Михаил Обмороков
Лучезарный кот

ЛУЧЕЗАРНЫЙ КОТ

I

Шустрик был необычной черепашкой. Ему было мало своей норы. Его манила даль, дорога. И он ходил, все дальше и дальше пока не зашел так далеко, что заблудился. Тогда он, просто продолжил путь, в надежде встретить того, кто укажет ему верный путь. Он топал по тропе, ритмично переставляя свои когтистые лапы и напевал:

Я шагаю по тропинке

весело, весело

Подпевают мне травинки

Весело, весело….

Прошагал Шустрик до самого вечера, когда увидел большой дом с решетками на маленьких окнах, огороженный железным забором.

Он не спеша подошел к воротам. Возле них, по ту сторону, стояла будка, в окне горел свет. Черепашенок осторожно стукнул в калитку. Ответа не было. Стукнул сильнее. Тишина. На третий раз заскрипела дверь, из будки вышел старый бульдог с дубинкой на поясе и свистком на груди.

– Кого еще занесло сюда на ночь глядя? – прорычал пес.

– Я Шустрик из восточного леса, я заблудился.

– И что?

– Я бы хотел согреться, может переночевать, если можно, простите.

–Нельзя,– рявкнул бульдог. Шустрик отшатнулся от калитки и понурив голову, направился к лесу, как вдруг его окрикнул страж:

– Ладно, могу предложить тебе тарелку холодного супа и лежанку в свободной камере. Ты хоть понял куда ты попал?

– Не-ет. Шустрик немного струхнул.

–Это тюрьма для опасных преступников.

Черепашенок поперхнулся, но уже совсем стемнело и он шагнул в калитку.

–Спасибо, вы очень добры.

Пес повел Шустрика к зданию. Вид стража навевал угрюмые мысли.

– Наверное ему нелегко,-думал Шустрик. – Он тут совсем один, общается только с преступниками. Никто доброго слова не скажет и нужно всегда быть суровым и настороженным. Да уж, не завидная доля.

Подошли к входу. Тяжелая, металлическая дверь с трудом поддалась. Взгляду открылся длинный коридор со множеством дверей по обеим сторонам. Горели две-три тусклые лампы, обшарпанные стены почти сливались с бесцветным полом. Пошли не спеша. Полная тишина. Шустрику стало не по себе и он уже жалел, что напросился. Лучше бы в лесу заночевал, там не так страшно.

–А как вас зовут?, – с дрожью спросил Шустрик. Надо завести разговор, это отгонит страх.

–Ха! усмехнулся охранник. – По разному зовут меня, дружок. Во основном – «Эй ты», иногда –«Старая развалина» добавляют, а если ты спросил про мое настоящее имя, то я его не помню.

–Вам, должно быть, тоскливо здесь, одиноко? – с неподдельным участием сказал Шустрик.

Бульдог остановился и с удивлением посмотрел на гостя. Затем развернулся и двинулся дальше. Так они дошли до самой последней двери с правой стороны. Старый пес достал из кармана большую связку ключей. Выбрав подходящий, он вставил его в скважину, два раза провернул по часовой стрелке, затем дернул дверь на себя, она с лязгом открылась. Бульдог шлепнул лапой по выключателю, что находился на стене снаружи. Тусклый, грязно-желтый свет явил взору две, прибранные лежанки, простой, сколоченный из досок стол, туалет за шторкой, умывальник с подтеками ржавчины, да окно, довольно высоко от пола, с толстенной решеткой.

– Ну вот, твой люкс, милости просим, располагайся, а я пойду, поздно уже. А! Тебе суп то нужен?

– Ой, нет, спасибо, аппетита нет.

Стражник неуклюже развернулся и направился к выходу, в дверях остановился, мгновение постоял в проходе, повернул голову к черепашке:

– Джой, меня зовут Джой, дверь я не буду закрывать. Подъем в шесть.

– Спасибо вам.

И он ушел. Его шаркающие шаги медленно угасали, пока совсем не растворились в тишине.

Такого Шустрик не ожидал. Откуда в такой глуши тюрьма? Хотя где же ей еще быть? Тем не менее, здесь тепло и наш путешественник, согревшись, пожалел, что отказался от супа, пусть и холодного. Ну, делать нечего, нужно хотя бы выспаться, да и надзиратель – не такой уж страшный, усталый больше и одинокий. Шустрик улегся на лежанку, завернулся в одеяло и постарался уснуть. Прошло полчаса. Сон потихоньку начал окутывать черепашку, когда сквозь дрему послышался стук в стену. Тук – тук, тук – тук.

– Что это? Почудилось сквозь сон? Стук стал настойчивей.

Шустрик неуверенно постучал в ответ. Вдруг, из стены вывалился кусок штукатурки и открылось отверстие прямо в соседнюю камеру. Оно было не больше замочной скважины. Черепашек прильнул одним глазом и сразу отпрянул. На другом конце светился глаз, большой и зеленый. А затем послышался тихий, урчащий голос:

– Здравствуй друг, новый этап пришел?

– Этап? Что за этап? Шустрик растерялся и вновь ощутил страх.

–Не пугайся, пожалуйста. Я имел ввиду, партию новых арестантов. Ты из них?

– Нет, я не арестант, Шустрик начал заикаться. Прр-осто я за-за-блудился, ну, шел, шел и з-заблудился и попал вот сюда. А тут, оказ-зался сторож добрый, ну, пес, который ох-храняет вас и позволил мне здесь переночевать. И даже супу п-предложил.

– Супу предложил! Да, добряк, до слез забирает.

Шустрик осторожно вылез из-под одеяла и решился еще раз посмотреть в дыру. Увидел он такую же камеру, как у него. Такой же тусклый свет. И в этом свете, темным пятном на полу, расплылась тень кота, впечатляющих размеров. В перспективе отверстия не замедлил явиться и сам владелец внушительной тени. Полосато-зеленый окрас гармонировал с глазами и придавал хищнику благородный вид. Он уселся в отдалении так, что бы его было видно во весь рост. Расправив усы и обвив себя хвостом, котяра повел речь:

–Так ты, значит, путешественник? Мяу. Голос у него был мягкий и очень располагающий. – Н-да. А где же твой дом? Или ты по жизни странник и не имеешь крыши над головой, мрр?

– Нет, крыша у меня есть. Я из восточного леса. Мне хочется познать мир, увидеть как он прекрасен, и я путешествую. А в этот раз вот, попал сюда.

Кот располагал к общению, может в голосе дело. Шустрик перестал заикаться и был рад поговорить. – А вы как сюда, в смысле, за что? Вы не похожи на злодея?

– Ну, какой же я злодей, сокрушенно промурлыкал кот. Мое призвание музыка, я пою, пою с тех самых пор, как мать отлучила меня от груди, и даже когда я питался ее молоком, она сама говорила мне это, я что-то напевал. И я пел, пел для лесных обитателей. Ну, да, конечно, я не покорял великие сцены, мне не рукоплескал «Гранд опера» и « Ла скала» не склонялся предо мною. И что? Пусть это был всего лишь маленький ресторанчик на окраине большой долины. Разве это главное? Главное – сама музыка, красота, любовь! Вдохновение кота захватывало впечатлительного черепашенка.

– И что вы думаете? Меня, который положил всю жизнь на алтарь искусства, обвинили в попытке слопать целую мышиную семью! Да, у меня даже мыслей таких отродясь не водилось! Однажды, после восхитительного вечера на сцене, я тогда был особенно в ударе, меня пригласил в гости отец мышиного семейства, почтенный и уважаемый господин. Он знал толк в настоящей музыке, я с удовольствием согласился. Меня попросили исполнить несколько известных композиций. Я исполнил… и превзошел самого себя! Успех был полный. И в этом восторге мне захотелось обнять, всех и расцеловать. Но, увы, как превратно может быть воспринят самый чистый порыв. Хозяйка решила, что я намереваюсь их съесть! Потеряла сознание, дети, в ужасе разбежались. Паника, крик, вызвали стражников. Я, в недоумении не знал что и сказать. Меня сцапали. Потом суд. Все мои доводы и увещания ни к чему не привели… и вот, я здесь.

Шустрик подтянул одеяло к мордочке, так, что остались одни, настежь раскрытые, глаза.

–И как же долго вы здесь? Голос срывался.

Кот нахмурился, прошелся по камере из угла в угол, затем снова уселся напротив собеседника.

– Вот уже два года я питаюсь отвратительным, собачьим кормом. Эти стены, свет и главное – мне не разрешают петь! Этот пес, этот добряк, как ты его назвал, каждый раз, когда я пытаюсь что-нибудь исполнить, гавкает на меня и угрожает своей дубинкой. А весной, о-оо, весной – это просто не выносимо! Мне не мила такая жизнь! Уж лучше сгинуть, подавиться огромным куском шерсти.

– Разве нельзя ничего сделать? Аппеляцию подать? Сколько вам еще здесь томиться!? Шустрик всем телом прильнул к отверстию.

– Аппеляцию? Эх, абсолютно бессмысленно. Кот запрыгнул на лежанку и приставил один глаз к скважине. Я не протяну здесь и месяца. Есть, конечно, один способ, но это фантом, иллюзия. У старого пса, в его конуре, в шкафу над его койкой хранятся дубликаты ключей от всех камер. Мяу. Кот вздохнул. Но кто бы их добыл? Они, кстати, все пронумерованы, моя камера – 16-тая. Но… это совершенно невозможно. Кот поднял глаза к потолку, как бы прикидывая что-то. – Нет, не возможно. Кто рискнет? Эх, ладно, растеребил я душу, да и тебе только спать мешаю, а тебе надо выспаться, тебе же завтра домоой возвращаться.

–Ну, что вы? Почему же? Я совсем не хочу спать.

– Нет, надо ложиться. Да и этот надзиратель сейчас с обходом пойдет. Все, будь здоров, прощай, не поминай, как говориться. И обладатель бархатного сопрано, залепил скважину со своей стороны и свернулся калачиком на тюремной постели.

В коридоре знакомые шаркающие шаги стали заполнять пространство. Шустрик наспех залепил щель и бухнулся в кровать, натянув одеяло на самую голову. Но сна, конечно, не было и в помине.

Сердце билось загнанным зайцем. Буря эмоций и мыслей захлестывала незадачливого путешественника. Как быть, что теперь делать? В глубине души, Шустрик уже, конечно решил, что попытается помочь своему соседу, это был для него священный долг, но решимости не было, страшно, а вдруг не выйдет. В это время шаги приблизились к камере Шустрика. Он вжался в постель. Наконец, дверь открылась. Полоска света из коридора прочертила узкую линию на полу. На ней отразилась тень охранника. Тень двинулась внутрь. Шустрик почти не дышал. Стрый пес на цыпочках подошел к тумбочке возле кровати и что – то на нее поставил. Оно глухо стукнуло о деревянную поверхность. Пес ушел так же, на цыпочках, осторожно прикрыв дверь. Сглотнув, Шустрик вылез из – под одеяла и посмотрел на тумбочку. На ней дымясь и источая аппетитный аромат, стояла миска с горячим супом.

Все смешалось в голове у незадачливой черепашки: суп, кот, пес, побег.

–Надо взять себя в руки, надо успокоиться, – мысленно повторял Шустрик. Это помогло. Совершенно неожиданно голод дал о себе знать с такой силой, что Шустрик рывком пододвинул тарелку и опорожнил ее за пять минут. Откинулся к стене и уставился в потолок.

– И все-таки, он добрый, супом накормил. А какой вкусный! Но мысли стали двоиться, как будто появился какой-то другой Шустрик и начал перечить первому:

– А, что, поел супчику и все, забыл про несчастного кота, пусть погибает тут, главное брюхо набить. И первый Шустрик виновато оправдывался:

– Нет, при чем здесь желудок, про кота я помню, просто охранник, я говорю, совсем не злой. И тут Шустрик номер два вспылил: – так что, не будем помогать?! Пусть даже и добрый этот пес, мы должны выручить кота! Ради справедливости, ради искусства!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.