# Авторитето бизнесмено

Андрей Горин

Эпоха перестройки постепенно трансформируется в эпоху перестрелок. Страна стремительно катится в пропасть. Старый лозунг “Грабь награбленное”, ловким мановением руки незримого фокусника, стоящего за кулисами происходящих в стране событий, облекается в красочную обёртку приватизации. Народная мудрость типа: “Всё вокруг народное, всё вокруг моё” и “Ты здесь хозяин, а не гость, неси отсюда каждый гвоздь”, всё прочнее овладевает умами пролетариев.

И посреди всего этого бедлама, Петя выживает как может. Хорошо быть бандитом, но опасно. Куда лучше быть “Авторитетным бизнесменом”. А фильм Крёстный отец, столь популярный среди новоявленных мафиози, делает образ мудрого босса мафии, всё более привлекательным.

Власть и деньги рождают новую элиту в стране. И Петя не видит причин, по которым он не может влиться в ряды этой самой элиты.

Примечания:

Все события и персонажи вымышлены, любые совпадения имён и событий с реальными являются случайностью.

## Глава 1. Чёрная дыра

Всё же следует признать, что во времена СССР КГБ умело работать. Чётко, без шума и пыли.

Мнимый инженер Василий Семёнович по рации связался с группой поддержки. К чёрному ходу подкатил тентованный грузовик военного образца, и крепкие ребята в количестве восьми человек споро перетаскали “особый груз” из подвалов гостиницы в кузов грузовика, после чего тот спокойненько себе укатил.

Ах да! Разумеется. Кроме груза, в кузов погрузили и обоих охранников, Муслима и Мансура, которые по-прежнему оставались в отключке. А бугаи-то были здоровенные. Вот, блин Петрович, вот мастер.

На всё про всё ушло не больше часа. После чего Петрович вернулся в подсобку, служившую ему кабинетом, переоделся, вышел из гостиницы и растворился в ночи.

Инженер Василий Семёнович утром спокойно выписался из гостиницы и тоже отбыл, якобы обратно в Москву в своё НИИ или как там называлось предприятие, от которого он по документам находился в командировке и проживал в гостинице. Разумеется, если бы кто-то захотел проследить его дальнейший путь, то ему это бы не удалось. Был такой гражданин, да весь сплыл. Ищи теперь ветра в поле.

Так как все эти события происходили в ночь с пятницы на субботу, то в выходной день охранников хватились не сразу. Да и когда хватились не сразу решились сообщить начальству, которое по выходным, пока погода позволяла, отдыхало где-то на берегах Волги, как и большинство жителей города, имевшие такую возможность. Да и попробуй ещё отыщи их.

По такой причине в гостиницу Айдар Алиханович и директор Болтахан Жумабеков попали только после трёх часов дня. Без них соваться в хранилище, где находился особый товар, никто не решился. Поэтому они первыми лично имели возможность убедиться, что вместе с охранниками пропал и весь секретный груз.

Айдар Алиханович, который помимо хозяйственных дел ведал также и охраной, развил бурную деятельность.

Куда исчезли охранники, было непонятно. То ли сами сбежали вместе с похитителями груза, то ли их прихватили заодно с грузом. Айдар Алиханович склонялся к первой версии, поскольку Муслим и Мансур, были ребятами опытными и на дежурстве были вооружены автоматами, старыми, но надёжными Калашами. А ни выстрелов, ни шума борьбы никто не слышал, да и следов никаких не обнаружилось.

Подозрение вызвал также поздний уход Петровича с работы, да и дежурная вспомнила, что были в подвале какие-то неполадки и Петрович на ночь глядя туда наведывался.

Айдар Алиханович задействовал связи в ментовке и, несмотря на выходной день, коррумпированные борцы с преступностью, прокатились до дома в Заводском районе, где по документам в однокомнатной квартире на первом этаже проживал гражданин Сергей Петрович Сидоров.

Квартира была на месте, а вот гражданина Сидорова, то бишь Петровича в ней не обнаружилось. Более того, местный участковый сообщил, что означенный гражданин Сидров отбывает пятилетний срок в одной из Мордовских колоний, а квартира сдаётся в наём его сестрой. Что было не совсем законно, но обычно на это закрывали глаза, особенно если товарищ участковый, что-то с этого имел.

Такой вот пердимонокль приключился. И где теперь прикажете искать этого Петровича? Который оказался совсем не Петровичем. Айдар Алиханович понял, что ни хрена они не найдут и малость загрустил.

Ситуация с пропавшим грузом складывалась прямо надо сказать нехорошая. Никто ничего не знал, никто ничего не видел. И складывалось впечатление, что легче будет отыскать пресловутую иголку в стоге сена, чем похищенный груз.

Уже к вечеру Айдар Алиханович вернулся в кабинет директора гостиницы, где Болтахан Жумабеков уже приканчивал бутылку дорогого коньяка, которым подстёгивал разбегающиеся мысли в попытке найти выход из сложившегося положения. Судя по его сумрачному виду, допинг, даже такой крутой, делу не помог.

Айдар Алиханович повёл себя довольно эмоционально. Обзывал похитителей нехорошими словами, обещал глаз на жопу натянуть и ещё сотворить с ними разные немыслимые и совсем некультурные вещи, сказывалось тюремное прошлое Айдара, где его словарный запас был пополнен такими нелитературными выражениями. При этом постоянно мамой клялся, что отыщет похитителей, и даже заявлял, что гадом будет, ежели не найдёт.

Однако вскоре выдохся и обратил внимание, что более опытный и мудрый Болтахан Жумабеков, который занимал более высокую ступень в организации наркоторговцев, на его бурные словоизвержения не реагирует.

– Сядь, Айдар. Не суетись, – велел директор и по совместительству глава местного представительства организации наркоторговцев.

Тот нехотя присел и Жумабеков налил ему полстакана коньяка.

– Понимаешь, какое дело, брат. Груз в этот раз был не совсем обычный. Не травка, а только отборный гашиш. Две тонны. Очень большие деньги.

Допустим, выясним мы кто виноват в похищении груза. Охранники, Петрович, всё это мелкие сошки, которые никому не интересны. Но даже если мы выйдем на тех, кто действительно стоит за этой акцией, то судя по тому, как всё ловко провернули, люди это непростые. А скорее целая организация, причём серьёзная организация.

Поэтому вернуть груз вряд ли удастся. Наказать виновных будет непросто, а может, даже и невозможно, поскольку мы не у себя дома. На чужой земле брат. Значит, война.

И в любом случае как бы не обернулись поиски и дальнейшие разборки, дело это долгое.

Только вот нам до этого не будет никакого дела. Слишком большой и дорогой был груз. Не простят нам брат, такого промаха. Сначала прикончат, а потом уже будут разбираться, но уже без нас.

И никакие наши связи и прежние заслуги не помогут. Поскольку если не наказывать за подобные провалы, то организации конец. На нашем примере вынуждены будут показать всем, что подобных ошибок быть не должно.

– И что будем делать? – выцедив до конца коньяк, поинтересовался Айдар Алиханович, хотя уже и сам догадывался, каким будет ответ.

– Всё кончено, брат, – вздохнул Болтахан. – Нам надо исчезнуть. Времени у нас до завтрашнего утра. Сообщать руководству домой пока ничего не будем. Куда ты поедешь, не говори. Не хочу знать. Так лучше будет.

У обоих мужчин жёны и дети уже несколько лет жили за границей, так что их подельники из наркомафии достать не успеют, если подсуетиться и вовремя перевезти на новое место. Деньги за рубежом тоже имелись. Своя доморощенная Казахская мафия всё же не столь могущественна, как другие международные наркосиндикаты, может, и не найдут, если хорошо спрятаться. Всё это Айдар понимал, но имелись ведь и другие родственники.

– А что будет с роднёй, которая там, дома в Республике осталась?

– Зачем спрашиваешь? – пожал плечами Болтахан. – Сам понимаешь, убьют. Чтобы все знали, что виновные отвечают не только своей головой. Но тут мы поделать ничего не можем. Думай о себе.

Говорить больше было не о чем, и Айдар Алиханович покинул кабинет своего подельника, друга и даже дальнего родственника Болтахана Жумабекова.

Поздно ночью оба покинули гостиницу.

Айдар Алиханович приехал домой и оставил машину возле подъезда дома. Быстро собрал вещички. Деньги и документы у него хранились в дежурной сумке, как раз на такой случай, затем вызвал такси и доехал до одной из городских окраин в районе 6-го квартала, где вышел у гаражного кооператива.

Здесь в гараже у него стояли Жигули, оформленные на совершенно постороннего и никак не связанного с организаций человека и на которую имелась выданная этим человеком доверенность.

На машине он рассчитывал добраться до Ленинграда, где, пользуясь личными связями, планировал уйти через Финляндию.

Болтахан Жумабеков тем временем добрался до своего загородного дома на берегу Волги, отпустил водителя и быстро собрался. После чего спустился к реке, где был у пристани пришвартован прогулочный катер, и через некоторое время судёнышко уже затерялось на просторах великой русской реки.

Уходить он решил через Азербайджан, где у него имелись личные связи, никак не связанные с организацией.

Таким образом, следом за охранниками, грузом и Петровичем, исчезли и директор гостиницы, и его заместитель, бывшие по совместительству руководителями перевалочного пункта Казахской наркомафии в Желтогорске.

Прямо какая-то эпидемия исчезновений. Бермудский блин треугольник получается, а не гостиница.


* * *

В городе Алма-Аты, очень наглые коты. Не ведитесь пацаны, на дешёвые понты.

Не знаю как коты, но люди в столице Казахской ССР хорошие. Наверное. Потому что не все.

Эти двое, которые беседовали в большой комнате дорогого частного дома в пригороде столицы, хорошими людьми точно не были. Поскольку один из них был руководителем местной наркомафии, по крайней мере, для большинства членов этой организации.

Хотя какая в эти годы в СССР наркомафия? Ведь по уверениям милицейского руководства страны, мафии в СССР не было. Согласен, до мексиканских картелей или колумбийской наркомафии этим ребятам было пока далеко. Но для страны победившего социализма преступная организация была весьма серьёзная и обладающая большими ресурсами, как финансовыми, так и административно-политическими.

Большой Человек сидел в кресле, полуприкрыв глаза, и слушал бурный монолог метавшегося по комнате Чингиза Бакаева, который занимал в организации должность начальника службы безопасности.

Рассказ Бакаева о событиях в далёком городе Желтогорске перемежался эмоциональными восклицаниями и грубыми ругательствами. Большой Человек слушал соратника со скучающим выражением лица, поскольку всё, что излагал Чингиз, он уже знал. С момента происшествия прошло уже трое суток, и эта беседа была уже не первой.

– Чёрная дыра! – глубокомысленно изрёк Большой Человек.

– Что? – не понял Чингиз.

– Люди пропали. Груз пропал. И никаких следов. Прямо чёрная дыра. Ты знаешь, что такое “чёрная дыра”, Чингиз?

Собеседник недоумённо уставился на Большого Человека.

– Когда звезда умирает и сжимается, то большая масса вещества сжимается до сверхмалого объёма, но со сверхвысокой плотностью. И всё что приближается к этой бывшей звезде, затягивается ею и исчезает. Ничто не может вырваться, даже свет. Так и эта гостиница в Желтогорске. Всё исчезло бесследно, включая груз. Причём в этот раз была не травка, а две тонны первосортного гашиша.

– Но мы найдём всех предателей, и они пожалеют, что родились на свет, – горячо заявил Бакаев. – И груз отыщем и вернём. Рано или поздно.

– Не найдём! – покачал головой Большой Человек.

– Почему? – удивился Чингиз.

– Потому что не будем искать, – вздохнул Большой Человек.

– Но почему, Бекболат мырза?! – воскликнул Чингиз – Не понимаю! Мы обязаны найти виновных и покарать. Почему не будем искать? Объясните.

– Потому что не дай бог найдём, – и видя, что Чингиз непонимающе пялится на него, всё же снизошёл до пояснений. – Видишь ли, Чингиз, я разговаривал с нашими друзьями в Республиканском КГБ.

Айдар с Болтаханом не могли провернуть подобную аферу. Возможно, они были в сговоре с похитителями, а возможно, и нет. Это не имеет значения. Похищение груза было организовано очень профессионально, была проведена большая подготовка и внедрение агентов. Наши генералы утверждают, что такое бандитам и ментам не под силу. Они уверены, что здесь замешана Контора.

И наверняка у КГБ имеется весь расклад по поставкам товара, транспортной цепочке и им известны имена руководителей организации, включая наши с тобой имена.

И тем не менее, нас никто не тронул. Наше Республиканское КГБ тоже не трясут и не требуют арестов. Значит, те, кто всё это организовал, не хотят скандала и шумихи. Хотя это отличный повод показать свою эффективность, получить должности и награды за борьбу с наркоторговлей. Это означает, что у них другие цели и наш груз, скорее всего, уничтожили, а дело притормозили.

Но все козыри у них на руках, и наши генералы уверены, что если мы не успокоимся, то последуют решительные меры, которые коснутся и наших генералов, и партийного руководства Республики.

И судя по тому, что творится в соседних Республиках, одно “Хлопковое дело” чего стоит, даже над головой товарища Рашидова сгустились тучи, реакция может быть самой радикальной.

Никто этого не хочет. Поэтому сверху нам рекомендовали забыть об этом прискорбном инциденте.

– Но как же так? – не понял Чингиз. – А груз? А виновные? А с гостиницей, что теперь делать?

– Кто виноват? Будем считать, что Шайтан, это его проделки. Злые духи.

Гостиница? Эта точка и маршрут засвечены. Они нам больше не нужны. Забудь о них.

Груз? Это большая потеря для организации, но не фатальная. Возможно, это даже знак свыше. В стране сейчас наступают другие времена. Мы выходим из международной изоляции. Травка и даже гашиш, это всё прошлое. Пусть Чуйская долина останется уделом хиппи и мелких дельцов. Будущее за героином. Северный путь транзита на зарубежные страны из Афганистана, вот занятие для солидных людей. Там совсем другие деньги, мой друг. Вот чем мы должны заняться. Ты меня понял?

– Да, Бекболат мырза! Но как быть с предателями и их родственниками? Такие вещи нельзя оставлять безнаказанными.

– Ах, ты про этих? – досадливо поморщился Большой Человек. – Ну что ты как маленький? Айдара с Болтаханом мы со временем найдём, наши новые друзья по героиновому бизнесу помогут, никуда они не денутся, хотя наверняка уже за границей. Но сделаем это всё без лишнего шума. А что касается их родственников здесь, в Казахстане, то ты сам знаешь, как с ними поступить. Не утомляй меня ненужными подробностями.

Чингиз Бакаев покинул дом Большого Человека в плохом настроении. Несмотря на внешнее благодушие Большого Человека, он понимал, что произошедшее сильно подмочило его репутацию, как главы службы безопасности организации. Кто знает, какие мысли крутятся сейчас в голове у руководства.

Он был растерян, испуган и зол. Но теперь, по крайней мере он знал, на ком отыграться. Бакаев по натуре был садистом, и предстоящая расправа над родственниками своих бывших подельников его возбуждала.

## Глава 2. Новые горизонты

После проведения акции по разгрому казахской наркомафии, пару недель Александр и Пётр находились в состоянии повышенной боевой готовности.

Сам Александр старался свести своё участие в этом громком деле к минимуму, поскольку наркоторговля была не его темой и все лавры он уступил профильному Отделу Управления.

Но руку на пульсе держал, поскольку интерес его в этом деле был совсем другой.

Изъятый Груз оформили соответствующим образом и уничтожили. Арестованных охранников отправили в Москву, и их дальнейшая судьба Александра не интересовала. Местных главарей в лице директора гостиницы и его заместителя не нашли и, скорее всего, они успешно скрылись за границей. Да и не искали особо, поскольку были задействованы связи Савельева старшего, чтобы дело это в условиях политических перемен, творящихся в стране, не раздувать.

Те, кто был причастен к делу, получили свои награды, должности и премии. Поднимать волну в Казахстане никто не стал, и без того отношения с политическими элитами союзных Республик были напряжёнными. Местные товарищи тоже всё поняли правильно и проводить расследование пропажи ценного груза со своей стороны не стали.

Более того, намёк поняли, и своих людей с засвеченной точки убрали. Так что через пару недель в гостинице Волна от товарищей с широкими лицами и узкими щёлочками глаз остались только смутные воспоминания.

Руководство Гостиничного Треста ещё находилось под впечатлением предыдущих уголовных дел в гостинице Спортивная и под нажимом майора Савельева и его союзников в ГУВД и Управлении Конторы, сдали гостиницу без боя.

Так что через некоторое время в обеих гостиницах (Спортивная и Волна) кресла директоров заняли люди семейства Савельевых. Контуры будущей гостиничной империи обретали вполне зримые очертания. Конечно, ещё предстоял этап будущей приватизации, когда в стране начнут делить народную собственность, и появится возможность оформить все эти активы в частную собственность, но это уже было делом техники.

А вот от захвата других гостиниц и расширения этого бизнеса наши герои решили отказаться. Гостиничный бизнес был неплохой и давал широкие возможности. Но в стране творилось чёрт знает что, и на фоне других дорогостоящих активов, которые предстояло делить, эти гостиницы начинали казаться не столь привлекательными.

Так себе, небольшой семейный бизнес для диверсификации портфеля. Детишкам на мелочишку и безбедную старость. Поэтому решили, что пусть себе налаживание гостиничного бизнеса идёт своим чередом, но теперь, когда вопросы силового захвата были в основном решены, пусть этим занимаются мама Даши и Оксана Петровна.

Сама Даша к гостиничным делам не то чтобы охладела, но прежнего энтузиазма уже не было. В перспективе было преобразование бизнеса с девочками-эскортницами в модельное агентство, проведение конкурсов красоты и, возможно, создание Дома моды.

Но именно что в перспективе. Дело это было небыстрое и пока те времена, когда страна рухнула и её накрыла волна стихийного рынка, ещё не настали, хотя, исходя из анализа сведений от психов-попаданцев с Алтынки, время это было уже не за горами.

Но Даша была натурой творческой и увлекающейся, и поэтому сейчас её привлекла информация, которую она подчерпнула у Пети, а тот, в свою очередь, от Аркаши.

Вскоре после распада СССР будет подписан Указ “О свободе торговли” и в страну хлынет поток товаров, ввозимых челноками через Турцию. Но уже этим летом началось некое оживление и начала налаживаться торговля дефицитными импортными товарами, завозимыми из Польши. Загранпаспорт на польской границе делали за 20 долларов, и наиболее пронырливые граждане в Калининградской области уже начали осваивать этот торговый путь.

Пока вся эта торговля тоже была вроде делом будущего, но уже более близкого будущего. И главное, что навар там можно было получать быстро и бабки крутились приличные, что было весьма важно для накопления первичного капитала.

Но Даша хотела ускорить этот процесс, чтобы стоять, так сказать, у самых его истоков. У неё было два важных преимущества. Знание иностранных языков и потенциальная компаньонка в лице подруги Пети, Вероники.

Вероника со своим комсомольским боссом активно раскручивала тему Центров НТТМ. Уже на самом высоком уровне ставился вопрос о внешнеэкономической деятельности ВЛКСМ. Речь шла об установлении прямых связей молодёжных организаций с коллегами из социалистических стран.

А там уже, судя по воспоминаниям Аркаши, в следующем году будет принято постановление Совмина СССР №956 “О содействии в хозяйственной деятельности ВЛКСМ”. В соответствии с ним организациям и предприятиям комсомола давалось множество дополнительных льгот по налогам, а товары, ввозимые в СССР предприятиями комсомола из-за границы, освобождались от таможенных сборов и пошлин.

Появлялась возможность беспошлинно ввозить в страну импортные товары. Фактически комсомольские Центры превратятся в крупнейших импортёров товаров, которые раньше продавали спекулянты, только ввозить они будут импорт официально и без всяких налогов.

Вот этой темой и собиралась заняться Даша в компании с Вероникой. Открыть сеть кооперативных магазинов по торговле иноземными товарами, опередив будущих челноков.

Тема была весьма перспективная. Но весьма непростая.

Надо было наладить торговые связи с зарубежными партнёрами, тут и должно было пригодиться знание Дашей иностранных языков.

Нужны были оборотные капиталы, причём не только рубли, но и валюта.

Словом, дело получалось небыстрое.

Даша малость даже загрустила. Но тут жизнь преподнесла очередной сюрприз, и дела приняли совсем уж неожиданный оборот. Внезапно открылись новые горизонты. Да такие, что просто дух захватывало.


* * *

Ольга Петровна сидела в кабинете директора гостиницы Словакия, в своём заметьте кабинете, поскольку теперь именно она была директором и думала, что жизнь удалась.

Вот как повернулась жизнь: должность, деньги, дочь-красавица. Были в жизни и радости и горести. Была и любовь. Как в фильмах. Трудно даже теперь сказать, счастливая или несчастная.

Ольга кинула взгляд на стоящую на столе фотографию, где они с Дашиным отцом, стояли обнявшись на набережной Волги и улыбнулась. Хорошее было время. Время молодости и надежд. Только вот в это время и в этой стране отношения между советской девушкой и иностранным гражданином, мягко говоря, не приветствовались. Ну да как сказал поэт: “Времена не выбирают…”.

Скрипнула дверь кабинета. Ольга Петровна подняла глаза и обомлела. На пороге стоял Филипп, а позади него тёрся тот самый молодой парень, который неделю назад в этом самом кабинете обсуждал с ней условия проживания командированных специалистов из Франции.

Сердце дёрнулось и пропустила удар. Ольга хватанула ртом воздуха. Взглянула на фото, потом на стоящего в дверях Филиппа Бонье. И сомлела.

В чувство её привела брызнувшая в лицо вода. Филипп суетился рядом и обмахивал её платком, стараясь привести в чувства.

“Значит, не почудилось” – решила Ольга.

– Оля! Ты как? – взволнованно вопросил Филипп.

– Нормально. Жить буду, – улыбнулась Ольга. – Напугал бедную девушку. Нельзя же так внезапно появляться, через двадцать с лишним лет.

Ей хотелось плакать. Но не от радости и не от счастья. Она просто вдруг поняла, как Филипп постарел. Поняла, что любовь уже в прошлом. Как и большая часть жизни.

Стало вдруг нестерпимо грустно и жалко себя и свою ушедшую молодость. Она вдруг поняла мудрость высказываний, что никогда не следует возвращаться туда, где вы были счастливы когда-то.

Филипп тоже остро ощутил, что он постарел. Ольга не была уже той юной девушкой, которая когда-то завладела его сердцем, но была по-прежнему прекрасна. И хотя ей было уже за сорок, но перед ним была миловидная женщина, сохранившая стройность и привлекательность. А вот он был уже пожилым, поседевшим. Малость облысевшим и страдающим лишним весом и одышкой.

В общем, Филипп остро почувствовал, что как любят говорить эти русские: “любовь прошла, завяли помидоры”. Прошлого не вернуть. И при других условиях они просто вежливо поболтали бы, вспоминая годы утраченной юности, и разошлись как в море корабли, больше никогда не встретившись.

Но вот только теперь было нечто связывающее их крепче многопудовых железных цепей. И Филипп, вспомнив, что привело его вновь в эту не особо гостеприимную страну, очнулся. Стряхнул с себя оковы внезапно охватившей его тоски и приготовился к непростому разговору.

Ольга тоже была женщиной непростой, волевой и привыкшей бороться за место под солнцем. И сразу сообразила, что не просто так в её кабинете объявился герой её девичьих грёз, от которого больше двадцати лет не было никаких вестей.

Все эти годы каждый из них жил своей жизнью, но теперь их дорожки снова пересеклись. И она гадала, что сподвигло столь непростого человека, как Филипп Бонье вдруг вспомнить о простой девушке из далёкого русского города Желтогорска.

– Ах, Филипп, ты совсем не изменился, разве можно так пугать бедную девушку! – вздохнула Ольга.

– Извини, за столь бесцеремонное вторжение, – смутился Филипп. – Я был сильно взволнован, поэтому не подумал, как ты отреагируешь на столь внезапный визит. Но у меня были причины для столь спонтанного визита. Очень веские причины, – добавил он.

Ольга уже начинала догадываться, откуда дует ветер, но она уже собралась и не показывала вида, что догадывается, какими ветрами занесло в их город её бывшего сердечного дружка.

– Так значит, этот молодой мусью, не просто так крутился в моём кабинете, неуклюже изображая из себя галантного пройдоху, – кивнула она в сторону Кристофера. – Кстати, кто этот юноша?

– Мой сын, Кристофер, – отрекомендовал его Филипп, принимая правила игры.

– Симпатичный! – одобрительно улыбнулась Ольга. – Поздравляю. Будет кому скрасить твою одинокую старость, – не сдержавшись, подпустила она шпильку.

Но ты ведь не затем приехал, чтобы познакомить меня с этим милым мальчиком?

– Ну я рассчитывал на то, что ты меня тоже кое с кем познакомишь, – проворчал Филипп.

– Не понимаю, о чём ты, Филипп, – невинно поглядывая сквозь опущенные ресницы, удивилась Ольга. – Вряд ли мои скромные знакомства стоят твоего визита из самого Парижа в наш скромный городок.

– Брось, Оля, – усмехнулся Филипп. – Ты прекрасно понимаешь, о ком я.

И он выложил на разделявший их стол, документ, украшенный солидными печатями.

– Что это? – внимательно разглядывая бумагу, поинтересовалась Ольга. – Ты ведь знаешь, что я не сильна в языках, а документ на французском.

– Это генетический тест на установления отцовства, – пояснил Филипп. – Который неопровержимо доказывает, что Филипп Бонье является биологическим отцом девушки по имени Дарья. И у меня есть основания полагать, что ты, дорогая, тоже знакома с этой девушкой.

– Вот как, – вздохнула Ольга. – Так вот зачем этот молодой пройдоха крутился в моём кабинете. Узнаю семейку Бонье. Вижу, что разговор будет долгим.

И Ольга Петровна, поднявшись, из-за стола, достала из шкафчика бутылку коньяка и два фужера, которые поставила на стол.

– Садись, Филипп, – предложила она. – Коньяк не французский, как ты привык, а дагестанский. Но уверяю тебя, что весьма неплохой, не хуже вашего. Наливай сам, поухаживай за дамой, – и она передвинула бутылку в сторону Филиппа. – Этому молодому пройдохе не предлагаю. Думаю, что мальчику лучше пойти прогуляться. Чувствую, что разговор будет сложный, не для его ушей.

Филипп оглянулся на Кристофера. Тот пожал плечами и покинул кабинет.

Филипп разлил коньяк по бокалам, хотел сказать каки-то приличествующие долгожданной встрече после долгой разлуки слова, но не выдержал и выпалил:

– Почему?! Почему ты мне ничего не сказала о дочери?

Ольга отпила глоток из бокала, смахнула предательски проступившую в уголке глаза слезу и пожала плечами.

– Ты ведь помнишь, Филипп, какое тогда время было у нас в стране. Не 37-й год, конечно, но отношение к иностранцам было негативное, в каждом подозревали шпиона. А тут связь молодой советской девушки, комсомолки, с женатым мужчиной из капстраны. Ребёнок от иностранца. Пятно на всю жизнь. Могли даже арестовать и отправить в Сибирь. Да и у тебя были бы неприятности. Тоже, скорее всего, конец карьере, никто бы не поверил, что тебя не пытались завербовать агенты КГБ. Не говоря уже про твою семью, ты ведь был женат.

Я была молода, вся жизнь впереди, и тут вдруг на меня готова была обрушиться вся мощь репрессивной машины советского государства. Я испугалась. Решила, что лучше будет, если никто не узнает, что ты отец ребёнка. Вышла замуж за местного парня. Он был неплохим человеком, только со временем начал много выпивать, как и большинство наших мужиков. Так вот, всё оно и вышло.

После рассказа Ольги они надолго замолчали. Ольга пригубила бокал, сделав пару небольших глотков, а вот Филипп осушил бокал до дна. Коньяк действительно был неплохой, но вкус напитка волновал его сейчас в последнюю очередь.

– Филипп, скажи честно, чего ты хочешь? – поинтересовалась Ольга, видя, что её бывшая любовь мнётся, не зная, как высказать то, что его тревожит.

– Ольга! Я понимаю, что прошло слишком много лет. Я постарел. А ты по-прежнему молода и прекрасна. У тебя своя жизнь, в которой мне, вероятно, нет места. Но Даша, моя дочь. Я сожалею, что все эти годы был лишён возможности её видеть. И я хочу принимать участие в жизни дочери.

Филипп нервничал и был сильно напряжён. Он понимал, что находится в крайне невыгодном положении. Он не имеет никаких юридических прав на дочь и не может заставить совершеннолетнюю девушку, даже не подозревавшую ранее о его существовании, общаться с ним и наладить родственные связи.

У себя дома у него были связи и большие деньги, которые позволяли легко решать большинство проблем. Но в этой дикой стране он был никто, а его деньги и общественное положение здесь ничего не значили.

Сейчас всё зависело от решения Ольги, и оба это понимали.

– Успокойся, Филипп, – вздохнула Ольга. – Я не собираюсь препятствовать твоему общению с дочерью. Но ты должен понимать, что всё это будет очень непросто. Даша уже взрослая, и она весьма своенравный ребёнок. Тебе придётся самому завоёвывать её доверие.

– Я это понимаю, – с облегчением выдохнул Филипп. – Но я постараюсь. Очень постараюсь. А как ты сама жила все эти годы? Я вижу, что ты многого добилась. В вашей стране стать директором такой гостиницы, насколько я помню, очень непросто.

– Как жила? По-разному, Филипп. По-разному. Было непросто. Особенно временами. И директором этой гостиницы я стала совсем недавно. Просто ты сам видишь, какие глобальные изменения происходят сейчас в этой стране. Появляются новые возможности. Порой совсем неожиданные. В какой-то мере мне повезло. Я сумела подняться, хотя это не только моя заслуга. Но ты ведь сам знаешь, мало подняться на вершину, надо ещё суметь на ней удержаться.

– Я уверен, что ты сможешь, – горячо заверил её Филипп. – Ты всегда была особенной. Целеустремлённой. И ты всегда можешь рассчитывать на мою поддержку. Ты знаешь, Ольга. Я не последний человек в своей стране. У меня большие возможности. И нас многое с тобой связывает. Не только дочь. Я чувствую себя виноватым и готов загладить свою вину. Всё, что в моих силах, только скажи.

– Ладно, Филипп. Не суетись. У нас ещё будет время поговорить об этом. Пока надо сообразить, как познакомить вас с Дашей. Но я что-нибудь придумаю.


* * *

Даша была заинтригована. В последнее время она жила вместе с Александром в его квартире и виделась с мамой не то чтобы редко, но не каждый день. И когда та пригласила её, именно пригласила, на торжественный ужин в выходной день, то ей это показалось странным.

Расспросы ничего не дали. Хотя Даша была очень настойчива. Единственное, что удалось выпытать у Ольги Петровны, звучало весьма уклончиво.

– Хочу тебя познакомить с одним человеком, – смущаясь, заявила маман, и Даша решила, что в жизни Ольги Петровны появился мужчина и, похоже, что здесь имеют место романтические отношения.

Любопытство, охватившее Дашу, повлияло на её внимательность, и она как-то упустила из виду такую деталь, как сказанные Ольгой слова, про “семейный ужин”. Обычно присущее ей логическое мышление не предупредило её, что семейный ужин предполагает мероприятие, на котором присутствуют исключительно родственники. А ведь предполагаемый поклонник, даже если он в дальнейшем и претендует на что-то большее, пока таким родственником считаться никак не мог.

Вот почему, придя в субботу вечером домой, Даша очень удивилась, когда, войдя в комнату, обнаружила за празднично накрытым столом двух наполовину знакомых мужчин.

Наполовину, потому что пожилой мужчина, довольно симпатичный и как определила Даша намётанным глазом наверняка иностранец, был ей незнаком от слова совсем.

Зато второй мужчина, а точнее, симпатичный парень, оказался её недавним знакомцем, с которым они случайно познакомились в гостинице, неловко столкнувшись в дверях ресторана, гражданином Франции, Кристофером Бонье.

Присутствие последнего в их с Ольгой Петровной квартире было совершенно необъяснимо, и у неё даже на минуту промелькнула в голове дикая мысль, что романтичный француз безумно в неё влюбился после мимолётного свидания и явился к ним домой просить её руки.

Однако парень не выглядел как взволнованный жених, а вот пожилой мужчина нервничал столь явно, что Даша даже забеспокоилась, не станет ли тому дурно.

Тем более что Ольга Петровна тоже была явно не в своей тарелке и избегала вопрошающего взгляда дочери.

– Познакомься, доча, это Филипп Бонье, а молодой человек, его сын Кристофер, – напряжённым тоном представила гостей Ольга Петровна.

Даша более внимательно посмотрела на гостей и вдруг сообразила, что лицо пожилого мужчины кажется почему-то ей смутно знакомым. Как будто она уже неоднократно его видела раньше. Но никак не могла вспомнить, где и при каких обстоятельствах.

После того как все разместились за столом, ясности не прибавилось. Все сидели и неловко молчали. Напряжение за столом нарастало.

Наконец, Даша не выдержала. Поскольку была девушкой не только умной и красивой, но и решительной.

– Мама! Что здесь, чёрт возьми, происходит? Кто эти люди?

Ольга Петровна сначала покраснела. Потом побледнела. А затем решилась, словно бросаясь в прорубь.

– Познакомься, Даша. Это Филипп Бонье. Твой отец. Биологический отец.

Даша несколько мгновений сидела совершенно ошеломлённая подобным заявлением. Потом неожиданно вспомнила, где она видела этого пожилого француза. На той самой фотографии, где счастливая Ольга Петровна стояла в обнимку на набережной Волги, с тогда ещё не столь пожилым мужчиной.

– Так значит он не лётчик. И не капитан дальнего плавания, – боясь сорваться на истерический смех и уже чувствуя предательски подступающие к глазам слёзы, с трудом произнесла она. – Очень трогательно. Только вот мне кажется, что он опоздал со своим появлением здесь лет эдак на двадцать или чуть более.

А этот молодой хмырь, надо думать, его сынок и мой дорогой братец. Так вот зачем ты крутился вокруг меня и что-то вынюхивал, – обвиняюще ткнула она пальцем в сторону Кристофера.

– Даша! – попыталась вставить слово Ольга Петровна.

– А что, Даша?! – возмущённо прервала её двушка. – Я их сюда не звала. Где они были, когда мы выживали в этой халупе в Глебучевом Овраге. Наслаждались жизнью в своём буржуйском зарубежье. А как только у нас всё наладилось, явились, не запылились. Только вот зря явились, никто их теперь здесь не ждёт. Пусть катятся обратно в свою долбанную Францию.

И Даша порывисто выскочила из-за стола и умчалась на кухню.

## Глава 3. О-ла-ла

Появление в её жизни новых родственников стало для Даши основательной встряской. Но она быстро адаптировалась к ситуации, и её внутренний компьютер заработал с повышенной скоростью, просчитывая варианты использования новых возможностей.

Филипп приехал в Желтогорск ненадолго, поскольку он был слишком крупной фигурой в Концерне, чтобы надолго отвлечься от дел аэрокосмического гиганта и своей собственной финансово-промышленной империи.

Но за оставшиеся дни они довольно часто общались с Дашей. И встречи эти послужили не только укреплению родственных связей, но и совершенно неожиданно для Филиппа открыли некие возможности по решению казавшихся ему непреодолимых проблем, касающихся Авиационного завода.

После шокирующей первой встречи на квартире Ольги Петровны, отец и дочь встретились в ресторане гостиницы. Учитывая особый статус гостиницы, где останавливались иностранцы здесь, кроме общего зала, имелось несколько отдельных кабинетов. Один из таких кабинетов и заняли Филипп с Дашей.

Поначалу оба испытывали неловкость, но потом между ними завязалась оживлённая беседа, которая велась на французском языке, которым Даша свободно владело, что весьма порадовало Филиппа.

Отец серьёзно готовился к встрече с неожиданно обретённой дочерью, не забыв в том числе и о подарке. Филипп, смущаясь, достал продолговатый бархатный футляр синего цвета и подвинул его к Даше.

– Не знал, что тебе подарить. Да и собирался как-то второпях. Но решил, что тебе понравится.

Даша с любопытством открыла футляр и ахнула. Внутри таинственно мерцали тёплыми отблесками золотые часы фирмы Cartier, с золотым браслетом, украшенные драгоценными камнями.

Даша видела такие в нескольких французских журналах, в том числе и на запястье одной из французских кинозвёзд. Модель была не самой дорогой, но стоила более ста тысяч франков.

Даша с сожалением закрыла футляр и двинула его обратно по столу в сторону Филиппа.

– К сожалению, я не могу принять такой подарок, – вздохнула она.

– Но почему? – насупился Филипп. – Я понимаю, что мы знакомы совсем недавно. Но я твой отец. Если ты беспокоишься о стоимости этой безделушки, то семейство Бонье очень богато. Настолько богато, что мы можем позволить себе не экономить на тех вещах, которые нам нравится.

– Дело не в этом, – мягко пояснила Даша. – Вещь слишком дорогая и приметная. Я не смогу их носить. В этой стране сейчас творится такое, что могут убить за норковую шапку или красивую сумочку. В них просто опасно выходить на люди. Если только в сопровождении серьёзной охраны, но у нас это не принято.

Кроме того, хотя у нас сейчас в стране перестройка и с высоких трибун толкуют о демократии, свободе и прочих вещах, принятых в цивилизованном мире, но в реальной жизни пережитки прошлого ещё слишком сильны. Милиция и КГБ сразу заинтересуются такой приметной и дорогой вещью. А уж когда станет известно, что это подарок иностранного гражданина, то неприятностей точно не оберёшься. Не забывай к тому же что официально по документам мы не являемся родственниками.

Поэтому такой подарок для меня слишком опасен. Он мне безумно нравится, и я тебе благодарна, но принять его не могу.

Филипп очень расстроился. Это было видно по его внешнему виду.

– Это ужасно, что я не могу сделать тебе достойный подарок. Я даже не могу дать тебе значительную сумму денег, чтобы ты могла купить подарок на своё усмотрение. Ваших дурацких рублей у меня попросту нет в достаточном количестве, франки или доллары, даже если бы я мог провезти их в достаточном количестве, у вас вне закона и вам запрещено их иметь. И как нам быть в такой ситуации?

– Не расстраивайся, – улыбнулась Даша. – Что-нибудь придумаем. Тем более что события в нашей стране происходят так быстро, что по слухам скоро будут большие послабления как в экономике, так и в отношении личных гражданских свобод. Расскажи лучше, что за дела у вас с Кристофером в нашем городе, что заставляет акул мирового бизнеса заплывать в наши мутные воды?

Филипп принялся рассказывать о проблемах с Авиационным заводом. Сначала довольно сухо, но потом поняв, что Даша слушает его с неподдельным интересом, разошёлся и поведал все подробности, включая хитрую схему с поставками титана, ради которых по большому счёту и был задуман весь этот план.

К его удивлению, Даша легко разобралась в сути возникших проблем.

– Все ваши беды от недостаточно глубоких знаний местной конъюнктуры и отсутствия достаточных ресурсов, – заявила она. – Здесь одними деньгами дело не решить. Деньги с вас будут тянуть, а толку ноль. Вам нужны свои люди, разбирающиеся в местных подводных течениях. Думаю, я сумею вам помочь и свести с нужными людьми. Надёжными людьми, – добавила она, видя, что Филипп хочет что-то возразить. – Я понимаю всю деликатность проблемы и то, что при решении возникших проблем, возможно, придётся использовать не совсем законные способы.

– Мне бы не хотелось вмешивать тебя в это непростое дело и подвергать опасности, – заколебался Филипп.

– Не беспокойся, я ведь не собираюсь сама там мелькать и привлекать внимание, – возразила Даша. – Первым делом надо понять, какой там интерес у местных бандитов и насколько крепко они окопались на заводе. Ты ведь знаешь, что у мамы есть родная сестра Оксана. Так вот, её сын Пётр, известный в области спортсмен. Борьба, силовые единоборства. Кроме того, он является одним из руководителей городского общественного движения культуристов. Поэтому большинство крутых парней в городе – его хорошие знакомые. Он пользуется большим влиянием в это среде.

Попрошу его всё разведать по своим каналам. Доверять ему можно, всё же как-никак родная кровь. После того как выясним все подробности, можно будет прикинуть, как вытеснить бандитов с завода.

– Наверное, можно попробовать, – не особо охотно согласился Филипп. – Только я тебя прошу, как ты сама выразилась, не мелькай там, не привлекай к себе внимания.

– Теперь что касается проблемы с дирекцией завода и заводским спецотделом. Ты удивишься, но у меня есть связи в местном Управлении КГБ.

– Ты шутишь? – действительно удивился Филипп.

– Видишь ли, я девушка уже взрослая и у меня есть мужчина. Мы не женаты, но живём вместе. У вас это, кажется, называется гражданская жена. Так вот, мой парень, большой человек в местном КГБ, а его брат тоже чекист и служит в Москве. Ну а отец вообще генерал КГБ. В общем, вся семейка – потомственные чекисты. Думаю, они смогут помочь в нашем вопросе.

– Но Даша, разумно ли это, связываться с людьми из КГБ?

– КГБ уже не то, что было прежде. Самые умные из чекистов уже перестраиваются в духе событий, происходящих в стране. Александр активно занимается бизнесом. Ты удивишься, что гостиница, в которой мы находимся, и ещё несколько гостиниц в городе, хотя формально ещё и считаются государственными, но по факту принадлежат нам с Александром. И это не единственные активы, которые он уже контролирует. Так что он ещё тот бизнесмен. Думаю, вы с ним поладите. Всё равно без стоящей за спиной реальной силы в лице КГБ или партийных органов в этой стране ничего не получится. Ни одно большое дело не делается без их участия.

– Я тобой восхищаюсь! – улыбнулся Филипп, глядя на дочь – Ты очень похожа на мать. Так же прекрасна и обаятельна. Но в глубине тебя, в глубоких водах, кружит настоящая акула бизнеса. Твоя деловая хватка достойна восхищения. Ты истинная представительница семейства Бонье. Я счастлив, что у меня такая дочь.


* * *

Пообщалась за эти дни Даша и со своим внезапно обретённым братом. Кристофер был парнем весёлым, добродушным и по всему видно не особо привыкший к общению с девушками.

Когда первый раз они встретились после семейных посиделок в квартире Ольги Петровны, Даша не него сразу наехала.

– Ну что, шпиён паршивый, прикидывался, что развлекаешь девушку, а сам, значит, вынюхивал все её сердечные тайны. Салфеточки со слюной собирал, в кабинете у мамы вынюхивал.

– Даша. Почему шпион? – стушевался Кристофер. – Не пойми неправильно, но я должен был получить образцы для проведения генетической экспертизы. Я понимаю, что в вашей стране это звучит несколько дико, но у нас во Франции подтверждение отцовства с помощью таких тестов, обычная вещь.

– Ладно. Проехали. Жалкий обманщик, – милостиво согласилась Даша – Но ты мне должен. Я тут задумала одно дело, понадобится твоя помощь.

– С радостью, – оживился Кристофер. – Для тебя всё что угодно.

– Правда? – хитро прищурилась Даша.

– Разумеется. Чего ты хочешь?

– “Дяденька король, цветной капустки хочется!”, – состроив жалостливую мордашку, проныла Даша.

– Чего?! – опешил Кристофер.

– Да расслабься ты! – расхохоталась Даша. – Это шутка такая из одной книжки.

– Кажется, я всё ещё недостаточно хорошо понимаю русский язык и ваши шутки. Иногда некоторые ваши высказывания кажутся мне очень странными. Особенно всякие шутки, анекдоты и пословицы, – вздохнул Кристофер.

– Ладно. Проехали, – уже на полном серьёзе заявила Даша. – Мы с подругой решили заняться бизнесом. Хотим открыть магазинчик по продаже зарубежной косметики и шмоток. Ну там, одежда, обувь, сумочки дамские. Буду, как у вас там в странах загнивающего капитализма говорят, бизнес-вумен.

– Но зачем? – удивился Кристофер. – Семейство Бонье очень богато. Зачем тебе работать? Стоит только попросить, и папа даст тебе денег сколько потребуется. Тебе нет нужды работать самой. Мы можем организовать твой переезд во Францию. Купим квартиру или загородный дом. У тебя будет ежемесячное содержание, покрывающее все твои потребности. Дело мужчин, зарабатывать деньги. Дело женщин заботиться о домашнем уюте. Ты молодая, красивая, можешь жить в своё удовольствие.

– Знаешь, что, братец! Вот я сейчас обижусь и дам тебе в лоб. Ты ещё скажи, что меня муж должен содержать. Я девушка независимая и хочу сама зарабатывать. И потом мне просто нравится заниматься бизнесом, а не бездельничать. Как сказал наш общий папа, я настоящая акула бизнеса, в жилах которой течёт кровь пиратов-предпринимателей семейства Бонье. Так что я сама разберусь, чем мне заняться. Как сказал один из литературных героев: “Не учите меня жить, лучше помогите материально”.

– Стоп! Я же не отказываюсь помогать, – примирительно вскинул руки Кристофер. – Просто твоя неуёмная энергия меня несколько выбивает из колеи. Что от меня требуется?

– Смотри, схема значит такая. Уже подготовлено, и в начале следующего года будет подписано Постановление Совета Министров СССР, в соответствии с которым будут создаваться хозрасчётные центры научно-технического творчества молодёжи НТТМ. А вскоре и постановление Совмина СССР №956 “О содействии в хозяйственной деятельности ВЛКСМ”. В соответствии с ним организациям и предприятиям комсомола даётся множество дополнительных льгот по налогам, а товары, ввозимые в СССР предприятиями комсомола из-за границы, освобождаются от таможенных сборов и пошлин.

Моя подруга и компаньонка работает в Горкоме комсомола и пробьёт для меня создание одного из таких хозрасчётных центров. Мы сможем завозить в страну импортные товары и продавать их легально. При этом имеем льготы по таможенным пошлинам и налогам. И в отличие от государственных магазинов цены на товары сможем устанавливать коммерческие.

Загвоздка в том, что всё это делается в рамках развития сотрудничества между союзами молодёжи социалистических стран и товары мы сможем завозить тоже только из соцстран.

Мне нужно, чтобы ты во Франции организовал фирму, занимающуюся оптовой торговлей потребительскими товарами, в первую очередь, косметика, шмотки, бытовая электроника. Затем нужно создать такую же фирму, но уже в одной из соцстран, скажем в Польше, аффилированную с фирмой во Франции.

Далее, французская фирма поставляет товары фирме в Польше, а та уже на законном основании поставляет товары моему хозрасчётному молодёжному центру.

Есть ещё один деликатный момент. Как ты понимаешь, нужных оборотных средств у нас с подругой нет. Тем более что для закупок товаров потребуется валюта. Поэтому я предлагаю, чтобы вы профинансировали эти мероприятия, раз уж вы с папой так жаждете оказать мне поддержку. Причём я не прошу подачки, а предлагаю сделать это на коммерческой основе. Вы выделяете финансирование под развитие этого проекта, а польская фирма поставляет нам товар в кредит с отсрочкой платежа, оплата будет проводиться после продажи товара.

Кристофер некоторое время сидел совершенно ошарашенный.

– Папа прав, – наконец переварив услышанное, заявил он. – Ты настоящая капиталистическая хищница, хотя и живёшь в России. Твоя деловая хватка просто поражает. Ты истинная Бонье. Но, дорогая сестра, я ничего не смыслю в мелкой торговле. Наше семейство контролирует крупные промышленно-производственные и финансовые компании. Мелкая торговля, это не наш уровень.

– То есть ты отказываешься мне помочь! – нехорошо прищурилась Даша. – Вот она истинная сущность продажных капиталистов. Все ваши с отцом речи о том, что ради любимой дочери и сестры вы готовы свернуть горы, просто пустая болтовня.

– Да нет же, – рассердился Кристофер. – Я не отказываюсь. Просто я не могу это сделать быстро. Мне необходимо найти нужных людей, компетентных в вопросах оптово-розничной торговли. Тем более связанной с поставками в соцстраны. Это не проблема. У нас есть свои юристы, финансисты, специалисты по логистике и международным отношениям. Мы наймём управляющих и персонал для этих мелких торговых фирм во Франции и в Польше. Но это потребует некоторого времени.

– Ну ладно, – величественно задрала нос Даша. – Считай, что ты прощён. Но у нас с тобой братец, есть ещё одно дело. Мы обсуждали с папой ваши проблемы с Авиационным заводом. У меня есть нужные связи с людьми, которые могут оказаться полезными в решении этих проблем. Причём, поскольку Филипп не может надолго покидать Париж, то заниматься этими делами здесь, придётся в основном тебе.

– Да, отец мне говорил об этом. И я сильно удивлён. Не пойми меня неправильно, но он находится в эйфории от обретения взрослой дочери, поэтому всё видит в розовом свете. Он слишком оптимистичен. Я же более подробно знаком с ситуацией, и она очень запутанная. Мне кажется, ты несколько переоцениваешь свои связи и возможности твоих знакомых.

Поверь мне, что мы пытались использовать все свои ресурсы, а они немаленькие, но совершенно безрезультатно. Я, возможно, не понимаю некоторые особенности местных взаимоотношений, и ты и твои друзья могут помочь мне разобраться в тонкостях. Возможно, они способны добыть некоторую дополнительную информацию. Но я сомневаюсь, что они способны повлиять на людей, от которых зависит решение этих проблем.

– К чему гадать, братец, – усмехнулась Даша. – Давай я познакомлю тебя с моими друзьями. Обсудим ситуацию. И начнём действовать. Ты удивишься, на что способна твоя маленькая сестричка.

– Ты меня убедила, – улыбнулся Кристофер. – Терять нам всё равно нечего. Да и отступать некуда, мы уже слишком глубоко влезли в это дело.

Через неделю Филипп и Кристофер уехали, но перед этим Даша, как и обещала, познакомила брата с Петром и Александром.

С Петром они встретились на квартире Вероники. Пётр произвёл на Кристофера сильное впечатление. Парень выглядел как супермен из боевиков, где герой в одиночку расправляется с целой кучей бандитов. И Кристофер решил, что тот действительно может помочь в противостоянии с бандитами, окопавшимися на Авиационном заводе. По крайней мере, у того это получится явно лучше, чем у самого Кристофера.

Не меньшее впечатление произвела на него и подруга Петра, Вероника. Девушка располагала нужными связями в партийных органах, а даже Кристофер понимал, насколько влиятельны партийные функционеры в этой стране. Они реально могли повлиять на поведение дирекции завода, поскольку в этой стране хозяйственные органы полностью подчинялись партийным.

Познакомился Кристофер и с сожителем Даши, Александром, который занимал крупный пост в местном Управлении КГБ. Александр показался Кристоферу человеком серьёзным и обладающим большим влиянием. Тот был осторожен в обещаниях, но подтвердил, что урегулирование вопросов с милицией и спецотделом Авиационного завода возможно. Хотя это будет непросто и может занять довольно много времени.

В любом случае, в деле с Авиационным заводом появилась надежда на реальные подвижки, и Кристофер уезжал домой в приподнятом настроении.

## Глава 4. Есть одна у лётчика мечта…

Тема Желтогорского Авиационного Завода показалась настолько привлекательной майору Савельеву, что все остальные перспективные темы, навеянные попаданцами, и даже вопросы гостиничной империи, временно отошли на второй план.

Аэрокосмический Концерн Airbus group готов был вложить в совместный с заводом проект огромные деньги. Причём главный контроль за этим проектом осуществляло семейство Бонье, что давало огромные возможности для того, чтобы сорвать большой куш, поскольку здесь были замешаны родственные связи, которые частенько являются самыми надёжными.

Да и само семейство Бонье имело в этом деле дополнительный интерес, поскольку некоторые вспомогательные предприятия, заинтересованные в поставках титана, не принадлежали Airbus group, а входили напрямую в финансово-промышленные структуры семейства Бонье.

Но дело было не только в проекте международного сотрудничества с зарубежным Концерном. Авиазавод и сам по себе представлял огромную ценность. Это сейчас он был вроде как бесполезен для новоявленных бизнесменов, поскольку относился к предприятиям военно-промышленного комплекса и являлся режимным объектом.

Но Аркаша смутно помнил, что после разрушающего воздействия перестройки и рыночной экономики Желтогорский авиазавод разорится и будет приватизирован. А это означало, что все его активы можно будет использовать, не оглядываясь на государство, чисто в рыночных интересах.

А поживится там будут чем. На продажу можно будет выставить кучу объектов социальной структуры завода: здания фабрики-кухни, заводского санатория-профилактория с бассейном, заводского больничного комплекса, заводской поликлиники, детские сады и ясли, встроенные в заводские дома магазины, земли животноводческого корпуса совхоза «Комбайн», здание заводского ПТУ, стадион “Волна”. Это ж братцы, золотое дно.

Производственные и административные корпуса можно будет сдавать в аренду.

А территории заводского испытательного аэродрома, недалеко от центра города и вблизи берега реки Волга? Там ведь можно построить огромадное количество жилых домов, целый микрорайон. Это ж какие бабки.

Короче авиазавод был столь лакомым куском, что надо было брать. Только все понимали, что будет это очень непросто.

Завод-то был фактически военный. Хотя основной продукцией завода были пассажирские самолёты типа Як-42, но в секретных цехах завода производилась и продукция военного назначения (например, самолёты с вертикальным взлётом для палубной авиации и некоторые модели вертолётов). Соответственно, и контроль за этим заводом был строжайший. Кроме Министерства авиационной промышленности, тут тебе и милиция, и кураторы от Минобороны и КГБ. Непростой, одним словом, объект. Но очень перспективный.

Но приватизация завода, это дело будущего. А вот проблемы, которые озвучило семейство Бонье, надо было решать уже сейчас. Основных проблем было несколько: бандиты, несговорчивое и жуликоватое руководство завода, продажные чиновники из министерства, а также спецотдел завода и курирующее его КГБ.

Распределение обязанностей между компаньонами было предсказуемо. Пете придётся заниматься бандитами, разумеется, при поддержке майора Шаповалова и других ментов из ГУВД, из команды генерал-майора Фролова. Ну и учитывая серьёзность объекта, скорее всего потребуется участие боевиков из группы афганцев майора Валерия Сипаева. А Александр Савельев займётся кураторами из КГБ и коррумпированными чиновниками.


* * *

Пётр и майор Шаповалов, подошли к порученному делу ответственно. Взялись, что называется, засучив рукава.

Однако сразу возникли сомнения, а существуют ли реально те самые бандиты, на которых ссылается руководство завода, или это плод вымысла хитрованов из администрации завода? И сомнения эти были небеспочвенными, поскольку наших героев смущали некоторые обстоятельства.

Охрану территории завода осуществляли служащие военизированных подразделений вневедомственной охраны при органах милиции, и наличие вооружённых бойцов на охраняемом объекте как-то не вязалось с присутствием на заводе бандитов.

Кроме того, возникал резонный вопрос, а что вообще бандитам делать на режимном объекте, производящим продукцию военного назначения. Какого беса они там забыли?

Но тут хитроумный Аркаша напряг свои мозги, и у него появились кое-какие соображения на этот счёт. Во времена перестройки начался бум на торговлю ломом цветных металлов, который гнали за рубеж, вначале через Польшу.

Например, алюминий стоил доллар за килограмм. Вроде и немного. Однако, если учесть, что уже сейчас на чёрном рынке доллар стоил больше десяти рублей, а вскоре резко подорожает до тридцатника, то тонна алюминия давала больше десяти тысяч рублей.

Не сказать чтобы огромные деньги, но тут ещё дело в масштабах. На изготовление одного пассажирского самолёта шло около 25 тонн алюминия. А были ещё военные самолёты и вертолёты.

Вот вам и кормушка для криминального бизнеса. А ещё на авиазаводе выпускались в большом количестве товары народного потребления: посуда алюминиевая, детские игрушки, санки детские, кресла раскладные, ложки, вилки, коляски детские прогулочные, велосипеды «Космос», сумки переносные с тележкой, лестницы алюминиевые. Для производства которых требовался всё тот же цветной металл.

Более того, производство товаров народного потребления контролировалось менее строго, чем основные производства по производству авиатехники и военной продукции. Значит, была возможность производить неучтённую левую продукцию и иметь на этом весьма нехилые бабки.

И это уже был совсем другой уровень преступной иерархии. Такими делами заправляли не обычные уголовники, а так называемые “цеховики”. Которые, разумеется, имели для защиты своих интересов дружины боевиков. Вот эти подпольные дельцы вполне себе могли иметь тесные контакты с администрацией завода, без которой проворачивать такие делишки было невозможно.

Дело было серьёзное, и действовать нужно было аккуратно. Поэтому действовал Пётр не торопясь. Первым делом, естественно, попросил Кудряша разведать обстановку среди воров, кто из уголовников имеет на заводе свои интересы. Одновременно начал наводить справки среди конкретных пацанов, вдруг, плодящиеся в последнее время как грибы после дождя молодёжные банды, в курсах происходящего на заводе.

Как и ожидалось, ничего путного из этого не вышло. Ни воры, ни бандиты никакого интереса на заводе не имели. Режимный объект, охрана. Пора беспредела лихих 90-х ещё не наступила, и на столь серьёзные объекты ещё никто соваться не рисковал.

Однако, перспективы, связанные с авиазаводом и семейством Бонье, были столь грандиозны, что одними расспросами в уголовной среде дело не ограничилось.

Серьёзным препятствием было то, что позиции наших героев среди силовиков и местных властей в Заводском районе, на земле которого располагался авиазавод, были откровенно слабы. Поэтому майор Савельев задействовал свои связи в ГУВД, для чего подключил даже знакомства отца и старшего брата, и организовал перевод в РОВД Заводского района, не так давно получившего звание майора Максима Шаповалова.

Пришлось кое-кого потеснить, кое-кому заплатить, но результат того стоил, особенно на перспективу, поскольку борьба за авиазавод предстояла долгая и серьёзная. Шаповалова перевели на внезапно освободившуюся полковничью должность заместителя начальника заводского РОВД, в ведении которого был и Уголовный розыск. А его предшественника перевели с повышением в Пензенскую область, что было весьма непросто.

Но зато теперь свой человек мог на вполне законных основаниях подробно разобраться в криминогенной обстановке на авиазаводе и в его окрестностях, чем Шаповалов усердно и занялся.

Человек он был опытный и укрыться от его внимательного глаза мало что могло. Однако даже по прошествии нескольких недель, явных следов присутствия на авиазаводе бандитов, на которых ссылалось руководство завода, так и не обнаружилось.

И тогда ушлый Аркаша всё же настоял на своей версии с цеховиками. Всё же это был весьма специфический вид преступной деятельности, который с наступлением перестройки приобретал всё больший размах. Он отличался высокой организованностью, прочными связями с чиновниками и не менее тесными связями с работниками правоохранительных органов, причём занимающими высокие посты.

То есть это были не простые уголовники, и привычные методы работы уголовного розыска здесь не всегда работали. Куда более сведущими в этих делах были работники подразделений ОБХСС, которые, к сожалению, частенько работали рука об руку с этими самыми цеховиками. Поскольку деньги там крутились громадные, совершенно не сравнимые с теми, что можно было поиметь с обычных уголовников.

Майор Шаповалов был опытным агентурщиком и напролом не лез. Под видом налаживания отношений с новыми коллегами организовал несколько дружеских пьянок, которые, как водится, сопровождались задушевными разговорами с нужными сотрудниками, и кое-что стало проясняться.

Подробностей, конечно, выяснить пока не удалось, поскольку слишком уж настойчиво расспрашивать новых приятелей майор не мог, но в целом существование на заводе преступной группы цеховиков подтверждалось.

И одной из центральных фигур во всех мутных схемах был Коммерческий директор Автандил Иммануилович Бедный. Который, несмотря на пролетарскую фамилию, оказался при ближайшем рассмотрении человеком весьма состоятельным.

Должность Коммерческого директора была довольно новой, появившейся с началом перестройки, а до этого назначения Автандил занимал должность заместителя Заместителя директора по хозяйственной части.

Картина вырисовывалась весьма тухлая. Цеховики крепко окопались на авиазаводе, и выжить их оттуда будет весьма непросто. Но прежде всего нужно было иметь своих людей на заводе, чтобы получать достоверную информацию о творящихся там тёмных делишках. Внедрить информаторов будет сложно, долго, да и реально внедрить человека можно будет только в низовое звено организации преступников.

Это был не выход. Поэтому нужно было вербовать кого-то из верхушки организации цеховиков, имеющего доступ к важной информации. По мнению майора, товарищ Бедный подходил на роль такого засланного казачка наилучшим образом. Надо только было понять его слабые места, после чего деликатно, но настойчиво, крепкой рукой прихватить его за яйца.

Дело предстояло непростое.


* * *

Тем временем майор Савельев занимался решением проблемы на данный момент гораздо более важной, чем будущая приватизация авиазавода. И его сейчас волновали даже не бандиты и несговорчивая дирекция завода, а поставки титана, главным камнем преткновения для которых являлся Первый отдел авиазавода.

Да и вопрос с поставками станков с числовым программным управлением и обрабатывающих центров для совместного проекта, тоже буксовал из-за Первого отдела. Средства в валюте, для закупки импортных станков с ЧПУ и обрабатывающих центров, государством были выделены в размере нескольких десятков миллионов долларов и даже были начаты первые поставки на завод оборудования. Но платежи поставщикам зависли, поскольку Первый отдел авиазавода тормозил одобрение оплаты со стороны КГБ.

Предприятие было важным, стратегическим, и Первый отдел авиазавода состоял аж из пяти человек. И возглавлял его полковник из аппарата прикомандированных сотрудников КГБ (офицер действующего резерва).

Сивцов Денис Васильевич, был чекистом старой закалки, к такому, как говорится, на кривой козе не подъедешь.

Вопросы поставок титана были согласованы в Совмине и Министерстве Авиационной промышленности, разумеется, не без личной заинтересованности чиновников, от которых решение этих вопросов зависело. И даже с дирекцией завода, которая проявляла совсем уж неумеренные аппетиты, прикрываясь сказочкой про бандитов, вопросы порешать было можно.

Но вот старый чекист, был препятствием непреодолимым. А без согласования с Первым отделом, начать поставки стратегического металла аэрокосмическому Концерну Airbus group, никак не получится.

И Александр подозревал, что даже связей семейства Савельевых окажется недостаточно, чтобы надавить на строптивого полковника. Тот умело прикрывался интересами государственной безопасности, а поставки иностранному концерну стратегического металла были вопросом очень деликатным, и открытое лоббирование таких сделок могло быть использовано противниками семейства Савельевых и их союзников в закулисной борьбе в коридорах власти.

Получалось, что обойти полковника никак не получится. Ликвидировать его физически, тоже не вариант. И времена пока ещё не те, да и внимания такое ЧП, несмотря на уже царивший в стране бардак, привлекло бы слишком большое. Подкупить Сивцова или запугать, тоже было не вариант, не тот он человек.

Как ни прикидывал Александр, оставался только один разумный вариант, как в стишке про чиновника-бездельника: “Если деть куда не знают, их берут и повышают…”. Нужно было перевести полковника на новое место, так чтобы он не мог отказаться. Но для этого нужен был подходящий повод.

Поиском такого повода и занялся Александр Савельев.


* * *

Тем временем героические подруги наших героев, Даша и Вероника, времени даром тоже не теряли.

Присмотрели помещения под аренду офиса будущего Центра НТТМ, помещения под магазин, где будут реализовываться товары, и даже складские помещения, на перспективу.

Придумали название – “ТехноКом”, которое звучало непонятно, но здорово. Первая часть – Техно, намекала на несомненную принадлежность к вопросам техники и прогресса, а вторую часть названия – Ком, можно было понимать двояко. Для партийных и комсомольских органов и общественности, это могло ассоциироваться с Комсомолом, а для людей более сведущих, могло расшифровываться как Коммерция.

Виктория между тем усиленно продвигала в Горкоме концепцию развития этих самых НТТМ и всё шло к тому, что как только будет издано Постановление Совета Министров СССР “Об образовании единой общегосударственной системы научно-технического творчества молодёжи (НТТМ)”, одной из первых экспериментальных площадок помимо Москвы и Ленинграда, будет избрана Желтогорская область.

А так как возглавить это почётное дело, будет несомненно поручено товарищу Второму секретарю Горкома, Вячеславу Медынцеву, который и являлся её негласным покровителем, то она обоснованно рассчитывала, что один из первых экспериментальных Центров, будет доверено организовать именно ей.

Да и Кристофер не подвёл. Ну и что ж что сам он в торговле ширпотребом был ни бельмеса. Деньги и связи решают всё. Ну или почти всё.

Филипп был счастлив, что хоть так может помочь дочери, и без возражений выделил финансы для организации этого смешного по меркам империи Бонье бизнеса. Ну ведь надо же дочке с чего-то начинать в мире большого бизнеса.

Кристофер нанял нужных людей, которые быстро организовали торговую фирму во Франции. Затем столь же шустро зарегистрировали торговый кооператив в Польше, которая хоть и считалась соцстраной, но нравы там царили чисто капиталистические.

Даша и Вероника всё это время вели активные переговоры с управляющими созданных под этот бизнес компаний и согласовывали объёмы и ассортимент продукции для поставок, благо что языкового барьера для Даши с её знанием иностранных языков, не существовало.

Так что не прошло и пары месяцев с памятного разговора брата и сестры, как на склады польской фирмы уже были завезены первые партии товаров.

А так как у дамочек, как всегда, кое-где свербило, поскольку, как говорится, шило в одном месте, то девчонки решили не дожидаться, пока будет создан и заработает Центр НТТМ, а воспользовавшись связями Арнольда Великанова, замутили торгово-закупочный кооператив в системе Потребкооперации.

А дальше замутили хитрую схему, по которой они якобы поставляют в братскую Польшу мёд, а взамен получают на реализацию с отсрочкой платежа импортные товары. А то, что товары, не только произведённые в Польше и странах СЭВ, но и в некоторых капиталистических странах, так это проблемы польского поставщика.

Для кооператива правда не были предусмотрены льготы по налогам и таможенным пошлинам, но навар и так обещал быть сказочным. Пока отработают на кооперативе схему поставок и реализации товара, опробуют ассортимент, изучат спрос. А там подоспеет момент открытия Центра НТТМ, переведут все потоки на него, а кооператив закроют на фиг.

В общем, все трудились как пчёлки.

Только вот битва за авиационный завод, предстояла нешуточная. Да и вообще, жизнь в стране с каждым днём становилась всё более стрёмной и непредсказуемой.

Непростые предстояли времена.

## Глава 5. Нехороший человек

Автандил Иммануилович Бедный был человеком отнюдь не бедным, даже богатым. Особенно по советским меркам. Возможно, даже подпольным миллионером. Но натурой, как впоследствии выяснилось, глубоко порочной.

Соответственно своему статусу богатого Буратино имел он и все причитающиеся богатому человеку причиндалы: машину – чёрный волга, трёхкомнатную кооперативную квартиру и крутую дачу на берегу Волги.

Мужчиной Автандил был видным. Высокий, с мощной фигурой, густыми чёрными волосами, пижонскими усиками и чеканным профилем лица. Этакий мужественный красавец кавказского типа, мечта одиноких женщин тридцатилетнего возраста.

Автандил любил радости жизни и не пренебрегал ими. Весной, летом и ранней осенью регулярно выезжал на юга, к самому синему в мире Чёрному морю. Предпочитал в основном Сочи. Которые привлекали его не только солнцем, морем, фруктами и мягким субтропическим климатом, но и азартными карточными играми, которые во времена СССР велись в этом городе по-крупному. Разумеется, только для своих, проверенных людей.

Автандил вообще был большим любителем карточных игр и регулярно посещал казино в гостинице Спортивная, до того, как его прикрыли, и гостиница перешла к новым хозяевам. И хотя игры там больше не велись, но Автандил продолжал почти каждый вечер посещать ресторан гостиницы, где весело проводил время в компании прихлебателей, которые вились вокруг его щедрой натуры.

А ещё, Автандил, к немалому удивлению майора, неожиданно оказался тонким ценителем прекрасного и человеком, стремящимся к культуре. По причине чего регулярно посещал Желтогорский академический театр оперы и балета.

Хотя вскоре Шаповалов заподозрил, что интерес это был несколько однобоким. Поскольку, похоже, что интересовало Автандила не столько искусство как таковое, но молодые длинноногие музы, которые несли это искусство в народные массы.

Наводило на эту мысль то обстоятельство, что на посиделках Автандила в ресторане, постоянно присутствовала группа молодых балерин и танцоров из труппы этого самого театра. Молодые люди в этой богемной тусовке периодически менялись, но группа из 5 – 6 артистов присутствовала в его свите постоянно.

Вся эта довольно обширная информация о гражданине Бедном, стала результатом того, что уголовный розыск взял объект в оперативную разработку.

Действовать в этом случае приходилось очень осторожно, и майор Шаповалов не привлекал к этому делу своих подчинённых из Заводского РОВД, за исключением пары оперуполномоченных, которых перетащил за собой на новое место работы со своей старой службы.

Схему вербовки майор выбрал простую и проверенную временем. В ресторане народ веселился и постоянно возникали мимолётные знакомства, поскольку многие постоянные посетители были шапочно знакомы друг с другом. Поэтому не составило труда организовать так, чтобы в компании за столом с Автандилом оказался один из таких знакомых в сопровождении симпатичной юной блондинки.

Анжеле, которая на самом деле была Ритой, было девятнадцать, но выглядела она гораздо более юной и чертовски привлекательной. Попав за нужный столик, Анжела всё своё внимание сосредоточила на Автандиле.

Схема была простой, как дверь без ручки. Девушке нужно было затащить Автандила в постель, после чего на сцене появлялся майор Шаповалов. И тут после проверки документов оказывалось, что юной девице годков от роду всего шестнадцать, демонстрируемый клиенту паспорт на самом деле был поддельным, изготовленным как раз для подобных случаев. Таких рабочих ксив, как и работающих на майора шлюх, было у него с запасом.

Получалась весьма неприглядная для объекта разработки картина. Как минимум, совращение несовершеннолетней, а если будет возникать, так ведь девушка может и об изнасиловании заявить. И неважно, как потом повернутся дела, но оказаться с такой статьёй в камере, даже на период следствия, было смерти подобно. Поэтому клиенты предпочитали договариваться. По крайней мере, до сих пор осечек у майора не было.

Но не прокатило. Два вечера Анжела всяческими способами клеилась к объекту, но безрезультатно.

Впрочем, майор не расстраивался. Ну не нравятся клиенту блондинки, будет ему брюнетка. И за столом Автандила обосновалась шикарная темноволосая чаровница Стелла, в повседневной жизни Софья.

Вот когда и тут произошла осечка, то майор занервничал. В один из вечеров они с Петром сидели за неприметным столиком в углу зала и наблюдали за веселящейся компанией, душой которой был харизматичный красавец Автандил.

Майор пялился на гоп-компанию и пытался понять, какого хрена надо этому зажравшемуся козлу. Он мог бы подвести к Автандилу ещё пару других шлюх, но подозревал, что результат будет тем же самым. Что-то тут не сходилось, и он никак не мог сообразить, в чём причина, почему привычная схема дала сбой.

И пока Максим с Петей хмуро жевали салаты и мясные нарезки, запивая один водочкой, а другой нарзаном, хитромудрого Аркашу, который в будущем застал нравы более свободные и развращённые, чем в СССР, внезапно осенило.

На ум ему пришла фраза горбатого из любимого народом фильма: “Есть у нас сомнение, что ты мил человек, стукачок”.

Только в отношении Автандила стоило её несколько переиначить на такой манер: “Есть у нас сомнение, что ты мил человек, пидорок”

Этой мыслью Аркаша и поторопился поделиться Петром. Тем более что после этого озарения Аркаша обратил внимание на руки Автандила с маникюром, что в те времена для мужчин было ну совсем не в тему, аккуратно подстриженные усики и манеру элегантно одеваться.

Да и насколько помнила Аркаша, именно в артистической тусовке процветали гомосексуальные и лесбийские связи. Тогда становилось понятно, почему в компании Автандила вместе с балеринками всегда присутствуют танцоры юноши. Именно они, скорее всего, и были истинной целью Автандила, а их подружки из балета, так для отвода глаз.

– Пётр! Ты чего завис? – толкнул Петю Максим. – Спишь с открытыми глазами, как часовой на посту. Ты вроде в армии не служил.

– А что, если он пидор? – озвучил Петя Аркашину идею.

– Кто? – не понял Максим.

– Да хмырь этот. Автандил, – пояснил Пётр.

– Точно! – хлопнул себя по лбу ладонью майор. – Вот я дебил. А я-то думаю, почему он на девочек не клюёт. Так значится. Ну ладно, на всякую хитрую жопу, есть хер с винтом, – хищно улыбнулся майор. – Раз не удалась фронтальная атака, зайдём с тыла, – и он сам заржал над двусмысленностью своего заявления.

После догадки Аркаши картина начала проясняться. Дальнейшая слежка показала, что обычно после посиделок в ресторане Автандил в компании пары балеринок и юноши-танцора, загружается в свою чёрную волгу с водителем, и они отправляются догуливать на квартиру к гражданину Бедному.

И вот что интересно, примерно через час к дому подкатывало такси, на котором девушки благополучно отбывали, а вот юноша оставался в гостях до утра.

Интересно девки пляшут. Если грамотно всё обставить, то светила клиенту Статья 121 УК РСФСР Мужеложество. Срок до пяти лет лишения свободы. А ежели с применением физического насилия, угроз, либо с использованием зависимого положения потерпевшего, то можно было и восьмерик впаять.

Для вербовки вполне сгодится. Тем более что и с этой статьёй осуждённому жизнь в крытке или на зоне мёдом не покажется. Надо было только грамотно всё обставить.

Учитывая мощные связи объекта в милиции и администрации города, решили подстраховаться. Пришлось подключить возможности Александра Савельева и Конторы.

Действовать решили наверняка, поэтому позаимствовали на службе Александра кое-какую импортную видеозаписывающую аппаратуру. Пару камер, во время отсутствия дома объекта, спецы вмонтировали в его спальне.

Для начала пару раз записали весьма неприличное кино во время свиданий Автандила с молодыми танцорами. А дальше перешли к завершающему этапу вербовки.


* * *

“Жизнь прекрасна удивительна, если выпить предварительно”. Мудр наш народ, лучше и не скажешь. Впрочем, Автандил Бедный на жизнь и так не жаловался. Лично его всё устраивало.

Гулянка в ресторане была в самом разгаре. Автандил масляными глазами нет-нет, да и поглядывал на симпатичного юношу Георгия, который был его последним увлечением.

Симпатичный вьюноша со светлыми волнистыми волосами, которые благодаря длинной причёске даже немного смахивали на локоны. Мордашка симпатичная, а поскольку Гоша был артистом оперы и балета, то и чёткая словно орех упругая задница у него присутствовала, да и в целом, фигурка была на загляденье.

Автандил представлял, как они с Гошей опять уединяться в спальне и предадутся страсти. Несколько предыдущих ночей были просто сказочными, и новый любовник пока не успел Автандилу надоесть.

Вскоре он почувствовал, что ему совсем невмоготу. Хотелось поскорее очутиться в тиши своей уютной спальни, наедине с красавчиков Георгием.

Но нужно было соблюсти приличия и проявлять должную осторожность. Поэтому ресторан они покинули, прихватив с собой двух коллег Гоши по работе в театре, балеринок Лену и Свету.

Впрочем, в квартире Автандила пробыли девушки недолго, и вскоре к облегчению хозяина квартиры покинули его совсем не скромное жилище.

А дальше случилось то, что в приличном обществе обсуждать не принято. Да и цензура, знаете ли, не дремлет. Поэтому ограничимся поэтическим экспромтом и проявим присущую интеллигентным людям скромность, даже если предполагать, что слово интеллигент происходит от корня телега.


Свечей неровное мерцанье,

Тьмы ночи, сокрушило власть.

Сплетенье тел, неровное дыханье,

Здесь правят вожделение и страсть.


Крепкая волосатая задница Автандила двигалась ритмичными толчками, постепенно наращивая темп, пока её хозяин не взорвался мощным оргазмом. После чего сначала навалился на спину стоящего перед ним в коленно-локтевой позиции Гошу, а затем обессиленно рухнул на измятые простыни кровати.

И тут как ушат холодной воды послышались хлопки аплодисментов.

Автандил, не веря в происходящее, повернул голову и обнаружил двух недружелюбных мужиков, стоящих подле кровати. Одним из них был хорошо нам знакомый майор Шаповалов, именно он и хлопал в ладоши. А второй мужчина, в форме старшего лейтенанта милиции, был одним из его доверенных оперативников, специально для этого случая облачившимся в форму.

– Поздравляю, гражданин Бедный. Вы выиграли главный приз, пять лет лишения свободы в соответствии со статьёй 121 УК РСФСР Мужеложество. У нас в стране, знаете ли, не принято трахать граждан одного с вами пола. Сочувствую вам. Тяжело тебе, дружок, придётся с такой-то статьёй в местах не столь отдалённых, – лицемерно посочувствовал майор.

Автандил ничего не ответил, мрачно взирая на незваных гостей.

– Ладно. Будем оформлять, – вздохнул Шаповалов, не дождавшись ответа. – Саша, забирай пацана, оформляй бумаги. Ну и, учитывая недружелюбное поведение клиента, разговори пацана, пусть покается, что было сие безобразие по принуждению и с применением угроз насилия, что автоматически увеличивает срок до восьми лет лишения свободы.

Старлей потащил Гошу в другую комнату, снимать показания.

– А вас, гражданин Бедный, я попрошу остаться, – пошутил майор. – Хочу вам кое-что показать.

В комнату тем временем просочилась пара техников и, на глазах опешившего Автандила, демонтировали две миниатюрные камеры наблюдения.

– Как вы понимаете, гражданин Бедный, во время ваших предыдущих оргий велась фото и киносъёмка, происходящих здесь безобразий, – пояснил Шаповалов. – Одевайтесь. Перейдём в другую комнату из этого гнезда разврата.

Через пару минут майор и его уже одетая жертва сидели на кухне за столом, на который майор небрежно кинул кожаную папку с документами.

– Давай не будем ходить вокруг да около, – начал майор. – Ты, Автандил, человек неглупый. Улик с камер и показаний твоего дружка более чем достаточно, чтобы засадить тебя надолго. Что с тобой в этом случае случится при твоей поганой статье, ты тоже хорошо знаешь. Поэтому давай пропустим лирическую часть и перейдём сразу к делу. Подпишешь обязательство о сотрудничестве и будешь теперь работать на нас. Ну а мы закроем глаза на твоё не соответствующее нормам социалистической морали поведение.

– Раз надо, подпишу, – пожал широкими плечами Автандил.

Такое равнодушие и спокойствие застуканного на горячем преступника могло бы показаться странным. Как и то, что он сдался без сопротивления и готов подписать документ о сотрудничестве.

Но оба собеседника понимали, в чём тут дело.

Автандил был расстроен, но в уныние не впадал. Он и его подельники уже и так сотрудничали с ментовкой. И их покровители занимали в органах высокие посты и звания имели не чета этому майору, который наверняка действовал без санкции руководства, что ему, несомненно, аукнется.

Автандил был уверен, что его покровители и не только в милиции, но и в Облисполкоме и партийных органах, не позволят резать курицу, которая несёт золотые яички.

Ну подпишет он эту бумажку. И что? Покровители в высоких кабинетах завтра же эту бумажку уничтожат, или запрячут в глубины несгораемых сейфов, прикрывшись дезой, что Автандил используется ими в важной государственной разработке, а майор влез в чужую операцию, за что лишится должности и погон.

Майор Шаповалов тоже это прекрасно понимал, поскольку при том уровне коррупции, который возник с началом перестройки, подобные вещи случались сплошь и рядом. Только вот в данном конкретном случае Автандила ждал неприятный сюрприз, поскольку майор тоже был не сам по себе, а работал в команде.

На кухню зашёл ещё один мужчина в штатском, присел рядом с Шаповаловым и поинтересовался:

– Ну что, клиент дозрел? – мужчина этот был не кто иной, как майор Савельев, который проходил совсем по другому ведомству.

– Ага, – подтвердил майор Шаповалов, – Роет копытом землю от нетерпения, аки ретивый скакун. Готов подписать обязательство о сотрудничестве.

– Ну и ладненько, – дружелюбно улыбнулся Савельев. – Вот тебе образец текста обязательства, а это бланк обязательства, чтобы всё было как следует задокументировано, – и майор выложил перед Автандилом на стол несколько листов бумаги и ручку.

Взгляд Автандила наткнулся на шапку официального бланка документа и споткнулся о надпись Комитет Государственной Безопасности. Сердце неробкого джигита ёкнуло и пропустило удар. И он совсем не мужественно проблеял:

– Да вы что? При чём тут Комитет? Какое отношение 121 статья УК имеет к Госбезопасности.

– А ты что, думал что мы из-за твоих пидорских штучек с тобой возимся? – деланно удивился майор Савельев. – Нет, гражданин Бедный, тут дело посерьёзней будет. Тут, пожалуй, речь пойдёт о шпионаже и измене Родине, – начал он кошмарить поплывшего клиента.

– Господи! – взвыл изрядно струхнувший Автандил. – Да какой шпионаж? Какая измена Родине? Вы что тут с ума посходили?

– Спокойно, страдалец ты наш, – осадил его Александр. – Вы ведь не забыли, что работаете на режимном заводе. Где в том числе имеются секретные цеха, производящие продукцию военного назначения.

– Да я к ним никакого отношения вообще не имею! – возмутился Автандил. – Никогда и близко к ним не подходил. Ими занимаются другой заместитель Генерального директора, военком, спецотдел. Я-то здесь при чём?

– Думаете, мы не знаем о вашем незаконном бизнесе по продаже за рубеж через Польшу цветных металлов? – сурово вопросил майор Савельев.

– Ну и что?! – возмутился Автандил. – Это же металлолом. Отходы производства. При чём тут шпионаж? Да ещё и доказать надо, что я причастен к этой вашей торговле.

– Докажем! – успокоил майор. – Если понадобится. Да и не всё с этим металлоломом так просто. Вы что сами грузили весь этот металл и лично отправляли грузы? Нет. То-то и оно. Металл металлу рознь. Вашими подельниками в качестве отходов металла использовались также бракованные детали самолётов, вертолётов и ракет. А также те списанные детали, которые оставались после ремонта соответствующей техники. А по этим отдельным деталям, при должном исследовании, можно определить особенности и тактико-технические характеристики секретных изделий. Да и кроме алюминия, который составлял основную часть контрабандного груза, в отдельных партиях присутствовали детали из титана, тантала и секретных модифицированных сплавов. Так что состав преступлений против безопасности государства налицо.

– Ну я же не знал! – взвыл Автандил.

– Во-первых, не факт! А во-вторых, как докажете? – неприятно усмехнулся майор Савельев. – Так что выход у вас теперь один. Добровольное и добросовестное сотрудничество с органами государственной безопасности. Так как, гражданин Бедный, будете подписывать документ?

– Буду! – буркнул Автандил.

Он понял, что влип, и никакие покровители ему не помогут. Взяв ручку, Автандил дрожащей рукой начал заполнять обязательство о сотрудничестве.

## Глава 6. Против лома нет приёма

“Против лома нет приёма, если нет другого лома” ©. Так гласит народная мудрость. И Колян, по кличке Лом, был наглядны