Виолетта Гурина
В моем классе необычный ребенок

О книге

Пособие для учителей, которые сталкиваются со сложностями при общении с обучающимися. Двухсторонняя инклюзия

Все ситуации и имена в книге вымышлены

Сложные дети никуда не деваются, а в школах все чаще вводится практика инклюзии детей с ОВЗ и другими отклонениями. В соответствии с действующим законодательством школы обязаны создать условия для обучения детей с особенностями, если готовы получить статус инклюзивной. Так, в п. 2 ст. 79 ФЗ №273 прописано, что «Общее образование обучающихся с ограниченными возможностями здоровья, инвалидов (детей-инвалидов) осуществляется в организациях, осуществляющих образовательную деятельность по адаптированным основным общеобразовательным программам, в соответствии с рекомендациями психолого-медико-педагогической комиссии. В таких организациях создаются специальные условия для получения образования указанными обучающимися». Однако, на практике чаще всего получается так, что преподаватель самостоятельно обнаруживает проблемного ребенка, и только после разговора с родителями узнает о диагнозе. Иногда родители отрицают явные проблемы ребенка, а его поведение указывает на определенные проблемы с коммуникацией и обучаемостью. Эта книга поможет учителю понять, что делать с таким ребенком, как его обучать и как помочь в общении со сверстниками. «В моем классе необычный ребенок» – это гайд по общению с особенными и сложными детьми. Это возможность включиться и не только отдавать, но и в дальнейшем получать ресурсы в виде обратной связи от сложных учеников.

Предыстория

Меня так не волновала эта тема, пока я не столкнулась с особенным ребенком вне школы. Недавно мы с сыном гуляли в парке развлечений. Был будний день, кроме нас и еще одного мальчика лет девяти с нами никого не было. Сразу хочу прояснить, на таких локациях обычно с ребенком до 5 лет должен быть сопровождающий. Однако, правила посещения площадки детьми с ОВЗ не установлены. Точнее, как я позже выяснила у администратора, такие правила в принципе не были предусмотрены.

На одной из локаций дети встретились, и у мальчика постарше возник интерес к моему сыну. Он стал вместе с ним играть, держаться за руки. Но скоро его действия перешли в агрессивные, он начал тянуть сына вниз, крепко держал за кисть руки, выкручивая руку. Я ничего не могла сделать, понимая, что придется в таком случае применять силу и «расцеплять» ладонь. Поэтому, когда сын уже сам попросил отпустить его, я несколько раз спокойно попросила не трогать ребенка. На что от мальчика не последовало никакой реакции. Он был полностью сконцентрирован на моем сыне, не смотрел мне в глаза при прямом обращении, что меня насторожило и испугало.

В конце концов я сильно закричала, мальчик резко бросил руки сына и свернулся в позу эмбриона, закрыл уши ладонями и начал что-то лепетать на совсем младенческом. Я поняла, что совершила большую ошибку. Это было РАС во всей красе. Держа сына в одной руке, я медленно подползла к мальчику, вытягиваясь вдоль пола, чтобы сравняться, протянула ему руку и монотонным ровным голосом начала говорить: «Все хорошо, я не причиню тебе вред. Ты в безопасности. Все хорошо. Извини, что накричала. Ты в безопасности. Понимаешь, ты старше. А мой сын младше. С ним нужно аккуратно обращаться. Я больше не буду кричать. Все хорошо. С маленькими надо быть аккуратнее. Спасибо тебе за понимание. Все хорошо. Ты в безопасности».

Через несколько минут после разговора он снова начал преследовать нас, но вплотную уже не подходил. В итоге мы ушли из центра.

Мне было очень стыдно, что я накричала на него, хотя и не знала, с кем имею дело. Но ведь на нем не написано, а сопровождающего рядом не было. Можно ли назвать это инклюзией? Со стопроцентной уверенностью скажу – нет! Мы привыкли верить в правило: если человека выкинуть посередине реки из лодки, то он научится плавать. Этот эффект называется ошибкой выжившего. Во внимании чаще всего остаются истории, в которых все закончилось хорошо, а негативные – нарочно забываются, им придают мало значения. Есть дети с ОВЗ, которые спокойно могут адаптироваться без помощи тьютора или любого другого сознательного взрослого. Но есть те дети, которым эту адаптацию необходимо проходить исключительно с наставником. А есть места, которые предполагают повышенную ответственность…

Я очень долго думала о случившемся и передо мной пронесся мой недолгий, но яркий опыт в педагогике. Одна из причин, почему я ушла из школы в частные занятия – отсутствие ресурса школ к обучению детей с особенностями. Я просто не могу не замечать слабослышащего ребенка, который бы хотел меня услышать, но не может. Я не могу упорно навязывать определенное положение рук на парте ребенку с СДВГ. Я не могу продолжить урок, если ребенок с аутоагрессией хочет снова «уйти».

Я пишу для тех, кто хочет и может помогать детям с подтвержденным ОВЗ или имеющим определенные сложности в коммуникации и обучении.

Что мы имеем на данный момент? Поскольку вопрос был вынесен на законодательном уровне, руководство школ вплотную подошло к этому вопросу, и вчерашние «надомники» стали массово посещать рядовые занятия вместе с обычными детьми. Однако между инклюзией и созданными для этого условиями в школах сегодня простирается огромная глубокая яма. Кроме того, родители детей с особенностями зачастую не хотят видеть и принимать отличие своего ребенка от других и отказываются проверить ребенка на предмет психических отклонений, тем самым подвергая ребенка полному неприятию как со стороны учеников, так и со стороны учителей. Нет диагноза – нет проблемы – именно так думает большинство родителей, однако, чем быстрее будет поставлен диагноз ребенку, тем быстрее вы и окружающие смогут понять, почему так, а не иначе, и что на самом деле скрывается за нежеланием ребенка отвечать или бесконтрольно жестикулировать руками.

В этой книге я бы хотела рассказать о правилах общения и обучения с некоторыми детьми с ОВЗ, а также нормиками с признаками девиантного поведения и особенностями темпераментов. Данный материал поможет:

– педагогам, ранее никогда не сталкивавшимся с особенными детьми, разобраться, как себя вести и как преподавать свой предмет без потери времени и смысла для остальных ребят;

– родителям особенных детей – принять особенности своего ребенка и помочь ему познать мир таким, какой он есть;

– родителям нормиков – понять, что все дети разные;

– детям, окружающим особенного ребенка – помочь ему.

Глава 1. ОВЗ, МКБ, ФЗ, ИОП и другие сокращения

Эта глава для тех, кто хочет углубиться в материал и понять, с чего нужно начать. Я опишу основные аспекты, касающиеся обучения и социализации детей с ОВЗ в современных школах. Здесь мы затронем законодательную и медицинскую базу, на которые будет опираться моя книга. Далее проведу краткий обзор тематики с основными обозначениями и понятиями.

Начнем с самого простого – ОВЗ. Данная аббревиатура названа по первым буквам состояния человека – Ограниченные Возможности Здоровья. Диагноз ОВЗ может быть врожденным или приобретенным, постоянным или временным, видимым для других или не видимым. Данное состояние может как поддаваться коррекции, так и не корректироваться со временем. Коррекция предполагает поведенческие изменения, прием определенных лекарств или хирургическое вмешательство. ОВЗ в современной терминологии принято разделять на три вида:

– физические отклонения. Обозначают определенные сбои в работе органов зрения, осязания или слуха, из-за чего возникают проблемы с получением и обработкой информации посредством этих источников.

– Психологические отклонения. Чаще всего не видимые с первого взгляда нарушения в работе ЦНС (центральной нервной системы), из-за которых нарушаются социальные связи ребенка с обществом.

– Сенсорные отклонения. Касаются искажения тактильных ощущений. Препятствуют нормальному ведению быта. Выражаются в беспричинной боязни определенных предметов и текстур.

Более тяжелая форма ОВЗ – комплексная, когда сочетаются несколько дефектов развития. Каждое отклонение имеет уникальный код МКБ.

Код МКБ – это код, который присваивается абсолютно каждому диагнозу из Международной Классификации Болезней. Всемирной организацией здравоохранения (ВОЗ) предусмотрены практически все существующие на данный момент отклонения в работе жизненно важных систем организма. По состоянию на 2025 год Россия придерживается 10-й классификации. В этом пособии мы постараемся отметить каждое из отклонений, зафиксированные в МКБ-10.

Как законодательство трактует статус детей с ОВЗ?

– ФЗ №273 «Об образовании в Российский Федерации», конкретнее – статьей 79 «Организация получения образования обучающимися с ограниченными возможностями здоровья, инвалидами (детьми-инвалидами)».

– Федеральная программа, прописанная в приказах Минпросвещения РФ об установлении федеральной адаптированной программы для обучающихся с ОВЗ.

– Положение о проведении в школах психолого-медико-педагогической комиссии для выявления проблем обучающихся и другие нормативные документы.

Так, согласно действующему законодательству, современные школы можно разделить на несколько видов по отношению к обучению детей с ОВЗ:

– коррекционные школы или классы. Набор в такие школы и классы производится исключительно для детей, которые имеют ОВЗ или инвалидность.

– Школы со статусом «Инклюзивная школа». Обучение для детей с ОВЗ происходит на базе обычного ОУ (образовательного учреждения) с применением методов инклюзивного образования. Кроме того, школа должна быть оборудована пандусом/лифтом, а также подготовленными адаптированными материалами для обучения детей с ОВЗ. Предполагается наличие в штате логопеда, социального психолога, тьюторов.

– Школы с применением элементов дистанционного образования. Выстраивается программа, полностью перестроенная для домашнего обучения с мультимедийными элементами и заданиями.

Можно сказать, что все предельно просто и понятно, однако на практике все происходит совершенно по-другому. Иногда учитель может только догадываться о состоянии подопечного, поскольку его родители отказываются вести ребенка к врачу, а в школе отсутствует психолого-медико-педагогическая комиссия. Именно поэтому мы не будем ставить диагнозы тем, у кого они не прописаны в медицинской карточке. Я постаралась собрать в этой книге ту небольшую часть своего педагогического опыта, который мне лично пришлось пережить на моих уроках за период работы в общеобразовательной школе. На конкретных примерах и историях я расскажу, как методом проб и ошибок научилась контактировать со сложными детьми в процессе их обучения и к каким результатам это привело.

Глава 2. Когда есть диагноз или его признаки. Разбираем конкретные случаи. Дефекты слуха

В одном из классов, где я преподавала русский язык, был хороший мальчик Никита с умными глазами. В них читалось «хочу все знать», «хочу тебя услышать», «хочу понять». Первые уроки прошли хорошо, пока я не провела первую самостоятельную работу и не проверила их тетради. «Что-то не так», – сразу подумала я, увидев довольно странные для пятого класса ошибки: грамматическае задание, аснова предлажение, сказуймае и т.д. Тогда я была совсем далека от детей с ОВЗ и не могла предположить, что мне доверят класс, где есть такой ребенок: за плечами только учебная практика и полгода преподавания.

В то же время их классный руководитель Ольга Анатольевна решила навестить меня и получить обратную связь по классу. У нас состоялся довольно содержательный (для меня) диалог.

– Ольга Анатольевна, подскажите пожалуйста, а как учится Никита на других предметах? Он вроде так внимательно меня слушал, сидит на первой парте, а такие элементарные ошибки допускает. Не понимаю, в чем дело? Что ему ставил предыдущий учитель?

– Да он же у нас слабослышащий. Слуховой аппарат имеется. Но это ничего, Вы ему просто троечку рисуйте. Все так делают. Ему достаточно.

– То есть у него есть инвалидность? А как тогда ему давать задания?

– Он по губам читает хорошо. Оценивайте, как всех.

Паззл в моей голове сошелся. Ну конечно! Каждый раз, когда я рассказывала какое-то правило, он неотрывно смотрел мне в лицо таким взглядом, как будто пытался прочитать это самое правило у меня на лбу. Но как оценивать Никиту наравне с остальными, если у него есть проблема? Я приняла для себя другое решение. И решила Никиту оценивать относительно его самого.

Подготовка заданий и диктантов для него не заняла у меня много времени. Задания, которые нужно было воспринимать на слух, я записывала на листе, оставляя открытыми орфограммы и знаки препинания. Его стандартные ошибки, которые он допускал из-за того, что не слышал себя и других и то, как звучат слова на самом деле, я пропускала – коррекцией базовых знаний все-таки должен заниматься профессиональный логопед/социальный педагог/дефектолог – и обращала внимание только на закрепленные и усвоенные правила.

Да, его «четыре» не равнялось четверке обычного мальчишки без проблем со слухом. Но его «четыре» было оценкой его роста, старательности и понимания. Для меня и для него это был действительно прогресс.

Поначалу в его глазах я видела удивление, затем радость и интерес. Через некоторое время он сам подошел ко мне и задал уточняющие вопросы по теме. Контакт был налажен!

Что же из этой истории должен понять для себя учитель, вдруг обнаруживший в своем классе ребенка с дефектами слуха? Я разделю свой гайд на пять блоков:

– «Как узнать». Здесь рассказываю о первых признаках, на какие стоит обратить внимание во время знакомства с учениками. Стоит отметить, что даже в случае полного схождения всех признаков мы не имеем права ставить диагноз, поскольку не являемся квалифицированными специалистами – медиками. Я рассказываю, как работать с данными признаками и диагнозом, при котором эти признаки имеют место быть.

– «Как общаться». Этот блок повествует о том, как взрослому (учителю) наиболее выгодно строить коммуникацию со сложным ребенком, чтобы извлечь пользу от занятий и получить долгожданный результат.

– «Как обучать». Делюсь проверенными фишками, опробованными во время работы в школе. Они помогут включить ребенка в процесс образования при минимальном изменении образовательной программы.

– «Как контактировать сверстникам». Рассказываю о том, как общаться один-на-один в компании сверстников, с какими играми проводить досуг для интеграции в общество.

– «Мораль». Короткая фраза-вывод, основной совет, применимый к определенной группе детей.

Итак, дефекты слуха. Проявляются как полная и частичная потеря слуха. Причем возможна односторонняя глухота, однако это не значит, что ребенок может полноценно слышать вторым ухом.

Как узнать: при частичной потере слуха ребенку ставится слуховой аппарат (его можно увидеть). Умеет общаться жестами. При разговоре нет четкости в звуках, разговор как бы в нос, поскольку ребенок плохо слышит не только других, но и самого себя.

На письме присутствуют характерные ошибки «как вижу движение губ, так и пишу»: малако, карова, превет. Обычно сидит на первой парте, чтобы «услышать» учителя.

Как общаться: нужно организовать свою речь так, чтобы слушающему было видно ваше лицо. Такие дети обычно неплохо читают по губам. Однако не стоит слишком торопиться при разговоре.

Используйте как можно меньше незнакомых ученику слов в одном предложении. Стоит переспросить, все ли понятно было сказано. Дополнять свою речь текстом. Если есть возможность использовать гаджет, позвольте ребенку включить голосовой ввод текста.

Как обучать: сложностей именно с пониманием материала у слабослышащих не возникает. Учителю желательно иметь при себе листы для заметок, чтобы в свободное время на уроке написать, что требуется от ребенка. Возможно заранее прописать на доске, какую страницу учебника открыть по ходу течения урока.:

Некоторые из слов придется запомнить на языке жестов, чтобы не отнимать время урока. В основном это «здравствуйте», «понятно?», «пишем», «домашнее задание», «урок окончен». При проведении диктантов заранее подготовить текст диктанта без знаков препинания и орфограмм на пройденные темы. Выдать ребенку вместе с началом диктанта.

Как контактировать сверстникам: не кричать, ребенок от этого лучше слышать не станет. Говорить четко, спокойно, не отворачивая лицо от собеседника (слабослышащие читают по губам).

Играть в тактильные игры (догонялки, ладушки), шашки, головоломки, дженга. Подойдет игра в крокодила, монополия.

Мораль: Помогите увидеть услышанное

Глава 3. ОВЗ. РАС (Расстройства аутистического спектра)

С виду Илья был обычным школьником. Учился, гулял после школы с друзьями, встречался с девочкой. О его проблемах я и узнала от Кати. Она подошла ко мне после школы с мольбой о помощи и рассказала несколько эпизодов из их общения. Позднее я начала присматриваться и стала замечать: Илья не имел ни одного приятеля в классе, все его друзья были вне школы. Часто выглядел неопрятно, несмотря на состоятельных родителей, которые могли позволить ему новые вещи, ходил в «любимых» потертых джинсах и толстовке с зацепками. Иногда при близком контакте я замечала специфический запах, но «грешила» на физкультуру в расписании, переходный возраст и другие обстоятельства. Он часто опаздывал. Нет, не так. Если мой урок был первым – он опаздывал всегда.

Катя же рассказала мне о необычных подарках от Ильи (флеш-карты, повербанки, наушники, беспроводная компьютерная мышь) и правде, которую она узнала (подарки он воровал из магазинов электроники и не видел в этом ничего предосудительного); о проблемах в отношениях: Илья часто врал, растрачивал деньги на всякие безделушки. Так, например, у него в комнате была коллекция невыпитых жестяных банок сладких газированных напитков с дизайнами, которые производители меняют к праздникам. Катя была близка к нему, поэтому заметила все эти моменты и подмечала их каждый день.

Я же, проводя уроки у пяти разных классов более четырех раз в неделю, не могла пристально отследить каждого ученика. У нас с Катей сложился паззл. Высокофункциональный аутизм.

Я посоветовала ей брать Илью в охапку и обращаться к специалисту, если она хочет сохранить с ним отношения. Но Катя – ребенок. Ей не нужна ответственность. Ей нужна была свобода. После их громкого расставания Илья был не в себе. Он еще полтора года после преследовал Катю, то изливал душу в прекрасных чувствах, то грозил самоубийством, то угрожал ей расправой.

Стоит отметить, что из всех вариаций РАС Илья «получил» не самую плохую. Его мозг достаточно развит, чтобы хорошо учиться, однако поведенческие проблемы мешают ему нормально функционировать в обществе и заводить отношения.

К сожалению, помочь Илье я никак не смогла, да и запроса такого не было. Зато я помогла Кате. Сегодня она психолог, закончила медицинский колледж и помогает множеству своих клиентов. Она не проходит мимо проблемных людей – всегда поможет, подскажет. А я хочу помочь и подсказать вам, что делать, если в классе есть ребенок с РАС, который плохо идет на контакт и тяжело поддается обучению.

Итак, РАС – расстройства аутистического спектра.

Как узнать: избегает контакта глаз, прикосновений. Не переносит гул и шум, старается отдалиться от объекта шума, закрывает уши руками, теряет эмоциональное равновесие, кричит. В тяжелых случаях бывают стимы

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.