# Сидеть, лежать, поцеловать

Изабель Зоммер

Роман о счастье, обретенном благодаря собакам.

Мила – хозяйка свадебного салона, вместе с платьями она продает мечту о счастливой семейной жизни. Робин – адвокат по бракоразводным процессам, он легко опровергает «и жили они долго и счастливо», больно приземляя своих клиентов в реальность.

Мила боится любви после тяжелого разрыва, Робин же ходит на одно свидание за другим, лишь бы не быть в одиночестве.

Пристраивая своих собак, Балу и Алису, на передержку, Мила и Робин сталкиваются впервые и мгновенно понимают, что между ними пробежала искра… искра ненависти. Или все же это чувство называют иначе?

Мария Логинова, редактор книги:

Уморительная история, которая в очередной раз подтверждает устоявшуюся истину: противоположности притягиваются. Любителям кошек вход воспрещен!

Три факта:

1. История с тропом «от ненависти до любви».

2. Собаки, очень много собак.

3. Искренний и очень смешной роман о счастье, обретенном благодаря домашним питомцам.

## Глава 1. Мила

Наверное, стоило подумать раньше о том, что огромный торговый комплекс в центре города – не самое подходящее место для пряток. Вообще-то никто и не собирался прятаться, даже мысли такой не было. Но теперь пришлось срочно импровизировать.

Уже в детстве я мастерски пряталась. Если на ужин готовили цветную капусту, я могла притаившись, как мышка, бесконечно долго сидеть в домике на дереве, пока мать, бранясь, повсюду искала меня. Когда отец решил вернуть заводчику нашего щенка по кличке Бенни после того, как тот сгрыз всю обувь в прихожей, я спряталась вместе с терьером и не выходила до тех пор, пока отец не сдался. А на похоронах бабушки Фрици я несколько часов подряд просидела, зареванная, спрятавшись среди венков и цветов, только чтобы не подходить к гробу. Но какой прок мне теперь был от этих навыков? Абсолютно никакого. Мое мастерство вмиг покинуло меня: я разучилась прятаться. Полное фиаско!

Говорят, одного и того же человека встречаешь в жизни дважды. На мой взгляд, это было непростительное преуменьшение. Так могли утверждать люди, которые, если и расставались с кем-то, то тут же, спасаясь бегством, переезжали в другой город. С момента расставания я видела своего бывшего уже не два, а целых двадцать два раза, а он меня – двадцать один. И я не собиралась давать ему шанс сравнять счет.

Я отправилась в укрытие за рейл с новинками весенней коллекции: легчайшими полупрозрачными вещицами; некоторые из них были украшены ажурным кружевом. И продолжила наблюдение из-за блузок и брюк пастельных или темно-синих оттенков.

Оттуда я следила за каждым движением человека, которого хотела бы встретить меньше всего на свете. Это Том. Он положил руку на бедро другого человека, встреча с которым для меня была еще менее желанна: его новая девушка Наташа.

В прекрасном расположении духа Том прогуливался по магазину, не спеша разглядывая сорочки и рубашки поло. Хоть бы погрустил немного для приличия! Мне бы хотелось прочесть в его лице, что он скучал. Был бы он в магазине один! Но они оба с этой Наташей выглядели такими счастливыми, что я готова была разрыдаться.

Изо всех сил я пыталась слиться с обстановкой. Никогда в жизни мне не хотелось так сильно превратиться в хамелеона и стать такой же пастельной, как окружающие меня вещи.

Рядом со мной шумно дышал Балу. И он не проявлял никакого желания визуально слиться в чем бы то ни было. Преследуя совершенно иные интересы, он задался целью украсить новую коллекцию своей золотистой шерстью и ткнуться мордой в ноги каждого проходящего мимо покупателя.

– Задержи дыхание, Балу, – прошептала я. – Нам нельзя выдать себя.

Посетители бросали в мою сторону недоверчивые взгляды. Люди смотрели с подозрением. Какая-то девчушка стала тыкать пальчиком:

– Мама, что делает тетя? В прятки играет?

Охранник, уже давно следивший за мной, удивленно вскинул брови. Он вот-вот мог подойти ко мне с вопросом, что я здесь, черт возьми, делала. Тогда пиши пропало. Тут уж Том точно меня заметил бы. А что потом? Пришлось бы стоять и разговаривать с тем, кого я хотела видеть меньше всего на свете, не считая Наташи.

Вытирая капли пота со лба, я невинно улыбнулась охраннику и многозначительно приподняла обе брови в доказательство того, что я совершенно безобидна.

В принципе, шанс на удачу у меня был. Я могла бы выйти из этого затруднительного положения, не опозорившись, если только бы чуть меньше сосредоточилась на Томе и уделила чуть больше внимания собаке.

Самое прекрасное в лабрадоре-ретривере – его прирожденное добродушие. Но в такой ситуации это было самое ужасное, что можно себе представить.

Балу заметил бывшего хозяина, и, как бы плохо ни закончились наши с Томом отношения, его любовь осталась незыблемой.

Вот поводок вырвался у меня из рук…

– Назад! Фу! – сдавленно прошептала я. Но никакая сила не могла остановить лабрадора, увидевшего человека, которому пес был предан всей душой. Восторженно размахивая хвостом, Балу смахнул со стола аккуратно выложенные шелковые платки и, как бульдозер, напролом помчался через весь магазин к бывшему хозяину.

– Подлый предатель! – шикнула я ему вслед, но потом встала, вышла из-за рейла и попыталась хоть как-то приосаниться, чтобы выглядеть достойно.

* * *

Наташа выглядела сногсшибательно. Лея окрестила ее «Наташкой-фитоняшкой», желая подбодрить меня, когда стало известно, что вскоре после нашего расставания Том с головой окунулся в новый роман. Можно подумать, нападки на моего бывшего, как огромный пластырь, могли хоть немного спасти мое израненное сердце.

До этого момента мне везло: я встречала Тома без новой возлюбленной. Но теперь, когда она предстала передо мной, я поняла, почему Лея придумала такое прозвище. Наташа вся светилась здоровьем: такой свет исходил от людей, который следили за собой и вели отвратительно здоровый образ жизни. Ее кожа была покрыта легким загаром – таким, который появлялся не после посещения солярия, а после прогулок по парку. Ее орехово-каштановые волосы до подбородка ниспадали нежными локонами. Каждое ее движение было пронизано грацией. Безусловно, Лея была права. Наташа выглядела так, словно каждое утро после сеанса йоги пьет комбучу.

Все это я успела уловить, лишь мельком взглянув на нее, в то время как Том, наклонившись к Балу, энергично трепал его по холке.

– А вот и мой мальчик, вот молодец! Что ты здесь делаешь?

Когда он выпрямился, в груди у меня защемило. Вот он, мягкий взгляд карих глаз, которые всегда напоминали мне глаза медвежонка. Знакомая ласковая улыбка. Русые локоны, в которые я так любила запускать пальцы. Но это уже не мой парень, не мой Том. И запустить пальцы в его волосы прямо сейчас было, наверное, не лучшей идеей.

– Привет, Мила! – поздоровался он. В его голосе послышался оттенок легкого смущения. Значит, вот что сделалось с его «Я тебя люблю» и «Ты женщина моей мечты»… Просто «Привет, Мила!».

Зато из меня слова посыпались, как из рога изобилия:

– О, привет! Какая неожиданность! Как здорово тебя встретить! Боже мой, сколько лет, сколько зим?

Неделя и четыре дня. Именно столько времени прошло с нашей последней случайной встречи. Мы столкнулись на набережной Рейна, между причалом с лодочной станцией и лучшей в городе закусочной. Нельзя сказать, что я вела учет наших случайных встреч, мой мозг это делал сам по себе.

– Тебя зовут Наташа, правильно? Очень рада познакомиться! Правда! Я так много слышала от тебе. Ну да, а как иначе, общие друзья, знакомые и так далее, – я принялась изо всех сил трясти ее руку, улыбаясь во весь рот.

Пока я щебетала, как заведенная, Наташа испуганно смотрела на меня своими глазами оливкового цвета. Черт возьми, рядом с ней я чувствовала себя такой неуклюжей! В ней все было утонченным: и нежные запястья, и высокие элегантные скулы с темной тенью от длинных ресниц.

К этому моменту Том уже оправился от шока, вызванного неожиданной встречей, и пришел на помощь своей девушке, включившись в разговор:

– Наташа, это Мила, моя… бывшая девушка. Мила, это Наташа.

Мне было немного жаль Тома: ему явно было неудобно. Приобняв Наташу за плечи, он тут же сразу убрал руку и принялся пощипывать бороду. Том всегда любил гармонию, избегал ссор и конфликтов. Случайная встреча его девушек – нынешней и бывшей – явно вывела его из зоны комфорта. И случилось это уж точно не по моей вине.

Балу высунул свою широкую морду из-за Тома, приветливо глядя на Наташу. В этот миг он уже принял решение подружиться и с ней. Вот изменник! Радостно размахивая хвостом, он прижался носом к ноге девушки, оставляя мокрые следы на гладкой ткани ее брюк. Наташа оцепенела. Вымученно улыбаясь, она попыталась погладить его по голове, но отдернула руку, когда пес стал лизать ей пальцы.

Ха! Вот и у идеальной Наташки-фитоняшки нашелся недостаток! Как Том, обожающий собак, мог быть счастлив с женщиной, которая их боялась? Ясно, что дело с самого начала было обречено на провал! Ну и что с того, что Том тут же бросился спасать свою прекрасную деву от большеголового чудовища? Принявшись чесать Балу за ушами, он переключил на себя внимание пса, – между прочим, моего пса! – чтобы Наташа могла спокойно погладить его по спине, что она довольно неловко проделала. Карий взгляд плюшевого медвежонка теперь предназначался ей, а не мне…

Я схватила поводок, намереваясь положить конец этой нелепой ситуации, и притянула своего монстра к себе. Мне было даже немного жаль Наташу, ставшую объектом повышенного внимания любвеобильного Балу и пока еще не подозревающую, что теперь их отношения с Томом оказались под угрозой. Не только потому, что она не любила собак, что для таких людей, как мы с Томом, уже было показательно, но и потому, что Том не был создан для отношений. Он всегда говорил мне, что любит свободу и не готов связать себя длительными отношениями, а я ему не верила. Хоть тысяча невинных взглядов плюшевого медвежонка – с Томом каши не сваришь. Бедная Наташа!

Но тут мой взгляд зацепился за огромный, дорогущий камень, и я уставилась на кольцо, обхватившее Наташин пальчик. Кольцо могло означать только одно.

– О! – вырвалось у меня.

– О! – выдохнула Наташа, перехватив мой взгляд.

Том откашлялся:

– Да, мы помолвлены, – сознался он.

Шум в ушах нарастал. Наверное, я ослышалась.

– Помолвлены, – прокряхтела я голосом охрипшего попугая.

Только не с Томом! Уютным, безобидным Томом с внешностью идеального зятя, которому невозможно поверить, когда он заводил свою пластинку о свободолюбии. Тем самым Томом, с ласковым взглядом карих глаз, широкими ладонями и пристрастием к клетчатым, как у лесорубов, рубашкам. Томом, который несколько месяцев тому назад бросил меня, потому что для него все развивалось слишком стремительно и он чувствовал себя связанным по рукам и ногам.

Наташа смущенно заправила за ухо мягкий локон.

– Я понимаю, что все произошло слишком быстро. Но теперь, когда мы купили дом, то решили, что стоит оформить отношения.

Сколько раз Том говорил мне, что не создан для брака, семьи и собственного дома? Пустая болтовня! Стоило только на горизонте появиться какой-то Наташе, и вдруг он полюбил всю эту обывательскую жизнь, о которой мечтала я и которой так боялся он!

Балу прижался ко мне, словно желая утешить. Наверное, ему просто было приятно ощущать меня рядом, но мне хотелось, чтобы это было утешение. Я запустила пальцы в его пшенично-желтую шерсть.

– Мила… – начал было Том. Неужели догадался, о чем я думала? Знал ли он, как сильно ранил меня? Для этого вовсе не нужно было иметь дар провидения. Но я не собиралась ударить в грязь лицом, этого удовольствия я бы им не доставила!

И снова я переусердствовала. Слишком много слов, мимики, жестов – всего. Мое лицо растянула слишком широкая улыбка.

– Как чудесно! Просто замечательно! – начал бить фонтан моего красноречия. – Боже мой, как все стремительно! Вот уж действительно стрела Амура пронзила ваши сердца! Рада за вас, честно! Страшно рада! Ты и женитьба, Том, кто бы мог подумать! В общем, я себе этого точно не могла представить. Рада, очень рада! Знаешь что, Наташа? А приходи ко мне в салон! Может быть, Том рассказывал тебе. Ну может, и нет. Я продаю свадебные платья. Не хочу хвастаться, но мои платья – лучшие в городе. Правда, буду рада, если ты найдешь у меня платье своей мечты!

Стоило прикусить язык примерно семью фразами раньше. Теперь было уже поздно, слово не воробей! Мой язык опять опередил рассудок! И вот я стояла перед ними с преувеличенно радостной улыбкой на лице. Рядом со мной шумно дышал с открытой пастью Балу. Его-то радость была абсолютно искренняя.

Я старалась не смотреть Тому в глаза. Наташа на мгновение оцепенела, как будто на нее обрушилась лавина. Но потом она ответила мне улыбкой.

– Спасибо за такое любезное предложение. С радостью воспользуюсь им!

## Глава 2. Мила

– Ах ты голомозгий дурындесь, – ласково приговаривала я, вытаскивая Балу из багажника, – бестолковый ты мой оголтыш.

Таким невероятным выражениям я научилась у моей лучшей подруги Леи. Она родилась в Австрии и почти разучилась говорить на местном диалекте, но иногда вворачивала чудные словечки, которые я впитывала, как губка.

Не то чтобы Балу не мог выпрыгнуть из багажника сам. Если бы мимо проходила интересная сучка, он справился бы на ура. Мне казалось, он просто лентяй и наслаждался процессом, когда я кряхтела, тягая его тридцать три килограмма. Всякий раз такая зарядка оказывалась почти за гранью моих возможностей. Всякий раз я давала себе слово купить специальный пандус. Это очень удобно: пес мог сам забираться по нему в багажник и спускаться вниз. И всякий раз, охая от боли в спине, я вспоминала, что до сих пор этого не сделала и вынуждена, как тяжелоатлет, поднимать своего ленивого толстячка.

К тому же я была обижена на него. Вот ведь предатель: бросил меня на съедение бывшему и его новой девушке! Но как же трудно было искренне сердиться на существо, которое смотрело на тебя таким преданным взглядом. Если бы не этот взгляд, способный растопить плитку шоколада, ему бы точно было несдобровать!

Припарковавшись в начале улицы, я пошла дальше пешком, потому что дорога была такой размытой, что мой «Фиат-Панда» просто застрял бы в грязи. Балу не возражал, ведь для настоящего лабрадора ничто не могло быть достаточно грязным. Он целенаправленно побежал вперед, на этот раз даже не обнюхивая деревья и траву, потому что хорошо знал дорогу. Ему не терпелось поскорее добраться до цели. Меня грязь тоже не смущала: я была обута в «мартенсы», которые дерзко контрастировали с моей рабочей юбкой из розового тюля.

Надо заметить, день стоял чудесный. На высоких травинках поблескивали капельки росы. Воздух был пронизан той прохладной свежестью, которая бывает ранним утром и предвещает жаркий день. Солнечные лучи пробивались сквозь ветви лип и рисовали на земле золотые кляксы. По обе стороны дороги цвели вязель и донник, в их соцветиях копошились пчелы и бабочки. Здесь было очень тихо – настолько тихо, что даже забываешь, как близко город. Гостиница для собак, в которую я регулярно приводила Балу, находилась на окраине, меньше четверти часа езды от моей квартиры, и все-таки словно в другом мире.

Несмотря на это, мое настроение так же разительно контрастировало с этим прекрасным днем, как мои «мартенсы» с тюлевой юбкой. Внутри я кипела от злости.

«Приходи в мой салон!!» К черту! Какой дьявол вселился в меня и заставил произнести вчера в магазине эти слова? Вот уж кому бы мне хотелось продавать свадебное платье в последнюю очередь, так это невесте моего бывшего парня! Причем, стоило заметить, этот же парень категорически отвергал возможность женитьбы на ближайший десяток-другой лет, и у которого перехватывало дыхание, если я случайно забывала у него в квартире свою зубную щетку.

Мои щеки пылали от ярости. Я энергично размахивала руками и топала по грязи, чавкавшей под ногами. Не поворачивая головы влево или вправо, я смотрела только вперед на покачивающуюся заднюю часть Балу.

– Держись от меня подальше, – прорычала я щебечущей птичке, пролетавшей мимо, и думала при этом о Наташе. Ноги ее не будет в моем любимом магазинчике!

Как же я сердилась на Тома! За то, что он так быстро «переобулся» – мне нравилось это выражение, – и в новых отношениях вдруг оказался готов ко всему, о чем я напрасно мечтала, когда мы встречались. А еще я сердилась на Наташу за то, что она вся светилась от своих занятий йогой и за то, что ее кожа имела такой ровный оттенок то ли от комбучи, то ли от своей каши на овсяном молоке. Но больше всего я ужасно сердилась на саму себя. Ну почему я не могла удержать за зубами глупый язык!

«Приходи в мой магазин, будет классно! Выпьем шампанского, поболтаем о моем бывшем и твоем женихе, как лучшие подружки!» – собезьянничала я, разыграв эту сценку на свежем утреннем воздухе, и сердито шмыгнула носом.

Всю ночь я промучилась без сна, вновь и вновь проживая в мыслях ту встречу в торговом центре. К утру я не стала спокойнее: отдохнуть за ночь не удалось.

Рев двигателя врезался в царившую идиллическую тишину. Из-за поворота, оставшегося за моей спиной, на такой неимоверной скорости возник автомобиль, что я даже не успела ойкнуть, инстинктивно закрыв лицо руками. Сквозь пальцы я успела отчетливо разглядеть лицо водителя: он опешил не меньше меня и даже в панике вытаращил глаза и раскрыл рот. Машина дернулась в сторону и промчалась в миллиметре от меня.

– Балу! – что есть мочи заорала я псу.

Лабрадор большими прыжками примчался на мой зов. Его хвост ходил туда-сюда от восторга и волнения. Я с облегчением вздохнула и тут же крикнула вслед водителю:

– Пьяный, что ли? Будьте поаккуратнее, черт возьми!

– А Вы не можете идти сбоку, как нормальные люди? – отозвался голос из-за окна пассажирского сиденья. Проехав еще несколько метров, автомобиль остановился поперек дороги.

– В этом не было необходимости, если бы Вы не гоняли здесь, как чертов автогонщик! – возмутилась я. Все отчаяние, накопившееся во мне с того момента, как я повстречала бывшего парня и его новую девушку, нашло теперь выход. Еще чуть-чуть, и я была готова затопать, как разъяренный медведь.

Водитель, неловко извернувшись, высунул голову из бокового окна, чтобы посмотреть в мою сторону. Я увидела темные волосы и светлые глаза – зеленые или голубые. Проверял, не задел ли меня, или ему нравилось смотреть на мою забрызганную грязью юбку? Я бросила на него негодующий взгляд.

– Если бы Вы не шли по жизни в таком мечтательном настроении, это бы помогло Вам увеличить ее продолжительность, – парировал он. – Ну правда, нужно безнадежно витать в облаках, чтобы не услышать мой двигатель. Или носить очень хорошие беруши.

Очко в его пользу. Иссиня-черную крутую тачку трудно было назвать скромной. Мотор заревел, как бешеный зверь, когда водитель снова нажал на газ и просто поехал дальше.

– Идиот! – проводила я его.

Балу шумно дышал рядом, открыв пасть, будто в улыбке. Тяжело вздохнув, я присела на корточки, запустила пальцы в его густую шерсть и на минутку замерла, выдохнув. Сердце все еще колотилось. Балу даже не представлял, что сейчас произошло, ведь он чуть было не попал под колеса. Но готова поспорить: мой дурындесь стал бы ласкаться и к тому нахалу. Я не могла припомнить ни одного человека, которого бы Балу не полюбил.

Впрочем, я была сделана из другого теста. Поэтому грубиян за рулем крутой тачки, чуть не наехавший на меня и мою собаку, как и все ему подобные, отправился прямиком в черный список тех, кого я терпеть не могла.

* * *

– Боже мой… – простонала я.

Преодолевая последние метры по грязи и бормоча что-то под нос, увлеченная беседой с самой собой, я с ужасом осознала, что дорога к гостинице для собак заканчивалась тупиком. Вряд ли тот тип проехал дальше, это было невозможно. И если он не заблудился и не развернется сию же минуту, чтобы ехать обратно, это означало, что мы направлялись в один и тот же пункт назначения.

И действительно, крутая тачка припарковалась у ворот гостиницы для собак, прямо под вывеской «Лапопожатие». Блестящее покрытие этого «бэтмобиля» было забрызгано грязью, злорадно отметила я про себя. Если бы сейчас из машины вышел Брюс Уэйн, я бы, возможно, и простила ему покушение на мою жизнь. Но не повезло: к сожалению, передо мной предстал не обворожительный супергерой, а самый обычный мужик. И еще к большему моему сожалению, в отличие от машины, его деловой костюм был безупречно чист. Если бы он запачкал свой блестящий твил, может быть, я бы и смягчилась.

Наклонившись к автомобилю, мужчина откинул спинку переднего сиденья, чтобы, как я предположила, отстегнуть собаку, которая сидела на несомненно слишком узком для нее заднем сиденье. Вот уж неподходящий автомобиль для транспортировки четвероногого друга! Правда, мне с моей маленькой «пандой» лучше промолчать – честно говоря, моя машина тоже не была идеальна для перевозки собак, но все-таки в ней было что-то вроде багажника.

Из машины, плавным прыжком, как косуля, выскочила длинноногая собака с блестящей серебристой шерстью и светлыми, как у хозяина, глазами. Я чуть было не ахнула – это же веймаранер! Ну конечно, тютелька-в-тютельку! Если человек водил такую машину, то и собака должна была быть не простая, а ему под стать, то есть под статус. Шикарный пес – жаль, что достался такому выпендрежнику, который максимум пройдется с ним кружочек по парку, и то для хвастовства.

Я поспешно взяла на поводок Балу, и мужик проделал то же самое со своей собакой. Ускорила шаг. Он тоже ускорился и почти уже опередил меня. Наморщив нос, я искоса поглядела на него. К чему эти нелепые гонки? Но если мы соревновались, то я твердо решила не остаться в проигрыше. Балу с любопытством потянулся обнюхать сучку, но я удержала его. И вот мы вчетвером, насупившись, зашагали к воротам гостиницы для собак. Рука выпендрежника в костюме первой потянулась к шнурку на звонке у двери.

«Ги-и-изела!» – раздался пронзительный крик.

Существо, которое мчалось к нам через весь луг галопом, не реагируя на свою кличку, было вовсе не цвергпинчером и не пуделем.

Уголки моего рта дрогнули, когда я услышала, что у выпендрежника вырвалось ошеломленное: «Боже мой!» Он шагнул назад, хотя от Гизелы нас отделял забор. Похоже, мужик был здесь впервые, иначе он успел бы познакомиться с хозяйским питомцем. При первой встрече с Гизелой действительно можно было потерять самообладание.

Гизела была пятнистая, как корова, с ногами жеребенка, пастью волка и нравом ягненка, что, впрочем, было незаметно невооруженным взглядом. Клара иногда шутила, что ее единственная собака воплощала в себе целый загон разного скота. Гизела была огромной даже по меркам немецкого дога. Вот она узнала меня – и складки на ее морде затряслись от радости.

– Заходите, заходите! – гостеприимно замахала нам Клара, шагая навстречу. Ее седые непослушные локоны развевались на ветру, а живые голубые глаза весело поблескивали. Клара была одета в привычную униформу – резиновые сапоги и всесезонную куртку. – Как ни банально это звучит, малышка правда не тронет.

Открыв ворота, я почесала Гизеле морщинистый лоб, на что она в ответ одобрительно захрюкала. Мужик в костюме, слегка поколебавшись, последовал за мной в сопровождении своего пса.

Клара в первую очередь поприветствовала собак: похлопала Балу по боку – так, как он любил, – и протянула веймаранеру руку для обнюхивания. Только после этого наступил наш черед. Клара энергично пожала нахалу руку.

– Робин Янсен, – представился тот. – Вот заполненное заявление и другие документы, которые я получил от Вас по почте. А это подтверждение оплаты обязательного страхования.

– Привет, Робин! – тут же перешла на «ты» Клара, небрежно сунув документы в большую сумку через плечо, к которой Балу всегда проявлял неподдельный интерес, ведь она была набита угощениями, хрустящими палочками и игрушками для собак. – Элис – красавица! Можете отпустить обоих, они поладят.

Для констатации этого факта Кларе было достаточно одного взгляда на собак, при этом Балу и Элис стояли в двух метрах друг от друга и у них еще не было даже возможности обнюхать друг друга. Я давно заметила, что в отношении собак Кларе можно было довериться не задумываясь. Она сразу же определяла характер и настроение своих воспитанников, могла с точностью предсказать, кто будет гармонично сосуществовать, а кто повздорит. Исходя из этого она формировала группы.

Тем не менее мне не хотелось спускать Балу с поводка.

«С собакой врага дружба невозможна», – эту мысль я попыталась телепатически внедрить в мозг своему псу, неотрывно глядя в его приветливые темные глаза. Балу лизнул мне руку, и с этой минуты для него существовала только красавица веймаранерка. И я, и задавака Робин со слегка кислыми минами наблюдали, как собаки, обнюхав друг друга, принялись играть вместе, будто знали друг друга всю жизнь. Люди не представляли теперь для них ни малейшего интереса. Мы стояли в компании Клары на краю луга со слегка потерянным видом, а Балу и Элис, высоко подпрыгивая, носились по траве.

– Ну что же, тогда… – произнес Робин, нерешительно поглядывая то на Элис, то на свою машину. Вся его спесь на мгновение вдруг улетучилась. – На всякий случай, у Вас… у тебя есть мой номер. Если что-то не так, звони в любое время. Да, кстати, угощения…

Уголки моего рта дрогнули. Мистер Весь-из-себя проявил слабину! Судя по его голосу, он искренне беспокоился за свою собаку. Было видно, что расставание давалось ему нелегко. Клара тоже это заметила и слегка улыбнулась.

– Да-да, я помню, аллергия на злаки. Может быть, хочешь осмотреть территорию? Сделаем кружочек? Я покажу, как тут все устроено, – предложила хозяйка, чтобы клиент мог убедиться, что с его Элис все будет хорошо. Когда я впервые привезла сюда Балу, я с удовольствием осмотрела территорию, разглядывая каждую деталь.

Но Робин с сожалением помотал головой:

– Действительно был бы очень рад, но нужно срочно уезжать. Важная встреча.

Ну конечно, мистер Весь-из-себя. Абсолютно не удивлена. Люди такого типа целый день носились с одной суперважной встречи на другую, чувствуя себя при этом незаменимыми.

– Не сбейте кого-нибудь по дороге, – не удержалась я.

Робин сверкнул глазами. «Светло-зеленые», – отметила я про себя. С таким насыщенным цветом глаз он был бы, пожалуй, привлекательнее, если бы лицо не выглядело таким тщеславным. Его губы раздраженно сжались в узкую полоску, словно он с трудом удержался от резкого ответа. Темные волосы были пострижены безупречно. Костюм, без сомнения, сшит на заказ, причем настоящим мастером своего дела.

– Постараюсь этого избежать, – сухо ответил он и направился по мокрой траве обратно к автомобилю. В костюме из твила и ботинках из гладкой кожи он выглядел здесь как настоящее инородное тело. Обернувшись у ворот, Робин кивнул Кларе еще раз на прощание, меня же, напротив, не удостоил и взгляда. Рокот двигателя разнесся над лугом, заставив даже обеих собак на мгновение замереть, прервав игру. Потом глухой рев затерялся между липами.

* * *

– Чаю? – запросто предложила Клара.

Я кивнула. На самом деле у меня тоже было не так много времени, я спешила на работу, ведь не зря я приводила сюда Балу изо дня в день. Но в отличие от мистера выпендрежника, мир не рухнет, если я не примчусь на встречу минуту в минуту. Время на чашечку чаю у меня всегда найдется.

Большой луг, обрамленный липами и березами, Клара разделила заборчиками, чтобы объединить собак в группы: задир к задирам, неженок – к неженкам, лилипутов и великанов отдельно, молодых и престарелых – смотря по обстоятельствам. Все это были собаки занятых на работе хозяев, которые искали помощников для заботы об их питомцах во время трудового дня. Такой хозяйкой была и я.

Здесь были обустроены веранды и домики, а еще большое отапливаемое помещение с уютными лежаками. В жаркий день собаки могли охладиться, устроившись в цветных мелких бассейнах в форме ракушек. Балу очень любил плескаться в таких бассейнах, а еще пить оттуда воду, принимая бассейн за гигантскую миску. С одной стороны огороженного забором луга на утреннем ветру покачивались пестрые флажки и вымпелы и возвышались паркуры из препятствий и тоннелей, подготовленные для курса аджилити, который Клара предлагала среди своих услуг.

Весь день Клары проходил на свежем воздухе. Она курсировала от группы к группе, проверяя, все ли в порядке. Клара занималась с собаками, гладила неженок и следила за тем, чтобы во время игры никого не толкали и все вели себя хорошо. Хотя сюда принимали только уживчивых, хорошо социализированных собак, всегда лучше держать все под контролем, чтобы в случае необходимости уладить дело.

Позади площадок, на опушке леса приютился маленький домик, который с первого взгляда казался уютным и гостеприимным. Жилище Клары как будто перенеслось сюда из сказки: деревянные ставни и веранда, выкрашенная голубой краской дверь и утопающие в цветах подоконники, – все это выглядело так, словно волшебным образом попало из другой эпохи. Каждый раз, приходя сюда, я испытывала такое чувство, будто перешагнула порог реальности и оказалась в другом измерении, где даже время шло по-другому. Может быть, именно поэтому я так спокойно оставляла здесь своего Балу.

Мы остановились среди всех этих лужаек, под тентом недалеко от сарая, служившего складом. В жаркие дни тент защищал от яркого солнца, в плохую погоду – от дождя. Здесь у Клары всегда был припасен термос чая и чашки.

– Что за идиот, – прошипела я. Пальцы, обхватившие горячую чашку, слегка дрожали. Клара тихонько рассмеялась. Вокруг ее добрых синих глаз пролегла сеточка мелких морщинок.

– Какая муха тебя укусила? Еще ни разу не видела тебя такой сердитой.

– Вот что я тебе расскажу: никто меня не кусал! Меня чуть не сбил спортивный автомобиль! Почти переехал пополам, меня и Балу в придачу. – Я сделала такой большой глоток, что обожгла нёбо. – Этот Суперважный Господин мчался по дороге как ошпаренный! И что это за старомодный костюм, скажите на милость! Наверняка занимает руководящую должность в какой-нибудь фирме и воображает из себя невесть что!

Мимо нас с тележкой, доверху нагруженной мешками с кормом для собак, прошел Килиан, сотрудник Клары. Его футболка оливкового цвета, украшенная логотипом гостиницы для собак, тесно обхватила широкую спину, а короткие рукава подчеркивали бицепсы. Ему было наверняка за шестьдесят, но лично я вряд ли когда-нибудь в жизни достигну такой отличной формы.

Кивнув нам, Килиан прервал мой словесный поток. Глаза Клары буквально озарились светом:

– Доброе утро, Килиан! Уже доставка приехала? Прекрасно! Чуть позже обсудим программу нового курса. Заявок много, некоторые спрашивают, не осталось ли мест на мастер-классах и в группе для щенков.

– Хорошо, обсудим, конечно, – кивнул Килиан. Довольно обстоятельный ответ для такого неразговорчивого человека, как он.

Клара улыбнулась ему вслед, а потом снова повернулась ко мне.

– Вообще-то он мне показался довольно приятным мужчиной, этот Робин. – Это означало, что Кларе была симпатична его собака. Надо заметить, Клара не уставала повторять, что больше любит тот конец поводка, который ближе к четвероногому, а не двуногому созданию.

– Приятный! – вспыхнула я. – Он чуть не переехал нас обоих и даже не извинился!

Взгляд ее синих глаз остановился на мне, давая понять, как это уже часто бывало, что она видела больше, чем я хотела бы рассказать. У Клары развита интуиция не только в отношении собак, но и в отношении людей.

– Но ведь дело не только в этом, правда?

Действительно, не только. Конечно, меня возмущало, что этот парень неосторожно вел машину, но я сердилась так сильно не только из-за этого. Я была вне себя, потому что после случайной встречи с Томом и Наташей у меня просто сдали нервы. Все это время мои чувства тихонько бурлили где-то в глубине души, и вот в результате испуга они разом выплеснулись наружу.

Теперь, когда гнев понемногу стих, я чувствовала себя непривычно опустошенной. На свежем утреннем воздухе чай быстро остыл, и я допила его маленькими глотками. Балу продолжал игру со своей ненаглядной Элис на другом конце поляны. Иногда ему просто недоставало чутья или способности считывать мысли и чувства своей хозяйки. Иначе он бы сейчас ринулся утешать меня. Я тяжело вздохнула.

Зато рядом со мной устроилась Гизела, положив мне на ногу свою гигантскую голову. Слюни, оставленные на тюлевой юбке, меня абсолютно не тревожили. Блуждая в мыслях, я принялась почесывать ей голову между ушами, глядя на деревья, озаренные золотым утренним светом. Пора бы и мне отправляться в путь, чтобы успеть сделать какие-то дела до первой консультации. Впрочем, моя мотивация затерялась где-то в пучине мыслей от «чуть было не попала в аварию» до «встреча с бывшим».

Клара, желая подбодрить, легонько похлопала меня по плечу:

– Настанет день, когда ты поймешь, что все это уже не важно, – произнесла она, подразумевая расставание с Томом, о котором я ей сразу же поведала в рыданиях.

Я знала, что она была права. Том не был любовью всей моей жизни, за которую я его наивно принимала. И все-таки мне трудно было представить, что наступит такой день, когда мысль о нем и о том, как он предал наше счастье, перестанет доставлять мне боль.

## Глава 3. Робин

Она плыла розовым облаком по чавкающей грязи, а потом споткнулась и чуть не попала под колеса его машины. Вспыльчивое маленькое облачко, так злобно сверкнувшая глазами, как будто больше всего на свете хотела свернуть ему шею.

Насупившись, Робин включил погромче радио. Элис в машине уже не было, поэтому единственное, чему он мог навредить, были его собственные барабанные перепонки. Пусть Misfits играют на полную громкость!

Сколько ей лет? Одиннадцать? Или пять? Пышная юбка цвета розовой сахарной ваты, волосы такого же цвета, вдобавок замызганные армейские ботинки. Она была одета как маленькая девочка, выпросившая у родителей разрешение переодеться принцессу и играть так целый день при условии, что она наденет практичную обувь. Выглядело глупо! Он закатил глаза. Начиналась городская улица с оживленным движением.

Но дело-то, конечно, было не в ней. Все дело в нем и в том, что его грызло. Путающиеся мысли, побудившие его нажать на педаль газа сильнее, чем было приемлемо на такой узкой дороге.

Дело было в его руках, нервно постукивавших по рулю, и в невероятном страхе, когда перед машиной возник человек и в тот ужасный момент он подумал, что кто-то мог пострадать из-за его невнимательности.

И только во вторую очередь его волновала она, женщина в юбке принцессы и грубых башмаках, возникшая из ниоткуда так неожиданно, что его сердце на несколько мгновений остановилось. Его дурное расположение духа, собственно говоря, вообще не имело к ней никакого отношения.

Он медленно двигался по извилистым улочкам, в потоке других машин, водители которых тоже ехали на работу. Ускорившись перед светофором, чтобы успеть проскочить на зеленый, он дернулся, и из-под козырька выскользнула открытка и упала на пассажирское сиденье. Она испортила ему настроение еще больше. Все в этой открытке действовало ему на нервы: безвкусная кремового цвета бумага, печать с тиснением, сам текст. Это было официальное письменное приглашение, которое могло быть адресовано дальним знакомым или партнерам по бизнесу. Можно подумать, они не ближайшие родственники, не семья, а чужие друг другу люди.

Именно из-за этого приглашения его день начался в дурном настроении. Именно из-за него Робин чуть было не сбил на дороге женщину с собакой, а потом еще и нагрубил ей, когда она совершенно справедливо разозлилась на него.

Наверное, стоит извиниться при следующей встрече, подумал он, сдержав вздох. Да, скорее всего, так и нужно поступить. Но сейчас у него не было времени беспокоиться о женщинах в розовом или кремовых открытках.

Парковка перед офисом – настоящий подарок! Не будь ее, Робин изо дня в день целую вечность наматывал бы круги по соседним улицам в поисках свободного места, как это делали многие бедняги. Ситуация с местами для парковки в центре города, да еще так близко к набережной Рейна, удручала.

Вместо того, чтобы воспользоваться лифтом, он взлетел вверх по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Фитнес-браслет на запястье легонько завибрировал, поздравляя его с достигнутыми шагами, активно проведенными минутами или просто с тем, что он жив. Недавно был случай, когда прибор действительно напомнил ему, чтобы он не забывал дышать.

Впереди был день, полный задач и важных встреч. Встреч, на которых он будет помогать людям рушить то, что они с любовью строили многие годы.

## Глава 4. Мила

Говорят, у эскимосов есть сорок слов для обозначения снега. Я вычитала это на какой-то страничке с бесполезными фактами в Интернете. Не знаю, так ли это, но я могла себе представить, что это правда. Ведь и я знала множество слов, обозначающих оттенки белого, которые меня окружали: белоснежный, цвет слоновой кости, кремовый, цвет яичной скорлупы, жемчужный и цвет шампанского. Заходя в мой салон, вы рисковали ослепнуть от белизны.

Единственное цветное пятно, помимо вычурных зеркал в золотой оправе, – это я сама. Если униформа Клары, в которой проходила вся ее жизнь, – это резиновые сапоги, то для меня это тюлевые юбочки нежно-розового цвета. Чтобы добиться похожего оттенка на волосах, мне пришлось жестоко подвергнуть их обесцвечиванию, причем в несколько заходов. Тогда я опасалась, что волосы просто-напросто выпадут, оставив меня лысой, но случилось чудо, они выжили и засияли светло-розовым.

Здесь, в салоне я торговала мечтами. Страстные желания невест давали мне средства к существованию и обеспечивали положительный баланс в бухгалтерии. Почти каждая женщина переступала порог моего магазина с определенными представлениями о платье своей мечты, единственном и неповторимом. Многие из них с детства мечтали о самом прекрасном дне в жизни, рисуя его в своем воображении вплоть до мельчайших деталей.

Лишние сопли. Но я последняя, кто стал бы жаловаться на преувеличенную значимость, которую мои клиентки придавали свадьбе и ее неотъемлемой части – платью. Жить же на что-то было нужно!

– Как чудесно, сердечные поздравления! – прощебетала я, когда моя сегодняшняя утренняя клиентка с горящими от радости глазами поведала, как возлюбленный сделал ей предложение на пляже. Я с трудом удержалась, чтобы не произнести фразу «примите мои искренние соболезнования», которая так и вертелась на языке.

Платье, которое я безошибочно выудила для нее с вешалки, действительно подошло ей идеально.

– Боже мой! – выдохнула девушка, и ее глаза наполнились слезами.

Привычным жестом я протянула ей платок. Она одна из тех, кто приходил и говорил, что точно знает, как должно выглядеть ее идеальное платье. В ее случае это: простое, без лишних украшений и, ради бога, без страз. Но с годами я стала опытнее и сразу распознавала, о чем втайне мечтали мои невесты, если они бы проигнорировали то, что подруги, мамы или свекрови считали уместным. Вот почему я была так успешна в своей профессии.

– Сделайте одолжение, примерьте все-таки вот это платье, просто для сравнения. Ради меня! – с этими словами я извлекла сверкающий наряд принцессы с корсетом, украшенным стразами, пышной тюлевой юбкой в пол и театрально расстелившимся по полу длиннющим шлейфом.

И вот она стояла перед зеркалом именно в этом платье, крутилась из стороны в сторону и не могла налюбоваться на саму себя. Я удовлетворенно кивнула. То, как она рассказывала о женихе, о замке, в котором будет проходить свадьба, о многоярусном торте, убедило меня, что она мечтала о пышном наряде и он ей был просто необходим.

Не то чтобы мои клиентки были глупы или не знали в целом, чего хотят от жизни. Но когда дело касалось свадебного платья, действовали свои законы. Его, как утверждали люди понаивнее, надевают лишь раз в жизни. Исходя из моего опыта, раза два-три, если, конечно, ты относился к такому типу, который любил всю эту свадебную ерунду. Во всяком случае в этом вопросе нельзя было опираться на накопленный опыт, привычки, а классные фотографии в свадебных журналах или на «Пинтерест» могли помочь весьма условно. Здесь просто нужно было мерять, чтобы увидеть себя в разных платьях, прислушаться к собственным ощущениям и понять, что тебе подходило. И когда ты наденешь то самое, созданное специально для тебя платье, ты обязательно сразу же поймешь это. Во всяком случае, я видела это по своим покупательницам. Даже если платье – это всего-навсего красиво сшитый кусок ткани, который продавался за большие деньги.

– Ну как? Это Ваше платье? – задавала я решающий в этом деле вопрос.

– Да, да, это оно! – рыдая, молодая невеста бросалась по очереди обнимать сопровождающих ее лиц – маму, бабушку или сестру. А затем, не моргнув глазом, мать оплачивала кругленькую сумму.

* * *

После успешной утренней встречи у меня было немного времени, чтобы заняться бумажной работой, до которой давно не доходили руки, и поработать над эскизами. Солнечный свет лился на письменный стол, окрашивая мои наброски в теплый золотистый цвет. Я аккуратно водила карандашом по бумаге, рисуя силуэты и шлейфы, набрасывая кружевную отделку, вышивку, украшения из страз и жемчужин. Платье, над которым я работала, имело узкий крой и потрясающую драпировку из дорогого дикого шелка. Высокий разрез будет придавать облику невесты, сделавшей выбор в пользу этого платья, неповторимый шик. Я не хотела делать глубокое декольте, зато вырез сзади определенно станет чем-то особенным.

Вокруг меня звучала классическая музыка, соединяясь с нежным тюлем и тафтой, шелком и сатином, шифоном и батистом. На высоких стойках висели дизайнерские платья, которые я тщательно отобрала и добавила в свой ассортимент. Но больше всего мне нравились те, которые я создавала сама, а потом часами, днями и ночами, да что там! – неделями шила, украшала и доводила до совершенства. Погружаясь в работу, я на время забывала обо всех тревогах. Мне нравились свадебные платья, хотя сама я не испытывала ни малейшего желания когда-нибудь связать себя узами брака после всего, что произошло. Создание такого платья – настоящее искусство. Но я и романтика? Сама идея о том, чтобы, облачившись в такое платье, сказать какому-то мужчине «да», стала абсурдной.

Том совершенно отбил у меня это желание. Я больше не была той наивной девочкой, которая думала, что любовь длится вечно. Зачем вкладывать сколько денег, тратить столько времени на планирование одного-единственного дня, который спустя несколько лет, если дойдет до развода, станет лишь печальным воспоминанием? Романтика для меня – всего лишь бизнес, не больше.

Возможно, мне стоило быть благодарной Тому за то, что он показал мне суть вещей вместо того, чтобы, ослепнув, пойти со мной этим путем. И наверное, мне надо посочувствовать Наташе, которая была обречена оступиться, связавшись с мужчиной, разбившим мне сердце. Да, пожалуй, мне следовало ее пожалеть. Мне хотелось вырвать ту часть мозга, которую, несмотря ни на что, до сих пор мучала зависть.

Черт. Это к вопросу о том, что когда я начинала собственный бизнес, то думала, что такую работу будет легко совмещать с заботой о собаке, что я просто буду брать Балу с собой, ведь я сама себе начальница. Впрочем, скоро выяснилось, что это не лучшая идея. Несмотря на то, что Балу – не черный лабрадор, а пшеничный блондин, его шерсть, оставленная на дорогих платьях, стала настоящей катастрофой. К тому же некоторые клиенты побаивались пса, несмотря на его дружелюбную внешность. Поэтому гостиница для собак стала поистине нашим спасением. Но сегодня мне бы очень хотелось, чтобы он оказался рядом. Меня страшно тянуло зарыться пальцами в густой шерсти на его холке.

Дверь распахнулась, и в салон влетела Лея.

– Прости! – выдохнула она. – Все продлилось дольше, чем я думала! Мими укусила врача, когда он хотел сделать ей укол. Был ужасный скандал!

– Ничего страшного. Балу тоже однажды чуть не укусил врача, когда ему нужно было сделать рентген, – отмахнулась я. – Бедняга дико испугался и не знал, как еще выкрутиться.

Мими была не собакой, а двухлетней дочкой Леи, и одной из двух причин, почему сегодняшнюю утреннюю консультацию проводила я, хотя встреча была запланировала с участием Леи. Другая причина носила имя Ава, ей недавно исполнилось четыре. Будни Леи до краев наполняли визиты к педиатру, адаптация в детском саду, организация детских дней рождения, занятия в бассейне для начинающих, уроки лепки и подработка. Лея подрабатывала в моем салоне. Она вышла на полдня, когда Мими исполнился год.

– Если не выйду на работу, сойду с ума, – призналась она тогда.

Я выудила из ее темных локонов блестящую заколку. Девочки предпочитали украшать волосы Свена, но если папа был занят, то в ход шла мамина прическа.

– Не спеши, успокойся и переоденься, – я непроизвольно перешла на тон, которым обычно успокаивала Балу. Мой взгляд остановился на пятне от овсянки на блузке Леи. – А потом обсудим послеобеденных клиентов и выставку.

– Свежая одежда мало поможет, мне нужен душ, – простонала Лея. – А еще лучше – ванна. Или спа-выходные. – Скрывшись в комнатке, где у нас хранилась чистая одежда на такой случай, Лея уже оттуда крикнула: – Ну как прошла встреча утром?

– Пять лет. Даю им пять лет.

Лея рассмеялась:

– Вредина! Увеличиваю до шестидесяти. Пока смерть не разлучит их!

– Мало вероятно с точки зрения статистики, – пробормотала я, втайне желая, чтобы они со Свеном стали счастливчиками, для которых это правило каким-то чудесным образом сработает.

* * *

– Не волнуйся, Наташка-фитоняшка ни за что в жизни не явится сюда за платьем, – пыталась успокоить меня Лея после того, как я поведала ей о вчерашней встрече в магазине. – Ну скажи честно, какая женщина станет добровольно искать свадебного платье в салоне бывшей девушки своего жениха? Да она будет держаться отсюда подальше, если, конечно, не совсем чокнутая!

– Ну я ей почти так и посоветовала, – проворчала я. – Мало того, что я то и дело встречаю ее и этого жалкого лгунишку в центре! Да кто ж меня за язык тянул! Никогда не могу вовремя промолчать!

Мы с Леей провели встречи с клиентами, навели порядок в магазине и распланировали наше участие в профессиональной выставке. А потом взяли по фруктовому льду и присели поболтать последние полчасика до закрытия магазина.

– Мила… – протянула Лея так, будто собираясь сказать что-то, что мне могло не понравиться. – Понимаешь, если Том постоянно говорил тебе, что не создан для длительных отношений, а теперь хочет жениться на этой Наташе… это не обязательно значит, что он тебе врал.

Я сжалась.

– Знаю, знаю. Просто… мысль о том, что она, судя по всему, может дать ему что-то, что не смогла я, не меняет ситуацию. Это очень больно.

– Но это и не значит, что он не врал, гаденыш! – ни с того ни с сего сорвалась Лея. – Что это еще такое: жалобно пищать, что он якобы не выносит слишком близких отношений и обязательств, а потом тащить первую встречную йогиню к алтарю?

С Леей мы были знакомы с начальной школы и все это время безоговорочно держались вместе. Не счесть случаев, когда мы впрягались друг за друга. Если одна из нас что-то натворила, то другая обязательно прикрывала; грустила одна – другая делала все, чтобы утешить. Лея защищала меня и даже пыталась взять вину на себя, когда я однажды насыпала бабушке Фрици цветной порошок в ванну, превратив воду в зеленую жижу. Провести бабушку не удалось: она обладала непревзойденным чутьем! И если мне было легче от того, что Том плохой, то с этой минуты он стал для Леей подлейшим злодеем всех времен, с тех пор как Джим Старлин придумал Таноса и Капитана Марвела.

Мы ненадолго прислонились головами друг к дружке. Лея до сих пор пользовалась персиковым шампунем, как в детстве, а я земляничным кондиционером. Некоторые вещи не менялись. Вместе наши волосы пахли фруктовым салатом.

– Вчера был ужасный вечер. А сегодня – ужасное утро. Я до сих пор не могу прийти в себя после того, как этот идиот чуть не сбил нас с Балу.

– Какой идиот? – Лея резко подняла голову, в ее глазах поблескивало любопытство.

Я закатила глаза:

– Да ничего интересного! Новичок в гостинице для собак. Весь из себя, в костюме, на крутой тачке. Мчался по размытой дороге, как будто хотел рекорд побить. Выпендрежник из тех, которые пытаются прикрыть недостатки дорогим костюмом и суперавто. Спорим, он тратит на стрижку больше, чем я плачу за квартиру. Смазливое лицо, зеленые глаза – уверена, у него от женщин отбоя нет, но большинство из них жалеют об этом на следующее утро.

Лицо Леи медленно расползлось в улыбке:

– Зеленые глаза! Ты его терпеть не можешь, но зато вон сколько о нем рассказала!

Проклятье. Опять заболталась. Когда же я научусь держать язык за зубами?

– Он меня ни капли не интересует!

– «Он меня ни капли не интересует!» – важно провозгласила она, уперев руки в боки. Но что чувствовало ее сердце? – на ходу досочинила Лея, сопровождая свои словами активной жестикуляций.

Черт бы подрал тот день – дело было в первые месяцы декретного отпуска, – в который она, уставшая и скучающая, начала писать любовные романы. Все начиналось как безобидное хобби, но переросло в страстное увлечение, от которого все вокруг – и я не исключение, – готовы были на стенку лезть.

– В моем сердце царит равнодушие. А ты действуешь мне на нервы, – осадила я подругу.

Сияя улыбкой до ушей, Лея закружилась, и ее густо-красная юбочка из тюля и черные локоны заплясали в воздухе.

– «Героиня была весьма строптива. „Ты действуешь мне на нервы!“ – сердито проворчала она, сдвинув густые брови. Однако при мысли о зеленых глазах того мужчины, обрамленных длинными ресницами, сердце ее замирало».

Я провела рукой по бровям: не такие уж они и густые!

– Мечтай-мечтай! Я совсем не подходящий персонаж для романа. И даже если бы подходила, то уж точно в компании не с таким скользким хвастуном, а с каким-нибудь приятным типом.

Лея примирительно подтолкнула меня в бок:

– Не согласна! Ты создана для любви! – убежденно проговорила она уверенным голосом. – Ты же знаешь, все эти невесты, которые приходят к нам, точно знают, какое платье им нужно, а потом уходят с совершенно другим. А мы понимаем это, только взглянув на них. Так же и с тобой. Вот смотрю на тебя и чувствую: наступит время, и ты снова влюбишься. Вот увидишь.

– Ты это чувствуешь, потому что ты специалист в этом деле?

Лея энергично закивала:

– Да! Я профессионально занимаюсь любовными историями. Я специалист в делах любви, – говоря так, она подразумевала дурацкие любовные романы, которые действительно уже даже выходили в одном издательстве. Я не стала обращать внимания на двусмысленность ее слов: довольная улыбка Леи свидетельствовала о том, что она полностью отдавала себе в этом отчет.

Поэтому я только помотала головой:

– А вот и нет, тут я тебя разочарую. Хочешь верь, хочешь не верь, но с любовью в моей жизни вопрос закрыт.

Но Лея только рассмеялась в ответ:

– Это ты сейчас так говоришь – до тех пор, пока не придет твой единственный, твоя судьба и не вскружит тебе голову. Мне кажется, втайне ты мечтаешь о новых отношениях. Просто сейчас ты сыта ими по горло, и это можно понять.

– «Твой единственный!» – передразнила я, закатывая глаза. – Мы что, в диснеевском мультфильме?

– Кстати, недавно на площадке я познакомилась с обалденным, очень симпатичным одиноким отцом, – как бы случайно обронила Лея, ловко уворачиваясь от свадебной туфельки, которую я швырнула в нее.

– Такой же симпатичный, как тот тип, одержимый эзотерикой, с которым ты пыталась меня свести? Лея! Все закончилось тем, что я купила у него какой-то дурацкий камень по дате рождения или что там еще за ерунда была, просто чтобы он перестал читать у меня по руке какие-то глупости!

Лея с сожалением вздохнула.

– А у меня было такое хорошее предчувствие насчет вас. Но поверь мне, Мила, обязательно появится тот самый, единственный, и в один прекрасный день ты наденешь одно из этих платьев, – она показала на стойку со свадебными платьями.

– Звучит как угроза, – пробормотала я в ответ.

## Глава 5. Мила

Закрыла магазин.

Забрала Балу.

Дома сразу же сняла тюлевую юбку, переоделась в спортивные легинсы, топ и легкую курточку. Отправилась на пробежку.

В наушниках звучала музыка: я выбрала быстрый ритм и энергичные мелодии в такт шагов. Ближе к вечеру снова начался дождь, мои «найки» шлепали по мокрому асфальту и лужам, но меня это не беспокоило – я бегала в любую погоду. Главное, не задерживаться дома, не расслабляться, не прилипать к дивану, а выходить сразу же – так было легче организовать себя. Балу нехотя семенил за мной. Лентяй предпочел бы остаться на своей уютной лежанке рядом с диваном, но для меня еще не наступило время отдыха, мне нужно было быть чем-то занятой, даже по возвращении домой.

В душе я громко пела, перекрикивая true-crime подкаст, который шел на полной громкости. Отправляя в духовку лазанью из заморозки, я болтала по телефону с Леей, одновременно отрабатывая шаги из сальсы, которые недавно выучила на пробном уроке. Вечером наступила тишина, с тишиной пришли мысли, а с мыслями – одиночество.

Я листала «Инстаграм»[1], и на фоне многочисленных лиц, улыбающихся с фотографий, чувствовала себя еще более одинокой. А потом я увидела это… Новую фотографию Тома, и сердце мое сжалось.

С ним я чувствовала себя в такой безопасности! Наверное, именно поэтому мне сейчас было особенно больно. Ведь я твердо верила, что мы будем всегда вместе, хотя Том с самого начала заверял меня, что наш роман рано или поздно закончится, по какой-нибудь причине, и скорее раньше, чем позже. Я чувствовала себя так уверенно с ним, хотя он убеждал меня, что не может дать мне такой уверенности.

Я не хотела этого. Мне все это было не нужно. Не нужен мне ни парень, ни мужчина, и уж тем более никакой Том. Почему же я все равно ощущала, что мне чего-то не хватало? Раздраженно пролистав пару чужих фотографий, я скачала приложение для знакомств. Снова. Я устанавливала его уже много раз и потом, когда оно начинало действовать мне на нервы, опять удаляла. Просмотрев пару профилей, я снова потеряла интерес. Зачем все это? Зачем мне вообще соглашаться на какое-то свидание? На все остальное, что последует за ним, я в любом случае не согласна.

Если бы в эту минуту меня увидела Лея, она наверняка бы ликовала, ведь ее мнение о том, что я втайне мечтала о второй половинке, подтверждалось. Но сколько бы она об этом ни говорила, все это было неправдой. И неважно, что я вновь и вновь скачивала приложения для знакомств, писала каким-то неинтересным мужчинам и даже ходила на свидания, которые с самого начала были обречены на провал. Я не мечтала о парне рядом с собой, все это было от скуки и от одиночества, хотя в я крайне неохотно себе в этом признавалась.

Тяжело вздохнув, я безразлично отшвырнула телефон. Он упал на диванную подушку, соскользнул на пол и разбудил Балу. Подняв голову, пес посмотрел на меня непонимающим взглядом.

– Извини, блондинчик-любимчик, – прошептала я.

На этот раз пес заметил что-то в моем тоне, подошел и залез ко мне на диван. Когда он смотрел на меня своими понимающими глазами, складки на его лбу становились глубже. Я начала говорить, а Балу слушал. Я рассказала ему о вечере в баре, том вечере, когда кудрявый парень в рубашке, как у лесоруба, обучал меня искусству дартса, а потом представился Томом и нацарапал свой номер телефона для меня на подставке под пиво. Рассказала о проведенных на диване романтических вечерах с банановым пивом и ситкомами из 90-х и о том теплом чувстве в животе, которое возникало под воздействием обаяния Тома. Как Том всегда обнимал меня обеими руками, так что я тонула в его объятиях, как он кормил меня картошкой фри в нашей любимой забегаловке. О низком смехе Тома, когда я пыталась испечь пирог, повергнув кухню в хаос.

Я рассказала даже о первых осторожных мыслях о совместном будущем, которые я допускала только потому, что была на седьмом небе от счастья и не желала видеть реальность. И после всего этого, когда я больше не могла слышать собственных жалоб на бывшего, я снова отправилась в приложение для знакомств на поиски задаваки Робина и других противных типов.

Балу внимательно выслушал меня. В стратегически важные моменты он тяжело вздыхал, и мне даже казалось, что я могла прочесть возмущение в его взгляде. Скажу откровенно, он один из наиболее приятных собеседников, которые были когда-либо в моей жизни. И вот мне уже было не так одиноко. Мы вместе смотрели «Треш ТВ», я в своей розовой пижаме с единорогами, он – с игрушечной косточкой в зубах, и, казалось, жизнь, опять налаживалась.

## Глава 6. Клара

Это был один из худших дней. Клара поняла это еще до того, как открыла глаза.

Такие дни случались все реже, их почти не было. Справляться с ними помогало желание работать и деятельная энергия. Она всегда была сторонницей теории, что ты сам должен вытащить себя из самой глубокой пропасти, если хочешь жить дальше. И это как раз то, чем она занималась. Клара пыталась придать смысл своим дням.

Чаще всего это получалось. А сегодня прошлое настигло ее во сне, и она решила еще немного полежать, прикрыв глаза рукой и прислушиваясь к эху снов.

Но ждали дневные заботы: нужно было покормить и выгулять собак, оставленных на ночную передержку, встретить новичков, привезенных хозяевами. Дел по горло.

– Ладно, Энди, я знаю, что ты бы сказал сейчас: «Вставай, а то весь день проспишь», – пробормотала она и села в кровати, спустив ноги на пол и чуть не наступив на Гизелу, которая, как обычно, расположилась на ковре рядышком.

Клара грустно улыбнулась, глядя на фотографию на ночном столике. Энди тепло улыбался в ответ, с таким же блеском в глазах, каким она только что видела во сне. Тоска нахлынула с такой силой, что ей пришлось задержать дыхание, зажмуриться и ждать, когда утихнет боль.

Это мгновение она могла себе позволить. Этот миг принадлежал только ей и Энди. Клара взяла в руки фотографию, прижалась лбом к прохладному стеклу в рамке и подумала о муже. Но пару минут спустя уже собралась с духом, взяла себя в руки, стерла со стекла оставленный лбом отпечаток.

«И никаких отговорок, что хочешь спать», – пробормотала она под нос. С тех пор, как не стало Энди, разговоры с самой собой стали ее чудаковатой привычкой. Ведь с кем-то нужно было говорить!

Клара энергично распахнула деревянные ставни, и в комнату ворвался холодный утренний воздух. От леса по лугу полз тонкий туман, окутывая дымкой территорию гостиницы. Солнце еще не поднялось целиком, его слабые лучи скользили по верхушкам деревьев и падали на лицо Клары. Она с наслаждением вздохнула полной грудью.

Лай гостей, оставшихся на ночь, нарастал, когда кто-то подходил ближе. Даже Гизела взбодрилась, зевнула во всю пасть, потянулась и, подойдя к Кларе, ткнулась ей в ногу мокрым носом. Ее красноречивый взгляд говорил о том, что пришла пора огромной горы корма, которую дог ежедневно поглощал на завтрак.

Клара не сдержала улыбку. Открыть гостиницу для собак, исполнив тем самым свою мечту, было лучшее, что пришло ей в голову с тех пор, как не стало Энди. Без этой работы она бы, наверное, не удержалась на поверхности.

По лугу размашистыми шагами шел Килиан. Окутанный утренним светом, он следовал за своей тенью. Даже не видя его лица, Клара в любой момент могла бы узнать сотрудника своей гостиницы по фигуре и походке, по спокойным движениям, говорившим о сосредоточенности на внутреннем мире. Прислонившись к окну, Клара наблюдала, как Килиан выпускал собак в вольер.

Он был немногословен даже с ней, но в эту минуту, когда, Килиан, опустившись на колени рядом с собаками, гладил их, позволяя животным лизать его руки или радостно напрыгивать на него, у Клары возникало ощущение, что между ними царило молчаливое понимание. Питомцы, размахивая хвостами, скакали вокруг него по траве, радуясь предстоящему завтраку из сухого корма и консервов и глядя вслед пролетевшей мимо стае диких гусей.

Такую жизнь Клара избрала после смерти Энди. Она нашла причину вставать по утрам – ведь кто будет заботиться о собаках, как не они с Килианом?

Клара весело позвала Килиана и помахала ему из окна. Тот помахал в ответ. Она натянула удобные джинсы, толстовку с логотипом гостиницы, резиновые сапоги и легкую ветровку. Позже, в течение дня, когда пригреет солнышко, она повяжет ветровку вокруг талии. Бросив последний взгляд на фотографию на ночном столике, Клара энергично отправилась покорять этот день в сопровождении Гизелы, которая, преисполненная чувства долга, не отставала от нее ни на шаг.

Тени отступили, забившись вглубь подсознания. Остался лишь легкий налет грусти, который никогда полностью не покидал ее, а еще воспоминания о сне, в котором Энди был жив, и она чувствовала себя такой живой вместе с ним.

* * *

Утро пролетало в мгновение ока. Подъем Клары и Килиана до рассвета был абсолютной необходимостью, ведь только так они успевали позаботиться о собаках, которые ночевали в гостинице, до прибытия дневных гостей. Это был единственный способ предотвратить хаос.

– Так, господин Шмидт! Давай возьми себя в лапы! Разве я когда-нибудь пыталась тебя отравить? – негромко бранилась Клара, изо всех сил пытаясь засунуть утреннюю таблетку в пасть кучерявому лаготто-романьоло. Этот пес средних размеров проявлял чудеса акробатики своим языком, выпихивая ненавистную таблетку из пасти каждый раз в тот момент, когда Клара уже собиралась праздновать победу. – Да разве это мыслимо? Всякий раз упрямец устраивает такой цирк!

Не говоря ни слова, Килиан крепко ухватил пса, который сразу же утих в его заботливых руках. Вот таблетка уже в пасти, а вот и проглочена. Теперь Клара могла быть спокойна. Она знала, что обычные трюки – спрятать таблетку в ливерном паштете, завернуть в кусок колбасы, измельчить и подсыпать в корм, – все это не работало в случае с господином Шмидтом. Здесь было нужно только терпение. И вообще-то обычно Кларе его хватало, но сегодня ее не отпускал сон прошедшей ночи, к которому она вновь и вновь обращалась в мыслях, несмотря на все, что происходило вокруг. Клара перевела взгляд на руки Килиана, спокойно лежащие на мягкой собачей шерсти, стала разглядывать его сильные пальцы и кожу, покрывшуюся пигментными пятнами, что говорило о том, какую уйму времени он проводил на солнце.

– Все в порядке?

Лишь теперь, когда он заговорил с ней, Клара осознала, что Килиан тоже смотрит на нее. Сколько времени она просидела так, уставившись перед собой? Килиан все еще бережно удерживал лаготто. Судя по всему, это прикосновение нравилось господину Шмидту, потому что выглядел он крайне сонным.

Клара откашлялась, чтобы прочистить горло:

– Да, спасибо, все отлично.

Что бы она ни говорила, Килиан видел ее насквозь. Клара поняла это по тому, как смотрели на нее эти серые, словно грозовые тучи, глаза. Он смотрел проникновенно и изучающе.

Килиан знал о прошлом Клары, а она знала о его прошлой жизни. Они редко говорили о том, что случилось с ними раньше. Почти никогда. Но она знала, что он мог понять черные дни в ее жизни, и такая поддержка была лучше слов утешения.

Наконец он кивнул, словно показывая, что она выдержала испытание, которому он ее подверг.

– Выпьем потом по чашечке чая?

Чай – лучше средство от любой душевной боли.

На этот раз кивнула Клара, и они в молчаливом согласии продолжили выполнять свою работу, заботясь о питомцах.

* * *

Клара аккуратно приклеила на ворота объявление, чтобы каждый клиент, который приводил своего лохматого друга, мог сразу увидеть его.

– Обучение следовой работе? – с любопытством переспросила возникшая за ее спиной Мила. Сегодня она привезла Балу в гостиницу чуть позже обычного. Возможно, у нее изменился график работы.

Обернувшись, Клара увидела Милу в ее привычном образе, и улыбнулась. На этот раз девушка была одета в тюлевую юбку, футболку с названием музыкальной группы, джинсовую куртку и «конверсы». Завидев Клару, Балу так неистово замахал хвостом, что все его тело пришло в движение, и упокоился лишь тогда, когда она почесала его за ушами.

– Отработка у собак навыка поиска человека, – пояснила Клара. – Курс будет вести Килиан. Интересно? Курс действительно отличный. Собакам очень нравятся такие задачи.

Мила вчиталась в объявление, задумчиво постукивая себя по подбородку.

– Пожалуй, нам это понравится, – тихо проговорила она. Кларе не могло не броситься в глаза, насколько бледна была сегодня девушка.

## Глава 7. Мила

И вот я была на тренировке. Пришлось сменить розовую юбку на удобные джинсы и убрать розовые волосы, чтобы не мешали. Обутая в походные ботинки до щиколотки, я стояла на лужайке за территорией собачьей гостиницы, в грязи, доходящей тоже почти до щиколоток.

Само по себе пребывание здесь было бы прекрасно, если бы он тоже не пришел. Именно из-за него я выработала привычку приводить Балу на двадцать минут позже обыкновенного, хотя теперь мне приходилось спешить, чтобы успеть вовремя открыть салон. Я была готова на что угодно, лишь бы не встречаться с ним снова и не расстраиваться. Но он был тут как тут, весь из себя.

Ну хорошо, хоть на урок дрессуры явился не в костюме. Впрочем, я бы не удивилась. С первого взгляда я его и не узнала. В джинсах и кожаной куртке он выглядел почти сексуально, если бы не высокомерная физиономия и мои воспоминания о том, как он чуть не переехал нас с Балу на своей супермощной тачке.

Перед нами стоял Килиан, одетый в рабочие брюки и оливкового цвета футболку с логотипом гостиницы. Откашлявшись, он заговорил своим звучным глубоким голосом. Не тратя времени на лишние слова, собственно, даже на приветствие, он сразу же перешел к делу.

– Начнем занятие прямо здесь, на природе. Позже, когда основы будут усвоены, выйдем в город. Это будет сложнее, там многолюдно и на каждом шагу что-то отвлекает.

Впрочем, меня и здесь кое-что отвлекало. Я искоса наблюдала за Робином: прислонившись к дереву и небрежно придерживая поводок Элис, он болтал с миниатюрной кудрявой блондинкой. Веймаранка не удостоила и взглядом кокер-спаниеля кудряшки, а вот Робин, напротив, одаривал ее даже излишним вниманием. Я стояла слишком далеко, чтобы расслышать, о чем они говорят, но достаточно близко, чтобы уловить флирт. Я даже прищурилась. Если бы она знала, что это за птица, то не смотрела бы на него с таким неприкрытым восхищением!

Впрочем, она была здесь такая не одна. От моего орлиного взора не ускользнуло, что и другие дамы в группе то и дело посматривали в его сторону. Даже Ута, которая без преувеличения годилась ему в матери, проявляла явную заинтересованность. Ему же такое внимание, очевидно, было по душе. Пока Килиан инструктировал, Робин любезничал то с одной, то с другой.

Это полностью соответствовало представлению о нем, которое у меня сформировалось. Господину Суперважному для поддержания самооценки требовались не только дорогая тачка и сногсшибательная карьера, но еще и очередь из обожающих его женщин. Идеальный тип, чтобы обжечься. Чего со мной произойти, разумеется, не могло – я уже извлекла свой урок, причем на всю жизнь. Спасибо Тому.

– Сейчас мы попробуем объяснить собакам суть задачи. Пес должен понять, что ему нужно найти спрятавшегося человека. Поэтому нужно будет разбиться на пары, чтобы отработать основы.

Обучая группу, для которой он объяснял, как работать с собаками, Килиан расцветал. В глазах этого обычно молчаливого великана появлялся восторженный блеск, когда ему давали возможность рассказать о деле, которым он горел.

На пары, значит. Отличный план. Я с готовностью принялась разглядывать группу в поиске потенциального партнера для упражнений. Балу, который до этого момента послушно сидел рядом, слегка прикрыв глаза на солнце, тоже взволнованно осматривался по сторонам, будто понял, о чем речь. Кудрявая блондинка с надеждой уставилась на Робина. Но она не учла, что у Килиана мог быть свой взгляд на ситуацию.

– Во избежание долгих дискуссий я сам сейчас быстренько разделю вас. – Прагматичнее некуда. – Надин и Грета, вы будете работать в одной команде. Нет, Марайке, с Натаном лучше не надо – твой Бобби смотрит так, будто сейчас сожрет его Феликса. Ты будешь работать с Хенриком, такая пара намного гармоничнее. Мона и Ута. – И так далее, пока почти вся группа не была разделена. Блондинка подчинилась судьбе и присоединилась к Уте, которая в своей защитного цвета куртке и таких же резиновых сапогах, с блестящим рыжим ирландским сеттером на поводке была похожа на настоящую охотницу.

– Мила и Робин, вы работаете в команде.

Боже, нет! С кем угодно, только не с ним!

Но Килиан так радостно смотрел на нас, ему так не терпелось наконец приступить к работе, что я не решилась закатить скандал.

– Ну конечно, почему бы и нет? – Я расплылась в улыбке, как пряничный человечек. – Мы легко справимся с этим.

* * *

– Справимся? – Робин удивленно приподнял брови.

– Я убита горем, потому что испортила тебе историю со Златовлаской.

Он посмотрел на меня беззаботным взглядом:

– Ну что ты, ничего не испорчено. У меня есть номер Моны. А после занятий мы собирались сходить выпить по стаканчику.

– Мда… тогда выражаю ей свои соболезнования, – слетело у меня с языка.

Робин не рассердился, только тихонько рассмеялся. Вид у него был при этом весьма удивленный.

– Итак, друзья. Мы пришли сюда не для того, чтобы вести беседы. Приступаем к работе! – раздался над лугом голос Килиана, прежде чем Робин успел что-то ответить. – Один член команды будет прятаться. У всех есть с собой какая-нибудь игрушка? – Килиан обвел взглядом группу, и все закивали. – Тогда слушайте внимательно. Вы привлекаете к себе внимание собаки. Мотивируете ее бежать за вами. Другой человек, проводник, сначала удерживает собаку, а потом позволяет ей следовать за напарником. Пока все ясно?

Конечно, все ясно. И вот уже луг наполнился взрослыми людьми, которые вели себя глупее малышей: размахивали игрушками для собак, крутили руками и издавали призывные звуки на языке младенцев.

Истерзанный клыками канат, которым Робин махал перед носом Балу, вызвал у пса приступ восторга. Удержать моего любимого блондина было невозможно: все его внимание принадлежало исключительно Робину.

– Ты все еще сердишься на меня, не так ли? – задал Робин и без того очевидный вопрос, когда мы шагали по лугу.

– Ну что ты! Подумаешь, чуть не угробил меня. Как я могу сердиться из-за такой ерунды, как попытка убийства? – недовольно ответила я вопросом на вопрос.

– Я хотел кое-что сказать по этому поводу…

– Что же? – Я так резко обернулась к нему, что случайно сильно дернула Балу за ошейник. Сложив руки на груди, я безжалостно посмотрела на Робина в упор.

На минуту я подумала, что он хотел извиниться. В его вопросе прозвучало сожаление, или мне показалось? Ветер играл его волосами, роняя пряди на лицо. В сочетании с кожаной курткой такая обстановка делала выпендрежника почти дерзким, но это был всего лишь оптический обман, не больше.

– Ну и..? – резко переспросила я, ожидая заслуженные слова извинения.

И вдруг в его взгляде что-то изменилось, его глаза сверкнули негодованием.

– Я только хотел сказать, нечего тебе так выделываться. Забудь об этом – и все.

На сотую долю секунды я потеряла дар речи.

– Ты что думаешь, если у тебя шикарный костюм, крутая тачка, вылизанная до блеска охотничья собака и симпатичная физиономия, то тебе все можно? – сорвалась я.

Перебор, Мила. Реально перебор. Я закусила губу.

– Элис не трогай, – проворчал он, как будто я не упомянула ничего другого. Потом он отвернулся и продолжил занятие с Балу, не обращая на меня никакого внимания.

Мы были абсолютно точно несовместимы настолько, насколько это возможно, и совпадали в одном лишь пункте: мы терпеть друг друга не могли. Это помогало нам избежать дальнейших разговоров. Как будто договорившись, мы с кислыми минами и не обмениваясь больше ни словом, шагали по мокрой траве, следуя инструкциям Килиана, и пытались заинтересовать своих собак новым видом спорта, к которому мы оба только что утратили интерес.

## Глава 8. Робин

Церемония проходила в романтической обстановке, на пляже, в сопровождении скрипки, с роскошным цветочным декором и громкими словами. Молодожены были босиком. Об этом Робину поведала Мириам Ройтер.

Между Мириам и Томом Ройтер и сегодня звучали громкие слова, вот только от романтики не осталось и следа. Они оценивали друг друга как два боксера на ринге – в смысле, спортсмены, а не собаки. При этом сопровождали их не тренеры, а адвокаты.

– Он разрушил мою жизнь! – возмущалась госпожа Ройтер, – намеренно и безжалостно! Он полностью лишил меня самоуважения!

Мужчина, который несколько лет назад клялся на пляже в вечной любви, насмешливо фыркнул:

– Кроме самоуважения, у тебя нет ни капли уважения к другим людям!

Женщина, ничуть не смутившись, продолжила:

– А теперь он хочет лишить меня и финансовой опоры в жизни! Обречь меня на жалкое существование. Но я этого не позволю! Такое предложение – это форменное издевательство!

«Небольшой перебор, слишком театрально», – подумал Робин. Но кто он такой, чтобы оценивать свою подзащитную? Его задача была в другом – сделать так, чтобы ей досталось по максимуму. Общение с клиентами, готовыми задушить своего партнера, для него не было в диковинку. С ними он имел дело гораздо чаще, чем с другими, кто оформлял развод по взаимному согласию, мирно и не закатывая сцен. Когда любовь ушла, в дело вступали зубы и когти.

Робин вел напряженную дискуссию с Тобиасом Маурером, своим коллегой, представлявшим интересы Тома Ройтера. Адвокаты непреклонно спорили за каждый цент для своих клиентов. В конце концов они пришли к соглашению.

Тобин по-дружески похлопал Робина по плечу:

– Выпьем после всего этого по кружечке пива в «Глокеншпиле»?

– К сожалению, не могу. У меня свидание.

Тобиас рассмеялся:

– Ты серьезно? Слушай, если честно: после знакомства с такой парой, как Ройтеры, пропадает все желание ходить на свидания.

Ухмыльнувшись, Робин вытащил из внутреннего кармана делового пиджака телефон и открыл приложение сервиса знакомств:

– Ну что ты, главное – не терять надежды! День за днем мы наблюдаем, как делать не надо. Осталось просто сделать лучше, вот и все.

* * *

Анетте укоризненно подняла в воздух горшок с растением:

– Что я говорила тебе уже раз сто?

– Знаю, знаю. – Робин закатил глаза. – Человек готов к романтическим отношениям, если он в состоянии сохранить жизнь растению.

– И зачем ты снова договорился о встрече с очередной женщиной? – коллега недовольно потрясла засохшим растением, с которого на пол падали сухие листья. – Вот эта бедняжка уже может кое-что сказать о твоих качествах, которые проявляются в отношениях. Ты вообще знаешь, как ее зовут?

– Женщину или растение?

Анетте снова демонстративно потрясла горшком с цветком, что вызвало новый листопад. Робин посмотрел в упор на растение, которое, кажется, укоризненно глядело в ответ, и решил еще раз попытать счастья:

– Хайке?

Из глаз Анетте посыпались искры:

– Замиокулькас, который я тебе подарила, зовут Хейдрун. Это неубиваемое растение, его вообще-то невозможно погубить.

– Ха! А что, если я воспринял это как вызов?

– Учитывая, что ты адвокат, это довольно неубедительная защита! – опираясь о письменный стол бедрами, обтянутыми серой юбкой-карандашом, Анетта лихо взгромоздила Хейдрун на стол. Сухая листва посыпалась на клавиатуру.

Вздохнув, Робин провел ладонью по лбу и захлопнул ноутбук, после чего погас и второй монитор, на котором была открыта страница сайта знакомств.

– И как только я опять принял тебя на работу?

– Потому что я чрезвычайно любезна! – не задумываясь, выпалила она. Взгляд ее светло-серых глаз смягчился. – А еще потому, что я честна с тобой, а тебе это время от времени необходимо. Робин, давай начистоту. К чему все эти свидания, которые заканчиваются ссорами и после которых я должна избавляться от твоих бывших?

Он понимал, о чем она, и знал, что ее слова никоим образом не связаны с той мимолетной интрижкой, которая возникла между ними много лет назад, когда Анетте только пришла на работу в офис. В их отношениях господствовала ясность, чего нельзя было сказать о веренице других женщин, с которыми у него что-то было. Анетте годами наблюдала за хаосом, царящим в его любовных отношениях, и, выступая в роли подруги и доверенного лица, говорила ему, когда что-то вызывало ее тревогу, а он, в свою очередь, регулярно игнорировал ее слова. Этим и объяснялся тот раздраженный взгляд, которым она смерила его в эту минуту.

– И как я пойму, что это та самая девушка, моя судьба, если совсем не буду ни с кем знакомиться? – Робин выбрал стратегию, подкупающую своей простотой. Взяв в руки телефон, он нарочно открыл приложение для знакомств. – Может быть, она прячется где-то среди этих тысяч профилей.

– Та самая девушка… – тихо повторила Анетте, качая головой и резко отодвинувшись от края стола. – Научись сначала ухаживать за растением так, чтобы оно не погибло.

– Одно с другим совершенно не связано! – крикнул Робин ей вслед. – Я размышлял над этим и хочу выразить обоснованное сомнение в твоей теории. Способность регулярно опрокидывать воду на живые организмы совершенно ничего не говорит обо мне как о партнере в отношениях. Эй, да ты меня совсем не слушаешь!

В ответ послышалось фырканье. Но прежде, чем окончательно закрыть за собой дверь кабинета, Анетте, помедлив, еще раз обернулась:

– Кстати, звонила твоя мать. Просила передать, чтобы ты оделся подобающим образом для семейного праздника, – сказала она тоном матери Робина. – Бесценная София тоже будет присутствовать.

Нельзя поддаваться на провокации родителей и сердиться, это Робин знал, но тут же заметил, что его пульс участился.

– Как будто моя дражайшая матушка боится, что я явлюсь одетым как бомж, если она не позаботится заранее. И как это связано с моей бывшей девушкой? Мне что, наряжаться изо всех сил, только потому что мать все еще надеется, что мы снова сойдемся и она все-таки станет ее невесткой? – проворчал он после ухода Анетте, обращаясь к Хейдрун, и, исполняя свой долг, выплеснул остатки воды из стакана в горшок.

## Глава 9. Мила

– Кстати, встретила в кафе-мороженом Тома. Передавал тебе привет.

Я поперхнулась куском орехового рулета.

– Ага, ясно, спасибо, – выдавила я из себя.

С деланой беззаботностью мама продолжала болтать, но я видела, что она внимательно наблюдала за моей реакцией.

– Ты знала, что он помолвлен?

Я засунула в рот большущий кусок картошки, чтобы потянуть время.

– Да, он рассказывал. Случайно встретила его с девушкой в магазине, – пробормотала я с набитым ртом.

– Ах ты моя малышка. – Жалость в ее голосе кольнула, словно игла. – Ты еще найдешь свою судьбу. И тогда именно ты будешь носить на пальце то самое кольцо.

Я презрительно хмыкнула.

– Можно подумать, я мечтаю об этом. Мама, это действительно последнее, чего я по-настоящему желаю. Известно ли тебе, сколько браков сегодня заканчиваются разводами?

Мама непонимающе уставилась на меня:

– Да, но ведь разве это не повод хотя бы попробовать? Ведь встретить партнера, который будет идти с тобой по жизни, – абсолютно естественное желание!

– Как вы с папой? – вынуждена признать, что мои родители были ужасно гармоничной парой. И страшно скучной. Они были настолько постоянны в своей рутине, что по их привычкам можно было сверять часы.

Мама улыбнулась папе, который этого не заметил.

– Именно так. И этого хочет каждый.

– Только не я. – Если проблемы в моей личной жизни и дальше собирались оставаться стандартной темой за обедом, то у меня совершенно не было желания приезжать сюда в следующее воскресенье.

Мама все еще улыбалась, но по морщинкам, пролегающим между бровей, я поняла, что она считала меня слишком строптивой и неуступчивой.

– У тебя сейчас сложный период. Это понятно, после того, как с Томом… все так закончилось. – Наш разрыв стал для нее таким же ударом, как и для меня. Она уже мечтала о свадьбе и видела наяву, как ведет к алтарю свою старшенькую в белом платье под звон свадебных колоколов. – Но когда все уляжется, появится он, тот самый мужчина. И тогда ты не будешь сопротивляться. Это совершенно нормально.

– Тот самый! И почему все о нем только и говорят? – я нехотя ковыряла ореховый рулет. – Даже Лея твердит о нем.

– Потому что она знает это, исходя из собственного опыта, – продолжала щебетать мама. – Она же так счастлива со Свеном и их двумя ангелочками, правда?

– Возможно, – буркнула я. Предательница позабыла клятву, которую мы, двенадцатилетние, дали друг другу в конюшне: никогда не связываться всерьез с мальчишками и ни в коем случае не выходить замуж, а жить вместе, когда вырастем.

– Недавно звонила твоя сестра. Рассказывала, что медовый месяц проходит прекрасно, передавала привет из Швеции. Оба на седьмом небе от счастья.

– Может быть, нам всем повезет и она скоро одарит тебя внуком. Тогда я буду ни при чем!

Сжав зубы, мама покачала головой.

– Я бы не хотела, чтобы ты потеряла лучшие годы жизни, преграждая путь своему счастью.

– Своему счастью! – повторила я. – Можно подумать, что все счастье – в партнере…

– Не все, но… разве тебя не удручает мысль о жизни в одиночестве?

– А как же бабушка Фрици? Она не была замужем! – победоносно возразила я. – После рождения папы она еще выдержала пару с лет с дедушкой Генрихом, а потом отправила его куда подальше. С тех пор в ее жизни не было ни одного мужчины.

Мама горько вздохнула в ответ.

– Да ну тебя с твоей бабушкой Фрици! Из всех людей на свете тебе обязательно брать в пример именно ее!

Бабушку Фрици я в обиду не дам!

– Ладно, мам, давай не будем. Для меня вопрос исчерпан.

Мой поспешный жест говорил о том, что я собиралась отрубить голову тому воображаемому мужчине, которого мне сулила мама.

– Прошли, проехали, забыли! Второй такой истории, как с Томом, я не хочу. Пусть Наташа теперь потерпит с ним фиаско. И может быть, тебе пора смириться с тем, что у одной из твоей дочерей есть дела поважнее, чем бросаться на шею первому встречному?

Мы яростно застучали приборами по тарелкам. Балу, расположившийся на подстилке между телевизором и горшком с пальмой юкка, поднял голову и замахал хвостом, постукивая им по паркету.

– Как же ты любишь преувеличивать! Боже мой, милая, не кричи ты так. Окна приоткрыты, Мюллеры все слышат.

– Мне плевать на Мюллеров! – порычала я. – Им я вообще даю максимум три года: потом она сбежит к своему любовнику, а он эмигрирует в Таиланд или еще куда-нибудь. Они же остались вместе только из-за детей. Может, мне с них брать пример?

Мама, подскочив, захлопнула окно.

– Боже мой, деточка, ну что ты так выходишь из себя? К чему эта театральность? Ты слишком эмоционально на все реагируешь!

Упс. Уже не в первый раз мне приходилось слышать эти слова. Я всегда была шумным ребенком, не умевшим сдержать свои эмоции.

До этого момента папа не вмешивался в разговор. Он сонно глядел в сад сквозь полупрозрачные кружевные занавески, размышляя над тем, какие кустарники ему высадить в следующий раз. Сад таунхауса был его гордостью. Он проводил в нем почти каждую свободную минуту, заботясь о своих зеленых сокровищах и ухаживая за цветами.

По мере нарастания тона разговора он мягко улыбнулся, изображая пальцами, что регулирует звук. В детстве мне казалось это забавным, но теперь я застонала.

– Чуть-чуть поспокойнее, пожалуйста, – вежливо попросил он. И это, естественно, привело к тому, что мое настроение упало ниже плинтуса.

И тут я заметила газету, которая лежала рядом со мной, стратегически раскрытая на нужной странице. Я не увидела ее раньше, потому что все мое внимание было обращено к жаркому, картофелю, соусу и овощам. Мои глаза расширились от удивления.

– Что это еще за… Мама! Ты что, серьезно? Ты с ума сошла? – со страницы ежедневной газеты ко мне взывали объявления о знакомствах. «Взывали» в прямом смысле, потому что мама выделила маркером наиболее подходящие, по ее мнению.

– «Молодой душой, спортивный М ищет нежную Ж с целью создания семьи». Мама!!!

Подскочив, Балу положил свою тяжелую голову на мои ноги. Он всегда так реагировал на крик.

Должна признать, мама, заправляя светлую прядку волос за ухо, действительно выглядела слегка смущенной и растроганной. Не глядя мне в глаза, она зачерпнула еще соуса.

– Конечно, у вас, молодых, есть Интернет с его возможностями, но я в этом не очень разбираюсь. Но знаешь, один мужчина прямо так и пишет, что любит собак.

– У меня в голове не укладывается! Если я и соберусь искать мужчину, то уж как-нибудь сама! Премного благодарна! – вне себя от ярости помахала я газетой.

– Но я же хотела, как лучше! – мама с размаху опустила ложку для соуса в соусницу, и брызги коричневой подливки к жаркому оказались на кружевной кремовой скатерти, которая покрывала стол со времен моего детства. Суетливо пытаясь вытереть капли салфеткой и только усугубляя ситуацию, мама покрылась красными пятнами. Она сердито засопела и принялась убирать со стола, чтобы вовремя замыть и тем самым спасти драгоценную скатерть. Обед был окончен, а я свободна. По дороге на улицу я выбросила газету в мусорку.

* * *

Многоуровневая клумба – папин заветный проект. Он смастерил ее сам и щедро засадил гигантскими растениями, среди которых можно было почувствовать себя, как Джек, оказавшийся в стране великана по ту сторону бобового стебля. Папа объяснил, что огромные листья – это цуккини.

В груди разливалось тепло, когда я видела, как сосредоточенно трудился папа, не замечая, что его очки без оправы сползли до самого кончика носа. Поседевшие и поредевшие на висках волосы торчали в разные стороны, но его это не заботило. Если бы мама вышла в сад, она бы вряд ли устояла перед желанием поправить его прическу, но папа – мечтатель, он жил в своих проектах, и внешность волновала его в последнюю очередь.

– Возьми, дочка, – папа протянул мне садовые ножницы. Не имея ни малейшего плана действия, я начала стричь все подряд. Болезненное подрагивание уголков его рта выдавало, что я наношу больше вреда, чем приношу пользы, в остальном он прекрасно держал себя в руках.

– Она сведет меня с ума, – пробормотала я, обращаясь к цуккини.

Папа тяжело вздохнул.

– Она просто волнуется за тебя. Ты говоришь такие вещи, как будто навсегда хотела бы остаться одна, при этом продаешь свадебные платья…

– Да, потому что есть много людей, желающих их купить. Со мной это никак не связано. Если бы я писала триллеры, мне бы не пришлось убивать, верно? – роскошный лист цуккини, который никак не должен был лечь под нож, упал на землю.

– В тридцать четыре года, Мила, еще рано ставить крест на любви.

Окружающие меня люди удивительным образом сходились в одном. Мама, которая планировала не сегодня – завтра выдать меня замуж. Папа, который мечтал только лишь о гармонии. Младшая сестра, которая утверждала, что только рядом с идеальным мужчиной узнала, что такое счастье. Лея, прежде всегда такая необузданная и независимая, которая внезапно нашла полное удовлетворение в семейной жизни.

И мне, черт побери, стало ясно, что я похожа на стереотип на двух ногах, когда бралась утверждать, что с романтикой для меня покончено, и все только из-за неудачи, постигшей меня с Томом.

Ну и ладно. Самое главное – я знала, что говорила серьезно. Я дала любви шанс, и мне этого хватило на всю оставшуюся жизнь.

## Глава 10. Мила

Слова, которые произнесли родители, не желая меня обидеть. Слова, которые я хотела сразу бы выбросить из головы, звучали теперь в моем сознании, когда я возвращалась домой и тишина снова становилась такой громкой, что ее невозможно было заглушить ни роликами на «Ютьюб», ни радио.

Я была проблемным случаем, трудным ребенком, родители которого, преисполненные тревогой, ждали, когда же закончится «сложный период» и белая ворона образумится. Мне было больно разочаровывать их, причем обоих. В мамином случае это выражалось откровенно, в папином – под прикрытием заботы.

Неужели я действительно ни на что не годилась? Я работала, руководила успешным бизнесом, жила пусть в небольшой, но отдельной квартире, не затянутой паутиной, почти каждый день готовила свежую и даже относительно полезную еду, и до сих пор не устроила пожар. Но судя по всему, это не ничего не стоит, пока рядом со мной не было мужчины. При этом нельзя сказать, что я слишком долго была одинока. Родителям достаточно одного моего заявления, что я не собиралась заводить отношения, и вот уже они были охвачены страхом и ужасом.

# Примечания

1

В тексте упоминаются социальные сети Facebook и/или Instagram (организации, запрещённые на территории РФ).

Meta Platforms Inc. признана экстремистской организацией на территории РФ.