Светлана Весельева
Живи сейчас!

 Таисия Петровна сидела за столом, перебирала рис. В тишине уютно тикали круглые часы, вздрагивая стрелкой на белом циферблате. Крупный пушистый снег за окном стирал границу между небом и землёй, укутывая реальность в серые сумерки. Таисия Петровна работала ведьмой.

Маленький хутор Грушевый раскинулся на холмах в тридцати километрах от большого города. Когда-то технический прогресс мельком заглянул сюда, одарив хуторян электричеством, радио, посредственным телевизионным сигналом и мобильной связью. На этом блага цивилизации, положенные хуторянам, закончились.

В Грушевом не было школы, поликлиники и даже церкви по причине малочисленности стареющих жителей. Хутор был бесперспективным и, уставшие зазывать хуторян в город власти, просто ждали, когда Грушевый умрёт своей смертью. Зато была у хуторян собственная ведьма, с успехом воплотившая в себе всё, что недодало государство.

Ведьма не носила чёрную шляпу, не держала в доме ворона и не бросалась огненными шарами. Она знала секреты трав и слабые места сезонных болезней. Привороты хуторян не интересовали. По большей части их супруги давно были на кладбище, а новые отношения строить было уже ни к чему. Ведьме недавно перевалило за шестьдесят, по меркам хутора – нестарая ещё баба.

Входная дверь громко хлопнула. Таисия Петровна подняла голову, ожидая посетителя. Хуторские приходили к ней запросто. В прихожей послышалась возня. В комнату вошла высокая фигура, завёрнутая в чёрный плащ. Прислонила к стене косу. Откинула капюшон, обнажая голый череп с чёрными дырами глаз.

– Так, так, – покачала головой Таисия Петровна. – Ты за мной?

Смерть отрицательно покрутила головой, скинула плащ на пол. Снег, прилипший к капюшону, стал таять, образовывая маленькие лужицы на полу. Смерть быстро прошла к столу и положила перед ведьмой стопку книг.

– Нет, я по делу, – сказала Смерть. В голосе отчётливо слышалось раздражение. – Вот, смотри!

Она раскрывала книги на последних страницах и тыкала туда белым костяным пальцем.

– Видишь? Вот! «Они жили долго и счастливо, пока смерть не разлучила их». И это во всех книгах! Меня никто не любит, меня обвиняют во всём. Никто не ждёт меня, и все боятся. Это я виновата во всех несчастьях, я виновата, что люди не успели, не смогли, недоделали. И при этом сами они живут, как будто пишут черновик. Их светлое будущее – это свет в конце тоннеля. Всего лишь вспышка последней активности мозга, за которой нет ничего. Но они всю жизнь готовы угробить, чтобы там за этой вспышкой получить райскую жизнь. Там, понимаешь? Не здесь, а там! Но самое непонятное, это то, что, стремясь к послесмертному существованию, они стараются продлить жизнь, создают лекарства от всех болезней, обрекая планету на перенаселение. Вы чем питаться будете, если начнёте жить вечно? Вы даже в желаниях своих определиться не можете, а виновата во всём я? Неблагодарные! Да вы даже имя моё забыли! Никто больше не зовёт меня Мараной, посмотри, во что я превратилась? Нет имени, нет и тела!

Скелет стучал руками по столу.

– Вы горюете по умершим родственникам. На могилы ходите, цветы носите, в депрессию впадаете. Но пока они живы изводите их придирками, забываете говорить, как вы их любите, предаёте. Делаете их жизнь невыносимой. А когда они умирают – вините меня!

Ведьма молчала.

– Что это такое?! А ведь вы с детства знаете, что жизнь конечна. Знаете! В книжках детских про это пишите, – Смерть помахала перед лицом ведьмы книгой с яркой обложкой. – Но кто из вас живёт свою жизнь так, как хочет? Кто? Да единицы! Вы скулите, как вам трудно, как вы живете «чужую» жизнь и мечтаете о том, чтобы всё было не так. Вы даже знаете, как оно должно быть. Но ничего не делаете для этого. А виновата я! Я пришла не вовремя и всё испортила! Нет никакой «чужой жизни»! Вы слишком трусливы, чтобы признать, что то, как вы живете это всё, на что вы способны!

Смерть, обессилев, села на стул и провела рукой по книге, словно извиняясь за грубое отношение. В тишине снова стало слышно, как тикают часы.

– Отлегло? – спросила Таисия Петровна.

– Пожалуй, – сказала Смерть и смущённо принялась перебирать рис на столе.

– Хочешь, я буду звать тебя Мараной? – ведьма погладила Смерть по костяной руке.

– Лучше Марой, – поправила Смерть.

– Какао? – предложила ведьма.

– Не откажусь.

Ведьма ушла на кухню. Смерть вздохнула, осмотрелась. В маленькой комнате было много фотографий на стенах и полках комода. Улыбающиеся лица людей, которых уже нет в живых. Ведьма была одинока. Смерть уставилась на рис. Может быть, люди в чём-то правы? Не разорви она своей косой жизненные нити этих людей, и Таисия Петровна была бы счастливее. Стало муторно и тоскливо.