Моё позднее счастье

Глава 1

Ева Сафронова

– Ты вот так просто отправишь меня в Архангельск?! – спрашиваю своего мужа, но где-то внутри понимаю, отправит, еще как отправит.

Ладошки предательски потеют, в груди начинается кавардак… Еще немного и я вспыхну, как деревенский помидор на грядке.

«Господи, неужели Лилька права, про ранний климакс?! – мечется в голове шальная догадка, которую я тут же отметаю, обещая себе разгрести все это дерьмо и дойти до врача – Рано, Ева. Даже для раннего климакса, тридцать девять – это рано!»

– Ева, я прошу тебя об одном, угомонись! – Игнорируя мое состояние, рычит муж и, взъерошив пятерней свою белокурую шевелюру, нервно прохаживается по комнате взад-вперед – пятнадцать лет, мы вместе, пятнадцать! Достаточно для того, чтобы понять, что наш брак – это больше чем любовь, глубже!

– Именно поэтому ты предлагаешь мне пожить отдельно? От большой любви, значит, в бессрочную командировку отправляешь?

– А-а-а! – муж снова терзает свои волосы, а я… думаю о том, что готова выдрать их все, и не только на голове, потому что… Да, потому что сегодня утром мне уже донесли все про него и Светочку из валютного контроля нашей доблестной таможни.

– Ты моя правая рука, Ев! Ты моя жена, в конце концов! – объясняет муж, как дурочке – а там два филиала в один слили и нужен руководитель.

Муж изображает в воздухе что-то похожее на слияние и падает в свое огромное кресло.

– Так назначь! – Вскакиваю со стула и, оперевшись ладонями на стол, нависаю над мужем – или хочешь сказать, что в двух филиалах брокерской конторы не нашлось никого на должность руководителя?! Или все кандидаты уволились в один день, испугавшись конкуренции и повышения зарплаты?! А?!

Не могу удержаться и последние слова практически кричу мужу в лицо. А ведь утром обещала подруге быть умничкой.

– Боже, почему с тобой так сложно, а?! – муж роняет руки на стол и пытается улыбнуться, словно у нас с ним все по-прежнему – Ев, ты можешь не нагнетать? Ты же не маленькая, сама все понимаешь. Мне нужен свой человек, проверенный, надежный, чтобы понять, кто готов под мое крыло встать, а кто будет шпильки вставлять при каждом удобном случае.

Замираю на секунду.

Надежный?

Взгляд глаза в глаза. Мои влажные ладошки ползут по блестящему полированному столу…

«По чертовому столу, который мы выбирали вместе, когда переехали в это долбанное новое здание!»

Картинки воспоминаний плывут перед глазами, вспыхивают и разбиваются, больно раня осколками…

Вот мы с мужем только открываем брокерскую контору при таможне. Работаем вдвоем, без помощников и выходных. Вся наша фирма умещается в небольшом вагончике, установленном на территории склада временного хранения. Внутри тоже все по-спартански: один компьютер, стол, стул и масляный обогреватель, который Вова заботливо притащил из дома, чтобы у меня не мерзли руки и я могла набирать декларации без перчаток. А еще, в перерывах между досмотрами грузов он мотался в ближайшую столовую и привозил мне оттуда теплую пюрешку с котлетами и пирожок.

От воспоминаний щекочет в носу. Вова, Вова, когда ты из заботливого, любящего мужчины превратился в лживого, расчетливого кобеля? Что я сделала не так? Стояла рядом, помогая подниматься с нуля? Растила твоего сына, отказавшись от возможности самой стать матерью? Что?!

– Ну, все, все, Ев, прекращай – мягким, низким голосом поет муж и раньше, еще вчера, я бы клюнула на это. У него бы получилось поймать меня, успокоить и укутать словами в теплый, пушистый кокон.

«Ложь, все ложь» – больно пульсирует в висках.

Я больше не чувствую себя прекрасной бабочкой в коконе. Я глупая старая муха, увязшая в паутине…

– Ты моя жена, Ев. Я всегда ценил твою поддержку, и сейчас, мне, как никогда нужна твоя помощь.

– Помощь? – ухмыляюсь и, мне кажется, даже шмыгаю носом.

Вспоминаю, что Лилька запретила раскисать и плакать, как она сказала, «перед престарелым кобелем», и бросаю беглый взгляд на Вову.

Не заметил.

– Наладишь все, дашь рекомендации и аккурат перед Новым годом, ко дню рождения вернешься. Что скажешь, жена?

– Я, жена? Вспомнил, что женат? Да? – отталкиваюсь от стола и, скрестив руки на груди, смотрю в глаза предателю – А когда со Светочкой своей по ресторанам и гостиницам разгуливал, свободным себя считал? И если я жена, то Светочка твоя кто? Шлюха?

– Ева! – морщится муж и, глубоко вздохнув, раздувает щеки.

Не ожидал. Нервничает, еще как нервничает, уж я-то за столько лет его вдоль и поперек изучила. Хреново, конечно, изучила, раз о его страстном романе мне рассказала лучшая подруга, но теперь уж что есть.

– А что? Скажи, Володь? Кто она, раз запрыгнула в постель к женатому мужику? Кто ты, раз при живой жене не стесняешься заводить вот такие интрижки на работе?

– Ну, прости, что не дождался твоих похорон! – муж оставляет в покое голову и театрально разводит руки в стороны.

– Не прощаю – отвечаю холодно – на развод сам подашь или и здесь будет требоваться моя помощь? И к слову, о похоронах, Вова. Сорок лет не отмечают, дорогой, я тебе об этом уже несколько раз говорила.

Глава 2

Ева Сафронова

Хлопок двери, а впереди? Впереди длинный служебный коридор, по которому, как назло, без остановки снуют коллеги.

«С обеда возвращаются» – делаю вывод, взглянув на часы.

Мимо пробегает стайка девчонок из брокерского отдела. Они о чем-то увлеченно болтают, хохочут, но, завидев меня, затихают, а когда проходят мимо, вежливо здороваются.

– Здравствуйте, девочки, – отвечаю с улыбкой, а самой хочется спрятаться ото всех этих жалостливых взглядов.

Успокаиваю себя, что не могут они знать об интрижке мужа. Все точно не могут… Ну, половина, максимум…

«И вторая половина узнает, дело времени, Ев» – звучит в голове голос подруги.

Вздергиваю подбородок и ускоряю шаг.

«Пусть узнают, пусть перемоют кости, но никто не увидит, как мне хреново. Назло всем не заплачу!»

Так и иду.

Внешне – гордо, быстро, с улыбкой, а внутри… Да кому оно нужно, то, что внутри!

Мой кабинет второй слева, до заветной двери метра четыре, и сейчас эти метры кажутся мне самой длинной дистанцией в мире.

Хлопок двери.

Поворот ключа отсекает меня от остального мира, и я наконец-то сбрасываю маску. В кабинете все на своих местах, все так же, как до нашего с Вовой разговора. Странно, жизнь рушится, а в кабинете по-прежнему пахнет утренним кофе и бумагами. Огромная папка с документами все так же ждет, когда ее разберут…

Может стоит попробовать так же?

Сажусь за стол и пытаюсь влиться в ту самую стабильность, что еще ощущается в воздухе. Открываю документы и вчитываюсь в каждое предложение…

Так себе получается. Читать читаю, а в голове… В голове белый шум.

Бросаю все и иду к окну. Раньше я любила этот вид из окна, он меня успокаивал. Огромная складская стоянка и стройный ряд фур, выстроившийся «елочкой». Просто рай для перфекциониста! Смотри и радуйся!

Только не сегодня.

Бесцельно хожу по кабинету, ни на чем не концентрируясь, и внезапно для себя торможу у зеркального шкафа возле двери. Минутное замешательство и раньше, я бы просто махнула рукой и поскакала тушить очередную избу или ловить лошадь.

Раньше, но не сегодня!

Как долго я делала вид, что не замечаю этого?

Полгода? Год?

Вот эта полоса на шее… Морщина? Не, смотрится, как залом от сна на неудобной подушке. А губы? Уголки опущены словно…

– Боже! – Вырывается у меня, и я пальцем пытаюсь вернуть то самое выражение полуулыбки.

Провожу рукой по лбу, легонько касаюсь кожи под глазами.

«Мешков нет? Нет же?! Это просто синяки от недосыпа! – паникует внутренний голос и тут же пытается подсластить пилюлю – зато фигура отличная, юбка как влитая сидит и грудь шикарная, вон как аппетитно в вырезе блузки просматривается».

– Лилька! – спохватываюсь и несусь к столу, чтобы набрать номер подруги.

– Да, Ев, – слышу строгий голос из динамика – срочное что-то? Я поставку принимаю.

– Ничего не знаю, Лиль, устроила пожар, тебе его и тушить! Бросай к чертям свою парикмахерскую и дуй ко мне!

– В офис? – невозмутимо уточняет она.

– Нет, только не на работу. Сюда нельзя – нервничаю, касаюсь пальцами губ и пытаюсь сообразить, где нам лучше пересечься.

«Домой не вариант, там Семка – бегут галопом мысли – Он как раз сейчас со школы придет».

– Давай в «Мокко», как утром? – предлагает подруга.

– Ну, какое «Мокко», Лиль?! – срываюсь я – Лучше уж в «Параллели». Все на одной улице, но в «Параллелях» я хоть глинтвейн закажу. Хотя, честно говоря, после сегодняшних новостей хочется чего-то покрепче.

– Поговорила, значит, с Вовой, – сочувствует подруга, и мне так себя жалко становится, хоть плачь. Еще и отражение в зеркале, словно издеваясь, подсвечивает новые морщинки.

– Поговорила – отвечаю скорее своему отражению, чем Лиле – за полчаса доберешься?

– Что с тобой делать, доберусь, конечно, – вздыхает подруга, и я слышу, как она начинает раздавать указания сотрудникам.

Сбрасываю звонок, и телефон тут же взрывается до боли знакомой мелодией.

«Володя» – светится на экране, а выше в кружке фотография улыбающихся мужа и сына.

Его сына.

Эмоции закручиваются с новой силой. Семен, хоть и большой мальчик, вряд ли обрадуется новости о разводе, и, конечно, он останется с отцом, родной человек, как никак. Надеюсь лишь, что шестнадцатилетний пацан не откажется от матери и не будет спрашивать у отца разрешения на встречи?

«Надейся, Ева. Надолго и счастливо ты уже целых пятнадцать лет надеялась» – противоречу сама себе, сбрасываю звонок и ставлю телефон на беззвучный.

Мне нечего сказать, а слушать Вову я просто не готова.

Не сейчас, возможно даже, что не сегодня.

Муж еще несколько раз пытается дозвониться, а потом присылает сообщение, которое я, конечно же, не читаю. Зачем? Спровоцировать очередной шквал звонков?

Вместо этого нахожу приложение такси и заказываю машину до «Параллелей».

В кафе послеобеденный штиль. Парочка парней в белых крахмальных рубашках стоят у бара и допивают кофе, у входа сидит интеллигентного вида бабулька и методично чайной ложечкой уничтожает какой-то невероятно модный десерт.

Лильку замечаю сразу. Темно-бордовое платье с глубоким декольте сложно не оценить. Подруга сидит за самым дальним столиком у окна и увлеченно читает меню. На ходу скидываю тонкое кашемировое пальто, и иду к ней, но по пути зачем-то бросаю взгляд на бабушкины руки.

«Без кольца – отмечаю сразу – значит, разведена. Вдовы ее типажа обычно носят обручалку на левой руке, а тут нет даже намека. Одинокая. Неужели и меня это ждет? А что, как раз. Лет через пятнадцать буду сидеть здесь и поглощать пирожные в одиночестве».

– Привет, Ев, – выдергивает меня из невеселых мыслей Лиля – не шутила на счет глинтвейна?

– Увы, Лиль, – складываю пальто и вешаю его на спинку соседнего стула – даже немного винца выпить готова.

– О! Значит, Вовка во всем сознался – поджимает идеальные губки подруга.

– Скажем так, не пытался отрицать – обреченно выдаю я и сажусь за стол.

Глава 3

Ева Сафронова

Лиля ничего не говорит. У нее в руках меню, но она в него даже не смотрит, мнет пальчиками уголок странички и о чем-то думает.

– Вы хоть поговорили? – уточняет она, словно это что-то меняет.

– Не-а – пожимаю плечами и забираю у подруги меню.

– Подожди, Ев, – Лиля выставляет ладошки вперед-то есть ты спросила, он сказал, что да и все?

– Я спросила, он попросил прощения – проговариваю устало.

– Ну вот же, попросил! – оживляется подруга.

– Попросил прощения, что не дождался моих похорон – произношу фразу целиком и с хлопком закрываю пухлую кожаную папку.

Лилька замирает. Видеть, как у подруги от шока округляются глаза и открывается рот, даже в моем состоянии очень весело.

– Подойдите, пожалуйста – зову официанта, притаившегося за стойкой.

– То есть как, не дождался, Ев?! Прямо так и сказал? Он… Вова что, совсем сбрендил на старости лет?!

– Думаю нет, Лиль, – отвечаю с непонятной даже самой себе улыбкой – просто к слову пришлось, и он не стал себя утруждать, подбирая выражение помягче. Когда вы пятнадцать лет вместе, можно забыть о манерах.

К нашему столику подходит молодой паренек и я, все еще веселясь от вида ошарашенной подруги, прошу принести мне глинтвейн и теплый мясной салат.

– Вам? – разворачивается услужливый официант к Лиле.

– Простите, потом – отмахивается она от парня и снова переключается на меня – умеешь же ты! У меня весь аппетит за секунду испарился. Рассказывай.

И я с удивительным спокойствием пересказываю ей наш разговор с мужем. Интересно, это уже смирение или мне еще надо бояться отката?

– И ты так спокойно обо всем говоришь? – удивляется Лиля.

– Ты знаешь, сама удивляюсь. В офисе, думала сдохну пока до кабинета дойду, а сейчас какой-то нирваной накрыло. Это плохо, да?

– Ну, как бы, психологи говорят, что лучше выплеснуть эмоции. И стадии эти, отрицание, агрессия, торг…

– Знаю, Лиль, – перебиваю подругу – нет у меня никакой агрессии, обидно и… не верится, знаешь? Вот сижу сейчас и, как во сне все. Будто не было ни разговора, ни Светочки этой. Сейчас перекушу, позвоню Вове, и мы, как в старые добрые времена, вместе поедем домой.

– Отрицание – вздыхает Лиля и прячет за ухо выбившуюся пепельную прядку.

Беру в руки бокал, чуть взмахиваю, салютуя подруге, и делаю первый глоток.

Согревает, а запах…

Запах глинтвейна всегда придавал мне сил и напоминал о главных праздниках: Новом годе и дне рождения. Сегодня же, все изменилось, ничего такого не чувствую.

Беру в руку вилку и пробую салат.

Лиля заказывает себе бокал вина и, немного понаблюдав за моими действиями, решительно заявляет: «Нам нужен план».

– Что? – нехотя отвлекаюсь от мясного салата и наблюдаю, как подруга опустошает бокал наполовину.

– Ну, план, как нейтрализовать эту Светочку. Например, вывести ее на чистую воду.

– Зачем? – спрашиваю и тут же закашливаюсь, потому что от Лилькиного предложения у меня вся еда поперек горла встает.

– Ну а как еще ты собираешься возвращать Вову?

– Я не собираюсь его возвращать, Лилёк, – отвечаю и понимаю, что именно так я и поступлю. Никаких компромиссов, хватит!

– Ты чего, Ев, собралась отдать мужика какой-то простихоспади?! Я же узнала у Нади, эту Свету не просто так на теплое место в валютный взяли. Она бывшая любовница, зам. начальника, и когда они расстались, он ей вроде как пилюлю подсластил таким образом.

– Это что-то меняет? – Лениво ковыряюсь в салате.

– Все, Ев, абсолютно все! Муж твой в таком возрасте, когда уже начал понимать, что стареет, но принять этого не может – эмоционально объясняет мне Лиля.

– Седина в бороду, бес в штаны, хочешь сказать?

– Именно! – Подруга облокачивается на стол и чуть подается ко мне – увидел молодую, яркую, доступную и понеслось. Сейчас поскачет козликом немного, шоры-то с глазок упадут, и вернется наш парнокопытный в стойло.

– Молодую и яркую – повторяю за Лилей, пробую каждое слово на вкус – А я, значит старая и бледная, так?

– Что ты! – подруга аж подпрыгивает на стуле – я не это сказать хотела! Хотя… Может, сменить прическу, покрасить тебя во что-то насыщенное? Освежить, так сказать?

– Кхм, спасибо, Лиль, но я пас, меня мой ореховый оттенок вполне устраивает. Благородно и сдержанно.

– А-ай! —раздражается Лилька и, скомкав бумажную салфетку, бросает ее на стол – Досдерживалась уже, хватит! И говорю я это, не для того, чтобы тебя обидеть, а чтобы очнулась! Нам уже не восемнадцать, а таких Свет сейчас все больше и больше, и, обрати внимание, они не сдерживаются! Вовка твой – мужик видный, вот и цепляются за него всякие.

Хмыкаю, но подругу не перебиваю. Снова тянусь к бокалу с глинтвейном, делаю маленький глоток и выслушиваю следующую порцию Лилькиных откровений.

– Муженек твой, конечно, кобель. Не снимаю с него вины, но, может, стоит быть мудрее? Вот, посмотри на меня, чего я разводом добилась? Ну, показала себя гордой и самодостаточной, да. Недели две точно радовалась, что смогла. А дальше… Знаешь, как тошно было? Первые полгода вообще выть от одиночества хотелось. Да, что там – машет рукой подруга – до сих пор иногда так прихватит, что не до гордости уже. Правда в том, Ев, что после развода мужики к тебе в очередь не выстраиваются, а эйфория оттого, что утерла бывшему нос, быстро испаряется.

Ответить ничего не успеваю. Мобильный, лежащий на столе, подает признаки жизни, и на экране высвечивается имя «Семен».

– Да, Сем, – отвечаю сразу же.

– Ма, привет, а ты где?

Глава 4

Ева Сафронова

– Ма, привет, а ты где?

– Что-то случилось, Сем? – нарочно отвечаю вопросом на вопрос.

От одной мысли, что он знает про интрижку отца, в груди все словно обрывается…

Выдернув бумажную салфетку из подставки, мну ее в руке и с замершим сердцем, жду, что он скажет. Не готова я сейчас к разговору.

– Да, ничего – отвечает сын, а я вслушиваюсь в каждое сказанное слово.

«Не знает, Вова не рассказывал ему ничего» – вздыхаю с облегчением.

– Папа звонил, говорит, ты из офиса уехала и на телефон не отвечаешь. Попросил меня понабирать, а то у него там совещание в таможне.

– Совещание? – срывается у меня и, кажется, сын улавливает что-то нехорошее в моей интонации.

– Да, вроде… а что случилось, мам?

– Ничего! – тут же беру себя в руки – У меня тоже рабочая встреча, не могу долго разговаривать, так ему и передай. Ты уже дома?

– Да, – растерянно отвечает сын – сейчас пообедаю, за уроки сяду, потом репетитор и к Лехе…

– Тогда до вечера, целую, – прощаюсь я, буквально обрывая Семена на полуслове – будь на связи.

Сбросив звонок, испытываю одновременно, и облегчение, и чувство вины. Сын давно не маленький наивный мальчик. Сейчас он не успел задать вопрос, но обязательно сделает это позже. Спросит и поймет, что врала…

– Ему все равно придется рассказать, если ты собираешься разводиться – угадывает причину моего молчания Лиля.

– Разводиться? – выныриваю из невеселых мыслей.

– Ну, да. Или ты еще не решила, что делать? – интересуется подруга.

«Что делать?» – задаю себе вопрос, а в голове крутятся мысли о том, сколько таких «совещаний» провел мой Вова со своей Светочкой? Как давно они так «совещаются»?

– Господи – оставляю вилку в покое и закрываю лицо руками.

Осознание, что больше ничего не будет, как прежде, опускается на плечи тяжелым грузом. Полжизни прожила, считала себя счастливой, а сегодня…

Сегодня меня вышвырнуло в реальность, где все вокруг ложь…

К вопросу о Вовиных встречах со Светочкой добавляется еще один, самый важный: «Сколько у него за пятнадцать лет было таких «Светочек»?»

Мотаю головой и, убрав ладони с лица, отвечаю Лиле: «Даже не представляю, что буду делать. Это плохо, да? Не думается… Можно как-то вот в этом моменте остановиться и ничего не решать?»

– Не руби сплеча. Это только в восемнадцать, когда вся жизнь впереди, можно уходить красиво, а в нашем возрасте…

– Я совсем старая, да? – задаю вопрос, почти шепотом. Голос срывается и, обхватив дрожащими пальцами бокал с глинтвейном, жадно глотаю остывший напиток.

– Тоже задаешь себе вопрос, чего этому кобелю не хватало? – чуть наклонив голову, спрашивает Лиля и пытается прочитать ответ на моем лице – задаешь, вижу. Я тоже спрашивала. Так вот, Ев, ответа не будет. Вова не скажет, а ты, пытаясь разобраться, только доведешь себя до невроза.

– Хм, – усмехаюсь я.

– Я одно поняла, тот, кто говорит, что этот мир одинаков для мужчин и женщин – великий лжец.

Уставившись на свою подругу, жду объяснений. Глинтвейн уже ударил в голову, и это даже к лучшему, пряная анестезия быстро успокоила бьющееся в истерике сердце.

– Я не буду грузить тебя, просто приведу пример – хитро щурится она – Вот твой Володька, ему сорок три, так? Так. Свете двадцать восемь, и она вцепилась в твоего мужа, как клещ. Сможешь ли ты похвастаться любовником на пятнадцать лет моложе?

– Не, ну, это уже просто статьей попахивает! – возмущаюсь я – Двадцать четыре! Лиль, мне его где, возле вуза какого-нибудь ловить прикажешь?

– Во-о-от! – хлопает ладонью по столу подруга – вот тебе и ответ! А этим кобелям ничем не пахнет, Ев!

Последнюю фразу, немного разомлевшая от вина подруга произносит громче, и я замечаю, как на нас обращают внимание ребята с соседнего столика.

«О, вот им как раз лет двадцать пять» – подсказывает разогретый глинтвейном мозг.

– Тише ты! – шиплю на подругу – И что ты предлагаешь? Изобразить амнезию? Сделать вид, что все нормально и дать Вове карт-бланш на загулы?

– Карт-бланш – жирновато будет, а вот не пороть горячку, поговорить и решить, как вы будете жить дальше, нужно. Опять-таки, Семен, ты же в него душу вложила, он как родной для тебя. Сможешь сына оставить?

– Он взрослый, в следующем году школу окончит и сам от нас уйдет. В Питер собирается поступать.

– Ев, себе-то не ври. Учеба не на всю жизнь. Парень домой приезжать будет, потом жениться надумает, внуки… Сможешь отказаться от всего? Я к тому, что Семен, как мужчина, может встать на сторону отца.

– Может, но он же не вычеркнет меня из своей жизни? – Спрашиваю, а сама боюсь услышать ответ – Мы же сможем общаться и… ты же права, он для меня мой родной ребенок, я никогда не считала себя мачехой. Он мой, Лиль!

– Твой, твой – успокаивает подруга и накрывает ладонью мои дрожащие пальцы, терзающие мятую салфетку – поэтому и предлагаю для начала поговорить с Вовой, пусть объяснится, расскажет, как жить планирует. Ну а ты послушай.

– Ты, наверное, права – киваю я.

– Конечно, права! И если решишься на развод, то не вздумай, как гордая и независимая уходить с голой задницей! – науськивает меня Лиля, и мне становится так тепло от ее заботы.

– Нет, и не подумаю, Лиль. Мы вместе все создавали, и если он решил начать новую жизнь, то сначала придется поделиться со старой и бледной женой.

– А вот этот настрой мне уже нравится – подруга откидывается на спинку стула и улыбается – Поделится, не обеднеет. У него новая любовь, а с милой рай и в шалаше.

– С милым, Лиль – поправляю подругу.

– Вот пусть отдаст тебе половину, и мы проверим, что правильнее: с милой или с милым – коварно подмигивает мне подруга.

Глава 5

Ева Сафронова

Домой не спешу.

Прощаюсь с подругой и отправляюсь бродить по осеннему парку. Погода сегодня радует: ни дождя, ни ветра.

Штиль.

А у меня в душе, наоборот, ураган.

Видимо, противоположности, действительно притягиваются, и поэтому я, забыв о времени, брожу по дорожкам, усыпанным яркими кленовыми листьями. Не сдержавшись, наклоняюсь и подбираю парочку особенно выдающихся экземпляров и иду дальше. Мысли неспешно бомбардируют мозг, я не мешаю. Пусть рождаются, собираются в кучки, а я… Я буду наблюдать со стороны.

Лилька права. Принимать решение сейчас неправильно. Нужно время и разговор, а там?

«Чем черт не шутит? – спрашиваю у себя – Как-то же живут люди после измен?»

Останавливаюсь у маленькой палатки с кофе и покупаю себе горячий капучино.

«Как-то живут» – продолжаю размышлять и осторожно пробую напиток.

– Суррогат какой-то! – ругаюсь вслух и морщусь от противного послевкусия горелых зерен.

Стаканчик тут же улетает в ближайшую урну.

Послевкусие!

Именно!

Оно все решает.

Суррогат кофе, заменитель семейной жизни, фальсификат верности… Как много тех, кто за неимением лучшего, довольствуется тем, что есть.

А я?

Я, так смогу?

«Может, и смогу, но как-то не хочется» – отвечаю себе честно и продолжаю идти.

На улице уже темнеет, и чем глубже я ухожу в парк, тем меньше хочу возвращаться домой.

«А если переночевать где-то в гостинице?» – хватаюсь за идею, но в кармане пальто оживает мобильный.

«Ушел к Лехе. Отец уже дома» – читаю короткое сообщение от сына, и внутри все укладывается по полочкам.

Я взрослая женщина. У меня есть сын, дом, работа, и никакие Светочки это не изменят. Хочет Вову, путь забирает!

Сворачиваю на центральную аллею и пока иду к выходу из парка, вызываю такси. Машина приезжает быстро. Заняв место в салоне, называю домашний адрес, и, неожиданно принимаю решение.

Но сначала поговорю с Вовой.

Дом встречает меня тишиной.

В прихожей темно, на кухне тоже, и только из гостиной пробивается неяркий свет. Значит, муж там. Наверняка сидит и в полумраке потягивает коллекционный коньяк. Он всегда так делает, когда что-то идет не так.

Спокойно раздеваюсь, убираю одежду в большой встроенный шкаф, но в гостиную не спешу. Замираю, глядя на свое отражение в зеркале. Прогулка явно пошла мне на пользу. На щеках румянец, глаза блестят… Грустно немного, что встречать меня не собираются, но, как есть. Сама дойду.

– Пришла? – доносится до меня хриплый голос мужа, как только захожу в гостиную.

– Ждал? – отвечаю с едва уловимой иронией.

– Нарочно не отвечала?

– А ты не все сказал в кабинете? Есть что добавить? – поддаюсь эмоциям и занимаю оборону.

– Есть, – муж привстает с любимого кресла и тянется к бутылке коньяка, стоящей на журнальном столике – Будешь?

Мотаю головой, прохожу в комнату и усаживаюсь на диван точно напротив мужа.

– Слушаю, Вов, – произношу твердо и замираю, вытянувшись по струнке.

– Что ты хочешь услышать, Ева? – недовольным голосом спрашивает он.

– В идеале? – я расслабляюсь и практически падаю на спинку дивана – Что все это ложь и происки конкурентов, чтобы подставить тебя и ты готов мне это доказать.

– И ты поверишь? – муж отпивает из бокала немного коньяка и смотрит, словно пытается залезть мне в голову.

– Нет, – горько ухмыляюсь – уже нет, поэтому я хочу услышать правду, Сафронов!

– Уверена?

– А могут быть варианты, Вов?

– Варианты есть всегда – неприятно давит муж – Ты же никогда не была дурочкой, Ев. Ну, рассказали тебе все, отреагировала, попсиховала, с подружкой кости мне перемыла, а дальше, либо включаешь голову и трезво все взвешиваешь, либо продолжаешь истерику…

Слушаю Вову и словно в транс впадаю. Приглушенный свет, негромкая речь мужа, опутывающая разум, словно паутина. Понимаю, что тону, но спасаться не хочется. Устала, я чертовски устала, и мне не помогли ни Лилькины советы, ни прогулка эта…

«А может, ну его? Все еще может быть хорошо. Ты же не хочешь все потерять? Включи мозг и наслаждайся» – шепчет мне внутренний голос.

Вот только я делаю все наоборот.

Трясу головой, сбрасывая такой желанный морок и, заглянув мужу в глаза, отрезаю себе пути к отступлению: «Продолжаю истерику? То есть повода для этого нет? Нет никакой Светочки, и командировка в Архангельск тоже отменяется?»

– Все-таки истерика – мотает головой муж.

– Я, конечно, не в том возрасте, – сдабриваю свои слова изрядной порцией сарказма – чтобы конкурировать с молоденькими и доступными, но и терпеть такое от мужа, которому всю жизнь посвятила, не стану! Поэтому, да! Второй вариант! Я заслуживаю хотя бы правды, если уж с остальным у тебя напряженка.

Выдаю все на одном дыхании, выпускаю боль, страх, ревность. Я ревную, не хочу терять мужа, люблю, но сейчас, под его недовольным взглядом, все отходит на второй план. Потому что если он не любит, то остальное не имеет значения.

– Хорошо, правду так правду. – Вова крутит в руках пустой бокал, а после с грохотом опускает его на столик. – Для меня эта, как ты сказала, интрижка, ничего не значит! Мы с тобой столько прошли вместе, и я не знаю, что должно случиться, чтобы ты всерьез воспринимала эту ситуацию как угрозу?! Я не собираюсь разводиться, не собираюсь разрушать то, что сам создавал годами!

Ответ честный. Даже более чем, и мне бы порадоваться этой правде, но вместо этого внутри что-то ломается. Больно, с осколками и навсегда.

– Зачем тогда это? Зачем эта грязь, Вов? Все же замечательно было, сам говоришь? – спрашиваю, а мое сердце разрывается от бессилия.

–А-а-а! – нервно покачивается из стороны в сторону муж, прячет лицо в ладонях, а потом резко убирает руки и начинает говорить: «Я мужик! Мне сорок четыре, Ев, и я старею. Понимаешь?! Все! Это пипец, как неприятно, это не ваши женские «ой, морщинка». Я в тираж выхожу, Ев! Сколько еще? Лет пять и все, здравствуй давление, седые яйца и таблетки от простатита?»

Глава 6

Ева Сафронова

После откровения мужа слов не остается. Я хлопаю глазами, открываю и закрываю рот. Наверняка со стороны на рыбку пучеглазую похожа. На глупую рыбку, потому в моей голове никак не укладывается связь между старостью, молодой любовницей и простатитом. Я и так и эдак пытаюсь, с разных сторон анализирую, не получается!

– Ев? – тихо окликает меня Вова.

– У? – вскидываю голову и не узнаю мужа.

Нет, внешне все на месте, а вот в целом, с любовницей и откровением о простатите – нет.

«А ведь подруга права – приходит внезапное озарение – и насчет мужиков, и то, что Вова неплохо сохранился права. Чтобы отыскать седину на его светлых волосах хорошо постараться надо. Это не мой каштановый, корни по два раза в месяц можно закрашивать. Кстати, я в этом месяце окраску пропустила. Записалась и не пошла из-за контракта с китайцами… Где, спрашивается, справедливость? Мне отросшие корни, а ему девки молодые на шею?»

– Молчишь чего? – пытается достучаться Вова.

– А, ты об этом. Надо говорить? – спрашиваю, не сводя с него глаз. Поняв, что ничего от меня не добиться, Вова решает продолжить монолог.

– Нет, ты не подумай, я ничего не планировал и понимаю, что не прав.

– Не прав? – ухмыляюсь я – какое красиво слово ты подобрал к ситуации, «не прав».

– Ну, хорошо, виноват, да. Просто совпало все… врач, с его этим про-фи-ла-ктическим приемом – муж поднимает руки и пальцами изображает подобие кавычек, праздник этот, в честь дня таможни… Сидел, смотрел, какие они все молодые и такая зависть взяла. Они же еще все могут, у них впереди все, а у меня? Я отработанный материал, получается. Сын вырос, таможня исправно дает добро, а дальше?

– Ну теперь-то ты знаешь, что дальше, теперь заживешь – не могу сдержаться от разъедающего меня сарказма.

– А ты, Ев, неужели не думала, что это конец? Что, приплыли? Неужели ни разу не жалела, что со мной и Семкой осталась? Не жалела, что детей нет?

– Нет, Вов, – отвечаю честно – У меня есть дети. Семка мой.

– Брось, – откидывается на спинку кресла Вова – только по бумагам. Неужели никогда не задумывалась, что было, если бы я тогда не приперся в кофейню на костылях? Если бы пришел кто-то другой, не покалеченный, и ты бы вышла за него замуж?

– Ты не виноват в той аварии – повторяю слова, что миллион раз произносила за пятнадцать лет назад. – Ты не виноват! – повышаю голос – Водитель уснул за рулем и вылетел на встречку! Ничего нельзя было сделать. Вы с Семкой выжили, и это главное!

– Да, не успокаивай ты меня! Не поверю, что не думала! Я вот думал, Ев. Ты хотела детей, я знаю, и я хотел, остальное неважно.

– Это был и мой выбор тоже – озвучиваю последний аргумент.

– Выбор… А у меня его не было, получается! – муж разводит руками – Я в последнее время часто думаю, а что, если бы той аварии не было? Если бы…

– Твоя жена не погибла? – заканчиваю фразу за Вову.

– Да, – с облегчением выдыхает он – прожили бы мы долго и счастливо, если Лариса осталась жива? Было бы как в кино? Дом, собака и трое детей? Или? – замолкает Вова.

– Жалеешь, что долго и счастливо не получилось со мной?

– Нет, но, как ни крути, виноват-то я! В том, что общих детей нет, в том, что Семкина мать погибла. Я и тот гребанный водитель, что уснул за рулем!

Вова впервые говорит об этом вот так, с позиции «а что, если», а мне впервые нечего ему сказать.

Почему-то сразу вспоминаю тот день, когда в кофейню, где я привыкла завтракать перед работой, зашел мужчина в больничной пижаме и на костылях и заказал большой стакан самого крепкого кофе.

Если бы в кофейне был еще один свободный столик, Вова бы не подсел ко мне, не рассказал о сыне, о жене погибшей… А мне можно было поменять любимое кафе, и я бы не сидела сейчас в гостиной, выслушивая, жалобы пойманного на измене мужа.

– Ты бы мог раньше рассказать. Не винить себя, не завидовать молодым, а просто прийти и сказать, что устал и хочешь свободы.

– И ты бы поняла? – с интересом рассматривает меня Вова.

– Это было бы честно.

– Нет, Ев, ты ответь, поняла бы? Или, как сегодня, заявила о разводе и хлопнула дверью?

– Разве свобода не подразумевает отсутствие штампа в паспорте? – удивляюсь я.

– Не всегда – тянет Вова задумчиво – но я понял твою позицию.

– Тогда, надеюсь, не будешь против, и Семену все тоже сам объяснишь.

– Нет, Ев, не объясню и разводиться мы не будем. Хочешь без измен, значит, будет без измен – произносит Вова и, лопнув по коленям ладонями, встает с кресла.

Встает, весь такой правильный, видный, как Лилька сказала и думает, что все решил? Меня разбирает смех, и я даже не хочу сдерживаться. Я смеюсь, разбивая повисшую в гостиной тишину на осколки.

– Это так не работает – с трудом выдавливаю из себя и мотаю головой – потому что они уже были. Измены были, Вов! Как раньше не будет.

– Знаю – спокойно заявляет он – давай, рассуждать как деловые люди. Представь, что у нас сейчас переговоры. Я выполню твои требования, а ты мои, все честно. У меня больше не будет любовниц, а ты не подаешь на развод.

– Отправишь Свету в отставку? – зачем-то уточняю я.

– Это бы все равно когда-нибудь произошло, так что, да, отправлю.

– А как же простатит и седые яйца?

– Справимся. Так что?

– У-у – мотаю головой – Я не верю тебе. Больше не верю.

Говорю чистую правду, то, что чувствую именно сейчас. А я чувствую, что доверия больше нет, и, как прежде, уже никогда не будет. Червячок сомнений всегда будет ворочаться внутри, будет расти и, в конце концов, уничтожит все хорошее и светлое, что у нас было.

Глава 7

Ева Сафронова

– И все? Ни тебе прости, ни люблю-не могу? – Лиля, сидящая напротив меня, барабанит пальцами по столу, а я, как в детстве пальцем жму на кромку чайной ложки, приподнимаю ее над столом и отпускаю. Противный «блям» разлетается по полупустой кофейне, где мы с Лилей пытаемся позавтракать.

– Ну, еще просил не пороть горячку, дать Семену спокойно сдать экзамены, не портить выпускной.

– Вона как – Лиля зевает и подпирает кулаком щеку – Ну, что я тебе скажу, мать, ему развод не нужен, это понятно, а тебе?

– А мне все равно как-то – пожимаю плечами и продолжаю греметь ложечкой.

– Хм, рановато. Где злость и поиск решения?

– Ты о чем, Лиль?

– О том, что все должно быть по плану. Смотри, Ев, вчера ты не верила в происходящее, сегодня должна злиться, а завтра…

– Лиль, ты серьезно?! – роняю ложку последний раз и облокачиваюсь на стол.

– Не на меня, а на Вову своего злись давай, чтобы потом никаких травм психологических.

– Иди ты, Лиль, вот честно! – действительно злюсь я, но только на подругу – что мне злиться-то на него? Толку?

– Ну ты прям святая, Ев. Другая бы все волосянки выдернула и мужу, и любовнице, а ты сидишь и дзинькаешь ложкой.

Лиля кутается в длинный вязаный кардиган и отворачивается к окну. Сегодня утром совсем холодно, а я, чтобы не встречаться с Вовой на кухне, встала пораньше, вызвала такси и выскочила из дома в одном брючном костюме.

– Семену решили не говорить – бурчит подруга, не отворачиваясь от окна.

– Не-а, Вова просил дать нам время. Сказал, что расстанется со своей… и попробуем жить дальше.

– Ну, он-то понятно! – Лиля отлипает от окна – А ты?

– А что я? Пусть говорит. Мне все равно. Летом Семка поступит, уедет в свой Питер, а я подам на развод. После его «что было бы, если», полночи думала и знаешь, когда человек о таком думает – это звоночек. Я вот не думаю.

– Согласна, противненько как-то. Пятнадцать лет прожили душа в душу, а тут он вдруг засомневался.

– Может, и раньше сомневался, Лиль, – озвучиваю свою самую страшную ночную догадку.

Дверь в кофейню открывается, и в помещение врывается вихрь морозного воздуха. Ежусь от холода, и пока Лиля обдумывает мои слова, прошу бариста сделать мне имбирный чай. Мне для полного счастья еще заболеть не хватало.

– Тогда готовь пути отступления. – подруга кладет руки на стол и соединяет пальцы в замок. – Вызванивай знакомых адвокатов, придумывай, чем займешься после развода Сдаётся мне, что получить от Вовы полцарства в придачу будет проблематично.

После утренних посиделок в кафе устраиваю себе небольшую пешую прогулку. Дохожу до «Параллелей», забираю свою машину, оставленную вечером на стоянке, и еду в офис.

Настрой боевой, планы наполеоновские и ни фига не права Лилька, не должна я злиться, не должна истерить. Мы с Вовой взрослые, адекватные люди и в состоянии решить все без скандала.

Так рассуждаю я, пока не добираюсь до офиса.

Сюрпризы начались, когда над зданием магазина стал заметен шпиль административного здания таможни. Остается метров двести, и я буду в нашем центре.

– Черт! – хлопаю по рулю, когда ощущаю первые признаки надвигающегося мандража.

Вымещаю свое раздражение на кожаной оплетке, словно она виновата в том, что чем ближе к нашему с Вовой офису, тем сильнее меня трясет.

«А Лилька права, надо будет работу поискать заранее. Если так дальше пойдет, то ничего хорошего из этого не получится».

Паркуюсь у самого крыльца, чтобы не идти по двору и лишний раз не сталкиваться с коллегами. В коридоре тоже стараюсь не задерживаться. Утешаю себя, что если быстро проскочить в кабинет и запереться, то можно до обеда остаться незамеченной.

Шанс есть, реальный, но как только я поворачиваю в сторону кабинетов, то сразу натыкаюсь на мило беседующего с бухгалтером мужа.

– Добрый день – здороваемся друг с другом практически хором, а у меня даже получается изобразить что-то похожее на улыбку.

Так и иду по коридору с улыбкой, и только в кабинете, прижавшись спиной к закрытой двери, выдыхаю.

«Я в домике – говорю себе, а перед глазами картинка улыбающегося мужа, мило беседующего с девушкой из бухгалтерии. – Интересно, у него и с ней что-то есть?»

Работать с мыслями, скачущими в диапазоне от рабочего отчета по растаможке до Вовиных измен и сводкам из Архангельского филиала сложно. К обеду это становится не просто тяжело, это разносит мою нервную систему по кирпичикам, но и с этим я бы справилась, если бы негромкий смех моего мужа, что слышно даже через закрытую дверь.

– Леночка, я в таможню! – кричит он своему секретарю и я принимаю решение. Потому что с этим что-то надо делать.

Срочно.

Разблокировав экран мобильного, я набираю Лилькин номер.

– Я даже соскучится не успела – произносит вместо приветствия подруга. – Что-то случилось?

– Случилось, Лиль, случилось. Ты вечером занята? – говорю быстро, чтобы не передумать.

– Салон до десяти, ты же знаешь, но приходи. У меня окно образовалось с шести до восьми, клиентка заболела. Так что жду на чай.

Смотрю на экран телефона. Всего четыре часа, но оставаться в офисе, особенно когда Вова рванул к своей…

«А может, действительно по работе надо было?» – пробует достучаться до моего взвинченного сознания мозг, но я уже ничего не слышу.

Выключаю ноутбук и бегу.

По дороге к Лилькиной парикмахерской, или салону красоты, как гордо называет его подруга, я заезжаю в кондитерскую и покупаю целую коробку шоколадных синнабонов. Сладкое и шоколад – лучшие средства от стресса, и у меня есть идеальный способ это проверить.

У подругиной парикмахерской паркуюсь ровно в половине шестого. Подхватываю коробку и подогреваемая предвкушением чего-то важного, захожу внутрь.

Подруга уже освободилась.

Ее кресло пустует, а она стоит возле окна с чашечкой чая и о чем-то думает.

– Ну, что, Лилек? Готова? – ставлю коробку с булочками на стол и падаю в кресло для клиентов.

– К чему? – подходит ко мне подруга и пристраивает чашку с зеленым чаем рядом с коробкой.

– Что ты там про освежить цвет, про поярче мне внушала? – смотрю через зеркало сначала на подругу, а после, оттянув прядь, внимательно рассматриваю свои волосы.

– У нас поменялись планы? – Хитро улыбается Лиля – решила не отдавать Вовчика этой прост… проходимке?

– В точку! Планы кардинально поменялись, Лилёк. Послезавтра я лечу в Архангельск!

Глава 8

Ева Сафронова

Архангельск встретил меня настоящей зимней погодой.

Выхожу из здания аэропорта и, надвинув капюшон поглубже, пытаюсь отыскать на стоянке трансфер до города, заказанный вчера под нескончаемые возмущения мужа.

***

– Ты же не собиралась ехать в Архангельск, я все отменю – настаивал он – отправим Алексеича и все.

– Отказывалась, а потом передумала. Я никак не пойму, что случилось, Вов? Я твоя жена, правая рука, или что там еще? А, еще, только я могу разобраться, кто есть кто. Что изменилось?

– Мне не нравится, что ты вот так уезжаешь, когда мы ничего не решили – мрачно процедил Вова.

– А два дня назад тебя все устраивало? – припечатала вопросом я – то есть, пока я ничего не знала про Светочку, нравилось?

– Да, при чём здесь, Светочка?! Я же сказал, что все, значит, все и не надо для этого никуда уезжать, Ев. Давай просто сядем и поговорим, в ресторан сходим, в отпуск сгоняем? А?

– Ты просил время, хотел начать все сначала – вот он шанс. Разберись в себе, Сафронов. Порядок наведи везде. Справишься – будем решать, куда сгонять.

***

Звонок телефон раздается совсем не вовремя.

Падающий с неба снег стал настолько сильным, что колесики чемоданов утопают в снежном месиве, а я с трудом различаю все, что находится дальше трех метров от меня.

– Да, – отвечаю не глядя и останавливаюсь, чтобы расстегнуть ворот пуховика.

– Ева?

– Да, а вы – настораживаюсь я и, убрав телефон от уха, смотрю на экран – Андрей?

– Андрей Сивцов, да, ты вчера мне звонила, просила помочь по бракоразводному процессу.

– Сможешь? – принимаюсь снова крутить головой в поисках машины.

– Не вопрос, а кто разводится и что хотят делить? – преходит к делу одноклассник.

– Я с Володькой развожусь, а делить? Все делить будем, по-честному.

– Ого! – присвистнул Андрей – с тебя подробности, а пока я тебе напишу что нужно, скинь по возможности.

– Хорошо. Ты только не говори никому об этом, просто подготовь документы, хорошо?

– Не вопрос, Ев, как дашь отмашку, так и занесу в суд.

Благодарю Андрея и отбиваю звонок.

Снег и не думает прекращаться, и я, чтобы не терять время на поиски машины, нахожу в телефоне номер водителя и звоню. Набираю несколько раз, но то ли связь настолько ужасная, то ли про меня просто забыли.

– Черт! – верчу головой в поисках хоть какого-то транспорта.

Вова предупреждал вчера, что не стоит связываться с трансфером, но я, решила показать свою независимость, вот и получила.

– Такси, он сказал просто вызвать такси в приложении – бубню себе под нос, но не успеваю ввести данные, как на экране мобильного высвечивается незнакомый номер.

– Да, – отвечаю сразу же.

– Трансфер заказывали до «Северянки»?

– Да, да! – радостно кричу в трубку и внимательно слушаю, как добраться до автостоянки.

Уже сидя в теплом салоне, слушая, как водитель на все лады распекает погоду и проклятый снегопад, и пробки на дорогах, я отправляю всем сообщения, что добралась.

«На месте. Еду в гостиницу» – отправляю сразу Лиле, Семену и Вове, и если подруга отвечает сразу, то Вова долго что-то набирает, а потом от него прилетает скупое: «Будь на связи».

Семен молчит.

Оно и понятно, я же вчера так разошлась с этими сборами, что пришлось поговорить с ним. Вова потом долго орал, что я как истеричка, крушу все на своем пути, и совершаю очередную глупость, о которой пожалею. Возможно, но врать взрослому человеку, что все хорошо, а самой паковать чемоданы и ругаться с его отцом, тоже не лучшая идея. Семен имеет право знать правду.

В итоге, плюсы – Семен встал на мою сторону, а минусы… минус в том, что ему потребуется время, чтобы все принять. Он долго спорил с отцом, а я собирала чемоданы и ждала.

– У меня одна мать, была, есть и будет – крикнул он Вове, перед тем, как хлопнуть дверью, и я воспрянула духом.

Прислоняюсь лбом к холодному стеклу и рассматриваю проплывающие за окном снежные пейзажи.

Красиво. Чужое все, неправильное, но красиво.

– А вы к нам в гости или по делам? – отвлекает водитель.

– По делам.

Мужчина тычет пальцем в экран смартфона и разочарованно качает головой.

– Все, приехали, пробки. Чистить дай бог, часа через два начнут. Если только…

Мне тоже становится интересно, что, «если только» и я, перегнувшись через спинку сиденья, рассматриваю карту в телефоне водителя.

– Хм, через таможню… вроде чисто…

– А давайте через таможню, но не эту, а ту, что на Комарова – оживляюсь я – пережду до вечера, поработаю, а потом поеду в гостиницу.

Через пятнадцать минут я уже стою на проходной таможенного поста, и сонный охранник медленно выводит мою фамилию в журнале пропусков.

– Вы потом через секретаря постоянный пропуск сделайте, Катенька знает.

Выяснять, кто такая Катенька не стала, разберусь на месте. Забрав кусок пластика, с грохотом волочу чемоданы по ступенькам и вспоминаю, где здесь кабинет директора. Последний раз сюда приезжали года четыре назад.

– Здравствуйте – здоровается со мной в коридоре какая-то расфуфыренная блондинка.

– Здравствуйте – отвечаю и еле сдерживаюсь, чтобы не чихнуть. – Я правильно иду? Кабинет директора там?

Спрашиваю и задерживаю дыхание. Духи у этой дамы настолько едкие, что, кажется, я ощущаю запах кожей.

– Да, приемная – третья дверь – обладательница сногсшибательного парфюма рассматривает меня с неподдельным интересом.

– Спасибо – произношу на выдохе и сбегаю.

Дверь в приемную приоткрыта. Толкаю чемоданы впереди себя и захожу.

– Катенька, сделай-ка мне кофе! – командует мужской голос из-за двери с надписью «генеральный директор».

Миниатюрная девушка с косичкой и в слишком короткой юбке подскакивает со стула и буквально бежит к кофемашине.

«О, как – отмечаю я – прямо сломя голову. Пропуск мой с таким же рвением будет делать?».

– Добрый день, Катерина, – произношу громко.

– Добрый, а вы к кому? – не отвлекаясь от кофе, уточняет девушка.

– Я к себе, будем знакомы, Ева Алексеевна Сафронова.

– Кать, кто там? – интересуется мужчина из кабинета.

Катерина не отвечает, и про кофе тоже забывает, поэтому беру все в свои руки.

– Там, простите, кто? – указываю на дверь с говорящей табличкой.

– Алик Андреевич – кивает Катя – я сейчас доложу, что вы пришли.

– Не надо. Я сама. – останавливаю девочку и, пристроив чемоданы у вешалки для одежды, начинаю раздеваться.

В зеркало смотрю мельком, отмечая, что выгляжу, конечно, не на все сто. Все-таки перелет, нервы, но Лилькино волшебство сработало и то, что я вижу в отражении, придает уверенности.

Поправляю сбившиеся прядки, чуть опускаю ворот водолазки и направляюсь на встречу с Аликом Андреевичем.

Перед тем как исчезнуть в кабинете руководства, я оборачиваюсь и обращаюсь к Катерине: «Два кофе, пожалуйста, и, пропуск мне постоянный сделай».

Глава 9

Ева Сафронова

– Здравствуйте, Алик Андреевич, – приветствую вальяжно восседающего на стуле мужчину.

Несколько секунд мы молча изучаем друг друга, и если я понимаю, кто передо мной, потому что весь вчерашний день анализировала документы по филиалу, то Алик Андреевич нет.

– Добрый день, – мужчина нехотя сменяет расслабленную позу на деловую и облокачивается на стол – вы по какому вопросу?

– Кхм, по-рабочему. В рабочем кабинете в одиннадцать утра других быть не может.

Замечаю, как в глазах мужчины вспыхивает интерес. Он еще раз проходится по мне, задерживаясь отнюдь не на глазах.

«Еще один стареющий кобель с седыми яйцами?» – моментально навешиваю ярлык, и мне почему-то вспоминается Вова.

Сколько Алику? Сорок? Меньше? Взгляд цепляется за детали: седины совсем не видно, гладко выбрит, платок вместо галстука и ухоженные руки с красивыми длинными пальцами. На них залипаю особенно долго, попутно отмечая отсутствие обручального кольца.

«Свободен или не носит? Как вариант, не носит, чтобы девиц своих офисных не распугивать».

Мой ответ о вопросах в рабочее время ненадолго ставит его в тупик, и я уже хочу прекратить игру и представиться, но Алик Андреевич опережает меня: «Если каждый день в одиннадцать утра ко мне будет приходить такая очаровательная дама, боюсь, я потеряю способность работать навсегда».

– Как это ни прискорбно, – кривлю губы и мысленно плююсь от слащавого комплимента – но придется вас огорчить, Алик Андреевич, в ближайшие несколько месяцев в этот кабинет я буду приходить ежедневно. Потому что это мой кабинет.

Брови, так называемого генерального взмывают вверх, а я просто кайфую от произведенного эффекта. Жаль, что недолго.

Мой триумф прерывает робкий стук в дверь, а после раздается не менее робкое «извините».

– Ваш кофе, Алик Андреевич, – проходит к столу Катенька и ставит перед мужчиной дымящуюся чашку. – Ева Алексеевна, не знала какой вы любите, сделала капучино, сахар вот.

– Благодарю – отвечаю, не сводя глаз с Алика. Пытаюсь уловить хоть какую-то реакцию, но он спокоен.

Дожидаюсь, когда секретарша покинет кабинет, беру чашку в руки и представляюсь официально: «Сафронова Ева Алексеевна, исполняющий обязанности генерального директора со вчерашнего дня».

На лице мужчины снова никаких эмоций, из чего я делаю вывод, что он в курсе, только не ждал меня так рано.

Хотя нет, кое-что проскальзывает. Нервное движение и попытка ослабить плетеный кожаный браслет на запястье.

«Симпатичная штучка, – отмечаю про себя – с виду обычная кожа с побрякушками, а на деле, вещичка явно под заказ сделана, и металлические детали точно не из нержавейки».

– Ну что же, – наконец-то берет себя в руки мужчина – официально так официально. Якушев Алик Андреевич, генеральный директор ООО «Интрак».

– Готовящегося к ликвидации ООО «Интрак» – поправляю я, продолжая изучать мужчину.

– Выписки из реестра еще нет – Алик широко разводит руки, и полы его темно-синего пиджака расходятся, демонстрируя белоснежную рубашку с декоративной красной планкой, выглядывающей из-под бортика с пуговицами.

«Очередной кобель» – ставлю окончательный диагноз и подношу чашку к губам.

– Вопрос времени, – пожимаю плечами – надеюсь, вас не затруднит освободить кабинет к завтрашнему дню? Хотелось бы с утра приступить к работе.

И вот тут-то и понимаю, что мужчина не так уж безразличен к происходящему, как кажется, а моя фраза про кабинет… но додумать ничего не успеваю.

– Что же вы так спешите, Ева Алексеевна, – вкрадчивым голосом произносит Алик и бросает беглый взгляд на наручные часы – прямо с самолета к нам. Поезжайте в гостиницу, отдохните, выспитесь, а завтра я вам организую личного водителя и экскурсию по городу. Достопримечательности, магазинчики, салон красоты…

– Кхм – останавливаю странный монолог – Заманчивое предложение. Им могут воспользоваться все сотрудники женского пола или предложение действительно только для меня?

– Ничего личного – поднимает руки Алик Андреевич – обычное северное гостеприимство. Поймите, у нас все работает как часы. Штат укомплектован обученными, заинтересованными сотрудниками, а возникающие время от времени проблемы мы быстро решаем. Ваше ежедневное присутствие здесь, не требуется, так что наслаждайтесь отпуском.

– Благодарю за гостеприимство, воспользуюсь обязательно, а вот оценку необходимости, позвольте, провести самой. Спасибо за кофе, Алик Андреевич, завтра в девять буду счастлива занять свой кабинет и приступить к работе. Прошу оповестить сотрудников о новом руководстве.

Покидаю кабинет под пристальным взглядом генерального.

Поправочка, бывшего генерального.

Понимаю, что уступать должность мужчина не хочет, и если бы впереди меня ждала спокойная семейная жизнь, я бы, возможно, пошла на уступки.

Но не сейчас.

Вызываю такси, напоминаю секретарю про пропуск и с гордо поднятой головой волочу чемоданы вниз по лестнице.

До гостиницы добираюсь быстро, но как только попадаю в номер, сразу возникает желание его сменить.

– М-да, доступность фотошопа серьезно поднимает популярность этого места.

Приняв душ, надеваю теплые свободные брюки и футболку и забираюсь на кровать изучать карту города. Блуждаю по виртуальному Архангельску и уже к обеду у меня есть четкое понимание, что, во-первых, дешевле снять хорошую квартиру поближе к таможне, чем оплачивать сомнительную гостиницу и каждое утро тратить уйму времени на дорогу. А во-вторых, мне нужна машина. Слава богу, что каршеринг добрался до всех уголков нашей необъятной родины.

Выбираю несколько объявлений, сдающихся на длительный срок студий с ремонтом и вызываю такси до лучшего, по мнению местных жителей каршеринга.

Глава 10

Ева Сафронова

Утром, пока греется машина, я записываю видео для подруги и отправляю в наш чат.

– Смотри, на какой машинке я сегодня катаюсь!

– Серьезно? Нет, ты серьезно купила машину? – прилетает мне голосовое сообщение.

– Лиль, ты чего, нет, конечно! – наговариваю в ответ – в каршеринге взяла, а то на такси как-то неудобно. Город незнакомый, сама понимаешь.

Подруга не выдерживает и уже через минуту звонит мне с требованием рассказать все. Время есть, машина почему-то греется долго, и я в красках описываю подруге весь вчерашний день и смеюсь над предложением Алика показать мне город.

– Слушай, попахивает таким махровым сексизмом. Твое место на кухне, женщина! – Веселится подруга – Ты на работу собираешься?

– Ага, на нее родимую. Проверю сейчас, где мое место. Освободил товарищ кабинет или опять в окружении своих нимф в кресле генерального восседает.

– Нимф?

– Ага, Ев, одна секретарша в коротенькой юбке чего стоит.

– Ладно, звони вечером, послушаю про твоих нимф – шутит Лиля.

– Наберу. Заодно устрою тебе рум-тур по моей квартирке.

– А ты разве не в гостинице?

– Не-а, не понравилось. Далеко добираться, да и в квартире, как ни крути, комфортнее. После работы уже заезжаю.

– Слушай, тебя прямо не узнать, Ев. Вся такая активная, веселая. Я даже через динамик чувству, как у тебя энергия прет.

– Скажешь тоже, прет. Просто переключилась. Куча новых впечатлений, другая обстановка, люди, которые о тебе ничего не знают.

Лилька прощается, а мне становится немного грустно. Чтобы как-то отвлечься, начинаю сметать снег с капота и вспоминать вечерний разговор с сыном. Муж тоже звонил, но там ни о чем было, старая пластинка про время и высокие отношения.

Забираюсь в теплый салон и спустя минуту выезжаю с гостиничной парковки.

По пути на работу останавливаюсь возле какой-то кофейни, покупаю себе кофе с круассаном и наспех перекусываю. Ностальгия по столице догоняет именно в этот момент, и я глушу ее горьковатым американо, а после снова сажусь за руль.

Добираюсь быстро. Утренние пробки, как и мое подавленное состояние, остались в родной столице, здесь же вокруг только снег, нетронутая природа и настоящие морозы.

Заезжаю на внутреннюю служебную парковку и, как только выхожу из машины, сразу становлюсь центром внимания курящих у ограждения коллег. Блокирую двери и невольно оборачиваюсь, когда слышу громкий хлопок за спиной.

«Ну, конечно, странно, если бы это был кто-то другой».

– Доброе утро, Ева Алексеевна, как добрались? – заговаривает первым Алик Андреевич.

– Спасибо, замечательно – отвечаю сухо, но не ухожу, потому что взгляд невольно выхватывает его машину.

«Танк на колесах» – первое, что приходит на ум при виде рубленого силуэта черного пикапа.

Вспоминаю любимую Лилькину шутку, про мужчин, выбирающие огромные внедорожники, и взглядом невольно скольжу по фигуре Алика, цепляюсь за пряжку ремня и ниже… но тут же одергиваю себя.

Ничего не спрашиваю и никак не реагирую на увиденное, но, видимо, часть эмоций на моем лице мужчине удается прочесть.

Он ухмыляется, чуть отходит в сторону и рассматривает моего премиального немца.

– Дизель? Седан? В нашем-то климате? – удивляется он, словно я на самокате приехала – Интересный выбор. Статусно, конечно… Но у нас в октябре обычно зима наступает, а это морозы, метель…

Закатив глаза, нажимаю кнопку на брелке сигнализации и делаю шаг в сторону крыльца. Обсуждать климат русского севера, меньшее, что я сейчас хочу.

– Позвольте – подхватывает меня под локоть Алик ровно в тот момент, когда я поскальзываюсь на припорошенном свежим снегом льду.

– Спасибо – произношу тихо и выдергиваю руку из его крепкой хватки.

– Так на чем мы остановились? Метель. – продолжает монолог Алик – Метель это когда на улицах так много снега, что его просто на время перестают чистить, и тогда мы все ездим вот на таких машинах. Именно поэтому, Ева Алексеевна, а не чтобы компенсировать… кхм… ну, то, о чем вы подумали.

Медленно поднимаю голову и, глядя в глаза этому самцу, отвечаю томным голосом: «Я подумала сейчас о большом и… удобном кресле в моем кабинете, вы же освободили его?»

– А? Да, конечно, – растерянно трясет головой Алик, а я, с улыбкой победительницы шагаю к центральному входу.

Кабинет мне действительно освободили и, похоже, даже сделали в нем генеральную уборку.

Расстегнув куртку, прохожу к окну и останавливаюсь, рассматривая стоянку с возвышающейся над остальными машинами махине Алика. В столице видела такие несколько раз и сейчас изо всех сил пытаюсь вспомнить название.

– Тайфун? Тайга! Тундра, точно! – радуюсь я и улыбаюсь Лилькиной шуточке про маленькое достоинство.

Первый рабочий день я почти не выходила из кабинета.

Бумаги, приказы, табели. Проверяла все, периодически вызывая в кабинет то одного, то другого сотрудника. Первый перерыв получилось сделать только в половине девятого вечера. Встав из-за стола, я снова подхожу к окну. На стоянке остались три машины, моя, Алика и чей-то УАЗик.

Еще бы, уже поздно. Я тоже устала, и при одной мысли, что придется снова столкнуться с самодовольным самцом и соревноваться с ним в остроумии, становится не по себе.

Выход один, быстро собраться и уехать первой. Что и делаю. Через пять минут я уже сижу в машине, еще десять трачу на то, чтобы ее завести и прогреть, и всего секунду, чтобы стартовать с места, с улыбкой наблюдая в зеркале заднего вида кутающегося в коротенькую куртку мужчину.

– Иес! – копирую любимый жест сына и прибавляю газу, чтобы как можно быстрее выбраться из мрачной промзоны и насладиться цивилизацией.

На счет снега на дорогах Алик не соврал, его действительно много, но моя машинка отлично справляется. Двигатель громко урчит, печка гоняет теплый воздух, и от понимания, что все получилось, я даже начинаю подпевать звучащей по радио мелодии.

– Никаких «останься» или «постой», на прощанье взгляд, да и тот пустой, но если не найдётся родной души – пиши!

Слова песни тонут в жутких помехах, и я отключаю магнитолу, коброй шипящую на весь салон. Навигатор на экране мобильного показывает, что я проехала ровно половину пути, и Алик на своем танке мне уже не страшен. Вот только радуюсь, этому факту ровно до тех пор, пока моя машина не издает странные рычащие звуки и не глохнет посреди дороги.

– Да, что б ты! – хлопаю ладонями по рулю.

Глава 11

Ева Сафронова

– Да, что б ты! – хлопаю ладонями по рулю.

Не теряю надежды, что машина заведется, и еще несколько раз проворачиваю ключ в замке зажигания.

– Бесполезно.

Открываю капот, натягиваю перчатки и выбираюсь на мороз. Зачем? Сама не знаю, потому что, даже если догадаюсь в чем проблема, отремонтировать точно не смогу. Минут пять любуюсь на все, что таится под капотом премиального немца, начинаю замерзать и возвращаюсь в машину.

Ситуация для меня новая. Будь я в Москве, позвонила бы Вове, он решал такие проблемы на раз, но я в Архангельске. Ругая тупящий интернет, гуглю номера эвакуаторов и пробую хоть кому-то дозвониться.

Не отвечают.

– Черт! – кутаюсь в пуховик.

Машина остывает слишком быстро, а привычная для столицы одежда, совершенно не спасает от холода. Я по очереди набираю номера эвакуаторов, пытаюсь вызвать такси, но никто не спешит мне помогать.

– Нет сети, – читаю надпись на экране – Замечательно! Роняю телефон на колени и растираю замерзшие пальцы.

Остается только служба спасения. Надеяться, что в девять вечера кто-то будет прогуливаться по промзоне – глупо. Впрочем, еще глупее, надеяться, что этот кто-то меня спасет, а не прикопает в ближайшем сугробе.

На всякий случай блокирую двери и набираю 112.

Отвечают сразу, но фраза «служба спасения» тонет в реве мотора. Прилипаю к стеклу и наблюдаю, как огромная Тундра Алика Андреевича останавливается рядом с моей машиной.

– Алло? – доносится из трубки, а я испуганно наблюдаю, как открывается дверь внедорожника, как Алик выпрыгивает из него прямо в снег. Идет ко мне, на ходу пряча голову в капюшон и, наклонившись к окну, жестом просит открыть дверь.

– Решили прогуляться, Ева Алексеевна?

– Алло, вы меня слышите? С вами все в порядке? – грохочет из трубки в тишине.

– Мальчиков вызываете? – Алик кивает на зажатый в руке телефон.

На этой фразе, радость от его появления заканчивается.

– Службу спасения – поясняю я очевидное и, приложив телефон к уху, начинаю объяснять где я нахожусь, но закончить разговор не успеваю, потому что телефон у меня отбирают.

Алик сообщает, что помощь не нужна. Зачем-то диктует номера машин, сообщает свои данные и телефон, а после, возвращает мобильный.

– Зачем вы это сделали?! Они бы меня забрали! – Пробую возмущаться я, но в ответ получаю лишь сухое – Выходите и садитесь в мою машину.

Командным тоном вызывает во мне дикое желание препираться, которое пропадает сразу, как только я выхожу из машины на мороз.

«Окей, сегодня он главный. Надо только чемоданы из багажника забрать» – решаю я и резко меняю направление.

– Все-таки решили прогуляться? – летит насмешливо в спину.

– Я за вещами – показываю в сторону машины.

– Садитесь уже, пока в сосульку не превратились. Нос вон уже синеет.

Моментально закрываю нос руками. Странно, но в последних словах Алика нет ни капли иронии. Жду, пока он под моим контролем перекладывает чемоданы в свою машину и забираюсь в салон танка.

Я замерзла, и только усевшись в огромное сиденье с подогревом, понимаю насколько сильно. Пальцы на ногах неприятно покалывает, руки горят…

– Сколько здесь сидите? – спрашивает Алик, как только занимает место за рулем.

– Полчаса, может больше.

Мой ответ оставляют без комментариев.

– Машину у Артема брали?

– Что? – разворачиваюсь всем корпусом я.

– Пристегнитесь – снова командует Алик и повторяет вопрос – У Артема брали, на Северской?

– На Северской – киваю я, и до меня доносится тихое ругательство на каком-то языке.

Алик тычет пальцем в экран мультимедийки и находит в телефонной книге контакт «Артем».

– Приветствую тебя, Артем Джан! – громко произносит Алик, едва дозвонившись.

– О, Алик джан, какими судьбами?

– Артем, я сейчас скину координаты, забери своего мерина, что девушке подсунул.

Дальнейший разговор не слышу, Алик предусмотрительно отключает громкую связь, берет мобильный в руки и вполголоса о чем-то спорит с этим самым Артемом. Я ничего не понимаю, потому что говорят они на каком-то другом языке. Пытаюсь разобрать хоть слово и, как только разговор заканчивается, спрашиваю: «Знаете армянский?»

– Родной язык, по маме – отвечает Алик и сразу переводит тему разговора – Называйте адрес, отвезу вас. Машину заберут, деньги вернут, не переживайте.

– Я и не переживаю. Мне на Кундиевскую пять.

– Почти соседи, – мотает головой – снимаете?

– Да, не понравилось в гостинице.

До моего нового дома едем в полной тишине. Я тоже не горю желанием общаться. Смотрю в окно, или вперед на дорогу, но взгляд нет-нет, да срывается и скользит по отражению в стекле.

Что он за человек? Сначала пытается доказать мне, что я круглая дурочка, а потом бросается спасать. Вызвать спасателей – чем не вариант для подсидевшей тебя коллеги? Решил сыграть в благородного рыцаря? На языке вертится сотня вопросов, но тепло салона действует так успокаивающе, что у меня начинают слипаться глаза, и желание что-то выяснять пропадает.

– Приехали – голос Алика вырывает меня из сладкой полудремы.

Не жду, когда мне помогут выйти, выбираюсь из машины сама, буквально спрыгивая с подножки. Передо мной в сугроб выгружают два моих чемодана, но когда я тянусь к ним, получаю решительный отказ.

– Не знаю, как у вас в столице, но у нас мужчины таскают тяжести – с нотками сарказма произносит Алик и забирает мой багаж.

Не спорю и разрешаю проводить меня до лифта, но когда Алик пытается зайти дальше, решительно останавливаю его.

– Алик Андреевич, спасибо вам за помощь, но с доставкой чемоданов на восьмой этаж, лифт справится лучше.

Ручки чемоданов молча перекочевывают ко мне. Хочу еще раз поблагодарить и попрощаться, но меня опережают.

– Мой вам совет, Ева Алексеевна, позвоните мужу и пусть он вас заберет отсюда. Работайте в своей столице сколько хотите, мы здесь сами справимся.

– Я вас услышала – отвечаю сдержанно и нажимаю кнопку нужного этажа. – Надеюсь, решение, воспользоваться им или нет, останется за мной?

– Ну зачем вам это? – Алик придерживает дверь рукой и не дает ей закрыться – А? Город с ограниченными возможностями, съемная квартира. Только не говорите, что такая женщина, как вы мечтает обо всем этом? Поверьте, я здесь давно живу и в таможенной сфере пятнадцать лет кручусь. Справимся.

Глава 12

Алик Якушев

– Нет, Альбин, сегодня не приеду.

Не хотел отвечать на ее звонок, но десять пропущенных, накопившихся, пока я провожал Сафронову до лифта, дали понять, она не остановится.

– Нет, приезжать тоже не надо – стискиваю зубы и выслушиваю очередной монолог, который сводится к банальной манипуляции – «ты меня не любишь».

Пока я это терплю. Пока, потому что проблем хватает и устраивать себе еще одну в виде обиженной бывшей любовницы, с доступом к бухгалтерии не хочу.

– Альбин, я за рулем и у меня вторая линия. Давай, до завтра.

Конечно, вру, никакой второй линии нет, я просто устал от нее, от проблем.

Еще эта Сафронова… Додумался же кто-то эту язву Евой назвать.

Ухмыляюсь, вспоминая, как она меня утром на стоянке уела с большим креслом. Я-то думал, ее в краску вгоню, нервишки пощекочу…

Пощекотал однозначно, кому – второй вопрос. А первый – как-то избавляться от нее надо. Сегодня все складывалось лучше некуда, и можно было вызвать спасателей и красиво проехать мимо, но нет, ведь, не смог. Жалко ее стало, и на мужа ее такая злость поднялась.

«Что он за мужик такой?! Отправил свою женщину за тысячу километров от дома проблемы решать! Вот эту вот боярыню в летних сапожках, тоненькой курточке… еще и о жилье не подумал!»

– Почему таким остолопам достаются нормальные жены? – спрашиваю у себя и замечаю, что проскочил на красный.

Настроение портится окончательно.

Приехав домой, я еще раз набираю Артема и напоминаю ему, чтобы с утра деньги Сафроновой были у нее на карте.

Вот, теперь точно все, можно выключать режим опеки и ложится спать. Завтра будет сложный день, и мне нужна холодная голова. Никаких душевных терзаний и благородных порывов. Я с женщинами не воюю, но Ева пришла на мою территорию, и я должен торжественно проводить ее восвояси.

Вот только утром в офисе меня поджидал сюрприз.

– Как нет ее? – переспросил я у Катерины, посмотрел на часы и на всякий случай сверил время с тем, что отображается на экране ноутбука – Звонила?

Получив отрицательный ответ, бросаю трубку внутреннего телефона и собираюсь сам набрать Сафронову, но тут же передумываю.

«А, ну как за ум взялась и сейчас смиренно сидит на чемоданах в аэропорту и ждет ближайший рейс в столицу?»

Заманчиво, конечно, но на правду не похоже.

Накидываю еще несколько вариантов для успокоения: шопинг, проспала, едет на такси и с чистой совестью погружаюсь в работу.

Где-то через час я снова набираю секретаря.

– Кать, а где у нас отчет за месяц и проект контракта с перевозчиком? В кабинете? – Я осматриваю стол и не нахожу ничего похожего – У Евы Алексеевны в кабинете, отлично. Нет, я сам к ней зайду. Как нет на месте?!

Через минуту я уже сижу за столом в кабинете Сафроновой. Все нужные мне документы, а еще табель, штатное расписание и тарифная сетка здесь. Все аккуратно разложено по стопкам, и пестрит веселыми разноцветными стикерами и листочками с заметками.

Получается, эти документы она вчера просмотрела.

Открываю штатку и табель.

«Хм, плюс одна единица в брокерский? – разбираю женский почерк – А ведь Денис три месяца назад просил взять человечка».

Откладываю кадровые бумаги в сторону и двигаю к себе договор с перевозчиком. Цветные стикеры и здесь наклеены на каждой странице, но поражает меня другое. Сафронова прочитала весь договор и скорректировала его не хуже нашего юриста.

Подперев подбородок кулаком, рассматриваю яркие наклейки и в полном смысле этого слова офигеваю. Вчера был ее первый рабочий день, всего день, а сделано… На совесть сделано и, главное, без попыток ткнуть меня носом в недоработки. А они есть, взять тот же вопрос с брокерским. Я так закрутился, что напрочь забыл дать указание увеличить штат декларантов, а Дениска ждет.

– Кать! – гаркнул я.

– Да, Алик Андреевич, – секретарша тут же возникла в дверном проеме.

– Дай мне номер Евы Алексеевны.

Звоню ей сразу. Плечом прижимаю мобильный к уху и собираю со стола документы.

Ева не отвечает.

Я еще несколько раз набираю ее номер, но результат тот же, и тогда принимаю единственно верное решение: еду к ней. С точки зрения бизнеса и конкуренции поступок глупый, но как мужчина, по-другому не могу. Она одна в городе.

Паркуюсь у дома, но выходить из машины не спешу. Долго всматриваюсь в одинаковые окна высотки и ищу хоть какую-то подсказку.

– Восьмой этаж, что здесь разглядишь – противоречу сам себе.

Остается один вариант: обход соседей.

Так и поступаю. К счастью, на восьмом этаже только пять квартир и одну, у двери которой стоят детские санки и лыжи, я сразу вычеркиваю из списка, а зря. На мой стук и звонки по соседям именно из нее выглядывает милая старушка и с видом прокурора грозится вызвать полицию.

– Не надо никакой полиции, бабуль. Я девушку ищу, красивая такая, с длинными волосами…

– О, эту, московскую кралю? – щурит глаза бабуля, а я улыбаюсь, от того, как точно она считала Еву.

– Ее самую – киваю – а вы не подскажете, какую именно квартиру снимает эта краля, а то дозвониться с утра не могу, переживаю.

– Дык пятьдесят третью, вон, напротив – тычет бабуля пальцем в массивную темную дверь.

– Спасибо, очень помогли.

Дохожу до двери Евиной квартиры и останавливаюсь, а потом гоню нехорошие мысли из головы и нажимаю кнопку звонка. За дверью тишина, никакой реакции, и я жму на кнопку еще и еще раз.

– Не работает у них звонок – сообщает мне сердобольная бабуля, что зорко следит за моими действиями.

– Спасибо! – кричу ей и сначала легонько стучу по косяку, а потом уже ударяю по двери кулаком.

Глава 13

Ева Сафронова

Просыпаюсь от дикого грохота.

Первая мысль, кто-то из соседей затеял ремонт, но я сразу ее отметаю, потому что рано. У меня даже будильник не прозвенел.

Переворачиваюсь на бок и, накрыв голову подушкой, пытаюсь уснуть.

Спать хочется. Очень. Вчера до поздней ночи боролась с желанием позвонить мужу и наорать на него. Высказать все, и какой он кобель, и какой подлец, потому что я здесь совсем не нужна! Здесь есть кому работать и разгребать результаты объединения двух контор, а моя поездка… Мою поездку муж выдумал, лишь бы я не мешалась под ногами, пока он будет резвиться со своей Светочкой. Удобно же, ни отчитываться не надо, ни скрываться, а потом Свету за борт, и к моему возвращению он снова примерный семьянин. До следующей Светочки, или Катеньки, или…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.