Мил Рэй
Измена. Вернуть жену любой ценой

Пролог

Эвелина

Я сижу в длинном коридоре медицинского центра, сцепив руки в замок. Напряжение не отпускает.

Сердце стучит так громко, что, кажется, его слышно всем вокруг.

Я почти не спала прошлой ночью, прокручивая в голове слова врача, который на прошлой неделе велел быть предельно осторожной.

Это моя первая беременность – долгожданная, сложная, выстраданная через ЭКО.

Все получилось не с первой попытки, но теперь у меня есть шанс стать матерью.

Каждый визит к врачу напоминает мне, как хрупко это счастье.

– Даурова, проходите, пожалуйста, – слышу из кабинета голос медсестры.

Я встаю и направляюсь к ней.

– Это я, – отвечаю, но в этот момент в коридоре раздаётся звук каблуков, и передо мной появляется какая-то девушка.

Она идет уверенно несмотря на то, что её большой живот заметен даже под лёгким платьем.

Срок, похоже, совсем большой, ей вот-вот рожать.

Она сразу привлекает к себе внимание. Волосы идеально уложены, макияж безупречный, и от неё исходит запах дорогих духов, навязчивых и слишком ярких.

– Даурова – это я, вообще-то, – заявляет она, не глядя на меня, и тут же добавляет, обращаясь к медсестре: – Это меня вызывали.

Я резко останавливаюсь.

– Простите, но, кажется, здесь ошибка. Я тоже Даурова. Я пришла раньше, – говорю, чувствуя к ней моментальную неприязнь.

Женщина переводит взгляд на меня, и её красиво оформленные брови слегка поднимаются. Она ведет себя как хозяйка жизни, будто кроме нее нет и не может быть никого другого в этой клинике!

– Вот как? Не заметила вас, – произносит она, оценивающе разглядывая меня.

Медсестра смотрит то на меня, то на неё, будто на ходу решает, как нужно поступить.

– Сейчас уточню, одну минуту, – говорит она и быстро исчезает в кабинете.

Мы остаёмся вдвоём. Женщина не сводит с меня глаз, будто пытается что-то понять.

– Хм, вы тоже на учёте тут? Довольно дорогая клиника, не думаете так? – спрашивает она после недолгой паузы.

– Здесь хорошие врачи, цены приемлемы, – отвечаю коротко, чувствуя, как её присутствие начинает меня раздражать.

– На каком вы сроке? – продолжает она, а в её голосе слышится любопытство с едва уловимой ноткой насмешки.

– Маленький срок, по сравнению с вашим, – отвечаю спокойно, хотя её тон заставляет напрячься.

Не хочу откровенничать, а навязчивая незнакомка подпирает рукой поясницу, делая вид, как ей тяжело сидеть в очень удобном кресле.

– Понятно, – протягивает она и опускает взгляд на мой живот. – Раз у вас совсем ещё маленький срок, то всё только начинается. Все впереди, дорогая. А я уже не дождусь, когда малыш родится. У нас с любимым будет мальчик.

Я поправляю волосы, убираю легкий шарф.

Её взгляд скользит вверх, цепляясь за каждый мой жест.

– И вы тоже Даурова? Какое странное совпадение. Неужто, родственница моего… – она вдруг осекается.

Я чувствую, как меня окутывает напряжение.

– Это просто совпадение, – отвечаю, с трудом сдерживая эмоции.

Она усмехается.

– Мир так тесен, правда? Чего только не подумаешь! Особенно, когда у двух беременных женщин такая необычная и редкая фамилия.

Её язвительность раздражает. Я пытаюсь отвести взгляд, но чувствую, что она наслаждается этой ситуацией.

– Ваш муж, наверное, сильно переживает? На таком сроке все мужчины носятся со своими женушками, как курица с яйцом, – продолжает она с усмешкой.

– Переживает. А вашему все равно, разве? – сухо отвечаю, хотя внутри уже всё кипит.

Я смотрю на нее, ее лицо красивое, но неприятное.

Ее так крепко цепляют мои слова, что ярко-зеленая радужка глаз незнакомки в секунду тускнеет и превращается в унылое болото. Девушка опускает глаза, ей неприятна эта тема, кажется.

– Повезло вам. Моего пришлось немного… подтолкнуть моего любимого к ответственности. Мужчины такие, знаете ли, своенравные. Особенно, когда у них есть власть и деньги, и надоедливая жалкая клуша-жена. Ахаха, но и жена – не стена, подвинется!

Её ядовитый зеленый взгляд снова упирается в мой еще плоский живот, затем возвращается ко мне.

– И наша клуша тоже скоро полетит к чертям, как только я рожу, – со злостью выговаривает.

– На чужом несчастье свое счастье не построишь, – парируя, уже мысленно послав к черту незнакомку.

Она делает губами букву «О», только собирается мне что-то ответить, как из кабинета к нам возвращается медсестра.

– Простите за путаницу, это действительно совпадение. Карты перепутали. Эвелина Даурова, можете проходить, – говорит она, обращаясь ко мне.

Она будто проигрывает в эту минуту.

Очень странная особа и ее реакция на простую очередь в клинике тоже странная.

Я прохожу в кабинет, чувствуя, как в спину вонзается её тяжёлый взгляд.

Слова незнакомки, её интонации, манера держаться – всё оставляет осадок, как будто она знает что-то обо мне, чего я ещё не поняла.

Врач встречает меня с улыбкой, но я слишком напряжена, чтобы её заметить.

– Эвелина, добрый день, – говорит Наталья Николаевна, присаживаясь на стул. – Сегодня у нас сложный день. Вы должны слушать меня максимально внимательно.

– Наталья Николаевна, что-то не так с ребенком? – я невольно поеживаюсь, так как ее тон сегодня другой, и не похож на наше общение на прошлой консультации.

– Не переживайте. Ситуация под контролем. Но дело в том, что пришли ваши анализы, результаты обследований. И они не очень хорошие, Эвелина....

Глава 1

Эвелина

В кабинете врача я как себя как на иголках, от переживаний ощущаю, как каждая мышца моего тела напряжена. Наталья Николаевна, мой доктор, внимательно смотрит на меня из-за стола. Её строгий взгляд сочетается с мягкостью интонации, которая всегда успокаивала. Но сегодня что-то изменилось.

– Эвелина, – начинает она, листая мою карту, – для начала я хочу, чтобы вы глубоко вдохнули и выслушали меня внимательно.

Я послушно вдыхаю, чувствуя, как холодный воздух заполняет лёгкие.

Сердце бьётся так громко, что я почти не слышу её слов.

– Ваш уровень тромбоцитов выше нормы. Проще говоря, кровь становится гуще, чем нужно. Это может создать определённые риски, особенно на ранних сроках беременности.

Я сглатываю, чувствуя, как во рту пересохло.

– Насколько это опасно? – не дышу.

– Опасно только тогда, когда мы этого не контролируем. Но мы не упустим ситуацию. И это не единственные отклонения в показателях. Гипертонус, вы видимо нервничаете?

Её уверенность должна была бы успокоить, но мне становится только тревожнее.

– Нет. Немного. Что нужно делать, доктор? – спрашиваю, чувствуя, как пальцы вцепляются в край стула.

Мы с Дамиром всегда знали, что хотим детей.

Но путь оказывается сложнее, чем мы ожидали.

Я мечтаю услышать детский смех в нашем доме, а вместо этого были долгие годы отчаянья – тишина и гулкие слова врачей: «Шансы малы, но не нулевые.»

Мы решились сделать ЭКО, с первого раза не получилось. Потом была вторая попытка, и третья…

И вот, сейчас, когда я узнала, что беременна, счастье переполняет меня.

Я шла сюда с надеждой. Думала, что прошлые рекомендации Натальи были исчерпывающими. Но анализы показывают, что не все гладко проходит…

Я тихо умираю, когда врач, которая раньше поддерживала и обнадеживала, теперь просто рвет мою душу на части сухими терминами и фразами.

– Для начала я направлю вас на повторные анализы. Нам нужно уточнить показатели в динамике, чтобы увидеть полную картину. Я настаиваю на том, чтобы вы легли в стационар.

Её голос остаётся ровным, но каждая фраза звучит, как приговор.

Слово «стационар» звучит, как гром среди ясного неба.

– Лечь в больницу? – я смотрю на неё, не понимая, правильно ли услышала.

– Да, – она складывает руки перед собой. – Ваш организм сейчас работает с удвоенной нагрузкой. Беременность после ЭКО – это всегда тонкая грань, особенно на ранних сроках. Мы должны обеспечить вам и малышу полный покой и медицинский контроль.

– Хорошо… Я не думала… Вы говорили, что анализы были нормальными. Хорошо, я сделаю все, как вы скажете.

Наталья Николаевна смотрит на меня с таким пониманием, что мне хочется разрыдаться.

– Эвелина, послушайте меня внимательно. Ваш ребёнок – это чудо. Ваше чудо. И сейчас ваша главная задача – сохранить его. Всё остальное подождёт.

Её слова заставляют меня замолчать.

Она права.

Я знала, что эта беременность будет сложной, но не думала, что настолько. Выдержав столько нелегких этапов подготовки, я оказалась не совсем готова к тому, что все девять месяцев мы будем балансировать на грани…

– Пока мы не стабилизируем ваши показатели. Это не будет долго, но я не могу обещать, что это займёт всего несколько дней.

– И ещё, – продолжает она мягко. – Мы немного скорректируем ваш гормональный фон. Я назначу препараты, которые помогут поддержать беременность.

Я киваю, не находя слов.

– Эвелина, я понимаю, что это тяжело. Но я здесь, чтобы помочь вам. И мы сделаем всё возможное, чтобы вы держали на руках здорового малыша.

Её уверенность немного снимает напряжение.

– Спасибо, Наталья Николаевна, – шепчу я.

– Сейчас самое главное – не переживать. Нервное напряжение только усугубляет ситуацию. Мы будем наблюдать за вами круглосуточно, чтобы вы чувствовали себя в безопасности.

Я глубоко вздыхаю, пытаясь успокоиться. Ненавижу больницы, и вообще не люблю состояние беспомощности. Но ради малыша нужно быть сильной.

– Хорошо, если так надо, – говорю я, хотя внутри всё ещё сомнения.

– Отлично. Тогда я попрошу вас прийти завтра. Вам нужно будет пройти к регистратору, и вас сопроводят на четвёртый этаж. Там находится наш стационар. Документы я подготовлю.

Её слова звучат так буднично, будто это обычная процедура. Но для меня это всё кажется чем-то нереальным.

Я выхожу из кабинета, чувствуя себя немного потерянной. Коридор кажется длинным и холодным.

В голове крутятся её слова: никаких стрессов. Но как их избежать, если всё вокруг будто рушится?

Девушка говорит по телефону, а я машинально набираю номер Дамира. Мне нужно все обсудить с мужем.

«Номер занят» – сухо констатирует автоответчик.

Наглая незнакомка поднимается и идет в кабинет, следом за мной, к моему доктору. Она бросает взгляд через плечо, её лицо всё ещё выражает превосходство.

Я стараюсь на нее не смотреть.

Она ведь беременна от женатого, как я поняла из ее сбивчивого рассказ. Несчастная и озлобленная, красивая снаружи и гнилая внутри…

Глава 2

Эвелина

Я выхожу из клиники, стараясь дышать ровно, но внутри всё сжимается.

Слова врача всё ещё отдаются в голове глухим эхом: "Ваш ребёнок – это чудо. Ваша главная задача – сохранить его."

Наталья Николаевна старалась меня успокоить, но не ее слова только разожгли беспокойство. Грудь сдавливает тревога.

Я не хочу думать о плохом, но оно будто бы уже стоит за спиной, дышит в затылок, не давая расслабиться ни на секунду.

Наш долгожданный малыш. Он живет во мне. Это всё, что имеет значение сейчас.

Достаю телефон, машинально прокручиваю контакты.

Пальцы зависают над именем "Любимый".

Позвонить? Рассказать?

Дамир всегда был человеком, которого невозможно игнорировать. Он обладает той самой породистой внешностью, которая привлекает внимание, и той внутренней силой, которая заставляет других подчиняться.

Высокий, широкоплечий.

Его осанка, манера держаться, даже лёгкий наклон головы говорят о внутренней уверенности.

Чёрные, густые волосы всегда аккуратно уложены, подчёркивая идеальные, словно высеченные из мрамора черты лица.

Высокие скулы, резкая линия подбородка. И его глаза.

Холодные. Стальные.

В нём есть что-то пугающе притягательное. Его сила и уверенность в себе – они действуют на людей завораживающе…

В этот момент телефон вибрирует в руке, и на экране высвечивается имя, от которого у меня по спине пробегает холодок: это звонит Дина Александровна.

Моя свекровь общается со мной нарочито дружелюбно, когда рядом Дамир. Но когда мужа нет рядом, может позволить себе уколоть меня на ровном месте и еще раз напомнить, что я не ровня Дауровым.

Она хотела для старшего сына совсем другую жену, но он выбрал меня.

Я вздыхаю и принимаю звонок.

– Эвелина, дорогая, – её голос звучит натянуто-сладко, как будто змея играет с кроликом. – Что-то ты не звонишь. Я переживаю. Как твое здоровье?

Она словно чувствует, когда что-то идёт не так.

– Всё в порядке, Дина Александровна, – голос звучит слишком ровно, даже удивляюсь, как мне удается сохранять спокойствие.

Но Дина все видит иначе.

– Ты точно не врёшь мне, дорогая? – тянет она. – Голос у тебя какой-то уставший. Я же говорила Дамиру, что нам нужна здоровая, крепкая невестка. А ты всё болеешь да болеешь.

Я стискиваю зубы. Это её любимая песня.

– Всё хорошо, не переживайте. Я сказала, что со мной и ребёнком всё в порядке. Болела, да… Но это сезонная простуда.

– Сезонная простуда или нет, но ты должна думать не о себе. А о малыше! Я переживаю за вас двоих, а ты вечно недовольна моей заботой, – в её голосе слышится обида.

– Я не сказала ничего такого, Дина Александровна, – медленно выдыхаю. – Я прекрасно себя чувствую.

Вру, но правду ей я говорить не собираюсь. Дина не переживает, а просто ищет повод, чтобы еще раз ткнуть меня носом в то, насколько я "не такая".

– Ты только о работе думаешь, Эва. На внука моего тебе плевать. Иначе я не могу объяснить то, почему ты до сих пор не лежишь дома, после таких манипуляций! – она хмыкает, говоря о моем ЭКО.

– Беременность не болезнь. Не ваши слова? – корю ее за то, что моя свекровь ляпнула раньше, на семейном ужине.

– Да! Но если ты ослабнешь после родов? Кто будет воспитывать малыша, если ты, к примеру, загремишь в больницу? Ты об этом подумала?

– Я буду его воспитывать. И все будет в порядке. Вы хотите накликать беду?! – твёрдо отвечаю я.

Свекровь молчит несколько секунд, переваривая мои слова.

– А анализы? Твой врач компетентная или как? – не унимается она. – Ведь это ЭКО! Никогда нельзя быть уверенной, что с Таким ребёнком всё будет как с обычным малышом. Да и родить сама ты не можешь. Эва, не пойми меня превратно… Мы на тебя рассчитываем! Это наш внук! – в её голосе ядовитая нотка.

Я сжимаю кулаки, ощущая, как ногти впиваются в ладони.

За столько лет нашего брака с Дауровым, его мать должна была смириться, но…

Моя беременность и неудачные ЭКО дают ей повод уколоть словами в самое больное, плюнуть в душу.

Мне вдруг становится тесно в собственном теле.

Как будто её слова давят, сминают меня, делают меньше, слабее.

– Дина Александровна, прекратите! Ваш внук родится нормальным, он или она – обычный ребенок! И мне сейчас не до ваш пустых упреков и переживаний. Мы с Дамиром решили, что будем делать ЭКО. Остальное не ваше дело. Или вы хотите, чтобы Дамир узнал о нашем разговоре?! – твердо говорю я, чувствуя, как горло сжимается от желания высказать ей все, все что накипело.

Она тут же ретируется, чувствуя, что я не позволю на себя наседать.

– Нет, что ты такое говоришь, Эвочка! Я ничего такого не имела в виду! Это просто материнская забота, – мгновенно осекается. – Дамир – мой сын, и его счастье для меня важнее всего. Не забывай, что он – мой любимый сын!

Я слышу в её голосе угрозу, завуалированную под заботу.

– Вы не даете забыть. Все, извините, некогда болтать. У меня еще есть дела, – отвечаю ей и сбрасываю звонок, лишь только Дина промолвит «до свидания».

Сердце колотится, дышать трудно.

Я шагаю к дороге, поднимаю руку, ловлю первое попавшееся такси и резко сажусь внутрь.

– Куда вам? – спрашивает водитель, молодой парень лет двадцати пяти.

Я на секунду теряюсь.

Куда мне ехать? Домой? В пустые стены.

Или на работу?

Настроение отправляться в офис на сегодня безнадежно перегорело, а муж по-прежнему так и не перезвонил мне…

– Отвезите меня в центр, пожалуйста. На Чехова, – выдыхаю, прикрывая глаза.

Решаю заехать к отцу, давно у него не была.

Машина трогается.

Я уставилась в окно, не видя ни городского пейзажа, ни людей, ни пролетающих машин. Просто пытаюсь прийти в себя.

Но в следующий момент, когда такси тормозит на светофоре у клиники, мой взгляд цепляется за знакомую машину.

Она почти подрезает нас и останавливается прямо у входа в клинику.

Я замираю.

Это мой муж, Дамир… Точнее, это его машина, на которой мой муж уехал сегодня утром в офис.

Что он здесь делает?

Я резко подаюсь вперёд, пытаясь рассмотреть его в автомобиле, но угол обзора слишком неудобный.

Водитель замечает моё открытое волнение в зеркале заднего вида и реагирует моментально:

– Всё в порядке? Вам плохо?

– Все хорошо. Я просто знакомого увидела… – хрипло отвечаю.

Но нет. Всё не в порядке.

Что делает мой муж у клиники.

Когда я только что выходила оттуда, а он даже не брал трубку.

Меня охватывает тревога.

– Вы могли бы ближе подъехать к той машине? Мне… нужно посмотреть, кто за рулем, – показываю пальцем на большой черный внедорожник, темной кляксой застилающий половину парковки клиники.

– Сейчас, попробую, – с читающимся непониманием в голосе говорит водитель.

И я чувствую, как неприятные мурашки сковывают руки и ноги.

Мы покрались чуть ближе. Иначе то, как ювелирно и медленно ехал водитель такси, не назвать.

Такси на минуту застывает возле внедорожника Даурова.

– Ближе не могу. И быстрее, пожалуйста. Тут светофор очень быстрый, долго стоять мы не сможем, – тараторит мужчина, подгоняя меня.

Я во все глаза смотрю в тонированные стекла автомобиля.

Видно плохо, но…

В машине отчетливо улавливаю два силуэта. Мужской и женский.

В голове стреляет мысль: мой муж здесь, в клинике "Оливия" с какой-то женщиной….

Глава 3

Эвелина

Я не успеваю разглядеть, кто сидит за рулём.

Только темный силуэт мужчины – крепкий, широкоплечий, но лицо скрыто тенью салона и тонировкой на стеклах.

Его спутницу с моей стороны видно не лучше.

Я смотрю изо всех сил, но понимаю лишь, что в машине мой муж и какая-то женщина…

Желчные мысли режут мой разум, черной змеей проникая в душу.

– Там двое в машине, вам видно? – спрашиваю у мужчины, так как ему с водительского места может быть больше видно.

– Да, кажется. Я стекла не помыл, извините… Припарковались, твою мать! Эти беременные и их мужики просто… – едва сдерживается, чтобы не выругаться, водитель.

Меня пробирает неприятный холодок.

Странное ощущение, будто эта женщина в машине Даурова смотрит прямо на меня, но я не могу увидеть ее глаз.

Сердце стучит быстрее, но я отгоняю тревогу…

Я направляюсь к отцу.

Он живёт в центре города, в старом доме с бесконечно высокими потолками, со старинной лепниной и тяжёлыми дубовыми дверями. Это дом, где я жила до того, как папа женился во второй раз…

Машина скользит по узким улицам центра, утонившим в бесконечных полуденных пробках.

Я невольно поеживаюсь, кутаясь в пальто.

На улице уже неприятно холодно.

По-зимнему тусклые солнечные лучи размытыми бликами отражаются в лобовом стекле.

Я пытаюсь переключиться, но мысли снова возвращаются к тому, что увидела на парковке медицинского центра.

Может, просто совпадение? Или я себя просто накручиваю?

Номер автомобиля мужа я знаю наизусть.

Но что Дамиру делать в этой клинике?

Он и со мной-то приезжал туда по необходимости, и не совсем охотно.

Такси плавно останавливается у подъезда, выпуская меня на замерзшую пустую улицу.

Лифт, как обычно, не работает, поэтому поднимаюсь пешком на четвёртый этаж.

Лестничная площадка пропитана запахами жареной рыбы и чего-то пряного. Я уже собираюсь нажать на звонок, но дверь распахивается раньше.

– О, какие люди! Привет Эвелина, – голос моей мачехи Галины звучит резко и недовольно.

Жена моего отца сверлит меня взглядом, будто я пришла требовать у неё последнее деньги или что-то вроде этого.

Галина невысокая, полная женщина в халате с леопардовым принтом. Новом, кстати. Волосы идеально уложены, ногти только из салона. Она при полном параде, как всегда. И выглядит так, будто ждёт гостей, и вообще какая-то светская дама, а не обычная домохозяйка.

– Ты в гости? – продолжает она, скрестив руки на груди.

– Я к отцу, он дома? – коротко отвечаю.

– Ох, Эва! Ты же не в курсе, черт, я забыла тебе позвонить, – она устало закатывает глаза. – Ну, он опять со своими болячками. Его сегодня утром госпитализировали. Я говорила: «Вова! Сколько можно надрываться в вашем этом автосервисе, но же как ненормальный пашет!»

Меня словно ударяет в грудь. Сердце уходит в пятки.

– Что с ним? Почему ты мне не позвонила?! – меня начинает пробирать паника такой силы, что руки мелко потряхивает.

Отец болеет, скрывает от всех, что ему плохо. Годы берут свое, но так чтобы дошло до госпитализации… Это произошло впервые, и я в шоке.

– Эва, ну в такой суматохе! Ты сама не понимаешь, что я просто запаниковала, Володя он ﻿﻿отказывался, как обычно говорил, что таблетку выпьет, а его не отпускает, – пожимает она плечами с нарочитой небрежностью. – Ты появляешься раз в сто лет. Вряд ли тебе вообще интересны наши проблемы! Тем более, ты же в положении, муж, то да се....

– Галина, – я стараюсь сдерживаться, но голос всё равно дрожит. – Это мой отец. И я имею право знать!

– Ну вот и узнала. Зайдешь? – лениво бросает она. – Кстати, ты же хочешь узнать. В Первую городскую его увезли. Раз так печёшься, поезжай туда. Заодно документы нужно отвезти. Сможешь?

– А ты не собиралась? Ты хоть знаешь, как он себя чувствует?

– Собиралась! Но ко мне приезжает… кхм… знакомая одна по поводу продажи квартиры твоей матери.

– Неужели это сейчас важнее здоровья папы? Или ты так хочешь скорее избавиться от маминой квартиры? – я выгибаю бровь недовольно.

Мне не нравится ярое желание мачехи продать мамину квартиру. И не нравится какая-то «знакомая», о которой я раньше ничего не слышала.

– Эва, давай ты не будешь делать из меня изверга, хорошо?! – фыркает недовольно. – Мне врачи ничего толком не сказали. Приступ, сердце. Но самое главное, что Вову моего стабилизировали. Чего ты от меня хочешь, Эвелина? Я его жена, но не врач!

Я сжимаю кулаки, чтобы не наговорить лишнего. Галина все понимает без слов. Она противная, заносчивая, тратит нервы и деньги отца, но она вырастила меня, и папа любит ее.

– Вот, отвези документы. И, если его выпишут, привези моего Вову домой. Я так переживаю, – театрально всхлипывает.

Разворачиваюсь и, не дослушав ее, выхожу из прихожей папиной квартиры.

****

На такси мчусь в больницу к отцу, от Галины все равно толку мало.

Больницы я не люблю. Свет в коридорах слишком яркий, люди в белых халатах снуют туда-сюда. Быстро нахожу отделение кардиологии, подхожу к стойке медсестры.

– Простите, мне нужен Владимир Алексеевич Волгин. Он поступил сегодня утром, скорее всего подозрение на инфаркт.

Женщина за компьютером поднимает на меня строгий взгляд, смотрит поверх очков.

– Поздновато вы, опомнились, – цедит. – Вы ему кто?

– Я его дочь. Мне нужно узнать, как его состояние и поговорить с врачом.

Она что-то пробивает в базе, секунды тянутся мучительно долго.

– Он в палате. Состояние стабильное, – наконец сообщает она. – Острая коронарная недостаточность. Купировали приступ, стабилизировали давление, сделали ЭКГ, поставили капельницу с раствором. Сейчас он скорее всего отдыхает.

Я выдыхаю, но тревога не уходит.

– Можно его увидеть?

– Ладно, сейчас. Ждите.

Киваю и жду, пока она мне хоть как-то поможет. Сердцу тесно в груди. Приступы участились, и я очень переживаю, что папа так халатно относится к своему здоровью.

Через несколько минут появляется медсестра и помогает мне пройти к отцу.

Я на минуту забываю о Дамире, о странной встрече в больнице и о том, что творит моя мачеха пока жизнь отца балансирует.

Отец лежит на кровати, немного бледный, но при этом бодрый.

– Сейчас придет врач. Обсудите с ним все. Подождите, пожалуйста.

– Привет, пап, – произношу тихо.

Он улыбается.

– Эва ты чего приехала? Да все же нормально. Галина не сказала тебе, что ли?

– Конечно, приехала. Как ты, пап?

– Живой, не переживай! – хрипло усмехается он. – Врачи говорят, ещё покомандую тут.

– Тебя можно забрать? – улыбаюсь, сжимая его руку.

– Да, сейчас только врач освободится. Занятой, ужасно. Вот я и прилег его подождать, Эва. А в остальном – я нормально себя чувствую, – смеется.

Я глажу его руку, он поднимается с больничной койки.

– Ладно, я поверю тебе, что все в порядке. И не было никакой недостаточности, пап. Но ты меня так больше не пугай, ладно?

– Постараюсь… – он устало прикрывает глаза. – Ты не злись на Галю. Она так носилась со мной утром. Если бы не она, я даже не знаю. Она ведь по-своему переживает.

– Угу, конечно, – я закатываю глаза. – Она даже не удосужилась мне позвонить.

– Просто ты беременна. Мы очень переживаем за тебя, дочка, – говорит отец, будто чувствуя, что не все идет хорошо с моей беременностью. – Это не оправдание, но так есть.

– Пап, ты постоянно её защищаешь, – в голосе звучит горечь.

– Нет, просто прошу не тратить силы на скандалы из-за меня. Лучше на что-то хорошее. Я люблю и тебя, и Галину, – говорит мне.

Я молча киваю. Отец прав. Сейчас важнее, чтобы он поправился, а не ругаться из-за поведения мачехи.

Глава 4

Эвелина

– Ну и натерпелась ты со мной, – говорит отец, когда мы уже подъезжаем к его дому.

– Глупости, пап. Я всегда рядом, ты же знаешь. Береги себя, ты же у меня один, – нежно касаюсь его руки.

После короткого разговора и заверений врача, что состояние стабилизировалось, мы поехали домой.

– Как там мой зять? – папа всегда спрашивает о Дамире.

У них теплые отношения, несмотря на то что Дауров очень сложный человек и не каждого к себе подпускает.

– Все нормально, – кратко говорю отцу.

Не хочу его расстраивать новостями от моего доктора насчет состояния малыша…

– Тебе нужно думать о малыше, а не переживать за меня. Галя бы меня забрала, Эва, – он тихо вздыхает, а затем добавляет с лёгкой усталой улыбкой, – но не хочу быть для тебя обузой.

– Не говори так, – отвечаю я, не скрывая раздражения. – Я тебя люблю. Ты не обуза. Ты мой папа, я всегда буду рядом.

Мы подъезжаем к подъезду, и я останавливаю машину, когда как раз раздаётся звонок. Это Дамир.

– Где ты, Эва? – его голос низкий, твёрдый, почти ледяной.

Сердце сжимается. Я на мгновение застываю, пытаясь собраться с мыслями, почувствовав, как мои плечи напрягаются.

– Отца везу домой, – спокойно отвечаю.

– Почему ты не позвонила после больницы? Водитель бы забрал тебя, – жёстко перебивает он.

Как будто я должна оправдываться за каждое своё действие, каждую минуту своего времени.

– Почему же, я звонила тебе, – с укором произношу.

– Я был в офисе. Пропущенный не видел, почему-то, – говорит муж спокойно.

О том, что видела машину мужа в больнице, пока молчу. Но дома мы поговорим с Дамиром. Я хочу узнать, что он делал в клинике.

– Что с отцом, Эвелина? – спрашивает муж, а я кратко отвечаю то, что узнала от мачехи и врачей о приступы папы.

– Нужно было еще раз набрать меня, позвонить секретарю. Майя прервала бы совещание, – выдыхает в трубку. – Я сейчас приеду, помогу отвезти его.

– Мы уже дома. Спасибо, не нужно, – отвечаю ему, помогаю отцу выйти из машины.

– Ладно, я еду домой. Жду тебя, нужно поговорить, – вдруг выдает Дамир.

Я тяжело вздыхаю, помогаю отцу подняться в квартиру, передаю его нерадивой жене все, что успел наговорить мне врач.

– У него есть все лекарства? – спрашиваю у Галины, пока отец переодевается в комнате.

– Да, конечно. Ой, Эва, не начинай. Просто Вова должен обращаться в больницу своевременно, а не когда уже губы посинели. Боже, хорошо, что с ним все в порядке! Я так переживала! – заботливо суетится мачеха.

Я на минуту перевожу на нее взгляд. Галина все также при параде, с макияжем, но уже не в халате, а в спортивном костюме. Видно, что она ходила куда-то и только вернулась.

– Ты была дома у мамы? – спрашиваю у нее.

– В квартире? Да, только оттуда, – отвечает, рассматривая маникюр с переливающимся покрытием «кошачий глаз».

– Может, стоит повременить с продажей? Мы с Дамиром хотели сделать в квартире ремонт. Если вам нужны деньги за нее, то я хочу купить квартиру мамы, ее часть, – говорю мачехе.

Ее эта тема бесит. Будто мама еще здесь, и как-то ей мешает…

– Эва, не неси ерунду! Это мы тебе отдадим часть от той суммы, которую даст покупатель. Ты чего, бережешь эту рухлядь?! Копи денежки, Эва. Ваш брак – это не навсегда, – хмыкает жестоко.

Меня коробит от ее слов, словно бы она под кожу в этот момент пробирается.

– Не надо так, – обрубаю ее тираду, Галина тут же пасует и краснеет, как рак. – А что за родственница у тебя появилась? Ты же сама говорила, что все давно умерли. Ты одна.

– Племяшка вдруг объявилась. Нашла меня в соцсетях. Все же лучше продать родному человеку, чем кому-то, так? – улыбается Галя.

Я соглашаюсь. Может, мачеха и права. Пора продать мамину квартиру и отпустить все воспоминания. Вот только мне в этой затее что-то не нравится…

****

Эвелина

Дорога домой кажется бесконечной.

Когда вхожу в холл, сразу же ощущаю терпкий пряный аромат парфюма Даурова.

Муж уже дома, стоит в холле с мобильным и, как всегда, что-то пишет в мессенджере. Гормоны начинают шалить, и я бросаю быстрый взгляд на его мобильный. Кому он пишет, я не знаю. Но…

Я невольно засматриваюсь на него. Дамир – мечта любой женщины. Высокий, широкоплечий, идеальный в своём дорогом костюме. Глаза цвета арктического льда сверкают холодным прищуром, челюсть напряжена.

– Почему ты так долго, Эва? – его голос звучит для меня жёстко.

Я ставлю сумку на тумбу, разворачиваюсь к нему.

– Я же сказала. Отец оказался в кардиологии, я отвезла его домой. Или нужно было бросить его там, такси вызвать? – спрашиваю у мужа.

Дамир подходит ко мне и берет за плечи, словно стараясь встряхнуть и привести в чувства. Говорит теперь нежнее и смотрит в глаза, так будто старается в душу заглянуть.

– Эвелина, почему ты делала все сама? Я же предложил помощь, объяснил, что был занят. Ты в твоем состоянии должна думать о ребенке! А не спорить со мной и не устанавливать свои правила, – цедит муж.

Его пальцы касаются моего подбородка, губы целятся прямо в мои… Я безумно хочу его поцеловать, как всегда, привыкла отвечать на каждый сладкий поцелуй.

– Что с ним случилось? – спрашивает, забираясь пальцами под мои волосы.

– Сердце. Я приехала к нему в гости после больницы. Галина мне даже не позвонила. Она говорит, что папа сам отказывается от помощи… – я цокаю, не в силах сдержать эмоции.

– Твоя мачеха стерва, Эв. Она вьет из тестя веревки, а он терпит. Я разберусь, поговорю с ним, и он будет лечиться в лучшей клинике, а Галина пусть молча занимается здоровьем мужа, – твердо выговаривает.

Дамир прав, так и есть, только отец этого не видит.

Я посмотрела в его глаза, прикусила губу, не решаясь продолжить.

– В следующий раз нужно позвонить мне. И я все решу, девочка, – он тянется за поцелуем, но я впиваюсь ногтями в его крепкое запястье.

Я вскидываю брови, чувствуя, как внутри всё холодеет.

– Я звонила несколько раз, Дамир. А потом я видела тебя в клинике. Зачем ты приезжал в «Оливию» и с кем?

– Я был в офисе, Эва, – Он сжимает челюсть, пристально смотрит на меня. – Возможно, мой водитель брал машину по личным делам. Если он возил своих баб, его уволят.

Внутри что-то щёлкает, и я не могу понять, что именно меня так задевает в его словах. Я не могу поверить в то, что он действительно не знает, кто ездил на его машине.

Мне становится так тяжело, что в груди словно камень.

– Твой водитель? – медленно повторяю. – То есть ты хочешь сказать, что даже не знаешь, кто был в твоей машине?

– Я сказал, что был в офисе, —муж обхватил мою руку и притянул к себе сильнее. – Или ты мне не веришь?

Я не отвечаю. Что-то внутри меня настораживает. Слишком уж он категоричен.

– Дамир, я видела твою машину. И два силуэта в ней, – мотаю головой, окончательно отстраняясь от него.

– Эва, я не был в твоей клинике. Если бы я ехал в «Оливию», то со своей женой, – тон его голоса тяжелеет с каждым сказанным словом.

Внутри меня нарастает холод.

– Ты не знаешь, кто был в твоей машине? Не похоже на тебя, Дауров, – с укором полосую взглядом идеальные высокие скулы, четкие черты лица моего любимого мужа.

– Я сказал, что разберусь. Переодевайся к ужину. Сейчас сама все узнаешь, – бросает как вызов.

Я пошла в спальню на негнущихся ногах.

Надела домашний костюм, собрала волосы в легкий пучок и еще раз пересмотрела все те назначения, что выписала для меня Наталья Николаевна.

За ужином я собиралась сказать мужу о том, что нужно ложиться на сохранение.

Все вроде бы обычно, но меня переполняет какое-то странное беспокойство…

Я готова была ожидать всего, что угодно, но не того, что произойдет дальше.

Глава 5

Эвелина

В столовой горит мягкий свет, создавая уютный полумрак.

Мы садимся за стол. Белоснежная скатерть, изысканная сервировка.

Дамир настоял, чтобы в доме был повар, хотя я привыкла все делать сама и не думала, что мне вообще понадобиться прислуга.

На длинном столе уже расставлены блюда – нежное мясо с пряными травами, салаты, хлеб, кувшин с домашним лимонадом.

Всё идеально, как всегда.

Вот только аппетита у меня нет.

Муж молчит. Дамир сидит напротив, выжидающе наблюдая за мной.

Он понимает, что я злюсь, что между нами стеной повисла тема его странного присутствия в клинике.

Его взгляд мягкий, но цепкий, как будто хочет заглянуть в самую глубину души.

Дауров расстегивает верхнюю пуговицу на темной сорочке, поправляет манжеты, словно у нас официальный ужин или… мы ждем гостей.

– Мы кого-то ждем? – логично спрашиваю мужа.

– Да, Эва. Еще минута. Задерживается, черт возьми, – цедит, переворачивая циферблат дорогих наручных часов. – Но давай начнем, ты опять весь день не ела, как я понял.

Последнее – как укор.

Дамир очень трепетно относится к моей беременности. А я, по его мнению, совсем не берегу себя…

Я медленно беру вилку, но в этот момент раздаётся какой-то шум в холле дома.

Дамир бросает быстрый взгляд на меня, а потом стук раздается уже за дверью столовой.

Через мгновение в дверном проёме появляется его новый водитель – высокий, крепкий мужчина с заметным волнением на лице.

– Босс, извините, задержался… – голос у него сбивчивый, нервный. – Я хотел объяснить по поводу машины…

– Так, – Дамир переводит на него взгляд.

– Сегодня днём, когда вы меня отпустили, я был в клинике «Оливия». Я возил туда свою жену. Она беременна… Что-то с анализами, пришлось срочно ехать. Машина ваша, но… я не думал, что это вызовет проблемы. Прошу, не…

Я замираю.

В груди странное ощущение. Я смотрю на водителя, потом на Дамира.

Муж не меняется в лице, только чуть напрягает челюсть, но в его взгляде появляется ледяной прищур. Это его способ выражать гнев.

– Ты должен был сказать мне сразу, – жёстко произносит Дамир. – Не скрывать. Твоя поездка вызвала вопросы у моей жены.

– Простите, босс… Я не думал, что…

– Всё. Иди. Завтра разберёмся.

Водитель кивает, быстро ретируется.

Я смотрю на мужа. Он поворачивается ко мне, скрещивает руки на груди, сжимает губы в тонкую линию.

– Удовлетворена, Эва? – спрашивает он ровным, но напряжённым голосом.

Я сглатываю.

– Зачем ты его вызвал?

– Чтобы не осталось вопросов. Чтобы ты не переживала из-за гребаного поведения моего водителя, – выдает мне муж. – Тебе нельзя нервничать, ты разве забыла?

Да, у меня на тот момент не было причин не верить водителю.

Всё звучит логично.

Я видела силуэты, машину мужа, на которой он уехал в офис, но не Дамира…

Почему-то после разговора холод внутри меня не исчезает.

– Я просто хотела понять почему ты был там и не брал трубку, когда я звонила, Дамир, – тихо говорю.

– Поняла теперь? – его голос становится ещё более жёстким.

Я не отвечаю, просто отвожу взгляд. Он подходит ближе, наклоняется ко мне.

– Больше не вздумай сомневаться в моих словах, – его голос обжигает. – Я не терплю этого. Я люблю тебя, Эва. Больше жизни. Хоть и не говорю это каждый день.

Слова застываю на губах сами собой. Смотрю в океаны его глаз, в них невозможно не раствориться.

Я люблю мужа. С первых минут поняла, что он мой мужчина. И никогда не позволяла себе тонуть в сомнениях, накручивать.

Вся эта ситуация… Она всё равно кажется странной. Но я оставляю вопросы при себе. Пока.

Мы садимся за стол. Дамир берёт нож и плавно разрезает мясо. Его движения точны, уверены. Я делаю несколько глотков лимонада. Наконец-то, приходит аппетит и безумно хочется есть.

– Эвелина, я хочу, чтобы ты пока оставила работу. Не нужно тебе вариться в этой суете. Я вообще против того, чтобы ты перегружала себя чем-то в этот период. Но ты меня упорно не слушаешь.

Он поднимает на меня строгий взгляд.

Забота Даурова меня не душит, я и сама хотела бы на время уйти из своей конторы, чтобы привести в порядок нервы и успокоиться.

– Я взяла отпуск, буду работать из дома. Проблем не возникло. Светлана Александровна все понимает, – говорю мужу о моей начальнице.

– Хорошо. Завтра поедем на ужин к моим родителям, – внезапно говорит он.

Я отодвигаю приборы.

– Я не поеду, Дамир, – твёрдо отвечаю.

– Эва, это семейное мероприятие. Ты моя жена. В чем проблема? – спрашивает муж.

– Нет, Дамир, – я отодвигаю тарелку. – Сегодня звонила твоя мать. И она сказала мне… – я осекаюсь, вспоминая неприятные слова, которые произнесла свекровь.

Она наговорила в этот раз чрезмерно. Что я не подхожу её сыну, что не могу родить «нормальных» наследников и что Дамир достоин лучшего. Всё это она вылила на меня без стеснения, не думая, как я буду чувствовать себя.

Дамир кладет нож и вилку на тарелку. Его лицо становится каменным.

– Что именно она сказала? – его голос звучит опасно спокойно.

– Достаточно, чтобы я не хотела туда ехать, – я стараюсь говорить ровно, но в голосе проскальзывает упрёк. – Я не поеду, Дамир. Я устала. Я беременна. И я не обязана терпеть унижения от твой матери!

Я погасила порыв вылить Дамиру все, что она несла. Но муж понял без слов.

Он молчит. Потом резко встаёт из-за стола, подходит ко мне.

Его пальцы касаются моего подбородка, приподнимая моё лицо, заставляя посмотреть в его глаза.

– Я разберусь, Эвелина, – произносит он тихо, но в его голосе сталь. – Я никому не позволю тебя унижать. Ни ей, ни кому-либо ещё. И если моя мать скажет хоть слово в твой адрес, я решу этот вопрос. Раз и навсегда.

Я смотрю в его льдисто-голубые глаза. Во взгляде нет колебаний. Он действительно собирается это сделать. Защищать меня. Не позволять меня оскорблять.

Я не знаю, что сказать. Но внутри что-то тёплое разворачивается, несмотря на напряжённость момента. Да, Дамир бывает жёстким. Он бывает брутальным и резким, но за ним я как за каменной стеной. Это чувство защищенности не сломить ничем…

Он, наконец, отпускает мой подбородок, удовлетворённо изучая моё лицо.

– Ты знаешь, что я никому не позволю тебя обидеть. Но и ты не имеешь права избегать мою семью. Ты – моя жена. Ты часть моей жизни. Моей матери придётся смириться.

Его близость сбивает с толку. Я чувствую жар его кожи, слышу его ровное дыхание. В груди неприятно покалывает.

– Твоя мать так не считает. Я не еду к твоим родителям. И если ты не видишь проблемы в том, что они вмешиваются в нашу жизнь, то проблема у нас с тобой, – отвечаю я, глядя ему в глаза.

Он выпрямляется, сжимает челюсть. Между нами повисает тишина.

– Хорошо, Эвелина. Ты не поедешь. Ужин не стоит твоих переживаний, – тихо, но твёрдо говорит он.

Я удивлена. Он просто так сдался или на этом ужине мне по каким-то причинам не нужно присутствовать?

Глава 6

Эвелина

Утром просыпаюсь от ощущения тёплого дыхания на своей коже.

Дамир лежит рядом, его рука медленно скользит по моему телу, очерчивая линии, которые он, казалось, знает наизусть.

Губы касаются шеи, вызывая дрожь, и его хриплый, чуть сонный голос звучит прямо у моего уха:

– Доброе утро, девочка.

Я поворачиваюсь, встречаясь с его серо-голубыми глазами, в которых вспыхивает тёмное желание.

Он проводит рукой по простыне, потом проникает под мою ночную сорочку, настойчиво касаясь меня. Его рука опускается ниже, и я невольно задерживаю дыхание. Всё тело откликается на его прикосновения, но разум кричит, что я не могу.

– Дамир… – я ловлю его руку, с трудом подавляя стон.

Муж привстает на постели. Ткань одеяла скользнула по его бедрам, обнажая крепкий пресс и напряжённые мышцы. В его взгляде разгорается желание, дыхание колеблется, становясь все глубже.

Его голый торс, прокачанные линии мышц и красивые татуировки на рельефной бронзовой коже цепляют мой взгляд, заставляя острые стрелы желания устремиться прямо вниз живота.

Я краснею от накативших эмоций.

Дамир стягивает съехавшие по моим плечам бретельки сорочки и обхватывает губами мою грудь, нежно скользит языком по соску, легко втягивая. Кожа моментально твердеет под его губами. Стон срывается, не давая опомниться и отказать.

Муж всегда был откровенным, горячим во всем. В ласках, в прикосновениях, в том, как Дамир желал меня. Страстно и необузданно.

Попытки забеременеть, подготовка к ЭКО, охладили нашу постель. И вот… Новый запрет, о котором я не могу молчать.

– Мы не можем. Доктор мне запретила.

Он нехотя останавливается, его взгляд становится напряжённым, а затем резко холодеет.

– Запретила? Опять, Эва? – его голос низкий, глухой.

– Да. Я должна беречь себя и ребёнка. Ты же сам сказал…

– Черт, опять! Это полное безумие, она словно нарочно запрещает к тебе прикасаться. Надо сменить врача. Этот запрет… я хочу тебя Эва.

– Дамир! – я сажусь в постели, натягивая на себя одеяло. – Как ты можешь? Все серьезно. Раньше запреты на секс были из-за того, что я не могла забеременеть. ЭКО – это не шутки, ты же сам хотел…

– Да, я хотел. А теперь что мешает? Ты беременна, я хочу свою жену, Эва.

Близости у нас не было давно. Запреты надоели и мне, но…

– Дамир, ты вообще ничего не понимаешь?! Теперь все серьезнее, чем раньше. С беременностью могут быть проблемы… Мне нужно лечь в больницу на сохранение. Риск слишком велик. Врач так и сказала, что ты… не поймешь, что нужно воздерживаться.

Он молчит, его пальцы нервно сжимаются в кулак.

– Что это значит? Ты мне ничего не говорила.

– Я собиралась сказать вчера, но ты позвал водителя, потом разговор о твоей матери…

– Насчет беременности не надо молчать, Эва. Я поеду в эту клинику и разберусь, – говорит наконец. – Я не доверяю Наталье Николаевне.

– Почему? Это один из лучших врачей! – возражаю я.

Дамир направляется в душ, так и не ответив на мой вопрос.

Он натягивает домашние брюки, с трудом погасив возбуждение.

– Почему, Дамир? Ответь мне! – не выдерживаю, подтянув колени к себе и обхватив их руками.

– Мы обсуждали, что Наталья сообщает мне все! Прямо говорит об угрозе для ребенка и обо всех запретах. Если она общается только с тобой, настраивая против меня, то такой врач нам не нужен, – выплевывает с гневом в голосе. – Если я спустя сутки, что моя жена должна отказаться от близости со мной и лечь в больницу, значит, она некомпетентна.

Я закрываю глаза, пытаясь сдержать гнев.

Дамир привык всё решать сам, но в этот раз я не позволю ему вмешиваться.

– Не нужно к ней ездить! Это нормальный врач. У тебя к ней что-то личное? – смотрю в напряженную спину мужа, увитую черными узорами татуировок.

Дамир громыхает дверями гардеробной, нервно швыряет на стул свой идеальный пиджак.

– Ничего личного. Она не смеет что-то говорить в мой адрес. Наталья непрофессионал. Точка.

***

Муж уехал сразу после душа. Поцеловал меня горячо, обнял, но в груди так и засела тревога.

Я не собиралась с ним спорить.

У меня не было оснований сомневаться в результатах обследований и анализов.

Тон Натальи и ее смена настроения даже мне, мнительной беременной, показались какими-то двоякими, неоднозначными.

Но искать доктора в первом триместре я не хотела…

В сознании промелькнула мысль, что в последний раз запрет на близость был почти девять месяцев назад. Очередное ЭКО. У меня было столько надежды, но все закончилось неудачно. Я даже на несколько дней ложилась в больницу. И вот опять…

– Девять месяцев назад, – повторяю сама себе, словно тогда, в прошлом, произошло что-то что изменит мою жизнь…

****

Быстро собираюсь, надеваю простые джинсы, толстовку и удобное пальто. Беру свою машину, которую вчера почему-то оставила дома, и еду в центр, домой к отцу.

После нашей вчерашней беседы с Галиной, тревога так и осталась в глубине души.

Мне не нравится то, что мачеха распоряжается квартирой мамы. Не нравится, что отец потакает ей.

Я хочу взять ключи от квартиры мамы и посмотреть, что там творит моя мачеха, пока я занимаюсь своей беременностью и пропадаю на работе.

А информация о какой-то непойми откуда взявшейся племяннице, так и вовсе внушила больше неясности, чем было «до» того, как Галина разоткровенничалась со мной…

Я паркуюсь у дома на Чехова.

Отец сегодня не как обычно в офисе. Он дома, сам меня встречает.

Папа выглядит заметно лучше, даже улыбается, когда я вхожу в гостиную. Я обнимаю его, чувствуя, как сердце наполняется облегчением.

Врач сказал, что первые сутки после выписки могут принести новый приступ, но все обошлось. И я безумно рада, что глаза отца блестят живым, прежним блеском.

– Дочка, ты чего приехала? Дома не сидится? Давай, прекращай мотаться по пробкам. Ты выглядишь уставшей, Эва, – замечает он.

– Всё в порядке, папа. Главное, что тебе лучше. А я приехала сказать тебе, что Дамир…

– Эвелина, скажи мужу, чтобы он прекращал, – говорит отец с мягкой улыбкой. – Ты знаешь, что он меня направляет в клинику, где суточное пребывание больше моей пенсии?

– Да, знаю. Он сказал, что оплатит лучшего врача, – я не думала честно, что муж так быстро отреагирует.

Но Дамир не мог иначе.

Он знает, как для меня важно здоровье папы.

Волны спокойствия пронизывают мои расшатанные нервы. Тревожность отступает. Так меня поддерживать может только Дауров. Никто другой.

– Вова мой ненаглядный! Ты где? Ну-ка, сумки возьми, жена пришла! – вдруг раздается шумный возглас из коридора.

Я смотрю на отца, весь мой взгляд говорит, что сумки ему сейчас таскать точно нельзя.

– Эва, спасибо скажи мужу. Но не нужно так тратиться. Проще операцию сделать, чем лежать в стационаре за такие бабки! – восклицает отец.

– Пап, все нормально. Врачи там отличные, решат вопрос и об операции, если нужно…

Но едва мы начинаем разговаривать, как в комнату заходит Галина.

Мачеха скрещивает руки на груди и смотрит на меня с открытым недовольством.

– Вова, а почему ты не сказал, что Она здесь?

– Я только пришла. Что значит «Она», м? – спрашиваю у мачехи, так как та на меня волком смотрит.

– То и значит, Эвелина! Пойдем, поговорим. Вова, прими лекарство и ложись отдыхать! – она говорит с ним в таком бесящем приказном тоне, словно отец ее карманный песик, а не любимый муж!

Мы с мачехой выходим из гостиной, оставив отца.

Думаю, что сейчас сразу же подниму вопрос о ключах от квартиры мамы, но Галина не дает мне и шагу ступить. Она встает в коридоре, недовольно уперев руки в бока.

– Эва, ты что творишь? Ты зачем мужа своего натравила на нас? – её голос резкий, наполненный раздражением.

– Что? – я моргаю, не понимая, о чём она говорит.

– Поглядите на нее! Святая простота! Что творит твой Дауров? Какого черта он лезет к Володе со своей помощью?! – она размахивает руками, жестикулируя перед моим лицом. – Он нашёл какого-то врача, сказал, что твоего отца нужно положить в какую-то там клинику. Кто его просил вмешиваться, скажи ты мне, Эва? КТО?!

– Я просила, – твёрдо отвечаю Галине. – Отец нуждается в лечении. Эти врачи и клиника действительно лучшие.

– Не вам с мужем решать, что моему Вове делать и куда ложиться! – она сжимает губы.

– А что же ему, ждать, когда ты распродашь все квартиры, когда он заработает для тебя еще денег, а потом только думать о своем здоровье?! – с вызовом выговариваю.

Говорить нормально с ней не получается, скандал давно назревал.

Галина смотрит, прищурившись, словно пытаясь показать всю ненависть ко мне, которую копила годами.

Я же буквально закипаю от гнева, мне настолько плохо от осознания, что эта женщина разрушила тлеющий брак моего отца и мамы. Я никогда не злилась на Галину, но в душе понимала, что их роман с отцом стал триггерным пусковым крючком. Теперь мамы нет, а Галина вьет веревки из отца, прикрывая все любовью…

– Может, пусть он лучше вашей семьёй займётся? А то, говорят, у него есть кое-какие тайны от тебя.

Я чувствую, как внутри что-то неприятно сжимается. Галина всегда умела жалить словами, но сейчас…

– Это ты к чему? Не знаешь, как перевести тему? – спрашиваю тихо.

Она усмехается.

– Эвелина, я давно тебе говорила, что с этим богатеем нужно держать ухо востро. А ты влюбилась в него, как кошка мартовская! Это просто слухи, конечно. Но ты ведь сама знаешь, что твой муж не самый честный человек.

Внутри мне поднимается волна злости, но я не поддаюсь. Галина всегда завидовала нашему достатку, нашему браку. Я не дам ей испортить мое мнение о Дамире.

– Откуда тебе знать сплетни о Даурове? У вас один круг общения? Нет! Поэтому, займись лучше отцом, – спокойно говорю я. – И поверь, Дамир не тот человек, кому можно приписать тайны. Он всегда делает то, что считает нужным. Соглашайся на помощь. И отца не настраивай против нас!

Галина фыркает, но я уже не слушаю её. Обхожу ее и направляюсь к отцу, в комнату. Он должен понимать, что лечение ему нужно! И Дамир все делает от души, чтобы помочь мне, нам…

– Так! Стой, Эва! А платить кто будет потом? Вот сейчас Дауров твой бросит тебя и что? И мы с Володей будем за тебя отдуваться? Ты же к нам придешь, тебе даже идти некуда! Глупая девчонка! – по-матерински укоряет.

Но Галина меня никогда не любила, на давала тепла. И сейчас видна лишь фальшь.

– Займись здоровьем отца. Слышишь? Мы спорим не о чем! – шиплю ей.

И та сдается. Вынуждено соглашается принять помощь.

– Эвка, ты всегда такой был! Ты… Настырная! Хорошо, пусть Вова бросает бизнес свой, ложиться в клинику. А потом?

– Разберемся. Работники также будут работать, а он – вылечится. Или тебе не нужен здоровый муж?

– Нужен. Я люблю Вову. И тебя люблю, взбалмошная девчонка, – тускло улыбается.

Я быстро прощаюсь с отцом, уточняю кое-какие моменты относительно документов, его лечения и ухожу, так и не вспомнив о ключах от квартиры моей мамы.

Сажусь в машину, и смотрю в телефон. Только здесь понимаю, что забыла о ключах напрочь.

Мобильный оживает в руках, стоит лишь достать его из сумки. За время пока была у отца мне пришло несколько сообщений от Дамира, коротких:

«Ты где?»

«Когда будешь дома?»

«Перезвони мне. Я сегодня задержусь на ужине у матери. Мы вчера об этом говорили.»

Я вздыхаю, набираю ответ, что сейчас собираюсь ехать по договоренности к заказчику, и это всего на час. Муж отвечает сухое «Окей, до вечера. Постараюсь приехать раньше» и это значит, что он снова недоволен.

Я только выдыхаю, убирая телефон в сумку.

В голове вдруг стреляет мысль о ключах. Я открываю дверь авто и выхожу, направляясь к дому отца.

Холодный воздух сразу пробирается под распахнутое пальто, пока я быстрым шагом пересекаю двор, направляясь к подъезду.

В голове еще пульсируют неприятные слова Галины, но я отмахиваюсь от них, не желая портить себе настроение её намёками.

Ключи я заберу. Я хочу осмотреть квартиру мамы и, возможно, выплатить отцу его долю, а память о маме оставить себе. Как мы и хотели с Дамиром.

Впереди меня маячит какой-то высокий силуэт, невольно привлекая мое внимание.

Я поднимаю глаза от экрана мобильного, и вдруг замечаю её.

На дорожке, ведущей к дому, стоит девушка. Длинные волосы, идеально уложенные в легкие волны, безупречный макияж и пронзительный, оценивающий взгляд.

Я узнаю её сразу. Та самая беременная девушка из клиники. С такой же фамилией, как у меня. Девушка, которая смело заявляет, что беременна от женатого мужчины.

Неприятный озноб коробит мои руки и ноги. Что она делает возле дома моего отца?

Глава 7

Эвелина

Незнакомка, с которой мы виделись в клинике хищно улыбается, едва завидев меня.

Сомнений нет. Она тоже меня узнала.

Девушка с огромным беременным животом идет прямо ко мне. Отчетливо вижу, как её губы растягиваются в чуть насмешливую улыбку.

– О, что это мы с вами так часто встречаемся? – лениво тянет она, делая еще несколько шагов в мою сторону.

Я не отвечаю. Вблизи она выглядит еще эффектнее. В объем вязаном платье, подчеркивающем живот. На плечах элегантное кашемировое пальто, хотя на улице уже очень холодно… в руках миниатюрная сумка – явно дорогая, из новой коллекции известного бренда.

– Ну что ж вы молчите? Я вас узнала. Такую яркую блондинку трудно забыть, – девушка склонила голову набок, изучая меня, будто развлекается. – Хотя, наверное, нам и правда не о чем говорить. У вас своя жизнь, у меня своя…

Она изящно качает бедром, на лице появляется лукавая ухмылка.

Раздражает.

Я пытаюсь зайти в подъезд, но она идет со мной нога в ногу.

– Вы разве меня не помните? Я с вами разоткровенничалась в больнице , – продолжает она с притворным вздохом.

– Помню. И что? – выдаю ей в ответ.

Она улыбается довольно.

– Как вам сумка? Два миллиона, между прочим. Настоящий Hermes, – крутит сумкой передо мной.

– Вычурно. И… коллекция прошлогодняя. Она уже не стоит два миллиона, – отвечаю.

У меня нет таких вещей в гардеробе.

Я, видимо, так и не смогла перестать быть простой девушкой, несмотря на брак с Дауровым, меня не испортили его деньги. И сейчас это чувствуется.

– Да? – поднимает брови незнакомка. – Ладно, проверим. Не обманул меня ли меня мой зайчик родной! – это она про чужого мужа, так я понимаю ее намек сразу. – Вот видите, есть, конечно, и плюсы, когда встречаешься с богатым женатиком.

Мои пальцы невольно сжимаются в кулак.

– А вам муж дарит подарки? Сумочка у вас какая, м? – добавляет она, слегка приподнимая свою сумочку, явно подчеркивая её цену.

Я фыркаю, заставляя себя сохранять внешнее спокойствие, хотя внутри всё взрывается от раздражения.

– Советую вам лучше следить за своим мужчиной, если он вообще Ваш, – резко обрываю я её, сделав шаг в сторону машины.

Она прищуривается, улыбка плавно исчезает. Ее красивое личико только становится ещё более ядовитой физиономией.

– Меня зовут Инна, – вдруг говорит она, будто просто так, ни к чему.

Я молча ухожу к машине. Не собираюсь стоять с ней, выслушивать. Да и мысли о маминой квартире окончательно спутались. Я и хочу туда ехать и нет…

И вдруг она разворачивается и направляется к подъезду. К тому самому, из которого я только что вышла.

Я замираю на секунду, чувствуя, как что-то холодное прокатывается по позвоночнику.

Инна… живёт здесь?

По ее накинутому на плечи пальто я сразу поняла, что она пришла к кому-то в этом доме. Подъездная дверь закрывается, через окна не видно, на каком этаже она выходит.

Я вцепляюсь в ручку двери машины, сжав её так сильно, что белеют пальцы.

Ее фамилия Даурова, как она сказала. И она нарочно приклеилась ко мне, как жвачка.

Тугие путы парализуют мои мысли, я думаю о ней и моем муже.

Слишком уж много совпадений.

Мне кажется бредом то, что рождается в моем воспаленном сомнениями рассудке.

Галина говорила, что у Дамира есть тайны. А что, если эта девушка одна из них?

Я захожу в кабинет Натальи Николаевны, глубоко вдохнув, чтобы успокоиться.

Сегодня важный день: мы должны оформить документы на госпитализацию.

После нашего разговора с Дамиром, я записалась на анализы в другой частной клинике. Тоже очень хорошей, очень надежной… Но моя тревожность от этого не прошла.

Я стараюсь держать себя в руках, но, увидев выражение лица врача, понимаю – что-то не так.

Доктор смотрит на меня холодно, с явным раздражением. В её карих, почти черных, глазах сквозит недовольство, и я едва успеваю присесть на стул, как она говорит, сложив руки на груди:

– Эвелина, если вы не доверяете мне как врачу, то, возможно, нам действительно стоит прекратить сотрудничество.

Я моргаю, ошарашенная таким началом.

– Что? О чём вы, Наталья Николаевна?

– О вашем муже, конечно, – Наталья откидывается на спинку кресла и скрещивает руки. – Он явился сюда и устроил форменный скандал. Я квалифицированный специалист с многолетним стажем, а меня отчитывают как девочку!

Моё сердце пропускает удар. Господи, Дамир… Он и правда приехал сюда? Я медленно кладу сумку на колени, сжимая её ручки.

– Что именно он сделал? – осторожно спрашиваю я, хотя боюсь услышать ответ.

– Ваш муж просто зашёл сюда, словно владелец клиники, и начал требовать объяснений! Поставил под сомнение мою квалификацию и дал понять, что ему плевать на мнение врачей, если оно не совпадает с его собственным.

Я чувствую, как лицо машинально заливает краска.

– Мне жаль, если он нагрубил, – выдавливаю я, не зная, как реагировать. – Но, Наталья Николаевна, но у вас тоже были договоренности. Он хотел быть в курсе первым, а узнал о состоянии беременности от меня.

В этом мой муж прав. И право Дамира, как отца, знать и контролировать все, что происходит со мной и с ребенком…

Но Наталья Николаевна выламывает бровь и с укором смотрит на меня.

– Вам жаль? – она усмехается, но грустно. – Тогда почему он явился сюда с таким выражением, будто я враг, а не врач, пытающийся помочь вам и вашему ребёнку? Почему вёл себя так, будто имеет право решать за вас? Эва, это не мое дело. Но ваш муж абьюзер. Самый настоящий тиран. Если для него секс важнее состояния плода, то… Даже не знаю.

Я молчу, глядя в стол. Потому что знаю – у Дамира такой характер.

Он привык контролировать всё и всех, особенно меня.

Дауров не тот человек, который будет ждать пока его поставят в известность.

– Эвелина, – она вздыхает, сцепляя пальцы в замок, – я понимаю, что ваш муж переживает за вас и малыша. Он, очевидно, вас очень любит и боится потерять, раз дошел до главврача клиники. А еще у него столько денег, что люди для господина Даурова – просто пешки. Да и я не врач, а просто человек, который оказался неугодным.

Я вжимаюсь в спинку кресла, чувствуя неприятное жжение в груди. От этих слов становится неуютно.

– Подумайте, разве так можно? – продолжает Наталья. – А если однажды он и вас выбросит из своей жизни, как неугодного человека, м?

Я резко вскидываю голову.

– Простите, Наталья Николаевна, но даже если мой муж был резок с вами, то вы не имеете права обсуждать мою личную жизнь. У вас с Дамиром также были договоренности. И вы могли ему лично сказать, конфликта не было бы.

Наталья Николаевна лишь качает головой.

– Я врач, Эвелина, и моя работа – заботиться о вашем здоровье. Но мне трудно это делать, когда ваш муж считает себя выше всех и устраивает сцены в моей клинике. Простите, нам лучше расстаться.

– Возможно, Дамир погорячился, – я прикусываю губу, стараясь говорить ровно, – но это не даёт вам права делать выводы о наших отношениях.

Она смотрит на меня долго и внимательно, а потом пожимает плечами.

– Если вы уверены, что знаете своего мужа, – спокойно говорит она, – то вопросов нет. Давайте займёмся вашими документами. В итоге, ваш муж признал, что я права и беременность идет не так, как мы предполагали…

Она открывает папку, достаёт несколько листов и подкладывает их передо мной, будто разговора не было, и она не делала выводы о наших взаимоотношениях с мужем.

– Итак, вам предстоит госпитализация, – говорит Наталья Николаевна ровным, профессиональным тоном. – Здесь стандартное согласие на лечение, ознакомление с правилами пребывания в стационаре нашей клиники, ваши анализы и направления. Подпишите здесь, здесь и вот здесь.