Элла Филдс
Королевство злодеев

Посвящается всем, кто идет своей дорогой с открытым сердцем, отвагой и любовью.

1

Я не ожидала, что в темнице кто-то есть. Тремя этажами выше царило настоящее веселье, как и всегда после ежегодной встречи двух дворов. Я с вечера планировала, как мне улизнуть. До полудня в замке была напряженная атмосфера, все нервничали и готовились к возвращению моего дяди и неизбежному празднованию, которое всегда устраивали после его путешествий.

Я решила подождать, но мои планы испортил какой-то случайный уличный воришка, пойманный в темницу.

Спрятавшись в тени, я прислонилась к двери и раздумывала, как мне поступить. У меня в руках извивались детеныши, закутанные в толстую попону. К несчастью, их осталось всего трое: остальные из помета уже погибли к тому моменту, как я обнаружила их вчера на утренней прогулке.

Я помчалась со своей находкой обратно через лес, в лабиринт из розовых кустов. Шипы цеплялись за мое платье, оставляя на юбках прорехи. Я проигнорировала удивленные взгляды часовых, бродивших по территории и двору. А через несколько минут снова проигнорировала их, возвращаясь с припасами – хотя, возможно, они просто не обратили на меня внимания.

Никто не стал задавать мне вопросов и не последовал за мной в лес: стражи уже привыкли к моим вылазкам и чудачествам. Дядя не переставал повторять, что мне давно пора повзрослеть. И хотя я знала, что зерно, вода и одеяла пригодятся, я также понимала, что этого будет недостаточно. Выпал снег, и зима слишком быстро окутывала всё своим смертельно прекрасным покрывалом.

Пленник, наконец, пошевелился. Мои глаза чуть привыкли к темноте, и я увидела, что он сидит, прислонившись к стене и уронив голову на согнутые колени.

Этими узкими тюремными камерами обычно никто не пользовался. Я частенько бывала в подземелье и знала, что вора продержат здесь до возвращения дяди, чтобы тот решил судьбу преступника. Жизнь тех, кого ловили с поличным, всецело зависела от королевской семьи: преступников отправляли на службу – или на казнь, в зависимости от тяжести их злодеяний.

Я взглянула на пустую клетку напротив камеры заключенного. В углу все еще лежали одеяла и стояли небольшие миски с водой и зерном. Кем бы ни был этот вор, стража не обращала на него особого внимания.

Раздался тихий рык – похожий мог бы издать котенок, только этот звучал настойчивее. И это, наконец, привлекло внимание пленника.

Я шикнула на малыша, который пытался высунуть голову из одеяла, и отвернулась, когда пленник посмотрел в мою сторону.

– Пора спать, – прошептала я детенышам.

Мои шаги гулким эхом проносились по сырому подземелью: вместилищу железа, камня и призраков. Стража обязательно вернется проверить вора, и единственным вариантом для того, чтобы спрятать детенышей нарловов, оставались мои покои.

Нет, немыслимо. Едва ли я смогла бы спрятать хотя бы жука – спасибо вездесущим замковым слугам. Да и поздно было искать новое место. Теперь мне придется оставить малышей тут на ночь, а утром уже решать, что с ними делать.

– Посетитель? – вдруг спросил пленник густым хриплым голосом. – Или просто зевака?

Мои ноги приросли к полу, а позвоночник вытянулся в струну. Дерзко.

– Не твоего ума дело, вор.

– И с чего же ты решила, что я вор?

Опустившись на пол, я осторожно положила малышей на землю, быстро поймав одного, решившего уползти прочь.

– Ты в темнице, – я произнесла это так, словно он был слабоумным. – На твоем месте я бы помалкивала. Или умоляла богиню о пощаде.

Хотя он говорил тихим голосом, в каждом слове сквозило веселье.

– Звучит как угроза.

– Неудивительно, что ты здесь оказался, – пробормотала я, показывая нарловам миски с водой и зерном. – Глуп как пробка. – Только двое из детенышей заинтересовались, самый маленький из них закрыл глаза и свернулся на подстилке.

Вор засмеялся и проговорил:

– Я просто пошутил, огненная.

– Лучше молись, чтобы не умереть, а не валяй дурака!

Смешок за моей спиной заставил меня обернуться и сердито посмотреть на мужчину. Слова застыли на моих губах.

На меня уставились светящиеся глаза, будто из чистейшего золота, погруженного в мерцающий мед. Мужчина сощурился.

Потрясение и злость слегка отхлынули, я уловила идущий от мужчины аромат: герань, кора дуба с примесью сажи.

На его ногах были кожаные сапоги с острыми носами. Темно-сливовый плащ окутывал его, словно одеяло. Волосы цвета воронова крыла, доходящие до плеч, блестели в тусклом свете факела над дверью в соседнюю камеру, где я пыталась устроить малышей.

Волосы обычного воришки вряд ли блестели бы так.

Я замерла, увидев его лицо. Несмотря на то что оно было скрыто тенью, я увидела достаточно: эти глаза, суровый изгиб скул, твердый подбородок…

А что, если благодаря этому сиянию глаз он мог видеть в темноте?

Пришел мой черед задавать вопросы.

– Кто ты такой?

Что-то подсказывало мне, что никакой он не вор. Не в такой одежде и не с таким лицом. Это не говоря о его манерах и дерзком поведении.

Мой пульс чуть замедлился, но тут же снова пустился вскачь. Этот мужчина был родом не из Каллулы. Его аромат и цвет глаз выдавали в нем чужеземца.

Вместо ответа незнакомец хищно посмотрел на детеныша, который решил влезть на мои колени.

– Им нужна мать, – сказал он. – Ее тепло и молоко.

Своими словами он лишь больше расстроил меня, да к тому же уклонился от ответа. Прислонившись к каменной стене, я помогла малышу забраться ко мне на колени и потянулась за двумя другими.

– Я задала вопрос.

Густая бровь изогнулась.

– А ты, должно быть, принцесса.

– И что же меня выдало? – спросила я с сарказмом, проводя пальцем между кожистыми остроконечными ушами спящего нарлова.

Создание уткнулось мне в руку, щекоча запястье мягкой черной шерсткой, которая окружала нос, напоминавший пятачок.

– Нужно быть невероятно смелой или принадлежать к королевской семье, чтобы притащить в замок Каллулы запретных существ. – Он помедлил, потом сказал: – Меня зовут Кольвин.

Кровь застыла в моих жилах, и я медленно посмотрела ему в глаза.

– Как принц Кольвин?

Луна и звезды! Не может быть! Чтобы принц Неблагого двора был пленником здесь или где-либо еще…

Он коротко кивнул.

– Но… – Я тряхнула головой, скорее, сбитая с толку, чем испуганная. – Почему?

Каллула и Эльдорн многие тысячелетия жили в мире друг с другом. Пленить члена королевской семьи означало развязать войну – неслыханная глупость.

Пленить и посадить в темницу принца Эльдорна было просто смертным приговором.

Мой дядя слыл безжалостным человеком и ужасным эгоистом, но он не был дураком. Так что же произошло, луна его разрази?

– Я сам до конца не понимаю, как так вышло, – сказал, наконец, принц. – Но мне велели вести себя прилично и оставаться здесь, пока не будет заключено некое соглашение.

– В отношении чего?

Его губы изогнулись в улыбке, глаза засияли, встретив мой взгляд.

– Меня.

Я сглотнула ком в горле и отвернулась.

Должно быть, на то имелись свои причины. Возможно, королевство Эльдорн задолжало нашему, и как только долг будет уплачен, принца освободят. Я мало что смыслила в политике, несмотря на то, как настойчиво мой дядя пытался заставить меня обучаться этому искусству: в конце концов, мое будущее было связано с ним. Но, учитывая мир между двумя королевствами Гвиторна, который длился уже так долго, он редко вмешивался, если только не вынуждали обстоятельства.

Принц буквально прожигал меня взглядом, пока все эти мысли крутились в моей голове.

– Почему-то мне кажется, что ты многое недоговариваешь.

– Потому что у тебя хорошее чутье, – сказал он вкрадчиво и тихо.

Я ощетинилась и задрожала, сопротивляясь желанию посмотреть на него. Обманщики все они. И все умели так елейно говорить. Возможно, он просто хотел соблазнить меня, чтобы вырваться на волю.

Слухи о принце Неблагого двора достигали самых отдаленных уголков Гвиторна. Говорили, что он якобы укладывал в свою постель по две девушки за раз и что в свои двадцать три года он уже имел огромный гарем любовниц.

Я не знала, правдивы ли эти слухи, хотя кое-что точно было правдой. Со всех сторон только и повторяли, что принц пропадал по несколько дней, предаваясь плотским утехам, охотился на нарушителей границ в своем кошмарном королевстве или отправлялся с Дикой Охотой в земли смертных через Кристальное Море торговать.

Но чаще всего сплетничали о том, что принц Кольвин из Эльдорна владел магией всепоглощающего огня такой силы, что мог с ее помощью испепелять целые леса.

Возможно, именно это он и сделал. А это было в высшей степени незаконно, не говоря уж о том, что абсолютно аморально, настолько, что ни одному из нас не дано было постичь причин такого поступка, и у его матери попросту не было выбора. Королеве пришлось его отдать.

Однажды я подслушала сплетни Сильваны и Орлы, и тогда тетушка рассказала мне, что мать Кольвина души в нем не чаяла. Она позволяла ему все, чего он желал. Глаза тети Мирры при этом сверкали: очевидно, она намекала, что осведомлена о моих похождениях в свободное время.

В узкой камере раздавался тихий звук капель. Этот принц определенно знал, почему оказался здесь. Любопытство терзало мой разум острыми когтями, и я, не выдержав, спросила:

– Ты кого-то убил?

– За последнее время нет. – Он сказал это так быстро и решительно, что я поверила ему. Даже если мне не следовало этого делать.

– Их мать мертва, – сказала я, чтобы развеять повисшую тишину. – От нее ничего не осталось, разве что пара капель на снегу. Скорее всего, охотники.

Наверное, ее шкуру уже продали на черном рынке.

Принц тихо выругался.

– Они не могли этого сделать. Родина нарловов – Эльдорн.

– Тогда, принц, возможно, тебе стоит напомнить им, что не надо слишком далеко отходить от дома. – Он должен был знать, что все, касающееся нарушения границ и угрозы чужой территории, было честной игрой. Какой бы несправедливой она порой ни казалась. – Наверное, и многие наши создания встречают ту же участь в ваших землях. Правила есть правила, вне зависимости от того, кто и как их понимает.

И вновь между нами повисла тишина. Я знала, что он наблюдал за моими движениями, пока я сворачивала одеяла и укладывала возле «гнезда».

– Но ты ведь их не понимаешь, не так ли, Фия?

От того, как он произнес мое имя, в животе что-то перевернулось. Наверное, виною всему то, что я почти ничего не съела за ужином. С этими мыслями я бережно уложила нарловов в их постель.

– Я прекрасно их понимаю, – с ухмылкой сказала я. – И знаю, как их обойти.

Губы принца изогнулись в улыбке, взгляд был прикован ко мне. Наконец, принц посмотрел на постель для зверей, которую я соорудила. Мои щеки зарделись – хорошо, что здесь было недостаточно света, так что, может, он ничего не заметил.

– Я присмотрю за ними.

– Полагаю, что твое расписание довольно предсказуемо. – Я не хотела оставлять зверей, но знала, что иначе никак, ведь кто-нибудь может заметить мое отсутствие. – Но что ты можешь сделать, если с ними что-то случится? – тихо проговорила я.

Какой бы страшной магией он ни обладал, вряд ли он на многое способен, сидя за толстой железной решеткой.

Принц ответил не сразу. Его слова прозвучали мягко, будто он знал, что я боюсь услышать, и хотел просто утешить меня.

– Мы оба ничего не можем сделать. Они либо выживут – либо нет.

Мои глаза наполнились слезами. Опустив взгляд на нарловов, я кивнула. Было уже поздно. Большинство обитателей замка захмелели или уснули, поэтому я подошла к лестнице, которая должна была вывести меня из темницы.

– Дверь наверху лестницы будут охранять всю ночь, – тихо сказал мне принц. – Они уходят, только когда приходит смена караула.

Я поняла, что мне снова придется идти через заброшенные сады, и тяжело вздохнула. Потом я зайду через кухню и, качаясь, пройду дальше, притворяясь пьяной, на случай если вдруг кого-то встречу. Я уже много раз так делала и обрела сноровку.

Тяжелая и неподатливая от редкого использования дверь приоткрылась, выпуская меня на ступеньки, покрытые плющом и мхом и спрятанные за разросшейся живой изгородью.

– Расскажешь хотя бы одной живой душе про нарловов, принц, и казнь покажется тебе спасением.

Тишина.

Когда я уже собиралась закрыть дверь, он произнес своим глубоким голосом, наполненным смехом:

– Не забудь принести им говяжий или куриный бульон.

2

– И где ты пропадала, луна тебя раздери?

Проклятье!

Регин.

Я по-быстрому спрятала чашу с бульоном за отколотой статуей Пегаса и сделала вид, что проверяю туфлю.

– Ой, привет.

– Привет? – озадаченно спросил Регин.

Я поднялась, приглаживая перепачканные юбки цвета слоновой кости, которые были безнадежно испорчены, хотя я проснулась и оделась всего час назад. Что ж, очень в моем духе, к огорчению моей тетушки и швеи. Регин внимательно всмотрелся в мое лицо.

– С тобой все хорошо?

– С каких это пор приветствие является преступлением?

Я прошла мимо, не в силах встретиться взглядом с его сине-зелеными глазами. Мне нужно было отвязаться от него, а потом вернуться за бульоном. Мы с Регином дружили с самых малых лет. Я могла бы ему довериться, но чутье подсказывало не быть сейчас столь опрометчивой.

– С тех самых, что ты никогда этого не делаешь. – Он догнал меня. – Нет, правда, что с тобой такое?

– Со мной все в порядке, – сказала я, притворно усмехнувшись.

– Тогда почему ты себя так странно ведешь? – Он повел носом. – Почему от тебя несет тухлятиной?

Я бы рассмеялась, но в последнее время я стала замечать за собой, что задерживаю на нем взгляд дольше обычного, представляя немного больше, чем положено друзьям. Поэтому в мои слова просочился сарказм:

– Спасибо, Регин. Всегда рада стараться.

– Минутку, Фи. – Он схватил меня за руку. – Ладно, я перестану совать нос не в свое дело.

Я мельком посмотрела на Регина, желая обхватить его ладонь. Чуть шевельнула пальцами.

Он сверкнул улыбкой, сведя на переносице светлые брови.

– Но сначала скажи мне, где пропадала прошлой ночью. Я думал, мы снова понаблюдаем, как конюхи перепрыгивают через забор.

Это было невероятно увлекательное занятие, учитывая, как сильно они иногда напивались. Но сейчас меня ждали в другом месте, и от этого я нервничала все больше.

– Регин, мы больше не дети.

– Именно поэтому я надеялся, что потом мы смогли бы провести время иначе, – поспешил сказать он и сглотнул. – Но ты так и не пришла.

Пытаясь осознать, имел ли он в виду то, чего я так страшилась и на что надеялась, я ошарашенно уставилась на него.

– Я… ну…

Регин привлек меня к себе, завел прядь волос мне за ухо, касаясь шершавыми пальцами моей кожи.

– Встретимся позже?

Я заморгала, не веря, что это в самом деле происходит – пытаясь понять, что именно происходит. Он усмехнулся и провел пальцем от моей пылающей щеки до линии губ, едва не касаясь их.

– Приму это за согласие.

Он ушел прежде, чем я вновь обрела дар речи и смогла бы что-то ответить.

Я потрясенно следила за тем, как он идет по коридору к потайному выходу между двумя гостиными. Поскольку он был сыном капитана гвардии, мой дом он знал как свой собственный. Вдруг всколыхнулись воспоминания, хранимые этими стенами из песчаника, грозя захлестнуть меня, словно подводя к какому-то итогу, судьбе, которая…

Могла навсегда разрушить нашу дружбу.

Я вспомнила про бульон и помчалась обратно.

Пленный принц уже не спал и наблюдал за тем, как возятся и фыркают нарловы на полу своей камеры.

– Вряд ли тот сонный детеныш выживет.

Мое сердце подпрыгнуло, но я подавила страх и резко сказала:

– Это мы еще посмотрим.

Я открыла дверь, которую не стала запирать.

Двое подвижных малышей не тратили времени даром: они тут же обнаружили миску с бульоном и забрались в нее.

– Здесь не надо купаться. – Я засмеялась и вытащила их, но сдалась, когда стало ясно, что они все равно сделают по-своему.

Принц, к моему сожалению, оказался прав. Оставшийся нарлов все еще лежал на подстилке, свернувшись в клубок.

– Возможно, ему просто нужны отдых и тепло, которого он лишился.

– Или же для него это стало последней каплей. Они обитают в пещерах и греются в сумке матери, пока не перерастают ее.

– Тогда нужны еще одеяла, – выпалила я, не понимая, почему никак не сдамся. Природа все равно возьмет свое. Я подняла больного нарлова и переложила его ближе к миске. Взгляд принца царапал мне спину, словно колючая изгородь.

Его голос, его осязаемое присутствие, самодовольный взгляд, который он устремлял на меня…

Меня мутило от одного этого взгляда или вздоха. Принц словно был ядом.

Он пытался заигрывать со мной, но это не работало. По крайней мере, не полностью – наверное, из-за железной решетки, которая, похоже, ослабляла его чары.

Как я и боялась, нарлов не притронулся к еде. К счастью, Кольвин оставил свои мысли при себе, когда я опустила палец в миску и легонько коснулась им носа малыша. Тот фыркнул, извиваясь у меня на ладони. Потом прильнул к моему пальцу.

Я капнула бульон ему в рот и улыбнулась, когда детеныш слизнул его, затем нахмурилась, когда он стал покусывать мой палец и сворачиваться у меня на руке.

Несколько минут я сидела и гладила его по спинке, желая, чтобы этот кроличий хвостик дернулся, а маленькое создание как-нибудь зашевелилось.

– Отдохни, – прошептала я и вернула его на подстилку.

Тихий визг и рычание заставили меня вытащить двух детенышей из опустевшей миски. От прилива сил они заерзали с удвоенной силой, совершенно перепачкавшись в бульоне. Один сполз по моей руке на пол в поиске новой еды, но нашел лишь зерно и воду.

– Можно мне? – спросил принц, о котором я практически забыла. Я повернулась и встала на колени.

Он протянул руку сквозь решетку.

Я уставилась на его ладонь, потом на создание в моих руках. Если бы принц хотел причинить им вред, то вряд ли бы расстроился из-за их матери. Он не стал бы подсказывать мне принести бульон, что, очевидно, пошло детенышам на пользу.

По крайней мере, двум из них.

Я осторожно поднялась на ноги и отнесла нарлова к камере принца.

Наши руки соприкоснулись, когда я положила детеныша на его большую ладонь, в которой малыш полностью уместился. Потом принц обхватил детеныша и прижал к груди.

– Я уже давно не видел нарловов.

Я вытерла руки о юбки и посмотрела на другого малыша, который снова отполз к подстилке.

– Полагаю, ты был слишком занят, устраивая беспорядок, который привел тебя в темницу.

Принц не обратил внимания на мое колкое замечание.

– В западных лесах высокая влажность, они не так заселены нашим народом, и там нарловы могут свободно размножаться и расти. – Кольвин поднес малыша к лицу, проведя длинным пальцем по мягкой шерсти, когда малыш воспротивился. – Это мальчик.

Я задержала на принце удивленный взгляд. Заметила, с какой нежностью он гладил спину и голову малыша, как заострялись его скулы, когда он улыбался, видя, что нарлов грыз его палец.

Смех принца напоминал мелодию, рожденную в его груди, глубокую и сияющую, как его глаза. Ничего подобного я еще не слышала.

Его улыбка померкла. Он посмотрел на меня, и я заметила капельку засохшей крови над его верхней губой, прежде чем быстро отвела взгляд.

– Кто-то приходил утром?

– Да, но ненадолго.

Я закрыла глаза, зная, что глупо оставлять детенышей здесь и дальше.

– Тогда я найду для них новое место. Чудо, что их не заметили.

– Я прикрыл их.

– Как ты это сделал? – спросила я, повернувшись к принцу.

Повинуясь щелчку его пальцев, тени стянулись из углов его камеры, прилипая к ладони, как ожившая тьма.

Я моргнула, потом еще раз. Я видела разные удивительные вещи, созданные магией этих мест, но это…

Неблагой двор часто считали слишком опасным, и я могла понять, почему.

– Железные решетки должны удерживать твою магию.

Однако я даже обрадовалась.

– Тени и так живут здесь, огненная. Я всего лишь их оживляю.

Я взглянула на его верхнюю губу.

– И поэтому у тебя идет кровь из носа.

Он медленно кивнул, длинные ресницы дрогнули, когда он внимательно посмотрел на мои юбки и легонько усмехнулся.

Какое мне дело. Пусть считает меня посмешищем, сколько ему влезет. Не он первый – не он последний.

– И каково это? – спросила я, забирая малыша. – Иметь способности.

Он сжал мою ладонь, и я затаила дыхание, зная, что он сделал это намеренно. И вновь его голос наполнился весельем.

– И среди ваших людей тоже такое случается.

Я фыркнула и понесла нарлова к другим детенышам.

– Вряд ли можно назвать даром умение выращивать цветы и урожай.

– Не соглашусь.

Оглянувшись на принца и увидев его серьезный взгляд, я поняла, что он не шутил.

– Я даже этого не могу. – Присев рядом с горой одеял, я прокашлялась и расправила юбки на коленях. – Пожалуй, к лучшему. Хотя порой мне немного жаль, что я ничего не умею. Хотелось бы быть способной на большее.

Я долгие годы старалась не сетовать на судьбу. Пыталась игнорировать странное чувство утраты того, чего я даже не знала. В душу прокрадывалась зависть, когда при мне дядя или мои сверстники заставляли лозы расти, подобно гигантским змеям, или растапливали сугроб одним прикосновением.

Губы принца изогнулись в улыбке.

– Как, например, спасать обреченных на гибель существ?

– Для этого мне магия не нужна, – сказала я. – Но тем, в чьих жилах течет благородная кровь, нельзя скрывать свои способности, когда их можно применить.

– Дар и проклятье, – пробормотал принц. – Иметь в своих венах каплю королевской крови.

Я хмуро глянула на него.

Дверь наверху лестницы со стоном отворилась, и я испуганно замерла. Кольвин щелкнул пальцами и распахнул глаза.

– Прочь, – шевельнул он губами.

Я подскочила и побежала. Дверь, которая вела в сады, уступчиво отворилась безо всякого шума, и я прыгнула на нижнюю ступеньку, ведущую наружу. Листва и грязь прилипли к моим ладоням, когда я прижалась к камню и притаилась, выжидательно прислушиваясь.

– Давай, выходи, прекрасный принц, и не вздумай шутить, или мой приятель Пелдон зарежет тебя, как и полагается поступать с такими тварями.

Шуршание подошв. Скрежет металла по камню.

– Помой его, – прошипел Пелдон, после чего снова последовало шуршание и всплеск воды.

Смех. Шуршание. Я сощурилась, пытаясь понять, что они делали. Прижала ухо к двери, но мало что услышала. Я ждала, каждый мускул моего тела напрягся, ведь я приготовилась действовать. Но что я могла? Раскрыть себя – и нарловов? Притвориться, что я проверяла принца?

Нет. Мне следовало поверить, что Кольвин спрячет малышей и позаботится о себе. Я все же спустилась на ступеньку и принялась ждать. Вздрогнула, когда услышала ругательства Кольвина и смех охранников.

Через несколько минут они ушли, и я заставила себя поступить так же. Я уже опаздывала на занятия рукоделием с тетушкой, где она обычно лишь поедала сладости и сплетничала, пока я колола пальцы иглой и портила наряды, которые мне следовало создавать.

Я не знала, зачем мне вообще могли пригодиться такие навыки. Будучи принцессой, я могла прибегнуть к услугам любой швеи.

Тетушка Мирра называла это «еще одной утомительной семейной традицией».

Большинство мужчин и женщин нашей семейной ветви могли что-то чинить или создавать. Я долгие часы сидела в душном классе, размышляя, является ли отсутствие талантов последствием того, что моя мать умерла, когда я была совсем юной.

Регин сказал, что это нелепая старая байка.

Тетушка Мирра делала задумчивый вид и тыкала в мою сторону мундштуком, приговаривая:

– Может, тебя ждет что-то большее.

Тем вечером я отложила книгу, когда в дверь постучали.

– Принцесса Фия? – позвал меня стюард, Гленн. – Вы забыли про ужин. – Он что-то пробормотал, прекрасно зная, что я все слышу. – Снова.

– Прости, – через силу проговорила я, когда он открыл дверь. – Я скоро спущусь.

– Нет необходимости, – сказал он, медленно направляясь с подносом к столу. По крайней мере, у меня было еще время, чтобы отметить страницу и перевернуть книгу титульной стороной вниз, положив ее на тумбочку. – Ваш дядя сейчас занят важными делами, он беседует с капитаном в кабинете, а тетушка уже отужинала, поэтому вы можете поесть и здесь.

Комнату наполнил аромат печеного картофеля, тушеных бобов и свинины, когда он дрожащей рукой приоткрыл крышку. Он никогда не говорил, сколько ему на самом деле лет, но ходили слухи, что Гленну перевалило за тысячу.

Если бы я предложила помощь, то лишь оскорбила бы его, поэтому я подложила под себя руки и стала ждать, когда он закончит возиться со столовыми приборами и водой.

– Благодарю.

Гленн кивнул и пошаркал к двери.

– А, и вас чуть ранее искал господин Регин.

Вот же засада! Будь неладна луна!

Должно быть, он приходил, когда я рылась в запретных архивах в подвале под библиотекой в поисках книги о существах Неблагого двора.

Дверь захлопнулась, и я накинулась на еду. В животе предательски заурчало. Искать Регина было уже слишком поздно, ведь он, скорее всего, отправился домой после тренировки. Я проглотила кусок и отодвинула тюлевую занавеску, которая прикрывала круглое оконце за столом.

Ниже по склону, вдоль реки, выгнувшейся полумесяцем, тянулся город – Каллула. Регин всегда называл его лодкой.

С гор, которые возвышались за замком, спускались сапфировые воды реки, пронизывая деревушки и леса. В одной из таких деревень приютилось небольшое поместье, окруженное полями и лесами. Я не видела его из-за покачивающихся деревьев и лоскутного одеяла крыш хижин, домов и других построек – но точно знала, что оно там.

Мне нужно было увидеться с Регином. Иначе он подумал бы, что со мной что-то не так. По крайней мере, больше обычного. Я с теплом вспомнила, как тайком бросала камушки в окно его спальни. С последней вылазки прошло так много времени.

Я надеялась, что он улыбнется и забудет о встрече, на которую я не пришла.

А может, я бы даже осмелилась на поцелуй…

Я бы ни за что не призналась ни ему, ни кому-то другому, что уже давно отчаянно желала поцеловать его.

Чем больше я об этом думала, тем сильнее сжимался мой желудок. Но в моих мыслях вдруг вспыхнули сияющие золотом глаза. Я опустила вилку и опустошила стакан воды.

Так, нужно проверить нарловов. Как они там?

Возможно, мне стоит переодеться, подумала я, стирая подливу с лифа платья, но лишь пожала плечами. Регин видел меня выпачканной в грязи с головы до ног. И видел, как меня стошнило после того, как йилген – дикорастущий цветок, которым украшали праздники, – плюнул мне прямо в лицо, а я не могла вздохнуть из-за сверкающей пыльцы и лепестков. Регин даже был рядом в утро моих первых кровей, когда мы были в походе. Правда, Регин отреагировал не слишком стойко: он побледнел и побежал за моей тетушкой, вместо того чтобы отправить кого-то еще из мужчин.

Возле двери я остановилась и посмотрела на книгу, которую оставила на тумбочке. Вернулась назад и спрятала ее между половицами под кроватью. Моя небрежность или любопытство слуг не помешают моему новому плану по спасению существ.

Когда я поднялась и отряхнула руки, то заметила сияние: лунный свет, сочившийся сквозь окно, скользнул по столовому серебру. Луна всегда давала хорошие подсказки, и я решила прихватить с собой остатки ужина.

Коридор за пределами моих покоев погрузился в тишину.

В этом крыле третьего этажа я обитала одна. Довольно быстро я научилась ценить уединение, а не жаловаться на бесконечное одиночество. Покои дяди и тети располагались в противоположном крыле, отделенные от меня центральной лестницей замка. Они спали в отдельных комнатах, но между ними был проход, и тетушка Мирра любила держать эту дверь на замке.

Порой, чтобы остаться незамеченной, я пользовалась лестницей прислуги, которая находилась на некотором расстоянии от моих покоев. Но сегодня вечером я бы лучше рискнула встретиться с тетушкой или дядей, чем столкнулась бы с праздными сплетниками и сплетницами.

Роскошные двери в покои короля были широко распахнуты, значит, сейчас он разговаривал с Карном. Я поморщилась при мысли о вечно хмуром отце Регина, но тут же улыбнулась, торопливо идя по лазурному ковру, покрывавшему каменные ступеньки. Меня никто не заметил.

На втором этаже кипела жизнь: все готовились к следующему дню, но были слишком заняты веселыми беседами, чтобы обратить внимание на меня.

На первом этаже мое везение иссякло.

Я сдержала проклятье, практически врезавшись в свою тетушку.

– Твою ж луну, Фифи! Сколько тебе можно повторять! – Проведя ладонью по оборкам на лифе своего бежевого ночного платья, Мирра глянула на открытую бутылку с выпивкой в своей руке. – Тебе стоит внимательнее смотреть, куда ты идешь. Никогда не знаешь, кого обвинят в краже уникальной бутылки виски из гостевой спальни какого-нибудь развратного лорда.

Я закусила губу и так сильно прижала тарелку к животу, что стало больно.

– Конечно.

Мирра убрала золотистый локон со щеки и внимательно посмотрела на остатки моего ужина.

– Не помогай прислуге, иначе они смешают тебя с грязью. Давай сюда. – Она указала на тарелку. – У меня как раз тут немного с собой на сон грядущий. Кстати, я слышала, что ученица повара, которую недавно нанял Адон, пробует делать заговоры.

«Немного на сон грядущий» означало целую бутылку. Но я не могла винить тетю. Моя мать была ее сестрой и единственной настоящей подругой. Дядя вечно был занят нескончаемыми придворными вопросами и не слишком интересовался тем, чем занимала себя его жена.

– Я за добавкой, – неуверенно сказала я и поспешила по коридору до двери, которая привела бы меня к кухне этажом ниже.

Визгливый голос Мирры преследовал меня даже тогда, когда дверь закрылась.

– Ты совсем не умеешь врать, Фифи!

Она единственная могла меня так называть. Отчасти потому, что я никак не могла на нее повлиять. А отчасти потому, что никому другому это и в голову не приходило.

Я прошла по узкому коридору мимо кухонь и вышла в сумерки, потом остановилась за железной дверью. Тут я выжидательно прислушалась, не в силах понять, заступила ли охрана на ночное дежурство.

Обогнув каменную стену, я сорвала ключи с крючка. Дверь отворилась с металлическим лязгом, который разнесся эхом. Я вздрогнула, надеясь, что никто на кухне этого не слышал.

Тишина.

Улыбнувшись, я повесила ключи на место и пробежала в коридор прежде, чем захлопнулись тяжелые двери. Каменная лестница будто вырастала из земли, и я шагнула на узкие скользкие ступеньки. По обе стороны от входа в подземелье горели факелы, проливая немного драгоценного света и указывая путь, пока глаза привыкали к темноте.

– Вот она и вернулась, – вальяжно проговорил принц. Для пленника с неопределенным будущим он вовсе не казался удрученным. Он перевел сияющий взгляд со сцепленных в замок ладоней, лежавших на коленях, на меня. – Жаль, что лишь ради нарловов.

– Лесть тебе не поможет, принц.

– Кто говорит, что это лесть?

Стараясь не обращать внимания на его игривую интонацию, я открыла камеру с нарловами.

– Что они заставили тебя сделать? Стража.

– Почистить мое ведро. Полагаю, что мне нужно считать себя везунчиком.

– Я бы не назвала это везением. – Поморщившись, я села на холодную землю, и детеныши моментально зашевелились. – Это отвратительно. – Двое энергичных малышей выбрались из-под одеяла и поползли ко мне – и к кусочкам свинины, которые я принесла. Я положила еду в пустую миску, в которой раньше был бульон. Маленькие коготки нетерпеливо царапали камень, детеныши сползли с моих колен и направились к миске.

– Разумно. Я же пленник.

Так и было. Я мельком посмотрела на тарелку, которую поставила на пол. Проверив нарлова, оставшегося в одеялах, я просунула то, что осталось от моего ужина, под металлическую решетку камеры Кольвина. Остались только овощи – все мясо я отдала нарловам.

Принц заморгал, нахмурился, потом поднял тарелку.

– Я бы спросил, не отравлена ли эта еда, но знаю, что ты не допустила бы, чтобы яд оказался рядом с этими малышами-нарловами.

– Смею предположить, что большая часть ядов лишь заставит тебя поперхнуться.

Кольвин замер, поднеся картофель ко рту, а потом посмотрел на меня своими сияющими глазами.

– Для всех есть свой яд, принцесса.

Я нахмурилась, не зная, обиделся ли он, а потом сосредоточилась на сцепившихся нарловах. Когда каждый из них заполучил по куску свинины, я снова проверила сонного малыша и подняла его, пытаясь покормить.

– Откуда ты знала, что они едят свинину?

– Из книги, на которую наткнулась много лет назад, когда играла в запретном архиве библиотеки.

Некоторое время принц молчал, но я чувствовала на себе его взгляд, пока водила маленьким кусочком свинины перед носом нарлова.

– Как именно ты планируешь прятать их, ведь уже через сезон они станут больше двух футов в высоту и шириной с двух взрослых мужчин?

Принц был прав. Я не могла найти им даже временный дом, и это жгло меня изнутри, как крапива.

– Я пока не думала об этом, – сквозь зубы проговорила я. – Очевидно, все так и будет.

Принц фыркнул.

– Очевидно.

– Но я сейчас читаю об этом…

– Опасное занятие.

Я свела брови на переносице.

– Полагаю, что у вас не принято тратить время на книги.

– Мы тоже читаем, – сказал принц, облизывая пальцы. Я застыла на месте, следя за его действиями. Он тихо прошептал: – Некоторые даже говорят, что я читаю слишком много.

Не в силах этого представить, учитывая, что я о нем слышала, я совершенно растерялась. Я все еще пялилась на его губы, влажные от мятного соуса, ведь я легко могла представить это – как принц возлежал с книгой на меховой шкуре на полу у камина.

Ноздри его длинного, чуть кривого носа раздулись, когда принц пристально посмотрел на меня.

Я не могла отвести взгляд, хотя должна была. Он опустил веки с черными, как сажа, и трепещущими, как крылья бабочки, ресницами. Я выругалась, когда нарлов вдруг попытался забраться мне на живот в поисках добавки.

– Так значит, ты читала книгу, – вернул меня к разговору принц, и я была рада, что он отвлек меня. Я и так слишком пялилась на него.

– Да. – Я прокашлялась. – О том, где они живут. Я пытаюсь придумать для них подходящее место. Хотя бы до тех пор, пока они не подрастут, чтобы защитить себя.

– И что потом?

Я прижала нарлова к груди.

– Они будут бороться. Или нет.

– Тебе больно от этого, Фия? – Его вопрос был резким как клинок, но голос его был мягким, как бархат.

– Конечно! – фыркнула я. – Может, я и избалованная, но у меня есть сердце.

– У твоего сердца есть коготки.

Я не обиделась на его слова, а когда осмелилась посмотреть принцу в глаза, то поняла, что он вовсе и не намеревался задеть меня.

Его ухмылка погасла, темные волосы упали на лицо.

– Фия, – прошептал он, будто пробуя мое имя на вкус. Мое сердце подпрыгнуло, когда он спросил: – А твое второе имя?

– Примроуз[1].

Он подвинул тарелку в угол камеры.

– В честь твоей матери?

– Да, хотя жаль, что оно не первое.

– А что не так с Фией?

Я еле сдержалась, чтобы не закатить глаза.

– Помимо очевидного? – Я зашипела, когда нарлов укусил меня и снова уполз на свою подстилку. – Какие же острые у тебя зубки, маленькая свинка.

Схватив второго нарлова, пока он не сбежал из камеры, я положила его вместе с другими малышами на подстилку.

– Не знаю, – ответила я на вопрос принца. – Я просто подумала, что они могли бы выбрать цветок, чтобы почтить ее память.

– Ты бы хотела, чтобы тебя звали как цветок? – Я кивнула, стряхивая с юбок несуществующую пыль. – Имя Фия тебе подходит.

– Ты врешь.

Я сощурилась, но все же слегка улыбнулась.

– Я не вру, огненная. – От его косой ухмылки все внутри меня перевернулось. – Или, может, мне стоит называть тебя Вайолет[2]?

Я нахмурилась.

– Почему?

– Из-за твоих глаз. – Едва эти слова сорвались с его губ, как у меня перехватило дыхание. Но принц вдруг посмотрел мимо меня и нахмурился. Он первым услышал этот звук: приближающиеся шаги.

– Фия? – позвал меня Регин. – Фия, где ты, луна тебя раздери?

Я посмотрела на дверь, которой никто не пользовался, потом вновь на принца. Он резко повернул голову и стиснул зубы.

Похоже, Регин все же не пошел домой.

Я как можно тише закрыла камеру и заторопилась к двери, чуть не сбив Регина с ног. Он отшатнулся, споткнулся и приземлился на пятую точку.

– Проклятье, Фи!

Я промчалась вперед и захлопнула за собой дверь.

– А ты что здесь делаешь? – спросила я.

Регин выпрямился и вновь выругался, когда я пронеслась мимо него и побежала вверх по лестнице.

– Что я здесь делаю? – ошарашенно спросил он и последовал за мной. – Думаю, уместнее спросить, что это ты делаешь на нижних этажах?

– Я ничего такого не делала.

– Тогда почему ты не явилась на обед и на ужин?

Регин поравнялся со мной, и мы остановились у лестницы.

– Я была занята, ясно тебе?

– И чем же это? Играла в подземелье? – Он раздраженно покачал головой. – Ты ведь не подобрала очередную дворнягу? – Когда я промолчала, Регин застонал. – Фи, ты же сама сказала. Мы больше не дети. Пора перестать изображать из себя мать всех монстров.

В горле встал ком, но я не могла позволить слезам хлынуть наружу.

Избегая правды частично, я могла выдать себя с головой. Очевидно, что Регин ничего не знал про принца Неблагого двора, который сидел в камере всего в нескольких футах от этой лестницы, увитой плющом. Если отец ничего не рассказал Регину, на это определенно были свои причины.

– Ты прав, я… – Подобрав юбки, я направилась к клумбам. – Прошу меня простить.

Его шаги хрустом отдавались за моей спиной.

– Фи, да ладно тебе. Ты же знаешь, я не хотел грубить.

Я пробралась сквозь заросли кустарников и вистерии. Из-за ветвей плакучей ивы виднелась длинная, выложенная камнем дорога перед замком.

Регин схватил меня за руку и развернул к себе, стиснув талию.

– Разве ты не понимаешь? – Он яростно выдохнул, его взгляд заметался. – Я всего лишь пытался успокоить свое самолюбие. – Увидев мой хмурый взгляд, он облизнул губы и вздохнул. – Мы договорились встретиться, но ты не появилась. – Он сглотнул. – Снова.

– Ой, – выдохнула я, поняв, почему он так разозлился.

Но даже осознание того, что своим отсутствием я пробудила в нем такие чувства, не могло скрасить его повышенный тон и обидные слова.

– Я не специально. Ты же знаешь, что я хочу…

Несмотря на все мои смелые мысли и фантазии, я не могла произнести этого вслух.

– Хочешь чего?

В животе все сжалось.

– Я думала, что, может быть, мы…

– Мы что, Фи? – тихо, но пылко проговорил Регин. – Скажи, чего ты хочешь, а не бегай от меня.

В груди стало совсем тесно, скользкое чувство просочилось внутрь.

– Знаешь, что? Я ничего не хочу. – Я шагнула прочь. – Просто забудь об этом.

– Боюсь, что не смогу.

Я обошла сухие ветки, спрятанные под папоротником, и направилась к воротам в замок.

– Мы хорошие друзья, Регин. Давай не будем это портить.

– Что ж, если мы такие хорошие друзья, – сказал он, вновь догнав меня, – с каких пор ты занимаешься всякой ерундой и не говоришь мне?

– С тех самых пор, как тебя перестала заботить всякая ерунда.

Эти слова повисли между нами, неприятные, но правдивые. Я знала, что мы были обречены, до того, как у нас могло что-то сложиться.

На этот раз он не последовал за мной.

Возможно, и к лучшему, пусть я и корила себя за эти поспешные слова.

3

– Мать монстров. – Голос принца шелком коснулся моей кожи. – Куда лучше, чем избалованная принцесса Благого двора.

Я уже перестала думать о перепалке с Регином и была уверена, что мы отошли на достаточное расстояние, но принцу Неблагого двора вдруг приспичило поговорить.

Из-за двух несносных мужчин и беспокойства за благополучие нарловов я вряд ли уснула бы этой ночью до того, как погаснут звезды.

– Невежливо подслушивать, и я не мать… – Я остановилась возле камеры принца. – Значит, вот как вы меня зовете? Избалованная принцесса Благого двора?

– Некоторые называют тебя одичалой, – сказал он и пожал крепким плечом, – но большинство зовут тебя дикарка Фия, ведь и дня не проходит, чтобы в твоих волосах не оказалось листьев, на щеках – грязи, а на юбках – колючек.

Что ж, это меня не сильно удивило. Я скрестила руки на груди и прислонилась к стене возле клетки нарловов, с ухмылкой глядя на принца.

– Тогда какие из слухов о тебе правдивы?

Кольвин ответил мне ухмылкой.

– Я расскажу тебе, если ты расскажешь мне.

Я знала, какие обо мне ходят слухи.

– Ты и так знаешь, что из этого правда, – проговорила я.

– И впрямь передо мной мать монстров, – промурлыкал принц так, будто я могла этим гордиться. – Расскажи, что ты слышала про меня.

От одной мысли кожа на моей шее вспыхнула. Принц сощурился, потом выругался и усмехнулся.

– Разрази меня луна! Сколько тебе лет?

– Разве в слухах это не упоминали?

– Девятнадцать?

– Исполнится весной.

Он вновь выругался.

– Тогда не переживай.

– Ты думаешь, я слишком юна, чтобы знать о всяких постыдных вещах? – сказала я, не подумав. – У тебя гарем из любовниц, и уже долгое время.

Но принц лишь прислонился головой к стене, положив руки на согнутые колени. Он внимательно посмотрел на меня своими золотистыми глазами и вздохнул.

– Я действительно умею управляться с огнем.

Я кивнула, когда он подтвердил слухи.

– Как?

Принц оскалился, демонстрируя острые и смертельно опасные клыки.

– Мое тело – кровь, если быть точным, – сильно нагревается, раскаленными углями она собирается под кожей и ждет момента, когда вырвется наружу.

Да расплавит меня солнце! Он рассказал об этом кратко, но так проникновенно…

Я была не из тех, кто краснел на каждому шагу, и потому разозлилась, что он смог разбередить во мне такие чувства. Вызвать во мне любопытство, каплю благосклонности и даже увлечь меня беседой. Но больше всего раздражал этот непрошеный румянец, от которого моя кожа пылала так, будто я была в огне.

Я проверила нарловов и развернула сверток с фаршем, который утащила с кухни, отказавшись есть кашу. Нетерпеливые детеныши покусывали мои пальцы, не в силах дождаться, когда я дам им еду.

– Потерпите, маленькие бестии, – засмеялась я.

– Тут все самцы.

– Откуда ты знаешь?

– Проведя с ними столько времени, научишься определять, – проговорил принц. – У нас с ними одна родина.

Должно быть, он знал, о чем говорил.

Я сдалась и положила фарш на землю, позволяя нарловам жадно накинуться на еду. Потом я проверила спящего малыша, осторожно приоткрывая одеяло. Он вздрогнул, потянувшись к теплу.

Я снова укрыла его и присела к стене, глядя, как парочка поедает пищу, отталкивая друг друга.

– И кто он?

Внезапный вопрос застиг меня врасплох, и я не знала, что ответить и стоит ли мне вообще отвечать. И все же я сдержанно сказала:

– Друг.

– Разве твои друзья выискивают тебя среди ночи по запаху? – вкрадчиво спросил он.

Я перевела взгляд на принца и увидела, что он пристально смотрит на меня яркими и бесконечно нежными глазами.

– А твои друзья?

Его губы изогнулись в подобии улыбки.

Мне вдруг стало нечем дышать, влажность подземелья напоминала туманный летний день. Я попыталась отвести взгляд, но глаза принца вдруг засияли так ярко, что я испугалась: вдруг они вспыхнут, как звезды. Но вот золото заполнило белки его глаз, обретя медовый оттенок, а потом…

Потом его глаза стали красными.

Наверху кто-то засмеялся, заскрипела дверь, следом раздались шаги.

– Говорил же ему, что он совсем меня не знает, неужели думал, что я прощу такой выигрыш.

– Ты не дождешься этих монет. Грегорн еще тот мошенник.

Кольвин изогнул бровь, и я моргнула.

И его глаза… вновь стали нормальными. Нормальными, как рожденное из звезд золото, конечно. Возможно, мне лишь померещилось. Все же я доверилась инстинкту самосохранения и помчалась прочь из подземелья через мою излюбленную тропу к заросшему саду.

Нет, мне не померещилось…

Прежде я не встречала никого из Неблагого двора. Возможно, для них такое было в порядке вещей. Многие из них и вовсе питались кровью, чтобы усилить свои магические способности. Не стоило удивляться, что принц Неблагого двора тоже нуждался в подобном.

На бегу я строила догадки, которые, конечно же, не имели никакого значения. Вернувшись в замок, чтобы обратиться к поискам нового дома для нарловов, я вдруг услышала оживленные голоса. Отступила на шаг, чтобы не быть замеченной, и прислонилась к подоконнику. Я остановилась в нескольких шагах от двери в зал заседаний и притворилась, что рассматриваю ногти, под которыми застрял фарш, когда уловила окончание дядиной фразы:

– … иначе не сдался бы просто так, без сопротивления.

– Но он сделал это перед всеми присутствующими в знак своей доброй воли, – проговорил Карн, отец Регина. Его голос был как всегда низким и хрипловатым – от высокомерия и чрезмерной серьезности. – И мы проявим такое неуважение?

– Он не должен жить.

Я замерла на месте, опустив руки и коснувшись спиной витражного синего стекла.

– Опасные речи, мой король.

– Но ты сам знаешь, что это правда. Такие, как он, терроризировали Гвиторн почти десятилетие, пока их чудом не остановили.

– Это было больше пяти веков назад, – сказал Карн. – Времена уже не те, и жажда такой кровавой расправы ушла.

– Основные желания не меняются, особенно для таких существ, как он. И ты прекрасно знаешь, что мы не можем рисковать, пусть даже это не передастся потомству.

– Мы дали слово Олетт, что не ведем двойной игры. Что мы попробуем найти компромисс. Бролен, я просто обязан напомнить тебе, с кем мы имеем дело.

Я могла себе представить, как дядины щеки покрываются пятнами от гнева.

– Думаешь, мы можем найти компромисс с кровожадными чудовищами? – Бролен издал горловой звук. – Карн, есть веская причина, по которой мы все еще держимся к югу от границы.

Эти слова были сказаны так резко, будто дядя выплюнул их в лицо отцу Регина.

Тишина.

Я надеялась, что Карн повысит голос, скажет моему дяде, что он переступает черту, и посоветует ему быть осторожнее. Но капитан гвардии не стал это делать. Как и всегда.

Я стиснула зубы при мысли, как дядя Бролен сидит там, как напыщенный индюк в короне, не имея возможности воспользоваться новообретенной властью.

Я расслабила челюсть, когда Карн произнес спокойным тоном, будто и не пытался отговорить дядю:

– Только подумайте о последствиях.

– Я и так постоянно этим занимаюсь, уж поверь мне, – проворчал дядя. – Но даже сам принц осознает, что нужно сделать.

– И вы не ошибаетесь, мой король. – Капитан стражи и верный друг моего дяди громко вздохнул. – И в этом вся беда.

Я услышала достаточно и тихо улизнула на лестницу в конце коридора.

Оказавшись там, в окружении теней, я прислонилась спиной к шероховатой каменной стене. В ушах звенело. Я поднесла к лицу руки – и увидела, как они дрожат в неверных отблесках пламени зажженного факела.

Теперь они вовсе не были теплыми. Моя кожа стала ледяной, кровь будто застыла в венах, а скачущее сердце замедлило ритм.

Принцу суждено умереть.

Сидевший в темнице принц Неблагого двора сдался сам, но причины я не знала. В мыслях все перепуталось, когда я пыталась сопоставить время его появления с тем, что сейчас услышала. Отсутствие моего дяди не было таким уж необычным делом, но, хотя он вернулся несколько дней назад, я его практически не видела.

Значит, Кольвин сдался моему дяде на встрече дворов. Но зачем? Что случилось? Что такого страшного принц совершил, что его желают убить?

Лежа вечером в постели с книгой, уютно устроившейся на моем животе, я вспомнила глаза принца. Его манеры. Суровое принятие своей судьбы. И снова я вернулась к вопросу, который намеренно все это время обходила стороной.

Что он такое?

4

Я проснулась, вспоминая кровь и битву из моего сна. В ребра мне впивался корешок книги.

Поджав губы, я забросила книгу под кровать и перекатилась на бок. С грохотом приземлилась на пол и потерла глаза. В мыслях все еще гремели слова, произнесенные в беседе Карном и дядей. Их разговор не отпускал меня, даже когда я поднялась на ноги и выпила воды прямо из графина.

Принц Кольвин умрет, заслуживал он этого или нет. Но даже если он был в чем-то виновен, что означала для нас смерть принца Неблагого двора?

Окрашенные в кровавые оттенки лоскутки моих снов были ответом. Пока я мылась, я пыталась отчетливее вспомнить их, но в итоге сдалась. Не было смысла даже пытаться.

Жители Неблагого двора были не просто чудовищами, а еще и ужасно мстительными чудовищами. Пока мы росли, нас потчевали пугающими сказками на ночь, чтобы потом, вырастая, мы узнавали, что за всем этим стоит.

Это были крохи настоящей истории, передаваемой из поколения в поколение.

По позвоночнику пробежали мурашки. Я вытерлась и оделась. Волосы мои еще были влажными и нерасчесанными, но я уже направилась в сторону кухонь.

Адон уже заговаривал зубы новой ученице, которая мыла посуду у раковины, но замолчал, как только увидел меня.

– Принцесса. – Он поклонился, потом перебросил через плечо полотенце и пошел мне навстречу, приближаясь к центру комнаты, полной пара и дыма. – Время готовить обед. – Он помедлил, но потом язвительно добавил: – Возможно, вы захотите подождать, пока кальмар потушится.

– Ты же знаешь, что я не слишком люблю морепродукты, – сказала я, сморщив нос. Потом заглянула в кастрюли с остатками еды, предназначенными для прислуги. – Я сама справлюсь.

Адон отказывался оставлять меня в покое.

– Обычно вы не слишком жалуете мясо на завтрак.

– А тебя это не должно волновать.

– Непростая, однако, это задача, ведь моя работа – кормить вас, – радостно сообщил он, но в его голосе я уловила нотку раздражения. – Разве я не смею спросить, что бы вы предпочли сейчас отведать?

Бросив в миску кусок пирога, который схватила с полки, я покинула вотчину Адона, но его ворчание преследовало меня, пока я удалялась по темному коридору.

– Вот же грубиянка! Хотя чего еще ожидать, если рядом нет ни матери, ни отца, чтобы подать пример.

Кто другой бы со злости уже нажаловался на Адона, но, когда этот прекрасный замок наполняли такие мошки, как он, все превращалось в бесконечную вереницу ядовитых сплетен.

Не могу сказать, что я была выше этого. На самом деле мы с Регином любили сочинять всякие слухи и истории ради потехи, нам было ужасно весело наблюдать, как другие спорили из-за них. Даже само воспоминание об этом заставляло меня улыбнуться.

Однако в последнее время Регин стал уделять больше времени тренировкам, а я поняла, что мне нужно нечто большее, чем придворные драмы, чтобы утолить свою жажду. Я так страшилась этого, но в то же время безумно желала.

Наверху лестницы я остановилась и прислушалась, но не услышала ничего, кроме приглушенной возни в нескольких этажах надо мной. Я открыла дверь в темницу.

– Пирог? – спросил принц и повел носом, когда я зашла в камеру нарловов. – С говядиной и горохом.

Не было нужды ему отвечать, да я бы сейчас и не смогла. Я сняла с пирога верхний слой теста и подставила малышам мясную начинку. Положив маслянистое тесто в миску, я подтолкнула ее к камере, где сидел принц. Посудина с грохотом ударилась о решетку, и крошки рассыпались по полу.

Кольвин не шевельнулся. Он внимательно следил за моими движениями – я видела это, хотя взгляд мой был прикован к неподвижному малышу в гнезде, свитом из одеял.

– Тебя что-то беспокоит.

Я думала, что смогу отмахнуться от этой тревоги, что меня не будет так волновать судьба принца, если я не впущу в сердце чувства, как делала это всегда в отведенной мне бесконечно долгой жизни.

Меня не должно было все это беспокоить. Совсем.

Однако мое тело говорило о другом. Желудок скручивало, будто я проглотила что-то несъедобное. И я не сомневалась, что принц чувствовал это, как бы я ни пыталась скрыть свое состояние.

– Фия, – подтолкнул он меня к разговору, будто все прекрасно знал.

– Не хочу об этом говорить.

– Все из-за того парня? – Его глубокий голос наполнился яростью. – Он что-то сделал?

– Нет, – резко ответила я. – Ничего такого.

Я даже забыла о своих переживаниях из-за встречи с Регином, когда подслушала этот проклятый разговор. Меня охватило чувство вины, и я поклялась себе вернуться к этим мыслям позже. Главное – не забыть.

Принц так долго молчал, и во мне вспыхнула надежда, что наш разговор окончен.

– У тебя сердце колотится, – выдохнул он. – Бьется так сильно, будто ты боишься.

– Это не так.

– Врешь, – хрипло сказал он. – Если не желаешь говорить мне, что тебя волнует, тогда можешь рассказать мне, каким мылом моешься. – Он сделал глубокий вдох, на секунду задержал дыхание и пробормотал: – Лайм и лилия? Нет, – ответил он тут же, и я поняла, что он пытался отвлечь меня, чтобы я перестала волноваться. – Мята с жасмином, разве не…

– Они собираются убить тебя, – почти выкрикнула я, но тут же притихла. Моя грудь вздымалась, каждый вдох обжигал легкие, и я наконец решилась посмотреть на принца. – Я подслушала разговор дяди с советником.

– Ясно. – Если принц и был потрясен услышанным, он не подал виду. Его губы чуть дрогнули, когда он вздернул голову и внимательно посмотрел на меня. – Впрочем, я так и думал.

Меня рассердило его равнодушие, и я прошипела:

– Почему? Зачем им это делать?

– Я чудовище, – сказал принц, улыбнувшись. – Разве ты не слышала?

– Все вы чудовища. Но я хотела бы знать, чем ты хуже других?

Он усмехнулся, и от этого глубокого звука я замерла.

– Но почему ты желаешь это узнать? – Он прищурился. – Не говори, что беспокоишься о моей участи.

– Меня волнует лишь судьба этого прогнившего континента – и последствия твоей казни. – Я сглотнула ком в горле и добавила чуть мягче: – Они ведь это сделают. Ты же сам понимаешь.

Он ничего не ответил и наконец потянулся за миской с тестом.

Я чуть не зарычала от злости:

– Да что с тобой не так?

– Слишком многое, огненная, – непринужденно ответил он и коснулся пирога языком. Потом со стоном наслаждения проглотил кусок и облизал пальцы. – Слишком многое, луна меня раздери.

От его ленивых действий моя ярость немного угасла. Я проследила, как его губы коснулись грязных пальцев, и в животе у меня поднялся совсем другой ураган – более опасный и свирепый.

Я наблюдала, как один из нарловов безуспешно пытался вскарабкаться на стену, а другой уцепился зубами за подол моей юбки. Но этот принц, который все больше действовал мне на нервы, оставался равнодушным. Он будто смирился. Возможно, даже получал удовольствие от этого – от самой мысли, к чему приведет его смерть. На его руках будет кровь нашего народа, хотя сам он уже покинет ряды живых и не сможет понести наказание.

Не в силах оставаться рядом с ним, я поднялась и закрыла камеру, потом забрала миску, стоявшую возле решетки.

– Преступникам и лжецам еда не положена.

– И в чем я солгал?

– Ты утаил правду, – резко сказала я и направилась к двери. – А значит, твои тайны умрут вместе с тобой.

Его тихий смех еще долго преследовал меня, даже после того, как я захлопнула дверь.

* * *

Я подождала, пока замок погрузится в сон, а потом скинула с себя одеяла и накинула плащ с капюшоном. По территории бродили часовые, на каждом входе и выходе тоже стояли стражи. Но никто не охранял заброшенную дверь, которая вела из заросшего сада прямиком в темницу.

За ее пределами, на ржавом крючке под разросшимися лозами, висели ключи от каждой камеры, которыми никто никогда не пользовался. Я осторожно схватила их, стараясь не греметь, и, крадучись, прошла по темноте к камерам.

Принц не спал, хотя я ожидала увидеть его спящим, учитывая, каким спокойным он казался при нашей встрече.

– Фия?

– Вставай, – прошипела я.

– Вставать? – озадаченно повторил он.

– Да, вставай. – Он осторожно выпрямился и заморгал. – Ты что, совсем глупый? – Вспомнив, что он сдался добровольно, я добавила: – Не бери в голову. Ты это уже и так доказал. Идем.

Он издал странный звук, похожий на кашель, будто был крайне удивлен.

– И впрямь – огненная… – Принц притих, глядя на мои попытки найти подходящий ключ от его камеры. – Что ты делаешь?

Он говорил тихим глубоким голосом, будто мои действия его восхищали.

– Пеку тебе тортик, – сказала я и закатила глаза. – А на что, по-твоему, это похоже?

Следующий ключ вошел в скважину, механизм замка дрогнул и с щелчком поддался.

– Фия, – предупредил принц. – Это не слишком разумно.

– А оставаться здесь в ожидании смерти разумно? – Я медленно приоткрыла дверь, радуясь, что та даже не скрипнула. – Я не хочу быть виноватой в будущем кровопролитии между нашими королевствами из-за тебя.

Его глаза сверкнули.

– Но откуда бы кто-то узнал?

– Я бы знала, – сказала я, сердито глянув на принца.

Он даже не пошевелился, а только изогнул губы в улыбке.

– В угрызениях совести нет веселья.

– Довольно. Вставай уже. – Я топнула ногой. – Сейчас же!

– И ты правда освободишь меня? – спросил он, все еще сидя на полу, будто все это было лишь шуткой. – Так просто?

– Да, но с одним условием. – Я распрямила плечи. – Конечно же.

– Ну, конечно, – широко улыбнулся принц. – Тебе стоило прояснить это до того, как ты открыла дверь, принцесса.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Примула, первоцвет (англ.).

Вернуться

2

Фиалка (англ.).

Вернуться