# В поисках Андромеды

Вера Оттер

Вторая книга цикла "Теневые игры".

Теневые игры набирают обороты, война на пороге Империи. И пока Саэм пытается выиграть в политической игре, Никта и Дан отправляются в дорогу, чтобы спасти подругу из плена. Путь полон опасностей и непредсказуемых поворотов, которые способны не только показать теневые стороны личности, но и убить.

Созвездие Андромеды сверкает во тьме ночного неба Норн, как предзнаменование масштабных перемен. В круговороте происходящего у героев не осталось права на ошибку. Сможет ли Никта спасти подругу и вернуться к возлюбленному? И что, если для достижения задуманного, нужно заплатить слишком высокую цену?

Но одно остается неизменным: «Тень становится золотом, когда ее признают».

## Пролог

> «Я не желал этого, Айонар. И, как никто другой, понимаю боль потери. Жаль, что Лилиан не выжила. Наручни из адаманта дали бы ей шанс. У Лилиан был выбор. Чего не скажешь о Никте. Я когда-нибудь рассказывал о ней?

> Возвращайся в сизигию, старый друг. Вернись в гильдию, и я расскажу обо всем.

> Еще раз – я понимаю твою боль… Ведь нет ничего важнее уз крови».

> (с) Из неотправленных писем Эриса – главы гильдии сейд

Генерал Айонар. Тезаурус

Все как прежде. Все та же величественная зала и преобладание темного дерева прямиком из Радужного леса. Изобилие золота и имперского красного. Алый – цвет страсти, огня… цвет войны. Саэм не подал и намека на эмоции, но внутри все напряглось.

Как давно он встречался с Императором лично? Прошло не меньше половины десятилетия. На его рабочем столе в Цитадели периодически появлялись приглашения на значимые приемы во дворце. Но Саэм всегда вежливо отвечал отказом. С почтением, уважением и железной уверенностью, что его место больше не подле Императора. И вот он снова здесь.

Окна императорского дворца заперты, хотя на улице чудесная летняя погода. Светит солнце, отпечатываясь на полу и стенах. Но окна закрыты, и в зале стоит духота. Словно свободный и ретивый майский ветерок может нарушить тягостное безмолвие, патокой застывшее в пространстве. Саэму казалось, что во всем великолепии изящного убранства он задыхается.

Удивительно, но залы императорского дворца подействовали на Айонара куда больше, чем башня гильдии. Чтобы направить Никту и Дана по правильному пути и снабдить всем необходимым Дэмиану понадобился лишь день. Склады и сокровищница гильдии ломились от запасов. Да так, что Дан только присвистнул, оглядывая огромные стеллажи.

Никта больше заинтересовалась комнатой с наручнями из адаманта. Саэм с легкой нервозностью наблюдал, как ее ловкие пальцы прикасаются к металлу, очерчивая линии печати сдерживания. Наверняка в тот момент Никта представляла, что наручни вполне могли оказаться на ее хрупких запястьях.

Саэм помнил, как этими самыми пальцами Никта очерчивала его собственную печать на ладони. Они сидели в сумерках под деревом на тренировочном поле Цитадели. Именно тогда что-то изменилось. Что-то дрогнуло в Саэме, не давая и шанса на сопротивление… И, конечно, он помнил, как неделями позже она нежно прикасалась к его коже, путалась в волосах, забываясь в его руках.

А теперь Никта касалась самого мощного оружия против таких, как она – темных сейд. Однажды Саэм умолчал об этом, сообщив девушке лишь то, что наручни из адаманта использовались в основном на преступных обладателях энергии Абисс и тех, кто получил лишнюю порцию силы источника. Кажется, рассказал, что снять их могут только в гильдии. Но вряд ли упомянул, что наручни из адаманта настолько подавляют силы сейд, что стали настоящей проблемой для Дворов. Саэм знал, что тот же Антар уже давно разработал «лекарство» от наручней гильдии. Ходили слухи, что местные сейд настолько продвинулись в экспериментальных методиках, что способны разрушить силу наручней из адаманта… Впрочем, подтверждения Саэм лично не видел.

Никта рассматривала наручни, а у Саэма сжимались кулаки. Он не сказал ей всего. Но нужно ли? Возможно, Саэм надеялся, что тема наручней больше никогда не всплывет в их разговорах и жизни. Или не хотел сильнее тревожить уставшую и взволнованную Никту. Сейчас Саэму хотелось отвести ее как можно дальше от комнаты.

Он бы не позволил этому случиться. Не позволил бы гильдии надеть на Никту наручни из адаманта. И не только потому, что их отношения резко изменились, выходя за рамки сотрудничества ментора и адепта сейд-искусств. Понимала ли это Никта?

Размышления о произошедшем на берегу Абисс не исчезали из головы Саэма ни на секунду. Он раз за разом проигрывал в голове тот день, когда в его кармане появилось послание от бывшего соратника.

«Берег Абисс – там, где жгут костры весеннего равноденствия. Онажива. Убедись, что это не изменится».

Саэм помнил вспышку ярости. А потом в теле волной распространилось чувство, о котором он давным-давно забыл. Страх. В последний раз Саэм испытывал страх, когда Эрис с помощью артефакта выкачивал жизнь из Лили. После смерти сестры это чувство покинуло Саэма, казалось бы, навсегда.

Чтобы вернуться в Цитадель понадобилось не больше получаса. Саэм нашел Никту у источника. Берег Абисс напоминал место сражения: в воздухе чувствовалась остаточная энергия сейд, то тут, то там мелькали кровавые подтеки и следы от огня. Саэм не сомневался, что без боя Никта, конечно, не сдалась.

Хмурое утро проникало под кожу холодом. Но Саэм этого не замечал. Он помнил, как дрогнуло сердце, когда взгляд наткнулся на залитое кровью бледное лицо Никты. Она потеряла сознание, упершись в бок своего друга-жреца и сжимая в руке кинжал.

Все, что происходило после, превратилось в череду картинок, расплывающихся и нечетких. Холод знакомой нежной кожи, отчаянное бормотание жреца, обрывки фраз о девчонке-лучнице, которой достался дар Абисс, перевязки раненого Дана, похищение Ис зар Аури, темные жрецы…

Почему Эрис написал ему? С чего решил, что именно Саэм – тот, кто первым ринется на помощь Зое… вернее Никте?

Называть ее истинным именем казалось правильным. Будто еще одна деталь паззла, частичка картины, встала на место. Саэм видел, что те же Дан и Дэмиан замирают на мгновение в легкой нерешительности, прежде чем обратиться к девушке. Но сам подобного диссонанса не ощущал. Никте подходило ее имя, как никому больше. Плутоновские тени, наконец, заполучившие свободу, не покидали девушку ни на секунду. Оттого весь ее облик казался укрытым тьмой. Но не зловещей или опасной. Скорее – ласковой и размеренной.

Солнечный сейд Саэма остро и недовольно реагировал на энергии Плутона. Внутри разливалось напряжение от одного присутствия Никты рядом. И как же непросто было ощущать одновременно притяжение тела и отторжение на уровне энергий! Сейчас это стало таким явным, что не оставляло Саэма ни на мгновение.

В Цитадели Айонару удавалось приструнить солнечную энергию, несмотря на бушевавший в Никте враждебный хаос. Возможно, именно поэтому он так отчаянно старался держаться от нее подальше в первые недели. Чтобы привыкнуть. Чтобы понять, как правильно действовать… Но, конечно, все пошло не по плану. В игру вступили эмоции, которые полностью выбили Саэма из равновесия.

Сам дроу это ничем не выказывал – ни тогда, ни сейчас. Не хватало еще, чтоб Никта почувствовала противостояние энергий. Не тогда, когда их отношения, держались на невысказанных признаниях. И не тогда, когда впереди маячило неминуемое долгое расставание.

В глубине души Саэм надеялся, что сборы затянутся хотя бы на неделю. Но нет… Они с Никтой успели урвать еще одну ночь, полную отчаянной близости, прежде чем Саэму пришлось отпустить девушку.

И вот он здесь – внешне отрешенный от каких-либо переживаний и волнений. Но внутренне натянутый, словно тетива. В императорском зале, пышущим золотом и кровавым красным бархатом. Как в золотой клетке. Но у Саэма в начавшейся игре своя роль. И он собирался отыграть ее как можно лучше.

Совет и Император не в курсе, что пригрели на груди змею. Верхушка гильдии сейд связалась с темными жрецами. Саэм не удивился бы, что в игру уже вступил и Триел Антар. Непросто так Эрис посвятил в происходящее племянницу повелителя Неблагого Двора. Все взаимосвязано. Теневые игры, длящиеся многие годы, медленно потянулись из мрака.

Очевидно, Рататоск тоже замешана. Саэм не высокого мнения о наместнице Благого Двора. В отличие от того же Триел Антара она не вызывала в Айонаре и капли уважения. Хитрая, резкая… От Рататоск всегда нужно ожидать удара в спину. Уж она не упустит момента, чтобы ужалить Империю и Императора лично – да побольней. Поговаривали, что именно Благой Двор был замешан в нападении, повлекшем гибель супруги Императора. Да и осторожные реплики Зефир в Цитадели Саэм подмечал. Благой Двор аккумулирует силы для предстоящей борьбы.

Только вот ни Эрис с Фен, ни наместники Дворов не учли кое-что важное. То, что у Абисс свой мотив, а главная задача – стремление к гармонии. Неспроста Абисс вернул Никту в Норн. Неспроста восемнадцать лет назад именно Никта стала хранительницей хаоса. Неспроста легендарная чернокнижница Фео вверила дочери столь опасную задачу и доверилась Абисс. Все неспроста.

Окажись на месте Никты кто-то иной, Саэм не был уверен, что все случилось бы так, как случилось. Друзьями Никты стали именно те, кому была отведена отдельная роль. Даже Пеймон вышел на Никту неслучайно. Очевидно, у Абисс и богов есть замысел…

Дрогнула бы рука Эриса, если бы не Никта? Вряд ли. Эрис и Нерон заполучили бы хаос прямо там, на берегу Абисс. Но Никта одним своим существованием нарушила план.

Похищение Ис зар Аури – трагическое стечение обстоятельств. Выбирая между сестрой и Ис, Эрис предпочел сохранить жизнь первой. Ясно, что на зар Аури ему плевать. Став хранительницей хаоса, Истрид подарила Империи немного времени. Добыча энергии из тела «сломанной» сейд – непростая задача. А то, что марсианский огонь Ис покорился хаосу не было сомнений. Все, что рассказала Никта в лазарете, тому доказательство.

Несмотря на то, что от этих мыслей по крови Саэма разливался гнев, дроу старался не углубляться в размышления об Истрид. У каждого в этой игре своя роль. Пеймон присмотрит за Ис, Никта и Дан найдут ее и вернут в Цитадель, а Саэм – один из сильнейших сейд Норн – в открытую выступит на стороне Империи в начинающейся войне.

Императора уже оповестили о визите Айонара и желании получить аудиенцию. Элиас постарается сделать все возможное, чтобы лишних людей на встрече не было. Но напряжение не покидало Саэма. Предчувствие, интуиция – все говорило о том, что легко и просто его возвращение не случится.

Время тянулось, тишина действовала на нервы. Часы пробили полдень, когда двери распахнулись, и Саэма пригласили в тронный зал. Не выказав каких-либо эмоций, он предстал перед Императором.

В тронном зале было темней, светящиеся шары парили под потолком и озаряли помещение тусклым светом. Два окна явно не справлялись с освещением пространства. Но, кажется, так и было задумано. Трон в сумраке казался масштабным и грозным, как и человек, сидящий на нем.

Повелитель Империи выглядел точно также, как и годы назад: седина в волосах, крепкое тело в бронзовом кафтане и брюках – дань сущности жреца, прямой взгляд карих глаз, в которых плескался огонь. Иногда, стоило Императору посмотреть на солнце, в его глазах можно увидеть алый отблеск. Саэм знал, что Император не сейд. Но его супруга, почившая много лет назад, обладала солнечной меткой и значительным потенциалом силы. Их связь подарила Императору не только наследника, но и отпечаток солнечной энергии, которой так щедро делилась супруга. Неудивительно, что он заинтересовался Саэмом, когда впервые встретил. Еще один солнечный сейд на стороне Империи – что может быть лучше?

Саэм склонил голову в почтении, ожидая, когда Император позволит заговорить. Мельком оглядевшись, Айонар заметил Элиаса по правую сторону от трона. Наставник украдкой кивнул Саэму, продолжая смотреть исключительно вперед. Кроме Элиаса в зале оказалась только стража и Император. Все, как говорил наставник – никаких лишних ушей. Должно быть, Элиасу пришлось пойти на хитрость, чтобы не допустить на встречу остальных членов Совета. Впрочем, это Саэма мало волновало.

Игра. Роль. И ничего больше.

– Сэммуэль, – твердо произнес Император, позволяя дроу поднять голову. – Должно быть, Абисс замерз, раз ты решился ступить в императорский дворец.

В голосе Императора не было и капли эмоций. Но Саэм услышал отдаленные нотки горечи. Несмотря ни на что, десять лет назад дроу был значимой частью жизни Императора. Настолько значимой, что ему доверили обучение наследника. Кстати, где он?

– Мой Император, – ответил Саэм, расправляя плечи. – Абисс все также прекрасен и силен, и не замерз ни на дюйм. Но, к моему сожалению, здесь я не с благими вестями.

– Очевидно, – покачал головой Император и посмотрел влево – в пустоту. – Могу я предположить, что твои дурные вести как-то связаны с темными жрецами и тем, что созвездие Андромеды вновь пылает на небесах?

Саэм замер, а потом медленно кивнул.

Император знает. Но что он знает?..

Словно в ответ на невысказанный вопрос Эрис расслабленно вышел из темноты по левую сторону от трона. Саэм сжал губы в тонкую линию, сдерживая первый порыв немедленно припечатать главу гильдии к стене ударной волной солнечной энергии.

Игра. Роль.

Эрис казался бледным и уставшим. Темная одежда сейд изрядно помялась, словно глава гильдии только-только вернулся из похода. Золотой уроборос блестел в свете искрящихся шаров. Взгляд знакомых серых глаз пристально впился в Саэма.

– Все верно, мой Император, – кивнул Саэм, с трудом отводя глаза от Эриса. – По моим сведениям преступные жрецы вновь вышли на свет. Также есть основания полагать, что Дворы готовятся к войне.

Произнесенное разнеслось по просторной зале, оставляя за собой напряженную тишину. В голове Саэма крутились мысли и довольно кровожадные желания по отношению к Эрису, но он оставался на месте, никак не показывая эмоций.

Эмоции в теневых играх – лишнее. Здесь нужен холодный расчет и умение вести игру. И, Абисс всех побери, Саэм был хорош в этом. Впрочем, как и Эрис.

Император приподнял бровь, раздумывая, а потом кивнул. Он выпрямился на троне, рассматривая бывшего доверенного перед собой. Словно ведя мысленный анализ, пытаясь принять решение.

– Что ж, – начал Император, когда молчание слишком затянулось, – правильно я понимаю, что ты оставил пост ментора сейд-искусств Цитадели?

– Да, мой Император. Дэмиан из гильдии уже сотрудничает с мейстером Каином, чтобы как можно скорее подобрать замену на мою должность.

– Это будет непросто. Искать тебе замену, что иголку в стоге сена, – хмыкнул Император, очевидно, намекая на общее прошлое. – Как ты мог понять, разведка гильдии уже сообщила мне о предстоящих проблемах. Хотя про участие Дворов я слышу впервые.

Император недовольно цокнул, скосив взгляд на Эриса. Тот и бровью не повел, оставаясь хладнокровным.

– Данные разведчиков не сообщали об активности Дворов, – пожал плечами Эрис. – Разве что у Сэммуэля есть неопровержимые доказательства. Иначе – это просто домыслы.

Саэм в очередной раз сдержался. Эрис получит свое. Но не сейчас. Не тогда, когда тонкая игра в политику важнее, чем открытое противостояние.

– Ни Рататоск, ни Триел Антар не настолько глупы, чтобы открыться раньше времени, – холодно ответил Саэм, не глядя на Эриса. Он смотрел только в лицо Императора. Потому что это его нужно убедить в необходимости присутствия Саэма в Тезаурусе. Словесная перепалка с Эрисом – лишь небольшая преграда. – Если позволите, мой Император, я хотел бы вернуться на службу. Не в Совет, конечно, нет. Но в случае войны я должен быть рядом с вами и наследником.

На словах о наследнике лицо Императора впервые дрогнуло, будто эмоции почти выплеснулись наружу. Саэм застыл, ожидая ответа. Что произошло, пока он служил в гильдии и занимался защитой сейд в Цитадели? И где…

– Ты хочешь вернуться, – повторил Император, Саэм кивнул. Он заметил, как Элиас чуть приподнял уголки губ, словно подбадривая. Эрис по другую сторону трона застыл статуей.

Император поднялся с трона и подошел ближе к Саэму, продолжая сверлить его взглядом.

– Ты возмужал, Сэммуэль. Десять лет назад в тебе было больше от мальчишки, чем от мужчины. Но сейчас взгляд наполнился сталью. Ты научился полностью скрывать эмоции, не так ли?

– Служба в гильдии закалила мое тело, а работа в Цитадели – разум, – уклонился от ответа Саэм, не отводя взгляд. Император обладал особой энергетикой. Одно присутствие давило, заставляя опустить взгляд в пол. Его дар в обращении с энергией Абисс превосходил все мыслимые и немыслимые пределы. Неудивительно, что уже третий десяток лет Империя процветает под его руководством. Но Император прав. Саэм больше не двадцатилетний мальчишка, что впервые вступил в залы императорского дворца.

– Тогда… – начал Император и положил руку на плечо Саэма. Дроу тут же почувствовал, как солнечный сейд затаился, ощущая опасность. Да, Император мог воспользоваться энергией сейд и без спроса. Но предпочитал соблюдать границы. – Добро пожаловать обратнона службу Империи, генерал Айонар.

Дроу вновь склонил голову в почтении, а сердце застучало быстрее. Хоть первый ход сделал Эрис, но раунд остался за Саэмом.

– Освободи от дел завтрашнее утро, ты будешь мне нужен, – напоследок сообщил Император, прежде чем покинуть тронный зал в сопровождении стражи и Элиаса.

Двери закрылись с глухим звуком. В воздухе разлилось напряжение. Саэм посмотрел на Эриса, старательно удерживая солнечный сейд от импульсивных действий. Глава гильдии казался все таким же расслабленным, как и прежде. Только вот Саэм знал – Эрис готов в любой момент вступить в схватку.

Эрис вальяжно прошел вперед, останавливаясь напротив Саэма. Цепкий взгляд серых глаз прошелся по темной одежде сейд и клинку, выглядывавшему из ножен за спиной.

– Итак, – неискренне улыбнулся Эрис и огляделся, будто надеялся увидеть новые лица, – раз ты здесь, значит ли это, что и моя умеющая удивлять сестренка где-то поблизости?

– Понятия не имею, – в тон ответил Саэм и усмехнулся. – Но уверен, что она будет держаться от тебя настолько далеко, насколько возможно.

– Ауч, – фыркнул Эрис и холодно рассмеялся. Смех разнесся по залу, – Я и забыл, каким ты можешь быть колючим.

– Всегда готов напомнить.

– Она – моя сестра. Узы крови важнее всего на свете, Айонар. Уверен, Никта осознает это довольно-таки скоро. И поймет мои мотивы, – проговорил Эрис. На мгновение в серых глазах Айонар заметил тень отчаяния.

– Узы крови… – Саэм развернулся, собираясь уйти. Поворачиваться спиной к Эрису не слишком безопасно, но дроу был уверен, что сможет отразить даже самый внезапный удар. Впрочем, Эрис обычно не использовал подлые приемы, предпочитая честный бой.

Саэм остановился на мгновение и посмотрел через плечо, позволяя-таки солнечному сейд вспыхнуть изнутри. Зеленые глаза заполнились светом, на кончиках пальцев заискрилась энергия. Эрис сжал губы, а серые глаза засветились алым.

– Это поэтому ты оставил ее умирать на берегу Абисс? Потому что узы крови важнее всего на свете? – тихо спросил Саэм. В голосе прорезался гнев.

– Не делай того, о чем пожалеешь, – произнес глава гильдии, предупреждающе вскидывая руки, объятые огнем.

– Тебе бы тоже стоило. Но ты уже сделал. Я знаю, кому ты действительно верен, старый друг, – на этих словах Саэм отвернулся и пошел вон из тронного зала.

Оставаться наедине с Эрисом – плохая идея. Игра только началась, впереди слишком много дел. Во что бы то не стало Саэму нужно отвлечь внимание на себя. И то, что Эрис вернулся в столицу – большая удача. Чем дальше глава гильдии будет от Никты и Дана, тем лучше. Знать бы еще, где пропадает Фен… К тому же, у Саэма помимо основной миссии есть еще один интерес в личном пребывании в императорском дворце.

«Пора заняться делами. Теневые игры начались», – подумал Саэм, тщательно откидывая в сторону любые другие мысли.

Истрид. Мрачные пустоши

Мрачные своды убежища высоки, но Истрид не хватало воздуха в просторах пещер темных жрецов. Здесь все казалось унылым, безликим и холодным. Недостаточно тепла, жизни, огня. Да, огня Истрид не хватало больше всего.

Понадобились дни, а может и недели, чтобы она пришла в себя. Над ней знатно поработали жрецы, старательно собирая по кусочкам. Хаос не задел разум, но нарушил что-то глубоко внутри. Потому что энергия не отзывалась, а тьма, засевшая внутри не поддавалась контролю.

Набравшись сил, Истрид попыталась установить внутреннюю клетку для разрушительной энергии. Но, в отличие от марсианского огня, который покорился быстро, хаос не признавал новую хозяйку. Это была чужеродная энергия. Возможно, Зое удавалось контролировать щупальца хаоса благодаря собственному темному сейд. В очередной раз Истрид восхитилась прозорливости того, кто сделал из Зои хранительницу хаоса. Очень предусмотрительно и умно.

Произошедшее не укладывалось в голове. Но по обрывкам разговоров на берегу Истрид поняла, что Зоя – уроженка Норн, а не иномирянка. К тому же, состоит в родственных связях с главой гильдии и… и самым разыскиваемым темным жрецом Норн? Потрясающе.

«Для нее это такой же сюрприз, как и для всех участников «вечеринки», – прошелестел в голове демонический голос.

Истрид вздрогнула бы, если б могла. Тело слабо откликалось на сигналы мозга, заставляя ощущать себя в тюрьме. Славно было бы, если бы и боль Истрид не могла чувствовать. Но нет. Боли достаточно. Моря, океаны боли. Она состояла из нее. И ничего, совершенно ничего, не могла с этим поделать.

«Ты знаешь, что с ней?» – мысленно спросила Истрид, скрывая отчаяние в голосе. В прошедшие дни только разговоры с Пеймоном не давали полностью потерять рассудок. Именно его голос и незримое присутствие стало тем якорем, что удерживал Истрид в моменты пыток.

О, да. Темные жрецы не только собрали ее по частям, но и целеустремленно пытались выдернуть хаос изнутри. Очевидно, что тело Истрид подлатали только для того, чтобы она не умерла раньше времени.

«Я больше не могу явиться в ее разум. Тени Плутона не входят в триплет темных энергий», – ровно ответил Пеймон, хотя в тоне скользнула горечь. – «Но я достаточно знаю Никту, чтоб предположить, что она уже на пути сюда».

«Самоубийство…», – подумала Истрид, мысленно теряясь, когда Зою называли новым именем. Или не новым. Истинным? Наверно, Ис тоже стоит перестать называть ее Зоей. Когда они вновь встретятся… Если встретятся.

«Уж чем Никта не страдает, так это желанием умереть слишком быстро. К тому же… уверен, что она не одна. Или остроухий, или еще кто наверняка составил Никте компанию. Не думаешь же, что они отпустили бы ее одну?»

Истрид поняла, что Пеймон улыбается. Она даже могла представить, как при этом показываются острые клыки. Несмотря на очевидную демоническую красоту в Пеймоне чувствовалась опасность.

Но демон прав. Судя по тому, что Истрид заметила в последние дни в Цитадели, ментор увлекся Зоей. А Ис знала Сэммуэля Айонара не один год. Он бы не допустил, чтоб Зоя отправилась одна в такой опасной путь… Да и Дан. Абиссова хтонь! Дан.

Истрид надеялась, что Дан в порядке. Его не было ни на берегу, ни в коридорах Цитадели, когда чертов засранец Ульв одурманил ее кипреем и белладонной… Зато у Абисс присутствовали Мирон и Анника. Истрид мрачно прикрыла глаза, стараясь выкинуть из памяти то, как Абисс поглотил лучницу и картину кинжала, торчащего из груди жреца.

Крохи информации, которую сообщил Пеймон, не давали уверенности в том, что Мирон выжил. Но ведь Зоя смогла. Поэтому Истрид надеялась.

Вдалеке послышались голоса. Нутро Ис напряглось. Неужели снова?..

Каждый день ею «занимались». Старательно подвергали экспериментам, пытаясь вытянуть хаос наружу. Это было больно. Если бы Истрид могла, она бы кричала. Но рот лишь искривлялся в немом крике, не издавая и звука. Минуты пыток складывались в часы. Под конец Ис с трудом оставалась в сознании. Но ей нравилось, когда разум сдавался, отпуская в сладостное забытье.

Иногда в поле зрения появлялся Нерон, с мрачным интересом наблюдая за происходящим. Истрид с ужасом отметила, что Зоя унаследовала цвет радужки от отца. Такие знакомые глаза, но сколько же в них холода!

Истрид потерялась во времени, не осознавая, когда утро, а когда наступает ночь. Но, судя по графику пыток, начался новый день.

Долгие часы экспериментов частично вернули дроу чувствительность тела. Что радовало палачей, но не ее. Для Истрид это значило, что время заканчивается. Как только темные жрецы окончательно соберут тело дроу по частям и приведут в чувство, ей конец.

– … что знает. Я должен находиться в столице, – услышала Ис обрывок фразы и прикрыла глаза, выравнивая дыхание. Притворяться спящей – глупость. Но это даст пару мгновений спокойствия.

– Ты нужен здесь. Мы близки к успеху, – безразлично ответил Нерон, останавливаясь рядом. Истрид почувствовала, как он прошелся взглядом по ее закованному в кандалы телу. От этого похолодело внутри. Не то, чтобы лежать на каменном постаменте было уютно и тепло. Но даже холод камня не шел ни в какое сравнение со взглядом Нерона.

– Айонар способен уничтожить годы работы с Императором, – упрямо ответил Эрис. – Если не забыл, то не только артефакт хаоса важен. Работа ведется по нескольким направлениям. И Айонар может разрушить ключевую часть плана.

Знакомый голос – ровный, уверенный, но уставший. Глава гильдии вновь пожаловал в гости. Эрис нечасто присутствовал в поле зрения Ис. И от него не так сильно веяло холодом, как от Нерона. Иногда Истрид казалось, что Эрису все равно. Хотя изредка на лице можно было увидеть тень отвращения. Что именно не нравилось главе гильдии? То, что Истрид до сих пор не вернула столь желанный хаос? Или то, как жрецы издевались над телом сейд? Ис не знала. Впрочем, Эрис никогда не вмешивался в работу темных жрецов, чтобы облегчить боль Истрид. А, значит, оставался врагом.

Разговор продолжался, и Истрид навострила уши. Она ничем не могла помочь ментору и Зое, находясь в плену, не способная контролировать собственное тело. Но Истрид могла размышлять и улавливать информацию.

– Или ты считаешь его грозным соперником, или тебе хочется вернуться в столицу, чтобы свидеться с сестренкой, – Нерон усмехнулся. Наступила недолгая тишина. Эрис подбирал слова.

– Никта меня не интересует. Судя по ее состоянию на берегу, она мертва, – холодно ответил глава гильдии.

– О, думаю, что жива, – рассмеялся Нерон. От смеха Истрид сжалась, дыхание сбилось. Нерон за годы использования темных энергий превратился в настоящее зло. Ужасно, насколько искорежена может стать чистая суть жреца из-за нарушений законов Абисс. – На самом деле, ни капли не сомневаюсь, что девчонка выжила и планирует вмешаться в наши дела. Ты же видел ее ярость… Та же спесь, что и в матери.

– Никта – не помеха, – упрямо проговорил Эрис и нахмурился. – Помехой может стать и, поверь, станет, Айонар. Вот от кого стоит ждать проблем.

– Не больше пары недель, сын, – наконец, ответил Нерон. У Истрид чуть не вырвался вздох облегчения. Несмотря на то, что пытки не прекратятся, она останется в живых еще на пару недель. Потому что без Эриса и его способностей управляться с артефактами – хаос бесполезен.

– Понял, – коротко произнес Эрис и, развернувшись, ушел.

Нерон подошел ближе, вызывая в дроу волну паники. Рядовым темным жрецам и снилась та жестокость, с которой он подходил к пыткам Ис. Девушка почти перестала дышать, отчаянно надеясь, что Нерон не задержится рядом слишком надолго.

– Я знаю, что ты не спишь, птичка, – ласково проговорил темный жрец и провел холодными пальцами по щеке Истрид. Дроу вздрогнула и распахнула глаза с кроваво-красными радужками. – Сегодня у меня настроение заняться тобой лично.

Страх, сковавший внутренности, раздирал изнутри. Истрид сглотнула ком в горле, пытаясь остановить панику. Но на глазах выступили слезы. Ожидание боли намного страшнее, чем ее момент.

«Я здесь, я с тобой», – раздался в голове угрюмый голос Пеймона. Истрид почувствовала легкий отклик тепла в груди. Но даже это не остановило слезы, сорвавшиеся с ресниц и скатившиеся по бледно-фиолетовой коже.

– Ну-ну, – Нерон хмыкнул, заметив, как заблестела влага на щеках Истрид. – Рано плакать, все только начинается.

Прошло несколько минут, когда светящиеся шары энергии проникли в тело Истрид. Чужеродная сила продиралась сквозь кожу, кости, мышцы, уничтожала любое сопротивление на пути. Лицо Истрид исказилось в гримасе ужаса и боли. Она хотела откатиться подальше, вскочить на ноги и бежать. Бежать так быстро, как только могла. Но вместо этого Истрид оставалась обездвиженной. Дыхание стало рванным, неравномерным. Слезы бесконечным потоком лились из воспаленных глаз.

Нерон орудовал энергией мастерски, но совершенно не заботился об аккуратности. В поисках ядра хаоса жрец кромсал и сносил преграды на пути. Поэтому Истрид ощущала себя так, будто в нее вбивали острые шипы: в грудь, живот, шею…

«Все будет хорошо. Держись, ты сильная, Ис…» – повторял Пеймон, но Истрид с трудом разбирала слова. Снова осталась только боль.

Сколько прошло времени с начала пыток Ис не знала. Когда темные своды пещер огласил душераздирающий крик, дроу не сразу поняла, что звук сорвался с ее губ. На лице Нерона появилась жуткая улыбка-оскал.

– Уже и не думал, что услышу твой голосок, птичка. Значит, прогресс есть, – проговорил Нерон, а потом усилил воздействие энергии, раздирающей нутро Истрид. – Дай послушать, как ты поешь. Еще разок!

И Истрид закричала.

## Глава 1. Миттельшпиль: начало

> «Как и предполагал, в столице проблемы, требующие внимания. Мало что могу поведать, но беспокоиться не стоит. Я держу ситуацию под контролем.

> Впрочем, об одном сообщаю – твой ближайший родственник объявился в Тезаурусе. Думаю, это хорошо. Лучше он будет в столице, чем на твоем пути…

> Н., каждый раз, смотря на ночное небо, я ищу созвездие Андромеды. Но знаю, что ты его увидишь намного раньше меня. Береги себя».

> (с) Из личной переписки генерала Айонара и Никты

Никта и Дан. Где-то на пути в леса Благого Двора

Я очнулась с застывшим криком на губах. Дыхание – прерывистое, неровное. Холодный утренний воздух, врываясь в легкие, раздирал горло. Нервно осмотревшись и не уловив опасности в тиши небольшой рощи, постаралась замедлить чересчур быстрый стук сердца.

Рядом пошевелился Дан. На лице – обычно расслабленном и умиротворенном – появилась морщинка меж бровей. Я тихо встала, стараясь не потревожить сон друга, и потянулась. Спать на земле, хоть и в спальнике – то еще удовольствие. Тело с трудом привыкало к походным условиям. Но я и не думала жаловаться. Все неудобства меркли при мысли о том, что сейчас могло происходить с Истрид.

Утренняя прохлада или же тень ночных кошмаров оставили за собой мурашки по коже. Рассвет наступил, неяркое красноватое солнце пробивалось сквозь ветви зеленых деревьев. Но благодаря густой листве в месте нашего укромного ночлега стоял приятный сумрак.

Несмотря на то, что путешествовали уже неделю, останавливаться на постоялых дворах встречающихся деревушек мы опасались. Нет, наши с Даном лица не украшали листовки с яркой надписью о розыске. А метки сейд были надежно скрыты перчатками. Но привлекать к себе внимание строго-настрого запретил Саэм. Очевидно, что игра против Империи все еще оставалась в тени, несмотря на выходку Эриса и Фенхель на берегу Абисс…

От воспоминаний у меня перехватило дыхание. Я ничего не говорила Дану, но он и сам был свидетелем моих ночных кошмаров. В тех снах с завидной регулярностью появлялись окровавленный Мирон и бледная, с синими губами, Анника. От образа подруги было больнее всего.

От кошмаров не спасали зелья, выданные в дорогу Дэмианом. Оборотень предпочел перестраховаться и снабдил таким количеством склянок, что они позвякивали в сумке при каждом шаге. Сначала мне показалось это излишним. Но спустя всего пару дней сна на свежем воздухе я уже мысленно воздала почести предусмотрительному Дэмиану – его согревающие настойки пришлись как нельзя кстати.

За неделю нам с Даном удалось уйти на достаточное расстояние от столицы, обогнуть Цитадель и Огневку. Несмотря на то, что мы сторонились людей, меня не покидало ощущение, что за нами наблюдают. Будто неизвестный преследователь мог быть так хорош, что его не улавливали даже мои тени. Поделившись с Даном мыслями, я немного успокоилась – друг не заметил никакой слежки. Возможно, на мне сказывалось нервное истощение? И именно оно провоцировало паранойю.

Цитадель и Огневка остались позади, но близость Абисс всколыхнула ласковое спокойствие моих теней. Энергия, готовая прийти на помощь в любой момент, клубилась на кончиках пальцев. Иногда, теряясь в незримых потоках силы источника, я упускала контроль, и глаза застилала тьма. Но тени не нуждались в надежной клетке. Они не стремились вырваться на свободу. Они и так были свободны. Тени – мой союзник, моя суть, к которой я только-только начала привыкать. И, казалось, что и они привыкают ко мне.

Благодаря Дану мне удавалось выплеснуть излишки энергии. Оказалось, что за фасадом холодного спокойствия друга скрывалось отточенное в Цитадели мастерство владения собственным телом и клинком. Бои с Даном напоминали вечера с Саэмом на тренировочном поле. Наверно, только в эти моменты меня полностью покидали мысли о друзьях и поглощающее без остатка чувство вины.

В бою Дан был хорош. Его движения – легкие, но стремительные – могли бы посоперничать с навыками лучших адептов факультета воинов. Но вот до Саэма ему далеко. Что неудивительно. Ведь Дан-то провел в Норн чуть больше двух лет, а ментора с детства тренировали мастерству и навыкам боя.

Мысли о Саэме пробудили тоску. Я неосознанно подцепила цепочку с серебряным кольцом, что прятала под слоями одежды, и огладила холодный металл. Подарок дроу, врученный перед тем, как мы расстались. Сначала я подумала, что это очередной артефакт, открывающий портал. Но Саэм объяснил, что значение подарка менее практично. Но, как оказалось, более значимо для меня самой. Не артефакт и не возможная полезная побрякушка. Цепочка с простеньким серебряным кольцом – его обещание. Что мы еще встретимся. Несмотря на опасности, поджидающие и на моем, и на пути Саэма.

Теребя кольцо, я раз за разом очерчивала рунопись, вырезанную на поверхности. Значение рун Саэм не объяснил. Только дал понять, что кольцо – исключительно важная вещица. Он не расставался с кольцом много лет. И, наверно, хотел бы как можно скорее увидеть его вновь. А, значит, мне действительно нужно постараться и вернуться к Саэму так быстро, как возможно…

– Оригинальный способ признания, – фыркнул Дан, когда заметил украшение на моей шее. Я промолчала. Потому что в ночь перед расставанием каждое касание Саэма к моей коже говорило больше, чем любое признание.

И все же мысли о Саэме навевали печаль.

Передача посланий на столь дальних расстояниях оказалась затеей ненадежной и медленной. За неделю мы с ментором обменялись новостями лишь однажды. Приходилось шифроваться, дабы лишняя информация по случайности не попала в руки врага. Записка с витиеватым почерком надежно хранилась в нагрудном кармане моей куртки. И, несмотря на то, что по-хорошему письмо нужно было сжечь, я не собиралась с ним расставаться. Слабость сентиментального сердца, но перебороть ее было сложно.

Чем дальше мы отходили от столицы, тем слабее чувствовалась нить, что связывала меня с Саэмом. А записка, написанная его рукой, казалась еще одним якорем, не позволяющим нити исчезнуть совсем.

Говоря о нитях… Как не старалась, но увидеть во сне Пеймона больше не было возможности. Я все еще ощущала связь, она золотой нитью вилась, скрепляя нас демоническим договором. Но ни в разуме, ни во снах Пеймон больше не появлялся. Оставалось надеяться, что демон добрался до Истрид, и подруга не осталась в полном одиночестве в лапах врага.

Прежде чем разбудить Дана, я привела себя в порядок и приготовила нам скудный завтрак: пару лепешек, сыр и травы, заваренные прямо в жестяных чашах. Несмотря на то, что Дэмиан не поскупился на припасы, мы экономили еду. Только потому, что заходить лишний раз в деревни на пути, было бы опасно. Чего именно нужно опасаться – сложно сказать. В моей голове парили мысли о возможных шпионах Эриса, о других неведанных врагах… И об охотниках. Тех самых, что однажды показал мне в Огневке Дан.

Охотники оставались серым пятном в картине Норн, которая вырисовывалась в моей голове все более четко. Потаенные воспоминания из детства периодически возникали в разуме тусклыми пятнами, оставляя за собой больше вопросов, чем ответов. Но то ли освобождение от энергии хаоса, то ли признание истинного имени – я больше не чувствовала себя чужачкой в новом для себя мире. Только вот здесь я была сейд. А сейд – потенциальная жертва охотников.

К тому же, Саэм предупреждал, что в Норн к сейд относятся плохо и мирные жители. А двое чужаков, возникших из ниоткуда, непременно показались бы местным подозрительными.

– Ниа? – хрипло пробормотал Дан, резко распахивая глаза. Он тут же нашел меня взглядом, и в синих глазах утихла вспышка тревоги. За последние дни Дан растерял всю игривость, что была присуща ему в Цитадели. Очевидно, что сказался плен Ис темными жрецами. Да, впрочем, и вся остальная ситуация оставляла желать лучшего.

– Проснулся, – я постаралась бодро улыбнуться. Подхватив скудный завтрак, устроилась рядом с другом прямо на влажной от утренней росы траве. Холодок пробежал по коже, оставляя за собой мурашки. Протянув чашу Дану, я хмыкнула. – Что за страсть сокращать чужие имена?

Ниа – так Дан сократил мое истинное имя. Наверно, чтобы легче привыкнуть. Странно ведь, что человека, которого ты знал несколько месяцев, теперь необходимо называть иначе. Но Дан справлялся. Намного лучше, чем я сама. Потому что отринуть «Зою» и привыкнуть к «Никте» оказалось не так уж и просто. Примерно также, как смириться со своей темной энергией. Тени – не хаос, но я все еще до конца не осознавала, что это может значить для меня. Энергия сейд не берется из ниоткуда. Это не дело случая, а четкая система, включающая в себя генетику, предрасположенность, характер, а также потаенные черты, о которых можно даже не догадываться.

Дан – голос разума, не поддающийся эмоциям. Неудивительно, что его сейд олицетворяет холодные потоки Нептуна. Дан всегда умудрялся держать себя в руках, даже тогда, когда все летело в пропасть. Ну, примерно, как сейчас.

Саэм – столь яркое дарование, что его энергия буквально ослепляет. Но насколько прекрасен сейд Солнца, настолько и смертоносен, способный испепелить врага на месте. Талантливый, сильный, особенный.

А я… мои тени не поддавались объяснению. Я не шпионка и не адепт баланса, следящая за потоками времени. Не чернокнижница, как мать, и не скрытая революционерка, как брат с его огненным разрушающим Марсом. Я справилась с ролью сосуда для хаоса… На этом все. Очевидно, мне все еще необходимо разобраться, по какой причине Абисс даровал мне силу Плутона.

– Нравится, – пожал плечами Дан и подул на горячий напиток. Аромат трав ворвался в легкие, даря приятное тепло в груди. Дэмиан знал толк в травах. Отпив, Дан склонил голову, хрустнув затекшей шеей. – К тому же, лучше не светить твоим именем раньше времени. Неизвестно, что предпримет гильдия в отношении нас. Слабо верится, что Эрис не заметит, что из Цитадели исчезла вдруг восставшая из мертвых сестренка.

Да, даже сразу после сна мы оставались настороже. Разговоры строились на обсуждении потенциальной угрозы и возможных опасностях впереди. А еще Дан учил меня: рассказывал о значимых моментах истории Норн, миропорядке в отдельных провинциях, традициях, ритуалах, богах – о них я слушала с наибольшим интересом.

Я уже заметила, что в Норн преобладала символика трех: три факультета, три главные провинции, сизигия состоит из трех сейд, а в религии существует три почитаемых бога. Божественный триумвират: Айон – воинственная богиня жизни, света и мистерии, Митр – бог равновесия, Нергал – бог смерти и хтони. Распространение религиозных течений давало понять, что Империя жила под покровительством Айон, Благой Двор благоволил Митр, а дроу предпочитали мрачные служения Нергалу. И здесь не обошлось без символизма…

Несмотря на логичную тягу к светловолосой и могущественной Айон, я не могла отрицать свою причастность Нергалу. Я – сейд с темной энергией. А там, где тени и тьма, там и смерть. Однажды, увидев мои глаза, заволоченные тьмой, Истрид сказала, что «будто в глаза богу смерти заглянула». Возможно, это было недалеко от правды. Сложно признать, что во мне так мало света, что Айон и взглядом бы не удостоила, будь такая необходимость. А вот Нергал…

– Думаю, через пару недель уже подойдем к границам Радужного леса, – размышлял Дан, рассматривая карту, заботливо выданную нам Дэмианом. Оборотень даже отметил деревушки, где будет наиболее удобно пополнить запасы. И те, от которых стоит держаться подальше. Нам точно стоило поблагодарить Дэмиана по возвращению. Если, конечно, мы все-таки вернемся. – А вот здесь мы добудем пароль для входа в Благой двор.

Я проследила за пальцем Дана. Деревушка в неделе пути. Именно там мы выменяем у местных торговцев пароль, чтобы стража Радужного леса без проблем пропустила нас. О том, чтобы ворваться на территорию Благого Двора без спроса не было и речи. Вряд ли Рататоск и ее свита оценят подобный маневр.

Саэм также рассказывал, что Радужный лес кишит волшебными существами, обладающими собственным запасом энергии. И если к демоническим котикам в Цитадели я уже привыкла, то встреча с неизвестными существами заставляла тревожиться. По словам Дэмиана местная волшебная нечисть любила куражиться и смеяться над путниками. Только вот шутки, порой, доводили до смерти.

Но все это еще впереди. Сначала – дорога до деревушки и поиск пароля, а потом все остальное.

Значит, мы уже совсем близко. Благой Двор – первый действительно опасный пункт на нашем пути. Дорожные приключения и рядом не стояли с коварством фейри. Саэм предупреждал: «Не верь Благому Двору». Но в Цитадели от фейри я ощущала намного меньше пренебрежения и отвращения, чем от тех же людей… И Мирон принадлежал расе фейри. Я вспомнила его глаза при нашем знакомстве. Они искрились яркой голубизной весеннего неба. Но в последнюю встречу Мирон был другим: понурым, потухшим, с мучительной болью из-за разбитого сердца от смерти Анники. Мирон говорил, что его отправят в Благой Двор, на родину. Что, если он сможет помочь нам с Даном? Сердце забилось быстрее. Но я отдернула себя, заставляя прекратить мыслительную пытку.

Мы не можем рассчитывать на Мирона. Не тогда, когда я – причина смерти Анники. Эта мысль взорвалась в груди, раня мелкими осколками, проникая в каждую клеточку тела.

Когда-нибудь я смирюсь. И когда-нибудь я перестану испытывать изматывающее чувство вины. Но не сегодня. И, возможно, даже не скоро.

Кроме вины в моем сердце поселился еще и страх. Наверно, только боги знали, насколько сильный страх за Истрид застыл во мне с момента ее плена. Я боялась, что Пеймону не удастся помочь Ис. Но еще сильнее я боялась опоздать.

Водоворот негативных эмоций не покидал ни на секунду. Неудивительно, что каждую ночь мне снились кошмары. И ни одной успокоительной настойки от Дэмиана еще не удалось побороть этот недуг. Только руки Саэма, обнимающие меня во сне, могли подарить часы целительного сна. Но Саэма здесь нет, и я не собиралась жаловаться.

С трудом отгоняя от себя тревожные мысли, сделала последний глоток травяного чая. Дан уже закончил с завтраком и просмотром карты, привел себя в порядок, а теперь разминался, скинув куртку и оставшись в одной футболке. Рядом на валуне ожидал его клинок. Что ж, переживания переживаниями, а утреннюю тренировку никто не отменял.

Я поднялась с травы, стягивая с себя куртку и потягиваясь. Рутинные дела, которыми мы с Даном занимали себя в дороге, шли на пользу не только телу, но и разуму. Ничто не выбивает из головы плохие мысли также хорошо, как тренировочный бой!

– Давай сегодня слегка изменим правила, – предложил Дан и ухватился за эфес клинка. Сделав пару взмахов, он поднял вторую руку, и на кончиках пальцев заискрился лед. Глаза Дана засияли синевой, я ухмыльнулась. – Пусть сейд будет на вторых ролях. Хоть энергия устала от покоя, и Нептун требует выплеска, но мы слишком мало внимания уделяем обычному бою. Так что давай, попробуй достать меня своими ножичками.

– Сам предложил. Мои ножичкиокажутся у твоей шеи раньше, чем ты думаешь, – улыбнулась я, удобнее перехватывая саи. Тянуться за силой не пришлось, тени мгновенно отозвались, окутывая меня и приятно холодя кожу. Дан впился взглядом в мое лицо, всматриваясь. Я не чувствовала, но знала наверняка – сейчас мои серые глаза заволокла тьма.

– Каждый раз выглядит жутко, – хмыкнул Дан, а через секунду сорвался с места так быстро, что я с трудом успела блокировать его клинок. Наше оружие запело в смертоносном танце, то и дело встречаясь и разнося по округе звон металла.

Мы кружили какое-то время, пытаясь достать друг друга, примешивая сейд-атаки в бой. Энергия ликовала. Так долго не находя полноценного выхода, и тени, и лед, наконец-то, могли развернулись по-полной.

Проигрывая в силе, я выигрывала в скорости. Поэтому довольно легко поднырнула под руку Дана и попыталась пнуть в колено. Друг развернулся как раз вовремя, чтобы избежать удара. Направив ладонь, Дан выпустил ледяные иглы в мою сторону. Тени недовольно взметнулись, вставая щитом. Лед с треском встретился с преградой и тут же свалился в траву осколками.

Дан не церемонился, и это мне определенно нравилось. Благодаря тренировкам с Саэмом я могла быть достойным противником. В основном наши бои с Даном заканчивались ничьей. Но в лучшие дни мне удавалось одержать верх. В основном за счет манипулирования временем. Но сейчас я откинула свой основной козырь в сторону, довольствуясь адреналином, разливающимся в крови и тенями, следовавшими за мной попятам. Сегодня я собиралась победить.

Сконцентрировавшись, взмахнула рукой и швырнула ударную теневую волну в Дана. Грубо? Возможно. Действенно? Еще как! Вокруг резко стало темнее, будто солнце ушло за тучи. Дан попытался отскочить и увернуться. Тени, словно ядовитые змеи лентами обвили его запястье, сжимая. Друг зашипел, но клинок из хватки не выпустил. Ледяной сейд вздыбился, отгоняя тьму. Не давая Дану сориентироваться, я швырнула сай ему под ноги в качестве обманки. Отскочив, друг в последний момент выпустил ледяной щит, когда я оказалась за его спиной, пытаясь дотянуться лезвием до шеи.

Меня обдало обжигающим холодом, на кончиках растрепанных волос забелел иней. Я не позволила себе отвлечься. Своим сейд Дан пытался отогнать меня подальше, избегая ближнего боя, в котором я так хороша. Но чтобы победить, иногда нужно чем-то пожертвовать. Я готова получить легкое обморожение, если это гарантирует победу.

Дан преобразовал щит в холодный вихрь, попытавшись замедлить мои атаки. Лед опасен, но я слишком быстрая, чтобы Дану удалось поймать меня. Наверно, именно скорость когда-нибудь спасет мне жизнь.

Не теряя драгоценные мгновения, я вновь поднырнула под локоть Дана, избегая режущего ледяного удара. Тени заботливо прикрыли открытый бок, и мне даже не пришлось лишний раз просить. Сконцентрировав энергию в кулаке, я с силой ударила прямо в сердце ледяного вихря, разрушая структуру. Волна холода разошлась во все стороны. Трава под ногами покрылась инеем, раздался треск льда.

Прерывистое дыхание паром вырывалось с губ, но я чувствовала, если остановлюсь – проиграю. Поэтому, пересилив себя, изогнулась и уже было приставила сай к горлу Дана, как на пути моего кинжала появился его клинок.

По роще разнесся звонкий металлический звук, и мы замерли. Дан дышал также часто, как и я, удерживая клинок в неудобном положении. Его синие глаза, поглощенные ледяным сейд, обжигали одним взглядом. Остатки холодного вихря растворились в набирающей температуру атмосфере. Воспользовавшись затишьем, я попыталась ударить Дана кулаком в живот. Но ему удалось блокировать и этот удар. Что ж, победа была близка.

– Признаю, – выдохнул Дан, на его губах играла улыбка. Точно такая же озаряла мое лицо. Да, тренировки определенно были хорошей затеей. Дан немного расслабился, когда я перестала давить саем на его клинок, – возможно, я ошибался, когда думал, что на тренировках с ментором вы упражнялись вовсе не в боевых навыках.

Я усмехнулась и покачала головой. И только тогда опустила оружие. Выплеск энергии ощущался приятной пустотой в районе груди. Тени лениво и вальяжно рассыпались по округе, клубясь ближе к местам, куда не доходили лучи солнца.

– Там и не было ничего, кроме тренировок, – фыркнула я, подобрала сай с земли и уселась на валун, пытаясь восстановить дыхание. – И я бы на твоем месте даже не думала произносить что-то подобное при Саэме.

– Я же не смертник, – пробурчал Дан, слегка сдвигая меня, чтобы устроиться рядом. Даже без использования сейд от него веяло холодом. Мы помолчали немного, приходя в себя и успокаивая ускоренное сердцебиение. Солнце уже поднялось высоко, оповещая о том, что пора продолжать путь.

Пара минут. Через пару минут.

Я прикрыла глаза, наслаждаясь моментом тишины и спокойствия разума. Страх и чувство вины ушли на задний план, позволяя сделать глубокий вдох. Кислород распространился в легких, заставляя чувствовать легкое головокружение. Но даже это ощущение было лучше вязкой тоски, что сопровождала меня немым спутником все эти дни. Негативный эмоции, как болото затягивали с каждым мгновением все сильнее. Медленно, но верно опуская меня в пучину печали.

– Как думаешь, она в порядке? – тихо спросил Дан, и я открыла глаза. Друг замер, всматриваясь во что-то за деревьями. Улыбка пропала, на лице Дана появилось знакомое задумчивое выражение.

– Пеймон позаботится, чтобы это было так, – четко ответила я, хотя внутри не ощущала подобной уверенности. Неизвестность пугала не меньше мыслей о том, что Истрид могла быть уже мертва, и все наши старания напрасны.

– Надеюсь, – пробормотал Дан и шумно выдохнул. Поднявшись с валуна, он придирчиво осмотрелся. – Пора идти, давай собираться.

Я не спорила, только кивнула и последовала за Даном, чтобы собрать наши рюкзаки.

В воздухе разливалось тепло, намекая на то, что день будет знойным. Пение незнакомых птиц слышалось то тут, то там. Я замерла на мгновение, когда показалось, что со стороны рощи послышались шорохи. Чувство слежки вновь вздыбилось где-то внутри, я автоматически положила ладонь на эфес сая на поясе. Вслушиваясь, пыталась понять, кажется ли мне, или за нами действительно наблюдают?

Дан явно ничего подозрительного не услышал, продолжая запихивать спальник в рюкзак. Несколько мгновений я стояла, пытаясь уловить что-то противоестественное в звуках природы. Но так ничего и не услышала. Вздохнув, продолжила сборы, мысленно коря себя за моменты слабости. Не хватало еще слететь с катушек, слыша то, чего нет.

Когда мы выдвинулись в путь, даже еле различимые шорохи за спиной не заставили меня обернуться.

Истрид. Мрачные пустоши

Прошли часы, пока Нерон угомонился и оставил Истрид в блаженном одиночестве. Горло охрипло от крика, но никто, конечно, не позаботился о том, чтобы принести воды. Ощущая себя так, будто в глотку запихнули раскаленный песок, Истрид глядела вверх. Словно пыталась рассмотреть пределы мрачных сводов пещер. Но там была только тьма. И никакого света.

Истрид, залитая слезами, горела изнутри. И это был не родной огонь Марса. Длина цепей кандалов позволяла вытереть мокрое лицо, но девушка не пошевелилась. Казалось, будто любое движение – даже неосторожный глубокий вдох – могли принести очередную порцию боли.

«Ты держалась хорошо, Ис», – кратко произнес Пеймон. Если бы Истрид не знала его уже какое-то время, то подумала бы, что ему все равно. Но на самом деле в бесцветном голосе наоборот было слишком много эмоций. Холодная ярость. Вот, что ощущал Пеймон. Что-то подобное чувствовала и Истрид – первые пару часов пыток.

А сейчас не осталось ничего. Пустота, боль, тьма.

Казалось, что Нерон точно знает, когда стоит остановиться, чтобы Истрид не соскользнула в желанное беспамятство. Его навыкам инквизитора можно только поражаться. Но на самом деле Нерон просто слишком сильный жрец. Хоть и темный. И это дает определенные преимущества при работе с энергиями сейд.

«Мне кажется, что еще пару таких дней я просто не вынесу», – слабо мысленно проговорила Истрид. Жаловаться не в ее характере. Но все это чересчур. Это просто слишком. Даже для нее, закаленной в семье, наполненной равнодушием и холодом. Семьи дроу никогда не славились излишней нежностью или сплоченностью. Особенно – аристократические семьи. А уж детей в таких обстоятельствах воспитывали в атмосфере холодного безразличия.

У дроу принято непоколебимо чтить три вещи: силу, верность наместнику и служение Нергалу. Все остальное – лишнее. Вырастая в условиях тотального отчуждения, дети, как правило, превращаются в идеальное оружие. Если повезло родиться сейд или воином – тем более.

О, наместник Неблагого Двора поистине ценил сейд. Если во всем Норн где-то и уважали сейд, то во владениях Триел Антара. Особенно тех сейд, что появлялись на свет в аристократических семьях, приближенных к престолу. Или тех, кого можно было скрыть от чуткого наблюдения Империи и гильдии. Потому что неизвестное оружие – смертоносное оружие.

Истрид не повезло. Ее поглощающий Марс был диковинкой, с которой не смогли бы справиться наставники Неблагого Двора. Только поэтому Антар согласился отправить Ис в Цитадель. И, наверно, только поэтому девушка избежала участи окончательно зачерстветь в темных владениях дроу.

Но сейчас Истрид отдала бы все на свете, чтобы оказаться дома.

«Пришла пора поговорить о жрицах», – вдруг произнес Пеймон, заставляя Истрид вынырнуть из омута воспоминаний. Девушка попыталась пошевелиться, проверяя пределы остаточного болевого синдрома. Хтоневы демоны! Все еще отвратительно больно. Тем временем Пеймон продолжал. – «Чтобы действительно помочь тебе, нужно, чтобы я воплотился. А я смогу это сделать только с твоей помощью в качестве жрицы Легиона. Чувствую, что твои силы на исходе, а Нерон слишком близок к тому, чтобы понять, как вытянуть хаос до капли».

«Как ласково ты называешь приближение моей смерти», – хмыкнула Истрид.

«Я с тобой очень нежен, Ис. И буду еще более нежным, когда ты воплотишь меня в Норн», – промурлыкал в ответ Пеймон. – «Однажды ты увидишь, каким я могу быть, и поймешь».

В груди заныло, а по телу прошлась волна жара, но Истрид даже не вздрогнула. Удивительно, даже в условиях абсолютной безнадежности Пеймон умудрялся вбрасывать подобные двусмысленные фразы. Интересно, с Зо он также себя вел?

«Жрицы Легиона – это результат обстоятельств, которые складываются настолько удачно и редко, что даже мне уже и не вспомнить, когда в последний раз подобное случалось. Еще в Цитадели, будучи с Никтой, я завороженно следил за тобой и твоим огнем. А теперь, когда в твоей крови струится хаос – одна из энергий темного триплета – все складывается как никогда удачно».

«Куда уж более удачней», – с сарказмом фыркнула Истрид и прикрыла глаза. Всматриваться в темный свод надоело. Пошевелив руками, девушка постаралась принять более удобное положение. Но на жестком камне ложа это оказалось проблематично.

«Это миттельшпиль, Ис. Самая мучительная часть игры. Дебют закончился на берегу источника. Миттельшпиль – путь Никты к тебе. Шахматная партия, если проще. И финал миттельшпиля будет прекрасным моментом, чтобы ты возродилась в жрицу Легиона, а я обрел плоть в Норн».

«Так ты в игры там играешь?» – вновь пробурчала Истрид. Пока что все, что говорил Пеймон, было слишком поверхностным и нечетким.

«Жизнь – игра по своей сути. И если не играешь ты, то играют тобой», – насмешливо ответил Пеймон, вызывая в Истрид желание отвесить ему подзатыльник в ответ на высокопарные фразочки. Наверно, это было бы непросто – врезать демоническому князю. – «Партия разыграна, все фигуры там, где должны быть. Включая тебя».

«Значит, ты уверен, что я останусь в живых, только если стану твоей жрицей?» – равнодушно поинтересовалась Истрид. Разговор начинал утомлять. Измученное тело требовало отдыха. Но Ис знала – и во сне Пеймон не оставит ее.

«Да. Думаю, это единственная возможность», – подтвердил демон. – «Как только хаос покинет твое тело, вся жизненная энергия иссякнет. Твой марсианский сейд мертв, дорогая. Все, что держит тебя наплаву – это хаос».

«Звучит не очень».

«Согласен», – Истрид могла представить, как в этот момент Пеймон кивает, а его черные рога чуть покачиваются. Она слишком хорошо помнила облик демона, учитывая их недолгое знакомство. И, хтонева падь! Зачем надо быть таким красивым?

Мысли о демонической красоте Пеймона казались несуразными в условиях плена. Но что есть, то есть. Пеймон красив, очарователен и, вероятно, очень силен. Подобное не могло не привлечь Ис.

«Пока я разыгрываю партию, пообещай мне кое-что. Никта исполнит свою роль, как и Нерон с Эрисом. Но когда наступит финал миттельшпиля, ты должна быть готова. В целом, твоя задача на этот отрезок игры одна – не умри раньше времени, Ис».

Истрид молчала. Она вновь открыла глаза, всматриваясь вверх. Ей показалось, или в вышине мелькнули огни? Что это? Всматриваясь, Истрид прищурилась. Ее только-только успокоившееся сердце застучало быстрее.

«Возможно, я спятила», – пробормотала Ис, не решаясь моргнуть, лишь бы не потерять искорки света, вдруг появившиеся в темноте сводов пещер. За все дни плена Истрид не приходило в голову, что пещера может быть не полностью накрытой каменной породой. Она постоянно смотрела в высь, пытаясь увидеть пределы. Но что, если пределов не было? Воздух в мрачной зале всегда холоден. И вкупе с камнем под телом разницы температур Ис не ощущала. Что, если она не могла увидеть пределы мрачных сводов, только потому, что их там действительно нет? – «Пеймон… Кажется, я что-то вижу».

«Что ты видишь?»

Всматриваясь до боли в глазах, Истрид шумно выдохнула. В темноте наверху мерцали искры холодного света. Часть из них складывалась в узор. Мысленно проводя линии, Истрид со вспыхнувшим нетерпением раз за разом очерчивала фигуру. Что-то знакомое, явное. Такое, что одновременно давало силы и заставляло чувствовать боль в сердце. Слишком далек был свет, но он говорил о том, что мир продолжает существовать и за пределами клетки Ис. И это, как не странно, дарило надежду.

«Звезды. Я вижу звезды», – наконец, вымолвила Истрид. По ее щекам вновь покатились слезы. Но теперь уже не от боли. Она отошла на второй план, наверно, впервые за все время пребывания в плену.

«Созвездие Андромеды запылало с новой силой. Что это, если не знак?» – понимающе проговорил Пеймон, будто мог видеть искрящиеся точки в вышине также явно, как и сама Истрид.

Они помолчали некоторое время, прежде чем девушка справилась с накатившими эмоциями. Слезы уже высохли на ее щеках, холод камня все также морозил кожу. Но теперь внутри Ис зародился огонек, название которому она так и не смогла придумать. Силы для продолжения борьбы? Надежда? Вера? Может быть.

«Когда придет время, я умру. Не раньше», – ровно проговорила Истрид. В груди стало спокойно.

«Когда придет время, ты умрешь», – ласково ответил Пеймон. – «А потом возродишься из пепла. Мы пройдем через это вместе».

«Вместе?» – зачем-то переспросила Истрид, но, кажется, демон прекрасно понимал ее состояние. Поэтому легко согласился, даря Ис волну тепла, изнутри согревающую озябшее тело.

«Вместе».

## Глава