Святозар Мракославский
Трупий Пастух

Краткое введение. Заметка о заслуженном гвардейце Пятого Императора. Воспоминания Зефира Змиева

У меня был очень хороший дедушка. Он был весёлым, он был добрым, с ним было очень легко и очень приятно, и я никогда его не забуду. Когда я проказничал, он почти никогда ничего не сообщал родителям, а его смерть стала для меня большим ударом.

В 917 году от Закрытия Портала в столице Пятой Империи были организованы торжественные похороны – дедушка Николай был почётным гвардейцем Пятого Императора, и список его заслуг весьма длинен. Дед просто был самым лучшим, так говорили многие. Как следователь, он был очень наблюдателен и разгадывал такие запутанные дела, что в своё время именно его отправляли на самые сложные или важные задания. И, конечно же, самым громким делом, оставившим яркий след в истории, является дело Трупьего Пастуха.

Мама говорила, что дед стал таким, каким я его знаю, лишь когда вышел на заслуженную пенсию. Времена его службы закончились незадолго до моего рождения, поэтому подтвердить этот факт я не могу.

Я могу сказать, что, временами, он был очень задумчив, но делиться терзавшими его мыслями дед никогда не хотел. Причём с возрастом он всё чаще предавался этим загадочным размышлениям.

Помню, как я сижу и готовлюсь к экзаменам в школу юных гвардейцев, а он сидит напротив и говорит:

– Что-то плохо я начал спать.

– Почему? – машинально спрашиваю я.

– Лезут в голову всякие нехорошие мысли, вспоминаю о старом. Кошмары, какие-то кошмары…

– Какие-такие кошмары?

– Кто-то… – дедушка Николай замолчал, а я на него посмотрел. – Преследует меня.

Этот разговор состоялся всего за пару месяцев до его смерти, и временами он снова говорил про кошмары. Что-то мучило его, и, кажется, я знаю ответ на этот вопрос.

Когда я вернулся с экзаменов, которые я, кстати, сдал успешно, дедушка Николай сидел и читал книгу «Первая и Пятая Гвардии, 896 год», посвящённую боевым действиям и политике Первой и Пятой Империй в том году. Дед вообще был скрытным, он редко что-то рассказывал о временах своей службы, разве что какие-то забавные и нелепые ситуации. Как ветеран боевых действий, он знал побольше, чем другие.

«Не всё, что мы пишем в документах, является правдой. Не всякая истина должна становиться известной», – зачем-то сказал дед, и то ли это были его мысли в слух, то ли он обращался ко мне. Через четыре дня дедушка умер, просто не проснулся. Врачи сказали, это из-за сердца, но сомнений в естественности смерти нет – дед прожил весьма долгую и насыщенную жизнь, и до его возраста мало кто доживал.

Вскоре мы начали разбирать его вещи, и нашли среди них кое-что жуткое. Мама была в неподдельном ужасе, когда увидела среди бумаг деда папку, в которой были: примитивный рисунок рогатой человеческой фигуры между деревом и домом, копию картины с человеком в плаще и черепом козла на лице с сияющими зелёными глазницами и флейтой в костяных руках, много-много карандашных набросков, нарисованных, судя по всему, дедом. Рисунков было много, а рисовал дедушка редко, мы почти и не замечали этого, причём в последние несколько месяцев он рисовал чаще, чем обычно. Каждая из его работ изображала либо эту же рогатую фигуру, либо её части: флейту, козлиный череп, плащ… Печально известный Трупий Пастух, личность которого дед разоблачил много лет назад, не давал ему покоя. Неужто именно он преследовал дедушку Николая в кошмарах?

Мне он никогда не хотел рассказывать про Трупьего Пастуха. Даже не знаю, хорошо или плохо, – ему, по его же словам, были противны любые упоминания об этом гнусном убийце.

А ещё, в этой же папке, лежала бумага вот с таким текстом:

Магия: правда или вымысел?

Магия. Звучит, как шутка, но в последнее время про неё слишком много слышно.

Так называемые «меченые», то есть люди, одарённые сверхъестественными способностями, начали появляться лишь сейчас, до девятого века никаких свидетельств о них нет. Так кто же они такие?

Первые разговоры о «меченых» были восприняты широкой общественностью с огромным скепсисом. НО, с увеличением количества инцидентов, не обращать внимание на разговоры о магии стало сложно! Как обезопасить себя от сверхъестественных сил? НИКАК!!! Всё, что вы можете – узнать о них как можно больше, ведь кто предупреждён, тот вооружён. Знание – вот ваша сила

Всего за девятый век имеется около сорока свидетельств о магии, больше половины из которых рассматриваются как обычные слухи из-за отсутствия хоть каких-то доказательств, большая же часть оставшихся считается недостоверной. Да, хоть мы имеем какие-либо объективные подтверждения, их убедительность представляется весьма сомнительной. Очень сомнительной! Достоверных случаев было всего четыре. Запомните, четыре, не все сорок! Шансы столкнуться с магией низки, даже если все случаи реальны, а так, по статистике, пострадают лишь сотые доли процентов людей. Даже меньше.

Если как-то сжать список, чтобы отсеять самые сомнительные истории, то получается примерно такой набор из «меченых»:

802 год от Закрытия Портала – некий мужчина в Первой Империи превратил в пепел несколько домов, десяток деревьев, коров и людей, после чего пропал. Есть видеозапись, на которой он появляется в той местности, а вот по поводу его способностей мы знаем лишь со слов свидетелей. Человек-Пепел, как его прозвали, более нигде не появлялся. Недостоверный случай, но один из самых первых в череде свидетельств о колдовстве, ваш дом вряд ли сожгут.

815 год – так называемый Водяной, покрытый водорослями мужчина, вылез из болота Пятой Империи и утянул на дно нескольких путешественников. Недостоверный случай, не боимся водоёмов.

837 год – Звонарь, человек, который смог звоном погружать людей в сон, бродил во Второй Империи. Недостоверный случай, не спим.

841 год – Дымная Сирена, обитательница моря, замеченная в районе Шестой Империи, пела сладкие песни и окутывала моряков ядовитым дымом. Недостоверный случай, хотя был практически доказан в профессиональных кругах, не слушаем песни.

850 год – Каменный Убийца, загадочный мститель, чью кожу не пробить ни пулей, ни мечом, орудовал в Четвёртой Империи несколько месяцев и исчез. Подтверждённый случай, не нарушаем закон.

857 год – объявился Всадник, загадочная фигура, которую часто видели на лошади по ночам в лесах Первой Империи. Странность вызывало наличие у него сразу трёх голов. Недостоверный случай, не боимся.

863 год – Незнакомец-из-окна, очень высокий и гибкий мужчина, влезал в дома людей прямо сквозь окна, причём, заметить его приближение было нельзя, ведь за стеклом он был в прямом смысле невидим. Вреда он не нанёс, Незнакомец-из-окна просто шутил и пугал народ, по крайней мере ни единого случая убийства, воровства или порчи имущества. Подтверждённый случай, не боимся, но готовимся.

879 год – Циферблат, человек, который «искажал» законы математики своим присутствием: пока он был рядом, люди путали умножение и деление, сложение и вычитание, единицы измерения, а о более сложных процедурах и речи вести не стоит. Обитал в столице Третьей Империи, но никто не видел его в лицо. Случай очень близок к тому, чтобы быть подтверждённым, и, кто знает, может, однажды, его наконец признают достоверным. Усложняет всё то, что длилась математическая путаница около месяца в разных районах города, то возникая, то исчезая, и никто не видел Циферблата в лицо, поэтому он считается лишь гипотезой. Не забываем законы математики!

888 год – в Третьей Империи объявилась Мармеладная Девочка – ребёнок, который превращал всё, что хотел, в мармелад. Подтверждённый случай, не боимся её, она хорошая.

И последний, четвёртый подтверждённый случай произошёл в 899 году и выделяется среди прочих тем, что дело, активно расследовавшееся гвардией Пятого Императора, было раскрыто и «меченый» был найден, его личность подтверждена. Жуткая история, которая показывает, на что может быть способна магия и почему к ней нужно относится серьёзно, почему нельзя давать «меченым» ходить на свободе и почему их всех нужно держать в узде. Боимся и опасаемся рогатых фигур! А зовут главного героя, или, лучше сказать, злодея этой истории, – Трупий Пастух.

Было много других бумаг, в которых упоминался Трупий Пастух, очень много упоминаний, но конкретно в этой дедушка обвёл его имя карандашом много-много раз.

Нам кажется, дедушка что-то знал об этом убийце, что-то, чего он не сказал никому. Он лично вычислил преступника, но что же его связывает с Трупьим Пастухом? Боюсь, мы никогда этого не узнаем, но, если он так решил, пусть это останется его тайной, ушедшей с ним в могилу.

Глава 1. Серый городишко

Из Пятого Имперского на юг выдвинулся состав электрорельса. Среди пассажиров были люди различных слоёв общества, преимущественно это были простые гражданские, хотя среди них можно было встретить несколько богатых промышленников, парочку очень-очень дальних родственников Пятого Императора (или статистика очень нагло врёт), одну знаменитость с больших экранов и одного гвардейца. Этот представитель военного сословия не был каким-то там солдатом, коих в последнее время не сильно жалуют, а был следователем, причём не простым, а старшим. Звали его Николай Змиев, он был высокого роста, со светлыми волосами и золотистыми глазами, в лёгких тёмно-фиолетовых доспехах с шестью золотыми медалями. Половина из них была получена за верную службу на войне, а вторая – за достижения в качестве следователя: за расследование дела, связанного с семьёй Пятого Императора, за очень высокую продуктивность и за предотвращение террористического акта.

В последнее время он был весьма печален, а коллеги, хоть и уважающие его, пускали за его спиной всё больше разных слухов. В чём причина такого настроения? Почему некогда мощный огонь в глазах Змиева перегорел? Теории строились самые разные, начиная с того, будто что-то случилось между ним и его бывшей женой, и заканчивая тем, что кто-то умер. Его плохое настроение передавалось всем вокруг, такой яркой фигуре уделяется много внимания, и последнее, чего хотел бы Николай – сесть в электрорельс и отправиться на новое иногороднее дело.

«Что же делать с преступниками?» – думал про себя Николай Змиев, пока электрорельс вёз его в ничем непримечательный городок Золса, расположенный почти в ста пятидесяти километрах к югу от столицы Пятой Империи. Его взор падал на лес, такой тихий и спокойный, будто тут никогда ничего не случается. Когда вообще в последний раз что-то громкое происходило в этом захолустье?

«Убивать всех нельзя, иначе начнётся хаос. Но что насчёт тюрем?…». Его отправили в Золсу на неопределённый срок – Змиев уже бывал в этом населённом пункте, и на его взгляд, это был, пожалуй, самый скучный, тоскливый городок из всех, которые ему доводилось посетить. Маленький, серый, захудалый городишко, доживающий последние деньки. Перед отъездом он почитал, как обстоят дела в городе, и наткнулся на весьма интересные и тревожные слухи, которые не очень тонко намекали, что в Золсе задерживаться не стоит. Но это ещё нужно будет проверить.

«На пожизненное отправлять тоже всех нельзя – эффект будет тот же, что и от чрезмерных убийств. Да и нельзя давать одно и то же наказание за несопоставимые дела».

В Золсе уже бывали убийства, так же, как и везде. Заурядные дела быстро решались и закрывались, ничего выдающегося там не происходило. До этого дня.

«Но если из тюрем возвращаются заключённые, то в обществе ходят живые бомбы, звери или просто травмированные люди. Им часто сложно адаптироваться, на них косо смотрят, а потом они снова возвращаются на кривую дорожку, большая их часть».

Гурик Линебико, убивший свою жену и отсидевший в тюрьме, на прошлой неделе вернулся в Золсо. Хватило шести дней, чтобы кто-то поднял на него руку, и, вроде, даже есть за что. Труп нашли быстро, но вот его вид…

Самый главный вопрос, ответить на который послали Николая, заключался не в том, кто его убил, а в том, как это убийство было осуществлено. Останки Гурика не похожи ни на что из того, что имеется в базе данных Пятой Империи, да и в других странах с таким вряд ли кто сталкивался.

«И если они совершают злодеяния сами или провоцируют на это других, как сейчас, – продолжал размышлять Змиев, – то как надо с ними поступать? Как максимально обезопасить общество?».

Механический голос объявил:

– До остановки «Золса» осталось двадцать минут¹.

Николай вздохнул: «две тысячи сладких мгновений в тепле, а потом – холодный душ, организованный самой природой». Осадки то выпадали, то прекращались. Сама погода будто соглашалась с его мыслями – сегодня у Змиева будет далеко не самый лучший день, а сам он не выйдет из хандры.

«С ними нужно что-то делать, это точно. Будь эта проблема решена, мне бы не пришлось тащиться в эту дыру…».

На станции его встретит капитан гвардии, самый высокий по званию служитель правопорядка в Золсе, и отвезёт его осмотреть тело мертвеца, даст пообщаться с подозреваемыми и свидетелями.

«Как же это будет муторно», – Николай уже представлял, как ему придётся перепроверить показания и улики, как того требует регламент.

Змиев включил электрофон и посмотрел на фотографию трупа ещё разок. Электрорельс был полупустым, ни спереди, ни сбоку от Николая никто не сидел, значит, ни аппетит, ни настроение от этого изображения ни у кого, кроме старшего следователя, не испортятся.

– Ну и жуть, – по коже его невольно пробежали мурашки, хоть он и был признан бесстрашным в своём старом отряде, в котором служил до начала карьеры гвардейцем-следователем. Николаю не хотелось бы видеть это тело в живую, но работа есть работа. Никуда от этого не деться.

Пока Змиев подъезжал к станции, он решил ещё раз прочитать рапорт и снова собрать настолько цельную картину произошедшего, насколько сможет.

Гурик Линебико, уроженец Нолу-Зеры, второго по размерам города Пятой Империи, в возрасте восьми лет² переехал в Золсу. Причин переезжать конкретно в Золсу у него не было, но оставаться в Нолу-Зере этот гражданин не хотел. По имеющимся данным, Гурик был неудачником, и никому он дома не был нужен. В Золсе он работал на разных должностях, для которых квалификация не требуется: он был грузчиком там, где нет манипуляторов, уборщиком там, куда не заезжает уборочная техника, он успел поработать на пункте выдачи заказов, примерить на себя роли официантов и кассиров, посодействовать строительству домов и укладыванию плиток, иными словами, трудно сказать, где бы он не поработал. Постоянной работы, как следствие, Гурик не имел, уходил с одной на другую в поисках лучшей жизни, а траектория поиска этой самой лучшей жизни часто возвращала его на старые места. В Золсе он смог найти себе жену, такую же серую личность, с которой он прожил меньше года и которую убил, воткнув мясницкий нож в глаз во время одной из ссор. Спустя шесть лет его выпустили на свободу. В тот день, когда Гурик покинул тюрьму, его доставили назад в Золсу, где он сразу пошёл к себе домой. Дома у него больше не было, и он об этом знал – недвижимость перешла во владения сестры Гелии Линебико (убитой им жены) – к Дине Аскента. Убийца долго стоял перед зданием, не отрывая от него взгляда. Дина в это время была дома, и заметила его. В тот день они никак не контактировали.

Небо озарило белой вспышкой, тяжёлый рокот, ослабленный обшивкой электрорельса, ударил по барабанным перепонкам Николая Змиева:

– Похоже, Золса тоже не рада моему приезду, – иронично сказал гвардеец-следователь и вернулся бы к структурированию информации, если бы не одно маленькое «но»: груда костей.

Электрорельс оборудован водоотталкивающими стёклами, так что, несмотря на дождь, Змиеву всё хорошо было видно: и большой забор-решётку, и яму, и лежащие в ней кости диких зверей и одомашненных животных. Как такое вообще может быть? Куда направлены глаза местной гвардии?

Транспорт уже не ехал с такой бешеной скоростью, как раньше, так что старший следователь успел неплохо разглядеть эту неслыханную вольность, с которой необходимо будет разобраться. Николаю очень бы не хотелось таким заниматься, но долг есть долг, и его могут привлечь к ответственности, в случае чего.

Итак, Гурик Линебико.

После наблюдений за домом, Гурик пошёл к единственному человеку, который мог быть рад его появлению. Звали его Алексис Киров, это давний друг Линебеко, судьба которого весьма похожа на судьбу товарища. Главное же различие между ними заключается в том, что Алексис никого не убивал.

Друг-холостяк приютил его, Гурик, измождённый после долгого заключения, отоспался, и на следующий день они пошли в бар.

– До станции «Золса» пять минут, – огласил робот на весь электрорельс.

За окном появилось красивое трёхэтажное здание в форме длинного чёрного параллелепипеда в белую вертикальную полоску. Полосы эти были не идеально ровными, с лёгкими закруглениями ближе к низу. На крыше большими буквами, собранными из палок в форме костей, было написано «Фантом».

– Ну конечно, кто же ещё мог развести здесь такой могильник, как не таксидермисты, – хмыкнул Николай.

Змиев поймал себя на мысли, что отвлёкся и последние пару минут думал не о деле, а о другом.

– Гурик Линебико… – шёпотом произнёс он, – Кто тебя убил, за что тебя убил и как тебя убил?

Задав три таких простых и, в то же время, сложных, вопроса, Николай продолжил повторять материалы дела.

Они пришли в бар, вместе, во второй день освобождения Гурика. В силу своего достаточно буйного нрава нарвались на драку, и противники их могут быть интересны для следствия. Надо будет обязательно с ними пообщаться, может, получиться что-то узнать по этому делу или какому-то другому… За такими нужен глаз да глаз.

В третий день освобождения Гурик Линебико устроился на подработку чернорабочим вместе с Алексисом… Про предприятие и сотрудников надо будет обязательно накопать побольше информации…

В четвёртый день, в силу того, что Золса – городок тесный, Гурик встретил Дину, завязав перепалку. С Диной был её муж… Тоже немаловажный факт. Подробности Николай узнает из первых уст.

В пятый день Гурик не выходил из дома Алексиса, и, поздно вечером, пока того не было дома, соседи услышали крики Линебико. Убийца сделал своё дело быстро, при этом необычайно изуродовав тело жертвы не поддающимся логике способом.

– Станция «Золса»! – торжественно заявил механический голос робота, которому не придётся сейчас покидать состав и идти под дождём и грозой к таким замечательным местам, как морг.

Сойдя с электрорельса, Николай Змиев быстро заметил немолодого низковатого усатого капитана гвардии, прятавшегося от непогоды под каменным навесом. На алой форме висели три медали, что подчёркивали его заслуги перед Пятым Императором; в таком захолустье никто не смог бы с ним посоперничать по количеству подобных наград, кроме Змиева. Гвардеец поприветствовал:

– Капитан гвардии Золсы Шерз Крюген, рад приветствовать Вас.

– Старший следователь гвардии Южного округа Пятого-Имперского Николай Змиев, рад приветствовать Вас.

После стандартного в рядах гвардии Пятой Империи приветствия с характерным жестом – прикладыванием указательного и среднего пальцев правой руки к виску – капитан указал большим пальцем на служебный лефтемобиль³:

– Отправляемся в морг, старший следователь?

– Так точно.

Змиеву показалось, что капитан Шерз испытывает такое же «желание» посмотреть на труп, как и он сам, а потому хочет побыстрее покончить с этим. Следователя такой расклад устроил.

– Часто тут происходят убийства? – спросил он.

– Чаще, чем хотелось бы, – ответил капитан, – но намного реже, чем могло бы быть. Где-то четыре-пять трупов в год.

Для города с населением в семь с половиной тысячи человек, достаточно маленькое количество, особенно учитывая какие сейчас неспокойные времена.

– По поводу генного следа… – начал Николай. – Смогли-таки что-то получить?

– Наши люди попытались ещё раз, но из этих ран они не смогли получить ничего. Ни обломков ногтей, ни остатков кожи, ни слюны, тупик. И та странная зеленоватая субстанция, про которую мы писали в рапорте, тоже не наталкивает ни на какие мысли. Мы не понимаем, что это, но именно она может быть причиной того, что тело… Сами понимаете.

– Не в «товарном виде», – сострил Змиев.

– Да.

Была ещё одна зацепка, которая, теоретически, могла что-то дать:

– А что насчёт формы зубов? Никаких аномалий найти не смогли? Может, по другим ранам?

– Там везде отпечаток популярных зубных протезов, поэтому увы… Тупик.

– Опять гонятся за идеалом… Чего им со своими-то не живётся? – задал Николай риторический вопрос. – Я не знаю случаев, когда бы пришлось восстанавливать по ране зубы. Это выглядит так дико и экзотично.

– Я буду рассказывать своим внукам, как расследовал эту жуть. Детишкам такое понравится?

– У вас есть внуки? – удивился Николай.

– Надеюсь, что через пару лет будут.

Змиев решил перейти к следующему вопросу, по которому тоже особо не рассчитывал получить позитивный ответ:

– Что насчёт клинка?

– Этот нож, что иголка в стоге сена. Если бы нашли, я бы уже сообщил.

– Значит, мы на том же месте, что и в последнем отчёте. – следователь зевнул. – Замечательно, – он тяжело вздохнул и закрыл глаза, а Шерз отметил, насколько изнурённый у старшего следователя вид.

– Что-то не так, Николай?

– Всё не так, – нехотя ответил Змиев. – Но нам надо думать не об этом, не так ли? – уже пободрее сказал он, – Раскроем это дело и я уеду обратно. Мы станем героями, о которых не будут слагать легенды, как обычно. Такова наша работа.

Шерз, может, что-то и ответил бы, но они как раз подъехали к гвардейскому штабу, скромному и невыразительному двухэтажному каменному зданию с развевающимся флагом Пятой Империи – красному полотну с пятью золотыми коронами, окаймляющими несколько деревьев, которые не встречаются в других странах:

– Мы на месте.

Николай снова был вынужден выйти под дождь. Золса явно не рада его прибытию.

– Такая погода здесь привычна? – шутливо, но в то же время недобро спросил Змиев, как только они пересекли порог здания.

– Только по особым поводам.

– Наше дело оно такое… – пробубнил гвардеец-следователь, направляясь прямиком в «обитель трупов».

Гвардейский морг Золсы небольшой, рассчитанный всего на десять тел, если только не начать оставлять трупы прямо на полу, за пределами морозильных камер. В Пятом-Имперском подобные помещения гораздо шире, но тут и сравнивать нечего – столица имеет в сотни и тысячи раз больше зданий, территории и населения, чем этот городишко.

Гвардейцы подошли к одному из морозильников.

– Надеюсь, Вы не голодны, – произнёс капитан. – Потому что аппетит…

– Не пропадёт, не волнуйтесь, – холодно ответил Змиев.

Шерз нажал на большую серую механическую кнопку и крышка морозильной камеры отъехала вбок.

– Вживую он «приятнее», – ярко выделив это слово, сказал Змиев, – чем на фотографиях.

– А при жизни вообще был красавцем.

Тело Гурика было сильно изуродовано. Несмотря на то, что труп нашли быстро, благодаря сбежавшимся на крик соседям, и почти сразу положили в холод (а именно через час двадцать минут⁴ с момента обнаружения тела), останки Линебико сильно разложились, труп уже зелёный. На теле много царапин и следов укусов, причём всё это сделал какой-то человек, а не зверь. Левое глазное яблоко разрушено – его пронзили ножом, точно таким же образом Линебико в своё время убил жену.

– Я оставлю Вас? – задал вопрос капитан. – Мне нужно сделать звонок.

– Да, можете идти.

– Если что, я прямо за дверью.

– Хорошо.

«Срочное дело или он просто брезгует? – подумал Николай, когда местный гвардеец закрыл за собой дверь. – И кто же так тебя отделал, Гурик?». Раны были всюду: на животе и на спине, на руках и ногах, на шее и на лице. Картина никак не хотела складываться – слишком странно. Как мог человек сотворить такое, да ещё и не оставить после себя генетических следов? И ладно, он растерзал Гурика, но зачем его было кусать, тем более, что зубы нападавшего были искусственными, и их владелец точно был в медицинских базах данных.

На такое бы пошёл либо сумасброд, либо жертва неизвестного токсина. Неизвестная зелёная субстанция, которую видно и в царапинах, и в местах укусов, возможно, как раз и вызвала у убийцы такое бешеное состояние.

С другой стороны, если кто-то это сделал, то как он в принципе забрался в жилище Алексиса, зверски убил Гурика, а после выбрался обратно, и никто не заметил окровавленного дикаря с яростным взглядом? Тут что-то не то.

Нож. Судя по материалам дела, составленным капитаном Шерзом Крюгеным, след от ранения Гурика по ширине равен лезвию ножа, которым тот заколол Гелию. Почему убийца это сделал? Это месть? Просто уловка, чтобы сбить следствие с правильного следа? А может, это злая шутка?

– Николай Змиев, – дверь в морг открылась, за ней стоял Шерз Крюген. – у нас тут инцидентик случился.

– Что значит «инцидентик»?

– Ну, – капитан подошёл к нему, бросил брезгливый взгляд на труп и продолжил, – появился свидетель убийства. Сюда мы его доставлять не будем, с этим есть определённые сложности.

Николай посмотрел на труп. Как гласит протокол, при отправке гвардейца на расследование дела, ему должны дать осмотреть вживую все вещественные улики, все трупы (если это возможно) и пообщаться со всеми причастными к делу. Делается это для того, чтобы расследование проходило максимально объективно и чтобы ничто не было нарочно скрыто или искажено. В случае, если выяснится, что материалы дела не соответствуют истине, и прибывший на место гвардеец не проверил их или умышленно принял участие в фальсификации, конец его, как и главных виновников, будет весьма печален… В зависимости от масштабов преступления могут применяться как штрафы (притом огромные – нижняя их планка равна зарплате виновника за половину года), так и тюрьма, вплоть до пожизненного срока, или дело может дойти даже до смертной казни.

По оценке Николая, останки соответствовали представленным в отчёте материалам. Протокол соблюдён, более детальный осмотр в силу своих звания и компетенции он проводить не обязан.

– Ладно, поехали, – следователь нажал на кнопку морозильной камеры, герметично запечатав труп. – И да, свидетель, – продолжил он, уже выйдя из морга, – это не «инцидентик».

– Ну, это как посмотреть. Тут уже надо оценивать качество самого свидетеля.

Они выскочили под дождь и через считанные секунды уже были внутри служебного лефтемобиля.

– Как думаете, – Шерз улыбнулся, и улыбка его была весьма печальна, – почему мы едем к свидетелю, а не он к нам?

– Не люблю отвечать на вопросы с подвохом. Говорите прямо.

– Потому что он сейчас в клинике для душевнобольных. Давно стоит на учёте, а во время убийства его состояние ухудшилось, и он, якобы, видел что-то странное… Говорит, мол, убийца стоял под окнами его дома, когда Гурик начал кричать.

– Алексис и наш свидетель жили в одном доме, но в разных квартирах?

– Да, Гурик умирал на четвёртом этаже, а этот был на втором.

Змиев задумался. Он никогда не отметал улик или показаний просто так. Идей у него пока нет, так что стоит попробовать прислушаться к этому свидетелю. А чем больше Николай будет знать, тем быстрее уедет из Золсы…

– Вы настолько скептично настроены, капитан. Пока что этот сумасшедший – наша единственная зацепка, так что я хотел бы его послушать, а заодно посмотреть, где стоял предполагаемый преступник.

Они подъехали к клинике и вышли из лефтемобиля. Дождь к этому моменту закончился, но тучи не собирались расходиться, а, напротив, ещё плотнее заволокли небо.

На входе их встретила медсестра, она же провела их в палату к душевнобольному.

– Тремов Василий, приводов в управление по безопасности не имел, но медицинские справки говорят сами за себя, – по пути к свидетелю, сказал капитан.

– Это нельзя решать до взятия показаний. Даже в лжи или бреде всегда есть крупица правды, – Змиев не отказывался от своих принципов.

– Делаю ставку, что мы зря приехали.

– С каких пор гвардия Пятого Императора делает ставки? – после такого вопроса Змиева Шерз притих, и настроение его стало ещё хуже.

Медсестра впустила их к свидетелю и ушла. Около того сидел какой-то рядовой гвардеец, который мигом вскочил и отдал жест уважения, а капитан взмахом руки велел ему удалиться. Когда они остались втроём, Змиев оценивающе оглядел душевнобольного. Тремов был худощав, с прямой осанкой и какой-то грустью, даже пустотой, в глазах. «Будьте с ним помягче, прошу вас, – просила их в коридоре медсестра-проводница, – ему и так уже досталось. У него может начаться очередной припадок».

«Что же, наше гуманное государство печётся о них. Ради него мы ехали сюда, ради всего, что он знает. Было ли всё это зря? Шерз не доверяет показаниям такого свидетеля, суды и службы безопасности тоже не смогут полагаться только на его слова. Ну же, дай мне импульс… Дай мне убраться отсюда…» – со слабой надеждой подумал Змиев.

Взгляд пациента, направленный в окно, казался осмысленным, спокойным, но при этом очень отстранённым. Не верилось, что в любой миг у него может начаться какой-то припадок, нет… И, пока он выглядит так, пока есть возможность спокойно с ним поговорить и узнать, что он увидел в тот момент, надо было действовать. Беднягу не стали допрашивать дважды для местного и внешнего (то есть для Николая) расследования, ввиду его физического состояния, но кое-что выудить сумели.

– Говорят, – наконец обратился Николай Змиев, – что Вы видели убийцу.

– Может и так, – спокойно, механически ответил больной, но в его голосе слышалась сильная тоска, – а может и нет. Во что можно верить?

– В то, что случилось на самом деле.

– Они говорят, всё это бредни…

– Говорить можно всё, что угодно. Сути дела это не меняет, – на фоне яркой апатии Василия Змиев почти не чувствовал собственной хандры.

–Я не мог придумать такого. Зелёные огоньки в темноте. Кто-нибудь ещё их видел?

– Что за огоньки?

– Да, зелёный и огоньки бывают разные, но эти особенные. В этих зелёных огнях переливалось странное пламя… Безумие… Холод… Спокойное… Дикое… Глаза. Глаза убийцы.

Николай одним глазком посмотрел на Шерза: тот скрестил руки на груди и скучающе глядел в окно.

– Вы ведь видели не только глаза? – продолжил задавать вопросы Змиев. Надежда в нём всегда умирала поздно.

– Они горели в ночи… Тёмный силуэт. Очень тёмный. Очень рогатый. Как у козочек. Козочек наших фермеров. Те же рожки. Звериные, – на этом слове он задрожал, как от резкого холода, но быстро пришёл в себя, – да, рога и глаза. Зверь.

– Во что он был одет?

– Темно, только глаза, только рога. Но я слышал. Слышал.

– Что именно?

– Музыка, пробирает до глубины души. Это флейта. Я ни с чем не перепутаю хорошую игру на флейте. Музыка… такая зловещая и непонятная.

Шерз зевнул, даже не прикрывшись рукой, а Змиеву становилось любопытно – хоть слова Василия были неубедительны и странны, что-то в них было, что-то необычное, что-то, за чем Николай и приехал сюда. Плюс, гвардеец-следователь уже имел дела с ненормальными, и уже пару раз их помощь была крайне важна следствию. Тремову надо дать выговориться.

– Где Вы его увидели?

– Стоял под окнами, играл музыку.

– Где Вы находились в этот момент?

– Я… я был… На кухне или на балконе? Да, на балконе.

– На третьем этаже?

– На втором! Что я забыл на третьем?

«Он хотя бы не путается в своих показаниях и знает, где живёт, уже радует,» – Змиев был удовлетворён таким раскладом и задал новый вопрос:

– За сколько минут до убийства появился рогатый?

– Во время.

Вот тут допрос подошёл к самому острому моменту:

– То есть он убил его, находясь снаружи здания?

– Да, флейта-глаза-рога – всё было на улице.

Шерз прокашлялся, а следователю показалось, что тот просто пытается так скрыть смех.

– Никто больше не слышал флейту и не видел рогатую фигуру, Вы ведь это понимаете? – спросил Змиев.

– Какая разница, видели они или нет? Всё было, я же сказал. Рога-флейта-глаза, не мог я это выдумать. Вы тоже из них? Тоже не верите? – Василий продолжил смотреть в окно, но слегка повернулся и больше не видел Николая. Напоследок он вынул из кармана листок бумаги, сложенный в несколько раз и протянул Змиеву. – Я его даже нарисовал…

Следователь взял лист и развернул: ничего интересного, сказал бы кто-то другой, вроде капитана Шерза Крюгена – чёрная человеческая фигура, без пальцев на руках и то ли в длинной юбке, то ли в плаще или балахоне, с рогами и пустыми глазницами… Рисунок выполнен только простым карандашом, это объясняет выбор цвета глазниц. Внимание Змиева привлекло окружение: слева от фигуры (если смотреть со стороны зрителя) был виден дом, а справа маленькое деревце.

– Насколько точно соблюдены пропорции? – адресовал больному очередной вопрос Николай, но тот не соизволил дать ответ.

***

– Василий Тремов живёт здесь? – указал пальцем на одну из квартир Змиев.

– Когда не лежит в психушке. Всё это пустое, помяните моё слово, – ответил всё ещё сопровождающий его капитан Шерз.

Погода успела разгуляться, Звезда вышла из-за туч, и следователю начало казаться, будто в Золсе не так уж и плохо. Хотя нет, он почти сразу передумал: тут всё ещё плохо. Но почему-то Николай не мог отрицать, что в душе ему полегчало. Может, это всё из-за интересного расследуемого дела?

Шерз в свою очередь считал, будто Змиев слушал бредни Василия только потому, что так предписывает протокол, но оказалось, что он отправился их проверять. Неслыханная глупость!

– У Вас есть какие-либо конструктивные предложения? – холодно спросил следователь. – Или весомые причины не проверять его показания?

– Если он говорит правду, то, сами понимаете, ведь дело тогда попахивает только… колдовством. Бред ведь, скажите?

– Магия бывает только в сказках и в жёлтой прессе, – согласился Николай.

– Тогда что за чушь мы слушали? Что тут забыли?

Змиев сравнил местность с рисунком – пациент психиатрической клиники не проявил желания оставить его себе.

– Вот тут, – он подвёл Шерза к одному из маленьких деревьев, – судя по углу его обзора. Да, мы на месте.

– Тут ничего нет, – прошептал капитан, – чем мы вообще занимаемся? Позорище.

Николай намотал несколько кругов между деревом и домом, как вдруг остановился и прищурился.

– Что-то мне не нравится, – пробормотал следователь и ещё раз посмотрел на рисунок. – По-моему тут что-то есть.

Змиев вытащил электрофон и сделал снимок земли. Потом включил редактирование изображения и увеличил контрастность.

– Вот оно!

Капитан быстро подошёл к нему и посмотрел на экран, но не понял, что Змиев такого увидел.

– И… Что Вас смущает, Николай?

Несколько мгновений тот молчал, подбирая слова и «переваривая» увиденное.

– Вы ведь слышали про прирождённых следопытов? Про тех, из кого наша Империя целенаправленно готовит следователей, разведчиков и прочих, кому нужны зоркие глаза?

– А-а-а… – тот сразу вспомнил про специальную имперскую программу, про странные и неуместные слухи простолюдинов. За детьми с особым зрением следят, а после тех, которые по качествам подходят для службы Императору, отбирают для обучения на определённые специальности. – Понятно, почему прислали именно Вас.

– В столице есть ещё два следователя с таким же зрением. Нас в мире всего пол-процента, и далеко не из каждого вырастают способные к моему ремеслу. Сверхчувствительность к контрастам, способность видеть скрытое от глаз остальных… И, знаете, то, что я сейчас вижу, ставит меня в тупик.

– Так что здесь?

– Тут след человеческой ступни, на которой нет плоти. Костяной след, угловатый, резкий, не может так выглядеть след живого человека. Вы тоже увидите его, нужно лишь получше обработать картинку… Наш убийца носит особую подошву, по другому объяснить это сложно. Но не очень-то похоже на обычное давление на землю. Скорее рисунок или ожёг. Вокруг нет других следов. Интересно…

Николай вспомнил высадку в Первой Империи и оборону порта Никар Пятой Империи. Во время этих боевых действий его навык успел пригодиться, и никогда таких следов он не видел. Следы босых людей встречались ему лишь пару раз, в основном отметки на земле оставляла либо обувь, либо звери, но ни один из следов не был похож на этот. Очень странно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

 Время в этом мире считается по другому. В частности, 1 минута здесь длится 100 секунд. Подробнее об этом далее

Вернуться

2

 Один год в этом мире равен 3,17 годам нашего мира, то есть, по нашим меркам, ему было чуть больше 25 лет

Вернуться

3

 Транспорт, работающий на лефти – жёлтом светящемся аналоге нефти

Вернуться

4

1 час, то есть 100 минут, каждая по 100 секунд. 1 час 20 минут по местной системе – это 3 часа 20 минут по нашей системе

Вернуться