Дмитрий Мансуров
Семь дней Мартина

Пролог

…Поток воды оказался настолько мощным, что вырвался из скатерти прямоугольным столбом, и склонившегося над ней Правича отбросило ударом на стенку сферы.

– Что за черт? – пробормотал он растерянно, хватаясь рукой за челюсть и скатываясь по стенкам сферы на ее дно. Из скатерти высунулась голова зубастого и рычащего монстра, и Правич повторил вопрос куда более испуганным голосом. Анюта и колдун одновременно отскочили к краю ковра, даже тарелки перестали стрелять и отлетели подальше.

Вода окончательно заполнила защитную сферу ковра-самолета, и колдун торопливо взмахнул руками, приказывая сфере исчезнуть. Лишенная поддержки вода рассыпалась миллиардами капелек, а Правич, пытавшийся доплыть до ковра и почти ухватившийся за его края, полетел вниз, отчаянно размахивая руками и ногами.

Сорвавшееся с ковра чудище падало следом за ним, клацало зубами и злобно рычало, стараясь догнать его и проглотить.

Правич, шокированный тем, что очутился в свободном плавании на высоте полукилометра над землей, в прострации смотрел, как летающие тарелки, ступа и ковер-самолет с колдуном Эрбусом улетали к горизонту.

«Черт бы вас всех побрал! – сердито подумал он, задрожав от пронизывающих потоков холодного ветра и лихорадочно вспоминая подаренное Эрбусом заклинание экстренного согревания. – Только помолодел на тридцать лет, как помирать заставляют!»

Пробравшее до костей рычание заставило его содрогнуться: чудовище из скатерти-самобранки летело следом за ним и пыталось ухватить Константина за ногу.

– По-о-о-о-мо-о-о-о-ги-и-и-те-е-е-е!!! – воззвал Правич, тщетно надеясь, что колдун сделает что-нибудь ради спасения верного помощника, но Эрбус полностью озаботился собственным выживанием и о Правиче забыл. Отмахиваясь от капелек воды, падавших с той же скоростью, что и он, Правич пытался разглядеть место, на которое суждено приземлиться и разбиться.

Повсюду – лес, лес и только лес, и лишь вдалеке виднелись едва заметные струйки белого дыма: кто-то выбрал для жилья даже такой холодный и неприветливый край. И лес становился все ближе и ближе.

Монстр высунул длинный язык, пытаясь поймать голосистую еду.

– Отвали, чудище гороховое!

Расстояние между ними быстро сокращалось. Правич дергал ногами, отбиваясь из всех сил. Приближающийся монстр получил в глаз каблуком и сердито заревел.

– Только дотронься до меня, уродина! – угрожающе прокричал Правич. Монстр вытянул шею и схватил его за ногу. Константин дернулся, зубы скользнули по коже и оторвали часть левой штанины, а Правич, повинуясь внезапному порыву души, умудрился совершить сложный пируэт, и уселся чудищу на двухметровой длины шею. – Попробуй теперь меня достань! Сам себя укусишь!

Монстр задергался в попытках вывернуться и схватить смельчака, но тот крепко держался за роговые выступы на шее монстра, не давая чудищу возможности ухватить себя зубами. Длинный язык монстра дотрагивался до ног, но обхватить их не мог.

Но долго торжествовать не пришлось. До земли осталось всего ничего, и Правичу пришлось перебраться на туловище чудища: он надеялся, что массивная туша смягчит удар при падении. Отбиваясь от зубастой пасти, Константин полз по влажной шее к спине монстра, ругался благим матом и изо всех сил хватался за толстую шкуру, чтобы не сорваться.

– Радуйся, сволочь, что не попался мне в городе: на чемоданы бы пустил! Развелось чудищ, как собак нерезаных!

Вспомнился убитый колдуном Горыныч, встреча с которым заставила Правича поседеть от ужаса.

Всего час назад, когда он затемно вышел из леса, чтобы спрятаться за небольшим холмиком и оттуда понаблюдать за зданием странной архитектуры, произошло непредвиденное осложнение. Холмик оказался притаившимся Змеем Горынычем, о чем Правич узнал спустя секунду после того, как наступил на что-то мягкое.

Дракон, которому придавили кончик хвоста, пришел в бешенство и молниеносно развернулся к обидчику. Шипение и вид злобной драконьей морды перед собственным лицом чудом не довели Правича до медвежьей болезни, но пробрали горе-разведчика до дрожи в коленках и истошного вскрика. Из пасти дракона вырывались язычки пламени, и Правич понял, что если он промолчит, то в следующий миг превратится в крохотную щепотку пепла. Страх оказался настолько силен, что уничтожил сам себя, и расхрабрившийся до безрассудности Константин взял быка за рога.

– Стоять!!! – гаркнул он, – Ты кто такой, и почему находишься на охраняемой территории без сопровождения?!

Суровый тон заставил Горыныча отпрянуть, а не спалить нахала ко всем чертям. Вырвав из-под ноги Правича кончик хвоста, дракон повернулся к человеку всеми головами и синхронно выпустил из пастей клуб дыма.

– А ты кто такой и откуда взялся на мой хвост? – рыкнул он. Этого времени хватило на то, чтобы парень взял себя в руки и перестал дрожать.

– Не твоего… не твоих умов дело! – стальным голосом сказал Константин. – Немедленно покинь территорию, иначе вызову пожарную бригаду, и тебя махом потушат! Не сметь дышать на меня огнем – с тебя три шкуры снимут за поджог леса!

– Ты – не лес! – рыкнул дракон.

– Я – его представитель.

– Если ты дуб, то это не значит, что ты дерево, – дракон приблизил головы вплотную к человеку. Большие глаза немигающее смотрели на Правича, и он понимал, что не доживет до утра, если дракон вздумает выдохнуть огнем. – Говори, кто ты такой?

Правич лихорадочно обдумывал, какая из наспех сочиненных версий покажется дракону убедительной, но в переговоры вмешался колдун, которому надоело ждать помощника в темном лесу. Обездвиженные пленники не могли сбежать, и колдун оставил их, не опасаясь бегства: заклинание действовало десять минут. За это время Эрбус намеревался разобраться с возникшими осложнениями.

– Константин, какого лешего ты возишься?! Долго я буду стоять и мерзнуть, охраняя эту парочку? – прокричал он, выходя из леса. – Зови царевича с яблоками, пусть готовит за них вык… куп…

Увидев Горыныча, колдун застыл и замолчал, не договорив фразу. Наступила тишина: дракон повернул две головы в сторону Эрбуса, в драконьих глазах появились языки пламени. Правич съежился от ужаса: такое, по его мнению, со своими глазами мог сотворить только настоящий дьявол. Сглотнув, колдун попятился в лес. Дракон зашагал следом за ним, не желая увеличивать расстояние между собой и вышедшим из леса человеком.

– Так вы и есть те самые злодеи? – прорычал он, и из его ноздрей вырвались струйки дыма. – Вы – похитители друзей царевича!

– Не уверен, не обвиняй! – пробормотал Константин гневно, но достаточно тихо, чтобы дракон его не услышал: а то как сожжет без суда и следствия – и ответить нечем будет.

– Чего ты там пробормотал? – дракон повернулся к Правичу всеми тремя головами и сощурил глаза.

– Ни-ни-ни-чего-чего, – запинаясь, пробормотал тот: огонь в глазах дракона вызывал из глубин души панический ужас.

– Где его друзья? – от звучного драконьего голоса у Правича заложило уши. Из ноздрей чудища вырвались струйки горячего пара, и Константин ненадолго оказался в густом тумане. – Отвечай, пока не спалил!

Затрещали кусты: колдун воспользовался моментом и ломанулся под укрытие леса. Дракон раскатисто прорычал и выпустил вслед Эрбусу одновременно три огненных струи. Лес озарился отблесками пламени. Колдун закричал, спрятался за деревом, и швырнул в дракона магические морозящие шары. Огненное дыхание Горыныча расплавило шары на подлете к головам, и дракона окутало облако быстро рассеявшегося пара.

Правич сглотнул, а когда головы дракона переключились на уничтожение шаров, попрощался с жизнью, пригнулся и рванул в спасительные кусты на опушке леса. Дракон выпустил вслед ему огненную струю, от которой загорелись ветки и листья, и на упавшего Константина посыпались горящие останки сгоревших веток.

Дракон остановился на краю леса, не в силах преследовать похитителей: деревья росли густо, и протиснуться между ними, не повредив крылья, он не мог. Правич по-пластунски перебирался на безопасное расстояние, оставшийся с пленниками колдун отбивался морозящими шарами и тихо матерился: время для оживления пленников еще не наступило, а уходить без них он не собирался.

Горыныч легко сбивал пламенем летевшие к нему морозящие шары и поджигал деревья. Вспотевший от жары и страха колдун сообразил, что огонь окружает его со всех сторон, и вскоре охватит большую часть леса.

«Шум наверняка привлек внимание царевича и компании, – решил Эрбус, – если не убить дракона, то перевес окажется на его стороне: напасть и победить при огневой поддержке Горыныча сумеет любой идиот»

И очередная попытка завладеть молодильными яблоками провалится в последний раз: новые попытки их приобретения отпадут ввиду гибели заказчика.

– Константин! – прокричал Эрбус, не особо надеясь на положительный ответ. – Ты жив?

– Да! – отозвался Правич слева.

– Молодец! – обрадовался колдун, – Слушай приказ, мой верный помощник: убей дракона!

– Что?!! – выпалил изумленный Правич, надеясь, что ему послышалось: далеко не последний среди профессионалов магии колдун приказывает ему, обычному человеку, справиться с Горынычем!

– Дракона убей, мать твою!!! – рявкнул колдун, хватая зашевелившихся пленников за руки и приказывая им следовать перед ним.

«Не послышалось, что б его! – ужаснулся Правич. – На верную смерть посылает, сволочь!»

– Чем? – прокричал он, – У меня нет никакого оружия против драконов!

Над его головой пролетела огненная струя. Пламя охватило деревья в считанные секунды и так же быстро погасло, оставив после себя дымящиеся кроны и облако серого пепла, медленно оседающего на промерзшую землю.

Колдун прокричал в ответ что-то нечленораздельное, и Правич чертыхнулся: если переспросить – тот еще пуще разозлится, а дракон пошлет на голос еще три струи пламени. И так от леса одни головешки остались, а скоро он и сам в одну из них превратится. А не выполнить требование Эрбуса, так этот гад лично придушит за неповиновение.

– С двух сторон обложили, сволочи! – выругался он. Выхода нет: и там и там надают за все хорошее. Лучше переспросить – колдун все-таки союзник, хоть и нервный чересчур.

Мысленно пожелав себе долгих лет жизни и удачи, Константин перекрестился. Привычка эта осталась с детства и доводила колдуна до белого каления, но Правич пользовался религиозным охранным жестом в редких случаях, и Эрбус чаще всего ограничивался резким выговором и суровым высчитыванием из зарплаты помощника десяти штрафных процентов.

Заранее рухнув пластом на землю, Правич прокричал:

– Что сделать? – и, обхватив руками голову, уткнулся носом в землю. Но карательных мер, как ни странно, не последовало ни с той, ни с другой стороны.

Над лесом повисла привычная осенняя тишина.

Ожидание неприятных последствий затягивалось. Колдун подозрительно молчал, и дракон не торопился дожечь деревья, по чистой случайности оставшиеся не подпаленными.

«Спалили уже…» – подумал Правич об Эрбусе. Приподняв голову, он огляделся по сторонам: вдруг колдун или дракон подкрались к нему на цыпочках, и теперь ждут, когда он их увидит, чтобы врезать за все хорошее.

Никого.

Константин встал на колени, прислушался и поднялся на ноги. Несколько пожухлых листков прилипло к одежде, он стряхнул их и еще внимательнее вслушался в тишину.

Тихо, как на кладбище.

Переспрашивать колдуна вторично Правич не стал. Вместо этого он решил самостоятельно выяснить, что случилось с Эрбусом и драконом, и почему стало так тихо?

В полном недоумении он выполз из леса. Готовый в любой момент экстренно вернуться обратно, Константин выглянул из-за кустов и понял, почему колдун выкрикивал невнятные приказы: чтобы дракон время от времени отвлекался на голос Правича и дал колдуну возможность выйти на открытое пространство.

Эрбус стоял на поляне, прикрывшись Мартином и Анютой как живым забором. Дракон пристально следил за его передвижением, надеясь улучить момент, чтобы спалить колдуна и при этом не сжечь замерших пленников.

Дракон нарушил молчание первым – просчитанные варианты спасения молодых людей показались ему не убедительными, и предложил мирное решение проблемы.

– Отдай пленников, и я тебя не трону! – пообещал он.

– Отдай яблоки, и пленники будут твоими! – выдал встречный ультиматум Эрбус.

– Да иди и возьми, в чем проблемы-то? – изумился дракон. – Вон их сколько растет!

– Знаю я ваше «возьми!» – с саркастической ухмылкой ответил колдун. – В глаза вы все вежливые, а как отвернешься – так сразу нож в спину по самую рукоятку!

– У меня нет ножа, – возразил дракон, пыхнув огоньками и сверкнув глазами.

– Я вижу… – Эрбус заметил выглянувшего из леса Константина и торопливо воскликнул, – Правич, бей его!!!

Горыныч стремительно повернул головы, и в сторону помощника, оторопевшего от ужаса и коварства колдуна, полетели три огненных струи. Константин охнул и юркнул в кусты. Больно обожгло руку, загорелся правый рукав, попавший под пламя. Правич сбил огонь, и ощущение нестерпимого жжения прошло, сменившись болью от слабого ожога.

Колдун только этого и ждал. Пока дракон плевался в помощника, он вытянул руку в сторону трехглавого змея и выпалил короткое заклинание. Черная сфера вылетела из кончиков пальцев, выросла до размеров драконьей головы и ударила грудь Горыныча с такой силой, что раздался треск ломаемой грудной клетки. Дракона отшвырнуло и перевернуло в воздухе, и он бездыханным повалился на спину.

Правич подлетел от удара, и, перепуганный, выглянул из-за куста. Руки и ноги у него дрожали от нервного потрясения: он понимал, что секунду назад избежал верной гибели. Но от желания наподдать колдуну за коварство его отговорил вид лежавшего без признаков жизни дракона.

Предполагая, что одной убийственной сферы для Горыныча недостаточно, Эрбус выпустил еще по сфере в каждую голову дракона.

Правич подошел к поверженному Горынычу, надеясь, что никогда больше не столкнется в открытом бою с подобными тварями. Но…

…не прошло и часа, как еще одно чудовище решило сжевать Правича. Один плюс: этот монстр хотя бы не плевался огненными струями.

Успев напоследок заехать по зубастой морде чудища сапогом, Правич верхом на нем упал в лес и вздрогнул, когда перед его лицом через тушу монстра пробился окровавленный ствол дерева. Прогибавшиеся под весом монстра ветки трещали и ломались, из рваной раны на спине хлестала отвратительно пахнувшая склизкая гадость. Кровью монстра залило туловище, и соскользнувший с его спины Правич полетел вниз с высоты десяти метров. Ветки основательно процарапали кожу и местами порвали одежду, и на землю Константин упал так, что звезд в голове засияло больше, чем на небе.

Он охнул и провалился в беспамятство.

Глава 1

Очнувшись, Правич долго не мог понять, почему вокруг так тихо. Секунду назад звуки битвы и шум ломаемых веток били по ушам не хуже барабанной дроби, и внезапно все стихло. В ночной темноте одиноко подвывал унылый осенний ветер, и до ушей Правича не доносилось ни одного постороннего звука.

«Вот идиоты! – подумал он: царевич с компанией улетел, не убедившись в смерти врага. Какая самоуверенность! – Оставили меня на попечении чудища? Хотели, чтобы оно меня съело, да? А вот хрен вам, господа нехорошие – я жив, а ваша образина сдохла!»

Он открыл глаза.

Облачное небо, в разрывах облаков ярко сверкает полная луна. Мирная картина. Точно такая же, как в момент передачи яблока царевичем. Какого черта он упирался и долго возился со скатертью? Словно не яблоко, а сосуд со жгучей кислотой голыми руками передавал.

Потом был обмен одного пленника на скатерть с яблоками и попытка улететь с пленницей, чтобы пришельцы не устроили погоню. А дальше – именно погоня, перестрелка, гибель колдуна и появление из скатерти морского чудища. Вечер сбывшейся мечты обернулся ночью гибели надежд. Правич вспомнил, как Анюта влепила ему пощечину, провел по щеке ладонью и внезапно обнаружил, что привычной щетины нет. Скромные волосинки прощупываются на подбородке, как в юности, и ничего более.

«А ведь я помолодел! – довольно подумал он. – Я снова молод!»

На мрачном лице промелькнула усталая улыбка. Накопившиеся с момента пробуждения злые мысли и пожелания разом отошли на третий план. Получить еще тридцать лет жизни – сказочно роскошный подарок!

Но для полного счастья надо бы встретиться с врагами, дождаться их смерти или помочь им с этим делом, и сплясать на их могилах – слов нет, до чего приятно!

Константин шумно выдохнул, глаза сверкнули. Черт с ним, с погибшим колдуном Эрбусом – туда ему и дорога, главное – поквитаться с царевичем и его компанией за то, что натравили на него чудище.

«Изверги! Побоялись вступить в честный бой и выпустили монстра, думая, что тот меня проглотит, а они не запачкают руки в моей крови! Тоже мне, чистюли в белом!»

Точнее, в белых. В тапочках.

– Я-то не боюсь запачкать руки в вашей крови, – злобно проговорил Правич, – Клянусь, вы у меня еще попляшете, сволочи!

Вопрос в том: как именно с ними поквитаться? Воевать голыми руками против пришельцев, использующих летающие тарелки с убивающими световыми лучами, бессмысленно и вредно для здоровья.

«Озвереть, на чем люди летать начали! – подумал он, – Пришельцы на тарелках, люди на коврах, старушка в стакане… Скоро на вилах или в тазиках-корытах носиться начнут! А там, глядишь, совсем рехнутся, и до летающих веников дело дойдет».

Похоже, пришельцев придется оставить в покое: к ним не подобраться. Не успеешь подойти на сто шагов, как испепелят на месте. Колдун мертв, и на его магическую защиту больше рассчитывать не приходится. А после его смерти и заклинаний никаких не осталось: мнительный Эрбус запоминал их наизусть и никуда не записывал. Перестраховывался – боялся, что слуги за его спиной самостоятельно обучатся магии и восстанут против своего хозяина.

А все-таки спасибо пришельцам за то, что убили Эрбуса. Он, сволочь такая, уже все мозги затуркал со своими молодильными яблоками. Из-за своего неуемного желания жить долго и счастливо он давно переборщил с методами добычи яблок, и получил по заслугам.

– Но меня за что?! – выкрикнул Правич. – Слуга за хозяина не в ответе! Отомстить, непременно отомстить!

Какое приятное и согревающее душу желание. А вот холод, основательно заморозивший руки и ноги, мерзок и отвратителен.

В среднем арифметическом получается посредственное положение дел. Слава богу, что согревающее заклинание Эрбуса все еще действует, иначе давно превратился бы в ледышку. Но раз замерзли руки-ноги, то сила заклинания уменьшается, и мысли об отмщении необходимо отложить в сторону, занявшись не менее важной проблемой собственного выживания в холодном лесу.

Наверху раздался треск, и со сломавшейся ветки соскочила и повисла голова монстра.

Правич вздрогнул от страха и посмотрел на поверженного врага. Увиденное в лунном свете вынудило его крепко зажмуриться, даром, что насмотрелся всякого за пятьдесят лет жизни. Перед ним возвышалось дерево, полностью покрытое кровью монстра. Сломанная верхушка болталась на тонкой полоске коры, с остатков хвои свисали темные капельки. Туша монстра, выбравшегося из скатерти-самобранки не в лучший для себя час, висела, удерживаемая крепкими нижними ветками. Остекленевшие глаза бессмысленно уставились на Правича, из раскрытой пасти высунулся длинный змееподобный язык.

– Что б тебя, образина самобраночная!.. – пробормотал Константин, пытаясь облокотиться и отползти. Организм отозвался тупой болью. Правич прикинул, что спина представляет собой большой синяк, но проверять правильность догадки не стал – настроение и так не особо, да и холодно.

Он медленно приподнялся, перевернулся на живот и осторожно встал. Под ногами и руками ощущалась склизкая жижа, отдающая слабым запахом меди, и ужаснувшийся Правич понял, что несколько часов лежал в луже крови.

«Лишь бы моей крови здесь не было», – пронеслась паническая мысль. Голова моментально закружилась, желудок взвыл от голода.

– Машувать! – пробормотал Правич. Помотал головой, и желтые круги и звездочки в глазах рассеялись. В свете луны стало видно, что кровь чудища растеклась метров на шесть вокруг дерева. Пожухлые иголки намокли от крови, запах прелых листьев смешался с ее запахом.

В унылую песню осеннего ветра вклинился далекий волчий вой: стая учуяла кровь и торопилась к ее источнику.

Ветки громко хрустнули, голова монстра дернулась и немного опустилась. Правич сглотнул и поторопился отползти: дерево не выдерживало веса чудища, и тяжелая туша, ломая и сминая ветки, опускалась к земле.

Треск веток на мгновение стал невыносимым, и чудище съехало к самой земле. Голова с оскаленной пастью упала прямо перед ним и выгнулась под неестественным углом. Что-то хрустнуло. Правич уставился в остекленевшие глаза чудища и, повинуясь давнему желанию, размахнулся и ударил монстра кулаком по носу. Из-за отсутствия сил кулак не столкнулся с носом, а скорее, пристыковался к нему, и к сжатым пальцам прилипла вязкая слизь с неприятным запахом. Правич брезгливо скривился.

– Никто не смеет нападать на меня безнаказанно! – сквозь зубы проговорил он. Отыскав более-менее чистую кучку опавшей хвои, он тщательно отер ею с кулака остатки слизи и крови. – Мерзость!

Вой раздался совсем близко.

Правич съежился, испугавшись, что подбежавший сзади волк вцепится в его шею, но вой повторился, и оказалось, что это всего-навсего урчит голодный желудок.

«Если бы не волки, – подумал Констнтин, – сжевал бы это чудище сырым и без соли!»

Пришла пора действовать: чтобы сохранить жизнь, придется вскарабкаться на спасительное дерево и дождаться времени, когда волки насытятся и уйдут. Либо никуда не взбираться, а сказать несколько резких слов в адрес волков перед быстрой, но жестокой смертью от их клыков.

Первый вариант показался правильнее, и Правич поторопился вскарабкаться на дерево, поражаясь, откуда только силы появились. Но устроился на ветке и прислонился к стволу он полностью обессилевшим. И очень хорошо, что сквозь ветки с густыми иголками особо хищников не разглядеть. Ничего приятного в том, как волки на твоих глазах раздирают окровавленную тушу чудища, нет: самому есть захочется, а нечего.

Голова кружилась: организм еще не восстановился после падения, и Константин едва не кувыркнулся с ветки во время попытки сесть поудобнее. Страх быть загрызенным волками победил, и Правич вцепился в ветку побелевшими от напряжения пальцами.

Стая окружила погибшего монстра. Несколько волков принюхались к следам и приблизились к ели, на которой сидел Правич.

– Пошли прочь! – буркнул тот. Получилось слабо. Волки зарычали в ответ куда как выразительнее. Правич сорвал шишки с ветки и кинул их в хищников. – К стае! Фас!

Волки не уходили, и Константин высунулся из-за веток. Показав фигу: мол, не дождетесь моего падения, он повторил команду, и сам немного порычал. С волками жить – по волчьи выть – эти звери другого обращения не понимают.

Волки убедились, что человек вооружен безопасными шишками, и потеряли к нему всякий интерес. Рыкнули для порядка и вернулись к туше.

– Серые твари!

С видом победителя Правич швырнул им вслед последнюю шишку и прислонился к стволу. Снова закружилась голова, и Константин сунул руку во внутренний карман пальто, где хранился моток тонкой веревки с железным грузилом на одном конце. Он редко пользовался этим приспособлением, но предусмотрительно носил с собой, зная, что когда-нибудь оно пригодится. Правич закрутил веревочку с грузилом на конце и в нужный момент вытравил немного веревки. Грузило улетело за дерево, облетело вокруг ствола и упало ему на колени. Константин подтянул веревку и привязал себя к стволу тройным узлом, чтобы не упасть с дерева: усталость быстро брала свое, и глаза непроизвольно закрывались. Веревочная страховка не помешает: мало приятного в том, чтобы свалиться во сне. А волки вряд ли откажутся перекусить упавшим человеком или просто загрызть его по взаимной неприязни.

Правич потер руки: утепляющее заклинание явно ослабело. До окончания его действия не больше семи-восьми часов, и потом придется не только прятаться от волков, но и попытаться развести костер прямо на дереве. А это действие уже где-то за гранью здравого смысла.

Он скрестил руки на груди и, стараясь не думать о том, что одежда пропитана кровью монстра, прикинул, что придется сделать завтра. Привычка составлять план на будущее с ранних лет помогала ему не тратить время попусту. А поскольку большая часть ранее составленных планов осыпалась прахом, главной задачей на повестке оказалось выживание в суровых условиях наступающей зимы.

Перво-наперво, необходимо дождаться, пока волки покинут это место, но туша огромна, съесть ее – дело нескольких дней. Вряд ли они уйдут в ближайшее время, и потому на выбор два варианта развития событий: умереть голодной смертью или применить воздушный способ передвижения – убраться по лесу, перепрыгивая с дерева на дерево. Способ опасен – легко погибнуть, сорвавшись с высоты, но это лучше, чем умереть от голода, сидя рядом с чавкающими волками и слушая бурное урчание пустого желудка. Орешками не наешься – замучаешься выковыривать из шишек и отплевывать скорлупу. Да и согревающее заклинание скоро совсем перестанет действовать, и скорая смерть от холода к завтрашнему вечеру гарантирована.

Правич завозился, разгоняя застывшую кровь. По телу разлилось какое-никакое тепло, но под деревом моментально появились привлеченные шумом волки.

– Брысь! – коротко приказал им Константин. Ночь переждать, да двигаться в ту сторону, откуда шел дым. Что за отшельники живут на значительном удалении от обжитых мест, он понятия не имел, но попасть к ним необходимо в любом случае: нужно сменить гардероб, иначе мокрая одежда доведет до обморожения. А как гостя, отшельники его еще и накормить должны – конечно, если жители деревушки не маньяки и чтят законы гостеприимства. После этого как-нибудь добраться до нормального города, отдохнуть и приступить к выполнению плана мести славной троице.

Ивану-царевичу отомстить за трагическое окончание карьеры главного помощника колдуна. Анюте за то, что руки распускает. Мартину за организацию пусть и неудачного побега, а так же за участие в погоне.

И на этом, пожалуй, стоит остановиться. Пунктов достаточно, хватит на завтра и на послезавтра, и даже на неделю вперед.

Луна скрылась за тучами, но темнота не мешала волкам пировать. Правич слышал, как хищники вгрызались в тушу монстра, отрывая и глотая большие куски мяса. Старшие волки поначалу отгоняли молодняк, но, пресытившись, добровольно отходили в сторону. Мяса оказалось много, очень много. Отдающего непривычным вкусом, но вполне съедобного.

Правич несколько раз напряг и расслабил мышцы. Почувствовав себя достаточно согревшимся, он зевнул, закрыл глаза и неожиданно быстро заснул: расслабился, убедившись, что волки не допрыгнут до него и не ухватят зубами за ногу. А самое главное, что спина уже не болит. Только желудок подводит – бурчит время от времени.

Ночное пиршество продолжалось до самого утра. Но уходить наевшиеся волки не торопились. Вместо этого они устроились вокруг недоеденной туши и решили продолжить праздник с приходом нового дня.

Глава 2

Целый вечер ушел у мага Григория на уговоры ученого Ор Лисса заняться взаимовыгодным межпланетным сотрудничеством. Находясь за закрытыми дверями в его кабинете, Григорий беседовал с ученым о многообразии сложностей жития-бытия на Земле и дальних планетах и попутно описывал плюсы от будущих совместных дел.

– Ор Лисс, – убеждал он пришельца, – вам хорошо известно, что повторение – мать учения.

– Наслышан, – согласился тот. – Но этот тезис давно опровергнут нашими учеными.

– С какой стати? – удивился Григорий.

– Мы отыскали среди древних земных рукописей окончание: «Повторение – мать учения и мачеха знаний».

Маг опешил: использовать в качестве умных мыслей не собственную многовековую мудрость, а фразу, оброненную невесть кем на захолустной планете – что за бред?

– Это двоечники сказали, – буркнул он. – И вообще, вы только что утверждали, что земные знания для вас – не указ.

Ученый не стал спорить со вторым утверждением, но заметил, что в любой культуре есть рациональное зерно, которое не грех использовать в личных целях.

– По себе знаю, – сказал он, – что от повторов одного и того же материала мозг отключается начисто и отказывается воспринимать вообще что бы то ни было. А в век высоких технологий у нас просто нет времени на повторение изученного. Мы должны учиться, учиться и еще раз учиться, чтобы ознакомиться с минимальным объемом накопленных за тысячелетия знаний. Отдать восемнадцать лет обучению в школе – это вам не шутки.

– Господи, боже… Да вам надо памятник при жизни поставить! – воскликнул Григорий.

– Не откажусь, скромно ответил ученый. – Из мрамора – в самый раз. А к чему вы вспомнили этот тезис?

Григорий помахал руками, словно собираясь с мыслями и думая, как точнее высказать свою идею. Ор Лисс скептически сдвинул брови, и маг понял, что рисоваться не имеет смысла: ученый не любит политические методы ведения дискуссий, ему требуется внятно изложенная мысль. Как минимум в виде доказанной теоремы, а как максимум – в виде непререкаемой аксиомы.

– А к тому, что вы начали за здравие, а закончили за упокой! – воскликнул он. – Сейчас разложу по пунктам. Во-первых, вы начали давать человечеству новые знания, но внезапно забросили это дело, и за прошедшие с тех пор века люди напрочь забыли о том, что вы им вдалбливали в головы. Во-вторых, вы, образно выражаясь, покрутили перед нашим носом вкусной конфеткой, но выдали только обертку от нее, а корфету съели сами. И даже не поперхнулись от такой наглости.

– Я вас не понимаю, Григорий, – Ор Лисс обдумал слова мага, и не нашел в них никакого смысла. – Перестаньте говорить конфетами, в смысле, загадками: я не люблю читать и слушать между строк.

– Хорошо, но вы сами напросились, – предупредил Григорий. – Я спрашиваю: что толку в одноразово выданных знаниях, если для поддержания интеллектуального уровня общества требуется непрерывный процесс тренировки мозгов? Учите нас дальше, нечего стесняться.

– Так вот в чем дело! – ученый отпил глоток чая и поставил кружку на журнальный столик. Стоявший рядом с ней чайник удлинил носик и заглянул им в чашку, чтобы проверить: требуется ли долить чай, или гостю за уши хватит и налитого, – Предлагаете нам повторить прежние ошибки и снова наступить на те же грабли?

– Грабли? – на этот раз не понял Григорий, – Вы о чем?

– Мы обучали человечество достаточно долго, – пояснил ученый. Он скосил взгляд и пристально наблюдал за действиями хозяйственного чайника: не ровен час, решит доливать после каждого глотка, тогда чашку придется допивать часа три, не меньше, – но большая часть учеников не проявила должного старания и объявила, что наши знания бесполезны и потому не нужны. Значит, люди еще не доросли до обучения, и им самое место в средней группе детского сада. Но греметь погремушками им на радость мы не намерены – и без этих глупостей хватает дел.

– Детсад?! Средняя группа? – переспросил растерянный маг. – Вы не могли бы употреблять термины, которые мне известны?

– Могли бы. Детсад – это школа жизни для малышей, включающая в себя уйму запретов на использование любых детских игрушек.

– И зачем нужны подобные издевательства над собственными детьми? – ужаснулся маг. – Не думал, что вы тираны.

– Это для того, чтобы выработать иммунитет к жизненным трудностям, – отпарировал ученый, – Можно подумать, у вас такого нет?

– Не было.

– Было. Если вы не в курсе, то у вас подобное воспитание спонтанно происходит в каждой семье, а у нас оно тщательно выверено, систематизировано и проходит под надзором профессиональных воспитателей и психологов.

Маг задумался над словами пришельца: тот явно желал показать свое превосходство и намекал на то, что землянам для начала необходимо увеличить словарный запас, и иже после этого приступить к изучению внеземных наук.

Ор Лисс невозмутимо попивал чай и ел приготовленный Ягой пирог с яблоками. Обычными, не молодильными. В тарелке стало на два куска меньше, прежде чем до мага дошло, что пришелец банально заговаривает ему зубы, не желая отвечать на поставленный ребром вопрос.

– Слушайте, вам наговорили глупостей тупоголовые идиоты! – возмутился Григорий. – А вы вместо того, чтобы найти и обучить достойных, свернули лавочку и обвиняете нас в собственной недальновидности! Это издевательство над нормальными людьми, которые давно стали бы равными вам по знаниям и летали бы не на примитивных коврах, а на самостоятельно спроектированных и собранных летающих тарелках!

Григорий эмоционально стукнул по журнальному столику. Посуда подскочила, чайник носиком поправил на себе сдвинувшуюся крышечку, а чашки закачались, не давая заколыхавшемуся чаю выплеснуться на стол.

– А не издевательство ли выслушивание упреков учеников о том, что мы обучаем их отвлеченным теориям вместо того, чтобы показать, как заработать на данном материале большие деньги и стать богаче самого царя? – рявкнул в ответ ученый.

Маг не нашелся, чем ответить: аргумент на самом деле достойный и уважительный. С одной стороны – ученики правы, упрекая воспитателей в бесполезности лежащих мертвым грузом знаний, но с другой – правы пришельцы: люди не учитывали жадность и завистливость большинства царей. Ни один властитель не позволит подданным стать богаче себя безнаказанно и надолго.

– Что скажете? – напирал Ор Лисс.

Григорий сочувственно развел руками.

– Я скажу, что вам сказочно повезло с идиотами. И даже знаю, почему! – воскликнул он. – Вы набирали людей на городских площадях, объявляя набор для всех желающих, правильно?

– Правильно.

– Вот и сами себе бакланы: у нас в толкучке первые ряды занимают наглые и пробивные, а умные уходят, чтобы не портить себе нервы. Устройте новый набор, сами убедитесь. Только тех, кто прорвется к вам по головам других, вносите не в белый, а в черный список, и обучайте тех, кто остался на дальнем плане. После этого никаких проблем с обучением и обвинениями не будет по причине их отсутствия.

Ученый допил чай. Волшебный чайник доковылял до его чашки и вновь наполнил ее. Кусочек сахара нырнул в воду и закружился, распадаясь на крохотные кристаллики и растворяясь в кипятке. Ученый глотнул и внезапно ответил усталым голосом:

– Идея верная, но лишь теоретически – мы проверяли ее на практике. Проблема в том, люди в любом случае попытаются извлечь из знаний экономическую выгоду. Учить наглых или умных – большой разницы нет. Их все равно превратят в машины для производства денег, а на хорошую жизнь наложат запрет. Прожигать жизнь – пожалуйста, а жить – ни-ни.

– Ор, что вы добавили в чай? – забеспокоился маг, потягивая носом воздух. – Что-то вас на странные речи потянуло.

– Ничего, – ученый на всякий случай отпил глоток и прислушался к вкусовым ощущениям, – в конце концов, это же ваш чай.

– Наш, – согласился Григорий, – Но допингов нам не надо, у нас и свежий воздух пьянит.

– Да ну?! – изумился Ор Лисс. – И много платите за такое удовольствие?

– Это обязательное условие? – опешил Григорий.

– Нет, но в высокоразвитых мирах воздух пьянит только за дополнительную плату.

– Озвереть, до чего дожили, – буркнул Григорий. – И эти люди обвиняют нас в том, что мы используем знания ради обогащения! Двуличность – слов нет.

– Не передергивайте, Григорий, – ученый погрозил ему указательным пальцем, – В данном случае вы заботитесь о собственном кошельке, а мы – о здоровье молодежи. Тот, кто не достиг двадцатипятилетнего возраста, не имеет права вдыхать алкогольные пары: это пагубно скажется на его психике, и он превратится в законченного алкоголика, не успев толком закончить школу. Нам не нужны спившиеся люди, они бесполезны даже сами для себя.

– Понятно: вам нужны только умные люди, идиотов не держите.

– Именно так.

– А почему нам отказано в приобретении большого ума? В нашем королевстве потенциальных гениев не сосчитать! – горячо воскликнул Григорий. – Послушайте, Ор Лисс, не теряйте времени, перебирайтесь к нам – у нас и климат теплый, не то, что местные холода – и учите наших людей. Будущие гении вам за это памятники при жизни воздвигнут! Обучите нас современным технологиям, а мы в ответ – это я про себя и компанию профессоров магических наук – научим вашу цивилизацию владению магией. Соглашайтесь, Ор Лисс! Вы ничего не потеряете, зато многое приобретете! Синтез магии и науки позволит вам горы свернуть! Планеты передвинуть! Новые звезды зажечь!

Ученый отрицательно покачал головой.

– Сомневаюсь.

– Но почему?! – маг решил использовать все свое красноречие, чтобы описать упрямому и недоверчивому пришельцу плюсы от владения магией: – Разве вам не нравится, как чайник сам собой доливает кипяток в кружку? Разве не симпатично смотрится, как малиновое варенье сверкающей струйкой перетекает из вазочки и размешивается в чае? Разве вам не надоело выполнять руками бытовые действия, которые легко переложить на плечи заклинаний? Поймите: вам больше не придется отвлекаться на бытовые мелочи, что значительно сэкономит время для опытов и работы. Мы обучим вас тому, чего не достигла высокотехнологическая цивилизация, и мы вместе сослужим добрую службу нашим народам!

– Ни за что! – категорично отказался Ор Лисс. – Пока существуют эти самые мелочи, я чувствую себя нормальным человеком, а не роботом, запрограммированным на решение задач определенного рода. Так что, варенье я ложкой переложу и самолично его размешаю.

– Упертый упрямец! – возмутился Григорий. – Объясните, в чем дело? Что не так?

– Все так. – Ор Лисс допил чай и поставил пустую кружку на столик вверх дном. Чайник, решивший было налить новую порцию, увидел, что чаепитие завершено, и вернулся на место. – Вы красиво говорите, Григорий, и я буквально потрясен вашим умением вести складные речи, но ответ прежний: нет.

– Но почему?! – воскликнул потрясенный маг. – Почему вы отказываетесь?

Ор Лисс откинулся на спинку кресла.

– Все предельно просто, – объяснил он. – Мы обучили людей всему, что способен воспринять их мозг на данный период времени. Вы должны были самостоятельно додуматься до новых открытий, используя собственный ум и незаурядные способности, но этого не произошло. Знания повисли мертвым грузом, и мы поняли, что занялись вашим просвещением слишком рано. А насчет обучения одной страны – это запрещено галактическими законами. Либо планету целиком, либо никого.

– Глупо!

– Нет, – не согласился Ор Лисс. – Вы думаете, мы с потолка берем запреты? Каждый из них написан кровью пострадавших.

Григорий опешил.

– Но мы не собираемся никого убивать! – проговорил он растерянно. – Нам нужны прогресс и процветание, а не геноцид населения.

Ор Лисс привстал и наклонился в сторону Григория.

– Все так говорят, – стальным голосом сообщил он, – но полученные на практике факты свидетельствуют: после обучения отдельных стран их жители максимум в третьем поколении впадали в глобальный эгоизм и начинали учить остальные страны жить по своему образу и подобию. Наступала всепланетная тирания, жизнь на планете деградировала, и в итоге мир скатывался на несколько ступенек в развитии. Поэтому мы учим либо всех, либо вообще никого. А к магии я отношусь настороженно, потому что волшебство невообразимо изменяет физические законы, и попади заклинания в руки гениального ученого, способного совместить магию и науку, он натворит такого, что цивилизация содрогнется. И то, что вы до сих пор существуете, я могу объяснить исключительной малограмотностью земных волшебников.

– Ну, спасибо за сравнение! – обиделся Григорий. – Я не считаю себя недоумком, и применяю как магию, так и науку в собственных опытах. И считаю, что способен на большее.

– Хорошо! – кивнул Ор Лисс: спорить – так спорить. Пусть победит истина или погибнет оппонент. – Что вы можете сказать о термоядерной реакции и представляемой ею опасности?

Маг растерялся всего на долю секунды.

– Только то, что вы нас этому не учили.

– И правильно сделали!

– Ладно! – Григорий поменял свою точку зрения, сдался и выбросил белый флаг. – Ладно, черт с вами! Мое дело – предложить, ваше дело – отказаться.

– Не обижайтесь, Григорий! – попросил Ор Лисс, – Ваша цивилизация пошла по магическому пути развития, и кто знает – может быть, вы стоите на три ступеньки выше нас, а мы этого не осознаем? Мы слепо учили вас сложению, а вы давно уже мастера тригонометрии.

– В моем возрасте глупо обижаться, – пробурчал маг, – потому что в моем возрасте много чего кажется глупым. Ваши запреты особенно.

В дверь постучались, и, не дожидаясь ответа Ор Лисса, в кабинет вошла Яга.

– Господа, тут метелка не пробегала?

Уверенно накалявшаяся обстановка моментально остыла. Удивленные вопросом маг и ученый забыли о разногласиях и повернулись к Яге. Старушка стояла, уперев руки в бока, и осматривала дальние углы кабинета, словно считала, что пришельцы уже поймали метелку, присвоили ей инвентарный номер и теперь не отдадут владельцу ни за какие коврижки.

– Не видели, – ответил Ор Лисс, полностью подтверждая ее версию. – А разве метелки умеют бегать?

– Моя – еще как! – с гордостью сказала Яга. – Золотая медаль на Греческой Олимпиаде среди волшебных вещей!

– Ничего себе, веник… – пробормотал маг. – А чего сбежала?

– Привычка: она у меня по ночам вместо кошки за мышами охотится, – пояснила Яга. – Пришлось обучить ее ловле, когда кот Баюн вымахал под полтора метра, и ловить мышей стало некому.

Маг представил себе полутораметрового кота под центнер весом: такой точно мышей перестанет ловить. Зачем ему бегать по углам за всякой хвостатой мелочью, если с высоты собственного роста намного удобнее стянуть с обеденного стола какую-нибудь вкусность?

– Кот вырос и обленился? – поинтересовался ученый.

– Мыши для него измельчали, схватить не может. А побежит за ними – обязательно что-нибудь сшибет и синяков с шишками наставит. Никакого удовольствия от охоты.

– А и правильно, – внезапно согласился Григорий. – Что за кот в полтора метра? Тигр, а не кот, пусть на кроликов охотится!

– Пока был маленький – был кот, – на всякий случай уточнила Яга. – А как теперь назвать это говорящее чудо природы, я и сама не знаю. Возможно, на самом деле тигр. Ладно, скандальте дальше, не буду вам мешать.

Маг и ученый переглянулись.

– А мы не скандалили, у нас научный диспут.

Яга недоверчиво хмыкнула. Ор Лисс и Григорий посмотрели на нее с укоризной, и Яга указала на дверь.

– А сотрудники, которые стояли у дверей с противоположной стороны, утверждали обратное, – заявила он категоричным тоном, – они сказали, что с минуты на минуту начнется мордобой, и делали ставки насчет того, кто победит: наука уделает магию, или магия размажет науку по полу?

Ор Лисс вскипел.

– Что?! Да я сейчас им самим мордобой устрою! Сколько их было? Двое, трое?

– Восемь.

– Да я их одной левой!.. – Ор Лисс запнулся, – Сколько-сколько?!

– Восемь, – повторила Яга, сочувственно кивая головой. – Расклад не в твою пользу, Ор: ты их одной левой, а они тебя восемью. Лучше с магом подеритесь, он хотя бы один.

– Да иди ты!

– И то верно! – встрепенулась Яга: негоже прекращать поиски метлы из-за каких-то глупых споров представителей магии и науки. Сами разберутся, не маленькие. – Метелка, отзовись! Метелка, ау, кис-кис-кис!

– А вы как мышей ловите? – обратился к ученому маг. – Мышеловками?

– Кто сказал такую глупость? – удивился ученый, – У нас гуманные методы: мы ловим мышей силовыми полями и сдаем их биологам для опытов. А вот что метелка делает с трупиками пойманных вредителей? Яга, что скажешь? Метелка их съедает или приносит на подушку для отчетности? Или, как у вас в сказках написано, «разносит клочки по закоулочкам»?

– Выбрасывает в ведро! – уточнила Яга. – Или закапывает. Значит, говорите, что биологам сдаете? А где этот кабинет? Учтите: метелка боевая, мышей поймает в любом случае.

– Даже если их нет?

– Даже если их нет. На безмышье и другой зверь – мышь, даже если этот зверь – человек. Говорите скорее, где лаборатория, а то за жизнь ваших сотрудников я не ручаюсь.

Ученый ахнул, сообразив, в какой опасности находятся оборудование и персонал. Он вскочил, чтобы бежать на выручку, но тут включился селектор, и в стерео-динамиках раздался громкий голос лаборанта.

– Ор Лисс, у нас критическая ситуация!

Ученый вполне по-христиански чертыхнулся.

– А с вами-то что случилось? – воскликнул он.

– Похоже, произошла утечка галлюциногенов.

Ор Лисс бросил быстрый взгляд на панель химической тревоги. Ни одна лампочка не горела.

– Индикатор молчит, – сообщил он. – Это не галлюцинации. Что у вас?

– Молчит?! – ужаснулся лаборант. – Вы хотите сказать, что я сошел с ума?

– Я… – растерялся Ор Лисс.

– Великие ученые, за что?! – воскликнул лаборант потрясенным голосом. – Я потратил на учебу тридцать лет, я годами перерабатывал ради науки! Почему жизнь мне так отомстила?

– Нечего жизнью жертвовать, – тихо заметил Григорий, – надо от работы удовольствие получать.

Ученый показал магу кулак. Григорий выставил перед собой раскрытые ладони: мол, понял, молчу. Голос Ор Лисса стал мягким и успокаивающим.

– Что вы видите? – спросил он: «Ну и ночка: сплошные неприятности и неожиданности. То земляне нагрянут, то лаборанты в панику кидаются».

– Я вижу всё, – испуганно ответил лаборант.

Маг хмыкнул. Ученый скрестил руки на груди и представил, что ощущает стандартный лаборант, которому на ночь глядя пригрезилось невесть что. По какой-то причине испуганный лаборант оказался выбитым из колеи, и потому всеми силами пытается показать, что действует и мыслит адекватно.

– Не нервничайте, Амекс, я не провожу тесты на вменяемость, – уточнил Ор Лисс, – В чем выражаются ваши видения?

– В лабораторию влетела метла с ручкой и остановилась напротив клетки с мышами. У меня такой чувство, что она намеревается сломать клетку.

У ученого отлегло от сердца. Разумеется, если привыкшему к никелированным пылесборникам лаборанту показать земную метлу из дерева и веток, он сразу подумает о том, что слишком усердно занимался изучением земного сообщества. Объяснив Яге, куда идти, Ор Лисс продолжил разговор.

– Сколько человек видит то же самое?

– Я один.

– Опа… – пробормотал ученый: «Осложнение. Неужели лаборант на самом деле сошел с ума? Надо уточнить». – Остальные метлу не видят?! Вы спросили всех?

Лаборант помолчал, подбирая нужные слова для ответа.

– В данный момент, – медленно сказал он, – остальные видят сны самого разного содержания.

– Утечка сонного газа? – Ор Лисс снова посмотрел на панель химической тревоги, припоминая, что сонный газ к особо опасным химическим соединениям относится отдаленно: если большим его количеством усыпить весь персонал во время работы с чем-нибудь взрывоопасным. Но с тех пор, как баллон с сонным газом случайно взорвался в замке с печально знаменитой спящей царевной, использовать большие емкости для хранения подобных веществ перестали.

– Нет, вы неправильно меня поняли, – затараторил лаборант, – я один в лаборатории. А метла, между прочим, уже пробует клетку на прочность. Я попытаюсь ее схватить…

– Стой!

Из динамиков донесся глухой звук, и вслед за этим грохот упавших на пол инструментов.

– Она дерется! – воскликнул потрясенный лаборант.

– Отойдите от нее! – приказал ученый, – Галлюцинации отрицательно влияют на подсознание, и вам может показаться, что метла угрожает вашей жизни. Садитесь, и ничего не делайте, пока она не исчезнет сама собой. Отдохните до утра, закройте глаза, поспите. Я разрешаю. Могу дать отгул.

Минута прошла в полной тишине. Лаборант размышлял над предложением: получить отгул – это хорошо, конечно, но тратить их здесь, на Земле, в период межсезонья? Нет, лучше отложить отгулы до самого последнего момента и вернуться на родную планету дней на двести раньше срока.

Маг и ученый ждали ответа от лаборанта, но дождались его изумленного возгласа.

– Новые галлюцинации!

– Крайне интересно! – отозвался ученый. – Записываю!

– В кабинет вошла древняя старушка… Ой! Она обзывается: говорит, что никакая она не древняя. Она подзывает метелку. Метелка нехотя отходит от клетки и летит к старушке. Ух, ты!

– Что там?

– Старушка села на метлу, и они вылетели из лаборатории! Что делать? Пойти следом и проследить за их полетом?

– За галлюцинациями? Даже не думайте, Амекс: разнесете галлюциноген по всему зданию, замучаемся от летающих старушек отмахиваться. Выбирайте сами: либо отгул и крепкий здоровый сон, либо недосып и подозрительные старушки с дерущимися метлами.

На правильный выбор у лаборанта ушло одно мгновение.

– Давайте отгул! – сдался он.

– Уже, – подхихикивающий Ор Лисс отключил селектор и сел в кресло дожидаться возвращения «ругающейся галлюцинации». Григорий задумчиво потирал подбородок: он до сих пор считал, что ученые – это такие люди, для которых чувство юмора находится под категорическим запретом, и которые целыми днями сидят за столом и читают древние тома кладези научной мудрости.

– А не могли бы вы доставить меня в родное королевство? – внезапно спросил он. – А то ковер-самолет уничтожили, а мне летать на кучке пепла как-то не с руки. И по возможности, прямо сейчас.

– Без проблем! – Ор Лисс нажал на кнопку пульта и дал команду механику на подготовку катера. – Наше общество кажется вам легкомысленным и несговорчивым?

– Я понял, что напрасно трачу время, рассиживая в гостях и споря о разной ерунде, – пояснил Григорий, – а пока вы заговаривали зубы лаборанту, я подумал, что в старинных книгах королевства могут быть упоминания о средстве, способном помочь царевичу, и охотнее потрачу время на поиски этого средства, чем день на бесполезные переговоры.

– А вот и я! – воскликнула Яга, влетая в кабинет на метле.

– Яга, как не стыдно! – укоризненно сказал Ор Лисс, хотя глаза его сверкали от приподнятого настроения. – Пожилая женщина, и так ругаетесь в присутствии лаборантов. У них же неокрепшая психика!

– Спишут на звуковые возмущения, проецированные уставшим мозгом на зрительные нервы, – отмахнулась Яга. – Главное, что метелка не успела сломать клетку, иначе пришлось бы вам доказывать, что галлюцинации обладают возможностью изменять реальность.

Григорий рыскал по многочисленным внутренним карманам костюма. Используя стол ученого в качестве площадки для складывания обнаруженных предметов, он выложил на него приличных размеров горку из побрякушек разной степени полезности и протянул Яге карманное зеркальце, заключенное в прозрачный янтарный корпус.

– Держите.

– Зачем это? – удивилась Яга. – У меня свое зеркало есть.

Ор Лисс посмотрел на зеркало, словно под слоем серебра была спрятана магическая термоядерная бомба.

– Присоединяюсь к вопросу, – добавил он.

Григорий расплылся в улыбке: вроде умные люди, а все равно ищут какой-то подвох. Привыкли к неожиданностям настолько, что ожидают их там, где ими и не пахнет.

– Это зеркаласька – зеркальце для разговоров, – объяснил он, – удобная штука, чтобы вести беседы.

– Ну, дожили! – прервала Григория Яга. – Чтобы я вела задушевные разговоры с зеркалами?! За кого ты меня принимаешь? Я многолетняя, но не пожилая, и нечего думать, что я…

Маг приподнял указательный палец, требуя минуты внимания. Яга замолчала. Ор Лисс осмотрел зеркало, не нашел в нем ничего опасного и положил зеркальце на стол до дальнейших разъяснений.

– Это не простое зеркало, – пояснил маг. – Смотрите сами.

В его руках зеркальце засветилось после того, как Григорий провел по стеклу ладонью, и на нем появилась плоская физиономия с широкой улыбкой.

– Когда понадоблюсь, вы прикажете этому зеркалу вызвать меня, оно свяжется с моим зеркалом. И где бы я ни находился, вы всегда сумеете задать мне парочку вопросов.

– Звучит интригующе, – признался ученый. – А мне зеркало?

– Вам-то оно зачем? – удивился маг. – Вы же не признаете волшебные вещи.

– Кто сказал? – удивился Ор Лисс. – В мире магии очень даже признаю. Я возражаю исключительно против слияния магии и науки – это взрывоопасно.

– Вы – хитрая бестия, Ор.

– Ничего подобного. Просто я обожаю экзотические сувениры.

Динамик щелкнул, и механик объявил:

– Катер готов!

Прощание с новыми друзьями заняло у мага не более пяти минут, две из которых он стоял над могилой бедняги Горыныча. Трехголового змея Григорий особенно жалел: добрый и симпатичный зверь, в меру хулиганистый. И настолько трагически погибнуть в расцвете лет…

– За что, спрашивается? – ни к кому конкретно не обращаясь, спросил маг. Вопрос остался без ответа. Правич сумел бы рассказать, что к чему, но находился слишком далеко от места событий и в данный момент занимался собственным спасением. – Я прикажу поставить возле дворца памятник дракону – Горыныч мне очень нравился. Мог бы даже восстановить сделанную им запись на стене, но, к сожалению, слово не самое удачное, а в городе полно детей, да и перед гостями как-то неловко.

Плавно покачиваясь, из ангара вылетела летающая тарелка. Огромный с близкого расстояния катер темно-синего со стальным оттенком цвета остановился перед магом, половинки дверей вошли в корпус, и Григорий шустро взбежал по выдвижной лесенке.

– В общем, друзья, решите отправиться в гости – заезжайте, не раздумывая! – сказал он напоследок. – Ужас, как хочется увидеть битву Ивана-царевича на финальных играх ковровых сражений, так что буду искать средство его спасения до его же последнего вздоха! Обещаю!

Створки двери сомкнулись, тарелка взлетела над крышей ангара, медленно повернулась вокруг своей оси, помигала лампочками и взмыла к небу.

Летающая тарелка достигла королевства в половине второго ночи. Позднее время прибытия мага вполне устраивало: Григорий не горел желанием показывать подданным, на чем вернулся домой, поскольку умные люди сразу догадаются, что летающую тарелку создал неземной разум.

Иначе говоря, они решат, что ее создали боги, из чего последует вывод: маг был на небесах и разговаривал с богами о житье-бытье. Теоретически, это возвысит его в глазах народа, но придворные любопытны и замучают вопросами на тему «Как там живется, и почему здесь не так, как там?». Плести в ответ с три короба маг боялся пуще огня: не хватит ни фантазии, ни памяти, а завираться, находясь на высокопоставленной должности, себе дороже. И отвечать на вопросы о яблоках тоже ни к чему. Расскажешь о проклятии молодильных яблок, так народ с перепугу от обычных шарахаться начнет. Вот и получается, что ночь – лучшее время для возвращения.

Григорий приказал пилоту остановиться у границы: к катеру устремились ковры-самолеты со стражниками. Если продолжить путь, не предупредив о том, что в воздушное пространство королевства влетел свой, то стражи в лепешку разобьются, но уничтожат тарелку или погибнут сами. Второе произойдет быстрее: о боевой мощи тарелки маг знал не понаслышке.

Григорий приказал пилоту открыть выход, придерживаясь за поручни, высунулся из катера и приветственно помахал подлетевшим стражникам рукой.

– Это я, господа, маг Григорий! Провожу испытания летающей суповой тарелки! – прокричал он, чтобы его услышало как можно больше военных. – Не стреляйте и не тараньте ее! Обещаю, что в случае успешных испытаний вы будете летать на таких тарелках уже через тридцать лет, в противном случае, я уйду со своего поста!

В его словах не было обмана. Маг совершенно не желал занимать свою должность до семидесяти с лишним лет и намеревался уйти на пенсию уже лет через шесть, чтобы полностью переключиться на свободные исследования магических ритуалов и заклинаний, не отвлекаясь на всякие мелочи вроде королевских указаний.

Стражники убедились, что перед ними настоящий маг, когда Григорий показал им свой медальон. В свете волшебных ламп медальон засиял синим призрачным светом, и убедившиеся в подлинности предъявленного свидетельства стражники расступились перед катером. Летающая тарелка мигнула бортовыми огоньками и моментально превратилась в крохотную точку у горизонта.

Военные дождались, когда светящаяся точка исчезнет, и заговорили между собой:

– Делать мне больше нечего, как в суповых тарелках летать, – поделился своими соображениями первый. – Еще громадной поварешкой по лбу достанется, или не в свою тарелку сядешь…

– Угу… – поддакнул второй. – Лучше ковров еще ничего не придумали.

– Зато скорость какая! – возразил третий. – От такой и я не отказался бы.

– И как ты будешь ловить нарушителей при таких гонках? – отпарировал еще один стражник. – Размажешь по земле этой громадиной, и что потом?

– Потом? Кому нужно твое «потом»? Присыплю мокрое место песочком, да полечу дальше – и всего делов. А с чего вдруг ты озаботился сохранностью жизни нарушителей закона? Решил сойти на темную дорожку?

– С какой стати?! Я хотел сказать: всех убьем – работы не останется. Мы же профессионалы: ловим не для того, чтобы убить, а чтобы подержать взаперти и отпустить.

– А это идея, – раздался голос из темноты. – Айда нарушителей порядка ловить, в небо уносить и на волю отпускать. Время к трем – самый пик для работы ночных грабителей.

И ковры разлетелись по закрепленным за стражниками местам.

Вопреки предположениям Григория, король Агат не спал. В полном одиночестве он сидел на троне и смотрел на световое шоу, разыгравшееся в верхней части тронного зала. Играли лирическую музыку парящие в воздухе скрипки, и горевшие разноцветными огнями свечи летали по залу в ритме вальса. Когда маг вошел в тронный зал, огоньки заколыхались, и король опустил голову.

– Королевский маг Григорий! – возвестил памятник-камердинер, стукнув об пол тяжелым посохом.

– Уже?! Шустро слетал! – обрадовался король, – Рад тебя видеть, Григорий! Принес яблоки? Давай их скорее! Только вымыть не забудь: не хочу начинать молодость, просиживая с больным животом, сам знаешь где.

Маг отрицательно покачал головой.

– Сожалею, ваше величество, но яблок нет, – ответил он.

– Успели сорвать до вашего приезда? – король раздосадовано стукнул кулаком по подлокотнику трона. – Я так и знал. Так и знал, что мы не успеем.

– Не совсем, ваше величество, – Григорий бросил быстрый взгляд по сторонам в поисках притаившихся в темных углах стражников короля, никого не увидел и приступил к сверхсекретному докладу.

Агат молча выслушал его речь о путешествии и оказался того же мнения о разглашении судьбы северного города, что и маг: о трагедии никому ни слова. Слишком необычными были причины молчания горожан.

– Но я обещал рассказать людям, что случилось с городом, и ты поставил меня в затруднительное положение, – задумчиво сказал король.

– А на что классический метод: красочно соврать или недоговорить? – напомнил Григорий. – Пусть разнесется по свету легенда о том, что жители города заболели и умерли от обычной болезни – немало народу погибает из-за эпидемий.

Агат в глубокой задумчивости заходил вокруг трона. О мечтах насчет продления жизни и возвращении молодости, похоже, придется забыть.

– Завтра устрою по поводу несбывшихся надежд маленький траур, – король взмахнул рукой, и свечки выстроились ровными рядами, а скрипки заиграли трагическую музыку. Минуту с потолка лился душераздирающий скрипичный плач, и когда из глаза короля выкатилась одинокая слезинка, он приказал скрипкам замолчать. – Так и знал, что от своей судьбы не убегу, придется прожить столько, сколько дано.

– Все мы смертны, – философски заметил Григорий, – да и не потеряли мы ничего, хотя и не приобрели.

– Не все: некто Кащей живет и здравствует не одну сотню лет, и хоть бы что с ним сделалось.

– У него золота много, – уточнил Григорий. – Богатые – они такие, им все можно. Не то, что нам.

– И что с того, что он богат, а у меня в казне жалкие пятнадцать тонн золота? – возразил король. – От смерти не откупишься, это не под силу даже богатым.

– Я не знаю, как ему удалось.

– Значит, выясни при случае, в чем секрет, – приказал король, и маг мысленно упомянул кузькину мать. – Насчет города поступим так, как ты предложил. А чтобы никто не вздумал сунуться туда лично, объявим, что горожан уничтожила страшная болезнь, до сих пор свирепствующая среди лесных жителей тех мест. Пиши приказ!

Маг хлопнул в ладоши, и перед королем появились пергаментный лист и гусиное перо-самописец.

– А за царевича обидно, – признался Агат, продиктовав приказ. – Знания о молодильных яблоках дались ему слишком высокой ценой.

– Если вы не против, ваше величество, – сказал маг, – я отправлюсь в архив на поиски заклинаний или средства, способного ему помочь.

– Вместе пойдем, – объявил король: трагедия попавшего в беду Ивана потрясла Агата до глубины души – Не думал, что когда-нибудь расскажу об этом, но, похоже, пришло время приоткрыть кое-какие дворцовые тайны. Пора показать тебе то, о чем никто не знает.

– У нас есть секретное лекарство от всех болезней? – изумился Григорий.

– Если бы! – вздохнул король. – Я никого бы тогда за яблоками не посылал, а принимал это средство три раза в день после еды. Короче, есть у меня секретная библиотека. Маг, служивший моему пра-пра-пра… четыре, пять, шесть… пра-прадеду, завещал хранить старинные свитки и дневники подальше от людских глаз.

– А почему я о них ничего не знаю? – изумился Григорий. – Как же так?

– Ты тоже человек, – ухмыльнулся Агат. – И весьма глазастый. Прошедшие годы я присматривался к тебе, и теперь ты получил допуск. В дневниках, которые я покажу, записаны истории древнего мира и появления магии на планете, – он ткнул пальцами в две желтые свечи, и они полетели перед ним, освещая путь. Маг не стал повторять жест короля, и просто подхватил ближайшую свечку. – Нашим предкам достались колдовские формулы повышенного воздействия, использовать которые запрещено: слишком могущественные силы там применяются. Чуть что не так – разнесет планету по камешку. Но если среди формул есть заклинание, способное вернуть царевичу здоровье, то мы им воспользуемся. Один раз.

Маг озадаченно притих: примерно то же самое он слышал от Ор Лисса насчет изучения наук. Такое чувство, что никто в умственные способности людей не верит, даже они сами.

Внезапно до него дошел полный смысл сказанного королем.

– Досталось?! – переспросил он. – Я не ослышался? От кого?

Король остановился около ряда встроенных в стену подсвечников и через один повернул их в левую сторону на девяносто градусов. Остановился возле одиннадцатого, вытянул его на себя, повернул вправо, досчитал до трех и повернул в противоположную сторону. Прямоугольная часть стены отъехала вглубь, открывая невидимый ранее проход в секретный коридор.

– Идем! Сейчас все узнаешь.

– Ничего себе, замки-задвижки! – потрясенный Григорий бросил последний взгляд на светильники, одновременно возвращавшиеся к прежнему положению, и шагнул следом за королем. Проход закрылся, и маг увидел, что с этой стороны к выдвижной части стены прикреплены две металлические трубы, из которых выдвигались трубы поменьше. С их помощью стена и двигалась с места на место.

Король уверенно шагал по коридору, словно бывал здесь каждый день. Всюду царила необычайная чистота, и Григорий заподозрил, что в тайну существования коридора посвящен не только Агат, но и дворцовые уборщицы. Появились мысли насчет того, что король использует-таки могущественные заклинания в личных целях, ведь каждый правитель считает, что ему все по силам, но Григорий не решился развить тему: не время для подобных подозрений, да и к чему они? Король на то и король, чтобы не отчитываться перед подчиненными.

Агат остановился напротив металлической двери с надписью «Архив» и отомкнул ее снятым с шеи ключиком. Отворил, и в глаза Григорию ударил мягкий свет от длинной электрической лампы.

– Эти лампы создали люди со звезд! – пояснил Агат. – Я использую инопланетные технологии, но их уровень несравнимо выше нашего, и ввести более-менее похожие стандарты на приборы в королевстве удастся лет через шестьсот, не раньше.

– Но ведь… – растерялся маг, – Я только что от них, пришельцы ничего не говорили о…

Агат отрицательно покачал головой.

– Не эти пришельцы. Они не первые, раньше были другие, – пояснил он, – которые и научили нас магии. Вот ответ на твой вопрос. Проходи, Григорий. Твоя полка справа, моя слева. Столики вон там. Читаем и ищем.

До утра король и маг пересматривали старинные фолианты в поисках средства спасения царевича.

А ровно в пять сорок утра маг дозвонился до Яги по карманному зеркальцу, объяснил, что к чему, и та бросилась на поиски Мартина.

Глава 3

Мартин медленно шагал по пустующему коридору инопланетного исследовательского центра и раздумывал о мрачном будущем друзей. Хотя история с его и Анютиным похищением окончилась спасением пленников, но цена оказалась слишком высока: царевич Иван заразился яблочными бактериями, и жить ему осталось не больше семи дней: лекарства от вырабатываемого бактериями яда не существовало. Но это только часть проблемы: в беду попала Анюта.

Скоро пришельцы проверят ее на наличие бактерий из молодильных яблок. Не ровен час, найдут хоть одну – Анюта обречена. Она переживет царевича, потому что заразилась позже, но от силы на день-два. И все из-за того, что влепила пощечину съевшему яблоко Правичу.

Тоскливо на душе. Муторно. Обидно: Мартин был готов пойти на все ради спасения друзей, но все, что ему оставалось – это страдать от невозможности исправить положение и видеть, как умирают лучшие друзья.

Первым делом врачи проверили его состояние, и не стали обманывать и говорить, что Мартин полностью здоров, но он оказался единственным из троицы незараженным бактериями. Ему ввели лекарства лазерной иголкой под кожу, и объяснили, что после желательного недельного карантина, во время которого нельзя есть продукты из огромного списка, куда не вошли разве что рыба, вареная без соли и специй, и аналогичного приготовления картошка, его организм полностью справится с накопившимися болячками.

– Это не лечение – это тебя голодом решили заморить! – тайком поделилась своими домыслами относительно разрешенной еды жизнерадостная кукла Юлька. – При таком питании ты окажешься на том свете одновременно с царевичем.

– Не дождутся, не переживай! – Проходивший мимо них пришелец ткнул себя пальцем в грудь и пояснил: – Я сам сидел на этой диете три месяца после того как мы провели уборку на чердаке впервые за двадцать лет, и я заработал аллергию на пыль. Врач запретил есть все жареное, соленое, кислое и сладкое, зато разрешил употреблять местную вареную рыбу, картошку без специй и сухой диетический паек космонавтов: им не привыкать к аллергии.

– Почему?

– Нет на свете такой планеты, где никто из нас не попадал бы под воздействие агрессивной среды. Так что, ничего с тобой не случится, парень. Будешь жить до ста лет, не меньше!

«А смысл?» – мрачно подумал Мартин: теперь, когда царевич и Анюта при смерти, практически нет стимула жить дальше. Кроме них у Мартина не было настоящих друзей, а без Анюты мир и вовсе станет черно-белым.

С каждой секундой приближался момент их смерти, и Мартин как никогда ранее хотел заставить время остановиться. Он с тоской смотрел на спящих друзей и понимал, что заканчивается самое лучшее время в его жизни.

Прожить еще восемьдесят лет, чтобы каждый день вспоминать, какой катастрофой завершилась поездка за яблоками, и проклинать себя за то, что не уговорил Анюту купить домик на деньги царевича?..

«Надо было оставаться твердым, и тогда Анюта жила бы сейчас в собственном доме и ожидала моего возвращения. А теперь она сама уходит на тот свет коротким семидневным путем, и ничто не в силах ее остановить!»

Он дошел до комнат, отведенных Ивану и Анюте. От остальных помещений комнаты отличались тем, что на входе поставили тяжелые металлические двери, а в коридорные стены встроили окна с непробиваемым тонированным стеклом, через которое при большом желании можно было разглядеть, что происходит внутри.

Анюта еще не проснулась, но скоро встанет: ученые с минуты на минуту собирались прийти к ней и взять кровь на анализ, чтобы вынести вердикт относительно здоровья пациентки. По галактическому неписаному правилу медицинских работников, они начинали рабочий день в пять утра, и ради мести за подобное самоиздевательство заставляли больных вставать в это же время.

Иван, насчет диагноза которого не было никаких сомнений, мог спать хоть до посинения, но ему мешала наслаждаться последними днями жизни неугомонная кукла Юлька. Иван ради спасения друзей смирился с собственной смертью еще до передачи яблока похитителям, и произвел обмен с ледяным спокойствием, но запаниковал, узнав, что Юлька собирается попеременно наведываться в гости к нему и Анюте.

Предусмотрительно назвав свое желание не выпускать куклу из комнаты Анюты последним и, следовательно, обязательным к выполнению, царевич добавил, что девушке поддержка куклы нужна как никогда ранее, а он спокойно доживет оставшиеся дни и без вредных игрушек.

Пришельцы не возражали: им было намного проще оставить куклу только в комнате Анюты, но заупрямилась сама Юлька. Кукла оказалась неумолимой: она объявила, что в случае непредвиденного ухудшения здоровья больных отреагирует на него быстрее всех, и потребовала встроить в стены кабинетов два сквозных холодильника с охлаждением до абсолютного минимума и приставить к ним тележки. Требования Ивана оказались слабее напора куклы, и пришельцы согласились с Юлькой, лишь бы не слышать её гневных отповедей и возмущенных тирад в свой адрес.

– И какой садист придумал эту куклу? – сквозь зубы цедил Иван каждый раз, когда самодвижущаяся тележка с лежавшей на ней замороженной Юлькой выезжала из холодильника, а комнатная температура в считанные секунды падала почти на десять градусов. – Б-р-р-р!

Холодильник уничтожал смертоносные бактерии, но при частом хождении Юльки туда и обратно понижал температуру в комнате настолько, что царевичу приходилось постоянно шевелиться, чтобы не замерзнуть. Стандартное отопление поддерживало температуру в двадцать градусов, но явно не было рассчитано на борьбу с внезапным похолоданием, и реагировало на него до невозможности медленно.

Прошлым вечером Иван написал отцу, царю Александру, прощальное письмо, в котором кратко изложил случившееся и объяснил, почему не может вернуться домой. Добавил, что вины Мартина в произошедшем нет, и пусть никто не говорит, что слуга ставил свою жизнь превыше всего.

Написав письмо, Иван протянул свернутое в трубочку и запечатанное послание кукле, уже открывшей дверцу холодильника и сидевшей на тележке.

– Юлька, не тяни! – воскликнул он: из холодильника вытекал ледяной воздух, и ноги царевича жутко замерзли.

– Ой-ой, какие мы неженки! Неделю жить осталось, а все туда же, всё с претензиями, – словно про себя проговорила кукла, положив письмо перед собой.

– Юлька, я ведь не выдержу и когда-нибудь тебя стукну! – пригрозил царевич. – Честно.

– Что?! – взвизгнула кукла. Свернутое в рулон письмо покатилось по тележке и не упало на пол по чистой случайности. – Иван-царевич, ты не джентльмен!

– Но кому-то придется делать грязную работу и периодически выбивать из тебя пыль и дурь, – заметил царевич, но Юлька уже вкатила тележку в холодильник и закрыла дверцу. Царевич выпрямился и посмотрел на Мартина. – Так, на чем мы остановились?

Встроенные в окна с обеих сторон плоские переговорные устройства позволяли Ивану разговаривать с посетителями, не опасаясь заразить их бактериями.

– На твоем последнем желании! – напомнил Мартин. – Ты хотел, чтобы куклу не пускали к тебе, ни под каким предлогом. Скажу сразу: загадывай новое последнее желание, это не сбылось.

– Тогда сделаем так. Мое финальное желание состоит в том, чтобы ты отвез письмо во дворец, – перезагадал Иван.

– Я выполню его! – кивнул Мартин. – А оно точно последнее?

– Не уверен, – признался царевич, – но его выполнение достойно завершит твою карьеру слуги. Я написал, чтобы отец отпустил тебя на заслуженную пенсию и выделил в вечное владение деревеньку, в которой ты родился. Думаю, это хорошая награда за твой труд и то, что в детстве ты спас меня от собак.

Мартин тяжело вздохнул: от собак Ивана спасти сумел, а от яблок – нет.

– Без Анюты я не буду чувствовать себя счастливым, – ответил он, – Если она умрет, я отправлюсь по белу свету, и личная деревенька мне ни к чему.

Дверца открылась, в коридор выехала тележка. Замороженная до космического холода кукла покрылась инеем, в коридоре стало заметно прохладнее. С Юльки и письма на пол потекли струйки белого тумана. Когда они дотянулись до Мартина, он ощутил дикий холод и понял, почему Иван так злится во время каждого Юлькиного перехода.

Через несколько минут кукла оттаяла и скосила взгляд на Мартина.

– Ну, что вы обо мне болтали за глаза, пока я мужественно леденела и превращалась в памятник самой себе? – прорычала она. – И не смотри на меня невинными глазами. Я знаю: когда вы оба так стоите, то обязательно замышляете что-нибудь катастрофическое. Мартин, ты чего застыл? Замерз, что ли? Хватай письмо и вези его в три-девятое царство! Последнюю волю царевича слышал? Исполняй!

– Юлька! В отличие от Ивана я тебя не просто стукну, а пробью тобой по футбольным воротам! – Пригрозил Мартин.

– Тихо-тихо, спортсмен! – укоризненно ответила Юлька. – Бедную куклу всякому под силу обидеть, а вот ты кого посильнее попробуй одолеть! И вообще, ты тут с таким постным лицом стоишь, что зеленая тоска покажется настоящим праздником жизни! Ивану жить всего ничего, и ты хочешь, чтобы он до последнего момента жизни видел твою мрачную физию? Не стыдно?

– И не такое видел, – вступился за слугу Иван.

– А ты вообще помолчи, не с тобой разговор, – сердито отрезала кукла, – Учти, Мартин, насчет царевича не скажу, его дело, но чтобы при Анюте постоянно улыбался, иначе подпрыгну и в глаз дам! Ты меня знаешь!

– Хочешь, чтобы она меня идиотом считала? – возмутился Мартин. Он подхватил письмо и положил его во внутренний карман желтого костюма – пришельцы подарили на память спецодежду.

– Если будешь вот так скалиться, – кукла состроила потешную физиономию, сведя глаза к носу и растянув улыбку до ушей, – то да, посчитает. А если нормально улыбаться, то нет.

Царевичу вспомнились ежедневные уроки по этикету, которые он посещал последние двенадцать лет. Сухая старушка, съевшая на обучении не одну собаку и не меньше сотни учеников, вбивала правила поведения так, что они снились по ночам в самых жутких кошмарах. Даже царь ходил перед ней на цыпочках и в ее присутствии заранее просчитывал каждый жест, чтобы не дай бог, ошибиться в какой мелочи.

Вспоминать об ужасах культуры перед сном Ивану хотелось меньше всего, поэтому он посмотрел на часы с кукушкой и полусонно пробормотал:

– Смотри-ка, Мартин, дело к ночи. Пойду я, высплюсь за прошлые недели недосыпа. Юлька, а ты перестань шуметь, не то последних пришельцев распугаешь. И не холодить воздух ежечасными переходами туда-сюда, а то замучился в одеяло кутаться!

– Неженка! – повторила Юлька. – Равняйся на меня – и у тебя такая выдержка появится, что…

– Я не коньяк, – отпарировал царевич. – Спокойной ночи, Мартин.

– И тебе того же.

– А мне? – возмутилась Юлька.

– Спокойная ночь и ты – понятия несовместимые, – сказал Иван. – При желании мертвого разбудишь.

Кукла не нашлась, что ответить, молча показала язык и направилась в комнату Анюты. Мартин отправился в свою комнату – без металлических дверей и холодильников при входе, но его перехватил Ор Лисс. Ученый держал в руках планшетку с тонкой кипой бумаг, но выглядел настолько утомленным, словно планшетка весила не меньше сорока килограммов.

Открылся холодильник, и задрожавший ученый неожиданно для всех выдал зубами скоростную дробь. У куклы брови полезли наверх от изумления.

– Ор Лисс, вы ли это?! – ахнула она. – Вы тоже неженка?

– Вот еще! – заметил продрогший ученый.

– Юлька, не морозь пришельцев, а то заболеют! – укоризненно воскликнул Мартин. – Навлечешь на себя гнев академиков из центра Галактики – и о путешествиях по дальним мирам придется забыть. Отправят тебя в Мухо… э-э-э, как там его называли-то, этот городок – всю жизнь проживешь в Тьмутаракани.

Юлька фыркнула.

– Вот уж не думала, что пришельцы, поселившиеся на холодном краю света, окажутся настолько теплолюбивыми! – заявила она, проворно захлопывая дверцу. Остатки холодного воздуха лениво расползлись по полу.

– Ор Лисс, не давайте ей больше читать ваши журналы! – потребовал Мартин. – А то она такие слова употребляет, что нас за колдунов примут и сожгут прямо на месте, не доводя дело до суда и казни на площади.

– А я бы охотно сейчас у костра погрелся, – вскользь заметил Ор Лисс. – Юлька, не смотри на меня так, я никого сжигать не собираюсь.

– Верю, – сказала кукла, – но на всякий случай не подходите ко мне со спичками в руках.

– Юлька, хорош глупости болтать, лучше скажи Анюте, что я у окна! – попросил Мартин.

– А что мне за это будет? – хитро прищурилась кукла.

– Если ты этого не сделаешь, то я заберу у Ор Лисса вот эту черную палочку и…

– Это маркер, – уточнил пришелец.

– …и нарисую тебе фингалы на оба глаза.

– Ерунда! – Юлька открыла дверцу и скользнула в холодильник, ведущий в комнату Анюты, – Я пририсую к ним дужки, и твои труды пойдут насмарку! А у меня появятся настоящие солнечные очки, как у пришельцев! Вот!

Она показала Мартину язык и закрыла дверцу за собой.

– Шустрая кукла! – сказал Ор Лисс.

– Возьмете себе?! – с надеждой в голосе спросил Мартин.

– Упаси гос… да нет, спасибо! – отказался пришелец. – Мне и так хорошо, а без нее станет еще лучше. Так, я чего подошел-то? Завтра Анюту проверят на наличие бактерий, ровно в шесть утра. Скажи ей сейчас, пусть приготовится и ничего не боится. С непривычки страшно, но это совсем не больно.

– А почему так рано? Она же не выспится.

– Днем у нас основная работа! – пояснил Ор Лисс. – Приходится выделять время сверхурочно.

Мартин почувствовал себя неловко: заявились к пришельцам, нарушили им распорядок…

– Извините, что так вышло.

– А! – отмахнулся ученый. – Одним делом больше, одним меньше – не проблема. К тому же только анализами дело не ограничится. Нам надо изучить свойства скатерти-самобранки. Видишь ли, в чем дело: мы ранее не встречались с тканью, имеющей выход в подпространство. Теперь желаем узнать, что случилось с яблоками после ее сожжения. Ведь яблоки не вывалились из нее при сгорании, и непонятно: они сгорели вместе со скатертью или остались в используемом для хранения продуктов подпространстве? Если яблоки уничтожены, то существованию бактерий пришел конец, и проблема превращения людей в оживших мертвецов сведена к минимуму, а после смерти Ивана в галактическом списке уничтоженных болезней появится еще одна строчка. Если же яблоки оказались затерянными в подпространстве, то на них рано или поздно наткнутся какие-нибудь исследователи. Нам придется отыскать яблоки до того, как физики найдут способ путешествия в подпространстве.

– Вы сами отправитесь внутрь скатерти?!

– Не исключено. Ученые, знаешь ли, ради науки готовы пойти на все. Если мы отыщем яблоки, то отправим скатерти в Академию Наук, и там в подпространство забросят баллоны с охлажденным газом. Яблоки заморозят прямо на месте, и еще одной проблемой станет меньше. – Ор Лисс на миг задумался и слегка усмехнулся. – А через несколько десятилетий первопроходцы подпространства здорово озадачатся наличием в нем замерзших яблок и пустых баллонов из-под газа. Посмотреть бы на их вытянутые лица…

– Хм… А скажите, Ор Лисс, – решил уточнить Мартин, – когда мы получим результаты анализов?

– Через час после проверки, не позже, – Ор Лисс показал на окно. – Анюта подошла. А мне пора! – заторопился он. – Если что, договорим позже.

Мартин обернулся. Анюта стояла у стекла и прижимала к нему раскрытые ладони. Мартин подошел к окну и прижался раскрытыми ладонями к ладоням Анюты.

Они долго стояли и смотрели друг другу в глаза в молчаливом разговоре. Не сказав ни одного слова, они говорили одними глазами и понимали друг друга, как никто другой.

«Если у тебя найдут бактерии, – думал Мартин, – я войду в комнату, и буду рядом с тобой до самой смерти. Дождусь удобного момента и войду! И пусть сработает сигнализация, пришельцы не успеют прибежать вовремя и остановить меня!».

Но вместо этого он прошептал:

– Все будет хорошо, Анюта, все будет хорошо.

Неподалеку от девушки на импровизированной табуретке сидела кукла Юлька, и никто не видел, как из ее глаз медленно катились слезы, бусинками падавшие на покрытый голографическим линолеумом пол.

– Можно к вам присоединиться? – раздался задорный голос Яги: старушка пришла проведать Анюту, сославшись на бессонницу и отсутствие иных дел.

Разговор практически обо всем на свете затянулся далеко за полночь. Мартин с удовольствием проговорил бы до самого утра, но когда глаза начали непреодолимо слипаться, сдался на милость сна. Попрощавшись с собеседниками, он пожелал им спокойной ночи и ушел в противоположный конец коридора, дивясь тому, что ни Яга, ни Анюта не желают спать. Кукла – понятное дело, умеет болтать и слушать без умолку неделями – только попроси, Яга, судя по сказкам, тоже ночной житель. Но и Анюта даже не зевала, несмотря на поздний час.

«А вообще, пусть болтают, – решил Мартин, – куда им торопиться?»

Он лег на кровать и моментально заснул, но через два часа проснулся в холодном поту: приснилось, что Анюта уговорила Ягу поделиться колдовскими премудростями, и его жизнь после свадьбы превратилась в настоящий кошмар. Чуть что не так – скалки и сковородки сами по себе шли в атаку, помогая хозяйке убедить мужа в правоте ее слов. Но самое ужасное заключалось в том, что по сравнению с реальностью сон казался приятным ужастиком, в котором Анюта и Иван были здоровы, и Мартин жил с Анютой в доме, купленном на деньги царевича. Простая и терпимо жестокая жизнь, которая могла осуществиться, если бы не «фруктовая смерть» с холодного края света.

Не особо уверенный в том, что Яга и Анюта уже наговорились вдосталь и отправились на боковую, Мартин отправился к комнате Анюты, готовый даже на приснившееся кошмарное будущее, лишь бы девушка осталась жива. Пусть вещи в доме обретут собственный характер – это не проблема. Мартин был уверен, что в случае чего Григорий из мужской солидарности с удовольствием научит его магическим методам усмирения боевых скалок и поварешек.

Мимо него торопливо прошла группа из четырех человек в легких скафандрах: врачи спешили проверить Анюту. Мартин ускорил шаг и, обогнав группу, подбежал к комнате первым и постучал в окно. До взятия и проверки анализов оставались считанные минуты, и максимум через час мир приобретет кое-какие цвета или же насовсем останется черно-белым.

Врачи открыли дверь в лабораторию, из метровой кабинки повеяло морозящим холодом. Мартин задрожал, по коже забегали мурашки. Врачи столпились кучкой в замороженном пространстве и закрыли дверь.

Мартин чертыхнулся: даже здесь был холодильник.

«Если Анюта заражена, то для проникновения в ее комнату потребуется украсть скафандр, иначе превращусь в ледышку и отойду в иной мир намного раньше друзей», – подумал он, махнул проснувшейся девушке рукой и ободряюще улыбнулся. Анюта улыбнулась в ответ, после чего отворилась внутренняя дверь, в комнату вошли врачи. Анюта проворно юркнула под одеяло, чтобы не замерзнуть.

– Потом поговоришь! – сказал один из врачей, закрывая широкое окно занавеской, сделанной из горизонтальных металлических полосок солнечно-желтого цвета.

– Конечно, потом, – пробормотал Мартин, пожимая плечами. – Куда я денусь?

Он постоял немного, глубоко вздохнул и перешел к соседнему окну: посмотреть, чем занимается Иван. Неожиданно вспомнилось, сколько мелких пакостей они творили на пару с царевичем, как весело и интересно проводили время. А сколько раз они доводили до бешенства высокопоставленных придворных, и вовсе не поддавалось описанию. Но каждый раз после этого разъяренные вельможи гонялись за царевичем и слугой по дворцовым коридорам, намереваясь надрать, а особо тяжких случаях и вовсе оторвать уши за свершенные проделки. А сколько планов было на будущее, после возвращения из похода! Одних задумок хватило бы лет на сорок, а их выполнение и вовсе заняло бы четыре жизни. Но теперь эти идеи никогда не станут реальностью. Не будет больше ни веселых развлечений, ни поездок по заграницам в поисках всякой всячины. Не будет ничего. Только маленький холмик и могильный крест с надписью о том, что здесь «покоится Иван-царевич».

Как ни странно, но вознамерившийся отоспаться царевич успел встать ни свет, ни заря, и теперь сидел с закрытыми глазами в просторном кресле. Наверное, раздумывал над тем, получилось бы переиграть ситуацию с яблоками так, чтобы не держать в руках смертельный фрукт, или нет? Или все-таки он банально спал: теперь от царевича всего можно ожидать.

Как жаль, что теперь он выйдет из комнаты только через неделю, когда станет живым мертвецом. Когда датчики на его теле определят момент остановки сердца, комната автоматически перейдет под власть Снежной Королевы: из торчащей из стены трубы хлынет холодный газ, и комната превратится в огромную морозильную камеру. Заледеневшего царевича со всеми предосторожностями вынесут на улицу, музыкальная шкатулка пришельцев сыграет космический похоронный марш, и рядом с могилой Змея Горыныча появится новая могилка.

А если врачи найдут бактерии у Анюты, могил станет четыре: Горыныча, Ивана, Анюты и Мартина.

И история о поисках молодильных яблок закончится тем, что главные действующие лица останутся навеки молодыми. В плохом смысле этого слова.

Финал.

Глава 4

Поместив Ивана и Анюту под замок, пришельцы принесли им кучу журналов с фотографиями центрально-галактических звездных систем и планет, но в основном журналы рассматривала вездесущая кукла Юлька. Вот и сейчас, удобно расположившись на письменном столе в углу кабинета, она с умным видом перелистывала страницы толстого туристического буклета.

– Везет тебе, Юлька! – вполголоса сказал Мартин. – Спокойно сидишь рядом с зараженными людьми и не боишься за собственную жизнь.

Кукла оторвалась от просмотра и повернула голову в его сторону.

– С добрым утром, Мартин! – непривычно вежливо поздоровалась она.

– Да какое же оно доброе? – возразил он.

Кукла подозрительно ухмыльнулась.

– Поверь мне на слово, Мартин, оно доброе! – сказала она, – Для тебя особенно.

– Почему?

– Потому что я ночью решила: чтобы царевич не горевал последние дни, надо сделать так, чтобы они показались ему бесконечным годом! Правда, я здорово придумала?

Мартин поперхнулся воздухом и закашлялся: не кукла, а настоящая садистка со стажем! Зная ее характер, не стоит сомневаться в том, что Иван встретит смертный час с огромным облегчением, твердо зная, что на том свете вредной куклы Юльки не будет рядом!

– А я все слышал, – отозвался царевич, потягиваясь, но не открывая глаз. Теперь, когда ему оставалось жить всего неделю, торопиться было некуда. Хотелось насладиться каждой секундой жизни и получить удовольствие от обычного ничегонеделания.

– Наконец-то проснулся, лежебока! – воскликнула Юлька. – Не прошло и ста лет.

– Между прочим, я на спине лежу! – полусонно пробормотал Иван. – Сидя.

– Сидя люди лежат на другой части тела. Сказать, на какой, или сам догадаешься?

Царевич глубоко вдохнул и выдохнул. Споры с куклой отнимали большую часть времени, и он никак не мог понять, для чего Анюта взяла такую вредную куклу с собой в дорогу. От ее придирок деваться некуда. Неужели Юлька в доме была покладистой и доброй, а как отправилась в дальние странствия, оставила свою добропорядочность, чтобы та не износилась в пути?

– Иди в баню! – попросил он.

– Грубиян! – сквозь зубы ответила кукла. – На вот, журнальчик лучше посмотри. Там фотография планеты с зеленым небом, ты сроду ничего подобного не видел!

– Юлька, ты вредина! – пробормотал Иван. – Дай мне выспаться хотя бы сейчас!

– После смерти отоспишься! – ответила Юлька. – Смотри, пока есть возможность.

– Злюка! – Иван приоткрыл правый глаз. Необычный цвет неба не произвел на него никакого впечатления, и царевич заразительно зевнул. – На картинке можно изобразить все, что угодно, даже красное небо в желтую полоску и с квадратными облаками. Хочешь, я тебе такую нарисую?

– Сам смотри эту гадость! – буркнула Юлька.

– Как знаешь, – сонно ответил царевич. – Зря отказываешься, она получится намного красочнее твоих картинок.

– А, между прочим, в журналах рисунков нет! – Юлька показала на кипу принесенной пришельцами литературы. – Эти штуки называются фотографиями. Пришельцы умеют переносить реальность на бумагу один в один! Ты посмотри, как там красиво!

– Везде красиво, где нас нет! – махнул рукой царевич.

За подтверждением его слов не нужно было далеко ходить: отведенная под жилье царевича комната был отделана в спокойных беловатых тонах, а за окном, в коридоре, полы были сделаны из цветного бетона, к стенам прикреплены длинные полосы из мрамора, а на потолке находились приличные даже для дворцов люстры и лепнина. Красотища, мимо которой царевич прошел всего один раз, находясь в защитном скафандре и не имея возможности прикоснуться к описанному великолепию.

– А знаешь, что? – мечтательно заявила кукла. – Вот попрощаюсь я с вами на веки вечные и попрошу пришельцев отправить меня в центр Галактики, чтобы посмотреть на эту красоту лично.

– Юлька, не дури! – устало заметил Иван. – Ты настолько ехидная, что пришельцы выбросят тебя в открытый космос максимум через два часа после взлета!

– А я…

– Упадешь звездочкой на землю, и кто-то загадает одно несбыточное желание. Вот и все.

Кукла растерялась, не зная, как ответить.

– Я еще подремлю часок, – извинился царевич. – Мартин, не переживай, отец ничего тебе не сделает за то, что ты вернулся, а я – нет. Возвращайся смело! И накажи ему, пусть назовет моим именем новый сорт яблок.

– Он еще о яблоках думает в такой момент! – буркнул Мартин.

– Вот-вот! – поддакнула Юлька. – Лучше привыкай к вечному упокою, пока есть время… Ой!

Ловко брошенная царевичем безделушка сбила ее со стола.

– Юлька, не злобствуй! – пригрозил царевич. – У меня тут много увесистого хлама под рукой.

– А я… а я… – кукла попыталась приподнять импровизированный снаряд, чтобы швырнуть его в царевича, но тот оказалась неподъемным. – Жестокие пришельцы, не могли создать легкие предметы!

– Надо было подсказать твоему создателю, чтобы он выковал тебя, а не сшил из тряпок! – посоветовал царевич.

– Где я его сейчас искать буду? – огрызнулась кукла. – Ладно, царевич, повезло тебе: я не брошу камень. Я не такая! Я вежливая!

Мартина тронули за плечо. Он оглянулся и увидел Ягу.

– Как царевич? – спросила она, как бы невзначай прикрыв рукой разговорное устройство, чтобы Иван ничего не услышал.

– Держится! – ответил Мартин. – Вида не подает, во всяком случае. Подозреваю, что за счет ехидства Юльки. Именно кукла не дает ему окончательно упасть духом.

Яга предложила отойти и сесть в кресла у стены: пришельцы специально установили несколько штук ради гостей. Персоналу садиться в кресла было категорически запрещено, и потому ни на одном этаже в коридоре не было ни единого места, где можно было присесть. Директор института считал, что отдых в коридоре отрицательно сказывается на трудовой деятельности, и потому ученые и лаборанты имели право на перерывы только в собственном кабинете.

– У меня две новости, – объявила Яга, усаживаясь в крайнее кресло. – Одна хорошая, одна плохая. С какой начинать?

Мартин подумал.

– С первой, – лаконично ответил он. – Какая разница, собственно, от порядка ничего не изменится: все равно узнаю все новости.

– Как скажешь! – согласилась Яга. – В общем, дело так: Григорий только что связался со мной по зеркальцу и рассказал о том, что в старинных записях на самом деле есть упоминание о волшебной воде, способной вылечить царевича даже в том случае, если он умрет! – голос старушки стал звонким, – Понимаешь, в чем дело? Если Григорий прав, то нам под силу не только восстановить здоровье Анюты и Ивана, но и оживить погибшего Горыныча! Осталось только найти волшебную воду.

– Да ты что?! – воскликнул потрясенный Мартин. Новость, образно выражаясь, вырвала землю из-под его ног, и если бы Яга заблаговременно не усадила его, Мартин едва ли устоял бы на месте. – На самом деле?! Она спасет друзей?! Я отправляюсь на поиски прямо сейчас.

– Погоди, Мартин! – предупредила Яга. Накопленный за долгие годы жизни опыт показывал, что чем больше надежды и сказочнее мечты, тем сильнее они разбиваются и превращаются в кошмары несбывшихся ожиданий. – Честно говоря, стопроцентных гарантий нет, и само упоминание о волшебной воде лекарством не является. Но минимальные шансы всегда лучше их полного отсутствия. Значит, возьмешься?

– Она еще спрашивает! Конечно, возьмусь! Уже взялся! – обиженно воскликнул Мартин. – А плохая новость?

Яга посмотрела в комнату царевича. Тот уже дремал, а кукла, перестав заниматься тяжелой атлетикой, вернулась к просмотру журналов, и теперь старательно перелистывала страницы в надежде отыскать среди фотографий звездных систем такую, которая непременно поразит отрешающегося от жизни Ивана. Мартин ждал ответа, и Яга не стала трагически молчать до тех пор, пока до Мартина самого дойдет, в чем дело.

– Пришельцы проверили Анюту и вынесли вердикт.

– Как, вынесли?! – изумился Мартин. – Так быстро? Они же еще не вышли из комнаты, когда они успели?!

– Проверить анализы – дело двух минут, но врачи намеренно ввели вас в заблуждение и сказали, что на проверку потребуется один час, чтобы согласовать план действий в зависимости от полученных результатов, и сообщили результаты Ор Лиссу по рации шифрованной фразой.

Мартин пожал плечами:

– Вроде не дети, а такой ерундой занимаются.

– Это не ерунда, – не согласилась Яга. – Я целиком на их стороне в этом вопросе. Сейчас Анюту проверяют на наличие обычных болезней – для отвода глаз. Как тебя вечером проверили. Она, как и царевич, уже не выйдет из комнаты, но до последнего будет думать, что ее не выпускают из-за лечения простуды, обнаруженной во время медосмотра: частые хождения куклы не способствовали теплому климату в комнате. Бактерий в организме Анюты меньше, чем у Ивана, и возможно, что она проживет дольше, но если ты не найдешь лекарство, ее ничто не спасет.

– Значит, вы не скажете ей правду?

– Нет, – ответила Яга. – Ни ей, ни Ивану.

– Анюта заподозрит неладное, если меня к ней не пустят!

Яга кивнула: был предусмотрен и такой вариант развития событий.

– Я объясню ей, что тебя срочно направили на поиски лекарства для царевича. Мы дадим ей призрачную надежду на то, что через неделю Анюта выйдет из карантина, но только в твоих силах сделать эту надежду реальной. Проблема состоит в том, что поиски придется вести с нуля. Маг отыскал древнюю карту места, где течет вода – хоть сейчас по ней иди, но пришельцы уже сравнили собственную карту Земли с пересланной магом и не нашли ни одной стопроцентно подходящей территории. Ор Лисс считает, что за прошедшие с момента составления карты тысячелетия местность неузнаваемо изменилась из-за извержений вулканов, потопов или землетрясений. Я пыталась отыскать нужное место с помощью тарелки-всеглядки, но она не способна показать точное месторасположение того, что защищено от «волшебного глаза», а это вода относится к числу защищенных объектов. Пока Григорий бьется над тайной карты, тебе придется проверять земли одну за другой примитивным методом осмотра предполагаемых мест. В общей сложности отдаленно похожих районов… м-м-м… триста семьдесят пять.

– Господи, боже!!!

– Не паникуй: если верить Григорию насчет ее волшебных свойств, то у тебя куча времени на поиски. Мы с Ор Лисом решили, что Ивана и Анюту будут держать в комнатах до последнего дня их жизни. Успеешь найти воду за семь дней – хорошо. Опоздаешь, а они превратятся в живых мертвецов – тоже не беда. Их заморозят, а тела сохранят в стеклянных холодильниках до твоего приезда. Единственная грозящая тебе неприятность – что на поиски воды уйдет много времени. День, неделя, год или десятилетия – этого никто не знает.

Пришельцы проходили мимо по коридору, спеша в рабочие кабинеты, и были полностью погружены в собственные проблемы, но Мартину казалось, что они специально уткнулись носами в страницы открытых журналов, чтобы не смотреть ему в глаза. Хотя он понимал, что их вины в произошедшем нет.

– А как я узнаю, что нашел именно волшебную воду?

– Очень просто: проверишь воздействие воды экспериментальным путем, опустив в ручей растение или подопытного зверька. Если с ними случится нечто такое, что обычно не происходит, когда они попадают в воду, то ты нашел то, что нужно.

– Слишком расплывчато, – заметил Мартин. Как поведут себя растения и животные в подобной ситуации – одному богу известно. Окуни зверей что в простую, что в волшебную воду – одинаково скажут «буль-буль» и пойдут ко дну. Или в волшебной воде они не умрут, а будут делать «буль-буль» каждый раз, когда их окунать в воду? Живодерский метод. – А что-то конкретнее есть?

– Волшебная вода обладает запахом, но он неуловим для человеческого носа.

– Усилю обоняние заклинанием, – решил Мартин. – Григорию это по силам.

– Смело, но безрассудно, – заметила Яга.

– Почему это?

– Мозги расплавятся от обилия сильных запахов. У меня другая идея: отыщи в северных лесах говорящего волка. Захочет ли он помочь или сразу укусит – не знаю, но убедишь его – отправится с тобой на поиски воды, ему все равно делать нечего.

– Говорящий волк – это же сказки!

– Ага. Как и я, – отпарировала Яга. Мартин призадумался: аргументы убедительные. Но отыскать и постараться взять в помощники волка, который может помочь или с тем же успехом просто-напросто его съест – это где-то за гранью разумного.

– А его месторасположение по тарелке узнать получится?

– Нет. По той же причине, что и воду.

– То есть? – не понял Мартин. – Он тоже защищен от волшебного глаза?! Каким образом? Он, что, лесной волшебник?

Воображение нарисовало волка, стоявшего на задних лапах перед столом с пробирками в костюме алхимика и с остроконечной шапочкой, из-под которой торчали острые серые уши. Волк схватил передними лапами большую пробирку, поднес ее ко рту и одним глотком выпил содержимое. Удовлетворенно выдохнул серым дымом и закрыл глаза. А когда открыл, то черные зрачки сменили цвет на пронзительно красный.

– Не в этом дело, – сказала Яга.

Красочное видение поблекло и растворилось в туманной дымке. Перед Мартином снова были стены коридора, и стоявшая поблизости Яга объясняла подробности биографии волка.

– У него были хорошие покровители в свое время: он спас жизнь одному волшебнику, и тот укрыл его от поисков волшебными поисковиками. Волка и в обычную подзорную трубу не всякий раз увидишь. Он опасается охотников, потому что боится, что его используют в своих целях. Убьют, иначе говоря, и сделают чучело на потеху публике.

– Час от часу не легче! – проворчал Мартин. Нынешние поиски тоже можно назвать использованием волка в личных целях. – Но почему он боится показаться на глаза, если защищен волшебством?

– Это не панацея. Даже у защищенных и неуязвимых есть слабое место, и волк не хочет, чтобы враги определили, в чем заключается его слабина. Если помнишь, у легендарного героя древних сказок Ах-из-леса таким местом была пятка, за которую его держал волшебник, окуная в чан со специально приготовленной настойкой.

Мартин кивнул: легенды из завоеванных Императором южных царств отличались от сказок большинства стран. Было в них что-то трагичное, и счастливый финал означал только одно: существует продолжение, в котором хорошее уходило в прошлое, и вроде бы наладившаяся жизнь героев давала глубокую трещину. А последней точкой в цепи легенд была гибель бедного героя, забытого всеми и доживающего свой век в тоскливом одиночестве. Мартин не мог понять одного: зачем волшебник держал Ах-из-леса за пятку? Мог и полностью окунуть. В чане не утонешь, его успеют перевернуть и вылить воду, в случае чего.

– Таковы законы волшебства, – пояснила Яга.

– А за волосы его не могли схватить? Это больно, но не смертельно. С волосами хоть что делай – организму хуже не будет. А то попали герою в пятку стрелой, и стало одним неуязвимым меньше.

– Торопливость подвела. Будущего героя поторопились сделать неуязвимым, когда у него еще волосы не отросли. Вот и пришлось держать за пятку. Но мы с тобой обсуждали волка, ты не забыл?

– Расскажи о нем подробнее, – попросил Мартин. – Как он выглядит?

Перед мысленным взором вновь предстал внушающий уважение и страх серо-белый волк с блестящими клыками и пронзительным взглядом. Что заставит его прислушаться к просьбе о помощи?

– Описать… – Яга призадумалась. – Он похож на других волков, разве что ростом побольше.

– Гигантский, значит, – повторил Мартин. – Хоть что-то.

– Держи зеркальце.

– Зачем? – оторопел Мартин: слишком резкой оказалась смена темы разговора. – У меня грязь на лице? Почему ты раньше не сказала?

– Это для переговоров с магом! – укоризненно ответила Яга.

– Через зеркальце?! Каким образом?

– А что тебя смущает? Оно тоже волшебное, обладает массой занятных возможностей. Но в основном, чешет языком. Держи, пригодится!

Мартин взял подарок, полюбовался на отражение, перевернул зеркальце и увидел на обороте клеймо мага Григория.

– И как с ним работать?

– Вызываешь мага и ждешь ответа.

– А тебе не надо? – спросил Мартин, засовывая зеркало в карман рубашки.

– Переживу, – отмахнулась Яга. Судя по ее взгляду, она избавилась от зеркала с огромным облегчением, но в чем дело, Мартин понял далеко не сразу. – Мне причесаться – и обычные зеркала найдутся, а с помощью этого Григорий перескажет тебе найденные записи или даст совет в трудной ситуации. Но по пустякам его не беспокой, а то в «игнор» поставит, и никаких советов больше не получишь.

– Куда поставит? – не понял Мартин.

– Не куда, а во что. Будет игнорировать тебя время от времени, – пояснила Яга. – А начнешь болтать лишнего, и вовсе забанит.

– Чего сделает?! – возмущенно воскликнул Мартин. – Хватит издеваться, я не понимаю магических терминов, на пальцах покажи!

– Привыкай! – повеселела Яга. – Скоро эти слова узнает каждый второй. Григорий намеревается завалить царства-государства говорящими зеркалами. В общем, «игнор» означает, что после этого ты с магом никогда не поговоришь.

– Если я не найду волшебную воду, мне не с кем будет разговаривать по этому зеркалу, – с набежавшей тоской заметил Мартин. – Завали маг планету зеркалами годом раньше, мы давно бы выяснили, что молодильные яблоки уже не молодят, и я не переживал бы за жизнь Ивана и Анюты.

– Если бы, да кабы – давно б как сыр в масле катались! – вздохнула Яга. – Ну, лети, Мартин, время не ждет! Удачи тебе! Ступа у входа. Как управлять – знаешь.

Глава 5

Проснулся Правич оттого, что кто-то бесцеремонно дергал его за ногу. Спросонья воображение нарисовало ужасающую картину: волки за ночь натаскали бревен к дереву, дотянулись до обуви и теперь дергают за нее в попытках стянуть Правича с дерева. Константин покрылся холодным потом и дернул ногой, пытаясь освободить обувь из волчьих зубов.

– Карр! – недовольно отозвался воображаемый волк. Правич открыл глаза.

Волки, как и прежде, были заняты поглощением туши, и на Константина обращали внимание постольку-поскольку. А до ноги докапывалась обычная ворона. Она сидела на левом ботинке, раскачивала ногу и наслаждалась процессом. И оказалась жутко недовольна тем, что хозяин ноги вздумал брыкаться.

Около дерева сидело несколько сытых волков, наблюдающих за покачивающейся вороной и получавших от этого процесса удовольствия не меньше, чем сама каркуша. Правич со своим недовольством остался в гордом одиночестве.

– Брысь отсюда! – приказал он, дергая ногой посильнее. Ворона раздраженно каркнула: лишают любимой игрушки! Слетела с ноги и присела на ветку соседнего дерева. Повертела головой и сказала укоризненно:

– Ка-а-а-р!

– А мне-то что? – ответил Правич.

Он широко зевнул и прислонился к стволу. Голова немного кружилась от голода, но пустой желудок уже не напоминал о том, что пора заполнить его чем-нибудь вкусненьким и по возможности горячим.

Ворона взмахнула крыльями и улетела, прокаркав напоследок что-то не особо вежливое.

– И тебе того же, черная курица! – Правич проводил ее убийственным взглядом. Посмотрел на свои руки и завистливо вздохнул: размахивай ими не размахивай, а присоединиться к летящему на юг птичьему клину не удастся никогда. Даже взлететь толком не получится. Только подпрыгнуть и тут же приземлиться.

Он поежился от усиливающегося холода: действие заклинания подходило к концу.

Лишенные веселого представления волки поплелись к погибшему монстру.

С рассветом пиршество набрало новые обороты: осталась не съеденной большая часть туши, хотя волки отрывались по полной программе за прошлые и будущие голодные времена.

Правич прикинул: при таком темпе поедания ему не сойти с дерева как минимум неделю, а за это время он окончательно превратится в тощего дистрофика. Вороны обнаглеют окончательно и начнут качаться на его ногах с утра до вечера, не взирая на слабые протесты.

– Дожил, машувать! – выругался он. – Служить помощником знаменитого колдуна, а умереть в роли скрипучих вороньих качелей!

Развязав узел и замотав веревочку на ладонь, Правич положил моток во внутренний кармашек: пригодилась один раз – понадобится и во второй. Но сидеть здесь до тех пор, пока волки не превратят здоровенную тушу в обглоданный скелет – себя не любить. Надо бежать. Перепрыгивая, перешагивая, переползая – как угодно, лишь бы не остаться здесь навечно. Сгинуть в лесу и умереть от голода под довольное чавканье волков и радостное карканье развлекающихся ворон – такое только злейшему врагу на день рождения пожелаешь.

– Черт с вами, я пошел! – объявил Правич, вставая на ветку. Как ни странно, подняться удалось с первой попытки. Даже боли он больше не чувствовал – ноющая вчерашним вечером спина уже не давала о себе знать: яблоко не только молодило, но и лечило от некоторых болезней.

Державшееся на нуле настроение медленно, но верно пошло в гору. Осталось убраться от волков куда подальше – и впору устраивать настоящий праздник.

Слишком высоко карабкаться на дерево Константин не стал: верхние ветки ненадежны, их легко сломать и сорваться. Второй раз падать на землю – перебор, вчерашнего падения хватило по уши. Выбрав ветку потолще, Правич осторожно двинулся в сторону ближайшего дерева.

Ветка опасно затрещала на третьем шажке. Константин остановился: еще шаг, и ветка обломится, а неудавшийся прыжок превратится в удачное падение на головы волкам. Хищники быстро бегают, этого у них не отнять, но использовать себя в качестве ездовых собак не позволят, скорее съедят или искусают того, кто посмел на них упасть.

– Ненасытные твари! – презрительно сказал помощник колдуна. – Все равно моя возьмет: я не стану вашей едой.

– Карр? – раздалось над ухом вопросительное воронье.

Правич вздрогнул.

– Карр! Карр! – утвердительно ответили вопрошающей.

Константин поднял голову: в метре от него на ветке сидели уже две вороны. Первая была знакома благодаря утреннему качанию ноги – Правич узнал ее по отметине на клюве. Вторая – подружка первой, раз уж они сидят рядышком и дружно смотрят на старания человека.

– Вернулись, черт бы вас побрал! Ждете, пока я устану и вытяну ноги, чтобы вы могли на них покачаться, да? Только подлетите ко мне, таких пинков надаю – на всю жизнь хватит выздоравливать!

Он запустил в них сорванной шишкой, но вороны и не подумали взлетать. Нехотя расправили и сложили крылья, да лениво подпрыгнули на ветке.

Правич сжал губы и сосредоточился на прыжке: ворон на век хватит, сейчас надо делом заниматься.

– Главное, не промахнуться мимо ветки при приземлении, – еще раз повторил он, – иначе вместо ворон придется иметь дело с волками.

– Кар?

– Кар!

Вороны явно что-то затевали.

– Сейчас как каркну…, тьфу, как прыгну, – пригрозил Правич, – и вы у меня докаркаетесь!

Сырое воронье мясо по всем статьям проигрывает хорошо прожаренной курице, но в данный момент выбирать не приходилось: вороны сами напросились на то, чтобы им свернули шеи и использовали в качестве завтрака или обеда – смотря, когда удастся их поймать.

Прыгнув на выбранную ветку, Константин упал на нее животом и обхватил, что было силы: ветка закачалась и предательски затрещала.

– Но-но-но-но-но!!! – теряя самообладание, закричал Правич. Волки перестали есть и обратили взоры на ползущего к основанию ветки человека.

– Кар? – спросила первая ворона.

– Кар! – мрачно ответил вторая.

– Они у меня точно получат, – пообещал сам себе помощник чародея. Он пополз вперед и почувствовал себя в полной безопасности, когда уткнулся лбом в ствол дерева. Ветка все еще качалась, но уже не трещала.

Осталось тем же способом пропрыгать пару километров, и тогда волки останутся далеко в стороне. Но есть один минус, о котором Константин подумал только сейчас: организм быстро уставал из-за отсутствия еды, а расположение Правича относительно волков изменилось всего-навсего на три метра. При таком подходе для преодоления двух километров придется прыгать раз семьсот-восемьсот, не меньше. Никаких сил не хватит.

Плюс: вороны сдохнут от смеха, наблюдая за его неуклюжими прыжками.

Минус: вслед за воронами подохнет он сам.

«И что я буду делать после того, как преодолею эти несчастные километры?» – задумался Правич. Уже сейчас он заработал кучу царапин, ноги и руки дрожат от нервного напряжения, а что будет после сотого прыжка, не говоря о семисотом? Силы останутся только на то, чтобы повиснуть в виде гигантского листа, рискуя свалиться на относительно мягкую землю. Вороны мигом окажутся тут как тут и нахально устроят из него качели-карусели. Одно хорошо, осенью комаров нет, давно бы всю кровь выпили.

Константин встал.

– Все равно допрыгаю! – твердо произнес он. Вороны скептически каркнули и перелетели поближе, чтобы посмотреть на редкое шоу «с первого ряда»: когда еще такие акробаты в лесу появятся? Правич повторил: – Допрыгаю!

Но подготовка к каждому новому прыжку занимала все больше и больше времени, и вскоре помощник чародея сообразил, что до вечера сумеет прыгнуть не больше пятидесяти раз. Отсутствие сил и опыта в подобных делах играло против него, и когда Правич чуть не сорвался во время очередного прыжка, от былой уверенности в успехе не осталось и следа. А когда они посмотрел назад, то и вовсе помрачнел: до ели, с которой он начал свое путешествие, рукой подать, а два часа безоглядных прыжков привели к тому, что он прыгал не по прямой линии, а уходил в сторону, и его перемещение напоминало хождение по огромному кругу.

И волки – сволочи такие! – вместо того, чтобы наедаться на три зимы вперед, присоединились к воронам в роли зрителей и внимательно следили за тем, как человек пытается присоединиться к обществу белок.

– Дело – дрянь, – проворчал Константин: прикинув потраченное время, он понял, что преодоление выбранного расстояния займет столько же времени, сколько волки потратят на съедение туши, не меньше. Продолжать прыжки бесполезно: мало того, что дико устал и перецарапался, так и пользы не видно. – Бездарно сгинуть в глуши – лучше бы меня вчера убили!

– Кар?

– Кар!

– Не дождетесь!

– Кар?

Уставший Правич привязал себя к дереву. Остается два варианта: дождаться ухода волков или, чем медленно и мучительно умирать на ветке, спуститься на землю и принять быструю смерть от волчьих клыков. Но сегодня еще охота жить и особенно наподдать воронам за попытки использования ног в качестве качелей. А спуститься… Спуститься можно и завтра. Возможно, пресытившиеся волки к тому времени и не взглянут в его сторону, и появится шанс остаться в живых.

В ожидании нападения ворон прошло не меньше часа, но хитрые каркуши словно понимали его задумку пнуть их куда подальше и улетели, едва он закрыл глаза.

Константин сидел в полудреме до тех пор, пока не услышал тихий человеческий голос. Решив, что от голода начались звуковые галлюцинации, Правич открыл глаза далеко не сразу: не хотел лишать себя последних иллюзий относительно своего здоровья. А когда открыл, то не поверил увиденному: в нескольких метрах над землей на потрескавшейся деревянной ступе летел парень, которого колдун Эрбус намеревался обменять на молодильные яблоки.

Откуда только силы взялись: у Правича зачесались руки набить морду бывшему пленнику за все хорошее. Но намного больше ему захотелось отобрать летающий аппарат. Тихий, бесшумный, скоростной – чего еще надо для того, чтобы убраться отсюда живым и здоровым?

Парень зачем-то осматривал волков, и ступа медленно двигалась в сторону дерева, на котором прятался помощник чародея.

– Будем жить, – пробормотал он, собирая все свои силы. – Ну, приятель, давай… Ближе лети, ближе… Подлетай сюда, еще ближе… Ку-ку!

Глава 6

Ступа стремительно описала полукруг и пошла на посадку. Мартин приказал ей сбавить скорость: влететь в густой лес при обычной скорости – как минимум зубов не досчитаешься при столкновении с деревьями.

Ступа летела на высоте в полметра, и следить за дорогой не было нужды: пролетит даже над топью, никакие водяные-лешие не утянут.

По словам Яги, говорящий волк последнее время жил где-то здесь.

– Ну, и местечко он выбрал для обитания! – бормотал Мартин.

В лесу было по-осеннему темно и мрачно – в два счета депрессию заработаешь. Раздался резкий звук, и Мартин приказал ступе остановиться: если упавшие на землю ветки не научились хрустеть самостоятельно, то неподалеку от него кто-то двигался.

Возможно, к нему присматриваются обитатели леса – мол, что это за неведомая зверушка объявилась на зиму глядя? Если нога человека не ступала сюда в последние годы, на его появление всяко обратят внимание. Вопрос в том, кто наблюдает? Тот самый волк или другой зверь, затаившийся поодаль и гадающий, кто перед ним находится: хищник или будущая еда? Вопрос для лесных жителей актуальный, как никогда: от этого зависит их дальнейшее существование.

Мартин крепко сжал рукоять меча и крикнул:

– Кто здесь? Выходи, пока цел!

Наступивший на ветку не ответил. Стало быть, за ним следит не зверь, а человек: зверь от крика бросится прочь или ринется в атаку. Только человеку придет в голову затаиться на месте и дождаться удобного момента. Придется воспользоваться доступным волшебством и определить, кто решил поиграть в лесные прятки.

– Хорошо, что кошек нет, списать не на кого, – пробормотал Мартин. Он достал из кармашка зеркальце, протер рукавом стекло и прошептал заветную фразу. – Свет мой зеркальце, скажи, да всю правду доложи!

Из зеркальца вырвался сноп света.

– Покажи того, кто за мной следит!

– Ты прекрасен, спо… – громким сладостно-бархатным голоском протянуло зеркальце, но почему-то не договорило, а запнулось на самом интересном месте, – Прости, чего ты спросил?

– А потише нельзя? – укоризненно спросил Мартин. – Сейчас последняя крыса в лесу решит, что я прилетел в лес полюбоваться своим неотразимым видом. Доказывай потом, что я не верблюд!

– Неотразимым видом у нас обладают исключительно вампиры, – зеркальце перешло на шепот. – Повтори, чего спросил, а то доотвечу на вопрос по умолчанию!

– Покажи того, кто за мной следит, – повторил Мартин. – А насчет собственной красоты я и так знаю, что «спору нет».

Зеркальце покрылось туманной дымкой и явило его взору притаившегося за деревом бородатого мужика с топором в руках, прислушивающегося к беседе.

– Не волк… – задумчиво пробормотал Мартин. – Разбойник? Покажи его компаньонов.

– Момент! – зеркальце помигало, показало пустые места в радиусе одного километра и прошептало, что мужик бродит по лесу сам по себе.

Это меняло дело.

Мартин выхватил меч, и ступа по его приказу устремилась вперед. Если мужик решил поживиться за его счет, то ему недолго осталось радоваться жизни.

«А если не решил? – промелькнула мысль. – Убить невиновного?»

Придется уточнить.

Мартин подлетел к мужику со спины, ткнул ему в спину мечом и гаркнул:

– Руки вверх!

Седых волос на голове и адреналина в крови у бедняги добавилось прямо на глазах. Он вздрогнул, шустро отскочил и метнул в Мартина остро отточенный топор. Мартин юркнул за дерево, и топор крепко вонзился в ствол.

– Сгинь, кикимора болотная! – дрожащим голосом прокричал мужик.

– Кто?! – вырвалось у изумленного Мартина. – Да я тебе за такие слова так сгину, что небо с овчинку покажется!

Ступа вылетела из-за укрытия. Бородатый незнакомец увидел, что перед ним далеко не кикимора, а вполне нормальный озверелый человек, и воскликнул:

– Парень, не дури! – фраза прозвучала на излишне высокой ноте. – Я думал, ты из лесной нежити!

– Потрясающие обознатушки! – мрачно протянул Мартин. – Теперь моя очередь ошибиться.

Он выдернул топор из дерева и швырнул его обратно во владельца. Тот отскочил, и топор вонзился в сухую ель в полуметре от него. Ель задрожала, облачком осыпались рыжие иголки. Мужик ахнул и спрятался за деревом.

– Я не хотел! – прокричал он, по достоинству оценив силу Мартина. – Это случайно получилось, ради моей безопасности!

– А кто спорит? – отозвался Мартин, облетая дерево. Меч слегка подрагивал в вытянутой руке. Мужик обходил дерево одновременно с Мартином, оставаясь под защитой необъятного ствола.

– Нет, правда! – мужик подскочил к топору и дернул за рукоять, вырывая оружие из ствола. Иголки осыпали его с ног до головы, но мужик и не подумал отряхиваться. Мартин приближался, и он вновь укрылся за могучим стволом трехсотлетней ели, не рискнув метнуть в летающего противника оставшийся в запасе охотничий нож.

Они три раза обошли вокруг дерева. Мужик прислушивался к дыханию Мартина и ежесекундно смотрел то влево, то вправо, не зная, с какой стороны выскочит парень с оружием в руке. И вздрогнул, внезапно почувствовав, что в спину уперлось острие меча.

– Попался! – воскликнул Мартин. – Признавайся, сволочь, скольких людей зарубил и утопил в болотах?

– Хорош, парень! – мужик сглотнул, и на всякий случай отбросил топор, не дожидаясь, пока Мартин прикажет выбросить оружие. – Я не хотел тебя убивать!

– Так я тебе и поверил.

– Клянусь! Я думал, что ты – нежить или лесной убийца!

– Чего?!

– Ты что, никогда не слышал историй о лесном убийце одиноких охотников?

– Допустим… – ответил Мартин. Страшные истории о злом лесном духе, жестоко убивающем одиноких охотников, не раз рассказывали еще во времена его детства, но он не придавал им особого значения. Взрослые сами признавали, что охотники в основном гибли от когтей и клыков обычных диких зверей или от рук других охотников. Отдельных счастливчиков затягивала сначала алкогольная, а затем и болотная трясина. Лесной убийца фигурировал исключительно в страшных байках на ночь, чтобы спалось чутче. – И поэтому ты в меня топор метнул?

– Конечно! Испугался и метнул, – воскликнул мужик. – К тебе подкрадись и крикни над ухом – вообще заикой останешься!

– Угу, – сказал Мартин. Вроде сходится. Видно, что мужик не обманывает: лгать, чувствуя спиной острие холодного металла – дело опасное. – А почему ты с топором ходишь, как лесной маньяк, а не с обычным оружием, как все нормальные люди? Что за охотник без лука и стрел?

– А кто тебе сказал, что я охотник? Я не на зверей, а на деревья охочусь. То есть, решил дров наломать… в смысле, нарубить.

– И ты точно не маньяк-убийца?

– Да точно, точно!

– Докажи.

– Как?

– Сам придумай, – предложил Мартин. – Я знаю, что лесные маньяки сначала выбирают подходящую жертву, а затем пугают ее страшными историями и приказывают немедленно бежать следом, чтобы спастись от неминуемой гибели. Заводят ее в заброшенный дом, закрывают двери на засов и запирают амбарным замком, хватают острый топор и стеснительно признаются, что маньяки, которых все боятся – это они и есть. Вот сейчас я сделаю вид, что тебе поверю, а ты снова схватишь топор и убьешь меня!

Мужик отчаянно замотал головой.

– Н-н-н-не-не-не! – воскликнул он. – Не схвачу!

– Не верю!

– Клянусь, чтоб мне небо на голову упало и шишку набило!

Повисла тягостная тишина.

– Ладно, уговорил, – Мартин убрал меч в ножны. – И сколько разбойников ты угомонил таким способом?

– Если честно, ни одного.

– То есть? – изумился Мартин. – Они всегда побеждали?

– Нет, – ответил незнакомец, – Они предпочитали дать деру до того, как я запущу в них топором.

– Хм… А если это были не разбойники, а заблудившиеся грибники? Они к тебе за помощью, а ты их – топором гнать.

– На них не написано, кто они и откуда, – почувствовав, что меч больше не упирается в спину, незнакомец позволил себе расслабиться и повернуться. Мартин отметил, что ему на вид слегка за сорок. Судя по округлой физиономии, жил мужик сносно, и голодать не намеревался. В ухоженной бороде пробивалась седина, и он станет полностью седым лет через пять – десять, если, конечно, стрессовые встречи вроде сегодняшней не будут происходить каждый день.

– Логично, – заметил Мартин. Принцип путешествующего по глухому лесу: каждый встречный в первую очередь – притаившийся враг. Ведь когда ты сам идешь в глухой лес – тебе понятно, ради чего: грибы пособирать или ягоды, загнать оленя или себя во время погони за оленем до полусмерти, пострелять белок – да мало ли еще зачем? А когда туда же идут разные незнакомцы – еще бабушка надвое сказала, что у них на уме.

– Вот именно! – поддакнул незнакомец. – А теперь скажи мне, путник, кто ты, и почему летишь в ступе Яги?

– Сначала скажи, кто ты?

Мужик не стал упираться и напоминать, что он первый спросил, и командирским голосом ответил:

– Я здесь живу! А ты?

Мартин пожал плечами.

– А я нет!

– Смешно! – мрачным голосом отозвался незнакомец, не спуская глаз с Мартина и всё ещё полагая, что собеседник в любой момент вынет камень из-за пазухи и запустит им в лоб.

– Но это правда! – заметил Мартин. – Я на самом деле не местный.

– Хорош придуриваться! – укоризненно сказал незнакомец, – Я честно ответил, теперь твоя очередь!

Он все еще недоверчиво смотрел на Мартина, и тот решился:

– Я – путешественник Мартин! А тебя как звать?

Незнакомец облегченно выдохнул и представился:

– Павел.

– И что ты потерял в этой непролазной глуши?

– Она пролазная, – не согласился Павел. – А я, как и минуту назад, все еще здесь живу. Моя деревня в получасе ходьбы. Ты не видел ее? Я думал, ступы высоко летают.

– Как-то проморгал, – сконфуженно ответил Мартин. – Деревня маленькая, наверное.

– Нас там почти двести человек, так что сам думай, маленькая она или нет. А вообще, заходи в гости, сам все увидишь.

– Двести человек, – повторил Мартин задумчиво, – А чем на жизнь зарабатываете?

– Ничем, – ответил мужик недоуменно, – деньги у нас не в ходу. Это ж такое проклятие, что с ними лучше не иметь дела: только появятся, сборщики налогов нас моментально отыщут и потребуют себе львиную долю прибыли. А так мы живем на то, что сами ловим и выращиваем. Хм, а ты, судя по всему, городской, раз о деньгах разговор завел. Тебя-то каким ветром в наши края занесло?

– Ищу гигантского говорящего волка, – честно признался Мартин. – Надо с ним поговорить.

Павел посмотрел на него с явной жалостью.

– Ты точно городской! – воскликнул он убежденно. – Только они верят в сказки о лесных чудовищах. Парень, извини, конечно, но, по-моему, тебя хорошенько приложили по макушке сборником сказок!

– Почему это?

– С волками у нас только сумасшедшие разговаривают! – пояснил Павел. – А если волки им еще и отвечают, то дело совсем плохо. Лечить надо беднягу, пока не поздно.

Последнюю фразу Мартин пропустил мимо ушей: живущие в глуши люди хотя и отличаются умом и сообразительностью – иначе не выжить в здешних условиях, – но несколько дичают вдали от цивилизации и разговаривают, не выбирая выражений.

– Мне Баба Яга о волке рассказала, – пояснил он.

– Верю! – кивнул Павел. Но все же смотрел на Мартина с таким видом, словно никак не мог прийти к решению: либо ступа ему мерещится, либо перед ним находится сама Яга, умело замаскировавшаяся под молодого человека. А что, она и не такие хохмы может устроить. Зря, что ли, с Кащеем в друзьях ходит?

– Так водится здесь гигантский волк или нет?

– С кем?

– Хотя бы сам по себе.

– Я видел его много раз – в кошмарных снах, но наяву не сталкивался ни разу! – признался Павел. – Ты не против, если я попутно делом займусь?

– Нет. Занимайся, чем хотел, мешать не буду.

Павел подхватил топор, в три удара перерубил высохшее деревце. Накренил его, уронил на землю и приступил к рубке веток. Горка хвороста стала расти, как на дрожжах.

– Знаешь, – поделился Павел своими соображениями, – я уверен, что истории о гигантских волках – это сказки для простаков вроде тебя! Если ты богат воображением, то в темноте и не такие звери померещатся. Вот, к примеру, сосед недавно рассказывал, что видел в небе падавшего человека, за которым несся здоровенный монстр без крыльев. Мало того, в небе летел ковер, и его преследовали огромные тарелки, стреляющие солнечными лучами! Можешь себе такое представить? Бред такой, что ни в какие ворота!.. А еще говорит: при падении монстра громыхнуло так, аж деревья закачались. Признаюсь: я почти поверил, но тут вернулись лесорубы. Они и пояснили, что грохот был, но это не из-за пригрезившегося монстра, а от поваленного ими высоченного дерева.

– Тарелки, говоришь? – переспросил Мартин. Описанная картина до боли напоминала вчерашнее сражение. «Неужели битва с колдуном проходила над этими местами? Невероятно!» – Это не сказки.

– Ну, вот, опять двадцать пять! – воскликнул Павел. – Ты сам это видел, что так говоришь?

Он отбросил в кучу хвороста последние ветки, и взялся за следующее сухое дерево.

– Да.

Павел вытаращил глаза.

– Серьезно?!

– Клянусь!

– Ничего себе… – восхитился Павел. – Значит, меня не обманули?

– Нет, тебе сказали правду, только ты не поверил.

– В таком случае, я тебе завидую, Мартин: со мной ничего подобного не приключалось. Так и быть – когда вернусь – извинюсь перед человеком.

Он разрубил очищенные от веток стволы на двухметровые бревнышки, сложил ветки и сноровисто связал их веревкой.

– Поможешь донести?

– Запросто, – Мартин подхватил вязанки хвороста, и полетел следом за Павлом, взвалившим тонкие стволы на плечи. Павел шел уверенно, просчитывая дорогу на десять шагов, и ни разу не зацепился грузом за ветки. Ступа летела следом, не торопясь его обогнать.

– Как давно вы тут живете? – спросил Мартин.

– Лично я – лет двадцать!

– А зачем? Что хорошего в такой глухомани?

– Что значит, в глухомани? – обиделся Павел. – Ты думаешь, что жизнь кипит там, где много людей? Нет, парень, где много людей – там только они и кипят! А насчет волков – если бы не упоминание Яги – сказал бы, что бредни, и что тебя намеренно обманули, желая избавиться от твоего присутствия.

– Я сам отправился в путь!

– Верю. Но поделись секретом: что такого в этом волке, раз ты решил его найти?

– Он может мне помочь.

– Как? – Павел остановился, огляделся по сторонам и, повернув направо, зашагал дальше. – Тебе дорого заплатили за его шкуру или приказали доставить волка ко двору живым на потеху публике?

– Ни то, ни другое, – ответил Мартин, – Поэтому и хочу с ним поговорить.

Минут пять они двигались молча. Павел думал о своих проблемах, Мартин размышлял о словах Яги.

«Не может быть, чтобы она меня обманула историями о волке, -думал он, – Зачем ей обманывать и посылать меня за тридевять земель? Ради того, чтобы я не мучился, наблюдая, как Иван и Анюта превращаются в живых мертвецов? Чтобы не обвинял себя в их страданиях и не проклинал судьбу за то, что остался жив-здоров? Чтобы не видел момент их смерти, а пытался найти несуществующее лекарство? Но если это так, тогда что скажет Яга после моего возвращения? Как она будет смотреть мне в глаза? Нет, она точно не обманывала, она не могла так со мной поступить! Она даже ступу отдала, и я могу в любой момент вернуться к друзьям. Хоть сейчас!»

Но вернуться с пустыми руками Мартин не мог, и понимал, что узнает правильный ответ на вопрос не раньше, чем через неделю, когда Иван и Анюта погибнут. А пока будет искать воду до последнего, независимо от того, существует она в реальности или в воображении Яги и Григория. У него не было другого выхода.

Они вышли на поляну, и Павел указал на добротные деревянные дома.

– Ну, вот и всё! – сказал он. – Мы пришли.

Избушки с чисто символическими заборами стояли на незначительном отдалении друг от друга, и до того напоминали дома родной деревни, что у Мартина екнуло сердце. Из труб вился легкий дымок, и на поляне горели костры.

На улице кипела работа по рубке дров. Возле огромной кучи бревен суетился народ. Восемь дровосеков пилили двуручными пилами бревна, а молодой парень откатывал чурки к другой бригаде, коловшей дрова. Еще двое складывали дрова в поленницы.

– Куда вам столько? – изумился Мартин, – Никогда не видел столько дров одновременно.

– А это на еду! – ухмыльнулся Павел. – Чего уставился? Про березовый сок слышал?

– Слышал.

– Тогда ты в курсе, что существует березовая каша. В малых дозах весьма и весьма полезна, особенно подрастающему поколению.

– Но… э-э-э… – Мартин растерялся настолько, что Павел впервые за время встречи засмеялся, – вы серьезно? Березовая каша – это же…

– Она самая! – поддакнул Павел. – Приходилось пробовать в детстве?

– Было дело, – Мартин не решился развить тему. Дело прошлое, чего ворошить? Кто старое помянет, тому глаз вон. – И как-то больше не тянет. Объелся, наверное.

– Перекормили, похоже? – уточнил Павел.

Мартин махнул рукой.

– А на самом деле, – спросил он, – для чего вам столько дров?

– Это сухостой, – пояснил Павел, – Он горит быстро, но дает мало жара, и его круглый год жгут на поляне. Зола идет на огороды или в болота – мы уже засыпали штук восемь. Дело по большому счету бесполезное, но это лучше, чем сидеть без дела. Огонь защищает нас от зверей – они боятся его, хм-хм…, как огня, и не выходят из леса. А по ночам костер хорошо освещает окраины деревни. Кто поздно возвращается – не заблудится, а чужаки не подойдут незамеченными. Мужики, к примеру, тебя сразу заметили, не смотри, что продолжают дрова колоть: ты пришел вместе со мной, значит, не враг, можно работать дальше. А станешь другом или предпочтешь роль мимолетного знакомца – тебе самому решать.

– А для чего мы хворост собирали?

– Мою работу никто не отменял, – пояснил Павел, – Я нахожу и вырубаю сухостой. Не стану этого делать – летом начнутся пожары. А кому охота дышать дымом круглые сутки месяц напролет?.. Заходи в дом, обедом угощу!

Мартин бросил связку хвороста около крыльца, выбрался из ступы и вошел в избушку следом за хозяином. Крепкий деревянный домище внутри показался даже больше, чем снаружи. Из комнат доносились веселые детские голоса и топот, а около русской печи хлопотала по хозяйству женщина тех же лет, что и лесник.

От приятного запаха еды потекли слюнки и свело живот. Мартин вспомнил, что со всеми проблемами и утренним поторапливанием Ягой так и не удосужился позавтракать.

– Здравствуйте! – поздоровался он, когда женщина обернулась на скрип двери.

– И тебе того же, добрый молодец-путешественник! – отозвалась она. – Каким ветром в наши края забросило? Сокровища ищешь, али еще чего?

В разговор вступил Павел.

– Особый случай, Зарянка, – прокомментировал он. – Человеку не до сокровищ, он желает переговорить с гигантским волком!

Хозяйка хихикнула.

– Какой необычный путешественник! – воскликнула она, – С таким я еще не сталкивалась. А не расскажете, что это за чудо-волк, добрый человек?

– Меня зовут Мартин.

– Зарянка, давай позже с расспросами, – предложил Павел. – Сначала обед, сплетни потом. Беседовать на голодный желудок – гостей изводить! Садись за стол, Мартин, чего стоишь, как бедный родственник?

Потребовалось немного времени, чтобы выяснить: Зарянке тоже не доводилось слышать о говорящем волке. Поначалу она думала, что Мартин шутит, и лишь его серьезный вид и убежденность, с какой он отстаивал существование диковинного зверя, убедили ее в правдивости высказанного. Пришлось пустить в ход тяжелую артиллерию, и снова рассказать о Яге: существование старушки под сомнение не ставилось – ее, пролетающую высоко в небе, каждый видел хотя бы раз в жизни.

– Обратись к дровосекам, – предложил Павел. – Они часто уходят в леса за дровами, и должны немало знать о лесных обитателях.

Мартин так и поступил.

Но дровосеки оправдали возложенные на них надежды лишь частично. Когда Мартин подошел к ним достаточно близко, то к своему изумлению понял, что знает почти всех – все дровосеки были бывшими слугами царя Александра, несколько лет назад втихомолку ушедшими из дворца безо всяких объяснений.

– Вы что здесь делаете?! – изумился Мартин, никак не ожидая, что столкнется с ними за тысячу километров от родного царства. Дровосеки удивились не меньше его: помнили Мартина еще ребенком, бегавшим вместе с Иваном-царевичем, и не думали, что он уйдет с денежной должности слуги царевича так далеко.

Бывший помощник смотрителя библиотеки, с подобающим должности именем Книгомир, выронил топор и недоверчиво воскликнул:

– Что б мне провалиться сквозь землю и выскочить на том свете! Мартин?! А ты что здесь делаешь?!

– Ищу кое-что, – расплывчато ответил Мартин, радостно пожимая руки бывшим коллегам. – А ты как здесь оказался?

– Как и остальные: отправился на поиски клада, обнаружив карту с указанием места, где зарыты сокровища, – посмеиваясь, ответил Книгомир. – Помнишь, ты как-то поехал с царевичами на празднование дня рождения наследного принца три-восьмого государства? Я как помощник смотрителя библиотеки забрал на это время книгу из твоей комнаты – во избежание, так сказать, нежелательных последствий. Сам помнишь – чуть отвернулся или зазевался, и книги больше нет, кто-то домой стащил. А я когда нес ее в библиотеку, споткнулся и уронил. Книга упала и раскрылась, из середины высунулся пожелтевший сложенный листок. Я развернул его, и оказалось, что это – та самая карта! Но скажу тебе оно: зря ты отправился бы на поиски сокровищ. Их нет.

– Совсем?

– Совсем! – всхлипнул Книгомир, но быстро взял себя в руки и договорил уже нормальным голосом. – Их откопали до моего появления, я сам видел яму! Кто-то опередил меня, и сокровища достались жадной сволочи, которая не захотела оставить мне хотя бы один крохотный сундучок золота!

– Наверное, там и был один сундучок… – предположил Мартин.

– Вот еще! Никто не станет копать ради него восьмиметровую яму! – воскликнул Книгомир. – В общем, зря ты ушел из дворца. Возвращайся домой, Мартин, ты и так живешь, как у царя за пазухой, зачем тебе больше? Все, что пожелаешь, даром достается – только намекни!

– Книгомир, тут такое дело… – замялся Мартин. Из глубин памяти всплыли давние воспоминания, и он мучительно задумался над тем, стоит ли говорить слугам суровую правду? Ведь на поиски сокровищ они отправились благодаря детским фантазиям Ивана: восемь лет назад царевич придумал историю о зарытом в далеких северных краях кладе и на старой бумаге нарисовал карту с крестиком, где сокровище дожидалось возвращения хозяев. Мартин долгое время использовал листок с картой и кратким описанием сокровищ в качестве закладки, как раз до тех пор, пока не уехал с Иваном и его братьями на день рождения. Вернувшись, Мартин обнаружил, что недочитанную книгу забрали, а во дворце начали таинственно пропадать слуги всех мастей. Книгомир стал первым пропавшим, но далеко не последним.

Сыщики в срочном порядке провели расследование загадочных исчезновений – иначе престиж государства падет ниже плинтуса, и выявили загадочную закономерность: пропадали только неженатые мужчины и юноши. Женатые слуги никуда не уходили, но на долгое время впадали в депрессию.

Рабочих версий хватило на здоровенную книгу, но все они оказались далеки от истинного положения дел. Предполагали даже, что во дворце завелся маньяк-убийца. Но реальность оказалась банально-приключенческой: через месяц с лишним сыщики пришли к выводу, что люди отправлялись на север за немыслимыми богатствами. А когда им попалась в сотый раз перерисованная копия вымышленной карты, все встало на свои места. И пока не стало слишком поздно, ошарашенный размахом случившегося Иван признался вознамерившемуся лично поехать за коровищами царю Александру, что карта вымышленная. На этом история практически закончилась: царь выслушал историю сына и объявил карту поддельной, но некоторые слуги не желали в это верить, считая, что царь решил присвоить сокровища себе, и периодически продолжали уходить в северные края…

Мартин посмотрел на тоскующего Книгомира, и решил, что рассказывать не стоит: зачем? Новость о потраченных из-за детской шутки годах жизни явно не улучшит общего настроения, а у дровосеков в руках острые топоры. Как бы хуже не вышло.

– Я ищу не сокровища, – объяснил Мартин. – Мне нужно встретиться с огромным говорящим волком.

– Еще лучше… – Книгомир призадумался и посоветовал: – Знаешь, Мартин, лучше бы ты искал сокровища! За волками гоняться – только время терять. А найдешь – так они же тебя и съедят. В чем смысл?

Мартин ответить не успел: новость о его появлении разлетелась по деревне, и пока он думал, как ответить, бывшие дворцовые слуги сбежались на огонек. Узнав, что Александр не отправил по их следам сыщиков и не намеревается наказывать беглецов, они успокоились: значит, каторга им не грозит.

– Если хотите, возвращайтесь! – предложил Мартин. – Царь никого не тронет, но ваши места уже заняты, так что придется искать работу.

Бывшие слуги призадумались. Кто-то решил вернуться, но большая часть уже привыкла к жизни в деревне, и снова срываться с места в неизвестность побоялась. Но все остались единодушны в том, что никогда не встречались с говорящими волками, а попадавшиеся время от времени хищники поголовно являлись молчаливыми и мелкими.

– Знаешь, Мартин, – сказал Книгомир, – тут недалеко и недавно упало какое-то страшилище, и волки должны были собраться на славную пирушку, пока мясо свежее. Если твой волк существует и он не дурак, он должен быть там!

Так и не рассказав, зачем ему понадобилось встретиться с серым хищником, Мартин попрощался и отправился в дальний путь. Ступа взлетела над лесом и полетела на северо-запад, к погибшему монстру.

Мартин надеялся, что Яга не промахнулась с районом поисков говорящего волка, хотя указание этого места в любом случае оказалось весьма кстати: нежданно-негаданно встретились знакомые из родного царства. Жаль только, что говорящего волка они никогда не видели и надеются не увидеть еще столько же.

– Мартин, отзовись! – донесся голос мага из глубин тулупа. Мартин встрепенулся и достал зеркальце из внутреннего кармана. Красноглазый маг зевнул и уставился на Мартина полусонным взглядом. – Как поиски волка?

– В самом разгаре, – ответил Мартин. – Вы не поверите, но я лечу к месту падения вчерашнего чудища из скатерти. Говорят, волк может быть там.

– Забавное совпадение, – пробормотал маг, переворачивая страницу книги, лежавшей перед ним на столе. Во время беседы он просматривал литературу, не желая тратить время даром: для разговора нужны рот и уши, а глазам ничто не мешает заниматься своим делом. Какой смысл лишний раз рассматривать собеседника, если он выглядит одинаково что сейчас, что пять минут назад? Григорий бегло прочитал текст, и вновь перевернул страницу. Большие буквы позволяли схватывать текст буквально на лету, но читателю с приличной скоростью чтения приходилось перелистывать страницы едва ли не каждую секунду. Процесс быстрого чтения напоминал процесс медленного перелистывания и действовал на мага удручающе. – На следующей неделе прикажу перепечатать все книги простым и мелким шрифтом!

– Не проще ли заколдовать книгу под необходимый размер и шрифт? – предложил Мартин.

– О! Где тебя раньше носило? – маг хлопнул в ладоши, и объемистый том килограммов пятнадцати весом превратился в тоненькую книжку весом в триста граммов. – И впрямь! Почему я сам не додумался? Завтра всю библиотеку сожму в объеме! Кстати, Яга не уточнила, на каком именно человечьем языке разговаривает волк?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.