелов, маялись в ожидании смены караула. Только двое из них бодрствовали – остальные четверо задремали, – и этих двоих весьма встревожил, если не сказать насторожил, внезапный громкий стук в ворота и последующее появление трех офицеров, явившихся, по их словам, с внеплановой проверкой безопасности. Через пять минут всех шестерых бедолаг связали и заткнули им рты кляпами. Двое были без сознания в результате весьма опрометчивой попытки сопротивления, и наутро их ждало малоприятное пробуждение. Всех часовых аккуратно впихнули в одно из так называемых безопасных помещений арсенала.

В это время и в течение последующих двадцати минут помощник Палермо по фамилии Джеймисон, опытный электронщик, тщательно проверил систему сигнализации и оповещения полиции и ближайшей армейской штаб-квартиры и отключил либо отсоединил все датчики.

Пока он этим занимался, явилась новая группа часовых, почти таких же сонных, как и те, которых требовалось сменить. Новые часовые были крайне обескуражены, обнаружив, что смотрят в дула трех автоматов. Спустя несколько минут они также были связаны, но затыкать им рты уже не понадобилось; более того, и у прежних караульных вытащили кляпы. Теперь они могли орать хоть до второго пришествия, ведь ближайший жилой пункт находился в целой миле от арсенала. Первой группе заткнули рты лишь для того, чтобы они не смогли предупредить сменщиков.

В распоряжении Палермо оставалось почти целых восемь часов, прежде чем военные узнают о вторжении.

Он отправил своего помощника Уоткинса пригнать спрятанный микроавтобус, на котором они приехали. Все, кроме Уоткинса, переоделись из парадной одежды в рабочую, что мигом поменяло не только их облик, но и манеры.

Пока все переодевались, Уоткинс сходил к армейскому гаражу, взломал на удивление простой замок, присмотрел тяжелый двухтонный грузовик с крытым кузовом, включил зажигание, соединив нужные провода (ключи, разумеется, отсутствовали), и вывел машину из открытых ворот арсенала.

Еще одним помощником Палермо был некий Джейкобсон, в перерывах между отсидками в различных исправительных заведениях научившийся тонкому искусству вскрытия абсолютно любых замков, включая кодовые. К счастью, его услуги не понадобились, потому что никому из военных даже не пришло в голову прятать ключи от внутренних помещений, – их связки висели прямо на стене главного кабинета.

Менее чем за полчаса Палермо с подручными доверху забили грузовик всевозможным оружием – от базук до пистолетов-пулеметов, боеприпасами на целый батальон и мощной взрывчаткой. Покончив с этим, они заперли все открытые прежде двери и забрали с собой ключи, чтобы утренней смене часовых пришлось подольше повозиться, прежде чем станет понятно, что произошло. Наконец они заперли ангар и главные ворота.

Уоткинс отогнал микроавтобус с одеждой обратно в укрытие, вернулся к грузовику и повел его. Остальные девять участников нападения с разной степенью удобства сидели или лежали в кузове среди оружия. Их радовало лишь то, что до частной, хорошо укрытой вертолетной площадки лорда Уорта было всего двадцать минут езды. Там дожидались два вертолета, пилоты – и больше никого.

Грузовик ехал с выключенными фарами, полагаясь лишь на габаритные огни. Проехав в ворота мини-аэродрома, он остановился у одного из вертолетов. Включились тусклые грузовые фонари, почти не дававшие света, но вооруженный ночным биноклем человек мог прекрасно разглядеть происходящее даже с расстояния в восемьдесят ярдов. Как раз в восьмидесяти ярдах от площадки, в рощице, и лежал Румер. Бинокль у него, само собой, тоже был. Никто не озаботился ни укрыть, ни замаскировать краденый груз. На разгрузку грузовика и загрузку вертолета под бдительным надзором пилота, весьма озабоченного тем, чтобы вес был распределен ровно, ушло всего двадцать минут.

Палермо и его люди, за исключением Уоткинса, сели в другой вертолет, дожидаясь обещанного подкрепления. Пилот вертолета, как полагается, уже доложил о плане полета по радио в ближайший аэропорт, честно назвав пунктом назначения «Морскую ведьму». Поступить иначе было бы глупо. В прибрежных штатах Мексиканского залива системы радиолокационного слежения столь же эффективны, как и во всем мире, и любое отклонение от ложно заявленного пункта назначения означало бы, что очень скоро два крайне подозрительных пилота на сверхзвуковых реактивных самолетах пролетели бы рядом и задали несколько очень неприятных вопросов.

Уоткинс отогнал грузовик обратно в арсенал, отключил зажигание, запер ворота, вернулся к микроавтобусу и уехал. Еще до рассвета вся одежда его товарищей вернулась в их квартиры, а микроавтобус – на стоянку, с которой был угнан.


Румер заскучал, локти у него занемели от долгого лежания. Прошло уже полчаса с тех пор, как уехал микроавтобус, и все это время он не менял положения и почти не отнимал от глаз бинокль. Сэндвичи были съедены, кофе выпит до последней капли. Хотелось закурить, но Румер решил, что это небезопасно. Очевидно, люди в вертолетах чего-то ждали – чего, как не прибытия лорда Уорта?

Он услышал приближающийся гул мотора и увидел автомобиль с включенными габаритными огнями. Это оказался другой микроавтобус. Кто бы в нем ни ехал, это был не тот, кого ждал Румер: лорд Уорт не путешествовал в микроавтобусах. Машина остановилась у пассажирского вертолета, из нее высадились люди и погрузились на борт летательного аппарата. Румер насчитал двенадцать человек.

Не успел последний из них исчезнуть в недрах вертолета, как прибыла еще одна машина. Она не просто въехала в ворота, а промчалась сквозь них с включенными, но приглушенными фарами. «Роллс-ройс». Значит, лорд Уорт. Уверенность Румера окрепла, когда до его ушей донесся легкий шорох шин по траве. Он обернулся и увидел, как рядом с его собственной машиной почти беззвучно остановился автомобиль с полностью выключенными фарами.

– Я здесь, – тихо позвал Румер.

Митчелл улегся рядом, и они вместе стали наблюдать, как выбравшийся из «роллса» лорд Уорт в белом костюме поднимается на борт вертолета.

– Думаю, на сегодня это все, – сказал Румер.

– Что за груз?

– В этом вертолете двадцать один пассажир. Поклясться не могу, но подозреваю, что это не добропорядочные граждане. Говорят, у каждого мультимиллионера…

# Notes

1

Джон Уэйн (1907–1979) – американский киноактер, известный прежде всего по ролям в вестернах. – Здесь и далее примеч. перев.

2

Дюк (Duke) в переводе с английского означает «герцог», Эрл (Earl) – «граф».

3

Дедвейт – максимальное количество груза, топлива, воды, пассажиров, экипажа, продовольствия и т. д., которое может перевозить судно без ущерба для его безопасности и остойчивости.

4

У. Шекспир. Король Лир. Акт I, сцена 4. Перевод М. Кузмина.