Владимир Комарьков
Хроники Арли. Книга 4. Я мудрец

Москва 2021.12.15

Глава 1

– Брат Лийом! Нас накормят горячей похлебкой?

– А я бы не отказался от пуншу. Моя мамаша, поди, уже приготовила дома кувшин-другой.

– Да иди ты со своей мамашей! Что ж ты ее с собой-то не взял, оглоед!

– Да замолкните уже, ироды! Слушать тошно, – кто-то попытался вразумить любителей гастрономического разнообразия, но тема оказалась животрепещущая, и ее подхватили сразу несколько человек.

–А мне бы отбивную, на косточке, чтоб от перца аж пот прошиб, – угомонить людей было не так-то просто.

–Эт пжалуста! Слыхал, что из новобранцев тута готовят те ыщо отбивные!

– Пусть только тронут, я им…

– Да за шо им тя трогать, девка ты шо ли?

Те, кто услышал мужичка в полушубке шерстью наружу, опасливо покосились в сторону белой лошади, бредущей в снегу по самое брюхо. Верхом на ней сидела девушка в меховой парке с капюшоном, надвинутым так, что лица не было видно. На их счастье, шутник говорил не так громко, чтобы вывести ее из состояния задумчивости, и вскоре рой беззлобно переругивавшихся голосов вновь гудел над отрядом, несмотря на мороз и выматывающий марш по целине. Люди по мере приближения к цели явно воспряли духом.

– И это пополнение?! – вполголоса пробурчал здоровенный бугай на черном, как смоль, коне, ехавший рядом со мной. Привычным жестом смахнув льдинки с порядком отросшей бороды, он досадливо гукнул.

Эту песню я слышал уже давно и потому привычно пропустил между ушей.

– Мороженая печенка Дритта! Как же холодно! – помянул я всуе имя гоблинского бога несчастий и невезения.

Эта чертова кольчуга работает не хуже встроенного генератора льда. Всего моего тщедушного тельца едва хватает, чтобы не превратиться в сосульку и без железа, но брат Лийом оказался еще тем занудой и деспотом, заставляя носить его и днём, и ночью. Впрочем, все бы ничего, но от ледяного ветра постоянно горело лицо. Иногда казалось, что кожа на щеках похрустывает, когда пытаешься двигать челюстью. Оррику в этом плане не в пример легче: растительности на его голове мог позавидовать даже какой-нибудь сенбернар, а мне с моими «тремя волосинками в девять рядов» оставалось лишь изо всех сил кутаться в воротник, чтобы не превратиться в «синего ходока».

– Да нас схарчат, и шагу ступить не успеем! – буркнули справа.

– Оррик, да сколько можно?! Три месяца одно и то же! – не выдержал я. – Вы с Аридилом решили меня доконать?

Здоровяк даже не обернулся, но ворчать перестал. Во всяком случае вслух.

– Ты же утром говорил, что до стен доплюнуть можно, – не смог удержаться я. – Сколько нам ещё пилить? Или ты уже не помнишь…

Мне всегда доставляло удовольствие подтрунивать над воином, но последнюю неделю он пребывал не в духе, и я старался не слишком его донимать, – уж больно хмурым выглядел мой друг. Впрочем, не он один устал от казавшейся бесконечной дороги.

– По такому пухляку да с нашей скоростью ещё часов десять, – буркнул Оррик, а после, секунду помедлив, добавил: – Тебе б так не помнить, как я не помню. Спать перестанешь со смеху.

Воин зло дёрнул поводьями, и его конь всхрапнул, ощутив настроение хозяина. В следующую секунду он мгновенно сорвался с места, подняв целую тучу легких белых снежинок. Я прикусил язык, но было поздно, – мы все устали, и контролировать каждое слово становилось все труднее и труднее.

Всадник на огромном коне понесся к голове отряда, провожаемый завистливыми взглядами. Что ему сугробы? Только Арин, белый жеребец эльфа, мог составить конкуренцию черному «демону» инквизитора и не уступал ему ни в силе, ни в выносливости, ни в скорости. Чего, впрочем, не скажешь о его владельце, – эльф вот уже две недели полз замыкающим, закутавшись в свой плащ по самые брови, и безучастно взирал на ледяную красоту окружающего мира. Глефа, древком притороченная к седлу, также, как и его хозяин, обильно покрывшись инеем, плавно покачивалась у него над головой. Характер моего высокого друга последнее время сильно переменился, и обычно бесстрастный принц, как и Оррик, мрачнел день ото дня. Бывало, что он молчал сутками, не обращая внимания ни на подначки инквизитора, ни на мои вопросы.

Вот и в этот раз Аридил не отреагировал на нашу пикировку, уставившись в одному ему известную точку, хотя, я уверен, он точно знал, когда я на него смотрю с таким выражением. Мысленно махнув рукой, я отвернулся и оглядел растянувшийся, как сороконожка, отряд. Сорок два человека, закутанные до самых глаз во все, кому что по средствам, со скоростью черепахи торили снег по девственно белому дну ущелья. Большинству приходилось туго, но за пару месяцев люди втянулись. Каравану уже не требовалось делать остановки, чтобы переведшие дух могли поменяться местами с теми, кто брел за санями иногда по пояс в снегу. Одни привычно «солдатиком» соскальзывали с полозьев в снежную кашу, другие – лохматыми гусеницами ворочались в санях, пытаясь принять более-менее комфортную позу под надсадные смешки идущих. Это движение туда-сюда ни на секунду не прекращалось, потому что даже самый выносливый за двадцать минут такого пути совершенно выбивался из сил.

Брату Лийому даже пришлось скрипя сердце согласиться с тем, чтобы оружие оставалось только при головном дозоре, остальные же свалили колюще-режущие принадлежности на одни из саней, чтобы максимально облегчить и без того трудный путь. Объяснялось это просто – вот уже две недели отряд находился в совершенно безлюдных землях, и ждать нападения не приходилось. А зверь он и так уйдет с дороги – человек даже в этом мире самый опасный хищник, и у него найдется не так много врагов. Правда, все это касалось существ этого мира, что там творится за стеной Крепости, к которой мы неуклонно приближались, пока что для большинства было покрыто мраком.

Назвать наше путешествие тяжелым не поворачивался язык. Люди на Арли в принципе не привыкли к подобным перемещениям. Даже путь из деревни в город уже становился событием, а тут целый переход через несколько стран. Кого хочешь доведет до ручки. И ладно бы вокруг тянулись обжитые места, где можно найти кров и еду, но отряд месяц как оставил цивилизацию позади. К тому же почти две недели назад начался февраль, самый разгар стужи и снежных бурь в этих краях. В отдельных местах толщины снежного покрова хватало, чтобы укрыть двух всадников, поставленных друг на друга вместе с лошадью и наездником. На наше счастье, в ущелье хозяйничал ветер, сметая заносы к скалам, и потому по его центру люди могли хоть как-то передвигаться. Однако тот же ветер делал наше путешествие втройне более неприятным, нащупывая каждую лазейку, обшаривая каждый сантиметр одежды, чтобы при первой возможности уколоть ледяными иглами холода.

Не знаю, добрался бы кто-нибудь до места назначения, не будь с нами волшебницы. Валена получила обширную практику, виртуозно убирая обморожения, излечивая простуды и жар. Несколько раз ей приходилось иметь дело и с кое-чем посерьёзнее насморка. К счастью для нас, ей хватило и сил, и умения, и, главное, упёртости, чтобы справиться со всеми напастями, так что даже самые «непримиримые», попав к ней однажды «на стол», вынужденно признавали: девушка не даром ест свой хлеб, и лекарь из нее, что надо. Что касается брата Лийома, то и он под конец путешествия «оттаял», когда сам угодил в ее цепкие ручки с зубной болью. Бедолага терпел три дня, пока муки тела не возобладали над спесью, и потому он молча сносил проклятья в свой адрес, прекрасно понимая, что сам во всем виноват.

В общем, оглядываясь назад, я только диву давался, насколько наивными были мои суждения. Романтические путешествия в средневековье зимой?! Полная чушь! Хлебнув с лихвой приключений «на свежем воздухе», я задавался только одним вопросом: как, во имя всех святых (которых, по счастью, я никого и не знаю), раньше решались на вояжи в январе?! Кем надо быть, героем или идиотом? Себя, например, я не относил ни к первым, ни ко вторым. Хотя в моем случае элементарно не было выбора…

– Иан, – голос Валены вывел меня из состояния задумчивости, и я обернулся: девушка верхом на лошади приблизилась, успокаивающе похлопывая Ласточку по гладкой шее. – За нами кто-то идёт.

В груди ёкнуло. Ну, конечно! Мы почти без приключений преодолели последний отрезок пути, а мне уже не раз выпадал шанс убедиться, что судьба подарками просто так не разбрасывается – не в ее это правилах. Как говорится, обязательно «прилетит», когда ничего не ждёшь. Особенно если это какая-нибудь гадость.

– Уверена, что не показалось? – сказал я, стараясь не вертеть головой и не позволяя страху забраться в сердце. – Сколько раз в жизни ты на лошади сканировала местность? Раз? Два? Могла ведь и ошибиться…

Меня довольно бесцеремонно прервали.

– Уверена, – из-под глубокого капюшона сверкнули глаза. Девушку больше не шокировали разные «специфические» термины из моего времени. Она впитывала информацию, как губка, подолгу расспрашивая меня на стоянке, когда вокруг не ошивалось никого из посторонних. Эльф к «ликбезу» относился, как ко всему остальному, – он все наши посиделки попросту игнорировал, а Оррик периодически осенял себя святым кругом или демонстративно сплевывал. Впрочем, меня это уже не смущало, а волшебницу вообще было не оторвать от новых знаний. Поэтому разных мудреных слов за время поездки она нахваталась с лихвой, подчас шокируя инквизитора их употреблением к месту и не к месту. Даже меня подобное начало напрягать – ладно, когда рядом мы. А ляпни она что-нибудь «такое» при посторонних? Опять на костер?! Не стоит забывать, куда мы все сейчас направляемся. И почему.

Я очнулся от воспоминаний под требовательным взглядом глаз собеседницы. Нужно было как-то реагировать. И хотя все мое существо страстно желало отмахнуться от предупреждения (добрались ведь почти уже), опыт говорил, что такая постановка вопроса обычно выходит боком. Беспечность еще никого не доводила до добра.

– Только гостей нам сейчас не хватало, – поморщился я, а мысли о неприятностях так и полезли в голову. Я попытался себя успокоить: – Может, это ребята из крепости? Решили попугать молодняк.

Прислушавшись к себе, я понял, что попытка отговориться от вынужденного решения «не катит». Это как натянуть зайца на утку. Девушка, подтверждая мои мысли, в ответ неопределённо пожала плечами, но я все равно уловил оттенок недовольства в ее чувствах. «Всё-таки с пацанами проще», – подумал я, а вслух сказал:

– Значит, полагаешь, за нами «хвост».

Надо же что-то говорить. Да и думается так легче.

Валена же снова промолчала. Под меховым капюшоном ее глаз было не разглядеть, но за то время, что мы провели вместе, пояснения уже не требовались. Жест воспринимался однозначно: тебе все выложили, ты командир – вот и решай. Вообще, Валя с того памятного дня совершенно переменилась. Куда-то подевалась жизнерадостная девчонка, готовая без умолку болтать круглые сутки. Все, нет ее. Осталась в подвалах Святого Воинства. Улыбку вытравили каленым железом, душа нараспашку теперь за семью замками – холодная одиночная камера подчас эффективнее любого палача с клещами. Только бережная забота Оррика, наши занятия по магии и рассказы про мой «прошлый» мир хоть как-то «оживляли» ее. Во все остальное время взгляд Валены словно говорил: «Не лезь ко мне, будет больно».

Так как занятиям и рассказам в дороге не удавалось посвящать много времени, я неустанно напоминал другу о том, чтобы он всегда держался где-то неподалёку. Да Оррик и сам старался не отходить от Валены. Чем-то запала в душу эта маленькая волшебница нашему грозному инквизитору.

Оглядевшись ещё раз, я потер подбородок, как делал всегда в последнее время, если приходилось принимать решение. Кожа на месте жиденькой бороды постоянно зудела. Эх, ну как же информации не хватает! Почему так не вовремя-то? Хотя, с другой стороны, когда это подобные новости приходили в нужное время?

– Ну не бандиты же это, – буркнул я, рассуждая вслух. – Какому, интересно, идиоту, могли понадобиться сорок с лишним вооружённых мужиков? Что с нас взять? Да ещё так близко от долины. Похоже на оригинальный способ самоубийства, – я покачал головой. – Валь, ну, это точно патруль, вот увидишь.

Девушка тряхнула головой, и на свет показались пепельно-серые локоны. Она не поддержала моей попытки, и я заметил, что ее глаза светятся тревогой. Боялась, что я отмахнусь от предупреждения? Похоже, она знает больше, чем говорит, но сама пока не уверена в этом. Отрыжка Дритта!

Что-то слишком сильно зацепило меня это божественное недоразумение маленьких кривоногих поганцев. Впрочем, лучше упоминать «коротышку», чем кого-то из божественной троицы – Оррик давно просветил на сей счет.

Меня девушка тоже изучила за это время, поэтому я сразу понял, что отвертеться не получилось. Она прикусила губу и медленно проговорила:

– Ощущения необычные – слишком яркий свет. Никогда раньше с таким не сталкивалась.

А вот это уже не шутки.

– Поясни, – теперь, когда я понял, что ее уверенности хватило, чтобы начать меня убеждать, к информации следует отнестись максимально серьёзно.

– Человек обычно «светится» гораздо слабее.

Ну, да, это ее умение, обнаруживать живое существо за несколько километров. Так волшебники с лечебной специализацией ищут раненых, а я приспособил его для ускользания от погони. И тут до меня дошло…

– В смысле «слабее»?! Жёваный Дритт! Думаешь, что там не человек?

Я добавил к упоминанию «вредного» бога ещё парочку непечатных выражений и принялся во все глаза высматривать впереди всадника на черном коне. Отряд растянулся метров на двести, и фигурки людей терялись за многочисленными сугробами, так что Оррика отсюда разглядеть не удалось. – Далеко до него?

Девушка поняла, что я сейчас не про нашего инквизитора.

– До того, кто сзади, не больше версты.

Я резко обернулся, едва не свалившись с лошади.

– Погоди-ка, а там ещё и не один что ли?!

– Да, пару часов назад появился второй след – гораздо более сильный, – она махнула рукой в направлении Крепости. – Там. Вот я и решила тебе рассказать.

Пару часов назад?!

– И тоже не человеческий?!

Девушка только кивнула.

Я глубоко вздохнул и, поморщившись, досадливо покачал головой, но упрекать никого не стал. Сам ведь просил не пороть горячку, если сведения не проверенные.

Успокаивающе пожал ей локоть.

– Так! Ты отлично справилась! – я еще раз посмотрел в направлении головы отряда. – Нам бы теперь ещё Оррика где-то найти…

Инквизитор – вот кто наверняка в курсе. Я был почти уверен, что тому удастся ответить на все вопросы, и причина беспокойства окажется не стоящей выеденного яйца.

Впрочем, чуйка «вопила» все громче. Плюс настораживало то, что идущие за нами – не люди. В таких вещах Валена не ошибалась. Причина, по которой к нам сели на хвост, не столь важна, главное выяснить намерения преследователей. Хотя чего тут мудрить? Это люди тридцать раз подумают, прежде чем связываться с таким отрядом. А чего творится в башке у чуды-юды поди пойми. В животе сжался комок от нехороших предчувствий.

Я оглянулся назад, а затем посмотрел на окружающие нас скалы. Одно хорошо, нападения, если оно состоится, стоит ждать либо спереди, либо сзади – по бокам непроходимые кручи. Ни забраться, ни спуститься с такой верхотуры не под силу никому без специального оборудования. И атаки сверху тоже можно не опасаться – пройти там зимой невозможно. Брат Лийом сказал, что наверху расщелина на расщелине. Обязательно угодишь не в одну так в другую.

Оставалось надеяться, что наличие сорока с лишним мужиков окажется фактором, который всё-таки остановит тех, кто идёт за нами. И тут мне даже думать не хотелось о том, кто в здравом уме может себе позволить выбрать отряд такой численности в качестве объекта атаки. Впрочем, была ещё вероятность, что неизвестные соглядатаи только проводят нас до Крепости, и этим удовлетворятся. Ну, и про «шутку» я тоже на всякий случай не забывал.

Тревога в груди все росла и росла. Справиться с этим чувством не удавалось. С другой стороны, могло получиться гораздо хуже, если бы не Валена. Вот свалились бы нам на голову незваные гости, а мы о них ни сном и ни духом. К сожалению, способности волшебницы – это далеко не радар, и выводы о численности живых существ приходилось делать только на основании силы сигнала. Под видом этих «ярких» точек могло скрываться любое количество врагов, но узнаем мы об этом, только когда те окажутся у нас прямо под носом. Ну, или враг будет один, но такой, что даже всех нас не хватит, чтобы его завалить.

Воображение немедленно нарисовало мне огра (вроде, они на Арли тоже водятся). Что с таким верзилой прикажете делать?! В общем, вариантов хватает.

– Далеко он, этот второй?

Глаза волшебницы затуманились, словно, она смотрела «вглубь себя».

– Недавно был не ближе первого, а теперь чувствую, что они оба резко сократили расстояние между нами и тот, второй, разделился.

Вот теперь чувство тревоги взвыло на полную мощность – любые активные действия противника обычно не предвещают ничего хорошего.

– Разделился?! – я скрипнул зубами. – И он по-прежнему «яркий»? Ярче человека?

– Да.

Я ещё раз «помянул» Дритта.

– Да где ж там Оррик-то?!

Теперь уже с недоверием взглянув на возвышающиеся по обе стороны тропы отвесные скалы почти десятиметровой высоты, я поежился – место больше не казалось мне безопасным. Ущелье, в котором мы очутились вчера утром, тянулось до самой крепости. Извилистый коридор, каменная кишка шириной от пятидесяти до ста метров, откуда нет никакого выхода, кроме «вперёд» и «назад». Брат Лийом сказал, что по-другому попасть в долину просто нельзя, и каждый, кто направляется в Крепость, вынужден добираться именно этим путем.

Оррик, проходя мимо, как-то заметил, что в умелых руках его можно превратить в замечательную ловушку, и заслон даже из десятка лучников способен здесь положить сотню. С тридцатью же отчаянными ребятами он лично готов остановить и впятеро больший отряд. Тогда-то я и попросил Валену держаться настороже, и вот, пожалуйста, – накаркал.

Завидя возвращающегося Оррика, я энергично замахал ему рукой.

– У нас гости. Валя что-то почувствовала, – выпалил я, как только тот приблизился.

С инквизитора все расслабленность и недовольство слетели в секунду. Пусть магию он и не любил, но пренебрегать ее возможностями было глупо. Передо мной предстал собранный воин, опасный, умный, расчётливый. Впрочем, в этом походе о личине рубахи-парня мы почти и не вспоминали.

– Рассказывайте, – коротко бросил он, оглядев нас по очереди.

Я бросил взгляд на девушку, которая пристроилась по правую руку, и велел повторить все, что от нее услышал.

– Один движется сзади, двое – спереди, – произнесла Валена. – Следуют за нами с самого утра. Сигналы очень яркие. Даже когда второй разделился, на человека все равно не похоже – точки значительно «горячее».

– Насколько значительнее?

– Как факел по сравнению со свечой.

Оррик покачал головой и задумчиво оглядел края ущелья. Видимо, на ум ему лучники тоже пришли.

– По верху, значит, идут. Следов не видно, снег даже у самих скал нетронутый.

– Уверен?

– Мы давно должны были заметить тех, что впереди. А следов нет, – он посмотрел в сторону скал.

Мы повторили его жест и несколько минут дружно рассматривали изрезанные каменные края.

– А может, это из Крепости? – предположил я, рассматривая острые, как клыки, зубцы. – Решили встретить, посмотреть в полевых условиях… – а затем осекся под насмешливым взглядом друга.

– Никто и никогда новичков не встречает. Дошли, значит, дошли. Но сами. Не к мамке на блины, чай, едут.

Я еще раз бросил взгляд на скалы.

– Но Лийом утверждает, что там сплошные расщелины. Валя, как давно ты чувствуешь тех, что впереди?

– Как утро занялось, так сразу и ощутила.

– Ну, вот, – буркнул Оррик. – Должны были мы их увидеть.

– Не на крыльях же они летают.

Оррик мрачно пожал плечами. Плохо. Надежда на то, что происходящее легкообъяснимо, у меня была. И сплыла.

– Чего нам от них ждать?

– Если бы мы «по ту» сторону были, то много чего, – буркнул инквизитор. – Тамошним тварям такой отряд на один зубок. Ну, не всем, и не на один, но неприятностей нам бы навешали полной мерой. А тут… Не знаю. Не слышал, чтобы кто-нибудь по эту сторону безобразничал.

– А если они оттуда? Через стены перемахнули. На крыльях.

Инквизитор фыркнул.

– Ты когда, командир, эти стены своими глазами узришь, тогда и говори. Перемахнули! Это тебе не через забор к вдовушке перелезть, – уверенность в его голосе меня несколько успокоила. – Здешние это, вот что я скажу. Отсюда. А крылатых долина никогда не плодила. Вовсе.

Мне очень хотелось сказать, что «никогда» – это не про настоящую жизнь, но решил, что ёрничать сейчас вовсе не к месту.

– Может, волки какие-нибудь? – предположил я, стараясь не думать, что волки бывает и двуногими.

Сказал и почувствовал, как меня с двух сторон буквально заливает недоумением. Моя «суперспособность» исправно поставляла информацию по эмоциям, направленным на своего хозяина. Понятно, что «сморозил» я глупость.

– Может и волки, – буркнул Оррик. – Чего ты на меня-то глядишь?

– Но хотя бы предположение, кто это может быть, у тебя есть? – я ухватился за руку Оррика.

Тот дернул плечами.

– Да почем мне знать?! Если бы дома ходили слухи, что перед долиной чудит кто-то, мне бы шепнули на ухо. А так обычная болтовня: кто сколько шкур добыл, кто кому бороду сбрил.

– Может, брату Лийому расскажем? – неожиданно предложила Валена. – Я думаю, он должен знать, что происходит.

Оррик удивлённо на нее посмотрел.

– Будь у него хотя бы подозрение на опасность, он нам уши бы прожужжал. И уж точно раздал этим оболтусам все оружие.

– А как же приказ «надеть брони»?

– Да какой это приказ? Любому сержанту худо, когда солдат живет в свое удовольствие. А так какая-никакая, а тренировка. У него ж мужичье одно.

– Думаешь, что его «пожелание» бестолковое?

– В рейде – обычное дело, – кивнул Оррик. – Но не в пути, когда люди вот-вот испустят дух, если на них еще железок навешать.

– А у нас сейчас что? – хмыкнул я. – Прогулка по парку?

– А! – Оррик отмахнулся. – Ставлю золотой, что сержант ни сном ни духом, – он фыркнул. – Дорога хожена-перехожена, обозы Крепости ещё ни разу пальцем не тронули. Даже лихой люд их десятой дорогой обходит. Вот увидишь, и сейчас ничего не случится. Походят-походят, да и уберутся!

Сказать-то он это сказал, но непохоже, что сам в свои слова до конца верил. Поэтому мне доводы Валены показались весьма разумными. Ну, и предупредить их стоит: броня броней, а безоружными против врага оказаться – это то еще удовольствие. И нам это припомнят, если узнают, что мы догадывались о неприятеле, но утаили.

– Авось, так и будет, – согласился с Орриком я, но добавил: – Но брата Лийома предупредить всё-таки следует. В отряде сорок человек, и не все из них не знают, с какой стороны браться за меч. Предупрежден, значит, вооружён. А нашим, как ты говоришь, оболтусам, еще нужно раздать оружие.

– Что происходит? – к нам подъехал бывший лейтенант Гаттон, после того происшествия на воротах разжалованный в рядовые.

Судьба не поскупилась на неожиданности и закинула его к нам в отряд. Как ни странно, зла он на нас не держал и с самого начала прибился к нашей компании, хотя инквизитору и не пришлась по душе его «прилипчивость», о чем он мне несколько раз говорил.

– Держи меч наготове и не зевай, – резко бросил Оррик.

Гаттон быстро окинул взглядом окрестности. Насколько мне было известно, бывший лейтенант ни разу не был в бою. Всю свою сознательную жизнь он провел на непыльном месте начальника караула, куда попал по протекции своего дяди, мелкого сановника на таможне. К сожалению, влияния родственника не хватило, чтобы отвести от него гнев инквизиции, и молодого человека отправили подальше из столицы. До недавнего времени Гаттон считал, что ему повезло – обычно такие дела заканчивались каменоломней или даже плахой, – но последние события, лишившие его, так сказать, непорочности, несколько поколебали эту точку зрения. Впрочем, у бывшего лейтенанта, как и у любого человека в отряде, с выбором оказалось не густо.

Зато мы выяснили, что пороха молодой человек до того не нюхал, но от опасности не шарахался, чем впоследствии даже заслужил некоторое снисхождение со стороны Оррика. От меня не укрылся лихорадочный блеск в глазах парня, а разноцветное облачко над его головой говорило о том, что ему страшно. Впрочем, бывший лейтенант демонстративно тянул подбородок к верху, показывая каждому, что не бежит от опасности. Ему, как и всем нам, надоела бесконечная, унылая дорога и хотелось, чтобы она поскорее закончилась. Парень не скрывал, что изо всех сил старается завоевать наше расположение, и храбрился что есть мочи.

Я его понимал: бой под занавес путешествия, как нельзя лучше подходит для эпичного завершения похода. Брат Лийом не слишком жаловал бывшего начальника стражи, так что наша компания казалась молодому человеку единственной возможностью выжить. Голова на плечах у него имелась, и выводы он сделал правильные – одиночка в Крепости не выживет, и потому он без колебаний брался за любую работу, лишь бы его не гнали. Кроме того, многим новичкам поначалу снится подвиг, это уже потом у них на первое место выходят сытная еда и крепкий сон в караулке.

– Никого не видно, – в голосе Гаттона послышалось облегчение.

Впрочем, возиться с ним было некогда, и на его реплику не отреагировали.

– Прежде чем идти к брату Лийому, надо получить как можно больше информации, – решил я, оглядывая верхушки скал. – Валя, помнишь, как мы с тобой тогда делали?

Волшебница сосредоточенно кивнула, легко соскочила с лошади и замерла, расставив пошире руки, как будто пыталась обнять весь мир. По знаку Оррика мы загородили ее крупами лошадей, что, впрочем, не уберегло нас от любопытных взглядов, проходивших мимо людей. В конце концов нас даже нагнал Аридил, плетущийся в конце процессии. Эльф некоторое время молча наблюдал за нашими действиями, прищурился и стянул варежки. Затем его ловкие пальцы впервые за несколько дней принялись неторопливо расшнуровывать завязки плаща.

– Хоть какое-то развлечение, – протянул он, не меняя выражения лица.

Это означало, что Аридил в курсе того, что у нас происходит. Что ж, я всегда подозревал, что он отличается отменным слухом.

Гаттон в недоумении переводил взгляд с одного из нас на другого.

– Да в чем дело?!

Оррик так на него зыркнул, что тот сразу же прикусил язык и принялся с преувеличенным интересом разглядывать проходивших мимо. Отряд и не думал останавливаться. Нас ждать никто не собирался, и сани, поскрипывая снегом, уходили все дальше.

– Мы так и будем стоять? – промолвил Гаттон с недоумением.

– Скатертью дорожка, силком никто не держит, – рявкнул Оррик, поглядывая на меня.

Гаттон пожал плечами, но с места не сдвинулся, судя по виду, он принял окончательное решение и не собирался его менять.

– Пять, – вдруг выдохнула Валена, хватаясь за упряжь, и Оррик в мгновение ока спрыгнул со своего коня, чтобы ее поддержать. – Чувствую пятерых.

Круговой поиск отнимал у волшебницы на порядок больше сил, но иногда знание о противнике стоит частичной потери огневой мощи.

– Веселенькое дельце, – крякнул Оррик и почесал бороду.

Мы переглянулись. У меня еще сильнее засосало под ложечкой. Не окажется ли так, что нам хватит этих пятерых за глаза? На безрассудство возможного врага я уже давно рассчитывать перестал. Если не отступают, значит, на что-то надеются. И, если нападение будет, судя по всему, его стоит ждать вот-вот, потому что до долины со входом в Крепость рукой подать.

Я взглянул на Оррика. После слов Валены он выглядел таким же встревоженным, как и я сам.

– Как думаешь, способны пять тварей справиться с целым отрядом?

Инквизитор озадаченно поправил меховую шапку и потер варежкой румяную от мороза щеку.

– Я ж говорю, всяко бывает. Кабы еще знать, кто там по следу идет.

Против «тварей», которых здесь в принципе быть не может, он уже как бы и не возражал.

– То есть нам есть чего опасаться, – вздохнул я.

Он с явной тревогой посмотрел на Валену и вздохнул:

– Есть, командир.

Ну, что, нам к напастям не привыкать. Главное, глупостей не наделать. Я оглядел всех по очереди и остановил свой взгляд на волшебнице.

– Валя, – я поднёс указательный палец девушке под нос так резко, что она отшатнулась, – если начнется заварушка, вперёд не лезть. Ты наше секретное оружие и стратегический резерв в одном флаконе! Если что, работаешь издалека и только короткими! Попусту сил, пока не скажу, не тратить.

Заметив в ее глазах бесенят, я рявкнул:

– Алле, меня плохо слышно?!

Девушка вздрогнула и уставилась мне в глаза, но на этот раз я оставался неумолим:

– Повторить? – даже добавил угрозы в голосе.

Валена обиженно стиснула губы, а потом все-таки вымолвила:

– Не надо.

– И на рожон не полезешь? – не отставал от нее я.

– Да поняла я все.

Я покачал головой. Надеюсь, действительно поняла.

– Народ!

Мне пришлось прикрикнуть ещё раз, чтобы взволнованные происходящим друзья сосредоточились на моих словах.

– Все помнят, что мы делали на тренировках? Как только представляется возможность, поворачиваете врага так, чтобы Валя смогла по нему отработать, и только потом добиваете. Вперед не лезем – это всех касается! Удаль молодецкую будете на плацу демонстрировать.

Дождавшись кивков разной степени интенсивности, я немного успокоился. «Це-у» раздал, теперь действительно стоит переброситься парой слов с братом Лийомом. Всё-таки он тут за главного, хотя формально звание у нас одно. Насколько я понял, тот уже давно водил караваны из крепости и обратно, и его осведомлённость в любом случае гораздо выше, чем у любого в отряде. Если уж кто-то в курсе существования угрозы, то это он. Может, я действительно тень на плетень навожу, и уже через час мы дружно посмеемся над моими страхами. Впрочем, вряд ли вместе – наши отношения с самого начала не задались.

– Оррик, давай-ка скачи к Лийому, надо…

Над ущельем раздался пронзительный вопль, оборвав все разговоры. Звук резанул по ушам не хуже визга болгарки. Каждый из моих спутников отреагировал по-разному: Валена в первый миг испугалась, но тут же устыдилась своего страха и упрямо прикусила губу; Оррик схватился за меч без малейших переживаний, – ну точно, воин даже радостно осклабился в предвкушении славной битвы, засиделся, значит, старый черт, без боя; Аридил и тот встрепенулся, стряхивая уныние. Гаттон хоть и не входивший официально в нашу команду, лихорадочно потянул меч из ножен.

Хуже всех восприняли появление неизвестных гостей лошади. Нам стоило немалых усилий успокоить животных. Даже такие жеребцы, как у Оррика с эльфом, бешено вращали налитыми кровью глазами. Чего уж говорить про кобылок попроще.

В отряде, находившемся от нас уже метрах в ста впереди, слышались панические возгласы, быстро перекрытые густым басом брата Лийома, – как я и ожидал, бывалый сержант не растерялся, мгновенно оценив ситуацию. Я облегченно вздохнул: несколько человек полезли на сани и принялись торопливо распределять оружие.

– Кто бы это ни был, он заявил о себе, – произнёс эльф.

Мы переглянулись. Звук отражался от скал, и определить источник пока не представлялось возможным.

– Лейтенант, – позвал я.

Гаттон не отозвался, и мне пришлось повысить голос, чтобы обратить на себя внимание.

– Лейтенант!

– Я не лейтенант, – с лёгкой досадой в голосе буркнул Гаттон, задрав голову и осматривая скалы.

– Вот заладил, – проворчал инквизитор.

– Время покажет, лейтенант ты или же нет, – недовольное сопение Оррика я проигнорировал. – Вы с нами?

Гаттон ответил прямым взглядом и почти не медлил:

– Что от меня требуется? Приказывайте, я в вашем распоряжении.

Прекрасно! Хоть кто-то не спорит.

– Защищайте Валену, не отходите от нее ни на шаг! Она должна выжить. Любой ценой!

Гаттон кивнул и встал рядом с девушкой. Ее собственный возмущенный взгляд я также проигнорировал.

– С ума посходили?! Не хватало еще в открытом поле махаться! – взревел Оррик. – А ну живо к саням!

Несмотря на боевой задор, инквизитор ни на секунду не терял головы. Он рявкнул на нас и заставил каждого поторопиться.

Над ущельем пронесся ещё один леденящий душу крик, на этот раз с другой стороны, заставший нас в тот момент, когда мы изо всех сил тянули лошадей вперед к основному отряду. Животные словно обезумели, пытаясь выдрать из рук поводья. Никакие увещевания не помогали, оставалось просто тащить и молиться, чтобы четвероногий друг человека не взбрыкнул. Получить копытами в спину в такой ситуации удачей не назовешь.

К счастью, обоз уже прекратил движение, и брат Лийом, командующий караваном, вовсю надрывал глотку, размахивая мечом и пытаясь навести порядок среди растерявшихся от неожиданности людей. Возницы хлопали кнутами, но выстроить сани кругом не получалось из-за глубокого снега, перепутавшейся упряжи и всхрапывающих от страха коней. Повсюду голосили, внося ещё большую неразбериху и хороня надежды встретить приближающегося врага во всеоружии.

Оррик, практически повиснув на морде животного, оглянулся на меня и презрительно сплюнул.

– Сброд! – весь его вид как бы говорил: «Вот видишь, что я имел в виду!»

В четвёртый раз рык одного из преследователей раздался совсем рядом. Неизвестный загонщик почуял близость добычи и ее страх. Люди впереди тоже ощутили его нетерпение, сжимаясь за узкой полоской саней. Рядом бешено хрипели лошади, так что не помогали ни угрозы, ни увещевания.

– Оррик, слышал когда-нибудь нечто подобное?! – крикнул я, чувствуя, как адреналин вымывает страх.

– Таких голосистых не приходилось, – ответил он, ощупывая взглядом скалы.

Нам пришлось остановиться – до караванных саней оставалось метров пятьдесят, но инквизитор велел занимать оборону у огромного валуна. Он кивнул головой на вершину камня, покрытого острыми гранями: «Никто на голову не свалится». Я мысленно согласился с его выбором: помимо защиты от атак сверху, мы были прикрыты и справа. Минусом являлась то, что лошади предоставлены сами себе, а значит, разбегутся при первой возможности. Я как-то уже имел удовольствие ловить свою Звездочку, подозреваю, по сугробам это делать в разы тяжелее.

За санями же мы чувствовали бы себя спокойнее, но инквизитор отрицательно мотнул головой:

– Там и так сейчас хватает народу.

И здесь правда оказалась за ним. Судя по бестолковой толкучке, нас там точно не ждут. Оррик и сам, похоже, решил остаться на месте в последний момент, когда разглядел, что там творится.

Дальше стало не до разговоров. Преследователь действительно использовал для погони скалистые грани ущелья. У края мелькнула призрачная тень. На таком расстоянии и скорости, с которой передвигался пришелец, разглядеть его не получилось, но очертания совершенно определённо говорили, что человеком там и не пахнет. Силуэт на мгновение замер, а затем охотник вдруг сиганул с карниза, совершив головокружительный десятиметровый прыжок вниз и подняв огромное облако снега на месте падения. «Вот тебе и верхотура», – невесело подумал я.

Земля ощутимо вздрогнула, – такое ощущение, что в метрах в семидесяти от нас упал танк. Ущелье огласил недовольный рык, неприятно ударивший по ушам. Мне хватило этой секунды, чтобы образ противника отпечатался в мозгу, как фотография на принтере. Рядом разразился проклятиями Оррик – он тоже успел рассмотреть будущего врага: по нашу душу явилась огромная кошкоподобная тварь с телом, покрытым роговыми пластинами вместо шерсти. Здоровенная гадина – тигр по сравнению с ней доходяга! Существо в холке не уступало приземистым, лохматым караванным лошадкам, но в отличии от них казалось в разы массивнее и обладало таким набором зубов и клыков, что кинжал в моих руках показался обыкновенной иголкой. Их удалось рассмотреть даже отсюда, как же они выглядели вблизи?!

Разорви его Дритт, а ведь где-то бродят еще четыре такие же образины!

Ущелье в этом месте не отличалось большой шириной, и животное, как жуткий грейдер, разбрасывая во все стороны целые каскады снега, в мгновение ока достигло саней, затратив на это лишь пару длинных прыжков. Несколько болтов, пущенных арбалетчиками, бессильно отскочили от бронированных головы и спины, но попадание в морду зверю совсем не понравилось, и он снова издал тот самый жуткий вопль. Мне показалось, что у меня заныла лобная кость, и глаза полезли из орбит – с таким ангельским голоском зверюге вовсе не обязательно приближаться, достаточно лишь несколько раз рыкнуть в нашу сторону, и она получит обед на блюдечке.

Вблизи его зубы выглядели ещё страшнее! Самое время поблагодарить богов, что брат Лийом настоял на обязательном ношении брони, хотя холод от металла проникал даже через рубаху и толстый поддоспешник. Так у нас появлялся шанс выдержать хотя бы один удар. Впрочем, лучше всего избегать прямой атаки – больно страшно все это выглядит. К тому же мне еще не доводилось в этом мире видеть живое существо, шкуру которого не брал бы арбалетный болт, поэтому и относительно крепости доспехов имелись значительные сомнения.

– Бейте по глазам и в нос! – закричал брат Лийом, удивительно быстро сориентировавшись в бою. Его голос с запасом перекрыл прочие.

Он что встречался раньше с подобной тварью?! Хотя сам по себе совет разумный. Как ещё можно достать этот бронетранспортер?

Впрочем, рекомендации запоздали – зверь не стал дожидаться новой порции болтов и следующим стремительным прыжком оказался на санях, сразу переведя дистанционный бой в рукопашную. Несколько резких ударов лапами, и пять человек с воплями улетели в сугроб. За некоторыми из них протянулась широкая красная полоса. Морда существа окрасилась кровью, и зверь восторженно взревел.

К моему удивлению, люди не ударились в панику и не растерялись. Четверо воинов начали активно тыкать в хищника наконечниками копий. Тот, получив ещё раз по морде, обиженно замотал головой, и сани жалобно заскрипели под тяжестью животного. Впрочем, острия лишь глухо барабанили по бронированным пластинам на лбу, а существо в ответ попыталось выцепить когтями одного из защитников, но тоже не преуспело.

Нам оставалось только безучастно смотреть за схваткой – врага закрывали спины людей, постепенно осмелевших и принявшихся активно мешать тем, с копьями.

– Сможешь его достать? – спросил я волшебницу.

– Слишком быстрый, боюсь, своих зацеплю, – Валена с сожалением покачала головой.

Впрочем, это и не наш бой. Мы стояли с оружием в руках лицом по направлению к крепости. Именно отсюда донесся сдвоенный рык, когда людям брата Лийома удалось задержать своего врага. К несчастью, мы всё-таки дождались: из-за поворота выметнулись сразу два стремительных силуэта и, вздымая тучи снега, понеслись к каравану. Время созерцания подошло к концу, вот он, долгожданный интерактив.

– Если они ударят им в спину… – не договорил Оррик, но всем и так было понятно: нападения ещё двух зверей люди брата Лийома не переживут. И дело тут даже не во внезапности или атаке сзади – их элементарно задавят. Придётся оттягивать зверюг на себя.

– Валя, твой выход, – тихо произнёс я.

Наша позиция оказалась смещена вправо относительно людей брата Лийома, да еще и располагались мы метров на двадцать дальше. Так что, если ничего не предпринимать, эти твари без сомнений сначала набросятся на сержанта. Позволить им атаковать ничего не подозревающий караван означало обречь его на практически мгновенную смерть.

Над плечом волшебницы возникло свечение, и первый огненный шар размером со снежок устремился к одному из зверей. С расстояния в сотню метров Валена попадала не так уж часто, но сейчас ей улыбнулась удача – огонь угодил разглядывающей добычу костяной кошке в голову, расплескавшись по всей поверхности морды. Зверь взвизгнул от неожиданности, неуклюже отпрыгнул в сторону, и мгновением позже покатился кубарем, подняв в воздух целое цунами из снега.

Второй, раздраженно рявкнул и слегка принял вправо, продолжая двигаться вперёд, но уже гораздо медленнее. Я заметил, как он бросил взгляд в сторону сородича, крошащего когтями телегу, затем мотнул головой и устремился к нам, – похоже, случившееся с собратом заставило его изменить планы. Нас посчитали более привлекательной добычей, ну, или же более опасной.

Впрочем, как я и думал, даже точный удар огнем в морду твари не причинил той никакого вреда. Извалявшийся в снегу зверь возмущенно взревел. Вскочив на все четыре лапы, он нашел взглядом Валену и тут же оглушительно взвыл. Что ж, намек понятен. Обидчика тварь заметила.

– Гаттон, смотри за ней! – я еще раз указал ему на волшебницу.

Бывший лейтенант, хотя и был бледен, как мел, кивнул и покрепче перехватил меч.

Тридцать метров. Животные оказались на голову ниже своего собрата, не таких резких очертаний и казались даже в некотором роде изящными. Самки? Ещё я заметил, что из середины спины каждой особи в строну стены ущелья уходят две тонкие красные линии. «Магия?!» – вспыхнула внезапная мысль. Кошечками что, кто-то управляет?

– Заряд меньше! – крикнул я. – Ты его все равно не пробьешь, а на то, чтобы ослепить или сбить атаку, этого более чем достаточно.

Пока один из «сладкой парочки» приходил в себя, второй – припал к земле, Оррик издал предостерегающий возглас, и следующий огненный шар врезался в зверя, когда тот оказался в воздухе. Громко хлопнуло. Результат превзошёл все ожидания – сгусток плазмы (или что там у магов вместо нее) угодил прямо в раскрытую пасть существа. Отчаянный визг, огласивший окрестности, оглушил меня на несколько секунд, но и хищнику досталось по полной: он рухнул в снег, зарывшись в него с головой, и оттуда теперь доносились жалобные повизгивания.

Бросив короткий взгляд в сторону нашего обоза, я убедился, что первая бронекошка (или же «бронекот», если вам будет угодно, судя по его размерам) столкнулась с более-менее организованным сопротивлением, и люди, вооружённые копьями, уже сбросили ее с саней, продолжая теснить к стене ущелья. Им, чтобы окончательно взять верх, мешал глубокий снег, но он же в некоторой степени стеснял движения монстра, которому приходилось отступать почти по брюхо в сугробе. Зверь яростно огрызался, но, получив несколько болезненных уколов в незащищенные участки тела, действовал уже не так безрассудно.

Оба наших противника тем временем пришли в себя, и, отчаянно фыркая, стали медленно нас обходить. На обоз они больше не обращали никакого внимания. Но и несмотря на неожиданно полученный отпор, так просто от добычи они отказываться не собирались. Огонь до предела распалил их. Маленькие глазки на тяжелых мордах налились красным, и я физически ощущал волны ненависти, исходившие от существ. Впрочем, страх в них тоже присутствовал, и, вовремя сообразив, что к чему, я заорал:

– Они сейчас попрут!

Хотя я почти не играл в компьютерные игры, друзья прожужжали все уши, как им подчас надоедает «качать» персонажей-магов. И здоровья, мол, кот наплакал, и «аггро» ловишь на раз, стоит только лишний раз «плюнуть» огнем в босса, и помираешь от ветерка. Как оказалось, реальный мир жил по тем же законам. Валене удалось нанести существам несколько весьма болезненных уколов, и ее тут же повысили в ранге опасности с «безобидного существа» до цели «номер один». Во всяком случае глаза тварей следили именно за ее фигурой, не обращая внимания на перемещения остальных.

– Валя, – я схватил ее за руку, видя, как горит азартом взгляд девушки, – хватит лезть на рожон! Бить наверняка! Ты их только злишь.

Она раздраженно поморщилась, но, повинуясь моему негодующему возгласу, отступила за спину бывшего лейтенанта, не забыв, впрочем, продемонстрировать всю глубину своего недовольства. Ну, вот что с ней поделать?! И раньше-то не слишком пугливая, Валена после подвалов Святого воинства словно обрела второе дыхание. Опасность манила и притягивала ее, так что нам приходилось в оба глаза следить за безрассудными выходками молодой волшебницы.

Звери же, видимо, застигнутые врасплох столь неласковым приемом, нападать пока не спешили, наблюдая за нами своими маленькими глазами. Огонь сделал свое дело, и животные осторожничали. Они то припадали на задние лапы, почти зарывшись в снег с головой, то вдруг резко смещались вбок, стремясь обойти выставивших им навстречу оружие Аридила и Оррика. Впрочем, о бегстве не шло и речи – нас изучали, примеривались и ждали. Не думаю, что самоучка-огневик их задержит надолго. Как только чувство голода и жажда крови пересилят страх, нас тут же снова попробуют взять на зуб.

Нельзя было позволять им прийти к такому решению, поэтому вопреки своему собственному приказу, я скомандовал:

– Одиночный, слабый, в правого. Пугани-ка его.

Валена ювелирно положила огненный снаряд величиной с пульку от пейнтбола в морду животного.

– Зря стараетесь! Огонь им ни по чём, – прокомментировал попытку Оррик с весёлой злостью.

Его полуторный меч, как привязанный следил за ближайшим чудовищем. Тварь держалась метрах в пяти, не приближаясь, но ее взгляд то и дело шарил у него за спиной в поисках девушки.

В подтверждение его слов, шарик бессильно разорвался на голове чудовища, не причинив тому ни малейшего вреда, но оба зверя предпочли отступить еще на несколько метров. Огонь им не нравился.

– Ну, что я говорил? Шкура, как скорлупа у ореха, – вы видели, даже арбалетным болтом в упор не прошло.

С его словами было сложно не согласиться.

– Возможно, и не повредит, но удержит на расстоянии, – бесстрастно заметил Аридил, неотрывно следя за своим противником. – Если бы не леди Валенбергия, нам бы уже не поздоровилось.

Похоже, эльф пришел к такому же мнению. Да, хладнокровию Аридила можно было только позавидовать. Он с такой лёгкостью предугадывал все действия бронированной твари, что у меня закралось подозрение: если очень постарается, то даже в одиночку ей не уступит. Хотя, возможно, я его и переоцениваю. Противник на этот раз попался страшный.

Как я и предполагал, страх перед огненными снарядами недолго портил аппетит нашим настырным гостям. Хищники пришли в себя, привыкнув к «беспокоящему огню» и снова приготовились ринуться вперед, пытаясь нащупать слабину в нашей обороне.

– Если они попрут вдвоем, нам придётся туго, – проворчал Оррик, утаптывая снег и одновременно с этим ни на секунду не ослабляя внимание. – Мой меч этой твари на вроде зубочистки. Сначала я поковыряюсь у нее в зубах, а потом она поковыряет меня.

– Аридил, подстрахуй его! – крикнул я, лихорадочно соображая, что предпринять. Все знания современного человека в очередной раз не стоили выеденного яйца. – У тебя преимущество в длине оружия.

В следующий момент от саней послышались вопли ужаса. Оглянувшись, я оторопел: по-видимому, первому зверю надоела игра в «кошки-мышки» и вроде бы загнанная в угол тварь просто перемахнула через несколько рядов загонщиков. Приземлившись за их спинами, она вносила чудовищное опустошение в ряды людей. Они разбегались, как тараканы, но не могли укрыться от ужасных когтей. Зверь ревел от ярости и торжества, кидался в разные стороны, пытаясь достать как можно больше врагов, нанесших ему множество мелких ран, и теперь вымещал на них свою ярость. Снег сразу окрасился багряным. Эхо от стонов, криков и хрипов смертельно раненых с безумным хохотом металось среди скал. Единственное укрытие – жидкая полоска саней – оказалась для многих недосягаемой: теперь уже люди проклинали глубокий снег, вставший на пути к их спасению. Копья, казавшиеся единственно действенным оружием против бронированного противника, враз сделались бесполезными. С ними не так-то просто развернуться на месте, да и что делать с копьем, если враг от тебя не дальше вытянутой руки?

Аридил предостерегающе крикнул, когда наши противники, воодушевленные успехами собрата, наконец, тоже ринулись в бой. Один из них, видимо, решил повторить трюк, взвившись в гигантском прыжке, чтобы оказаться у нас за спиной, второй же кинулся прямо на эльфа. Тот не сплоховал: короткий скрежет и последовавший за ним визг показали, что выпад достиг цели – эльфийский клинок, хоть и с трудом, но прорубил шкуру. Удар эльфа, помноженный на его вес и силу, заставил животное в очередной раз отступить. На снег брызнули обильные оранжевые брызги густой, дымящей субстанции.

Но все это я «зацепил» краем глаза. Все мое внимание целиком и полностью занимала тварь пролетавшая над головой. Достать ее у меня не было никакой возможности, зато не осталась в долгу волшебница – она не забыла мой наказ, бить только наверняка, и дождалась своего часа. На этот раз огненный шар впечатался ровно в брюхо изогнувшегося в прыжке зверя – раздался громкий хлопок, резко запахло палеными шерстью и мясом, а затем нас накрыл дикий визг. Как и у многих имеющих природную броню тварей подбрюшье нашего врага оказалось нежно-розового цвета и было полностью беззащитно. Не ожидавшая такого коварства кошка, завершила полет совсем не так, как рассчитывала. Она неуклюже рухнула среди нас и, оглашая все вокруг жалобным воем, отчаянно забила лапами.

К такому повороту никто не был готов. Оррик, среагировавший одним из первых, но не успевший ничего предпринять, получил корпусом по касательной и улетел куда-то в сугроб. Валену в самый последний момент оттолкнул Гаттон, но сам уйти из-под удара не успел, и его, как метлой, смело чудовищной лапой. Бывшего лейтенанта бросило прямо на выступ скалы, что с самого начала прикрывала нас справа. Зверь же катался по земле, визжал, не переставая, и вспарывал когтями воздух и снег.

Ума не приложу, как я сам не попал под раздачу, но в конечном счете все получилось даже хуже: оскаленная пасть зверя замерла в считанных сантиметрах от моего лица. На меня уставились полыхавшие безумной болью и ненавистью глаза. Клацнули чудовищные челюсти. Я, словно завороженный, смотрел на медвежий капкан с торчащими во все стороны гнутыми зубьями, и только чудом смог увернуться. Звук стукнувших друг об друга зубов выстрелом отдался в ушах. Он неминуемо должен был закончиться хрустом, но твари не хватило каких-то сантиметров, чтобы завершить дело.

Передо мной вспыхнули глаза. Руку протяни – вот она морда.

«Ну хоть не мучиться», – мелькнула мысль.

Я уже приготовился умирать (что вообще можно сделать, сидя на пятой точке по горло в снегу?), но тут откуда-то сбоку возник Оррик с раззявленным в беззвучном крике ртом (или это я оглох от непрестанного воя). Он с размаху всадил в незащищённый живот зверя меч, и обо мне тут же забыли. Чудовище издало дикий то ли крик, то ли визг, и инквизитор с такой же скоростью улетел обратно, получив задними лапами в грудь.

Если бы не снег, то мне уже давно пришлось бы проститься с жизнью. Сейчас же мы все барахтались в красной каше, подчас не понимая, где низ, а где верх. Рев в лицо на таком расстоянии чудом не лишил меня сознания. Я оглох и почти ослеп. Рядом со мной неистовствовала буря, готов поклясться, что всем существом ощущал, как чудовищные когти твари крошили промерзшую под толщей снега землю. Чувства пропали – я даже не был уверен, цел ли я. Картинки мелькали с убийственной скоростью. Вот передо мной снова разверстая до невозможных пределов пасть с кучей острейших клыков, вот – полыхающие нечеловеческой злобой глаза. Мы встретились взглядами и на мгновение все замерло.

В эту секунду что-то шершавое и теплое ткнулось мне в руку, и, чтобы хоть как-то защититься от этих страшных глаз, я судорожно ткнул рукой в этот чудовищно огромный зрачок. У меня даже не было сил удивиться, когда на месте глазницы животного вдруг возникла рукоять эльфийского кинжала, который с едва слышным, но от того не менее омерзительным скрежетом цеплялся за кости черепа.

В следующее мгновение ее выдрало из руки, едва не оторвав кисть. Послышался трубный вздох, по всему телу существа прошла череда конвульсивных сокращений, и его дыхание, перешедшее в свист, оборвалось. Враг затих. Меня залила густая, горячая кровь. Голова существа придавила ноги – ни пошевелиться, ни самостоятельно выбраться. Зверь оказался невероятно тяжёлым. Если бы сейчас тут появился кто-то из его сородичей, конец получился бы быстрым. Но вокруг почему-то стояла тишина, нарушаемая только стонами и голосами людей, приглушёнными расстоянием. Впрочем, снег мешал мне разглядеть, что-либо поблизости, так что оставалось лишь смотреть в затянутое тучами небо.

Во всем теле чувствовалась безумная слабость. Словно из него повынимали все кости. Мысли, вялые и неповоротливые, крутились в основном вокруг «не дай бог мне что-нибудь оторвали» и «сдохни, с-сука, тварь полосатая». Второе, впрочем, уже стало свершившемся фактом, а проверить первое я был не в состоянии – до нижней части тела дотянуться не мог при всем желании. Даже радость от спасения воспринималась чересчур отстраненно, как будто мне не удалось в очередной раз «отскочить», а, скажем, я отстоял в очереди за колбасой. Часов двадцать. Наверное, я и испугаться-то, как следует, не успел, уж слишком быстро все закрутилось. Ну, или это у меня такой «отходняк».

Какая-то часть моего сознания при этом подметила, что прилива сил, как в случае с убийством эльфа, не ощущалось. Это приводило к одному не слишком оптимистичному выводу: для очередного «апгрейда» мне требуется не абы что, а жизнь разумного существа – никакие суррогаты не подойдут. И как бороться с искушением набраться побольше сил за чужой счет мне еще только предстояло понять.

Глава 2

Нет, все-таки выражение: «Как с гуся вода», – не про меня. Постепенно я приходил в себя. Начинало все сильнее потряхивать – осознание того, насколько близко ко мне подобралась костлявая в этот раз, гвоздем скреблось на подкорке, – поди теперь от него избавься. Мысли о смерти я гнал подальше, но воображение оказалось запущено на всю катушку.

Чтобы хоть как-то переключиться, я стал гадать, что там, наверху. «Наверху» было совершенно не видно, потому что с трёх сторон мир сократился до величины снежной ямы, и на коленях примостилась голова мертвого хищника, который, казалось, довольно скалился мне в лицо всеми своими сорока пятью (или сколько там у него?) зубищами. В ушах все еще ощутимо звенело, и я так и не мог понять, то ли это все еще звучат человеческие голоса или со мной играет стонущий ветер.

Выжил ли кто-то еще?

На момент атаки, бойня на санях была в самом разгаре, а потом у меня резко пропала возможность следить за делами соседей. Я покосился на бездыханного монстра. Теперь стала понятнее поговорка про медведя, которого нужно было вытащить из кустов. Да еще и видок «медведя» пробирал до костей: клыки существа, как в дешёвом фильме ужасов, торчали во все стороны. Ни фига себе прикус! Достань он меня этим хозяйством… Но как, черт подери, эта тварь ела?! Впрочем, нет, не желаю знать!

Ради очистки совести я еще разок попытался приподнять голову животного, – куда там, туша даже не шелохнулась, – видимо, Темному Властелину снова придётся звать на помощь своих верных слуг (кстати, где они, демон их раздери?!) Зато у меня вполне получилось измазаться в липкой крови чудовища, которая почему-то пахла клубникой. Принюхавшись ещё раз, я даже в замешательстве потер нос – ну, точно – клубника! Знакомый аромат навевал ассоциации с детством, вот только весь остальной антураж резко контрастировал с воспоминаниями.

Стараясь не слишком концентрироваться на зубастой морде, я весь обратился в слух. Не получится ли так, что, избавившись от одного зверя, попаду в желудок другого? Я покосился на кинжал, торчащий из глазницы, но и с ним вышел казус: оружие засело намертво – ни туда, ни сюда. Оставалось лишь ждать и надеяться, что у судьбы пока что закончились неприятности по мою душу.

Мои усилия не пропали даром. Там, вне поля зрения, точно кто-то разговаривал. И вроде бы относительно спокойно. Когда я понял, что звуки голосов мне действительно не почудились, с трудом сдержал вопль радости, но вот с радостной ухмылкой ничего поделать не смог. Конечно, разобрать, о чем именно говорят, не получалось – мешали расстояние и снег. Впрочем, одно то, что в голосах не слышалось паники и надрыва, а звучала в основном усталость, позволяло надеяться на лучшее. Наши победили? Ну, или хотя бы не совсем проиграли…

Я попытался вспомнить расстановку сил на момент схватки. Из моего отряда после броска чудовищ оставались на ногах эльф и волшебница. Остальные огребли с разной степенью интенсивности. Оррик – так вообще дважды. О судьбе Гаттона думать мне было страшно, – если его не задрал зверь, выжить после такого удара о скалу… Чудо, если у парня сломаны только ребра. Мне же вроде как повезло – онемение ног я связывал больше с неудобной позой, а не с ранением. Даже после смерти несносная тварь продолжала мне мстить.

Но все эти домыслы хороши при условии, что вторую кошку тоже получилось прикончить. Ну, или на худой конец отогнать. И если то же самое получится у основного отряда. Одни «если»! Я со свистом выпустил воздух сквозь сжатые зубы и запрокинул голову. Овец что ли посчитать, пока там вспомнят о своем командире?

Так и мучиться бы мне неизвестностью, как вдруг надо мной возникла голова девушки с пепельными волосами. Ее глаза горели, на щеках играл лихорадочный румянец, а все, что осталось от капюшона, лоскутами свисало на грудь и за спину. Я мысленно выдохнул – хоть Валене, похоже, изрядно досталось, боги не оставили нас! Неужели отбились?!

– Он тут! – девушка радостно замахала кому-то руками и наклонилась ко мне. – Живой!

Ну, да, живой! У меня от радости перехватило горло, так что я больше разевал рот, чем пытался что-то сказать. К счастью, этого и не требовалось.

Вид мертвой твари девушку не впечатлил. Она лишь «мазнула» по ней взглядом и переключилась на меня. Валена, несмотря на мои вялые протесты, деловито осмотрела и ощупала меня на предмет возможных ранений. Видимо, «живой» и «целый» – это для текущей ситуации не совсем то же самое. В конце концов я покорился, отдавшись во власть ее ловких пальчиков, но нашел в себе силы прохрипеть:

– Никакой магии!

Валена фыркнула в ответ, продолжая заниматься своим делом. Только убедившись, что на мне действительно ни царапины, она оставила меня в покое.

– Как там Оррик? – прошептал я, невольно рассматривая раскрасневшуюся и растрепанную волшебницу. Такой довольной я ее давно не видел! Похоже, кое-кто вкусил «упоение боем», какие уж тут куклы и платья.

– Ругается, – усмехнулась она, из чего я сделал вывод, что с инквизитором тоже все более-менее.

– Цел? – раздался ровный голос эльфа, над кромкой снега следом появилась и его голова.

«Вот уж кого не выбьешь из колеи», – подумал я и тут же убедился, что и здесь сел в лужу.

От меланхолии эльфа не осталось и следа! Это голос он полностью контролировал, а глаза Аридила выдавали распиравшие его эмоции. Они пылали жизнью, резко контрастируя с бесстрастным лицом. Я мельком глянул наверх, и мне окончательно стало понятно, что четыреста лет для благоразумия не срок. Работать ему еще и работать. А похоронной маской меня давно не обманешь.

Впрочем, в чем-то он прав. Эти три нудных месяца бесконечной дороги вымотали нас почище любых испытаний. Схватка под стенами крепости вернула вкус к жизни и показала, что вместе мы действительно что-то можем. А раны – это для воинов в порядке вещей. Заживут…

Аридил, пока я занимался философствованием, занял место волшебницы, навис надо мной, как скала, и мне пришлось подвергнуться новому осмотру, к счастью, не настолько основательному, как в случае с волшебницей.

– Да в порядке я, кому говорят! – мой голос зазвенел от возмущения.

А то носятся со мной как с писаной торбой.

– Заметно, – усмехнулся эльф кончиками губ, пропуская мои слова между ушей. – Так и будешь сидеть?

Вот это я уже вытерпеть не сумел.

– Эта чертова тварь улеглась на коленки! – прорычал я, со злостью хлопнув ладонью по покрытой роговыми пластинами голове. – Может, соизволите мне помочь?

– А мы думали, что ты чешешь ее за ушком, – сказал кто-то голосом Оррика и громко охнул.

Аридил неожиданно оскалился в ответ на реплику (даже мертвая, тварь с зубами в ладонь взрослого мужика производила о-очень сильное впечатление), ухватился за верхнюю челюсть обеими руками и с заметным усилием приподнял голову. Я с максимально возможной скоростью выполз из-под туши. Ноги почти не слушались, приходилось подтягиваться на руках. Кроме того, нарастало чувство, что кровь вот-вот побежит по пережатым сосудам. «И будет мне счастье», – опомнился я и принялся растирать икры.

Ох, как же мне повезло! Короткий осмотр показал, что нижняя часть тела не пострадала. Впрочем, животина всё-таки основательно намяла мне бока, и чувствовал я себя где-то на «троечку». Учитывая обстоятельства, эта «троечка» вполне могла считаться «пятёркой». С плюсом.

Когда сводящий с ума зуд чуть отпустил, я наконец смог распрямиться.

– Отбились?! – моему взгляду открылась картина перепаханной и залитой кровью площадки.

Метрах в пяти, у валуна, над кем-то хлопотала волшебница. За ее спиной кто-то ругался сквозь зубы, ему отвечали, отчитывая, как мальчишку. Ну, да, Валя за работой авторитетов не признает.

– Можно сказать и так, – Аридил бросил странный взгляд мне за спину.

– А куда подевалась животина?!

Я развернулся и слова проклятия застыли на губах.

Двое из пяти саней оказались полностью уничтожены, все, что составляло поклажу, разбросано, разломано и перемешано со снегом, как будто в обоз попал гаубичный снаряд. Повсюду темнело множество пятен, и даже с расстояния в несколько десятков метров в них безошибочно угадывались следы крови. Посреди этого разгрома бродили люди, выискивая раненых и уцелевший скарб. На передке головных саней стоял воин с наскоро перебинтованной правой рукой и твердым, резким голосом раздавал приказы. Брат Лийом выжил. Я почему-то в этом даже не сомневался.

Но мой взгляд прикипел вовсе не к командиру отряда. На одни из уцелевших саней люди волоком стаскивали погибших. Много. Слишком много. Никак не меньше десятка. Уцелевшие тоже не производили впечатление победителей: кто-то подволакивал ногу, кому-то приходилось поддерживать руку, несколько человек ходили с залитыми кровью лицами. Хватало и лежачих – ещё одни сани были отданы под тяжело раненых. Но по какой-то непонятной причине им уделяли гораздо меньше внимания, чем мертвым, поэтому на деревянном настиле, укрытом шкурами, лежало всего несколько человек. Остальные либо добирались до них самостоятельно, либо ждали своей очереди, оглашая ущелье стонами.

– А где тварь?! – спросил я, с ужасом взирая на опустошение, учиненное одним-единственным существом.

– Прогнали, – ответил эльф, задумчиво осматривая лезвие своего оружия. – Юноша из морских королей постарался.

– Тар?! – ахнул я.

Эльф кивнул.

– Да. Пока другие пытались спрятаться от гнева чудовища, он подхватил уцелевшее копье и с размаху вонзил тому в глаз.

– И что, попал?! – изумился я, чувствуя лёгкий укол зависти.

– У юноши верная рука, – Аридил усмехнулся. – Хотя и не такая, как у тебя, конечно.

Мне стоило немалых усилий не распухнуть от самодовольства.

– А потом уже я добавила, – с гордостью в голосе произнесла Валена, не оборачиваясь и продолжая проделывать над кем-то свои лекарские манипуляции.

Эльф кивнул, подтверждая сказанное.

– После этого чудовище больше не помышляло ни о чем, кроме бегства, – эльф добавил в голос значительности: – Поступок, надо признать, достойный баллад его народа.

Ну, в способность Вали встрять в любую заварушку я и не сомневался —небось, сейчас сияет, как начищенный пятак. Но паренек меня удивил. Раз уж Аридил обратил внимание на этот удар, значит, он действительно того заслуживает. Надо будет потом поблагодарить парня – возможно, мы именно ему обязаны жизнью. Ну, и Валену, конечно, – без нее все точно были бы трупами. И плевать, что мне удалось бы выжить – не уверен, что, увидев друзей бездыханными, не переступил бы грань.

Мою мысль тут же озвучил эльф.

– Как бы то ни было, не будь с нами леди Валенбергии, наши подвиги воспевать оказалось бы некому.

Девушка смущенно оглянулась, и ни от кого не укрылось, насколько ей приятно слышать эти слова.

– Не перехвали, – буркнул я, и тут на ум пришло совсем иное: – А наши что?

– Инквизитору повезло, – лаконично ответил Аридил, стирая с лезвия кровь куском ткани.

– Оррику в нескольких местах разорвало на груди кольчугу и немного зацепило бедро, – подала голос Валя, и по ее интонациям я понял, что воин действительно отделался легким испугом. – Артерия, к счастью, не задета, так что несколько стежков, сдобренных целебной магией, вскоре поставят его на ноги, – она чуть помедлила, а затем добавила: – Может, пару дней похромает.

– А вторая наша зверюга?

– Сбежала, – Аридил равнодушно кивнул в сторону выхода из ущелья. – Мне кажется, ее так поразила смерть сородича, что она больше растерялась, чем испугалась.

– Понятно.

– Кстати, леди Валенбергия сказала, что это самка. Да вот, можешь и сам убедиться.

Волшебница оказалась права.

– Я думаю, это был прайд. Самец и две самки. Они охотились. Когда одна пала от твоей руки, для второй эта смерть оказалась ударом, – продолжил Аридил, рассматривая труп атаковавшего нас существа. – Полагаю, до сей поры они не сталкивались ни с магией, ни с таким количеством людей. Потому и не рассчитали силы.

«Очень даже рассчитали», – подумал я. Будь твари чуть понастойчивее, результат мог бы быть совершенно иным.

Убитый зверь лежал на боку у моих ног, и теперь его можно было как следует рассмотреть. Выглядела зверюга довольно странно: трехметровое тело львицы с крупными костяными пластинами, закрывающими все тело от толстого широкого хвоста и до кончика носа. Броня не гладкая, испещрена выемками и наростами, как будто на шкуру приклеивали куски асфальта. Голова с пастью, как из дешевого фильма ужасов. И коготки размером с добрый кинжал каждый вовсе не выглядели невинными. Ну, такая себе черепаха.

Незащищенными оказались только грудь и розовый морщинистый живот, сейчас превратившийся в сплошной обугленный винегрет. Да, без Валены нас точно настрогали бы мелко-мелко, а потом отужинали где-нибудь в теплой, сухой пещере.

Я попинал тушу носком сапога. Снег под существом окрасился ярко-оранжевым, пропитавшись необычного цвета кровью. Меч Оррика так и торчал из груди животного, а мой кинжал – из пустой глазницы. Может, зря я жалуюсь на судьбу? Может, в этом и есть фарт?

Мне бы радоваться, а я с кислым выражением лица посмотрел на небо. Свечку что ли поставить? Только кому?! Кто там такой заботливый… Впрочем, не о свечках сейчас следует думать.

– Если бы не Оррик, – меня передернуло, – я бы вполне мог сойти за стейк с кровью. Нет, наверное, всё-таки за азу. У меня до сих пор перед глазами ее пасть!

Аридил бросил на меня заинтересованный взгляд, и мне пришло в голову, что сейчас тот самый редкий уже случай, когда разум по инерции продолжает подставлять в разговор слова из прежнего языка.

– Мелко нарубленное мясо, – пояснил я, а потом вспомнил: – Кстати, а как там Гаттон? Что-то я не вижу нашего бравого лейтенанта.

Аридил медленно отвел глаза.

– Тебе лучше самому взглянуть, командир.

Лейтенант Гаттон с честью исполнил свой долг, но самому ему не повезло. Парню досталось и досталось сильно. Когти зверя располосовали левую руку бывшего лейтенанта до самой кости и вскользь прошлись по груди, но тут сыграла свою роль кольчуга, приняв на себя основную силу удара. Что же до внутренних повреждений, то оставалось только гадать – изобретатель рентгеновского аппарата на Арли еще не родился, а Валена настолько тонкой магией не владела.

Лейтенант лежал на попоне, оставаясь в сознании, но был бледен, как мел.

– Потерял очень много крови, – сказала Валена, устало поднимаясь с колен. – И только боги ведают, что с ребрами.

Я отвернулся и тихо спросил:

– Шансы у него есть?

Девушка вздохнула:

– Я сделала все, что смогла. Остановила кровь и прочитала заклинание на исцеление, но при таких повреждениях оно вряд ли сработает должным образом, – она вздохнула еще глубже. – Тут работа для магистра…

– Ладно, – резко сказал я. – Спецназ своих не бросает.

От вида Гаттона было не по себе. Черные волосы лейтенанта слиплись из-за полузапёкшейся крови, а глаза лихорадочно бегали из стороны в сторону. При виде нас он попытался улыбнуться, но его губы дрожали и не слушались. Крепкий парень, его фактически освежевали и сделали из груди отбивную, а все равно боится, что все решат, что он – трус.

Бросать его я не собирался.

К нам подошел Оррик, мрачно наблюдая за тем, как Валена снова читает над лежавшим какие-то заклинания.

– Ты как? – вид инквизитора ни разу не говорил о том, что ему повезло.

Он периодически морщился, касаясь плеча, а вся одежда на нем висела лохмотьями. Складывалось впечатление, будто он угодил в вентилятор.

– Бывало и похуже, – скрипнул он. – Ну и уж всяко лучше, чем у него.

Оррик кивнул на Гаттона.

– Да, не повезло лейтенанту, – согласился я.

– Он закрыл собой Валену, – прокряхтел инквизитор. – Вот уж не думал…

Договорить ему не дали.

– Не жилец, – вдруг услышал я голос брата Лийома из-за спины.

Я оглянулся и успел заметить кривую усмешку на его лице. Впрочем, может, мне почудилось, и это он просто поморщился от боли? Вон вся повязка пропитана кровью. Сам воинствующий монах тоже был бледен, но на ногах держался уверенно.

Мысленно я был с ним согласен, но говорить об этом вот так вслух – неправильно. Лейтенант фактически пожертвовал жизнью ради моих людей, уже хотя бы это требовало от меня поступить с ним по чести.

– Лейтенант Гаттон мой человек, – я встретил взгляд монах и спокойно выдержал его. – Он получает лечение, которого достоин. Остальное в руках богов.

– Он не лейтенант.

– А мне без разницы.

Наш разговор походил на размен ударами. Ничья.

Валена тем временем сосредоточенно водила над раной руками. Мое зрение послушно «подсвечивало» зеленые ручейки, бегущие из ладоней девушки. Редкая и тоненькая сеточка – не чета тем жгутам, что в своё время плясали над Орриком, когда его врачевал тот магистр или кто он там. Почему-то на этот раз абсолютная память дала сбой, и имя от меня ускользало.

Гаттон, наконец, прикрыл глаза, и его дыхание чуть-чуть выровнялось. «Заснул», – догадался я, видя, как девушка закачивает в него все больше энергии. К сожалению, это «больше» не означало «достаточно». Все равно что рак лечить аспирином.

– Раны я обработала, нагноения не будет, – Валена повернулась ко мне. – Но теперь ему требуется время и нормальное лечение.

Только где бы все это найти?

– Скажите вашей колдунье, чтобы не тратила зря силы на покойника, – Лийом мрачно посмотрел на меня и почти выплюнул: – Сержант. В обозе есть те, кому ещё можно помочь.

Как объяснил мне Оррик, инквизиторы никогда не носили воинских званий, за исключением одного места. И место это – Крепость. Отроги Мудрости. Здесь не соблюдались традиции, правила внешнего мира носили необязательный характер или вообще не действовали. Тут все было по-другому, не как там. И здесь у каждого было звание, а значит, субординация.

Став в одночасье сержантом, формально я поднялся на один уровень с братом Лийомом, официальным руководителем отряда. С первых же минут нашего знакомства стало понятно, насколько ревностно он относился к своему месту. Наличие человека, который на законных основаниях мог оспорить его приказы, изрядно подпортило ему настроение. Как, впрочем, и сама идея проведения экспедиции в зимнее время. Ещё больше сержанту не понравилось появление в отряде светлого эльфа и колдуньи. Но поделать с приказом он ничего не мог.

Во время путешествия мне пришлось сглаживать углы. Я старался делать вид, что выполняю его приказы. Да и у отряда должен быть один командир. Но мое поведение, похоже, подействовало на сержанта с точность до «наоборот». Монах вбил себе в голову мысль, будто над ним насмехаются, и с некоторых пор я начал замечать взгляды, полные ненависти. Мне и к дару прибегать не оказалось нужды – Лийома выводило из себя даже простое упоминание о наших персонах.

В конце концов мне надоело строить из себя паиньку, и теперь мы как бы ехали вместе, но фактически – порознь. Два отряда в одном, которые лишь терпят присутствие друг друга. Так что само появление брата Лийома вызывало сильное удивление. Только серьёзная нужда могла заставить монаха наступить на собственную гордость и просить нашей помощи. Говорила ситуация о многом, но вот то, в какую форме это было облечено, я стерпеть не смог.

– Валена сперва позаботится о моих людях, – жёстко сказал я, встречая пылающий ненавистью взгляд. – Ваши – получат помощь в свою очередь.

– Люди умирают!

Наверное, ещё три месяца назад мой ответ был бы другим.

– Все умирают, Лийом, – мне до смерти надоело вести политкорректные разговоры. – Возвращайтесь к своим, Валена подойдёт, как только закончит здесь.

Я старался держать себя в руках и не давать выход раздражению. Но инквизитор, как обычно, понял меня по-своему. Он люто сверкнул глазами, сжав кулаки, развернулся и отправился восвояси.

– Не стоило ещё больше злить его, – сказал Оррик.

– Злить?! – меня аж подбросило от негодования. – Гаттон закрыл собой Валю и фактически пожертвовал жизнью ради нее! И после этого ты хочешь бросить его на произвол судьбы?

– Никто не будет никого бросать, – Оррик поднял руки в защитном жесте. – Просто надо бы как-то помягче.

– Да он будет плясать от радости, если мы провалимся под землю, или нас сожрут по дороге! Как ты себе представляешь это «помягче»?

Впрочем, если уж Оррик говорит про «помягче», может я и в самом деле перегибаю.

Тут Валена наконец отодвинулась от лежавшего Гаттона и устало прикрыла глаза.

– Все! Теперь я сделала все, что смогла. Перевяжите его, и пусть отдыхает.

Мы с эльфом и инквизитором переглянулись.

– Как он? На самом деле…

Она на мгновение сгорбилась, вмиг прибавив десяток лет.

– Станет понятно, если переживет эту ночь.

Мы втроём несколько секунд рассматривали бледное, почти белое лицо человека, раскинувшегося на снегу.

«Этот выкарабкается», – подумал я.

– Валя, пока ты занималась с лейтенантом, подходил брат Лийом, – извиняющимся тоном проговорил я. – У них много раненых. Но ты не обязана…

Валена мягко, но непреклонно опустила голову.

– Я видела. Дайте мне вина и пять минут. Посижу с закрытыми глазами и пойду займусь остальными.

Все. Мне уже ясно, что спор бесполезен. Если уж наша «серовласка» закусила удила, пиши пропало. В такие вот моменты лекарь Валя считается с мнением лишь одного человека на свете – самого лекаря Вали.

– Ты устала… – возмутился Оррик, но Валена так на него зыркнула, что здоровяк враз заткнулся. Я вот этой ошибки больше повторять не хочу, а Оррик многоразовый – пусть огребает.

– Сходи с ней, – велел я. – Не дай боги, обидит кто.

– Я им обижу, – мрачно пообещал Оррик, с металлическим скрежетом выдергивая из твари свой меч.

Когда инквизитор с волшебницей направились к саням с ранеными, я поманил Аридила.

– Как думаешь, могли этих зверюг на нас натравить? – какое-то смутное подозрение не давало мне покоя.

Эльф недоверчиво уставился на меня, но видя, что я и не думал шутить, покачал головой:

– С чего ты взял?

Я рассказал ему про красные линии, исходящие из спин животных (эльф был в курсе и этой моей способности).

– Думаешь, ими кто-то мог управлять? – уловил он мою мысль.

– А что ещё может прийти мне в голову после всего произошедшего?

– Мало ли других объяснений?

– Например какие же? – я скептически на него посмотрел.

– Они проголодались.

Я посмотрел на него еще более скептически.

Аридил пару минут силился выдать следующую более-менее правдоподобную версию, но затем задумчиво потер подбородок.

– А у самца был поводок?

Я попробовал вспомнить, но потом лишь расстроенно пожал плечами.

– Да кто его знает. Он далеко стоял, и я особо не вглядывался – не до того было.

Аридил покачал головой.

– Ты всерьёз считаешь, что это ещё одна попытка герцога свести с нами счёты?

– А как еще можно объяснить тот факт, что нас атаковало только три существа? – я перехватил взгляд эльфа. – Валена видела пятерых. Помнишь? Может, это как раз неведомые нам кукловоды.

Тринадцать. Именно стольких сегодня недосчитался отряд. Потеряли бы и больше, если бы не Валена, до изнеможения врачевавшая калечных и раненых. Назад волшебницу фактически принесли – на ногах девушка стоять не могла. Оррик закутал ее в овечью шкуру и принялся поить с ложечки горячим отваром, который приготовил для нее эльф по каким-то своим жутко секретным рецептам. В ответ на мой встревоженный взгляд Оррик в свойственной ему манере лишь отмахнулся, что меня чуть успокоило. Значит, Валя просто спит. Будь по-другому, ее суровый ангел-хранитель просто прибил бы всех, кто посмел вставить ей поперек хоть слово или, не дай боги, поднял на нее руку.

– Лийом отправил в крепость троих, кто пошустрее, – рассказал инквизитор, уложив девушку поближе к костру. – Почти все сани разбиты, раненых слишком много. Так что теперь сидим здесь и ждем подмогу.

Мы уселись вокруг костра, попеременно грея руки над огнем. Дров почти не осталось, но и до цели рукой подать, поэтому я принял решение не экономить, и полыхало знатно. Аридил несколько раз подходил к Гаттону и трогал лоб – у бывшего стражника начался жар, и в сознание парень больше не приходил. Похоже, слова Валены сбывались, и жизнь парня висела на волоске. К сожалению, теперь, как сказала волшебница, все зависело от него самого.

– Как там вообще дела? – спросил я, поглядывая на устраивающих временный лагерь соседей.

– Не важно, – Оррик поставил котелок на снег. – Зверюга знатно покуролесила. Царапин нет разве что у двоих-троих, остальные свое получили изрядно.

– Кто-нибудь знает, кто это был?

– Гадать гадают, но пока без толку. А также клянут богов, зиму и судьбу.

Мы переглянулись. Уж когда поминают про судьбу, обо мне, небось, тоже не забывают.

– А ты что думаешь?

– Залетные, – уверенно заявил Оррик.

– Поясни, – не понял я, Аридил тоже вопросительно посмотрел на инквизитора.

Тот осторожно поправил на девушке парку и капюшон.

– Твари на нас вышли случайно и сами не знали, что им делать, – приглушённым голосом проговорил он. – Аид мне свидетель, не встречались они раньше с людьми и потому действовали бестолково. Ну, и Валена, конечно, свое слово сказала – чует мое сердце, если бы не этот твой «тревожащий огонь», тут бы мы и легли. Рано или поздно зверюги до нас добрались бы.

Аридил только кивнул, соглашаясь, – Оррик в точности повторил его же слова. Я хмыкнул: «Рано или поздно? Да меня фактически уже распробовали, – как вспомню, до сих пор руки трясутся». Еще одна вещь заставила меня улыбнуться: термины другого мира в устах инквизитора звучали особенно забавно. В том числе и вот этот «тревожащий огонь». Здесь такое понятие не в ходу – пришлось вспомнить кое-что из рассказов отца. Оно и понятно, стрелять из лука поверх голов – верх идиотизма, так что бьют либо на поражение, либо вообще не стреляют. Магические поединки вроде бы в Академии практикуют, но опять же, по мнению магов, расходовать энергию на то, чтобы оппонент сидел себе в укрытии и не высовывался – глупость. Так что некоторые понятия пришлось объяснять, используя в том числе и несвойственные культурному человеку выражения. Иначе материал усваивался куда хуже.

Пока Оррик вполголоса пересказывал то, что услышал в лагере, я продолжал размышлять о прошедшем бое. Эти два не явившихся на бой существа не давали покоя. А ну как они сейчас подкопят сил и приволокут сюда ещё кого-нибудь столь же стремного? Или возьмут и вернут уцелевших «кошек». Встречать-то их некому.

Чем дольше я про них думал, тем больше крепло желание поставить в этом деле жирную точку. Желательно топором по башке. Ладно, как только у Валены появится минутка, попрошу ее просканировать местность ещё раз – вдруг эти двое никуда не делись, а только и ждут, чтобы закончить начатое. К счастью для нас, у них на «доделку» не так много времени. Вот вернётся подмога, и «птичку» уже не достать.

Эту мысль я озвучивать не стал. Инквизитору о своих подозрениях по поводу «наводки» тоже решил не рассказывать – ему и так волнений хватало. Он ужом крутился вокруг нашей волшебницы, сдувая пылинки. А тут тебе целый бой с непонятным исходом. Девушка же, не обращая внимания на увещевания, упрямо лезла в гущу событий. Как только Оррика Кондратий не хватил, когда эта кошечка чуть на его ненаглядную не набросилась. То-то он прям озверел и с мечом наголо попер вперёд. Впрочем, это я сейчас так спокойно рассуждаю. Эмоции все где-то там остались, и адреналин по организму водопадом прошелся, так что свались нам сейчас на голову ещё с десяток подобных котиков, я бы, наверное, даже не моргнул глазом. Ну да, сожрали бы меня с горбом в придачу, и дело с концом. Интересно, а как в таком случае Тёмный Властелин восстанавливается? Хотя нет, ни капельки не интересно!

Я вздохнул, глядя на Оррика: завидки берут, как он на Валену смотрит. Мне моя «темненькая» уже кажется призраком или даже вообще сновидением – так давно это было. Три месяца прошло, а как будто уже две жизни назад. Ладно, когда Валя придёт в себя, обязательно расскажу ей об этих магических «поводках», может, она краем уха слышала, что это может быть. Есть у меня одна мыслишка.

Пока же девушка спала, привалившись к валунообразному плечу инквизитора, и на ее лицо потихоньку возвращался румянец. Если приглядеться, видно, как она волей или неволей тянет из него энергию. Потому и сидят почти в обнимку. Оррик чувствует, что Валя на пределе и безропотно отдает ей частичку жизни. Подозреваю, и всю бы отдал в случае необходимости. К счастью, девушка уже научилась контролю и «не берёт» больше необходимого.

Об этой ее особенности мы узнали недавно, но вовсю ею пользовались. С разрешения и согласия донора, естественно. Валена с первых дней доказала свою полезность в качестве боевого мага и целителя, поэтому не составило труда убедить друзей делиться с ней частью своих сил. Впрочем, поначалу эльф относился настороженно к этой идее. Оррик же больше возмущался тем, что не ему одному придётся «подзаряжать» аккумулятор волшебницы. Поэтому пришлось его проучить. Мне в отряде требовалось наличие всех бойцов в добром здравии, а инквизитор, один раз, по моей просьбе, выжатый девушкой, как лимон, представлял собой жалкое зрелище.

Из показательной порки получили ещё один неожиданный эффект. Оказалось, резерв внутренних сил волшебницы отнюдь не равен тому объёму, который она способна нести в себе. Путем долгих и осторожных экспериментов, выяснилось, что без особых проблем она в состоянии «проглотить» не только Оррика, но и еще одного человека. Я даже запланировал подключить к экспериментам Гаттона, но человек, как известно, полагает, а бог – располагает. Лейтенант, если ему удастся выкарабкаться, присоединится к команде нескоро.

Энергия же эльфа Валене не нравилась. Но не по причине того, что с ней что-то было не так, а как раз наоборот. Аридил оказался для нее сродни алкоголю: чем больше пьешь, тем больше хочется. По ее собственным словам, она боялась, что не сможет остановиться, и, не дай боги, станет причиной его гибели. Так что в конце концов эксперименты пришлось прекратить. Самому же эльфу все наши потуги были как с гуся вода. Даже когда волшебница «выпила» у него столько же сил, сколько «хранилось» в Оррике, тот даже не почесался.

Впрочем, как обычно, жизнь не терпит никаких перекосов, и «сверхчеловек» из девушки в ближайшее время не получился бы. Чем больше она набиралась «чужой» энергии, тем медленнее и труднее шел этот процесс. Когда же он останавливался, удержать излишки в себе у девушки не получалось: тут же начиналась обратная реакция – заемная энергия уходила. И чем ее больше, тем быстрее шел этот процесс.

– Не люблю это чувство, как будто мурашки по коже, – как-то призналась мне Валена после очередной «накачки». – А ещё пот градом.

Если девушка процесс отдачи энергии чувствовала всем своим существом, то благодаря моему зрению, я видел его воочию. Стоило приглядеться, как создавалось впечатление, что девушка «парит». Ее окружало облако из зелено-красной субстанции, а лицо покрывали мелкие голубые прожилки. Надо сказать, зрелище, страшненькое до жути. К счастью, никому, кроме меня, оно недоступно. Ага, и тут в дело вмешалась моя особенность – видеть потоки магии. Но для очистки совести, я несколько раз требовал и от Оррика, и от эльфа описать возможные странности, но для них ничего необычного не оказалось, что меня несколько успокаивало.

Появилась и ещё одна причина для оптимизма. Все тем же экспериментальным путём установили, что такими вот упражнениями у Вали за полтора месяца потихоньку увеличился свой резерв. Не в разы, конечно, но вполне ощутимо. Это давало надежду со временем раскачать ее уровень ещё больше. Количество маны у волшебника – стратегический показатель, и нужно будет при первой же возможности заняться апгрейдом моего мага. Думаете, я стал слишком прагматично смотреть на вещи? Возможно. Но процесс выживания требовал от всех нас крайних мер, и каждый был готов приложить максимум усилий для их реализации. Тем более что от друзей я больше ничего не скрывал.

Любому, даже самому крутому воину на свете, требуется отдых. Солдаты, – а кто мы, как не эти труженики пыльных дорог? – умеют выкраивать минутку там, полминуты здесь, чтобы спокойно при свете костра посмолить сигаретку или подремать, привалившись к спине товарища. Что здесь, что на Земле – разницы никакой. Впрочем, курить сигареты на Арли не принято, вместо этого используют местный аналог – дром, или «дромме».

Теперь что он из себя представляет. Не поверите, «дром» – это камень. Обычный кусочек скалы, который местные при первой же возможности кладут в рот. На вкус дром напоминает недосоленную воблу. После него очуменно хочется пить, но не это главное. Дром – слабый стимулятор. При непродолжительном использовании уходит усталость, перестают гудеть натруженные за день ноги, утихает боль в спине. Но если слегка переборщить, возникает другой эффект: появляются сонливость и желание прикрыть глаза, что в конечном итоге может привести к тяжелейшим отравлениям и нешуточному шансу отбросить копыта – я так понял, что эта штука сильно понижает давление. Самым забывчивым – до нуля. Особенно сложно тут соблюсти баланс, ведь дром не сигарета, извлекать его изо рта – та ещё морока. Поди пойми, заснул человек просто так или «нализался» сверх всякой меры.

Никто из моих друзей этой гадостью не злоупотреблял, но после такой передряги все средства хороши, поэтому, глядя, как Оррик сует себе в рот бурый комок, я лишь покачал головой. Он перехватил мой взгляд, поморщился, но и он, и я знали, как сейчас нужны силы. К тому же Оррик – воин старой закалки, и в его благоразумии сомневаться не приходилось.

Минут через тридцать к нашему костру подошел замотанный в окровавленные тряпки человек, и в нем я с удивлением признал Тара, паренька из морских королей. По слухам ему едва «стукнуло» семнадцать, но его комплекции уже мог позавидовать Оррик – «косая» сажень в плечах, выше почти на полголовы, и при этом совершенно лысый подбородок, – подозреваю, предмет постоянных насмешек со стороны тех, кто постарше.

Юноша старался держаться прямо, мужественно перенося боль, но я-то видел, что ему приходится нелегко: лицо кривится при каждом шаге. Досталось парню изрядно – Валена отдала ему немало сил, чем вызвала очередную порцию недовольства со стороны брата Лийома. С его точки зрения, зеленый юнец не заслужил такого внимания, но ты поди переубеди нашу волшебницу. К тому же, как это не заслужил?! Чьей рукой, спрашивается, нанесен последний удар?!

– Это вам, – произнёс он, протягивая дымящийся котелок, а сам с любопытством украдкой осматривал наш бивак.

Я давно заметил, что бывший морской воитель при виде меня не знает, как себя вести. С одной стороны, мое звание «сержант» возносило меня на недосягаемую высоту, с другой, – перед его глазами маячил горб, а «викинг» (ну, хотелось мне его так назвать, что тут такого?) похоже, никак не мог взять в толк, зачем «убогому» дали звание. Вне всяких сомнений, меня следовало утопить при рождении (есть у них такой обычай, Оррик по дороге поведал), а не ставить главным над воинами. Но меня слушался брутальный мужик, обвешанный смертоносными игрушками, как елка, – шариками, а уж на Оррика Тар всегда смотрел с эдаким придыханием, благоговея от одного его вида. Про эльфа же и говорить не стоило – парень боялся на него даже взглянуть, лишь мимолетом касаясь фигуры перворожденного глазами. Подозреваю, Аридил для него был сродни бога, а на богов пялиться нехорошо для здоровья.

Меня откровенно забавляло недоумение на его простодушном лице. Оно демонстрировалось на нем, как на экране, когда оба непревзойдённых, с его точки зрения, воина прислушивались к моим словам. Впрочем, простая цепочка размышлений: я – сильный, эти двое – сильнее, значит, служат еще более сильному – работала безотказно, поэтому парень всегда опускал глаза, когда ему приходилось по какой-либо причине контактировать со мной. Меня это вполне устраивало, потому что хватало и других проблем. К тому же Тар не входил в наш маленький отряд, что упрощало жизнь и мне, и ему.

– Передай нашу благодарность, – сказал я.

«Викинг» замялся, но уходить не спешил.

– Это не для вас, а для нее, – смущённо проговорил он и указал на спящую волшебницу.

Я усмехнулся, глядя как над собеседником вспухает шар, переливающийся всеми цветами радуги: тут тебе и злость, и досада, и страх, и смущение.

– Оррик, расскажи, пожалуйста, Валене, кто это принес и от кого. После того, как она проснется, разумеется.

Инквизитор, было задремавший, пригревшись у костра, хмуро оглядел пришельца и что-то нечленораздельно буркнул. Такое впечатление, как будто скала вдруг проснулась и заговорила. Юноша осторожно поставил варево у его ног и ретировался со всей возможной скоростью.

– Чегой-то он? – Оррик взглянул на меня.

– Да кто его знает, – я хмыкнул. – Страшный ты больно.

– Я-то?

– Ты-то.

– Есть такое, – удовлетворенно рыкнул он, и поправил походное одеяло на плечах у волшебницы.

Глава 3

Я задремал. Ну, как задремал – перегруженный адреналином организм избавлялся от стресса одним-единственным доступным ему способом: меня «выключило», как будто прошлись обухом топора по затылку. Мороз был уже настолько привычным делом, что сон на пронизывающем ветру воспринимался, как нечто совершенно естественное. К счастью, тут, в ущелье, движение воздуха происходило в определенном направлении, – как правило, к крепости, – поэтому вокруг костра садились так, чтобы жар шел на тебя, а не наоборот. Некоторые до того наловчились, что, когда дрова прогорали, на автомате пододвигались ближе к углям, даже не просыпаясь. Но это на «быстрой» стоянке, как сейчас, когда не было времени оборудовать полноценный бивак.

Когда же останавливались основательно, обычно выкапывали в снегу площадку диаметром метра четыре, и тут уже никакой ветер не страшен – главное, чтобы за ночь тебя не засыпало по самую маковку. На этот случай у каждой «группы» имелась особая кожаная накидка с отверстием для очага посередине, которую натягивали поверх. Устанавливать ее та еще морока – пока не наловчились вбивать колья в замерзшую землю, укрепляя навес растяжками, просыпались от вони обугленной кожи. Снег, нападав на самодельную крышу, ломал подпорки и прижимал ее к тлеющему очагу, превращая комфортабельные апартаменты в воронку для ловли сугробов. В общем, намучались поначалу.

В дороге привыкаешь ко многому, в том числе и просыпаться быстро, «рывком», хватаясь за оружие, которое зачастую единственное, что отделяет твою жизнь от смерти. Так и тут, я «включился» практически мгновенно от чьего-то прикосновения. Надо мной возвышалась высоченная фигура эльфа, который стоял и разглядывал что-то в той стороне, откуда ждали подмогу.

– Помощь пришла, – промолвил он, поплотнее запахиваясь в плащ.

Я поднялся и, усердно натирая глаза руками, уставился в указанном направлении. Так и есть: идут! Точнее, конечно, не идут, в смысле не пешком, а бегут на лыжах. Размашисто так, словно на гонке преследования. А как иначе они бы добрались так быстро? Это пешему до крепости пилить чуть ли не половину дня, лыжник покроет это расстояние за пару часов и даже не запыхается. Особенно налегке.

Маленькие фигурки показались из-за ближайшего поворота ущелья. Было заметно, как крошечные на таком расстоянии человечки совершают размеренные движения. Раз, два, три… пятнадцать! Пятнадцать человек споро приближались к нашему лагерю. У саней, где расположился брат Лийом со всем остальным отрядом, их тоже заметили. Кто был в состоянии, поднялся и встречал гостей стоя. Кто-то даже радостно махал руками – как будто нас могли не заметить.

Дело шло к полудню, но солнце, наглухо закрытое тучами, не давало даже того тусклого, бледного света, на который рассчитываешь зимой. Сейчас это было на руку – не приходилось сильно щуриться, чтобы не ослепнуть от блескучего снега.

– Нам бы до темна в крепость попасть, – заметила сзади Валена.

Я оглянулся: инквизитор стоял рядом с девушкой. Было видно, что он в любой момент готов ее поддержать. Волшебница сонно жмурилась, болезненная бледность так и не сошла с ее лица, но она уже стояла сама, немного покачиваясь из стороны в сторону. Ее взгляд был направлен мимо меня. Она с тревогой рассматривала приближающихся гостей. Все правильно: никто из нас не знал, чего ждать. Впереди была неизвестность, и она пугала не только сгорбившегося паренька.

Еще спустя минуту из-за скал потянулась вереница саней с новой порцией лыжников. Я с изумлением оглянулся на Оррика: упряжки тянули собаки! Вот что за звуки уже несколько минут стучались в мой разум, – собачий лай! – но сознание отказывалось интерпретировать услышанное, потому что в этом мире я почти не встречал четвероногих друзей.

– А ты что думал? – буркнул Оррик в ответ на мой вопросительный взгляд. – В горах легче отыскать самоцветы, чем сено. А собаке достаточно и объедков.

Я посмотрел на свою лошадь другими глазами. Вряд ли Звездочка согласится доедать за мной.

– Четырёх-то мы уж как-нибудь прокормим, – отмахнулся Оррик.

– А с остальными что? – с любопытством поинтересовалась Валена.

Оррик покосился на меня, и я перехватил его укоризненный взгляд.

– Вряд ли тебе будет интересно это слушать, – он явно старался «замять» тему.

Но тут в разговор вмешался Аридил, подтверждая, что жизнелюбивая натура высокорожденного в последнее время спряталась где-то очень глубоко внутри.

– Собаки тоже должны есть.

Валена несколько секунд недоумевающе разглядывала его лицо, пока, наконец, до нее не дошёл смысл его слов.

– Какой УЖАС! – ахнула она, прикрыв рот ладонями.

Оррик выругался и с раздражением произнёс:

– Умник! Не мог промолчать?!

Аридил пожал плечами и отвернулся.

– Как там Гаттон? – спросил я, чтобы отвлечь Валену от неприятных мыслей.

Пару часов назад замотанного в шкуры бывшего лейтенанта осторожно уложили у костра.

– Без сознания, – ответил за нее Аридил. – Я несколько раз клал ему снег на лоб, но жар только усиливается.

– А нельзя приготовить какие-нибудь эльфийские чудо-снадобья? – вдруг сказал Оррик. – Я слышал, что ваши мастаки на подобные штуки – мертвого поднимают.

Эльф подпустил в голос легкое недоумение.

– Я воин, а не хранитель настоек! Да и к тому же, из чего, прикажешь, их тут готовить? Все, что было, уже использовали.

Валена словно встрепенулась, при этих словах эльфа вспомнив о своих обязанностях волшебницы – лекаря. Отказавшись от подставленной руки Оррика, она уселась на корточки перед лежаком тяжелораненого и несколько минут водила руками над его телом. Все это время воин не сводил с нее взгляда, полного заботы и тревоги.

– Ты там осторожнее, не окрепла же совсем, – неуклюже пробормотал он, но Валя лишь отмахнулась.

– Все решится сегодня ночью, – наконец повторила она прежний диагноз и взглянула мне в глаза.

– Не кори себя, – я коснулся ее руки. – Рисковать жизнью – это мужская работа. На все воля богов, а ты свое дело сделала.

– А у тебя, ТАМ, – она с непонятным выражением посмотрела на меня, – его бы вылечили?

Вопрос поставил меня в тупик. Про «ТАМ» я как-то уже и не вспоминал. Земля в мыслях давно стала даже не сном, не видением. Не знаю, как сказать. Мираж? Сказка? Пожалуй, что так, – сказка. Думаем ли мы часто про сказки? В детстве – пожалуй, но я уже вышел из этого возраста, а события последних месяцев окончательно отбили охоту романтизировать мир.

– Валь, да откуда мне знать? Я ж не врач. Но даже тамошние магистры не смогли бы поднять его на ноги за пару минут.

– Ну, тут тоже единицы такое могут, – протянула она.

– А там – никто, понимаешь? Не умеем мы такие раны мгновенно залечивать. Умереть бы ему, наверное, не дали, но дальше все от крепости организма конкретного человека зависит.

Валена вздохнула и с жалостью посмотрела на Гаттона.

– Вот и сейчас также.

Мне кажется, на месте лейтенанта она представляла кого-то из братьев.

Но тут от основного лагеря послышались возгласы, и мы оказались свидетелями встречи старых приятелей: брата Лийома, оказывается, знали и уважали. Лыжник, шедший головным, сбросив свою оснастку, подошел к сидящему на разломанных санях монаху и похлопал того по здоровому плечу. До нас долетел приглушённый звук разговора, перекрываемый новыми криками и крепким мужским словцом. Всё-таки радости в возгласах было больше, чем страданий. Правильно, мертвым, придёт время, воздадут почести, а живые должны жить.

– Пошли что ли, – сказал я. – Нужно представиться. Не ровен час, брат Лийом о нас что-нибудь ляпнет, и мы испортим отношения еще и с теми, кто в крепости.

– Он, конечно, сволочь и хвастун, но не до такой же степени, – буркнул Оррик.

– А тут степень и не нужна, – сказал я. – Пошли-пошли, хватит Валену глазами сверлить. Обнялись бы уже, и дело с концом.

Я выдержал два возмущенных взгляда и успокаивающе махнул рукой. Неожиданное пленение, когда думаешь только о том, что вот-вот всем проблемам придет конец, подействовало на меня как-то странно, словно катком прокатившись по юношеской непосредственности и оптимизму. Никогда не забуду ощущение шершавых каменных плит на своем лице и полную беспомощность перед судьбой. Такое приключение кого угодно сделает реалистом и приведет в чувство.

Сравнивая себя прежнего с собой настоящим, я удивлялся, насколько нужно витать в облаках, чтобы не замечать очевидного: ни от кого ничего хорошего ждать на Арли не стоит. Все хотят тобой воспользоваться, и твое мнение что-то значит лишь для тебя и твоих друзей, а потому только с ними и нужно считаться. К счастью, я понял это до наступления третьей смерти, и самого страшного не произошло, но теперь все действия планировались мной с оглядкой именно на этот сценарий. Называйте, как хотите: переломилось во мне что-то, или наоборот, закалилось, но с тех пор мне гораздо проще было принимать любые решения. И к смерти отношение переменилось.

Оррик еще секунду потоптался и побрел за мной, загребая ногами снег. Мы прошли мимо туши мертвого зверя, лежавшего на боку. Надо будет его гостям показать – может, они в курсе, кого это мы тут «отоварили».

Нас ждали. Брат Лийом сидел на том же месте, бережно поддерживая правую руку в разодранном полушубке со следами крови на рукаве. Он следил за нами своими маленькими узкими глазками, недовольно искривив губы. Неплохой в общем мужик, даже от услуг Валены отказался в пользу тяжелораненых, но при виде меня его корежит так, что никаких суперспособностей не нужно, чтобы почувствовать это. Презрение, страх и ненависть – ощущения до боли знакомы и привычны. Мне даже не потребовалось усилий, организм сам отгораживается от них. Многие в отряде смотрят на меня также. К счастью, звание сержанта в материальном плане защищает не хуже кокона.

Рядом с монахом стоял воин в таком же точно одеянии: огромной меховой парке с капюшоном, откинутом назад, замшевых штанах мехом во внутрь, унтах и рукавицах. С шеи свисает шарф, защищавший лицо при движении.

Да, лицо… Представляете себе Кощея бессмертного? Ну, вот, если ещё чуть-чуть заострить черты, добавить синяков под глазами и вместо зрачков воткнуть терминаторские «угольки», то вы получите примерное представление о человеке, который рассматривал меня со смесью недоумения и брезгливости. И это он ещё моего горба не видел.

Я перевёл взгляд чуть повыше. Из-за головы с проседью торчала рукоять оружия, переплетенная кожей, чтобы по ней не скользила ладонь. Здоровая такая ручка, явно не от меча. Я встретился с мужиком глазами и спокойно выдержал «дуэль». Меня уже давно не пугали такие вот «гляделки». Первое впечатление у человека – самое сильное, так пусть же оно таковым и останется.

– Сержант Иан, – представился я. – Направлен в крепость личным распоряжением заместителя главы ордена инквизиторов, епископом Фиодором.

Я, кстати, так и не «въехал» в разницу между конгрегацией и орденом. Оррик пытался мне по-своему все объяснить, но стало еще запутаннее. С одной стороны, вроде бы и ничем, но с другой, – орден звучит посолиднее что ли. В конце концов он плюнул и посоветовал в крепости использовать только «орден», когда я обобщаю. Приняв совет к сведению, я решил, что и мне слово «орден» нравится больше, так что будем обобщать так и дальше.

Величину и значимость указанной мной особы пришелец проигнорировал, из чего я сделал вывод: тому глубоко наплевать на все столичное начальство с высокой колокольни. Если епископ Фиодор желает, чтобы перед ним трепетали и ему подчинялись, пусть поднимает свою задни… свое Высокопреосвященствующее седалище и ползает по кручам забытого богами края вместе с этими людьми. И презирают меня заранее, так сказать «авансом», не из-за горба за спиной – его под шубой как раз не видно, – а потому, что мы все – мясо. Все до единого, кроме, пожалуй, брата Лийома и Оррика.

Воин демонстративно расширил глаза и, покосившись на монаха, произнес:

– Брат Лийом, с каких это пор у вас сопляки вроде этого позволяют себе влезать в разговор двух бывалых бранников?

Бранников? Новое слово! Давненько мой встроенный переводчик так не подвисал. Надо полагать, это он воинов имеет в виду. Даже не просто воинов, а воинов «бывалых». Я же для него «мясо», хоть и в чине сержанта. Но меня не проведешь, аура «кощея» полыхнула фиолетовым так, что все остальные чувства отошли на другой план. Вон как зыркает – любопытно товарищу бойцу, что я собираюсь делать после того, как меня «отбрили». Ну да, сидят ведь бывалые воины тут безвылазно, скука смертная ребят гложет, а тут сразу столько развлечений приехало: караван разгромленный, желторотики всякие под ногами путаются.

– В моих краях вежливые люди сначала представляются, – заметил я, глядя ему прямо в глаза.

А ведь проняло! Вон как синенького в ауре поприбавилось. Злится «кощей», как есть злится! Конечно, я бы тоже из себя вышел, если бы меня так прыщавый пацан «строить» принялся.

Голубые глаза воина полыхнули гневом, и рука потянулась за спину.

– Совсем ты, заставник, гляжу, потерял хватку, – прогудело у меня за спиной. – Уже ум за разум стал заходить, коли на старших по званию бросаться вздумал, а, Брислав?

Бешеный взгляд воина метнулся за мои плечи, и спустя мгновение его брови полезли на лоб.

– Оррик?! Оррик-Арсенал?! – кожа на его лице натянулась так сильно, что я испугался, что она сейчас треснет. – Да не может быть! Лопни мои глаза!

От неожиданности я едва не разинул рот. А Оррик-то тоже, оказывается, не лыком шит! Я даже оглянулся, склонив голову набок, и принялся во все глаза разглядывать инквизитора. Он, кстати, так и не раскололся тогда, откуда у него это прозвище. Мрачно хмурясь, друг буравил взглядом моего собеседника. Мне даже подумалось, что его надбровными дугами в этот момент можно колоть орехи.

– Я, демон тебя загрызи, – уголки губ инквизитора вдруг поползли в стороны, и он с громовым рыком попер вперед, широко расставив руки в стороны. Я едва не сел в снег, поспешно убираясь с его пути.

Несколько минут мы с братом Лийомом с разной степенью удивления наблюдали, как мужики колотят друг друга по бокам и по спинам, взревывая, как взбесившиеся носороги. Слов при этом было сказано немало, но я лишний раз убедился, что у братьев по оружию радость от встречи принято подчеркивать лишь очень яркими выражениями. Если попытаться передать их общий смысл, а ничего другого мне и не остается, то люди просто сетовали, что судьба слишком редко сводит их друг с другом, и они уже успели позабыть, кто как выглядит.

– Возмужал! – отойдя на пару шагов, поцокал языком тот, кого Оррик назвал «Бриславом».

– Лучше скажи, раздобрел, – ухмыльнулся инквизитор, похлопывая себя по тому месту, где у нормальных людей живот, но в долгу решил не оставаться: – Тебя-то вообще не узнать! Куда второй топор подевал?!

Пришла очередь Брислава смущенно пожимать плечами.

– Да тварь одна утащила.

– Да на кой ей твой топор?! Сам, поди, и отдал, а?!

– Отдашь тут, – буркнул тот. – В башке своей, гадина, уволокла. Я и глазом моргнуть не успел!

– Ну, брат Брислав, придётся тебе теперь прозвище поменять, – Оррик хохотнул и повернулся ко мне. – Вот было у человека прозвище «Два топора», а теперь, выходит, один будет.

Оррик счастливо заржал, его знакомый вежливо позубоскалил в ответ, а я решил воздержаться от какой-либо реакции – себе дороже. Обменявшись ещё парой шуток, которые никто, кроме них, не понял, старые вояки вспомнили, наконец о делах сегодняшних.

– Ну и за каким демоном ты притащился в эту ледяную клоаку да ещё и зимой?! – проскрипел Брислав, провожая взглядом своих людей, снующих по лагерю. – Помню, как ты тогда дни считал до окончания срока, лишь бы побыстрее отсюда убраться. Даже предложением того сморчка не побрезговал, как бишь его?

– Епископ Тук.

– Вот-вот, епископ. Гнилой сморчок. Скольким он тогда крови выпил, пока здесь куковал.

Оррик состроил гримасу: «Мол, и не говори!» – и бросил быстрый взгляд на меня, я же мысленно поморщился.

– Так с чего объявился в наших краях? – Брислав повертел головой. – Жить надоело?

– Вот из-за него в основном, – сказал инквизитор и, чтобы ни у кого не возникло сомнений, о ком речь, ткнул в меня рукавицей. Во взгляде Брислава выплеснулось столько недоверия, что Оррик даже усмехнулся. – Да-да, не сомневайся – бедовая голова! Ни минуты покоя старику не дает.

На этот раз Брислав оглядел меня совсем по-другому. Внимательнее что ли, без ехидства и снисходительности – как воин смотрит на воина. Ну, ладно, как старый, опытный солдат, разглядывает молодого, но уже понюхавшего пороху.

– Что-то маловат он для сержанта, – покачал головой Брислав. – Ты ведь знаешь, что тут иной раз творится. Не хочу тебя расстраивать, но сейчас на стенах самому Аиду нелегко бы пришлось, а этот…

Ну, с богами спорить мне пока рановато, конечно, но то, что за эти три месяца мой организм наконец-то показал себя с наилучшей стороны – это факт. Не скажу, что мне теперь любое море по колено, но дожди, а потом и морозы я переносил, даже не чихнув. И это в то время, когда Валена ни дня не сидела без дела: то жар у одного уберет, то – насморк, а то и чего покруче случается. Нет, без теплых вещей я рисковать по снегу гулять бы не стал – обморожение заработать даже Темному Властелину не улыбалось, и от переохлаждения я бы кони двинул не хуже любого другого, но в остальном некие плюшки положения стали вдруг проявляться. Вот сил богатырских пока в руках не чувствовалось, но жил уже поприбавилось.

– Ты не смотри, что он такой хлипкий с виду, – подтвердил мои мысли Оррик. – На самом деле он о-го-го!

Ну, о-го-го, не о-го-го, а даже с виду я уже ничего. Горб, конечно, никуда не делся, но то, что у меня теперь совершенно одинаковая длина ног, и я не хромаю, вселяло определенную надежду на последующую модификацию. Хреново, что для этого потребуется забрать чью-то жизнь, и придумать что-то другое не выйдет. Мне только кровавым маньяком до кучи стать не хватало. И ведь соблазн-то какой: раз – и ты уже сверхчеловек.

Будь на моём месте кто-то другой, не исключаю, что тут же бы отправился на сделку с совестью. Ну что в конце концов такое для Арли парочка человеческих жизней?! Признаться, и мне такая мысль уже в голову приходила. Но понимания не нашла. Пока не нашла. И это пугало – вот это вот «пока». Потому что раньше даже сама мысль показалась бы мне абсурдом.

Давнишний приятель моего друга уже начал проявлять признаки нетерпения, поэтому все свои размышления следовало отложить до лучших времён.

– Брат Брислав, теперь мы можем поговорить, не бряцая оружием и не меряясь остротой клинка? – произнес я, с ожиданием уставившись ему в переносицу.

Воин несколько долгих мгновений буравил меня взглядом, а затем растянул губы в хитрой улыбке и хлопнул Оррика по плечу.

– Вот теперь верю! – заявил он. – По крайней мере языком твой парнишка шуровать умеет.

– Он еще и не то умеет, – буркнул инквизитор. – Успеешь убедиться.

Брислав кивнул, принимая сказанное к сведению, и повернулся ко мне, но я решил взять инициативу в свои руки.

– Первым пусть брат Лийом говорит. Он тут главный, ему и слово держать, – сказал я и заметил, с каким недоверием смотрит на меня вышеупомянутый. Как будто подозревает, что я рыбьих костей в сапоги подкинул. Впрочем, пусть думает, что ему угодно, это его дело, а мы будем делать свое.

Как ни странно, мое предположение оказалось верным: сержант еще ничего не успел рассказать нашему гостю, хотя мы подошли и не сразу.

– Ну, раз так, рассказывай, брат, что у вас тут приключилось, – обратился Брислав к Лийому.

Сержант, словно того и ждал, оттеснил нас с Орриком и достаточно живописно приступил к описанию утреннего происшествия. Или лучше сказать трагедии? Пострадало-то почти все пополнение, которое он вез в крепость. Кто теперь будет скидывать с крыши снег и чистить двор для бывалых воинов?

Брислав случал внимательно, не перебивая, цепко окидывая взглядом нашу стоянку. Уверен, не укрылись от него ни пятна крови, слегка припорошенные снегом, ни цепочки следов, уходящие к скалам. Он все видел и все слышал, а заодно уже, по-моему, догадался, о ком именно идет речь. Бьюсь об заклад и с противником нашим он уже пересекался – вон как блеснули глаза, когда Лийом описывал непробиваемую оружием шкуру.

– Каркут, – уверенно произнёс тот наконец. – Это были каркуты, будь они неладны. Кто-то их ещё «каменными котами» кличет. Не забирались они раньше так далеко, вот ведь какое дело. Видать, придётся и сюда дозоры слать.

– Что-то новенькое? – спросил Оррик, прислушиваясь к беседе. – При мне таких тварей не было.

– При тебе много чего не было, – Брислав вздохнул. – Сколько?

Воин, видимо, имел в виду, со сколькими нам пришлось биться.

– Три твари, – сказал Лийом, угадав вопрос. – Одна здоровенная и две поменьше.

– Ого! Самец и две самки. Не тёмные твари, но и светлыми их назвать язык не поворачивается. Появились тут недавно, причем с этой стороны стены. Откуда взялись – никто не знает. До сего дня не слышал, чтобы нападали на караваны. Они особо на глаза не показываются, – Брислав недоверчиво покачал головой. – Вообще-то у вас не было ни единого шанса. Со стаей ребята ещё не сталкивались, но даже на одну зверюгу ходили чуть ли не в четыре десятка. Многих они подрали?

– Тринадцать насмерть, – Лийом скрипнул зубами. – И еще пятеро так плохи, что будет чудо, если дотянут до крепости.

– Шестеро, – добавил я, враз помрачнев. – Гаттон тоже без сознания.

– Тринадцать? – изумленно покачал головой Брислав и осмотрел всех нас по очереди. – Да вы богам должны в ножки кланяться, что землю до сих пор топчете.

Мы втроём переглянулись.

– Да говорю ж вам, – с нажимом произнес Брислав, – на них даже бывалые рубаки с опаской ходят, а тут сброд не пойми какой. Радуйтесь, что живы, дурачье!

В свете услышанного результаты боя уже не казались катастрофическими. Хотя, я когда наш трофей осматривал, тоже к таким выводам-то пришел. Везенье это. Чистой воды.

– Как вообще вы их отогнали?! – спросил воин из крепости.

Оррик уже хотел было ответить, но по моему знаку захлопнул рот, проглотив заготовленные слова.

– Прошу прощения, брат Брислав, но так вышло, что нам не только удалось обратить их в бегство, но одну тварь мы смогли убить, – сказал я.

– Чего-чего? – он резко повернулся ко мне, явно приметив мой жест. – Брешешь!

Похоже, мне он ни на йоту не поверил.

– Ну, пойдемте, сами увидите, – я махнул рукой в направлении нашего кострища и, не дожидаясь никого, зашагал обратно. – Здесь недалеко.

За мной двинулся не только Брислав, следом увязались несколько его воинов, брат Лийом, а где-то в отдалении хромал Тар. Парнишка во все глаза глядел на людей из крепости, с жадностью рассматривая притороченное к их спинам оружие. И там было на что посмотреть.

В основном боевые монахи предпочитали пользоваться рубящими предметами – у каждого второго на спине висело по топору, а у кого-то так даже и два. Изредка можно было встретить мечи, да и те – двуручные. Благодаря науке Оррика, кое-что в оружии я уже понимал. Похоже, скорости тут предпочитают силу удара.

Далеко, естественно, идти не пришлось. Туша каркута лежала метрах в пятнадцати от нашего бивака. На открывшийся вид поверженной твари каждый отреагировал по-разному. Оррик хвастливо выпятил губу и посматривал на пришельцев свысока. Брислав недоверчиво покачивал головой. Кто-то из его людей с глухим стуком потыкал костяную поверхность обухом топора, как бы проверяя реальна ли картинка перед глазами.

Минут пять слышались только галдеж и восхищенные возгласы. Сразу несколько человек тут же предложили в качестве трофея отпилить голову, но Брислав цыкнул на своих людей, кивком головы указав в нашу сторону. Желающие тут же смущенно прикусили языки, но от идеи отказываться не спешили.

Брислав посмотрел на Оррика.

– Что скажешь, Арсенал? Не гоже от таких подарков судьбы отказываться. Это ж как есть подвиг! Про такие дела не грех балладу сложить, да я таким вещам не научен. А вот в Крепости умельцы найдутся.

Инквизитор хитро прищурился.

– А чего это ты на меня вылупился? Вон его обо всем пытай, – Оррик ткнул в меня пальцем. – Кто прикончил, тот и пусть судит.

И все теперь уставились на меня. И столько во взглядах присутствующих было удивления и даже изумления, что мне захотелось сделать какой-то красивый жест. Ну, например…

Я неторопливо подошел к морде каркута и картинным жестом положил ладонь на рукоять кинжала, который так и не удосужился извлечь из глазницы. Все не сводили с меня глаз и кто-то, по-моему, даже дышать перестал. Я же изо всех сил дернул рукой, молясь об одном: только бы не попасть впросак, а то получится, что «меч» так и окажется в камне. К моему несказанному облегчению, где-то внутри черепной коробки мертвого каркута что-то хрустнуло, и застрявший клинок вышел из раны.

– Да всю целиком берите, – произнес я, незаметно выдыхая от облегчения, – чего уж там.

Когда страсти по убитой твари несколько улеглись, детали будущей операции по транспортировке туши в Крепость обсуждены, и энтузиасты отправились за требуемым инструментом, рядом с убитым зверем мы остались вчетвером: я, Брислав, инквизитор и брат Лийом.

– А почему у нее морда опалена? – вдруг спросил Брислав, опускаясь на корточки.

Он потер пальцами кость на лбу мертвого монстра – на коже остался темный след копоти.

– Потому что эта тварь хорошенько получила огнем по морде, – охотно пояснил я.

Он с удивлением оглянулся.

– И каким же образом вам удалось сунуть ее мордой в огонь?

– Магическим, – ответил я и посмотрел на Валену, которая сидела возле костра и искоса наблюдала за нашей процессией.

Брислав поднял глаза и только тут заметил девушку у потухшего костра. В его глазах мелькнула растерянность. Спустя пару секунд до него дошел смысл моих слов, и он обалдело потер лоб.

– Вы притащили сюда волшебницу?!

Кто-то из его воинов потряс Брислава за плечо.

– Гляди, заставник, неужто светлый?!

Все перевели взгляд с волшебницы на вторую сидящую у костра фигуру. В плаще. Даже отсюда, с расстояния в двадцать шагов можно было разглядеть остроконечные уши, светлые волосы и неестественную правильность черт лица эльфа. Дополнял картину его рост, значительно превышающий рост любого из здесь присутствующих.

Глава 4

– Ты же понимаешь, что мы нарушаем прямой приказ? – буркнул Оррик, провожая взглядом последние сани с ранеными.

Ему крайне не понравилось мое решение, и он демонстрировал недовольство всеми доступными способами. К счастью, мой авторитет или даже, скорее, принятое ранее обязательство самого Оррика, установившее иерархию в команде, не позволяли ему открыто оспорить приказ. Так что бурчать друг – бурчал, но скажи я ему сейчас, что мы и вовсе не пойдём в Крепость, пошел бы за мной, не раздумывая.

Понимал ли я, что, возможно, совершаю самую большую глупость в жизни? Да, конечно, понимал. Заставник не поскупился на краски. Он подробно описал все те громы и молнии, что обрушатся на наши головы, если мы не явимся вместе с ним пред «ясны очи» командора-инквизитора Фридриха Айхенвальда. Понимал я и то, насколько важно с первых секунд наладить отношения с начальством. Особенно если от этого зависят ни много ни мало – пять лет моего дальнейшего существования. Да и не только моего. Я – командир, и ответственность за судьбы людей тоже на мне. С другой стороны, все мои чувства кричали, что разгадка нападения совсем рядом – буквально рукой подать. Не воспользоваться сложившимися обстоятельствами – глупость. Плохо только то, что чувствами нельзя оперировать и в качестве доказательств правоты их не «пришить». Так что никаких иллюзий я не питал – по прибытии в крепость нас ждет хорошая трепка. Оставалось надеяться, что оно того стоит.

– Далеко ещё?

– Полторы тысячи шагов, – Валена на секунду задумалась. – И сигнал слабеет…

– Объект удаляется?! – еще не хватало, чтобы все наши жертвы оказались напрасны, и тот, кому я хотел задать несколько неприятных вопросов, ушел. О преследовании нечего было и думать.

– Нет, просто слабеет, – девушка задумчиво покачала головой. – Как будто затухает.

– А второй?

– Он пропал через некоторое время после того, как убежала живая самка каркута.

– Ладно, – из слов Валены понятнее ничего не стало, и я раздраженно махнул рукой. – Чего гадать, чем быстрее начнем, тем быстрее спать пойдем!

Каждый из нас посмотрел с уважением на отвесную стену с белоснежный шапкой на самом верху. Забраться туда без альпинистского снаряжения – задача не из лёгких даже для опытных скалолазов, а тут одни дилетанты. Да и там дальше только и жди неприятностей.

– Веревку проверили? – идти по снегу без подстраховки, где под каждым сугробом может оказаться провал, – это даже не легкомыслие, а безрассудство. Поэтому, мы связались цепью – в случае чего, остальные вытянут из провала «счастливчика». К счастью, по словам Вали, от предполагаемого подъема сигнал был не дальше, чем в сотне метров.

– Коня выдержит, – проворчал Оррик, а потом буркнул: – Лучше бы я сдох от когтей той твари. Вот вечно ты что-то придумаешь!

– Дождись субботы, – хмыкнул я, вспомнив анекдот из прошлой жизни, правда, контекст там несколько отличался.

Воин недоверчиво на меня покосился, но переспрашивать, что я имею в виду, не стал. Вместо этого он вздохнул:

– А если там не будет расщелины?

– Сам же слышал слова своего приятеля, – удивился я.

Все уставились на инквизитора, из-за чего тот слегка смутился, пожал плечами и многозначительно заметил:

– Брислав брехать не будет.

Из тона Оррика сразу стало понятно, что в интересах заставника (тоже новое словечко, которое я только сейчас слышал), чтобы этот самый подъём оказался именно там, где ему и положено.

Так как предстояла нелёгкая работа, мы приняли решение оставить лошадей на месте стоянки и шли налегке. Кое-как успокоившиеся животные всхрапывали, косясь на хозяев красными навыкате глазами. А кому, спрашивается, по душе, когда за тобой охотятся?

Чтобы аттракцион с беготнёй по сугробам не повторился, им спутали ноги. Оррик поочерёдно подвесил каждой к морде торбу с овсом, припасенным как раз для подобных случаев. Лошади охотно приняли подношение, и можно было на какое-то время о них забыть.

Пока мы собирались, Аридил несколько раз подходил к своему коню и брал в руки амулет, с тревогой всматриваясь в одному ему понятные знаки.

Под конец инквизитор не выдержал и рявкнул:

– Да что ты его все наглаживаешь?!

Эльф, как обычно, проигнорировал всплеск эмоций спутника и повернулся ко мне.

– Амулет практически пуст.

Я выругался.

– А остальные?

Похоже, головная боль у нас всё-таки появилась.

– Думаю, немногим лучше.

На наших лошадей в отряде поначалу взирали с долей зависти напополам со злорадством: с одной стороны, такие великолепные животные были достойны стоять в конюшне любого князя, с другой, – как говорится, нет у меня, так пусть и у соседа сдохнет. Впрочем, всем на удивление, они держались не хуже приземистых, покрытых шерстью сородичей, как-то перенося и лютую стужу, и не слишком сытную походную кормежку. Только нам четверым было ведомо, кому мы этим обязаны. Амулеты, раздобытые эльфом, надежно защищали «братьев меньших», ограждая их от любых погодных невзгод. По словам Аридила, заряда должно было хватить до конца пути, а там уж Валена как-нибудь наловчится подпитывать эти штуки. В противном случае тащить наших лошадей сюда означало бы их непременную гибель. Если не холод, то скудная кормёжка убьет животных наверняка.

– До крепости дотянут?

Эльф потрепал коня по холке.

– На все воля богов.

Значит, энергии и в самом деле «на донышке». Как же я не люблю ездить на «пустом баке»!

Впрочем, все это: и лошади, и командор Айхенвальд, и крепость – будут позже, а пока же впереди замаячила расщелина, по которой, если верить словам заставника Васлава, можно подняться наверх…

Глава 5

– Кто знает, который час? – спросил я.

– Какая разница?! – раздражённо произнёс Оррик, которого мое стремление к точности в высшей степени раздражала. – Стража запирает ворота до темноты.

– Они не люди что ли? – в тон ему сказал я, отчаянно разминая заледеневшие пальцы внутри рукавиц. – Как-нибудь договоримся.

Вот это «как-нибудь», похоже, и бесило Оррика больше всего.

– До первых лучей солнца ворота не откроют – это известно всем, от повара до командора.

Я пожал плечами, а потом спохватился, что в темноте никакие жесты не разглядеть.

– Что-нибудь придумаем.

– Это и есть твой план?

– А чем он хуже всех предыдущих?

Мне показалось, или рядом возмущенно хрюкнули? Впрочем, этот намек я проигнорировал, – с инквизитором и так все было ясно заранее. Удивляло другое: как он вообще согласился на авантюру, когда узнал, во что ввязывается?

С другой стороны, Валену убеждать не пришлось, ну да тут и не надо – я изначально знал, что могу рассчитывать на ее поддержку. Эльф же, скорее, оказался бы на стороне Оррика, если бы по жизни они могли прийти к единству хотя бы в одном вопросе. А так получилось, что принц не стал возражать лишь потому, что инквизитора едва не хватил удар, когда он узнал о том, что я замышляю. Так что мы, как обычно, ехали как бы все вместе, но каждый держался чуть поодаль, чтобы продемонстрировать свою независимую позицию.

– А эта… этот? – наконец буркнул мне в спину Оррик.

Я оглянулся.

– Нас что, будут обыскивать?

– Нет, но…

– Тогда не вижу проблем.

Валена посильнее запахнулась в шубу, осторожно поправляя оттопыренные полы меховой накидки. Под капюшоном мелькнули наполненные тревогой глаза. Она тоже очень боялась возможных проблем.

Снег повалил, когда промахнуться мимо входа в крепость не смог бы и слепой. Глубокие следы полозий упирались прямо в подножие темной громадины. Если как следует приглядеться, в стене можно было бы различить вход даже при условии, что вокруг ночь, и темно – хоть глаз выколи. Ну любят здесь все большое, потому даже на фоне темноты арку ворот было видно невооружённым глазом. Тем более какая тут темнота, в царстве снега?

Каменный монолит уходил куда-то вверх и растворялся в водовороте бурана метров через шесть-семь. Снег посыпался настолько обильно, что уже спустя несколько минут нельзя было сказать, открывались они когда-нибудь или нет. Естественно, все закрыто, заперто, и вокруг ни души. Ещё десять минут перешептываний, и даже от полозий остались лишь две едва заметные черточки.

– Хоть бы фонарь повесили, – попенял я неизвестному администратору, но мне естественно никто не ответил.

Мороз крепчал. Обычно ночь мы встречали в палатке у костерка, и ночной холод воспринимался совсем по-другому. Будет грустно замерзнуть на пороге цели этого путешествия.

Я постучал ладонями друг об друга, чтобы хоть как-то разогнать кровь, и сразу чуть не вскрикнул от боли. Меня кольнул укол совести: командир должен заботиться о своих людях, а мне пока удается только трюк с головной болью. Еще одним беспокойством являлись лошади – одно то, с какой тревогой всматривается Аридил в своего Арина, говорило о многом. В общем нам всем не помешал бы отдых, еда и глоток горячего пунша.

Оглянувшись, я с трудом смог различить идущего следом. Белое на белом постепенно увеличилось в размерах, и из темноты возник эльф. В малейших рельефах его фигуры прятался снег. Принц неторопливо спешился и принялся отряхиваться, хотя, на мой взгляд, в такой буран смысла в этом не было никакого. Левее такой же мутной фигурой уже притопывал Оррик, помогая сползти с коня волшебнице. Доехали, в общем. Только кто бы нас ждал?

С этой стороны крепости ни рва, ни каких-либо других защитных сооружений создатели не предусмотрели. Да и зачем? Подойдя вплотную к запертым воротам, я смог оценить очередное произведение искусства талантливых коротышек (по крайней мере ее нижнюю часть). Даже одной створки вполне хватало, чтобы внутрь крепости свободно заехал танк, про высоту же вообще молчу. По всей поверхности камня выбиты какие-то письмена, слабо светившиеся в магическом взоре. Синие закорючки просвечивали даже сквозь налипшие хлопья снега и лед. Укрепляющие руны? Атакующие? О своих наблюдениях я рассказал волшебнице.

– Это «крепь», – Валена наклонилась ко мне вплотную, иначе ветер уносил все слова. – Неужели ты их и вправду видишь?

– Вот как тебя. Похожи на неоновые огоньки.

– На что? – не поняла девушка, потому что я опять «на автомате» перешёл на русский.

– Светлячков когда-нибудь видела?

Девушка под капюшоном кивнула.

– В детстве.

– Значит, примерно представляешь, о чем я.

Разговор стих сам собой – перекрикивать стихию стоило немалых усилий, да и желания говорить, если честно, почти совсем не осталось.

Мы некоторое время стояли, молча разглядывая видимый кусочек творения нечеловеческих рук. Впрочем, стены Крепости целиком охватить взглядом не удалось даже при солнечном свете – настолько далеко раскинулись каменная твердыня. Ночью же, несмотря на «подсветку» в виде снежного покрова, «крылья» сооружения вообще терялись во мгле. Впрочем, того, что я увидел, оказалось достаточно. Мое предположение о нарушителях, перемахнувших через рукотворную преграду, звучало… несостоятельно. Чтобы проделать подобный трюк, нужно, как минимум, иметь крылья. Прайд кошек на эту роль не годился. А по скалам, в которые по бокам ущелья упиралась Крепость, даже козы не отваживались гулять. Тем более зимой.

– Что дальше? – наконец, спросил меня Оррик, озираясь. Рядом с ним, ежась от холода, застыла Валена.

Мое мнение о необходимости самовольного вояжа дало солидную трещину, и я держал маску невозмутимости только потому, что понимал: хуже ошибающегося командира может быть только командир сомневающийся.

– Вежливо постучим, – я кивнул в сторону ворот.

– Ну, да, – буркнул инквизитор и, передав поводья волшебнице, под нашими взглядами направился к воротам. – Так нам и откроют.

С тем же успехом можно было постучать в скалу километрах в трех отсюда – эффект был бы тот же.

Он постучал еще раз и оглянулся.

– Еще вежливее, – бесстрастно посоветовал ему Аридил.

Оррик что-то сердито пробурчал под нос, достал из ножен меч и рукоятью принялся долбить в створки.

«Да, тут не звонок, а таран нужен», – подумал я разочарованно. Иначе до обитателей Крепости не дойдет, что кто-то ошивается у подножия бастиона. Инквизитор обернулся и развел руками. Приплыли…

– Кто там ещё?!

Недовольный возглас сверху чуть не заставил меня подпрыгнуть. Оррик даже поначалу не понял, что это по нашу душу, и некоторое время растерянно хлопал глазами.

– Эй, там… – прорычал он, наконец сообразив, откуда слышится голос, но я сделал несколько шагов вперёд и успокаивающе положил руку ему на плечо.

– Спокойно! – с нажимом сказал я Оррику, пытаясь хоть что-то рассмотреть в темноте. Если верить ощущениям, до говорившего было никак не меньше десятка метров. – Мы хотим попасть внутрь, а не сломать ему шею.

Оррик пожал плечами и отошел к своему коню, до меня донеслось лишь его недовольное ворчание.

Ладно, подумал я, строптивыми подчиненными займемся позже. Сейчас главное – открыть дверь.

– Эй, уважаемый, – я прочистил горло и задрал голову, отчего лицо мгновенно залепило снегом. – Простите, не знаю вашего имени. Мы с друзьями очень устали… – тут меня перебили.

– Ну так отдохните, – послышалось злорадное из темноты. – Вона скоко места!

Наверху заржали, а я скрипнул зубами.

– Мы прибыли вместе с караваном и надеялись получить ночлег.

– Так ить все давно здеся, – пояснил сверху новый голос. – Народу-то ужасть – увечного! Отродясь тако не видал.

В голосе не слышно ни капли сочувствия. Сразу стало понятно, что людей выгнало на стены не чувство долга, а жажда поучаствовать в представлении. В другое время я бы послал урода куда подальше, но ситуация складывалась не в нашу пользу, и переговоры пришлось продолжать.

– Уважаемый, так мы тоже из отряда брата Лийома, – я решил, что бисера достаточно, и закончил почти спокойно: – Задержались по дороге, выполняя особое задание.

Пауза затянулась. Времени, чтобы поработать мозгами, более чем достаточно. Когда внутри меня потихоньку начало закипать, сверху послышалось мучительное сопение.

– Так ить, они уже тут.

Прикрыв глаза на мгновение, я начал догадываться, что от меня может потребоваться гораздо больше терпения, чем предполагалось изначально. Кажется, я начинаю понимать Оррика.

– Повторяю: мы шли следом! Заставник Брислав должен был предупредить!

Говорить громко, задравши голову, – то ещё развлечение, особенно если физически это дается с большим трудом. Где-то в спине предостерегающе щелкнуло.

– Ну, не знаю, – протянули наверху.

– Чего ты не знаешь?! – вот теперь я почувствовал, что у меня вот-вот «сорвет клапана».

– С вами-то делать что.

Оррик не выдержал.

– Ворота открывай, дурья твоя башка! – рявкнул инквизитор у меня за спиной.

Наверху кто-то ожесточённо заспорил, послышался хлёсткий удар и приглушенный всхлип.

– Не велено! – это уже другой голос, гораздо лучше поставленный. – Завтра с утра приходите.

Оррик красноречиво посмотрел на меня. «Я же говорил!» – всем своим видом он продемонстрировал самое известное женское изречение, которое так бесит любого мужчину. Меня, естественно, такой вариант не устраивал. Конечно, устав есть устав, но ведь и люди здесь у них под окнами не каждый день замерзают. Должны же там наверху понимать?! Ну, хоть кто-нибудь. К тому же, я действительно просил Брислава предупредить о нашей задержке, и он даже пробурчал что-то такое в ответ.

– Уважаемый, – начал я, но Оррик, по-видимому, решил взять переговоры с свои руки

– Да мы к утру все околеем, недоумок! Все наши вещи в крепости! – заревел он. – Нам даже огонь развести нечем!

Конечно, он лукавил, но там, наверху, о волшебнице пока вряд ли знают. Впрочем, от правды его слова почти что не отличались – дров-то у нас действительно совсем не осталось. Мороз тем временем ещё больше окреп, что грозило нам проблемами в самом ближайшем времени.

– Не велено! – грозно проорали наверху. – Ищите ночлег в другом месте.

С учётом того, где мы находимся, чувства юмора у говорившего хоть отбавляй.

– Слышь, ты, шутник! – рассвирепел Оррик. – Я же тебя завтра не поленюсь и найду!

– А ну отошли от ворот! – это ещё один новый голос. – Отошли, кому сказано! А то худо будет! У нас тут арбалет есть!

Вот это уже серьёзно! Доводить конфликт до вооружённого противостояния – несусветная глупость. Перед нами всерьез замаячила перспектива ночевки под стенами крепости. Оррик это почувствовал раньше меня.

– Слышь, командир, да демон с ними! – Оррик обречённо махнул рукой. – Как-нибудь переживем ночь-то. В первый раз что ли?

Предложение дельное, если учитывать, что выбора нам не оставили. Но меня к тому времени «накрыло», и оно несколько запоздало.

– Гады вы и твари бездушные! – завопил я. – Мы-то ладно, но о девушке хоть подумайте.

Последние слова вырвались, помимо воли. Да и произнес я их не особо громко, но наверху разом замерло все движение, и смолкли все разговоры. Потом кто-то прокашлялся, послышалось шевеление, и опять тишина.

– Девка? А не брешешь?! – произнёс уже кто-то четвёртый. В хриплом голосе вопрошающего сквозили такие недоверие и изумление, что я понял, что, возможно, и не следовало афишировать присутствие Валены. Ну, вот так сразу. В таком месте, где о слабом поле остаётся лишь мечтать долгими темными вечерами, вид девушки может привести к самым нежелательным последствиям. Но было уже поздно что-либо менять, и следовало выжать из ситуации максимум.

– Не веришь, спускайся и посмотри!

Оррик попробовал было возмутиться, но я погрозил ему кулаком, одновременно прислушиваясь к происходящему на стене.

Наверху опять возникла возня.

– Чем докажешь? – ох ты ж Господи! Сколько нетерпения в голосе! Определённо, ничем хорошим это не кончится. Да и Оррик терпеть не будет.

Но ночевать в чистом поле – это ещё более неприятно, а с парой идиотов мы, я думаю, совладаем. Главное, сейчас попасть внутрь.

– Ты дурак что ли?! – рявкнул я в ответ.

На этот раз молчали гораздо дольше. Мы в это время переглядывались и яростно «переговаривались», используя знаки.

– Я сейчас сброшу факел, и вы покажете девку! Если брешете…

Огонь полетел вниз, и я едва успел подхватить головешку, прежде чем она зашипела в снегу и погасла.

– Показывай давай!

Мы снова переглянулись. Лицо Оррика в неровных отблесках пламени казалось ещё более мрачным, но Валена, как обычно, решила по-своему: она небрежным движением скинула капюшон. В неверном свете мечущегося из стороны в сторону огня ее серебряную копну волос тут же подхватил порыв ветра.

В темноте ахнули сразу несколько человек.

– Девка!

Разгорелись бурные дебаты, в которые мы благоразумно не вмешивались. Спорили в основном двое. Сквозь свист ветра пробивались разные аргументы. Один напирал на правила, которые хранились как зеница ока из века в век, другой оперировал в основном словосочетанием «девка ведь» – остальное скрадывал ветер. Все это время Валена стояла рядом со мной с развивающимися на пронизывающем ветру волосами. Метель играла ее прядями, подбрасывая и кружа, что на фоне тяжелых белых хлопьев смотрелось очень эффектно. Набросить капюшон девушка отказалось, упрямо мотнув головой, так что нам с Орриком пришлось смириться. Инквизитор старательно мял рукоять меча, бросая наверх, в темноту, нехорошие взгляды.

– О нарушении будет доложено командору! – рявкнули, наконец, со стены, когда я уже по примеру Оррика начал набирать воздух в грудь. – Не вздумайте дурковать! Сейчас откроем…

– Да хоть самому Аиду, – себе под нос хмыкнул я, а затем вполголоса бросил своим: – Ребята, таможня дает добро. Давайте быстренько – кто их там знает.

Впрочем, сами ворота нам, конечно, никто открывать не стал. В одной из створок обнаружилась дверь – черный проем в лучшем случае в рост человека.

– Девку давайте! – потребовали оттуда.

– Ага, щас! – рявкнул Оррик, и не успел я глазом моргнуть, как он бросился вперёд. К счастью, его меч уже болтался в ножнах, и можно было надеяться, что обойдется без особого членовредительства.

Когда я попал внутрь, до драки еще не дошло. Впрочем, говорить, что наши не слишком гостеприимные хозяева испытывали хоть какие-то положительные эмоции от появления жутко злющего бородатого мужика, было не слишком верно. Это и понятно: ждали-то девушку, а тут такое…

– Смотри-ка, не соврали! Как есть, баба!

Пока наши глаза привыкали к темноте ещё большей, чем снаружи, из толпы стражей, столпившихся напротив, вылез один. Покачивая головой, он с гадкой ухмылкой приблизился и, уставившись в лицо Валены, весь аж даже подался вперед. Увиденное его, видимо, более чем удовлетворило, и мужик протянул руку, чтобы коснуться волос волшебницы.

В тот же миг ему «прилетело» от инквизитора. Ох, и долго же Оррик копил свою злость! А тут такой повод. На глазах изумленных товарищей тело незадачливого «проверяльщика» взмыло в воздух и с глухим стуком брякнулось об стену. Следом воин пинком отшвырнул валявшийся рядом топор, видимо, выпавший из петли на поясе. Потирая ушибленный кулак, Оррик мрачно оглядел всю компанию (а там было ещё человек шесть). Судя по виду, инквизитор с удовольствием бы повторил аттракцион, но желающие как-то вдруг резко перевелись.

Видя, что дело нужно срочно брать в свои руки, пока оно не приняло совсем уж нежелательный оборот, я резко вышел вперед.

– Кто старший?!

После чего все присутствующие дружно посмотрели на лежавшего мешком у стены. После недолгого молчания я оглядел притихших воинов и вздохнул.

– Ладно, а заместитель?

Под моим взглядом пять человек стали осторожно расползаться в стороны, оставляя щуплого мужичка с мечом за спиной одного. Тот, заметив, как его «кидают» свои же, затравленно заозирался.

– Вы чего?! – он попытался вытащить меч, но тот явно застрял в ножнах. – Не подходи! Зашибу!

***

– Что? – Оррик угрюмо на меня посмотрел. – Я не хотел.

– Да нет, – видимо, он воспринял мой взгляд на свой счёт. – Все в порядке.

– А чего тогда такой, – он запнулся, подбирая слова, – словно обещали дать золотой, а сунули медяк?

Умеет он подбирать сравнение.

– Что-то местные воины не внушают мне уважение.

Оррик ухмыльнулся.

– Ты про этих горе-ратников, командир? – он презрительно отмахнулся. – Тоже мне нашёл воинов!

Наткнувшись на мой недоумевающий взгляд, он пояснил:

– Это же «чёрный» ход. Сюда сажают самых неумех и тех, кому даже отхожее место доверить страшно! С ними связываться – себя не уважать.

– Вот ты чего смурной-то такой! – догадался я.

Оррик развёл руками, мол, не сдержался.

Настал мой черёд усмехаться.

– А мы точно в крепости? – уточнил я, разглядывая почти живой полумрак помещения. – Я думал, тут живут люди.

Зал площадью метров сорока, куда нас провели, освещался одним-единственным факелом и комфортом не мог поспорить даже с казармой: два грубо сбитых стола посередине и четыре лавки – вот и все убранство. Да, после более внимательного изучения обнаружился очаг в дальнем углу, но о жарком огне в нем напоминали только угольки и пепел, щедро рассыпанные по полу рядом с решеткой, да гнутая старая кочерга у стены.

– Здесь всегда так темно и холодно? – Валена поежилась, осторожно присаживаясь на лавку.

– В надземных помещениях не разжигают очаг – напрасная трата дров, когда крепость не заселена и на треть, – заметил Оррик.

– В смысле «не заселена»? – послушать про место, в котором придется провести пять лет жизни, всегда полезно. – Я слышал, что сейчас тут не менее двух с половиной тысяч бойцов.

– А раньше было не меньше десяти, – пояснил Оррик. – Тысяч, чтобы ты понял.

– Мне брат рассказывал, что попасть в Крепость считалось очень почетным. Многих не брали…

– Так и есть, – Оррик вздохнул. – Только времена эти давно прошли. Даже деньгами уже не заманишь. Да и у королевств всегда найдутся более неотложные дела, где требуется их золото. А ручеёк из инквизиции все тоньше.

«Хорошо там, где нас нет, а там, куда мы пришли, уже не так хорошо, как хотелось бы», – подумал я, а вслух сказал:

– Будем надеяться, что жить мы будем при плюсовой температуре.

Оррик посмотрел на меня с укоризной.

– Опять ты со своей тарабарщиной.

– Я говорю: про факелы можешь не говорить, – вздохнул я. – И так понятно, что и тут с бюджетами не ахти.

Да, «здесь» и «там, снаружи» отличалось пока что только отсутствием снега и ветра. С одной стороны, конечно, немало. Но ожидал я действительно чего-то другого. Впрочем, мне доводилось читать, что в средние века зимой в замке царят сквозняки и холодрыга, но не настолько же!

Оррик подошел к девушке и принялся массировать ей руки, не снимая рукавиц.

– Как-то раз мы вернулись из дозора, а у меня на столе замерзла вода в кувшине, – поведал он историю из своей богатой на приключения жизни.

– Брр, – Валена вздрогнула и поправила парку.

Я бросил взгляд ниже, где мех топорщился, образуя большую складку.

– Как он?

– Не двигается, – она ответила ровным голосом, но в нем прозвучали нотки отчаяния.

– Пробовала увеличить поток?

Она кивнула.

– И?

– Ничего! Не реагирует.

– А сама что-то чувствуешь?

– Не уверена, но мне кажется, что он становится холоднее.

Оррик бросил на меня раздражённый взгляд, а я покачал головой и погладил ее по плечу.

– Я в тебя верю – у тебя все получится! – девушку следовало поддержать, потому что без поддержки сотворить чудо почти невозможно. – Да, у него была связь, но то между матерью и детем. Тебе будет тяжело подобрать ключик, но, я уверен, ты сможешь.

Волшебница благодарно кивнула и осторожно поправила что-то под шубой.

Я посмотрел на Аридила, сгружавшего в углу комнаты свой арсенал, и обхватил себя руками.

– Да где все-то? Не удалось заморозить на улице, решили по-тихому придушить здесь? Сундук золота отдал бы за конвектор.

Меня не поняли, но все уже давно привыкли к странностям и просто пропустили незнакомые слова между ушами.

– У тебя нет сундука с золотом, – опустил меня на землю Оррик, с грохотом пододвинул лавку к стене и с тяжелым вздохом на нее опустился. – Жрать охота. С вашими «поди туда, не знаю куда», можно с голоду сдохнуть.

Ну, да, сказку Филатова я как-то за ужином рассказал своим, ну, все, что помнил. Фурора не произвел, но кое-что мои все же на ус намотали.

– Тебе бы все пожрать, – фыркнула Валя, поежившись.

– А что?! – Оррик смущённо пожал плечами. – Сил-то сколько потратили? Вона и ушастый не прочь. Чай железом все намахались и по сугробам наползались. Таки дни за год идут.

Эльф невозмутимо кивнул, и Оррик обрадованно ткнул в него пальцем:

– Во! Не веришь мне, послушай, что говорит ушастый.

– Он ничего не говорит, – усмехнулся я, и Оррик в ответ лишь отмахнулся.

– Ну и почему, по-твоему, нас до сих пор держат в этом морозильнике? – чтобы хоть как-то согреться, пришлось начать делать приседания. Друзья посмотрели на меня с удивлением.

– Да кто их знает, – Оррик повел плечами.

– Я бы предположил, что нас хотят проучить, – вдруг подал голос Аридил. – По словам инквизитора, Крепость тянется на четыре с лишним версты. Неужели тут не нашлось чего-нибудь более подходящее для отдыха уставших с дороги путников?

– Чудо вообще, что пустили, – буркнул Оррик, поднимаясь, чтобы помочь Валене.

Аридил лишь кивнул, соглашаясь. Пройдясь вдоль стены, он наклонился и спустя секунду помахал в воздухе чем-то.

– Здесь есть дрова.

– А вы неплохо устроились, – раздался знакомый голос, и мне пришлось чуть ли не силой продирать глаза. Тепло, идущее от полыхающего очага, добралось, наконец, до меня, и по телу потекла дурманящая разум нега.

В проеме двери (самого полотна, кстати, не было и в помине) стоял заставник Брислав. По виду он ничуть не отличался от своего походного варианта, кроме, пожалуй, оружия – сегодня за спиной у него торчал меч, а не топор. «Кощей» разглядывал нас с лёгкой усмешкой – это выражение явственно подсвечивал тот самый единственный факел у входа. Смотрелось оно страшновастенько.

Больше ничего на лице заставника прочитать было нельзя. А «не на лице» отлично скрывал полумрак, так что над головой после некоторых усилий различался только темнеющий силуэт. Цвета в свете одного-единственного факела при всем моем желании не распознавались. Конкретно насчет меня мыслей у заставника не имелось, а общий фон я ощущать не умел. Если так и дальше пойдет, мои суперспособности в Крепости превратятся в «пшик».

– Я не буду спрашивать, как вам удалось попасть в крепость ночью, – произнёс заставник все с той же кривой усмешкой.

Мне пришло в голову, что другой улыбки с таким лицом просто не может быть.

– А я думал, что эти недоноски не умеют держать язык за зубами, – хмыкнул Оррик.

– Кое-кто умеет, – Брислав одарил инквизитора выразительным взглядом. – Впрочем, у некоторых все читается на лице.

О! Достаточно прозрачный намёк. По роже караульного, которую отрихтовал Оррик, даже слепой разберёт все, до последней запятой. А если учесть, что пострадавший являлся начальником смены, то ему не позавидуешь. Как-никак тот стоял на посту.

Впрочем, заставник развивать тему не пожелал. Он обвел нас хмурым взглядом и проронил:

– Надеюсь, вам придётся по душе наше гостеприимство, – не дождавшись нашей реакции, воин злобно зыркнул по сторонам и буквально выплюнул: – Вас требует к себе командор!

Я оглянулся на Валену и Аридила, и от заставника этот взгляд не укрылся.

– Всех, – «высверлив» во мне дырку, добавил он.

Привести себя в порядок нам не дали. Тем же голосом Брислав сообщил, что вещи можно оставить – нам они вряд ли понадобятся. Звучало, как угроза, да то и была угроза. Вопрос в том, что они могут нам сделать.

Ответ на него Оррик озвучил, когда Васлав вышел:

– Да что угодно! Командор здесь бог, и его слово…

– … закон, – договорил я за него.

– Ну, да, – Оррик с тоской посмотрел на весело потрескивающий очаг. – Я ж говорил, что добром не кончится.

– Валя, ну как он? Отогрелся? – я кивнул на ее живот, где парка оттопыривалась сильнее всего.

Девушка в ответ только покачала головой. Плохо, я надеялся, что наша вылазка будет иметь хоть какой-то смысл. Сейчас выходило, что мы испортили отношение с командованием крепости просто так.

Звук шагов, не прерываемый ни завыванием ветра, ни волнами колючего снега, норовящего добраться до щек и глаз, одновременно успокаивал и бередил воспоминания. Такого количества переходов, лестниц, арок и галерей мне не доводилось встречать нигде – ни на Арли, ни уж тем более на Земле. Даже королевский дворец Алаты, и тот казался крошечным школьным предбанником по сравнению с тем кусочком Крепости, где мы очутились. Вот тут лабиринт, а там так – баловство одно. Мы поднимались, спускались и поворачивали назад такое количество раз, что я понял: вещи нам и впрямь не нужны. Заблудиться здесь – это приговор. Мертвецам же смена одежды и котелок без надобности.

– Мы давно под землёй, – заметил Оррик, когда наш провожатый в очередной раз свернул за угол, затем еще покрутил головой и сделал вывод: – Уже недалеко.

Я подумал, что, как по мне, так уже раз сорок мы могли быть на месте.

Изнутри сооружение в целом производило гнетущее впечатление. Не Мордор, конечно, но и не сверкающие самоцветами хоромы гномов, о которых мне Валена прожужжала все уши (так говорится в сказках). Длинные, темные переходы, бесконечные лестницы, мрачные неосвящённые залы. На всем печать заброшенности. Нельзя сказать, что нога человека здесь не ступала, но цепочки следов, едва различимые в свете факела, тянулись только вдоль основного коридора, не приближаясь ни к каким ответвлениям. Похоже, этой частью Крепости пользовались только для несения караула, а все остальные помещения давно не имели хозяев.

По мере удаления от точки входа, чуть потеплело, но ни сырость, ни холод никуда не делись. И кстати, с отсутствием ветра я тоже поторопился – сквозняки по коридорам гуляли, так что пламя от факела Брислава с хлопаньем металось из стороны в сторону. По словам Оррика, когда гарнизон крепости был полностью укомплектован, тут, внизу, царила оживленная суета. Я ему верил. Десять тысяч человек – не шутка, это ведь целый город. Но как уже говорилось, те времена давно канули в лету. Даже в годы его юности тут находилось уже не больше четырех тысяч.

Сейчас гарнизон насчитывал две тысячи шестьсот человек, половина из которых вообще не имела никакого отношения к церкви. Здесь служили наемники, мечи которых оплачивались близлежащими королевствами, особенно теми, кто не горел желанием посылать на смерть своих собственных подданных. Наемники носили ту же одежду, питались той же пищей, молились тем же богам, но находились на стенах не по зову сердца или для того, чтобы впоследствии получить сан, а за золото, причем платили им щедро. А как иначе заставить человека тащиться на край света, чтобы рисковать жизнью?

– Еще лет пятнадцать назад любителей золота тут не жаловали, – Оррик вздохнул.

– Пятнадцать лет назад тут не творилось то, что происходит сейчас, – не оборачиваясь, произнес Брислав. – К тому же церкви все сложнее заманить в свои ряды наивных любителей приключений.

– Не слишком ли ты далеко заходишь?

Слова заставника пришлись не по душе нашему инквизитору, но тот не смутился.

– Видишь ли, моим словам не достает красок, Оррик. Впрочем, сам все увидишь.

Прозвучало не слишком обнадеживающе, но я решил помалкивать.

По пути нам все чаще попадались вооружённые люди. Одни кивали нашему провожатому (читай, конвоиру), другие с любопытством провожали нас взглядами. Нас? Я сказал: нас? Нет, не нас! Весть о появлении существа женского пола определенно разлетелась по крепости, и вызвала среди защитников крепости нездоровый ажиотаж. Мне даже показалось, что некоторых встречных я вижу уже по третьему разу, а Брислав специально замедляет шаг, чтобы у всех желающих оказалось достаточно времени нас как следует рассмотреть.

Аридилу тоже досталась своя толика внимания, но он давно привык игнорировать любопытные взгляды, и с его лица ни на секунду не сходила маска высокомерного безразличия. Меня же не замечали, чему я был несказанно рад. Да и кому в принципе интересен какой-то задохлик, который смешно семенит, следуя в кильватере высокой фигуры эльфа.

– Где он сейчас? – поинтересовался Оррик на середине очередной лестницы.

– Командор ждёт в Малом зале Совета, – ответил ему заставник, и объяснение моего друга, по-видимому, устроило.

Ещё несколько поворотов, два спуска, и мы очутились у дверей, выполненных в виде портала. Двери мягко светились в магическом зрении затейливой вязью чуждой письменности. Размером створки, конечно, уступали тем, через которые мы попали в крепость, но коротышки и тут влезли со своим стремлением к гигантизму.

Перед входом коридор сильно раздавался в стороны, образуя помещение, холл, если хотите, в котором толпилось сразу десятка четыре воинов. К счастью, света оказалось достаточно, чтобы разглядеть: люди здесь собрались бывалые, знающие себе цену – не чета тому сброду, что несли караул у черного входа в твердыню. Я определил это практически сразу, подмечая привычные взгляду нюансы: кто как стоит, как говорит и еще множество мелких деталей, которые сложно объяснить словами, но для намётанного глаза – не пустой звук.

На нас сразу обратили внимание. От дверей протолкался высокий, широкоплечий воин со свернутым на бок носом и оттопыренными ушами, чем-то напоминающими крылья летучей мыши, но подозреваю, каждому, кто попытался бы улыбнуться, глядя на его несуразную внешность, пришлось бы пожалеть о своем легкомыслии. В остальном он мало отличался от прочих: борода, теплая одежда со множеством вроде бы металлических нашивок, прикрывающих живот, грудь, локти и колени – все вместе смотрелось, как пластинчатый доспех, но очень напоминало кожу.

– Где тебя носит?!

Я тут же поднял статус «ушастого» на пару ступеней – не каждый может себе позволить так разговаривать с нашим проводником. Ведь, насколько я понял, «заставник» – это что-то вроде десятника.

«Очередной обладатель лужёный глотки», – было подумал я, но сразу же изменил свое мнение: внимательный, холодный взгляд выдавал в воине человека умного и крайне опасного. Вон и Брислав не выказал ни капли неудовольствия, несмотря на то, что его вроде как при всех отчитали.

– Их разместили в северном крыле… – ответил заставник, но обладатель приметных ушей, даже не дослушав, отмахнулся.

– Быстрее, командор уже дважды спрашивал, когда их доставят, – он перевел взгляд на Оррика, идущего первым, и смерил того оценивающим взглядом.

«Ага, – подумал я. – Значит, уже «доставят»».

– А мне все уши прожужжали про щуплого пацана…

Оррик спокойно выдержал ледяное презрение в голосе и не менее холодно выдал:

– Наш командир, конечно, молод, но я бы не позавидовал тому, кто ему об этом скажет в лицо.

В помещении сразу стало тихо. Я мысленно вздохнул: и здесь то же самое! Почему все сходу начинают хвататься за топоры?

– Я вот одного не пойму, – мне пришлось приложить все силы, чтобы сдвинуть Оррика с места, – какого, спрашивается, демона нам сразу начинают хамить?! – Мне, наконец удалось вылезти из-за спины друга, и я снизу вверх уставился в лицо воина со свернутым носом.

Нелегко выглядеть нахально, когда собеседник выше тебя на две головы, но мне это удалось.

– Ты кто?! – выдохнул воин, справившись с изумлением.

– Сержант Иан, – я со скучающим выражением обвел собравшихся взглядом. – А ты?

Судя по взглядам, которым меня одарили собравшиеся, ТАК разговаривать с человеком передо мной – это последняя ошибка всей моей жизни.

«Сейчас меня прибьют», – подумал я. Это так ясно читалось во взгляде «лопоухого», что мне захотелось зажмуриться. Надо отдать тому должное, воин справился с эмоциями.

– Капитан Хьярвард, – проговорил он и уставился на меня, как удав на мышь.

Не на того напал! Если у меня срывает резьбу, то никакие «капитаны» меня не удержат.

– Десять часов назад меня с моими людьми едва не сожрал каркут, и нам пришлось прикончить эту тварь! Потом мне понадобилось чуть ли не силой пробиваться через каких-то придурков в крепость. Посадили в холодную без еды и воды. Теперь, ни слова не говоря, погнали сюда. Объяснит мне кто-нибудь, когда нас накормят?! – на последних словах я почувствовал, что сам проникся «несправедливостью» и попер на грозного капитана.

Как там говорится? Смелость берет города? В общем-то наглость тоже там недалеко стояла. Полагаю, на этого здоровяка ни разу в жизни не кричал кто-то вроде меня, настолько тот выглядел ошеломленным.

– Вы убили каркута?! – среди собравшихся пронесся шепоток, полный изумления. – Сержант Лийом сказал, что это он…

О! Да старина Лийом решил присвоить все лавры себе?! А Оррик утверждал, что этот хлыщ не способен на подобные штучки.

Я достал из ножен кинжал и покрутил перед глазами собеседника. О, да! Капитан точно знал, что это за сталь!

– Одним ударом в глаз! – хорошо, что эльф не умеет ржать, потому что он один видел меня в тот момент – растрепанного, с отвисшей челюстью и дрожащими руками. Такой из себя вояка… Мои сверхчувства совершенно точно говорили о том, что Аридил смеется.

Я оглядел собравшихся и остался крайне доволен увиденным. Уважения в глазах не много, больше недоверия, удивления. Но я не почувствовал и презрения. Мой затрапезный вид больше никого не интересовал, как было бы при любом другом варианте развития событий. Правда, я отдавал себе отчет в том, что, появись у меня шанс переиграть произошедшее, не задумываясь, это сделал – ну не враг я себе. Выступать ещё раз против такого борова – себе дороже. Впрочем, у нас тут не конец, а самый разгар представления, поэтому следует доигрывать, согласно установленному сценарию.

Мой взгляд Брислав понял верно.

– Капитан, туша каркута уже у Васлава, – заставник кивнул на меня. – Старик перво-наперво полез смотреть, от чего тварь подохла.

Вот и наступил момент истины. Если будет сказано про меч…

– Не томи, Брислав!

– Говори давай!

– Люди ждут!

Да, люди вокруг заволновались – тема была для них очень близка. Да и новость, что пацан может оказаться причастен к уничтожению одного из самых опасных существ в окрестностях крепости, равнодушных не оставила.

– Ну что ты, заставник, тянешь чужую жену в постель, – рявкнул капитан Хьярвард, которого тот назвал капитаном. – Народ аж извелся весь!

Брислав посмотрел на меня. Что это там промелькнуло в его глазах? Никак капелька уважения?!

– Он говорит правду: тварь издохла от удара кинжалом в глаз.

А ведь хитер заставник! Ишь как повернул: не убил, а издохла. Даже ведь ни капельки не соврал, и себя, если что, прикрыл. Ну, и на этом ему спасибо.

Вышеуказанный народ тем временем принялся бурно обсуждать услышанное. Кое-кто в порыве чувств даже хлопнул меня по плечу, и мне пришлось приложить все усилия, чтобы устоять на ногах – люди тут подобрались соответствующие. Капитан же полностью оправдал мои ожидания – сбить с толку его оказалось не так-то просто, да и собой он овладел просто со сверхсветовой скоростью. Больше мне такой фокус выкинуть не удастся.

– Значит, убил каркута кинжалом в глаз, – задумчиво протянул он, разглядывая меня, словно какую диковинку.

Я спрятал кинжал и уже обычным голосом заявил:

– Капитан, это целиком и полностью командная работа, – выдержав его испытующий взгляд, я добавил: – И каркутов было два. Одного мы убили, второй сбежал.

– Мне сказали, что на вас напали три твари.

– Третья – головная боль Лийома. Пусть он о том и рассказывает.

В ответ на мои слова капитан только кивнул, принимая информацию к сведению, словно ему по двадцать пять раз на дню докладывали об успешных стычках с подобными тварями.

– Значит, ты и есть тот самый сержант, —прозвучало не как вопрос, а больше походило на мысли вслух. – Тебя… вас хочет видеть командор Айхенвальд.

Я пожал плечами: начальству положено – хотеть и получать.

– Или ты, сержант, – капитан выделил последнее слово, – предпочитаешь, чтобы вас сперва покормили?

Капитан оказался вполне себе человеком, подумал я. Не без закидонов, но на такой должности…

– Чтобы мне потом кол вбили до темечка? – я позволил себе лёгкую усмешку. – Предпочитаю получать ежедневно и по чуть-чуть.

Окружившие нас воины заржали. Кто-то снова хлопнул меня по плечу. Капитан тоже понимающе усмехнулся, и я решил, что дело практически в шляпе. Осталось уговорить старика, но тут я подвоха не ждал – опыта общения с самодурами у меня хоть отбавляй.

– Может, и проживешь чуть дольше, чем я думал, – хмыкнул капитан Хьярвард. – Пошли уже, а то у командора и для меня кол найдётся.

Не знаю, кому как, а у меня возникло полное ощущение, что мы попали на прием к королю. Зал оказался таким большим, что даже сотня факелов не справлялась с тьмой по углам. В противоположной от входа стороне на возвышении стояли три трона (иначе и не назовешь). Перед ними – длинный-предлинный стол. К центру этого аэродрома вела дорожка. Не красный ковер, конечно, но с тем же самым предназначением – чтобы предстать пред ясны очи сидящих сверху, нужно пройти по ней шагов, наверное, пятьдесят или больше. И пройти придётся – креслица-то не пустые.

Привычно подтянув поджилки и нацепив на лицо самое смиренное выражение из всех возможных, я бодро засеменил вперёд. Освещения тут тоже вполне хватало, чтобы ещё издали разглядеть мрачную тучу над центральным седалищем, так что следовало сразу настраиваться на капитальную «промывку мозгов». Командор крепости – это здешнее божество, боги на Арли, как я уже успел убедиться, добрым нравом не отличаются. Ну, а так как я уже взял на себя старшинство в группе и публично о том заявил, то и все шишки, как обычно, ожидаемо достанутся мне – ничего тут не поделаешь. Надо на будущее подумать о том, чтобы заняться коллекционированием. Для потомков.

Кроме всего прочего, передо мной стояла и другая проблема: как называть этого сурового дядьку? Промахнешься с титулом и званием – вовек не отмыться.

– Ваше… – начал я, останавливаясь шагах в десяти от стола, но это все, что мне удалось сказать.

– Как ты, щенок, посмел ослушаться моего приказа?!

«Ничего ж не сделал, только вошел», – мелькнуло у меня в голове. Это плохо, когда не дают оправдаться. С таких вот слов обычно и начинается что-нибудь неприятное. Короче, огребу я сейчас по самые…

– Ваше… – вторая моя попытка также окончилась неудачей.

– В карцер его! На неделю!

Два мужика по правую и левую руку от командора переглянулись. Во взглядах обоих мелькнуло недоумение. Как же – десять минут назад они услышали удивительную историю про то, как зеленый пацан одолел злобного, сильного, практически неуязвимого хищника, а тут – на тебе: в карцер. Впрочем, вмешиваться в процесс не стали – ну, как же, на душе всегда тепло, когда счищают шкуру не с тебя самого.

– Ваше… – попробовал я в третий раз, но, видно, сегодня судьба была не на моей стороне.

– Капитан! – проревел командор в доспехах, резво вскакивая с кресла, отчего по залу раздался звук консервных банок, скачущих по камням на ниточке за велосипедом. – Что вы застыли, как девица на первом свидании?! Исполнять! Стража, в кандалы его!

От стен отделилось два человека, которые по какой-то причине до сих пор оставались в тени, и меня под белы рученьки вчетвером вынесли из зала. Напоследок я перехватил бешеный взгляд Оррика, и отрицательно замотал головой – не хватало нам ещё и тут разборки устраивать. Лучше я тихо-спокойно посижу в камере и подумаю над своим поведением, чем нам всем пришьют что-нибудь вроде «измены родине» да под барабанную дробь из бойниц покидают в ров – было тут в ходу подобное развлечение.

Последнее, что я слышал, оказались пожелания всем несогласным отправиться демону в задницу. Учитывая же, что тут и так до нее рукой подать – идти придётся недалеко.

Глава 5

Лязгнул отпираемый засов, проскрипела несмазанными петлями дверь, и раздался чей-то недовольный голос с визгливыми интонациями:

– Выходь! Выходь, ну, где ты там?!

Неделя карцера в мои планы никак не входила, вот только никто ими не поинтересовался. Сказано: «В карцер!» – значит, в карцер. Скорость, с которой я очутился в подземной тюрьме, свидетельствовала о том, что командующего в крепости уважают (или боятся, что в общем одно и то же), его распоряжения исполняются беспрекословно и бегом. Я и глазом моргнуть не успел, как тяжелая, окованная железом дверь с грохотом захлопнулась за спиной, отрезая меня от моих друзей, от света да и вообще от внешнего мира.

Хорошо хоть про кандалы то ли забыли, то ли оговорка командора имела целью лишь напугать. Признаться честно, ему это вполне удалось. Воспоминания о железных украшениях у меня самые пакостные.

– Приехали, – эхо от моего унылого голоса услужливо подсказало, что в моих нынешних хоромах особо не разгуляешься.

Две тоненькие, дрожащие светлые полоски – над дверью и под ней – вот и все освещение. А по мере того, как в отдалении замерли звуки шагов тюремщика, пропало и оно. Косяк. Что мне стоило оглядеться, когда охранник с факелом отпирал дверь? Но нет, пыхтел от негодования и злости. В итоге полная темнота и неизвестность.

Догадки насчет размера помещения подтвердились: в моем распоряжении оказалось два на два жилой площади с дыркой в углу. Ее я нащупал ногой, по щиколотку провалившись в холодную, склизкую жижу. Впрочем, каменные стены недалеко от нее ушли. Нестерпимо захотелось принять душ и вымыть руки с мылом – да откуда ж тут взяться таким несусветным удобствам?!

Одним словом, я получил во временное пользование санузел, сильно совмещённый со спальней. Очень сильно. Кроме вышеуказанной дырки в полу, иных приспособлений для жизни узникам не полагалось. Даже на обыкновенные доски администрация тюрьмы не расщедрилась, и спать мне придется прямо на неровном, холодном полу. Впрочем, как я уже успел убедиться, местные в принципе придерживались абсолютного минимализма. Хорошо хоть не пришпилили к стенке, – кто знает, какие тут нравы.

– А ведь слово давал, – произнес я и понял, что в голосе не хватает уверенности.

Ну, да, давал, – что больше никогда и ни за какие коврижки не попаду в камеру. Даже на день. Впрочем, это же не тюрьма в полном понимании этого слова. Имеет место воспитательный процесс. А какое общество, такой и процесс. К тому же тут кормят, поят и не мешают спать – чего еще нужно после трехмесячного перехода?!

– Выходь, кому грю! – недовольства в голосе надзирателя явно прибавилось, и на этот раз тьму камеры разорвал показавшийся мне невыносимым свет факела. Как будто в пещеру занесли кусок солнца. Я зажмурился, но пробивало даже сквозь веки. Сильная физическая боль – будто по глазам полоснули бритвой.

Мне хватило сил, чтобы отвернуться.

– Да иде ты там? Уснул?!

«Да я бы с радостью, чувак!» – подумал я с тупым раздражением, пытаясь заставить работать задубевшие от холода связки.

Реальность расставила все по местам. Занятий в камере оказалось немного: ходьба, зарядка, отжимание. Ну, помечтать ещё можно в стиле: «Вот выйду на белый свет, вот найду того…» Хотя чего его искать-то, обидчик даже не прячется. Сидит себе преспокойненько на местном трончике и в ус не дует. И фиг ты ему что сделаешь! Вот выйти бы в самом деле…

Сон… не шел, хотя к концу «профилактической» отсидки спать хотелось дико. Но темнота «хоть глаз выколи» оказалась не единственным неудобством. Вторым моим неизменным спутником на все девять дней стал… холод. Казалось, даже самая последняя клетка организма ощущала его столь отчетливо, что постепенно перестали помогать даже самые интенсивные упражнения. Отжимаясь или выполняя прыжки, мысленно я представлял, что потихоньку покрываюсь корочкой льда. Чего уж говорить о вынужденном отдыхе, когда, свернувшись калачиком или привалившись спиной к стене, пытался сохранить остатки тепла. Модернизированный организм Убийцы не давал мне заболевать, но вот от переохлаждения это Темного Властелина ни капельки не защищало.

Вообще это был не совсем сон. Скорее, короткое забытье, потому что под конец мне пришла в голову мысль, что замерзнуть насмерть, – это вполне реально. А замерзают как раз во сне, и я от этого ни капельки не застрахован. Поэтому спал я урывками и не очень уж крепко, за эти дни доведя себя до полуобморочного состояния.

К тому же после стольких дней темноты свет показался таким ярким, как будто смотришь на солнце. Глаз не то, что не открыть, но даже рукой бы закрылся, если бы мог вот так запросто ее донести до лица. На то, чтобы встать, сил вообще не осталось. Сколько я здесь уже? Такое впечатление, что месяц. Или даже год.

Судя по звукам, за мной пришли двое, один из которых, видимо, держал факел, а второй – пытался понять, почему это объект не реагирует на приказы. Понемногу мои глаза всё-таки привыкали к свету, и я рискнул их приоткрыть в тот момент, когда кто-то вошедших закрыл собой прямой свет от факела.

– И че такую соплю в холодную кидать… – недовольно ворчал бородатый в толстом полушубке с уже привычными кожаными нашивками. – Околеет же…

Оп-па! Да это же Брислав! Вот почему голос показался мне таким знакомым. Я попытался поприветствовать его, но из горла вырвался только какой-то хрип. А дальше заставник принялся безжалостно растирать мне руки и ноги, поворачивая то так, то сяк, словно безвольную куклу. По мере возвращения чувствительности тело отзывалось миллионом «муравьев», разбежавшихся под задубевшей кожей.

Наверное, я все-таки застонал.

– Терпи, сержант, – с удовлетворением в голосе прорычал Брислав и принялся мять мои мышцы с удвоенной силой.

Минут через десять такого ада я взмок и попытался отнять у заставника руку.

– Живой! – с плохо скрываемым облегчением проскрипел тюремщик и зашелся в надсадном кашле. – Ничё ему не будет, я ж говорил!

– Твое счастье! – буркнул Брислав.

–А чё? Наше дело маленькое: сказали садить в тёмную – садим! – тюремщик опасливо отодвинулся.

Да этому тощему глисту с глазами навыкате хотелось дать в ухо, но с руками пока дело обстояло примерно так же, как и со всем остальным.

– Тебе что было сказано?! – рявкнул Брислав. – На пару дней! Чтобы поучился уму-разуму! И чтоб глаз да глаз!

Так, значит, вот кому я обязан неделей в морозилке… Удавил бы, если бы мог!

– А я чё?! – скрипнул тюремщик, делая еще один шаг назад. – Нам дни без надобности…

Тут я, к сожалению, вынужден был признать его правоту, день для местных – понятие относительное. А уж эта крыса вообще о смене дня и ночи слыхом не слыхивала. Сколько он тут? Небось уж и забыл, что такое солнечный свет.

Брислав, не слушая оправданий, с досады цыкнул языком и замахнулся, но оппонент оказался не лыком шит – стоило заставнику только начать поднимать руку, как того из камеры будто ветром сдуло. Опытный, гад.

– Ты как, парень? – Брислав поднял оброненный тюремщиком факел. – Идти сможешь?

От света все еще слезились глаза, но худо-бедно зрение начало восстанавливаться.

«Да я и говорить-то не слишком…» – подумал я, медленно двигая челюстями. Ещё денёк, и до анабиоза рукой подать. Какое уж тут «идти».

По-видимому, заставник верно истолковал мое молчание. Сбросив с плеч тяжёлый полушубок, он накинул его на мое тело. Тепло, оставшееся от его бывшего владельца, заставило вздрогнуть. Казалось, меня придавило к полу горячей бетонной плитой.

Брислав, несомненно, заметил мою реакцию, удовлетворенно хмыкнув.

– Погоди еще немного, – бросил он, выходя из камеры, и я почувствовал, как впервые за долгое время меня не трясет от холода.

Он вернулся спустя несколько минут и аккуратно подхватил меня на руки. Из спины словно вытащили позвоночник. Сил не оказалось ни на то, чтобы возмутиться, ни на то, чтобы поблагодарить. Крикнуть что-нибудь обидное тощему злыдню я тоже не смог. К своему стыду, спустя пять минут ритмичного движения и поскрипывания кожаных доспехов заставника я пригрелся и задремал.

Сон отступал постепенно. Я словно выплывал из теплого облака, как будто проснулся на толстой перине и под пуховым одеялом. Крайне необычные ощущения – особенно, если вспомнить последние события. Впервые за долгое время в теле не ощущалось сковывающего душу холода. Наоборот – меня обволакивали тишина и покой.

Разрушать волшебство не хотелось, но память подбросила воспоминания, и, даже не открывая глаз, я осознал, что перина – это лишь плод разыгравшегося воображения. Откуда здесь перина?! Я мысленно вздохнул и осторожно приподнял левое веко: прямо напротив меня успокаивающе мерцал раскаленными углями очаг. Поленья почти прогорели, и вместо обжигающего жара от него волнами шло тепло. Мягкое и насыщенное тепло, под которое хочется натянуть одеяло до самого носа, и сладко зевнуть.

Ещё бы все происходило в стенах моего замка… Мечты! Какого замка?! Пока что я голодранец с нереализованными амбициями. Следовательно, долго спать слишком вредно для жизни. Я заглянул «вглубь себя», и с удивлением обнаружил, что сна действительно не осталось, – видимо, организм получил необходимую порцию отдыха. Это сколько же я продрых?

Впрочем, вскакивать и нестись куда-то сломя голову тоже не было никакого желания. В памяти сохранилось, каких усилий стоили мне любые движения. Полежав так несколько минут, я не вытерпел и пошевелился. На удивление мышцы повиновались беспрекословно. В теле еще оставалась ленца, но ее следы ничуть не походили на реакцию обмороженного, полудохлого человека. Для полного успокоения я пошмыгал носом, но даже насморк, начавшийся было из-за холода, и тот отсутствовал. Ничего – никаких видимых последствий вынужденного заточения, что не могло не радовать. Впрочем, и иных отклонений не ощущалось.

Значит, что? Правильно – не стоит лишний раз ломать голову! Будем считать, что в очередной раз «повезло».

Настроение резко поползло вверх, и я подумал, что с отдыхом действительно пора завязывать. Дел – вагон! Прежде всего, надо выяснить, что с друзьями. Мне не удалось ни с кем перекинуться даже взглядом перед тем, как бравые защитники крепости рьяно бросились исполнять приказ. А ведь это могло плохо закончиться. Надеюсь, у всех хватило благоразумия и выдержки не встревать в ситуацию и не лезть на мою защиту. Что-то здесь явно не так. Почему именно Брислав оказался тем, кто вытащил меня из темницы? Я, если честно, ждал Оррика, а не едва знакомого мне заставника. Не случилось бы чего…

«Ух, и шкур навалили», – я с трудом выполз из-под горы меха. Кто-то проявил нешуточную заботу… Чего это заставнику так напрягаться?

– Очнулся, паря? – прогудели над ухом так неожиданно, что при звуках голоса я едва не свалился в камин.

Сердце прыгнуло в пятки. Помянув в очередной раз гоблинского бога, я сжал зубы: приземление на пятую точку вышло довольно болезненным. Проклиная собственную неуклюжесть (долгое сидение в холоде все-таки сказывалось) дотянулся до стенки и принялся осторожно приподниматься. Осторожно, потому что и с равновесием дела обстояли неважно.

Пока я совладал со своим телом, пока выпрямился, успел в деталях рассмотреть и огромные сапоги с металлическими бляхами, и здоровенные ноги, обтянутые толстой кожей. На заставника мой гость не походил совершенно – статью не вышел. Точнее наоборот, – очень даже вышел. Да такой, что, стоило мне наконец подняться, как я уперся носом в полушубок где-то в районе его груди. Мне даже пришлось сделать полшага назад, чтобы рассмотреть визитера целиком.

Передо мной возвышался истинный великан – косая сажень в плечах, ростом лишь немного уступает эльфу, кулаками можно крушить ворота – и таран не нужен, – а рукоять от топора, торчавшая за плечом, кажется, размером с весло. Бог ты мой, его бабушка согрешила с троллем?!

Здоровяк при виде моей реакции весело загукал в кулак, живо напомнив мне филина из зоопарка. Ну, да, согласен, в целом, конечно, есть над чем посмеяться.

– Я Олаш.

Ну и голос! Как будто заговорила целая сторожевая башня. Видимо, зная об этой своей особенности, воин старался говорить тише.

– Иан, – ответил я, едва не ляпнув в ответ: «Саня».

Обними меня Дритт! Я ведь чуть руку ему не протянул для рукопожатия! Что-то, видать, расслабился. Хоть и прошло достаточно времени с тех пор, как я появился на Арли, ассоциировать себя с новым именем иногда было сложно.

– Нам на выход скоро, а ты не жрамши, – озабоченно сообщил мне мой гость. – Меня Илехорд послал: «Скажи, – говорит, – чтоб хоть гуляш слопал».

«О, новые имена! Стоп! Что это ещё за выход такой? Куда?» Опять без меня меня женили?

Я с недоумением спросил:

– А Илехорд – он кто?

– Знамо дело, заставник!

– Как и Брислав?

– Знамо дело! – закивал Олаш, явно довольный моей сообразительностью.

При этом здоровяку из-за шеи, напоминавшей ствол матерого дуба, чтобы кивнуть, приходилось наклоняться всем телом.

– И что за выход? – уточнил я, делая осторожный шаг назад.

– Выход – это выход! – многозначительно заявил воин, но при виде моей недоумевающей физиономии, досадливо крякнул. – В дозор пойдем. Да не боись, тут недалече.

Дозор?! Новость, однако. Какой еще дозор?! Я полагал, что после недели карцера и с учетом моей общей ущербности меня поставят вечным дежурным – чистить картошку. Неплохой, кстати, вариант. Обжился бы, отъелся, нашел друзей, разузнал, как тут чего. А тут сразу в дозор. Не то, чтобы я совсем против, но от передышки бы не отказался. Дритт меня раздери, что за фигня? Да меня и ноги вон еле держат. Нет, надо соскакивать с темы.

– Да я даже не знаю, где меня поселили, – попытался дать заднюю я. – Я ж только в Крепость попал, и меня сразу в карцер.

Но, похоже, моего гостя такими отмазками не проймёшь:

– Дык, у Илехорда и спросишь. Ему точно ведомо.

То есть за меня действительно все решили. Прекрасно! Однако кто ж такой прыткий-то?

– А у вас всех новичков так быстро за стену-то посылают?! – я изобразил максимум недоверия, потихоньку напяливая на себя одежду.

– Приказ командора! – важно сообщили мне, видимо, полагая, что это разом проясняет всю ситуацию.

– Это которого? – ошалело спросил я.

– Знамо дело, которого! Фридриха Айхенвальда. Кого ж ещё?

Дело принимало неожиданный оборот. Оррик рассказывал, что в дозоры ходят только наиболее опытные и сильные воины. Профи. И попасть в их когорту просто так «за здорово живешь» не стоит и думать. А тут на-те и распишитесь! Да на кой я им сдался? Хоть бы доверие заслужил, авторитет заработал, а тут все, чем я успел отличиться, – отсидел в карцере за самодеятельность. Какой уж тут авторитет?

Да и какой из меня профи? Всего и делов, что в седле держусь теперь, как полагается, а тут же совсем иные навыки требуются. И рассчитывать на меня как? Объективно – боец я аховый. Ну и какой из меня боевой товарищ? Уж ни зря ли я так хвастался тем, что прикончил каркута? Или у происходящего ноги растут совсем из другого места?

– И что, Илехорд согласен взять меня в свой отряд? – я постарался подпустить в голос как можно больше сомнений.

– Знамо дело!

Признаться, расчёт был на более информативный ответ. Что ж, похоже, действительно придётся отправиться к этому Илехорду, чтобы, как минимум, прояснить ситуацию. Да уж, как Оррика-то не хватает. Где только его демоны носят?

– Олаш, – позвал я отвлекшегося на свои ногти гиганта. – А ты, часом, не знаешь, куда поселили тех людей, с которыми я пришёл?

Тот догрыз ноготь, поплевался и виновато пожал плечами.

– Мы люди маленькие, – из уст человека с косой саженью в плечах слова звучали тонкой насмешкой, но похоже, мой собеседник не вкладывал в них какой-то тайный смысл. – Вот Илехорд, тот все-все знает.

Я вздохнул. Похоже, выбора у меня нет. Придётся идти, да и желудок начал недвусмысленно намекать, что гуляш точно не помешает.

Рядом со мной лежали все мои вещи, видимо, кто-то удосужился их сохранить и принести. Ага, в штаны-то я уже влез, но и куртка, и оружие – все находилось здесь же, в целости. Потратив несколько минут, я дооблачился и почувствовал себя почти человеком. Все это время здоровяк наблюдал за мной с искренней доброжелательностью. Даже вид горба, который уж никак нельзя было не заметить, никак не сказался на его чувствах, и хоть цвет облачка над его головой оставался почти что неразличимым, я ощутил, что пружина внутри меня начинает постепенно ослабевать.

– Веди к твоему Илехорду, – сказал я, кряхтя поднимаясь на ноги, – что-то прежнюю бодрость как корова языком слизала – простое одевание изрядно меня утомило. – Если велели есть гуляш, значит, будем есть.

Здоровяк расцвел.

– Знамо дело, – кивнул он и зашагал из зала.

Не могу причислить себя к специалистам военного дела, но кое-какой накопленный опыт у меня имелся. Мой новый знакомый, хоть и не блистал красноречием, двигался так, что даже мне стало понятно: передо мной тот самый профи, о которых я вспоминал десять минут назад. Несмотря на более чем внушительную комплекцию, шаги Олаша скрадывал полумрак. Я топал в несколько раз громче, а мое пыхтение вообще было слышно задолго до появления из-за угла. «Вот тебе и человек-гора», – думал я, взбираясь на очередную лестницу. Олашу, похоже, не требовалось оглядываться, он и так знал, плетусь я за ним или нет.

К счастью, на этот раз далеко идти не пришлось. Мы еще несколько раз свернули, и я оказался на пороге большого зала столов на сорок. На стенах полыхали факелы, но света хватало только на то, чтобы не сесть мимо лавки (я уже понял, что девиз Крепости – экономия превыше всего).

Ароматы, боже, какие тут царствовали ароматы! Желудок прям зарычал от радости. Быка бы съел! Вон того, что на вертеле обжаривается у дальней стены. Или это у меня от долгого сидения в одиночке такая реакция? Как будто сто лет по-человечески не питался.

Я обвел комнату глазами. Похоже, передо мной вариант местной столовой. Не аншлаг, но людей хватает. Как минимум треть лавок занято. Присутствующие разделились на две примерно равные группы по обе стороны от входа. Между собой не разговаривают, но и особой враждебности не ощущалось. Выглядит так, что люди просто стараются друг друга не замечать. Прямо гвардейцы кардинала и мушкетеры короля только местной закваски.

Почему-то вспомнилось, как бесило в детстве, что все важные события в фильмах происходят во тьме. И вот сам угодил в точно такую же ситуацию. Факелы лишь подчеркивали недостаток освещения, и про умения видеть эмоции опять придется забыть. Какой уж тут цвет облачков над головами, когда даже эти самые головы не разглядеть.

Наше появление не осталось незамеченным. Моему провожатому замахали руками, и Олаш, не раздумывая, направился к группе, что сидела за столом в правом углу. Не самая большая по численности компания – человек десять. Они обедали, ужинали или завтракали (вот бы знать, какое сейчас время суток). Я, прихрамывая, поплелся за здоровяком – всё-таки силы у ослабевшего, полузамерзшего организма оказались не бесконечны. Я подумал: «А не послать ли мне командора по известному адресу? Ну, посижу еще разок в карцере».

Олаша встретили легкими кивками и похлопываниями по плечам. Ему протянули кружку, за которую тот немедленно ухватился своими лапищами, удовлетворенно крякнув. Кто-то и вовсе не отреагировал, а один из сидящих с краю махнул рукой на табурет.

– Падай сюда.

Место было одно, мой провожатый немедленно воспользовался советом. Мне же оставалось бестолково торчать у стола – присесть больше не предлагали (да и некуда). Бородатые мужики продолжали невозмутимо двигать челюстями, перебрасываясь ничего не значащими фразами. На меня при этом обращали внимания не больше, чем собака на таракана под раковиной.

Отличное начало знакомства! Стою столбом, и язык словно приклеился к нёбу. Начнешь первым – сто процентов сочтут за слабость, и доказывай потом, что не верблюд. А может, это такая шутка?! Так сказать, проверка на вшивость. Вот только играть в эти игры мне не хотелось. Надоело! Да и устал…

Поворачиваюсь, чтобы найти свободное место, и тут один из воинов из этой компании со стуком опустил деревянную кружку на стол.

– Говорят, это ты прикончил каркута, – с ленцой бросил он.

В общем-то деликатность моя вся тут же куда-то пропала. Мне даже поворачиваться в голову не пришло.

– Ну, раз говорят, наверное, так и есть, – произнес я, пожимая плечами, и двинулся к выходу, где свободных мест было на порядок больше.

– Эй, ты куда это собрался?! – в голосе говорившего сквозило такое изумление, что я про себя ухмыльнулся.

Впрочем, дойти спокойно до намеченной цели мне не дали. Послышался звук отодвигаемой скамьи, и в спину прилетело:

– Я с тобой говорю, сопляк!

Теперь не осталось сомнений, что происходящее не просто попахивает подставой, это и есть подстава. Проверка на «вшивость». Сначала, ко мне подослали этого простака Олаша, возможно, даже не вводя в курс дела. Зачем? Так он справится с ролью гораздо более достоверно – у него на лице написано, что хитрость не его конек. А уже тут, на месте, со мной позабавились бы по полной. Что тут выдумывать – это удел всех новичков.

Впрочем, повторюсь, не на того напали! Еще полгода назад я бы, наверное, прижал ушки к голове и не стал обострять, но время лечит не только раны.

– А ну стой!

«Ага, разбежался!»

Смысл сглаживать углы, если рано или поздно до меня все равно кто-нибудь докопается? Лучше сразу расставить точки над «i». Всерьёз, судя по реакции, меня не воспринимают, поэтому шансы весьма неплохие. Желательно, конечно, чтобы опять не закончилось карцером. Хотя, с другой стороны, тогда уж точно этого «похода» не будет. Одни плюсы, как я погляжу.

Как там учил Оррик? Вывести противника из себя? Не обращая внимания на окрики, я добрался до выбранной скамьи, и в этот момент случилось, наконец, то, на что я рассчитывал – на мое плечо опустилась чья-то лапища. «Че так долго?!» – подумал я, чувствуя, как сердце заходится в ураганной дроби.

– Ах ты ж, гаденыш! Когда я говорю, такие, как ты, должны… – владелец хриплого голоса рванул меня за плечо, разворачивая лицом к себе, и резко замер, не договорив, – под самый подбородок ему уперся отточенный до бритвенной остроты кончик кинжала.

– Внимательно вас слушаю, уважаемый, – с расстановкой произнес я, прикидывая, что будет, если вдруг дрогнет рука. Эльфийскую сталь даже со скальпелем не сравнить – человеческая кожа для нее не прочнее папиросной бумаги. – Что же вы замолчали, товарищ Илехорд?

Заставник (видя, с каким выражением на него пялятся остальные, я сделал вывод, что это именно он) отчаянно косил взглядом на клинок, но лёгкий нажим на рукоять заставлял его все выше задирать голову. В зале, наконец, повисла мертвая тишина – заметили! Все даже жевать перестали. То, что надо!

Чем больше свидетелей, тем нагляднее урок. Главное, не запороть такую изумительную возможность правильно поставить себя в местном обществе.

Я бросил быстрый взгляд по сторонам и убедился, что все идет так, как и предполагалось. Вон и до его людей, наконец, дошло, что шутка не удалась. Сейчас им оставалось одно – поставить на место зарвавшегося щенка. Правильно, спусти они ситуацию на тормозах, и можно попрощаться с репутацией и отряда, и командира.

Ожидаемо загремели отодвигаемые лавки, люди Илехорда с мрачной решимостью выбирались из-за стола. Нас разделяло в лучшем случае метров десять – для умелого бойца расстояние плевое.

– А ну спокойно! Вернулись на место и сели! Сели, я сказал! – рявкнул я, а затем добавил для убедительности: – Или я ему мозги прочищу прямо через горло!

Ужас! Что я творю?! Это же, как пить дать, карцер! Или чего похуже.

Сам от себя такой прыти не ожидал. Адреналина в кровь выплеснулось – на чайник хватит. Сердце прыгало в груди, и мне только чудом удавалось удерживать кинжал так, чтобы ненароком не исполнить угрозу. Вот будет потеха! В данный момент мне и самому непонятно, блефую я или говорю правду. Глубоко внутри пульсировала мысль, которую никак не удавалось выбросить из головы: «Если я его убью, возможно, избавлюсь от чертова горба». Заманчиво, ох как заманчиво! Вот она, халявная энергия – только ткни! И как такому сопротивляться? С другой стороны, убийство мне не простят. И плевать, кто кому угрожал.

О! А вот и мой бесхитростный друг!

– Ты чего, паря? – Олаш по-детски распахнул глаза и пялился на меня, словно увидел в первый раз.

Мальчуган за два метра ростом, с секирой за плечами и габаритами гризли.

– Да заколебали всякие идиоты, понимаешь? – с веселой злостью произнес я, обводя взглядом замерших в нерешительности людей. – Понимаешь?!

Видать, что-то такое он в моих глазах разглядел, потому что выставил руки ладонями вперёд и отчаянно закивал, пятясь.

– Знамо дело!

– Развлекаемся? – раздалось из-за спины.

Только чудом моя рука не дрогнула! Судя по расширившимся глазам заставника, он тоже понял, что прошел на волосок от смерти.

Я покосился за спину и разглядел стоящего в дверях Хьярварда. Капитан с мрачным любопытством наблюдал за разыгравшейся сценой, скрестив на груди руки.

– Все шутки шутишь, Хорди? Заняться нечем?

Он покосился на меня, а затем перевёл взгляд на моего оппонента, но тот только помалкивал. «Интересно девки пляшут, – подумал я. – Он с самого начала там наблюдает или только пришел?»

– Я вижу, что на этот раз забава не удалась, а Хорди? – капитан хмыкнул.

Мне кажется, в зале даже дышать перестали. Только поскрипывал жернов с быком и щелкали в очаге угли.

Илехорд яростно вращал глазами, но в голову заставнику явно ничего не приходило, и он помалкивал. Быть объектом насмешки ему определенно не нравилось и, если бы не капитан, мне явно пришлось бы туго. Глаза воина постепенно наливались злобой, но благоразумие пока перевешивало. Ну, и жить, видимо, тоже хотелось. «Надолго мне его не удержать», – подумал я, прикидывая, что делать дальше.

В столовой установилось шаткое равновесие. Прямо цугцванг. Любое мое действие однозначно приведет к ухудшению ситуации. Быстрый взгляд на капитана лишь подтвердил мои подозрения. Такой «наезд» заставник мне не простит, а капитан явно решил подождать и посмотреть, как я выкручусь из положения. Зар-раза…

Требовалось предпринять что-то нестандартное. Чего от меня точно не ждут. К счастью, люди Илехорда сгрудились у своего стола, остальные заняли позицию капитана. Пока что это мне на руку. Ну, и настрой нужно было заставнику сбить, а то неровен час, сам на кинжал наколется – что я с ним, таким красивым, делать, буду. Малейшая ошибка, и меня прикончат, не сходя с места. Вон пальчики-то по рукоятям мечей так и бегают!

– А теперь я отвечу на твой вопрос, заставник, – как можно более ровно произнес я, видя, как глаза воина блеснули. – Я и мои люди действительно прикончили демонова кота, будь он трижды неладен. Одного прикончили, другого – прогнали. При этом пострадал один из них, и пострадал сильно. А потом меня бросили на неделю в карцер, и я бы не сказал, что это сильно улучшило мое чувство юмора. Так что, если все, здесь происходящее, – милая шутка, то момент для нее не совсем подходящий!

Я оглядел зал. На меня смотрели во все глаза. Те, что слева, с некоторым злорадством и даже, я бы сказал, с одобрением. Те, что справа, с опаской и настороженностью. Ненависти ни с той, ни с другой стороны я пока не чувствовал. Вроде бы. Даже от Илехорда, что высверливал во мне дырки взглядом.

В этот момент в самом углу зала распахнулась дверь, которой я поначалу и не заметил, оттуда выскользнул тощий паренек со здоровенным горшком. Он нес его, обхватив широкое горло руками в перчатках. Заметив нас с заставником, он остановился с разинутым ртом.

В нос ударило ароматами печеного мяса и тушеных овощей. А еще по залу ураганом пронесся убийственный запах специй. Это ж сколько тут сыплют перца, что глаза щиплет даже на расстоянии?!

– А ещё я хочу жрать! – закончил я неожиданно для себя самого, чувствуя, как желудок сворачивается калачиком, чтобы, наподобие кобры, броситься на еду прямо из-под одежды.

– Эй, Хьерви, не вздумай уронить жратву! – взревело несколько голосов одновременно со всех сторон, люди разом позабыли о нас с заставником.

Вот глаза паренька опустились ниже, и он явственно разглядел, каким именно образом мы с Илехордом беседуем. В комнате ощутимо пахнуло страхом, и руки Хьерви потянулись ко рту. Мы с заставником, словно в замедленной съемке, наблюдали, как несколько воинов в красивом прыжке (кто-то даже из положения сидя) рванулись к разносчику, который, как и было предсказано, выпустил горшок из рук. Первым, как ни странно, у цели оказался Олаш. Он выхватил хрупкую тару из воздуха, как заправский голкипер, проехавшись спиной по полу. Глиняное донышко не достало до камня каких-то считанных сантиметров. Где-то на середине полета гигант сшиб с ног Хьерви, и тот улетел к стене с писклявым вскриком.

– От же жь зараза! – прохрипел воин, бережно опуская горшок на пол. – Ничего доверить нельзя, знамо дело!

Совершив это священнодействие, Олаш принялся отчаянно трясти руками и дуть на пальцы, – видимо, посудина не успела остыть. Он даже завернул несколько выражений, правда, почему-то по-прежнему вполголоса. Остальные действующие лица восторженно обсуждали его бросок и хлопали воина по плечам.

Доходягу Хьерви, лежавшего скорчившись у стены, несколько раз несильно пнули, отчего тот взвизгнул, как собака, в которую швырнули сапог. Затем его заставили подняться и с помощью затрещин отправили обратно за хлебом и за посудой, сопроводив пожеланиями не расколотить последние тарелки, а то аналогичным образом придется поступить и с его дурной головой. На нас с заставником по-прежнему не обращали внимание.

– Начнем заново? – я, приняв решение, испытующе взглянул Илехорду в глаза и спрятал нож.

Тот несколько секунд сверлил меня яростным взглядом, в котором, впрочем, так и не появилось ненависти, а потом с опаской потер подбородок.

– Где так с ножичком наловчился? – буркнул он. – Я и не заметил, как ты его вытащил.

– Надо будет Оррику поставить бочонок пива, – вместо ответа произнес я, изо всех сил сдерживая рвущуюся наружу довольную улыбку, осознав, что у меня чудом получилось избежать поножовщины. – Спасибо ему за науку.

Лицо Илехорда вытянулось.

– Так ты из его людей? – он еще раз по инерции потер горло. – Мне сказали: там новичок разлеживается!

Разлёживаться?! Вот значит, как? Это у кого ж такой длинный язык?

– Скорее уж, он – из моих, но это так, детали, – я все-таки усмехнулся, но тут улыбка пришлась как раз к месту. – Не знал?

Украдкой я бросил взгляд за спину: капитана там уже не было. Странный ход. А может, единственно верный? Ведь в противном случае ему пришлось бы как-то реагировать на происходящее. А так не видел, не слышал, не состоял…

Мы с Илехордом синхронно отодвинулись друг от друга, наблюдая, как Хьерви носится по столовой с тарелками. Бородатые мужики подгоняли его веселыми криками и свистом. На нас по-прежнему никто не смотрел – во-первых, появилась еда, во-вторых, все интересное вроде как закончилось. Ну, беседуют люди – что в том необычного? Крови же нет. А так народ собрался привычный, похоже, его подобными штучками не проймешь.

– Мы, вишь, только часов пять как вернулись с «выхода». Неделю на вяленом мясе и сухарях, – вздохнул Илехорд, почесав бороду. – Устали до жути, голодные, как скрикалас. Тут-то и услышали о появлении новеньких.

– Скрикалас? – услышал я незнакомое слово.

– Тварь из самых противных, – заставник скривился, из чего я сделал вывод, что с этим «скрикаласом» лучше вообще не встречаться. – Охотится небольшими стаями, жрет все подряд, до чего может дотянуться. Его, вишь, еще Долгоносой плаксой кличут. Как затянет свою песню, так и думаешь: девка какая с горя удавиться хочет. Тут, вишь, зевать никак нельзя – самка самцов на охоту зовет, когда след учуяла.

Подозреваю, в крепости каждый разведчик – ходячая энциклопедия. Это ж сколько всего знать надо, чтобы живым остаться?!

– А какому-такому олуху пришло в голову новиков в зиму сюда пускать?! – заставник, похоже, давно задавался этим вопросом и теперь был рад его на кого-нибудь вывалить.

– Да есть там один… – вздохнул я, и Илехорд понял, что тему мне развивать не хочется. – Ты лучше скажи, кто у вас тут такой шутник?

Явно ведь, что заставнику информацию «слили».

Илехорд зло глянул куда-то в сторону входа, и я догадался, что за его решением «подшутить над сопляком» стоит кто-то еще. Ну, или ему, как минимум, помогли, но он тоже не спешит «оглашать весь список». Что ж, надеюсь этим товарищам воздастся. Взгляд Илехорда не предвещал им ничего хорошего.

Мне же следовало на корню «рубить» этот конфликт.

– Да я в общем-то не в обиде, – хмыкнул я. – Понятно – устали, решили отдохнуть и поучить «мелюзгу уму-разуму». Не со зла же…

– Да какое там зло, – Илехорд поморщился. – Сам, вишь, тоже когда-то попался. Пока ждали жратву, кто-то шепнул об «одном «заморыше», который прохлаждается, пока другие по сугробам ползают».

Вот бы все же узнать, кто это такой предприимчивый. Добавил бы. На орехи…

– Я почему-то так и подумал.

Илехорд смущенно крякнул.

– Так ты, это, не серчаешь? И Олаш, вишь, ничего не знал.

Я фыркнул.

– Вот уж в ком-в ком, а в нем ни секунды не сомневался.

Заставник покосился на меня.

– Значит, правда, обиды нет? Склоки в десятке – последнее дело. Тут с этим строго – командор такое сильно не любит.

Я ободряюще хлопнул его по плечу, а сам между тем подумал: «Интересно, чего он еще не любит?»

Илехорд заметно расслабился, но все-таки посматривал на меня с некоторой настороженностью. «Ледок-то треснул», – подумал я с удовольствием, а значит, нужно закреплять достигнутый результат.

– Вот что, заставник, – со значением произнес я, глядя, как разливают гуляш по плошкам. – Забыли про это. Я тоже погорячился. Давай поедим что ли? А то, глядишь, эти слупят все, и нам не достанется.

– Пусть только попробуют, – рыкнул Илехорд и, набрав в грудь побольше воздуха, направился туда, где суетился с похлебкой щуплый Хьерви: – А ну в очередь, сучьи дети, совсем страх, вишь, потеряли! Живо мне две порции, да чтоб мяса не зажимать!

Я с улыбкой наблюдал за галдящими воинами, но успокоившееся было чувство тревоги вдруг резануло чужими эмоциями по нервам. Кого-то в помещении не слишком устраивали мое присутствие и то, что мы с Илехордом разошлись с миром.

Впрочем, простое наблюдение за людьми ни к чему не привело – любой мог служить источником недовольства, а сверхчувство – это не компас, направление не показывает. Если человек один, то тут все понятно, а так… Так придётся уже по старинке, дедовским способом выяснять, кто и что из себя представляет.

Второй день мело люто. Снег «падал» параллельно земле, иногда даже создавалось ощущение, что он сыплется снизу вверх. Как в таких условиях можно что-то там патрулировать я и раньше не понимал, а теперь, находясь «на выходе» лично, и подавно. На расстоянии вытянутой руки уже ничего не видно – хоть ночью, хоть днем. Ко всему прочему погода продолжала насмехаться над приметами: к вечеру ртутный термометр, если бы его тут кто-нибудь удосужился изобрести, наверное, сообщил бы, что у него не осталось внизу делений. Десяток при этом пер вперёд как ни в чём не бывало. Прямо зависть брала.

Обед в тот день (а попал я в столовую именно в полдень) прошёл просто великолепно. Илехорд в итоге оказался нормальным мужиком, отходчивым и незлопамятным. Об инциденте уже через пятнадцать минут никто и не вспоминал. К тому же я перезнакомился со всеми членами обедающей десятки, среди своих именуемую «ватагой», и к концу посиделок чувствовал себя практически своим человеком.

Илехорд по очереди представил своих людей. У заставника на каждого нашлась пара слов, и теплота в голосе бывалого воина сказала мне об очень многом. По тому же, с каким уважением каждый из них вел себя со своим старшим, можно было сделать вывод, что Илехорда в ватаге ценят и слушаются не за страх, а за совесть.

– Ну, нашего малыша ты уже знаешь, – усмехнулся заставник.

Олаш добродушно помахал мне рукой. Здоровяк, похоже, так и вообще не понял, что наше «знакомство» с его «начальником» могло окончиться не слишком мирно. Впрочем, все его интересы, как мне потом рассказали, крутились вокруг трех вещей: «поесть», «поспать» и «подраться» – все остальное стояло в разряде «постольку-поскольку». Так что жизнь он воспринимал через призму «пусть другие думают и переживают, а мне и так хорошо».

Еще один простодушный и улыбчивый парень Бен Тули – из крестьян. Смотрелся он на фоне остальных простаком и по большей части либо молчал, либо смеялся. Илехорд с серьёзным видом назвал его «незаменимым», и тот зарделся, как мальчик.

Напротив меня оказался хмурый здоровяк из Ореи по имени Хвартвар. Он все время зыркал тяжелым глазом, сплевывая обглоданные кости под стол, и чесал рыжую бороду, когда бросал взгляд мне за спину. Похоже, ему я по душе не пришелся, но свое мнение он держал при себе.

Илехорд ткнул в него кружкой и с усмешкой добавил:

– Только не зови его Мрачным гномом, он этого на дух не переносит.

Хвартвар при этом что-то пробурчал про себя и приложился к кружке с элем.

Остальные: Фирст, Тарси, Милье, Струк, Фурнагледес (или просто Фур), Изди и Арстен – приняли меня в свою компанию, охотно делясь подробностями жизни в Крепости и выспрашивая о том, что творится за пределами их забытого богами края.

Из слов Фура и Изди выяснилось, что мне очень повезло, что я попал именно в их ватагу, ибо Илехорд – самый удачливый «босс» на свете. Кроме того, он был отличным заставником. Берег людей, таскал от интенданта все самое-самое. Чуть с ним не дрался, – это я сам видел! К сожалению, самого-самого тут не очень-то много. Обут-одет, острая секира за плечами, мешочек с сухими припасами на поясе – вот и все, что доступно даже самому наикрутейшему воину. А мне так и секиры не полагалось – слишком тяжелая и громоздкая для моего веса и комплекции, так что пришлось обойтись кинжалом.

Обольщаться не стоило: такое оружие в Крепости не в ходу по одной причине: почти все твари обладают довольно прочной шкурой или вообще хитиновым панцирем, который иногда даже топор не берет. Чего уж тут о моей зубочистке упоминать.

Нет, шкуру-то он точно попортит, даром, что эльфийская сталь, вот только и от меня к тому времени уже мало что останется. Так что оружие это, скорее, для вида, ну, и для собственного успокоения.

На «выходе» (так тут в народе нарекли «патрулирование») мы находились уже четверо суток. И ночевать пришлось под открытым небом, и на часах постоять. Говоря о том, что меня в обязательном порядке придают в «усиление» его десятку, Илехорд даже почти не морщился, но всякому, хоть сколько-то наблюдательному человеку становилось понятно, что он думает про это «усиление». Но с этим мне ещё предстоит разобраться.

К счастью, говоря о «выходе», Илехорд не имел в виду, что мою персону вышвырнут на мороз уже завтра. У заставников имелась своя очерёдность дежурств за стеной, да и людям нельзя без отдыха, так что семь дней в запасе позволили мне прийти в себя и хоть как-то подготовиться. Так что к наступлению часа «х» я уже примерно представлял, что меня ждёт.

Поначалу с погодой везло. Но не прошло и суток, как Тули вдруг заявил, что впереди сильный буран. На вопрос: «Откуда он знает?» – я получил от заставника пространное объяснение о том, что вообще-то в Крепости колдунов нет, но есть те, кто каким-то образом «чует» ненастье. К точности их предсказаний давно привыкли – это вам не Гидрометцентр с его вероятностями. Как сказали, так и будет – сам успел убедиться. В нашей группе такой оказался один: крестьянин Бен Тули.

– Бен еще ни разу мимо козы не сел, – подтвердил Фурнагледес, поёжившись.

Посмотрев на крестьянина повнимательнее, я обнаружил, что поневоле сравниваю его с охотничьим псом. Он весь так и светился целеустремленностью и азартом. Вот, собственно, и объяснение его «незаменимости». Для ватаги такой вот «живой барометр» на вес золота.

Как он сюда попал, остальные не распространялись, но, по словам заставника, крестьянин за год добился немалого уважения. Средних лет, ни бог весть какого телосложения, вихрастый – Тули не производил впечатления бойца, но я видел, с каким уважением многие посматривают на его посох. Обычная палка в его умелых руках превращалась в грозное оружие. Мне раз довелось увидеть, как он этим дрыном машет – Брюс Ли обзавидуется. По словам остальных, крестьянина долго пытались приучить к топору, но потом плюнули – для кого-то это оружие, а кому-то – только дрова рубить. Выход из положения, впрочем, нашли – один знакомый Илехорду кузнец оковал деревяшку Бена стальными кольцами да шипов набил, так что посох сразу превратился из орудия разряда «стенка на стенку» в серьезную угрозу для многих обитателей этих снежных долин.

– Бен говорит, что к вечеру распогодится! – из-за свиста ветра Илехорду приходилось кричать мне практически на ухо. В сочетании с завязанным плотным шарфом лицом, когда открытыми остаются одни глаза, получалось как раз, чтобы еле-еле разобрать, что хочет донести до тебя собеседник.

Я кивнул и знаками показал, что, мол, все понял. Погода тут, конечно, – улет! Периодически с ностальгией вспоминался ледяной ветер в ущелье. Тот хотя бы дул в одном направлении, а здесь кажется – метет со всех сторон сразу. Иногда даже дышать забываешь.

Долина, выход из которой закрывала Крепость, напоминала выщипанную нерадивым поваром курицу: лес не лес, поле не поле – повсюду раскиданы чахлые кусты и куцые рощицы каких-то деревьев. В общем ни разу не живописно. До кучи кое-где из-под земли торчат острые зубы скал, хотя попадались и огромные окатые валуны. (Откуда здесь они, ведь морем поблизости и не пахнет?) Все это вкупе давало хлипенькую защиту от непогоды. Порой и вовсе перед нашей группой возникали препятствия в виде целых курганов из наметенного снега, и нам долго и нудно приходилось искать обходные пути.

Дорогу всегда указывал Илехорд. Цепочка людей тянулась в указанную заставником сторону. Впереди идущие часто менялись, потому что даже при наличии лыж (здесь их называли «ече») по глубокому снегу долго первым не нашагаешься. Мне, как самому неподготовленному члену десятки да еще, условно, после болезни, выпало идти предпоследним, заставник же замыкал процессию, следуя за десятком. Впрочем, подозреваю, бывалые мужики не слишком требовали контроля, и тот в основном приглядывал за мной. Шли не быстро, воины вертели головами по сторонам, чуть что хватаясь за рукояти мечей и секир.

Первый раз увидев «устройства» на ногах у заставника и остальных, я долго не мог поверить, что с помощью этой штуковины можно нормально передвигаться по снегу. Детские короткие лыжи помните? Вот нечто подобное, только раза в четыре шире, выполнены из цельного куска дерева и на порядок увесистее.

– Это же колода на ногах.

Илехорд усмехнулся:

– Походи с наше, даже плясать с ними сможешь. Люди, не снимая ече, с тварями бьются.

– Да ладно?! – я попытался подпрыгнуть – деревяшки глухо стукнулись друг об друга, – и понял, что отплясывать в этих штуковинах буду очень нескоро.

– Вот тебе и ладно! – Илехорд снисходительно кивнул вперед. – Там впереди, вишь, такие твари, что и глазом моргнуть не успеешь – схарчат. Не услышал или не заметил – сам виноват. Многие бросаются прямо из-под снега, и по-другому ноги не убережешь, а дерево, из которого вырезают ече, покрепче иного железа будут.

«И тут противоминные ботинки в ходу», – подумал я, а вслух произнес:

– Весело тут у вас.

– Весело, – хмыкнул Илехорд. – От того, насколько быстро ты выхватываешь топор зависят не только твоя жизнь, но и товарища. Потому жить захочешь – научишься.

Я не ожидал от заставника такой проникновенной речи и потому надолго замолчал. Понятно, что Отроги Мудрости слабостей не прощают. Чтобы протянуть здесь пять лет, мне придется действительно постараться. К счастью, Крепость не Алата с ее подковерными играми. Тут все просто: вот – тварь, вот – товарищ. Судят по делам, а не по тому, насколько у тебя влиятельные друзья. Ну, а темница… Будем считать, что попался под горячую руку.

С заставником мы в итоге поладили. Еще до выхода он даже рассказал кое-что о моих друзьях, хотя я и не спрашивал. Оказалось, нас распихали по разным углам. Естественно, мечты о том, что мы будем служить вместе, так и остались мечтами, но в качестве промежуточного результата – сойдёт.

Валену определили в помощники местному костоправу, мастеру Ваславу. Тот еще крендель. Я тут без году неделя, а о нем уже наслышан. Старику давно перевалило за семьдесят, но более деятельного дедулю сыскать трудно. По словам Илехорда, принял дед волшебницу настороженно, ибо до сего момента инквизиция к крепости ни одного мага не подпускала и на пушечный выстрел. Однако ко дню моего вызволения из темницы «оттаял», по достоинству оценив сокровище, попавшее ему в руки, и теперь коршуном посматривал на любых недоброжелателей и конкурентов.

Впрочем, несмотря на то, что до части Крепости, в которой располагалась лечебница, было рукой подать, увидеться до выхода с девушкой мне так и не удалось. Илехорд рассказал, что одна из последних ватаг угодила в нешуточный переплет, и Валена не отходила от раненых.

Эльф тоже не остался без дела. Его раса всегда славилась своей чувствительностью, поэтому Аридил ушел с другой ватагой, опять же в качестве усиления. Мнением самого принца по данному вопросу также не поинтересовались, а он, помня уговор, не спорил. Сказали – пошел. В результате увидеть эльфа у меня тоже не вышло – его группа уже несколько суток патрулировала правую часть долины. «Ну, и слава Богу, – решил я. – Сидел бы в Крепости, наверняка нарвался на своих темных сородичей. А нам это надо?» Их, кстати, я вообще так и не встретил.

Кого я повстречал, так это Оррика, да и то случайно. Я слышал, что на инквизитора, учитывая его опыт, взвалили всех новобранцев, но отправиться на его поиски не решился – Крепость с ее многочисленными переходами, подземными галереями и несчетным количеством прочих помещений пугала меня до колик. Заплутать тут проще пареной репы.

И тут он раз – и топает мне навстречу! Судя по озабоченному виду друга, новая должность полностью занимала все его мысли, потому что меня он даже не сразу узнал. Я поначалу хотел его «подколоть», но передумал. Земные шутки тут переносят с трудом.

– Куда спешишь? – окликнул я его, пробегающего с задумчивым видом мимо.

– Иан?! – прорычал он, когда увидел, что какой-то доходяга не собирается сходить с его пути, и, наконец, разглядел, кто это.

Ответить на приветствие несколько секунд было весьма затруднительно, поскольку воздуха в легких почти не осталось – инквизитор долго и с удовольствием тискал меня в объятиях.

– Еще секунда, и то, с чем не справилась камера, получится у тебя, – прохрипел я, когда тот на мгновение поумерил свой энтузиазм, чтобы посмотреть, почему это я затих.

– Ух, гм-м, – он смущенно поставил меня на ноги. – Обрадовался, вот.

Обрадовался… А как бы я обрадовался, если бы он стал первым, кого я увидел, когда дверь камеры распахнулась.

– Вообще-то «ух, гм-м» – это мои слова, – заглатывая воздух кусочками, просипел я.

Оррик смущенно кашлянул, отступив на шаг. Повисла неловкая пауза. Об очевидном говорить не хотелось. Мало ли по какой причине Оррику не удалось вытащить меня из кутузки. Смотря, как инквизитор переминается с ноги на ногу, я хмыкнул:

– Смотрю, торопишься? Думы вон даже на челе проступают. Куда тебя определил наш многоуважаемый командор, пусть земля под ним… – я перехватил враз изменившийся взгляд воина, и сказал не то, что изначально намеревался: – цветет и пахнет.

Оррик огляделся по сторонам и понизил голос почти до шёпота:

– Ну и шальной же у тебя язык, Иан, – он покачал головой, а затем практически перешёл на шёпот: – Думай впредь, что говоришь. Тут у каждой стены есть уши! Командор Айхенвальд – царь и бог в крепости. Ему и слова тут никто поперек не вякнет. Или тебе опять хочется в карцер?

В карцер мне не хотелось. Но не это заставило меня приглядеться к другу.

– Что-то ты слишком быстро переобулся. А как же, «командир, мы за тебя горой»?!

Тот напрягся. Так было всегда, если он не хотел врать, но и правду сказать не мог. Впрочем, щадить его чувства я не собирался.

– Да не узнаю я тебя, вот что! – рявкнул я. – Какого хрена тут происходит?!

Оррик было вскинулся, а затем «поник».

– Просто мне доходчиво объяснили, что будет, если я попытаюсь за тебя заступиться.

– Вот оно как, – протянул я. – А я думал, что ты…

– Бросил своего командира? – Оррик помрачнел и отвернулся. – Меня предупредили, что любое навязчивое внимание по отношению к арестованным ни к чему хорошему для самих узников не приведет. Могут продлить срок, а могут и еще… чего.

– И кто ж такое сказал? – нехорошо улыбнулся я.

– Да есть тут… – Оррик покачал головой и махнул рукой. – Держись в общем от всех капитанов подальше. Как ты говоришь: «От начальства подальше, к кухне поближе». Послушал я разговоры, да покумекал: ничем здесь не лучше, чем в той же Алате. И на кусок чужой рот разевают, и горло, если надо, перегрызут. Так-то вот.

Вот тебе и бесхитростный край. И битва плечом к плечу без оглядки на спину. Даже и не знаешь, что сказать от таких новостей.

Мне стало стыдно за свою несдержанность. Чтобы хоть как-то разрядить обстановку, я вполголоса промолвил с улыбкой:

– А кое-кто с мечом наперевес чуть против всей толпы не попер. А? Я твои шальные глаза видел, когда меня те орлы с секирами под ручки вели. Думал, – все, кранты, сейчас тут та-акой махач начнется! – я умышленно добавлял в речь слова из другого языка, наблюдая, как отреагирует Оррик. Мои «русизмы» он уже понимал, хотя относился к ним неодобрительно.

– Ну, так то от неожиданности, – буркнул он. – Но я же остановился!

– Сам?

– Конечно!

Я пытливо посмотрел ему в глаза, и Оррик отвел взгляд.

– Ой ли?

Тот развел руками, нацепив на лицо маску «незнайки».

– Ну, ладно-ладно! – видя, что я продолжаю всматриваться в его глаза, сдался он, и тут же опасливо оглянулся. – Валя в последний момент удержала. Доволен, командир?!

На душе враз потеплело. Признание дорогого стоило. Оррик впервые в жизни назвал девушку «Валей», а не «Валеной» или «волшебницей», и я решил больше тему не развивать.

– Кого-то из наших видел?

– Ее только и видел, – буркнул инквизитор. – Ушастый по долине снег месит, ты, командир, – в холодной.

– Пораскидало нас, конечно, – согласился я. – Вот уж не думал, что в Крепости заблудиться – раз плюнуть.

– Вот-вот, – согласился Оррик, а потом торопливо добавил: – Да у меня и времени с мышиный зуб. На шею всех криворуких повесили! И тех, что с нами шли, и местных тоже. Сорок человек, чтоб их демон прибрал! Сплю вполглаза, чтобы кто по горлу ножичком не полоснул.

Это как раз понятно. Гонять новобранцев Оррик умеет – по себе помню. Вот и платят ему той же монетой. Достаточно себя вспомнить.

– Ты прости, что я не смог тебя из холодной вытащить, – неожиданно произнёс инквизитор.

Я аж поперхнулся от неожиданности, подумал, что все – забыли.

– Да брось!

– Нет, не «брось»! – боднул меня взглядом Оррик. – Ты ведь за любого из нас готов, – он провел ладонью по горлу. – Должок за мной. Я ведь хотел сразу к командору идти… Да капитан отговорил…

Я положил ему руку на плечо. Теперь мне стало неловко.

– И правильно сделал! Ничего со мной там не случилось бы. Я вам всем несколько раз повторял. А так ты на хорошем счету, – я вспомнил одно слово, которое так любил вспоминать отец: – не смутьян, короче.

Оррику оно явно было незнакомо, но смысл он уловил: немного повеселел.

– Да и попытку ты, считай, не использовал просто так. Лучше этот поход для чего другого приберечь.

Он ещё раз недоверчиво на меня посмотрел. Словно проверял, правду я говорю или для его успокоения только нужные слова подбираю.

– Сплюнь, – буркнул он. – Вечно у тебя «чего другое» на каждом шагу происходит.

– Короче, не ошибся ты, что капитана послушал! – как можно твёрже произнес я, поспешив увести разговор от «любимой» темы инквизитора. – И больше про это не вспоминаем! Ты лучше скажи, какого демона нас всех так раскидали? Мы же вроде как вместе шли. Не официальное подразделение, конечно, но все равно.

Оррик вздохнул и досадливо потер щеку. Я сразу догадался, что развивать тему ему не хочется.

– Согласно традиции, земляков никогда не ставят в десятки. С незапамятных времен так повелось, и капитаны неукоснительно следуют этому правилу, – он посмотрел мне прямо в глаза. – В Крепости только свояченичества не хватает. Семья воина – это его десяток и все тут!

Я минуту переваривал новую информацию. Что-то раньше о подобном инквизитор не распространялся.

– И когда ты намеревался об этом мне рассказать? – покачал головой я. – Ты же с самого начала знал о МОИХ планах.

– И что бы тебе это дало? – он вздохнул. – Нас бы все равно раскидали. Командору плевать на желание солдат. Ему вообще плевать на все, кроме крепости.

– Я заметил, – досадливо буркнул я.

Теперь Оррик положил мне руку на плечо.

– Ты все равно ничего не смог бы изменить.

Ага. Знаем. Меньше знаешь, крепче спишь. Что-то мои ребята слишком много думают – за меня.

Сколько всего интересного, оказывается, скрывается в моих людях. Ладно, может, Оррик в конце-то концов и прав. Там поглядим, что делать дальше. Пообвыкнусь, пооботрусь…

– А с Аридилом что? Я слышал, он попал в «поисковики».

– Его убрали подальше сразу же, как только командор узнал, что в крепости «светлый», – Оррик, судя по виду, обрадовался, что я не стал «копать» дальше. – Поговаривают, что темные уже несколько раз требовали у него объяснений, но пока ушастого нет в пределах досягаемости, Айхенвальд может игнорировать любые требования. У темной звезды статус наблюдателей – не больше, и потому лезть на рожон не в их интересах. Так что, чем дольше наш длинноухий бродит по окрестным снегам, тем спокойнее должно быть тебе, – он помолчал, а затем добавил: – И мне тоже.

– А как там лейтенант? – вспомнил я.

Оррик досадливо вздохнул.

– Да так же. Будет время, загляни в лазарет, там всем заправляет этот пройдоха Васлав, – Оррик хмыкнул. – Вот хитрый старик! Но правда в том, что не будь его, Валя так или иначе отправилась бы вслед за тобой. Ты ее язык знаешь. Терпение – не ее благодетель. Ну, после всего…

Это то, чего я в тайне опасался. Если уж инквизитор чуть не схватился за меч, чего уж говорить о волшебнице! Девушка в последнее время за словом в карман не лезла, могла и припечатать командора, когда он поднял на меня руку. Впрочем, растет, девчонка! То, что она не только не ввязалась в авантюру сама, но и Оррика удержала, говорило о многом.

– Надеюсь, она не…

– Не! – хмыкнул в бороду Оррик. – Не успела. Сразу, как тебя уволокли, заявился Васлав. Ты не смотри, что из него песок сыплется, голова у старика варит получше многих! Копутер, а не мозг, – со значением произнес он, воздев вверх указательный палец, и я чуть не разинул рот от удивления: похоже, Оррик решил блеснуть знаниями и припомнил, что я рассказывал о своем мире. «Копутер» – это, безусловно, «компьютер» в исполнении инквизитора.

Оррик явно заметил, какой эффект на меня произвел его «экспромт» и аж засветился от удовольствия. «А мои-то все растут», – подумал я с лёгким ошеломлением. Мой друг между тем продолжал:

– Так я про Васлава не договорил, – инквизитор демонстративно прочистил горло. – Я старика, конечно, в бытность свою не застал, но о нем наслышан! Тощий, как сушеный стручок гороха, кости так и выпирают. Но задирист и бесстрашен, как три каркута сразу! Увел Валю из-под носа у командора, тот и глазом моргнуть не успел. Тот его, к слову, говорят, побаивается.

Коли так, выдохнем. Надо думать, этот старикан просто так Валену уже никому не отдаст, и за нее некоторое время можно не волноваться. Правда, у меня на нее были другие планы, но маг-целитель – тоже неплохо. А дальше посмотрим. Конечно, надеяться на то, что командор прислушается к словам какого-то там сержанта – глупо, но вот капитан Хьярвард не показался мне дуболомом. Он должен понимать, что боевой маг в арсенале крепости – как минимум лишняя возможность дать по зубам врагу. А боевому магу требуется что? Правильно: практика! Ему нужно иметь возможность применять все, что он знает. А там…

Эти мысли пока можно запрятать поглубже, но галочку мысленно я поставил. Сейчас же следует, прежде всего, зарекомендовать себя. И желательно не так, как в начале.

– Иан, – Оррик коснулся моей руки. – Ты в порядке?

– Прости, задумался. Ты, наверное, торопишься?

Оррик криво усмехнулся.

– Да вот, дали, как ты говоришь, «в нагрузку» этих новиков, а они даже не знают, с какой стороны браться за меч, – он вдруг весь подобрался. – Кстати, слышал тут историю, что кто-то из «пришлых» чуть не прирезал заставника. Ты что-нибудь знаешь?

Ну, вот, хорошо же все было!

– Да ладно!? – я сделал круглые глаза и отшатнулся, чтобы Оррик ни дай бог не разглядел мое выражение лица – то, что я отличаю правду от лжи, врать мне нисколечко не помогает. – Откуда?! Меня вчера только из карцера вытащили. И согреться еще не успел.

Но от инквизитора оказалось не так просто отделаться.

– Вообще-то я видел людей, которых вытаскивают из холодной через неделю, – нехорошо прищурился тот. – Ты на них не похож.

– Все дело в хорошей наследственности, – торопливо заверил его я и взглядом указал наверх. – А вообще заговорил ты меня. Заставник Илехорд просил заглянуть к интенданту, тот обещал ему одну штуку…

Оррик упер руки в боки.

– К интенданту? Обещал?! – с ещё большим сомнением переспросил он. – Да у этой крысы, Грегора, даже по приказу командора лишней нитки не выпросишь, а тебя отправили к нему? – тут до Оррика дошло еще кое-что. – Погоди-ка, какой еще Илехорд? Причем здесь заставник? Тебя тоже что ли в дозор отправляют?!

На его лице отобразилась такая гамма чувств, что я подумал, будто воина сейчас удар хватит. Ну вот не хотел я ему говорить, что меня посылают наружу. С одной стороны, затея-то так себе, а с другой, – подвернулась возможность себя проявить. Оррик же и так давно взял на себя роль моей «наседки», и новость о том, что мне предстоит идти за стену, его не обрадует. А оно мне надо? Может и к капитану пойти. С него станется! «Надо линять», – решил я. Тем более Илехорд действительно отправил меня к интенданту.

– Слушай, мне пора, – я хлопнул его по валунообразному плечу и обошел по широкой дуге. – Позже поговорим! Не скучай!

На мое счастье, он терпеть не мог скоропалительных решений и всегда раздумывал перед ответом. В итоге ему оставалось только проводить меня подозрительным взглядом и, к моему неописуемому облегчению, он, покачав головой, двинулся по своим неотложным делам.

Глава 6

– Нам вон туда, – Илехорд, указал на виднеющийся в просветах между деревьями одинокую скалу, увешанную снежными шапками, как кастрюля с кипящим супом, – пеной. Очертания цели нашего дневного перехода едва просматривались сквозь метель. – До Гномьей башки часа три хода.

– Гномья башка? – я попытался сквозь метель обнаружить хоть что-то, напоминающее очертаниями указанную часть тела.

Послышался приглушённый смешок.

– Скала это, – пояснил он, стряхивая снег с капюшона. – Скала, как скала, но кто-то когда-то ляпнул, что ему, вишь, напоминает физиономию гнома, – заставник на ходу изобразил здоровенную зубастую морду, и я подумал, что, если гномы действительно так страхолюдны, то не приведи боги, такого во сне увидеть – заикой останешься. Впрочем, и наяву от такого не отмахаешься.

– Не слишком похоже, – сколько я ни всматривался в очертания заснеженного куска камня, ничего даже отдаленного похожего на голову разглядеть не смог. Может, не повезло с ракурсом?

Илехорд, ясно заметил мои потуги, и, натянув обратно шарф до самых глаз, пробубнил:

– И я о том же. Сколь мимо ходил, – ничего и близко нет. Хотя другим, вишь, до лампады, хоть пнем обзови, – но название, того, прилипло.

Я еще раз бросил взгляд в ту сторону, но ничего, естественно, не поменялось. К тому же нестихающая метель стирала любые детали. Это наводило на мысль, что наш ходячий «метеодатчик» на этот раз дал маху.

Между тем день перевалил за половину, а снег только усиливался. Горизонт давно скрылся из виду, затем видимость опустилась заметно меньше ста метров. Снежные заряды слепили глаза, и зачастую приходилось идти вслепую, натыкаясь на спину впередиидущего. Тут не то, что патрулировать невозможно, тут направление бы не потерять.

И что делать, если вдруг из-под снега вылезет какая-то тварь? Приходилось полагаться на опыт людей заставника, но по сторонам я посматривал с очень большой опаской.

– Ну, да, три часа до скалы. Как же, – пробубнил я себе под нос, тяжело переставляя ноги, но Илехорд как-то услышал.

– Если пурга уляжется, – пояснил он.

Некоторое время я переваривал сказанное.

– А если не уляжется?

– Тогда еще шагов пятьсот – и хорош. Там, вишь, рощица впереди, можно укрыться от ветра. Передохнем чуток.

Никакой рощицы впереди я, естественно, не разглядел, сколько ни ломал глаз, – одна лишь белая пелена, что снизу, что сверху, что посередине. Но моих спутников, похоже, так просто было с пути не сбить – мы упрямо петляли между небольших рощиц, выныривавших из-под колышущегося пушистого снежного покрывала и в него же нырявших.

– Привал! – наконец, сообщил Илехорд, и я завертел головой, догадываясь, что мы куда-то дошли.

Справа от дороги виднелись довольно-таки высокие кусты. Сквозь густо летящие хлопья роща воспринималась большим, темным пятном на общем фоне. Сходить с проторенного пути не хотелось – а ну как провалишься с головой?

– Не спать, заячья немочь! – Илехорд расталкивал бойцов, заставляя их шевелиться. Поэтому люди, падая без сил в снег, спустя минуту-другую вставали, без лишних слов принимаясь за обустройство лагеря. Двоих Илехорд отрядил за дровами, еще один, раскопав лыжей в снегу небольшую площадку – уже колдовал над котелком. Более-менее одинаковая одежда, да еще и снег, облепивший людей со всех сторон, мешали разобрать, кто есть кто. Остальные из ватаги, также вооружившись лыжами, как лопатами, активно строили снежную стену, отгораживаясь от бурана. Я работал наравне со всеми, и за несколько десятков взмахов «лопатой» взмок так, что от меня повалил пар.

К вечеру, когда я уже и не ждал, ветер почти стих, метель превратилась в обычный снегопад. Погода сжалилась над людьми, и небо словно приподнялось над землей. Тули время от времени выбирался из укрытия, задирал голову и с довольным видом кивал, потирая нос. Видать, наша мобильная метеостанция опять что-то чувствовала, оттого и остальные заметно повеселели. А уж когда поспела горячая похлебка, за которую отвечал Олаш, и по округе пополз дух вареного мяса, приправленного чем-то ароматным, послышались незамысловатые шутки и смех.

Илехорд почему-то при этом сурово покачал головой и сказал:

– В следующий раз будете жрать конину и сухари!

Здоровяк смущённо покосился на меня.

– Так ведь мы потихоньку…

– Потихоньку они! – зло фыркнул заставник. – На всю долину воняет!

Я припомнил, как Олаш, воровато оглянувшись на Илехорда, сыпанул что-то в котел.

– Так это…

Ничего не понимая, я повернулся к заставнику. Илехорд вздохнул, закатив глаза, и снизошёл до пояснений:

– За стеной, вишь, обычная еда для разведчика: вяленое мясо да сухари. Да еще, вишь, и хранить их он должен в особой кожаной суме. Ибо если такой вот аромат, – он зло зыркнул на Олаша, – учуют другие, могут и прискакать на обед.

Заставник покачал головой, и Олаш вообще упер подбородок в грудь. На своего начальника он старался не смотреть.

– Ладно, метель и звуки гасит, и запах, надеюсь, далеко не уйдёт. Но на будущее, вишь, ты у меня эти свои «лютые травки» точно запомнишь, – Илехорд сунул кулак в рукавице Олашу под нос. – Две недели без пива!

– Но… – вскинулся здоровяк, но спустя секунду опять упер взгляд в мыски сапог. – Я ж как лучше хотел. Да и от Крепости недалеко.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.