Тамара Тангиева
Приговоренные к любви

По запыленной обочине в босоножках на невысоких каблуках легкой походкой шла девушка. Ее расклешенное ярко – красное платье в горошек развевалось даже от еле уловимого веяния ветра. Машины ехали мимо нее ровным ходом, кто-то умудрялся просигналить девушке, кто- то с едва заметной улыбкой проезжал мимо нее. Передвижения как девушки, так и машин были монотонны и повторимы, пока ровный ход человека и его железных изобретений не нарушили движения позади девушки. Девушка съежилась и насторожилась. Не преминула повернуть любопытную хорошенькую голову налево. Углом глаз она заметила непонятные перемещения машины, которая резко затормозила позади нее. «Только не это»– прозвучал в голове уже утвердительный ответ. Быстро повернулась назад и прежде, чем парни из машины успели поставить ногу на землю, бросилась опрометью. « Вот тебе и первое место в беге среди класса» подумала она. Парни не думали отставать – она совсем недалеко от себя слышала их оживленные голоса. Сколько и в каком направлении бежала она не знала, пока до ее ушей не начала доноситься ругань каких- то взрослых мужчин в адрес похитителей. К ее великой удаче перед глазами возникло помещение с дверью. Дверь легко поддалась и милостиво пустила ее вовнутрь. В помещении была кромешная темнота. Тут ее что- то хлестнуло по лицу и обдало отвратительным запахом. Ей стало нестерпимо больно: она закричала и схватилась за пылающее лицо. Не успели первые слезы орошить лицо, как тут же дверь распахнулась и у порога предстала чья- то крупная фигура. Полла забилась в угол. Кто-то постоял с минуту и, хлопнув дверью так же резко ушел. Полла поняла, что оказалась в хлеву и на четвереньках поползла в сторону двери. Лошадь, беспощадно снабдившая ее вонючей оплеухой, потопала копытами. Она ненадолго затихла, потом набравшись смелости, открыла дверь. Дневной свет ударил в глаза. Она решила, что должна как можно дальше отползти от конюшни в целях безопасности. На четвереньках завернула за угол и увидела перед собой чьи- то ноги в кирзовых сапогах.

– Далеко собралась?– обрушился на нее вопрос человека с грубоватым голосом.

–Пожалуйста, отпустите меня, -все еще не силясь поднять голову взмолила девушка.

Сильная мужская рука схватила ее за воротник платья и поставила на ноги. Лицо девушки, одна щека которой была коричневой, как последствие навозной оплеухи вызвал бы смех у кого угодно, но не у Салмана. Салман в свои неполные 23 года был совершенно один в этом мире, он давно потерял способность воспроизводить улыбку на своем лице и неожиданно для своего тогдашнего возраста повзрослел в одночасье. Волею немилосердной судьбы, которая подчас бывает жестока даже к маленьким беззащитным созданиям, вырос он без материнского тепла. Даже если бы он попытался поднапрячь всю свою память, он не смог бы вспомнить ее лицо. Говорят, она была красивой девушкой в свои лучшие годы и вышла замуж по большой любви за отца Салмана вопреки тому, что ее родители отвечали своим категорическим несогласием на настойчивые просьбы и надоедливые предложения породниться. Отцу Салмана ничего не оставалось, как умыкнуть девушку, которая отнюдь не была против такого развития событий. Их счастье оказалось мимолетным, если исходить из представлений о счастье: отец Салмана погиб, когда Салману было чуть больше года. Родня матери, которая так и не смогла принять брак дочери, без зазрения совести решилась разлучить мальчика с матерью. Салман остался на попечении бабушки по отцовской линии, которая души в нем не чаяла. Свою мать он не помнил, не помнил ее неиссякаемого материнского тепла, не помнил ее предположительно нежного голоса и непременно ласковой улыбки. Его отец был знатным коневодом, его дяди сохранили для него лошадей. Бабушка , окружившая его заботой, покинула мир когда он был подростком. Он кивнул в сторону дома: – поднимайся на крыльцо и иди в дом. Если вздумаешь сбежать,я закрою тебя в подвале с крысами. Первые капли слез капнули на платье. Она усиленно стала вытирать лицо руками пытаясь очистить его. Смиренно пошла в сторону дома.

– Лицо можешь помыть под краном,– донеслось до нее. Тон был приказной и в какой- то мере угрожающий. Она увидела кран и изящными движениями рук с тонкими музыкальными пальцами принялась тщательно мыть лицо. Увлеченная процессом не заметила, как парень остановился и залюбовался ею. Правда, ненадолго. « Не хватало еще ею увлечься» – зло подумал он. Полла почему-то с благодарностью посмотрела на одного из своих похитителей. Только сейчас заметила ружье у него в руках и тут же отпрянула от него. Она смиренно опустив голову и пошла к дому.

– Они теперь не гнушаются использовать женщин?– прозвучал вопрос как утверждение. Полла посмотрела на него как на сумасшедшего. – Ну рассказывай чья ты дочь- Башира или Ахмеда? –задал он вопрос с пристрастием. – Наверно Ахмеда- похожа. « Как он узнал, как зовут моего отца. Они меня знают, а я их нет. Значит, это было не спонтанное похищение» – удивленно посмотрев на него ,сделала она для себя вывод и еще крепче обняла себя руками. Он указал ей на дверь, окрашенную в белую масляную краску, и как только она безропотно вошла, тут же закрыл дверь на замок. Он вышел из дома и испытал сожаление по поводу того, что она оказалась той, кем он очень не хотел бы ее видеть. Бросил взгляд на окно и столкнулся с парой зеленых глаз умоляющих и испуганных одновременно. « Как они могли так низко опуститься? Разве такое было свойственно вайнахам? «

Породистые скакуны в конюшне были гордостью Салмана и в какой – то мере фамильным достоянием. « Всего на пять минут я оставил железные двери ворот открытыми, и эта девушка воспользовалась этим. Как она вообще могла узнать, что дверь оказалась открытой и без присмотра впервые за несколько месяцев . Не сапоги- скороходы же у нее?– вопрошал он себя. Его удивлению не было предела. Он долго ходил по большой территории принадлежащего ему участка силясь найти объяснение всему. Нашел пристанище у забора из мелкой сетки, верх которой был щедро украшен колючей проволокой. Пенек, некогда служивший грецким орехом с очень слабой урожайностью, привлек его внимание в качестве импровизированного стула. Он не заметил, как заснул, опустившись на землю у пенька. Его разбудили голоса. Уже потемнело. Два мальчика лет 10-12 что- то активно обсуждали. Он с любопытством прислушался.

– На ней было красное платье с белыми кружочками,– донеслось до Салмана. Он обострил слух- Они лохи, не смогли ее догнать. – задорно засмеялся другой,– четыре парня не смогли догнать одну девушку и умыкнуть ее.

–Она бросалась в них туфлями с каблуками и одному попала в нос. Ты бы видел его нос, на нем квадрат маленький отпечатался. Салман едва мог сдержать смех после услышания последних слов. Какая- то неведомая и непонятная волна поднялась в груди Салмана. Из пяти породистых лошадей только две остались в конюшне Салмана. Они стоили немалых денег и были активными участницами скачек на Кавказе и за пределами. Никакие деньги не могли заставить его продать их. Одна лошадь была украдена, две другие отравлены. И эта девушка по какому- то поразительному стечению обстоятельств выступила преступницей в его воображении. Злоумышленники не догадывались об истинной ценности для него этих лошадей. Он перевелся на заочное обучение и собственноручно сторожил их. Вернее, то, что осталось от них .Человеческая зависть и извечное стремление к соперничеству, дабы превознестись над другими с целью что –то себе доказать и почти одновременно с этим доказать и остальному миру, выводят человека на подобную тропу. Тропу, которая должна бы по всем правилам противоречить здравому смыслу. Человек, однажды вступив на нее, не может сойти с нее. Она слепо ведет по себе , лишь изредка позволяя перейти на обочину. Да и что там на обочине? Лишь временное приглушение внутреннего победоносного огня, пожирающего медленно, но никогда до конца. С помощью хитрой комбинации разум с присущей ему рассудительностью рад бы обрадовать человека безоговорочной правдой, но он не влияет на количество интеллекта и вытекающего из этого умения принять несомненную истину. Лучший подарок, даруемый человеку его создателем-ум. Он превозносится над хитростью, которая далеко не всегда вытекает из интеллекта.

Салман поплелся к дому – свет нигде не горел. Зажег свет в прихожей и поискал ключ в кармане. За дверью была абсолютная тишина. Он открыл дверь, повернувшись вбок, нащупал переключатель. Неожиданно он ощутил удар по голове каким- то тяжелым предметом. Удар был достаточной силы, что Салман потерял сознание. Наступило раннее утро. Когда он очнулся на полу, то сразу вспомнил, что с ним произошло. Держась за голову, он медленно встал и вышел во двор. Калитка была открыта, рядом валялась связка ключей. Потом он направился к конюшне – лошади были на месте, девушки же не было нигде. Салман сел за руль, вывел машину и решил проехаться по селу с поставленной целью: узнать ,что с девушкой. Вскоре он выяснил, что босую девушку , которая активно голосовала, повез пожилой житель села. Он испытал с одной стороны облегчение от осознания того, что она в безопасности. С другой стороны ему стало нестерпимо грустно. Есть такой тип людей, которые влюбляются неожиданно для себя, в то же время окончательно и бесповоротно, без единого шанса на иной исход после знакомства с полной противоположностью . Их приговаривают к любви. Приговоренные к любви, пригвожденные к объекту непреходящей страсти, они пребывают в полнейшей растерянности пытаясь разобраться в мироощущении ветреных легких на подъем особ , которые чаще всего оказываются представителями женского пола. Салман не владел даже крупицей информации о личности девушки. Он еще тогда решительно отверг какие- либо сомнения по поводу того, что девушка могла быть представительницей вражеских сил после случайно подслушанного разговора, к которому он потом будет нередко возвращаться с довольными воспоминаниями. Особого труда не потребовалось, чтобы отыскать ее – пожилой человек, который отвез ее домой, охотно поделился сведениями о месте проживания девушки:

– Она, бедняжка, была очень напугана: ее запер в доме один из похитителей. Наши предки хотя и умыкали девушек, но проявляли к ним больше уважения, и если умыкали, то только по очень большой любви. А здесь вообще незнакомцы действовали. Наши предки оберегали честь девушки, а что происходит сейчас, я не понимаю. А дальше еще хуже все будет, чем меньше у людей Эхь-Эздел , тем больше они ведут себя вразрез с тем, что нам передали наши славные предки.-рассказал он качая головой.

– Да-да, вы старше, вы больше видели, – ответил Салман думая о чем-то своем. Он не расслышал и половины слов, произнесенных стариком. Как только до него дошла информация, что он «один из похитителей», он осознал, что оказался в непростом положении.

Полла всю дорогу к дому силилась придумать причину столь позднего возвращения , но будучи крайне словоохотливой, решила просто заболтать родителей. « Иди уже, болтушка»,– пожурила ее мать, качая головой. Она победоносно вскинула голову и побежала в свою комнату. ,

До Салмана доносились звуки лезгинки: он приблизился к толпе, образовавшей круг, никем не замеченный. По мере приближения хлопанье в ладони усиливалось, оживление росло. И тут он ее увидел: она так пластично и беззаботно танцевала лезгинку, потом перешла на мужской танец, чем вызвала дополнительный смех и веселье.

–Полла, не выходи из круга !-кричал кто -то из обрадованных зрителей. Лицо Салмана помрачнело, не замедлило покрыться угрюмой маской. Ему захотелось раскидать этих людей одним взмахом обеих рук, вырвать ее из круга и унести к себе. Он отошел в сторону на приличное расстояние и опираясь о столб молча наблюдал за ней. Музыка замолкла, толпа понемногу начала расходиться. Разгоряченная Полла устало вздохнула и начала глазами искать свою сумочку. Она обводила удивленными глазами участки земли, людей ,машины надеясь, что ее взгляд остановится на предмете поиска. Но ничего, что напоминало бы ее сумочку, ей на глаза не попадалось. Тогда она расширила территорию поиска. Мысль Салмана о том, что ему надо отвернуться ,дабы не быть узнанным, и ее взгляд в его сторону совпали с разницей в миллисекунды. Салман был медлителен в движениях, Полла в противоположность ему быстра. Неожиданно Салман почувствовал сильную боль в области правой брови: что то горячее потекло по лицу. Он машинально провел ладонью по лицу и взглянув на ладонь понял, что это кровь. Пока он нащупывал другой рукой носовой платок, Полла с невероятной стремительностью приблизилась к нему, начала бить руками, зажатыми в кулачки не доставая до лица.

–Полла, прекрати, -донеслись до Салмана слова в просительном и где -то осуждающем тоне, несущие информацию о ее имени.

–К сожалению, к счастью и ко всем остальным человеческим чувствам не прекращу. – В запале произнесла обрушившая кипучий поток негодования

–Не слишком ли ты часто применяешь силу по отношению ко мне, -произнес Салман с таким свирепым видом, что Полла тут же метнулась в сторону подружек и в их окружении скрылась из виду. Салман все еще придерживая платок, резким движением развернулся и пошел в противоположную сторону. С тех пор он был неугомонен в своем стремлении сблизиться с девушкой, он нередко и с каким – то удивительным упорством находился где -то рядом: она могла мельком увидеть его, он проходил мимо нее в парке, сидел за соседним столиком в кафе.

Прошло больше месяца со дня знакомства, которое было скорее столкновением недопонимания, чем полноценным знакомством. Разность их темпераментов была очевидна любому обывателю, взаимоотношения обещали строиться донельзя тяжело с недопониманием во всех своих мучительных этапах. Полла не могла дать объяснения тому, что ее чувства к Салману столь противоречивы. Преобладало несомненно недоверие, но присутствовала и тяга к могучему и сильному мужчине, с которым она практически и не была знакома, но ощущение давнего знакомства присутствовало с того дня, как он грозно указал ей на дверь дома, окрашенную в белую масляную краску, потрескавшуюся местами. Ведь все мы из сказок, где сильные и бесстрашные герои непременно спасают слабых и беззащитных. Полла была непростым человеком, не углубляющимся в отношения, отторгающим разного рода объяснения – они навевали на нее чудовищную скуку. А скука была для нее чем- то неприемлемым и активно отторгаемым. Всегдашняя улыбка на лице с единственной ямочкой на правой щеке и с заостренным подбородком выдавали личность легкую на подъем, и в некотором смысле ветреную натуру. Казалось, она отовсюду хватала крупицы внимания и везде пыталась оставить свой след, частицу себя. Порхала от внимания одного парня к вниманию другого. Что думали они о ней, что с легкостью вырывалась из не цепких рук и стремилась куда то в новые и неизведанные ощущения? Озадаченные ,они постепенно приходили в себя и уже искали более сговорчивую и постоянную девушку. Она была молода, поверхностность ее слов и поступков были тем, что списывали на активную молодость. Руки с тонкими запястьями своими движениями напоминали крылья бабочки. Ее движения были сходны с порханием бабочек, что казалось еще немного и она оторвется от земли и полетит к отдаленному кусту. В ее характере преобладало все. Все, что вообще может преобладать в характере разных личностей. Неуловимые нотки нежного голоса выдавали трепетную натуру. Она имела какую- то неведомую ей силу над мужским полом. Ее сила была в ее нестандартности, в отхождении от общепринятых норм, обозначенных в словах, но не прописанных нигде. Она отличалась от всех. Где бы она ни находилась, равнодушные взгляды обходили ее стороной. Она была заметна, выделялась яркой харизмой.

Июль выдался в этом году на редкость жарким – более жарким и испепеляющим чем доныне. Город, жителями которого была семья Поллы в количестве четырех человек, состоящая из родителей и двух дочерей, с почти неощутимой разницей в возрасте. Отец Поллы Ахмед, которого некоторые для собственного удобства называли Ама, был полковником в отставке со всеми вытекающими из этого проблемами для окружающих, но не для старшей дочери, которая с самого детства не переставала быть несомненным предметом обожания и какой- то отцовской гордости. Сын у них так и не родился с Фатимой, впрочем ,обсуждение излюбленной темы родственниками-отсутствие наследника проходило мимо его ушей, учитывая всю тяжесть его непреклонного характера. Полла была сравнима с пушинкой, с чем – то совсем невесомым, и улетающим даже от еле уловимого дуновения ветра, от человеческого выдоха. Даже в детском садике небольшого городка, в котором они жили, она умудрялась заправлять всеми мальчиками при помощи выученной нежности и внутренней силы, неосознанно замаскированной на тот период под слабость. Младшая дочь в семье-Лиза, рожденная с разницей в год и три месяца, отличалась редким благонравием, являющимся довольно странным явлением. Они были разными и составляли любопытный контраст: Лиза была сдержанна, молчалива и по особенному грустна, словно родилась с четким осознанием того, что впереди ее ждет нечто тягостное , что придется пережить с большими потерями для врожденного интереса к жизни , который заложен в каждом человеке изначально. Она проигрывала сестре не в красоте, которая у каждой была своя, а сводилась к силе влияния на окружающих при помощи внутреннего раскрепощения, принятия себя со стопроцентной уверенностью в своей индивидуальности. Несмотря на внешнюю и внутреннюю разность, они хорошо ладили, дополняя друг друга и почти никогда не ссорились отчасти из- за покладистого характера Лизы. Временами ей было обидно, что к Полле в семье было особое отношение, ее как будто оберегали больше, было снисхождение к ее бесконечным шалостям, сумасбродным выходкам. Если смотреть глазами Лизы, то родители воспринимали как само собой разумеющееся все издержки ее дерзкого безудержного нрава. В суетливой заботливости о Полле родители вели себя как то неестественно, словно считали такое отношение к ней некой обязанностью. Кто – то цепким умом книголюба сравнил бы их с Лариными -Татьяной и Ольгой.

–Ненавижу парней! -сказала Полла,-но иногда мне кто -нибудь нравится. И после неудачного «нравится» я их ненавижу еще больше.-топнула она ногой, словно хотела начать первое движение танца.

–Я поняла, что не поняла в итоге ни-че-го ,-после долгой паузы выдала Лиза.

–Отстрадаешься, а потом начинаешь понимать, что любви и вовсе не было. ,-произнесла Полла теперь уже с задумчивым взглядом

–Так «ненавижу» без «не было?».– с какой – то милосердной улыбкой отреагировала Лиза.

–Все, больше никого не люблю, но всех ненавижу! Избавь меня от всех парней, которые не уважили мое сердце!-в этом была вся Полла. В подростковом возрасте она забавлялась с парнями как с котятами. Потом отстраняла и забывала об их существовании. Но теперь за полгода до двадцатилетия она решила со всей серьезностью отнестись к своему взрослению и сосредоточиться на построении из себя девушки с гордым непреклонным нравом.

–Кто из вас поедет утром на тязет?-спросила Фатима за ужином. Полла промолчала, Лиза смиренно кивнула, отозвавшись на предложение, заметив взгляд в свою сторону. Она утром натянула на себя черное длинное платье и отыскала среди косынок матери черную косынку. Наносить косметику было проявлением неуважения к семье, потерявшей близкого человека. Тязет был в одном из окрестных сел. Машина под управлением Ахмеда подъехала к дому, который был окружен большим количеством разнообразных машин.

–Вот что делает склочный характер одной женщины – из-за ее языка двое мужчин затеяли драку не поделив участок земли. И как следствие-убийство. Пусть случайное, но все же убийство. –проговорил вздыхая Ахмед. Лиза выразила соболезнование и прямиком направилась в кухню, где женщины замешивали тесто для ч1апильгаж. Она заметила, что также растапливается масло в тазу для халвы. Лиза начала подготавливать творог разминая его руками, и скоро таз был наполнен мелко накрошенным творогом. Вскоре халва и творог были готовы для того, чтобы их вынесли и раздали. Раздать предстояло до того, как вынесут тело покойника .

–Лиза, ты с двумя девочками раздай чапильг и халву в 35 домах-на один двор по два чапильга и одну халву. Получается 70 лепешек и 35 халвы. Остальные мы отправим на кладбище для тех, кто копает могилу.

Люди все прибывали и прибывали, вскоре их собралось такое количество в большом дворе, что Лизе с девушками пришлось искусно лавировать между ними. Она осталась на женской половине дома. Женщины в доме активно говорили о скоротечности жизни. Перенасыщенные эмоциями мужчины и женщины точными движениями проделывали действия согласовывая их друг с другом. Обсуждение причин трагедии было табуировано, хоть табу и не было наложено официально, однако люди предпочли воздерживаться от болезненного обсуждения. Во всех действиях, проводимых на траурном мероприятии, чувствовалось искреннее участие и четкое понимание того, что люди понесли невосполнимую утрату в лице того, кто должен был скрасить их старость как когда- то они скрасили одиночество его души, подарив ей жизнь. Сострадание, порождаемое чужим несчастьем, когда покидает мир полный жизни человек, способствует бесповоротному приземлению в вопросах, касающихся собственной продолжительности жизни. Навсегда замершие жизненные процессы в лишь недавно пылающем силой энергии юноше, который любил во всеуслышание объявлять о своих планах на жизнь, поспособствовал размышлению о скоротечности жизни. Утро его жизни так и не перешло в полдень. Сердце отца обагрилось кровью, когда пришло известие об убийстве сына. Тем не менее, он держался с достоинством, какие бы бури его не одолевали внутри. В доме поднялся переполох, мать убитого пребывала в беспамятстве. Поднялась суматоха-шум быстро нажимаемых на педаль машин, резкие движения и вытекающие из них активные действия. У молодежи, сильно задетой тем, что кто- то осмелился покуситься на жизнь человека из их рода и отнять ее, сработал инстинкт сохранения древнего рода, который из всех жизненных передряг выходил с честью и сохранностью доброго имени.

В самой середине большого ухоженного двора , выложенного асфальтом, лежало тело убитого юноши, завернутое в ковер. Вокруг него стояло огромное количество мужчин на необходимом в таком случае расстоянии. И это расстояние напрямую указывало разницу между жизнью и смертью. Они были вместе, а он был уже совершенно один. Чувствовалась граница между живыми и мертвыми. Каждый, кто делал тешал умершему, отзывался о нем с наилучшей стороны, о нем говорил как о хорошем сыне, верном друге, приветливом соседе, доброжелательном родственнике. Никто из живых даже примерно не догадывался о том, что чувствует душа, так несвоевременно покинувшая тело.

Тому, в чьей голове мелькнула, а затем созрела и нашла воплощение в действительности преступная мысль, по правилам кровной мести, укоренившейся тогда, когда навсегда укоренялись обычаи и традиции народа, необходимо было понести соответствующее совершенному им преступлению наказание. Его род издавна славился постоянными склоками, перестрелками и снискал себе посредством злодеяний плохую репутацию. В жизнеописании малочисленного народа, который на протяжении всей своей истории отчаянно боролся за право на существование, описываются случаи, когда семья кровника и сам кровник покидал родные места и искал приют в других краях. Он навсегда лишался возможности вернуться и вести прежнюю жизнь среди сородичей. Основополагающие ценности народа были в том, чтобы не находить обходные пути пытаясь дать оценку действиям человека. Здесь все было просто устроено: циничный хладнокровный убийца ни при каких обстоятельствах не мог сойти за случайного, за убийцу поневоле. Многое ушло, стало архаичным, но только кровная месть неизменна была всегда в своем начальном виде. Всегда приходилось нести ответственность за содеянное перед другими, либо по неосторожности, либо по злому умыслу в те времена. Убийцы становились абреками как ответ на то, что никем не присвоенным право – забирать жизнь у человеческого создания. Не отмщение трактовалось как трусость. Трагедийные события навсегда запечатлелись в последующей памяти народа, обрастали дополнительными легендами.

Отец убитого видел, как градус недовольства повышается с каждым лишним часом, проведенным молодежью вместе. Его кустистые брови, казалось, еще больше поседели . Ружья начали появляться перед глазами. Это и стало той весомой причиной, из-за которой отец склонился к прощению. Во избежание большей крови отец, находясь на краю безнадежности, пошел на отчаянный шаг-он решил простить кровь сына, чем вызвал кипучий поток негодования у собравшейся молодежи из числа однотейповцев. Среди молодежи началось негодование, переросшее в жаркие споры. С каждой минутой он все четче осознавал, что находится в исключительном положении.

Отец умершего был опустошен и перед тем, как он заговорил, пересиливая себя, повисло тягостное молчание. Люди смотрели на него с непритворной жалостью. Голоса смолкли.

– Это мой сын,-сказал он не роняя себя. –душа и тело отныне и навсегда принадлежат тому, кто его создал, кровь моего сына принадлежала мне. В голосе улавливалось дрожание. Люди слушали с напряженным вниманием слова, исходящие от него. Было очевидно, что ему ценой немыслимых усилий давалось каждое последующее слово, необходимость в котором созрела в одночасье. Он держался с некогда выученным достоинством. -Я прощаю свою кровь. – подытожил он находясь в душевном оцепенении. Повисла пауза. Прощение крови сына нисколько не умаляла его достоинства. Смирение перед выбором и волей Создателя ценилось в обществе куда выше, чем непризнание его мудрости и силы, которые непререкаемым авторитетом вели человека по жизни. Кровник имел побудительный мотив к отмщению крови своего родственника, в давние времена это воспринималось как должное и неподвластное ничьему обсуждению и критике. Очевидность кровной мести была непререкаема в древнем обществе: люди, каждодневно ведущие свое существование в условиях элементарного выживания, не могли себе позволить роскошь закрывать глаза на промахи, которые самым неожиданно худшим образом могли сказаться на дальнейшем благополучном существовании народа. Ревностное соблюдение однажды после долгих переговоров установленных порядков было очевидным элементом выживания. Сыграть на пороках здесь было сродни смерти или последующему изгнанию из общины. Все делалось так, чтобы это соответствовало нормам религии и вместе с тем не принижало значимость традиций и обычаев.

Неожиданно для многих людей, находящихся во дворе, которые не были в курсе событий и решения отца убитого, во двор вошла толпа мужчин со смиренным видом. Они ни с кем не заговаривали, просто остановились, образовывая кучку. Среди них с холщевым мешком на голове стоял убийца. Он максимально низко опустил голову, так низко, что подбородок тесно соприкоснулся я с впадиной под шеей. Было очевидно, что убийцу снедает стыд.

Траурная процессия направилась к кладбищу, где ранее выехавшие люди уже выкопали и подготовили могилу, призванную стать последним убежищем для убитого.

Женщина рядом с Лизой глубоко вдохнув, медленно произнесла:

–Чему не удалось нас убить, делает нас сперва сильнее ,а потом еще мертвее, чем мы были доныне.

–Вы изучали психологию?– удивлённо вскинув брови, сбросила Лиза.

–Я изучала жизнь,-незамедлительно последовал ответ. – человек каждый день умирает и воскресает для новой боли,-продолжила она.-думаешь, кто-то вспоминает этот суетливый мир, где люди копошатся словно черви и думают, что от них что –то зависит? Наверняка наши действия кажутся им нелепыми и нелогичными. Я знала человека, к которому добро возвращалось исключительно в виде зла. Мне даже казалось, что он радуется тому, что к нему хоть что -то возвращается.-усмехнулась она,-По мне это было некое сумасбродство –полюбить зло, чтобы не принимать неоспоримый факт существования безразличия. Он говорил даже это зло-признак того, что кровь продолжает пульсировать в венах.

Разговор обещал быть продолжительным. Лизе начала импонировать мудрость этой женщины, она с заинтересованным лицом пододвинула складной стул, на котором она сидела, поближе к ней.

–А что вы думаете о мужском поле? -полюбопытствовала она немного смущаясь от собственного вопроса.

–Ты думаешь, есть какая-то разница между этими мужчинами?-повела она плечами-разница только в нашем отношении к ним. Если хочешь совета, то строй свою жизнь исходя из того, что каждый человек один.

–А если это окажется неправдой? – с сомнением в голосе спросила удивленно Лиза.

–Так очаровываться всегда лучше, чем разочаровываться-скажу я тебе,-подмигнула она с полуулыбкой. Общение с ней побудило в Лизе живую искру. Только время , которое вступит в близкие отношения с собственным опытом, сможет разубедить ее в обратном.

Вечером, когда Лиза попыталась отыскать глазами женщину, ее уже не было. Ей стало досадно, что она не сможет с ней больше пообщаться. Решила, что поступила опрометчиво, не поинтересовавшись ее личностью. Впрочем, она быстро отвлеклась от назойливых мыслей: необходимо было подготовиться к проведению зикра. Предупредительный хозяин дома давно создал необходимые условия для всех мероприятий, в которых будет проходить зикар: будь то похороны, оршот бийса или ер бийса. В углу самой большой комнаты, где вплотную к плинтусу были разложены ковры разных расцветок, стояли деревянные неокрашенные табуретки, нагроможденные одна на другую. За исключением ковров и табуреток, комната была абсолютно пуста. В примыкающей к ней комнате были расставлены столы. Активно шла подготовка к зикру: одни девушки вытирали посуду и рассортировывали ее другие ,другие раскладывали кто сыр в закусочные тарелки, то сахар в небольшие пиалы, а кто-то конфеты и мед. Одна девушка на доске нарезала ломтиками хлеб при помощи ножа с зазубринами, а кто- то нарезал пироги на приемлемые куски. Активно заносились теплый рис в кастрюле и все еще неостывшая халва , порезанная в подносе. Расставлять было необходимо из расчета одной пиалы, сахарницы и тарелки между двумя мюридами. Помытые фрукты и овощи были высушены и разложены в больших тазах, а нарезанный ломтиками хлеб в картонных коробках, прикрытый целлофаном во избежание затвердевания. Бумажные салфетки не принято было раскладывать в салфетницы, -они лежали в пачках рядом с тканевыми полотенцами. Солянки и перечницы находились в подносах, чтобы удобнее было заносить. Когда начало темнеть, мюриды, одетые в вайнахские кители с тугим застегнутым воротником и тюбетейках с непременной кисточкой, называемой фес, указывающей на их принадлежность к кадирийскому тарикату, отводя взгляд от места скопления женщин, прошли в специально предназначенную для них комнату. Кто- то пришедший без обязательного омовения, прошли в ванную, чтобы принять его. Некоторые из них останавливались, увидев родственников умершего, чтобы выразить соболезнование. Обслуживающие парни и девушки держали дистанцию и вели себя в рамках выставленных границ. Девушки сосредоточились в левой части большого холла, когда молодые люди суетливыми движениями начали выносить ковры из комнаты, подготавливая ее к проведению обряда зикра. Слова зикра нарастали, шаги мюридов убыстрялись. Они разгорячились, описывая круги, ход в которых с учащенным дыханием скорость увеличивалась. Несколько парней стояли у двери и ждали поручений.

–Вода с лимоном готова? -зазвучали настойчивые требовательные вопросы в адрес женщин. Стаканы быстро стали расставляться на подносах, когда мюриды закончили зикар. Движения, как женщин, так и парней приобрели отточенность.

– В каждом тейпе обязательно найдется тот, кто кричит. Хотя сами мюриды скромные и ничего не требуют и никого не торопят,-недовольно проговорила какая-то девушка рядом с Лизой. Лиза кивнула головой в знак согласия. Все тот же смуглолицый парень с аккуратно постриженной бородкой опять выглянул из комнаты и подал условный знак: убыстренными действиями пошли в ход подносы с гранеными стаканами, наполненные подслащенным кипятком с плавающей наверху долькой лимона. Начальные скованные движения подменились точечными и многократно заученными, закрепленными в памяти с тех пор, как они еще начали ходить подростками на тязет. Вслед за этим молодые парни начали заносить в прихожую большие эмалированные кастрюли с горячим мясом, которое тут же начало раскладываться женщинами в большие тарелки и заноситься к мюридам до остывания. Коробки с хлебом, подносы с солонками и перечницами. В последнюю очередь соус, который в обязательном порядке требовалось заносить только в очень горячем виде. Соус состоял из толченого картофеля, зажарки из лука и моркови, после прокипяченного в бульоне . Начали выхватываться тарелки, ножи и вилки ,находящиеся по отдельности в посуде. Парни умеючи раскладывали куски хлеба рядом с тарелками с мясом на клеенке, лежащей на ковре, на котором сидели на корточках усталые после зикра мюриды. Кто был постарше, сидел на табуретках. Медленно переговариваясь о чем-то, они употребляли пищу.

В одной из комнат дома, поглощенный тяжелыми думами сидел отец. Лавинообразное горе, так непредвиденно свалившееся на его семью, подкосило его в первые же минуты: его интерес к жизни рухнул, когда он осознал , что потерял сына, на которого возлагал большие надежды. Большие, чем когда -то на себя самого. Сыну предстояло реализовать все нереализованные мечты отца, что и не могли реализоваться у тогдашнего ребенка, который со своим народом был объявлен врагом и сослан в ссылку. Отняв сына, его задели в самом уязвимом месте. Мать так рано покинувшего мир стояла у порога комнаты, где проходил зикр с беззвучный плачем ,вытирая концом косынки слезы, выражала свою острую боль. Ее боль была столь безудержна, что трансформировалась в плач, и все последующие годы ей предстояло тревожить душу тягостными воспоминаниями, не выпускающими из своих цепких и раздирающих на части объятий. Попав под смертоносную волну человеческого самолюбия, их сын распрощался с жизнью в столь молодом возрасте , когда собственноручно совершаешь ошибки и самолично держишь ответ перед собственной совестью. О женщине, язык которой стал виной тому, что двое мужчин сцепились в драке и убитый бросился их разнимать и погиб от ножа, который достал один из них, говорили, что она наказана при рождении набором отрицательных качеств. Своим стервозным нравом она была воплощением скандальности и всего того, что приписывалось глупой от природы женщине.

В коричневом кителе и такого же коричневого цвета тюбетейке Салман вышел из круга, взмокший от пота. Навстречу ему двигалась родственница с распахнутыми объятиями.

–Салман, я нашла тебе невесту,-сообщила она указывая на одиноко стоящую в углу Лизу. –говорят, зоахалал, которые делают на свадьбе, имеют обыкновение заканчиваться свадьбой. Бледное от природы лицо Лизы зарделось, мгновенно покрылось румянцем. Салман едва взглянул на девушку.

–Лиза, не поверишь, у него нет состояния, но у него есть состояние , которое хитро спряталось в его племенных лошадях . Вот такой он спекулянт. – добавила она. Салман в ответ простодушно улыбнулся, никак не показывая свою заинтересованность замыслом родственницы, которая решила выступить в роли свахи . Лиза как и Салман чувствовала себя скованно.

-Уже конец августа. Если мы сейчас не поедем на море, то потом не получится. Мы с морем давно не виделись, оно , наверно, успело подзабыть меня,– сказала Полла. Она приободрилась, решила стряхнуть с себя плохое настроение не свойственное ее вполне гармоничной жизни. Лиза более спокойным и эмоциональным фоном обладала. Встреча с морем произошла в ранние часы, когда большинство отдыхающих отлеживается после ночных вечеринок. В своем легком хлопковом платье, с распущенными полувлажными волосами раскинув руки Полла побежала в сторону морского берега. Приблизилась к морской линии, мелкая морская волна,именуемая рябью, намочила ноги снабдив приятной прохладой. Она всей грудью вдохнула освежающий морской воздух. Почувствовала приятный укол свободы. Ее взгляд частично охватил необъятный внушительных размеров водоем, границы которого не имели значимого смысла. Она потянулась, расправила плечи, высоко подняла руки над головой и образовала ими круг как бы указывая на то, что море теперь ее, она легко сходила на его властительницу. Утреннее море обдавало холодным дыханием, Полла поежилась и еще теснее укуталась в кофту. Волна за волной стремительно набегали на берег. Волна сменялась другой волной в порядке очередности, и забавлялись, словно озорные ребятишки в своих неустанных игровых движениях. Когда Полла и Лиза до полудня вышли из снятого небольшого домика, то увидели ,что морское побережье было тесно заполнено людьми, отовсюду слышался несмолкаемый ор детей. Прибрежный песок обжигал ступни. Набегающие волны производили впечатление шустрых воров с острой недостачей времени, которые, если успеют украсть пока не закончится время забирают добычу, если нет-не рискуя, уходят, чтобы не быть пойманными. Игривые волны забавлялись со всей своей раскрепощенностью и пониманием главенствующей силы, оказавшейся у них по причине того, что они здесь полноправные хозяева. Они умело демонстрировали всю красоту и непреклонность своей мощи. Лиза и Полла лежали на шезлонгах. Совсем рядом с Поллой грузная женщина, отложив газету недовольно произнесла:

–Муж бросил…муж бросил. Надо искать другого мужа ,либо объяснение его поступку. Женщина в браке должна терпеть только до разумных пределов. Брак-союз двоих, а не мучения одного. К сожалению, человек примеряет на себя роль жертвы и чаще всего этим человеком бывает женщина. Так и живет неизвестно по какой причине разменивая свою жизнь, утверждая, что терпят ради того, чтобы у детей была семья. Сохраняют видимость семьи, отдавая ей в жертву неокрепшую психику детей. Дети не хотят жить в такой семье и молча молят матерей избавить их от отца алкоголика или психопата. Разве этих несчастных кто-нибудь слышит? Они же дети-то, что появилось от родителей, им не полагается быть умнее родителей и, соответственно, знать больше.

Полла перевернулась на шезлонге, не желая слышать этот полу монолог. До подобных разбирательств ей было еще далеко, и загружать свой мозг тем, что ей совершенно не интересно, она не стала бы ни за что. Теперь она полностью сосредоточилась на своем интересе к морю. День из дня все больше ее тянуло к морю. Его завораживающая красота обладала огромной притягательной силой для Поллы. Волны, значительно выросшие в своем объёме, как будто щекотали ее самолюбие и как бы звали поиграть со своим мощным неугомонным потоком. Песок подмывали волны морского прибоя. Озорные игривые волны казалось, приняли ее , признали ее и ответили взаимностью . Теперь она вовсе не желала покидать морской берег и уговоры Лизы с удручающим лицом на нее перестали действовать. Она увидела в море и его волнах, освежающем запахе нечто очень родственное, очень близкое и сходное по темпераменту.

Яркий свет светил в глаза, частично мешая раскрыть их от удивления, которое она испытала с первой секунды, как она оказалась в этом диковинном месте. Перед ее изумленным взором развернулась необычная картина. Она заметила, что здесь находятся девушки в длинных и ослепительно белых платьях, спускающихся до стоп. Она взглянула на их ноги – они были босы. Кожа на ногах и руках была как у ребенка нежная и гладкая. Платья были такими легковесными , что казалось, что на них вовсе ничего не надето. Их распущенные волосы были почти такими же длинными как платья, спускались к щиколотке длинным густым шлейфом с отливающим здоровым блеском. Каждая из девушек была занята своими делами: кто-то сосредоченно читал книги положив их на колени, другие проводил монотонными движениями расческой по волосам, третьи забавлялись с птичками с невероятным оперением. Они были расслаблены словно у них было много времени впереди и не стоял извечный человеческий вопрос о том, чтобы успеть вовремя. Это было место, которому можно было легко дать название Умиротворение. Птичьи переливы раздавались отовсюду. Здесь читался такой покой, такое душевное равновесие, словно человек смирился со всеми своими демонами внутри и нашел то самое успокоение, к которому стремится с момента своего появления на свет. Хлынул запах цветущих растений. Белым было все за исключением цветов, что живым разноцветным ковром расстилались под ногами и застилали весь обзор . Полла доныне не видела такое разнообразие цветов. Казалось, Сады Семирамиды, попав сюда многократно расширили свои владения. Она вступила на этот зеленый ковер и к ее великому удивлению, цветы остались в таком же неповрежденном состоянии, как и до того, пока она не наступила на них. Деревья с сочными фруктами отливали чистым блеском и поражали идеальной формой. Они сами тянулись в руки уговаривая полакомиться ими. Их было великое множество на деревьях , деревья были такой высоты и удобства, что можно было просто протянуть руку, чтобы их сорвать. Отовсюду струились различные ароматы, части из которых суждено снабжать ее чувством сытости, части-наполнять сердце, придавая радость. Все ослепляло своей безукоризненной, доказательной и неопровержимой белизной. Вокруг все было исполнено гармонии. Полла раскинула любопытный взгляд по окрестностям. Заметив водоем, поспешила к нему. Безупречно чистая вода с камушками радужных оттенков на дне, видными со всей своей отчетливостью, восхищали взор. Она взобралась на одиноко стоящую лодку, вытянув руки дотронулась до облаков .Хрустальная синева неба, приспущенные облака- она в истоме закрыла глаза. Вдруг лодку покачнуло. Полла в какой -то мере обрадовалась, что ее нахождение не осталось незамеченным.

–Къормац,– донеслось до нее. Пораженная Полла не осмелилась обернуться на голос-так ее называла только мать отца, которая умерла, когда Полле было 7 лет . –Ты должна вернуться. Еще не время.

–Почему ты здесь? -с трудом выдала из себя Полла еле слышимом голосом, почему то еще плотнее сомкнув веки. Бабушка не удостоила ее ответом. Полле не хватало смелости открыть глаза и принять то, что никак не согласовывалось с трезвым мышлением. Кто – то тормошил ее со словами «она жива, жива» . –повторяли чужие незнакомые голоса.

–«Лучшие фрукты и ягоды-те, которые ты сорвала своими маленькими ручками и тут же их съела,-улыбнулась старушка,-вот для чего нужна городской девочке бабушка в селе.» -первое , что пришло ей на память после утопления и клинической смерти . Сперва она удивленным взглядом обводила Лизу и других людей застывших над ней словно каменное изваяние. Они как будто ждали от нее признательных показаний о том, что она действительно жива и им не померещился этот факт. Ей показалось, что лицо одного из мужчин было видено ею, но в более ранние годы. Она посмотрела дальше и увидела мокрого Салмана , одиноко взирающего на нее , распластанную на песке и такую беспомощную. Она заметила тень огромной боли и сострадания на его лице и поняла, что небезразлична ему.

До Салмана донеслись крики о том, что кого-то накрыла волна. После краткого колебания он молниеносно бросился на место, откуда доносились взволнованные голоса. Салман не расходуя ни минуты бросился в море. Напряжение нарастало. Он уже не слышал взбудораженные голоса на берегу. Наконец он увидел женщину, которая из последних сил барахталась, пытаясь выплыть. Он взял ее за одну руку, а другой рукой плавая потащил ее к берегу , где число зевак выросло в разы. Их приближение было встречено вздохом облегчения. Он опустил женщину на песок и немного отодвинулся от нее, когда толпа обеспокоенных людей бросилась в ее сторону. Он глубоко вдохнул, восстановил свое дыхание и только потом посмотрел на нее внимательно. Пока к нему приходило понимание того, что он спас Поллу, ей активно делали искусственное дыхание. Двое взволнованных и необычно для этих краев одетых мужчин, с удивительной четкостью проводили манипуляции с полуживой девушкой. Стараясь пересилить свое волнение, он медленно приблизился к ее раскинутому на песке телу.

–Как она? – спросил он взволнованным голосом, заметив, что оживление возросло. Полла закашлялась, люди обрадованно начали благодарить Салмана. Салман заметил, что один из мужчин отошел на приличное расстояние и с растерянным и даже испуганном видом с кем –то начал разговаривать почему-то на иностранном языке как будто перед ним оправдываясь. Салман недоуменно посмотрел на него, но не смог собраться с мыслями , чтобы найти необходимое объяснение такому поведению.

–Это он вас спас, – упитанная женщина показала пальцем на Салмана. Тот услышал, опустил голову, затем поднял и с полуулыбкой взглянул на нее. Он ревновал ее нисколько не будучи ее обладателем зная о ветрености ее непостоянной натуры. На память пришло недавнее воспоминание о том, что он почувствовал острый укол боли, когда увидел ее кокетничающую с очередным поклонником, коих у нее было великое множество. Глаза наполнились предательской влагой, он осознал, что истинное лицо боли, когда можно больше никогда не увидеть человека.

Вечером Полла сказала:

–Мне кажется ,это был рай, там было так хорошо

–Зачем тебе рай, ты там от скуки умрешь, – ответили Лиза с хмурым лицом.

Спасение Поллы сделало ее благосклоннее к нему, но это было далеко не то, что ждал Салман. В своем каком-то доселе неизведанном чувстве Салман был одинок без возможности найти обьяснение у более сведущих в этом вопросе. Влюбиться в человека с противоположным темпераментом, мировоззрением и даже иной мерой дозволенности в семье-Салман начал делать выводы. Он не понимал, как стать обладателем сердца той, что и сама не знала, что она хочет. Полла была человеком сиюминутных желаний, сумасбродных мыслей. Ему хотелось поднять ее над головой, встряхнуть и со всей силой опустить ее на землю, так, чтобы ноги почувствовали болезненное и в то же время твердое и окончательное приземление. Иногда ему казалось, что она попросту не узнает его, смотрит сквозь него-столь не значимым по его осознанию он становился для нее. Всем своим огромным пылающим сердцем ему хотелось растормошить ее, оживить малоподвижные нервы, идущие к сердцу – она была как Кай со льдом в сердце, а он пытался примерить на себя роль Герды. Их многоступенчатые отношения и не прерывались до конца и отнюдь развивались не так, как требовало сознание Салмана, находящееся в непрерывном ожидании. Она и не отпускала его до конца и не позволяла воссоединиться сердцам. Половинчатость в отношениях, недосказанность в чувствах, неопределенность будущего-только этим мог довольствоваться Салман со дня их знакомства. Нет, она не была в их отношениях кошкой, которая забавлялась с мышкой прежде, чем полакомиться ею. С большой долей вероятности Полла просто не знала, что она хочет в итоге от него, от жизни, от себя. Нужен ли ей Салман, чтобы не отпускать до конца, ведь основная потребность человеческого Эго-быть нужным и утешаться фактом своей острой необходимости для кого -то. Чтобы в момент, когда он останется покинутый теми, кто что- либо значил для него, стать счастьем для того, кого он держал так на всякий непредвиденный случай, про запас. Возможно, Полла чувствовала , что он у нее есть, есть всегда и есть рядом даже находясь за сотни километром, есть в снежные бури, разрушающие ураганы, в испепеляющую жару. Есть с непреклонным чувством, с высокой ответственностью, чувством сильного сопереживания. Есть и будет у нищей, есть и будет у не ведающей о состоянии своих счетов. Есть у больной, у пышущей здоровьем, на смертном одре. Просто есть. Она была столь беззаботна, что не осознавала, что он не обязан быть для нее, в ее жизни, незримо присутствовать рядом с ней примерив на себя роль ангела-хранителя. А он просто не мог иначе. Со дня , когда он ее спас из моря, он стал больше опасаться за нее. Он не понимал, что можно чувство направить на себя, сделать любовь к себе главным чувством в своей жизни. Отполировать собственное сердце до блеска, лелеять и обхаживать его, говорить ему те ласковые слова, которые так хотелось сказать Полле, но мужская гордость и приличия не давали ему это сделать. У них как бы были отношения с Поллой, и в то же время их и вовсе не было. Она немного притягивала к себе, потом на большее расстояние отталкивала. И так как отталкивала и отбрасывала на большее расстояние, чем позволяла приблизиться, Салман с течением времени все больше был от нее отдален. Нет, Салман не выглядел в их отношениях униженным, бесхребетным, вечным воздыхателем и нытиком. Он ни при каких обстоятельствах не выдавал истинное состояние, он ловко умел держать эмоции и чувства на замке. Силу чувств выдавали лишь глаза первыми выдающие сердечные волнения. Может, если бы их знакомство не состоялось при обстоятельствах приближающейся угрозы для обоих, их отношения с самого начала развивались бы в иной плоскости. Та кажущаяся исходящей друг от друга угроза дала такой старт их отношениям: он с первой минуты знакомства счел ее шпионкой, она же одним из своих похитителей. Увы, недоверие, несмотря на скорое выяснение их непричастности к факту преступления обоих, так до конца и не смогло побороть первоначальное восприятие, искоренить зародившееся недоверие. Постоянно присутствовала некая двойственность в отношениях, которые и отношениями назвать было трудно. Даже его многообещающие взгляды, отдающие глубинной теплотой, не могли растопить сердце Поллы. Если бы первое впечатление можно было сделать иным, отвечающим обязательному и удачному решению задачи, которая ставит жизнь перед человеком с момента его рождения. Сделать знакомство сказочным и красочным, волнительным и непревзойдённым. Загадать желание, чтобы в момент, отвечающем за впечатление, предстать перед человеком в лучшем своем виде. И потом всегда поддерживать это впечатление, лишь улучшаясь в однажды увиденном образе, как это происходит с вином долголетней выдержки. И Полла, в постоянном притворстве перед самой собой, искусно маскировала недоверие к Салману. Если допустить, что совершенно противоположные личности изъявят желание соединить сердца, то при зародившемся в первые минуты столкновения недоверии, им мог бы помочь только третий человек. Более сведущий в этом, да и во многих других вопросах касающихся объединения человеческих душ. Бывает так, что по мере продолжительности знакомства , человек узнает о предмете обожания то, что он очень не хотел бы узнать, что выбивает из колеи, оставляет без душевных сил, опустошает до конца. Человеку так хочется оставаться в неведении, но выбор за него делает не он. Он не хочет разочароваться так до конца не успев очароваться в ком-то, но любовь зачастую целенаправленно атакуется на самом своем уязвимом этапе. Вовсе не неизлечимые болезни и безденежность отталкивают, не позволяя приблизиться к человеку, а те самые абсолютно неестественные вещи, приводящие к непримиримости осознания. Что-то , что единожды засело в сознании и прочно утвердилось там. Нечто непреклонное, не отвечающее представлениям о человечности и морали. Что-то, что словно пересаженный орган постоянно пытается отторгнуться, заявить о своем явном и имеющем право на существование, несогласии. Что-то, что ввергло в шок и не ввяжется ни с одним представление о правильности и допустимости. Искусственным выглядят попытки укоренить в сознании неукоренимое, не подвластное собственному разумению , заложенным либо от природы, либо в раннем детстве, когда родители неизменно пребывали в образе богов. Есть вещи трудновоспитуемые в себе, либо вовсе не поддающиеся дрессировке. В подобных ситуациях человек пребывает в некоем подвешенном состоянии и по собственным ощущениям в невесомости, как космонавты. Всматриваясь в неразборчивый почерк своих сегодняшних ощущений ,он пристально пытается разглядеть ответы на мучающие его сомнения. Он все переворачивает «лист» с неразборчивым почерком, приближает к себе, затем отодвигает на расстояние от глаз в жалостливой попытке увидеть утешительное для собственного самолюбия. Оставляет лист, подустав от рассматривания на несколько часов, дней, а то и месяцев, и вновь с надеждой дрожащими от волнения руками взяв лист бумаги, видит только то, что видел часы, дни и месяцы назад. Поиск выхода для себя он скрупулёзно ищет с некой сумасбродной настойчивостью безумца. Первенствующий в сознании некий идеал отношений не может без помощи извне справиться с недугом. В какой-то момент умирают отношения, но не умирает любовь -она имеет обыкновение тлеть очень долго. Бывает так, что любовь забилась в смертельных конвульсиях и безропотно умерла, а люди все не прерывают отношения, искренне веря в непоколебимость любви некогда прочитав у прозаиков и поэтов о вечности однажды пришедшего любовного чувства. Они вытаскивают гвозди из гроба лежащей любви. И потом, открыв крышку после последнего оставшегося гвоздя, они в отчаянье опускают ее, увидев истлевшую в естественном состоянии для мертвого, любовь. Кто-то верит в ее реинкарнацию. Но ее уже нет. Человек будет искать ее в разных лицах в течение всей своей оставшейся жизни. Тщетность поисков и бессмысленность усилий будет очевидна. Повторения ее не будет, но будет имитация – разные чувства будут умело маскироваться под нее утешая самолюбие человека. Она может к кому- то постучаться в детстве, а к кому то в преклонном возрасте. Она сама выбирает время и место, и не было у нее советчиков в данном вопросе с тех самых пор, когда сердце человека впервые забилось, почувствовав тепло в груди при виде другого. В жизни с человеком могут происходить удивительные вещи: сердце, громко отозвавшееся на позыв другого сердца не будет в этом единении сердец находить необходимое успокоение обязательной безмятежности. В то же время через энное количество лет в знакомстве с кем- то можно объединиться душой и полностью ощутить целостность своей натуры. Возможно, дело в силе души, способной противостоять смерти и тленности самого сердца. О любви написано много восхитительных слов, но те, кто так красочно ее описывает, не верят в такое ее существование. Те, кто очень сильно как им казалось, любил, и хоть немного уменьшился пыл, перестают верить в нее. Возможно, они перерастают ее, обрастают силой . Однажды пережив тяготы неразделенной или же невозможной любви , они уже знают как им вести себя, если им снова придется пережить подобное. И ждут с заточенными лезвиями ножей, чтобы оказать всевозможное сопротивление до того, пока она не направит на них свое беспощадное жало. Их отныне обуревает страх. Страх снова пройти через это и так же без веры на удачу искать выход из лабиринта. Никто не знает что такое Любовь. Ни те, кто мученически умирал от нее, ни те, кто так никогда так и не познал взлеты и падения, связанные с взаимоотношениями с объектом непреходящего интереса. Если бы не ее умение менять маски , после многолетней устали подстраиваться под обстоятельства, на время обманываться, искать приемлемый выход, она всегда оставалась бы прозрачной, как в своем невинном начале. Но на ней тоже есть первоначальный грех, как и на человеке. Она также управляется эмоциями, временами обманывается, горько жалеет об ошибках. И всегда возрождается, если она была взаимна и не была плодом воображения человека . Если мы честны, она честна с нами. Если мы скрытны, она скрытна от нас . Если мы обидчивы, она обижается и уходит. Она – отражение нашего интеллекта, характера, представлений о жизни. Если мы открыты для мира, она открыта для нас. Если мы завистливы и относимся к мелким личностям, она никогда не посетит нас- она слишком щедра, чтобы опуститься до банального.. Если мы порочны, она теряется не зная, что ей противопоставить пороку. Она – любовь. Жажда и пресыщение человека. Мечта и страх потери себя. Единственное, что способно полностью избавить от внутренней пустоты. Она – мостик между мужчиной и женщиной. В ее обязанности входит узнавание двоих и активные попытки по переправлению через этот мост одного к другому. Она говорит: «дальше уж сами» и притворяется немощной старухой, чтобы о ней заботились, лелеяли и баловали ее. Чтобы оберегали ее от соблазнов этого мира и не допустили искажения ее сути. Она ослабла, когда человечество отодвинуло ее на второй план и перестало подпитывать своей верой. Сильные эмоции приглушились, а то и исчезли где-то. Сильной ненависти всегда противостоит сильная любовь. Большому страху – отчаянная смелость. Любовь-то, что делает нас Настоящими. А, значит, теми, кем мы пришли в этот мир, когда издали свой первый крик, и какими уйдем с последним выдохом и осознанием, что все было зря. Ей чуждо притворство и деление сердца на много согласных на разные предложения частей. Он сохранилась в своем первоначальном виде, и как бы ее не пытались видоизменить, в ней за тысячелетия так ничего и не поменялось. Она упрямо осталась при своем мнении и в своей твердой окаменевшей оболочке. Ей не нужно одобрение, ее философия превозносится над всем тем, что ценно для человека в материальном мире, к чему он болезненно привязан .

В своем сердечном стремлении Лиза была из тех, кто осторожно подбирался к взаимности перебирая всевозможные варианты для начала отношений, оценивая все плюсы и минусы каждого случайно выроненного слова, неловкого движения, незаконченных мыслей. Чувство, зажатое в грудной клетке ,все время ломилось наружу, проявляя несвойственную и редкую активность. Ее сдержанная любовь украдкой наблюдала за ходом его жизни, ее молчаливое и искреннее участие к его жизни сводилось к постороннему наблюдению за циклом его существования. Она с тихой грустью принимала его равнодушные взгляды, ее чувство принимали безропотные формы. Они виделись нечасто, но она жила от встречи к встрече, а потом жила тем, что прокручивала в мозгу каждую минуту , которая имела стратегическое для нее значение. Первый месяцы были самыми тяжелыми для неразделенного Салманом чувства: она без успеха училась мириться со своей ненужностью ему. Потом, по прошествии года, ей предстояло научиться понемногу отвлекаться на другие пусть малозначащие события. В своем трепетном ожидании Лиза была трогательна для пера романиста. Ей хотелось заснуть счастливой и хоть раз проснуться такой же счастливой. Она засыпала чаще глубоко несчастной, с осознанием своей ненужности, а просыпалась иной раз счастливой увидев его всего лишь во сне. Сперва человек бывает полон надежд, потом полон боли, потом преисполнен смирения. Этап «полон надежд» самый короткий, «полон боли» уже значительно длиннее, «полон смирения»-самый продолжительный из всех этапов. Этому чувству, полностью лишенному эгоизма,с течением времени предстояло накрыть ее обязательной и непреклонной мудростью. Созреть давно пытающимся вырваться наружу выводам о том, что неразделенные чувства сильно бьют по самомнению. «Мой организм для себя функционировать не может, он функционирует исключительно для тебя»– обращала она мысли к Салману.

–Салман, я тебе скажу, тоску навевает, а так он мне нравится, ведь он такие трепетные взгляды бросает в мою сторону, что мне подруги говорят, что он и там, где меня нет, ни на кого другого и не смотрит..-немного призадумавшись, произнесла Полла. У Лизы было ощущение, что ее выставили за дверь, в которую она даже не постучалась. Она молча сносила пощечины слов, когда Полла так непринужденно говорила о Салмане. Ревность затмевал ее рассудок, но она умело сдерживала эмоции, которые неудержимо рвались наружу, чтобы сообщить Полле и всему миру о том, что она со всей искренностью женского сердца полюбила. «Зачем он тебе, отдай его мне»,-обращала она свой умоляющий взгляд на Поллу каждый раз, когда та не смотрела в ее сторону.

Окончательное принятия другого человека-процесс долгий и многоступенчатый. Он мучителен, если сталкиваются две противоположности. Продолжителен для двух разностей. Салману предстояло принять Поллу со всеми издержками ее непреклонного нрава, а он в свою очередь был для нее слишком предсказуем, а потому скучен. Полле больше был интересен тот парень с гитарой, так искусно умеющий петь задушевные песни, пусть одетый крикливо, но и в этом она увидела достоинства свободолюбивой натуры. Она все теснее начала общение с ним, увлеклась им и отодвинула Салмана на второй план. Их мировосприятие было во многом схоже: они были свободны внутри и максимально доносили миру эту свободу. За несколько месяцев до своего 21 летия она стала более избирательной в своих предпочтениях. Было ли это временным явлением или уже укоренившейся привычкой она не знала и сама, как не знала Лиза, с которой Полла имела обыкновение делиться всем, что придет в ее хорошенькую голову. Теперь каждый раз, когда в поле ее зрения и ее подруг одновременно возникали и Салман и ее новый поклонник, Полла либо демонстративно уходила, либо удирала через другие пути, чтобы избежать любого нежелательного для нее и для них столкновения.

Снова и снова приходя к осознанию своей никчемности, Лиза все глубже уходила в себя, активно теряла контакт с окружающим миром. Ее боль подверглась трансформации и вылилась в четкое осознание своей женской непривлекательности, иначе как объяснить проявляемую Салманом холодность по отношению к ней. Она совершенно не понимала, что на чувства можно не ответить аналогичными чувствами, подобные мысли, если и появлялись ненадолго в ее голове, тут же отвергались как бредовые. Она могла принять его полностью, но не с фактом наличия сердца, не способного откликнуться на зов исстрадавшегося тоской ожидания другого сердца. Любым: болезненным, не способным вести жизнь простого обывателя, ненужным никому кроме нее. Любым без тени сомнения даже в самые удачные свои периоды жизни и неудачные его. Но не нелюбящим, притянутым насильно, из вероятной жалости. Ее безропотные страдания не выходили за рамки приличий, она с какой -то тихой грустью принимала холодный взгляд его серых глаз. Чем больше ее сердце подвергалось экзекуции неразделенного чувства , тем больше она худела. Ее запавшие от бессонных мучительных ночей глаза с некоторых пор отдавали каким -то безумным блеском. В своей комнате с выходящими на задний двор окнами, она ночами сидела без включенного света. Сон безрассудно покинул ее. Она отыскала глазами какой-то отдаленный источник света в окне и подолгу смотрела на него немигающим взглядом .Она ощущала себя совершенно потерянной без возможности поведать кому-либо о своих чувствах, чтобы облегчить тяжесть боли, рассеять среди людей свою боль, лежащую на сердце каменной глыбой. В отличие от Поллы, у которой было много подруг, Лиза подпускала людей только на безлопастное для своего врожденного недоверия расстояние. И по этой причине неунывающей боли предстояло отпускать ее крайне мучительно с неизбежными в подобных ситуациях последствиями. Сокрушительная сила безответного чувства сбила ее с ног, как сбивает каждого, кто попадает в капкан сильных душевных волнений, порождаемых любовью. Чем сильнее характер у человека, тем большую силу несут его чувства, и разрушительные в том числе. С каждым последующим днем Лиза ела все меньше, и теперь редко садилась за обеденный стол в числе своих домочадцев. Она просто лежала на кровати, бесцельное времяпровождение для нее было полноценной занятостью, ведь каждая минута была во власти то тягостных переживаний, то далеко глядящих мечт. Она лежала днями и ночами мучительно размышляя о том, что ей делать дальше. У нее возникло ощущение, что некий безликий враг окутал ее сознание плотной паутиной, воспользовавшись ее неопытностью в сердечных делах. И какой – то ловец человеческих душ отправил ее бессмертную душу в мрачное подземелье, где томились в тоске ожидания своей незавидной участи другие души, виновные лишь в грехе неразделенной любви. Она нисколько не смутилась ,когда обнаружила, что еда начала вызывать в ней отвращение и каждый последующий кусок давался путем неимоверных усилий над собой. Где -то далеко горел огонек надежды, указывая на то, что среди вселенского мрака всегда есть то, что способно спасти даже самые безнадежные души. Она видела его, но нисколько не ощущала его тепло , и когда она начнет ощущать тепло животворящего огонька в полной мере, ей начнет становиться я легче на душе и неподвластная силе человеческой мысли боль медленно и верно начнет отпускать из своих цепких объятий. Однажды Полла залетела в комнату Лизы в привычной ей манере-распахивая настежь дверь . Обнаружив Лизу лежащую на полу, она смертельно испугалась. Она начала усиленно теребить Лизу, со словами :

–Лиза, Лиза, очнись!

Лиза медленно встала, опираясь локтями на кровать, и когда, наконец, выпрямилась в полный рост, пошатнулась и чуть не упала в обморок. Полла бросилась ее подхватывать, затем посадила на кровать и села рядом ,в недоумении не отводя глаза.

– Почему любовь достается тем, кто любить и не умеет вовсе? Почему он полюбил не меня?-спросила Лиза слабым голосом, словно собирая остатки сил где- то в самой глубине грудной клетки. Задушевная тайна Лизы таким неожиданным для Поллы образом стала и ее секретом. Полла поднесла ладони к лицу , закрыла ими лицо и выдержала долгую паузу. Борьба чувств на ее лице оказалась сокрыта от обозрения Лизы. Когда Полла наконец смогла справиться со своими эмоциями, она убрала руки и продемонстрировала беспристрастность на лице. Она с искренней жалостью обняла исхудавшую от борьбы чувств голову Лизы, и погладила ее по волосам.

– Все образуется, -обещающе проговорила она, прекрасно осознавая лживость своих слов и добавила еле слышно:-ведь ты-моя единственная сестра. Она судорожно начала размышлять о том, чтобы искать выход из сложившейся ситуации, пока Лиза еще держится на ногах и не начала нуждаться в помощи извне. Родители ни при каких обстоятельствах не должны узнать о том, что происходит с Лизой- вызовет кривотолки, если это выйдет из этой комнаты Лизы. Подобного рода вещи тщательно скрывались от родителей и не выносились на всеобщее обозрение. Это считалось крайне неприличным . Полла, невзирая на свою ветреность, в вопросах элементарного выживания в любых проблемных ситуациях была из тех, кто умел включать сноровку и без особых усилий находить выходы. Людям подобного склада характера многое давалось легко ,им не была присуща зацикленность на самоедстве. Да и самобичевания от Поллы дождаться было практически невозможно. Полла путем размышлений решила пока целенаправленно отталкивать от себя Салмана, проявляя в таком случае необходимую холодность . Потом она постарается подтолкнуть его к Лизе , но пока она совершенно не понимала как она это все провернет и будет ли ждать ее ожидаемый успех в этом предприятии.

–Обещаю, что помогу тебе. Только ты должна пообещать, что поверишь мне и будешь во всем слушаться,-сказала Полла взяв Лизу за плечи развернув ее лицо к себе. Лиза ответила слабой, вымученной улыбкой. Ей необходимо было тщательно продумать тактику , а Лизе четко следовать инструкциям. Ободренная этими словами, Лиза заснула, свернувшись калачиком. Полла долго сидела рядом с уснувшей Лизой и думала ,что она настолько ослабла и физически ,и морально, что никто не удивится, если завтра ее не обнаружат живой. В такой позе она заснула сидя на полу положив голову на кровать

Салман, задетый за живое подчеркнутым игнорированием со стороны Поллы, не нашелся что делать в дальнейшем .

–Объясни причину того, что ты решила меня избегать?-со всей свирепо спросил Салман глядя в упор на Поллу. Салману удалось собраться с духом, чтобы его голос не задрожал. Обычно он смиренно сносил очередные издержки ее холодности, но при этом предпочитал молчать.

–Твое самомнение, вымахавшее под два метра-это всего лишь «самомнение, вымахавшее под два метра».-приподняв подбородок самодовольно проговорила Полла.

–Оно вымахало под 187 и решило больше не вымахивать,-пояснил Салман. С одной стороны он не мог позволить себе принизить себя как мужчину в ее глазах и соответственно не мог опуститься просто до банального общения , которое зачастую ни к чему не приводит учитывая его сильные к ней чувства . Он понял, что их то существующие, то несуществующие отношения зашли в более глубокий тупик чем тот, в котором пребывали доныне. Пришёл к осознанию того, что ему надо срочно что- то со всем этим решать. Ему казалось, что он как упрямый баран безрезультатно бодается с бетонной стеной, пытаясь пробить в ней еще никем не пробитую брешь. Недолго думая он достал запыленный дорожный чемодан, с шифоньера немного приподнявшись на корточки. Вышел на крыльцо и принялся усиленно размахивать ею пытаясь хотя бы частично избавиться от пыли осевшей на ней, сродни тому, как осела горечь на его сердце.

–Ты не можешь сейчас уехать!– Полла преградила Салману путь. Салман остановился и ,внутренне торжествуя, со счастливой улыбкой потянулся в сторону Поллы. Полла отпрянула и тут же выпалила:

–Ты нужен моей сестре! Повисло тягостное молчание. Салман переваривал слова Поллы, сдерживая гнев. О чем явственно говорили выступившие желваки на скулах.

–Да что ты о себе возомнила? Ты решила меня преподнести своей сестре как игрушку?– Салман воскликнул с негодованием, испепелил ее взглядом, в котором читалось презрение к непредвиденно услышанным словам.

–Все немного по другому…-начала было Полла . «Если бы не ради Лизы я бы тебе устроила!»-говорили ее глаза.

–Не так, конечно. Я твоей сестре нужен вскопать огород там или вкрутить лампочку,-с жаром воскликнул Салман. Полла не нашлась что ответить.

– Прощай-Салман рванул с места ,прихватывая дорожную сумку и исчез в снующей толпе.

–Лиза заболела из-за тебя, она в беде,-неслось ему вдогонку.

« Что я скажу Лизе?»-задавалась вопросом Полла возвращаясь домой.

–Лиза, Салман сказал, что на пару месяцев должен уехать, у него образовались какие-то срочные дела. Мне показалось, что он теперь больше расположен к тебе,-соврала она, решив обрадовать Лизу.

–Знаешь, после того, как я с тобой поделилась своей болью, мне и так уже значительно лучше,-ответила довольная услышанным Лиза. Несмотря на отъезд Салмана, она приободрилась от искреннего участия. Зыбкая надежда придала достаточно сил, чтобы улучшилось состояние. Огромное напряжение в груди как ответ на ненужность, уже не так терзало душу, неустанно царапая когтями.

Полла почувствовала, что ,когда решила соединить Лизу с Салманом, он только тогда начал представлять для нее ценность. Она явственно осознала, что он начал значить для нее намного больше, чем значил доныне. Она с надеждой подумала, что Лиза на время заразила ее вирусом любви, неосознанно обучила ее канонам и ей только остается их забыть, чтобы вновь вернуться в свое первоначальное состояние. . Было ли изменения в отношение Салмана проявлением чувства собственности ?

Салман был растоптан унижением, полученным от бесконечно дорогого сердцу человека. Осознание того, что он так несущественен для Поллы, его ввергло в мучительное состояние. Его оголенная нервная система очень остро и болезненно восприняла ужасные слова, оскорбительные даже для не любящего человека. «Все бесполезно, если не являешься топливом для сердца».-сказал он себе приближаясь к ограде двора, где помимо дома была и конюшня. Почему-то он резко передумал уезжать и его потянуло сюда, где он впервые увидел Поллу и хотя он запер ее, в плену оказался он сам . Он снял обувь ,опустившись на кресло и крепко сжав обеими своими большими ладонями голову принялся пропускать через себя слова Поллы. Комната давно покрылась полным ночным мраком, а он все еще не двигался с места. За окном заморосил вспомогательный дождь, обладающий редкой силой успокоения. Превратности погоды послужили необходимой поддержкой. Сила дождя к ночи усиливалась, Салман вышел на улицу, поднял лицо к небу и подставил лицо дождевому душу. Дождь неугомонно стекал по лицу , спускался к остальным частям тела и образовывал лужицу оказавшись на земле. Так прошла эта ночь- одиночные переживания Салмана и до самого утра поддерживающий его сострадательный дождь. Его неудержимый поток доказательным намеком снизошел до осознания Салмана. Он громогласно заявлял о единении с ним в такой непростой для Салмана момент. В конюшне заржали лошади, словно чувствуя состояние хозяина, которому остро необходимо было дополнительное участие. Он двинулся словно спохватившись в сторону конюшни. Лошади встретили его довольным ржанием. Он вспомнил, что они не кормлены и отвлекся ненадолго от назойливых мыслей.

–Лошади бесконечно преданны человеку,-объяснял Салман мальчишкам, которые не отходили от него когда он гарцевал на одной из своих лошадей

–А ты их так умело приручил к себе, – наперебой вторили мальчишки

– Мы в ответе даже за тех, кого приручили неосознанно. За тех, кто приручились сами без нашего осознанного вмешательства в процесс приручения. ,-добавил Салман. И только он знал о чем теперь он ведет речь. В тот единственный момент, когда здравый смысл, возможно потерянный с надеждой на обретение Поллы вернулся. В глубине души он отчетливо понимал, что его вина перед Лизой состоит в том, что он не может на чувства ответить идентичными чувствами. Человек ходит с чувством вины, если сердце не сумело затрепетать в ответ, и частично примеряя на себя его боль ,по своему тоже страдает. Отчасти по причине неспособности разбудить сердце он остерегается столкнуться с источником стыда, он его всячески избегает, при возможности обходит стороной. И только внутренним протестом заявляет о своем праве не реагировать на призывы другого и начисто чуждого ему сердца. Ему хочется раз и навсегда сбросить с себя эту обузу в виде чужой неразделенной им любви, как смахивают резким движением руки насекомое, которое сделало человека своим случайным пристанищем. И пристанищем становится то, к чему причаливают вслепую. Без первоначального опыта, без понимания того, какие движения и тактика необходимы для поиска причала. Нависание не отвеченных ей чувств Полле давалось легче, чем Салману-парящий над громоздким миром легкий нрав оказывал существенную помощь в осознании сложившейся ситуации. Он умело провоцировал на невосприимчивость информации, несущей обременительный характер. Чужая любовь всегда в тягость человеку, она давит на его восприятие самодостаточности. Он не хочет тяготиться чужой болью, ведь он живет с ощущением, что за ним постоянно следят, следят разбитым сердцем, следят недосказанными словами, следят не прикоснувшимися холодными руками. Но когда случается так, что его разлюбили, он начинает ощущать себя оскорбленным, ведь он мог когда- нибудь дозреть до ответных чувств,а его к тому времени вывели за пределы сердца. И не важно его самолюбию, что человек был ограничен в возможностях пока был привязан к нему ожидающей свой звездный час силой неразделенной любви . Ведь она в одночасье вгрызается в сердце человека, и заимствованным способом прибивает его к объекту страсти словно Прометей прикован был к скале. И терзающая сердце не отвеченная любовь выступающая в роли орла, мучает пока кто -то не догадается принести спасение и избавить от продолжительных мук. Полла с недавних пор жила ощущением словно оказалась между молотом и наковальней. Салмана не было видно уже два месяца ,она осознавала со всей отчетливостью, что, если он может позволить себе не оказаться в поле ее зрения так долго, она очень его обидела. Лиза молчала и время от времени бросала на нее вопросительные взгляды . «Как же я устала от всего этого!-возвела она глаза к небу,-что они от меня хотят!?»Полла не выдерживала это состояние неопределенности, ей теперь вне ее воли приходилось жить с ощущением цейтнота. Животворные дни тянулись для Лизы в ожидании долгожданных известий. Но ничего не происходило, и все больше ее охватывали сомнения касательно того, что Салман начал проявлять к ней интерес. Вскоре Лиза начала догадываться, что Салман не имеет намерения сближаться с ней. В тот запомнившийся надолго день она столкнулась с ним у дверей университета, когда у него, заочника, началась сессия, а она шла к входной двери. Взгляд, полный недовольства стал единственным ответом глазам, наполненным светом исходящей нежности и немеркнущей надежды. Она смотрела ему вслед, пока он не скрылся из виду поднявшись по лестнице. Она приблизилась к остановке, и, чувствуя, что ей не хватит сил стоя дожидаться автобуса, который ожидался еще не скоро, присела на скамейку. Девушка, сидящая рядом, на которую Лиза буквально упала, начала звать на помощь: