Глория Мур
Параллели. Книга вторая

Посвящается моему мужу Юрию Тарасову

Глава 46. Перемещение

Мирана очнулась в полумраке и резко вдохнула горячий воздух. Веки казались чугунными, в груди пылал пожар, каждая клеточка молила – «Пить!». В голове стоял гул. Она обнаружила себя на груде тряпья в полуподвале. Тусклый свет сочился через окошко под потолком, выхватывая из тьмы паутину по углам.

Где-то вдалеке грохотало – то ли небеса гневались, то ли люди запускали салюты. Звук метался между стенами, порождая эхо. Случайное прикосновение к стене обожгло ладонь.

– Здесь есть кто-нибудь?! – голос сорвался на сип.

– Тише, – прошелестело рядом.

Динка!

Мирана дёрнулась, чтобы встать, но подруга мягко, но настойчиво удержала.

– Лежи, – в голосе Динки звучала непривычная властность, – ты ещё слишком слаба. Доктор скоро придёт.

– Мы в тюрьме? – Мирана стиснула виски, пытаясь поймать ускользающие воспоминания.

Вместо ответа Динка поднесла к её губам флягу. Мирана жадно припала к горлышку. Вода отдавала железом. После нескольких глотков подруга решительно отняла ёмкость:

– Хватит.

Некогда роскошные кудри Динки сбились в колтуны под грязным платком. На лице проступали странные узоры – то ли грязь, то ли военная раскраска. Одета в лохмотья.

«Когда Динка успела так постареть и похудеть? Почему я не помню, как сюда попала? Почему так болит в груди? Почему так жарко?» Мысли налетели пчелиным роем, не давая опомниться.

Мирана нащупала в кармане прохладное стекло – флакон Феоктисты. Единственный шанс понять, что происходит. Вероятно, их с Динкой бросили в тюрьму. Мирану за измену. Динку за содействие. Алик… что с ним стало?! Мирана не успела спросить.

Тонкий электронный писк разорвал подвальную тишину. Динка, прочитав сообщение на маленьком приборе, поднялась и, пообещав быстро вернуться, скрылась в чернильном коридоре. Значит, не тюрьма?

Мирана продолжила изучать содержимое карманов и обнаружила спички. Чиркнула. Дрожащей рукой капнула масло на огонь.

Подвал наполнился ароматом весеннего сада. Вокруг пламени начал разрастаться светящийся ореол – миниатюрная копия полярного сияния. Оно расползалось по помещению, открывая неприглядный интерьер. Вдоль стен высились древние ящики-саркофаги, хранящие свои секреты под слоем пыли. В углу громоздилась груда металлолома.

Внезапно воздух закружился спиралью, внутри которой проявились знакомые черты.

– Феоктиста! – Мирана хотела встать, но тут же рухнула обратно от боли в груди.

– Лежи, – нахмурилась магиня.

– Феоктиста! Где я? Ничего не помню.

– Не шевелись! Память постепенно вернётся. Ты на Четвёртом слое. Ранена и контужена. Сейчас поправлю.

– Ранена?! – Мирана скосила глаза на грудь и увидела тёмное пятно.

Феоктиста поднесла палец ко рту, приказав замолчать. Из её ладони вырвался фиолетовый луч – яркий, живой, похожий на щупальце. Он приблизился, потрескивая, разбрасывая крошечные искры, двигаясь методично, изучая каждую клеточку тела. Мирана почувствовала, как в неё вливается что-то тёплое и мощное – словно сама сила жизни. Боль таяла, оставляя после себя удивительную лёгкость. Мирана пошевелила рукой – от ранения не осталось никаких ощущений. Тело налилось бодростью.

– Вот и всё, – объявила Феоктиста, – но лучше сейчас поспать.

– Не объяснишь мне, зачем я тут?

– Спать! Тебе нужны силы, – ответила магиня. – Иначе твоя миссия провалится.

– Миссия?

Силуэт Феоктисты начал таять.

– Феоктиста! Какая миссия?! – крикнула девушка, но её слова упали в темноту. Магиня исчезла, оставив после себя лишь лёгкий аромат сирени и неприятное ощущение, что всё происходящее – часть чужого плана, в который Мирану не посвятили.

Сон накатил внезапно. Она не успела даже моргнуть – просто соскользнула в черноту, мягкую и безмятежную. А когда вынырнула, казалось, прошли часы.

Первым вернулся запах – подвальная затхлость. Затем проступили голоса – они шептались встревоженно совсем близко.

– Я не дам её перевозить! Она едва дышит! – шипела Динка.

– Нас вот-вот накроют. Все здесь ляжем. А если майор не выберется… Ты хоть понимаешь, что это значит для ополчения?

– Никто не погибнет. Хватит призывать беду, – вклинился третий голос.

Мирана ощущала небывалую лёгкость. Тело пело. Ни следа боли, ни тени слабости.

– Я не сплю, – произнесла она.

Темноту пронзил дрожащий жёлтый луч, высветил облупившуюся стену с пятнами плесени. Из коридора вышла Динка с фонариком.

– Как ты, милая? Сейчас доктор осмотрит тебя.

– Превосходно, – Мирана потянулась с наслаждением кошки, проснувшейся на солнечном подоконнике. – Есть хочу.

Динка уронила фонарь, луч упал, выхватив из мрака изумлённые лица собравшихся. Они смотрели на Мирану как на восставшую из гроба, со смесью благоговения и суеверного ужаса.

Из темноты возникла фигура в измятой шляпе с короткими полями. Запах лекарств от потёртого докторского чемоданчика ударил в нос. Из-под грязной медицинской маски торчала неопрятная щетина.

– Поднимите майку, нужно осмотреть рану, – проговорил он голосом, от которого у Мираны сбился ритм сердца.

Она рванулась навстречу так резко, что лежанка громко заскрипела. Доктор отшатнулся, маска соскользнула с лица, и Мирана увидела того, кого никак не ожидала встретить. Перед ней стоял Алик – такой родной и непостижимо чужой одновременно.

– Майор, спокойно! Я осмотрю рану, – произнёс Крылов тоном, каким укротители уговаривают с тиграми.

Мирана впилась в него взглядом. Алик! И одновременно – нет. Седина, прокравшаяся в волосы и щетину. Очки, сидевшие криво. Глаза – уставшие, много повидавшие, – разительно отличались от взгляда Алика, которого она помнила: восторженно-влюблённого секретаря, готового целовать следы её туфель. Теперь он смотрел на неё так холодно… уж лучше бы никак не смотрел!

– Майор? – переспросила она, озираясь. Собственный голос показался ей чужим. Где-то вдалеке раздавались взрывы петард – или это… настоящие выстрелы?!

– Мирочка, пожалуйста, пусть доктор тебя осмотрит, – взмолилась Динка.

Мирана, осознав, что понять происходящее не в силах, послушно сняла майку. В конце концов, Алик всё уже видел. Раздевшись, обнаружила на шее кулон – тот самый, который подарила в день свадьбы Лидия. Золотое крылышко на цепочке.

– Рана зарубцевалась, – осмотрев левую грудь, объявил он растерянно и удивлённо. Его пальцы скользнули по коже, исследуя шрам – прохладные, точные, профессиональные, – и вызвали в девушке дрожь, окутав необъяснимым ощущением дома. – Заражения нет. Признаться, майор Мираж, ваш организм поражает. Впервые такое вижу.

– Мираж?! – Мирана уставилась на Алика так, словно он объявил её инопланетянкой. Его прикосновения разбудили воспоминания об острове – яркие, с привкусом страсти и вины. Она едва удержалась, чтобы не схватить его за руку.

Алик непонимающе взглянул на неё. Солнечный луч, пробившийся сквозь грязное окно, зацепился за металлическую оправу его очков, высекая золотистые искры.

– У неё был бред, в памяти провалы. Это… пройдёт? – спросила Динка.

– Безусловно, – в его голосе звучала уверенность, которую можно обрести только на передовой, когда решения принимаются за доли секунды, а ошибки оплачиваются жизнями. – С такой феноменальной регенерацией она скоро снова будет в строю.

Мирана изумлённо таращилась на доктора. В этом слое реальности Алик оказался другим человеком – словно кто-то взял знакомую мелодию и переписал её в совершенно ином музыкальном ключе, сохранив узнаваемость, но полностью изменив звучание.

***

Князь Арбатский лежал на траве, глядя в облака. Солнечные лучи лениво просачивались сквозь крону векового дуба, создавая причудливое сочетание света и тени на земле. Воздух пах прелой листвой и грибами, вдалеке надрывно хохотала сойка.

Рядом сторожила верная Найда, то и дело поднимая уши и принюхиваясь. Понимая, что с хозяином неладно, заглядывала в глаза, поскуливая.

От Найды пахло лесом и псиной – запах, который странным образом всегда успокаивал Кирилла. Шерсть под пальцами была жёсткой и тёплой, когда он трепал её по загривку.

– Что, Найда, чуешь? Чуешь, страдаешь… Видела бы ты, как они обрадовались моему фиаско. Екатерина, эта холодная стерва с глазами кошки. Ликовала, что я не получил место. Тенебрис – хитрый шакал, празднует, наверное, всегда завидовал. А больше всех рада Феоктиста! Будь она проклята! Явиться с того света и увести мою мечту прямо из-под носа! Теперь я должен подчиняться жене Мирона!

Кора дерева больно впилась в спину через тонкую ткань рубашки, когда князь уселся, облокотившись на ствол гигантского дуба, но Кирилл даже не заметил. Сверху белка уронила жёлудь. Волчица зарычала.

– Найда! Как это могло произойти? Почему не я?

Горький привкус поражения разъедал душу, пока князь прокручивал в голове недавние события. Всё случилось из-за этой девчонки. Да, промах действительно роковой. Впервые Стража не прошла проверку Семимирья. Они всегда действовали слаженно и предотвращали любые незаконные попытки пробудиться. А тут такой казус. Но ведь это Мирон виноват! Это он заварил кашу с клоном, отвлёк внимание. Иначе они бы справились в два счёта.

Лёгкий ветерок качнул ветви дуба, по земле пробежала волна теней. Найда вскочила на лапы, прислушиваясь.

– Знаешь, что самое смешное, Найда? Девица получила статус пробуждённой, и трогать её нельзя. Что-то тут есть, какая-то тайна. Дело не только в крови Древних. И не будь я князем Арбатским, если не докопаюсь до правды.

Найда тихонько заскулила, словно соглашаясь с хозяином, и положила тяжёлую голову ему на колени. В воздухе запахло надвигающейся грозой.

Глава 47. Миледи

Динка, Алик, Мирана и двое молчаливых людей в униформе вынырнули из тоннеля в обжигающее марево пустыни. Зной снаружи мгновенно высушивал кожу.

Мирана зажмурилась от яростного солнца. Когда она наконец смогла проморгаться, перед ней раскинулось бескрайнее море песка. Ветер шелестел в дюнах, поднимая позёмку.

В нескольких шагах от входа в тоннель стояло нечто, напоминавшее помесь старинной кибитки и футуристического вертолёта. Один из их молчаливых спутников – его назвали Когтем – ловко забрался внутрь чудо-техники, поколдовал над приборами, открыл боковой люк, похожий на жаберную щель гигантской рыбы. Звякнуло ведро, и струйка песка с шипением исчезла в недрах машины.

– Всё, баки полные, можем лететь, майор, – сообщил он Миране.

Она недоуменно посмотрела на Динку.

– Он насыпал песок?

– О да, спасибо твоему папе! – весело откликнулась подружка. – Придумать двигатель, работающий на песке, для живущих в пустыне – гений! Ох, как бы хотели селениане добыть чертежи этого мотора! Только фиг им! – Динка усмехнулась, и под глазами пролегли глубокие морщины.

– Папе? – повторила Мирана единственное, что уловила из ответа. В висках стучало от зноя и непонимания происходящего.

– Сергей Алексеевич – легенда. Как и ты. И твоя мама… была.

– Мама? – Мирану кольнуло в грудь острой иглой.

– Прости, не хотела напоминать, давай в дюнолёт. Нас могут обнаружить.

Пустыня просачивалась сквозь металлическую обшивку машины, делая ту похожей на гигантскую скороварку. Мирана попыталась прислониться к стенке и тут же отпрянула – металл обжигал сквозь одежду. Динка ловким движением сложила куртку и подложила ей под спину. В этом простом жесте было столько заботы. Мирана благодарно улыбнулась.

Дюнолёт жужжал, потряхивая пассажиров в железном брюхе. Убаюкивающая вибрация затуманивала сознание. Мирана прикрыла глаза, пытаясь собрать воедино осколки воспоминаний. Память услужливо подбросила картинку: набережная, Алик с растерянными глазами. Она колотила его кулаками в грудь и кричала, кричала…

Внезапная вспышка разорвала видение в клочья. Удар был такой силы, что стенка дюнолёта пошла трещинами. Время растянулось, как жевательная резинка, – осколки металла поплыли в воздухе, словно заколдованные.

– Майор! – чей-то отчаянный крик прорезал гул в голове, и тело в военной форме накрыло её, защищая от летящих обломков.

Она зажмурилась, как делала в детстве во время грозы, прячась под одеялом. На лицо что-то капнуло, заставив открыть глаза. Увидела перед собой покрытое пылью и кровью лицо, попыталась сбросить солдата, но не смогла – слишком тяжёлый.

Странное спокойствие накрыло Мирану. Всё происходящее стало нереальным, будто она смотрела кино. Металлический пол обжигал спину, тяжесть чужого тела давила на грудь, мешая дышать. Тонкая струйка крови, стекающая из уха солдата, казалась неправдоподобно яркой, почти киношной. Его дыхание – слабое, но ощутимое – щекотало шею. Живой.

«А я? Я живая?» – пронеслось в голове Мираны. Она мысленно прошлась по телу. Ничего не болит? Кажется, нет. В ушах звенело, сердце колотилось. Каждый удар отдавался в висках, и Мирана считала их, пытаясь успокоиться. «Один, два, три…» Когда-то психолог учил её так справляться с паническими атаками. «…четыре, пять…» Но никакие техники не могли подготовить к тому, что происходило сейчас!

Звуки доносились как сквозь толщу воды. Водитель что-то орал, его рот открывался и закрывался, как у выброшенной на берег рыбы. Динка беззвучно шевелила губами, распластавшись на полу.

Когда дюнолёт наконец коснулся земли, бойцы выбрались наружу, вытащили раненого. Мирана двигалась механически, как робот. Тело слушалось, но частью сознания она ещё оставалась там, прижатая к полу, в ожидании конца. Алик, собранный и деловитый, принялся оказывать первую помощь. Динка как ни в чём ни бывало что-то обсуждала с пациентом.

Мирана стояла посреди пустыни. Колени подрагивали, к горлу подкатывала тошнота.

Какая сила могла заставить её добровольно оказаться в этом пекле, в самом центре, как теперь уже ясно, войны? Подсознательно она искала путь к отступлению, оглядывалась по сторонам в поисках укрытия, куда можно было бы спрятаться. Пальцы дрожали, и она сцепила руки в замок, пытаясь унять тремор.

Всю жизнь она избегала даже намёка на конфликт – обходила стороной острые темы, не спорила с начальством, избегала ссор с близкими, перебегала на другую сторону улицы, завидев группу подростков. Для работы выбирала нейтральные темы, журнал предпочла непопулярный. Внутри жил директор службы собственной безопасности, пресекающий любые попытки конфликтовать. Если противостояние всё-таки случалось, Мирана удирала. Пожалуй, первый и последний серьёзный конфликт у неё случился с царевичем, да и то сбежала.

Феоктиста говорила о какой-то миссии, но что это за миссия? «Божечки-кошечки, – подумала она с внезапной тоской, слёзы подступили к глазам, – как надоели эти приключения! Как хочется домой, к маме! Всё отдала бы, чтобы сейчас оказаться рядом с ней!»

Она представила кухню, запах пирога с яблоками, негромкое бормотание телевизора из соседней комнаты. Там, в её мире, никто не стрелял, не умирал, не требовал невозможного. Всё было предсказуемо и понятно. Здесь развернулась борьба, от которой она всю жизнь скрывалась. И вот теперь она стояла в самом её эпицентре, беззащитная, неприспособленная, напуганная до смерти, и что-то подсказывало ей – самое страшное ещё впереди. «Мама! Как мне тебя не хватает!»

И тут образ матери, промелькнувший в сознании, зацепился за что-то важное, как рыболовный крючок за корягу. Память, словно леска, натянулась и начала медленно, но верно вытягивать из тёмных глубин подсознания истинные причины её присутствия здесь.

Воспоминания хлынули лавиной, как будто кто-то распахнул занавески в тёмной комнате. Свет ворвался в сознание, и картины прошлого замелькали с безжалостной чёткостью, словно кадры киноплёнки, прокрученной на максимальной скорости.

Вот Алик на набережной. Держит её в объятиях, его слёзы капают ей на плечо, горячие, как расплавленный воск. Ветер треплет ей волосы, швыряет ему в лицо. Он целует её щёки, руки, губы… Топот стражников. Грубые руки отрывают Крылова, уводят прочь, а Мирана стоит, вцепившись в каменные перила набережной, понимая, куда его повели.

Синие глаза царевича – как дула двух пистолетов. «Ты выйдешь за меня сейчас, или он будет казнён за то, что посмел опозорить невесту наследника».

Свадьба проносится перед глазами размытым пятном, как пейзаж за окном скоростного поезда. Счастливые улыбки родителей кажутся приклеенными. Музыка звучит фальшиво. Платье душит. Гости, танцы. Спальня. Ожидание царевича. Он почему-то медлит, не приходит.

В голове бьётся одна мысль: «Алик!»

Появление Феоктисты прямо в спальне. Разговор с ней. Его Мирана вспомнила от начала до конца, каждое словечко:

– Феоктиста! Алик арестован! Помоги!

– Я не могу вмешиваться в судьбы.

– Как меня достали ваши правила! Вы играете со мной, как с куклой!

– Никто не играет с тобой, Мирана. Просто ты была не готова к правде.

– Да?! Так вот, я готова! Готова! Скажи мне правду. Я не хочу замуж! Я не хочу никакого пробуждения! К чёрту всё! Спаси Алика! Верни меня домой!

Слова вырываются с такой силой, что, кажется, пробьют стены. Хранительница стоит неподвижно, как статуя, только в глазах мелькает что-то похожее на сочувствие.

– Ты не можешь спасти Алика. Это его судьба, он понесёт наказание за оскорбление его высочества. Обещаю, он останется жив. Я могу вернуть тебя домой. Но есть одно обстоятельство…

Мирана широко раскрыла глаза, осознав весь ужас сказанного Феоктистой. Так вот почему она здесь! Вот что она делает среди этих партизан!

Голос Динки вырвал Мирану из плена воспоминаний.

– Дальше пешком, – произнесла она, тронув за рукав.

Мирана посмотрела на подругу с таким отчаянием в глазах, что та отпрянула.

Внутри всё сжималось от ужаса. Пешком? Через открытую местность? Где их могут в любой момент обнаружить? Каждый шаг мог стоить жизни.

– Я иду, Дина, я иду, – выдавила девушка, стараясь скрыть испуг. Она ненавидела себя за эту слабость, за инстинктивное желание забиться в угол. – Пожалуйста, расскажи мне о нашей жизни, о всех этих людях. Я не помню ничего, – попросила в надежде, что разговор отвлечёт, заглушит панику.

Динка понимающе посмотрела на подругу. В её глазах Мирана увидела то, что пугало ещё больше, – спокойную уверенность человека, привыкшего к опасности.

– Не дрейфь, Мираж! Память вернётся, – подбодрила Динка и легонько сжала её плечо. – Но чтобы тебе было спокойнее, я расскажу. Смотри, вот этот, который с перевязанным ухом, твой спаситель – Коготь, он же Руслан. Тот – Ящер, его брат-близнец Виктор. Мы дружим с детства и в Сопротивлении с пятнадцати лет…

Мирана посмотрела на братьев, дружно шагающих по барханам и хихикающих над разбегающимися мелкими варанами, по которым они пуляли камешками. И тут её осенило, кого они напоминают. Тори и Лана! Те же голубые глаза, белёсые брови. Весёлый нрав. Выходит, тут они родились мальчиками.

Команда ополченцев пробиралась по пустыне, стараясь держаться подальше от всевидящего ока ищеек на беспилотниках. Динка без умолку щебетала, повествуя историю Сопротивления. Мирана втягивала голову в плечи, с каждым шагом ожидая услышать выстрел или взрыв. Её ладони взмокли, она то и дело оглядывалась, мысленно уговаривая себя не закричать, не побежать слепо, куда глаза глядят. «Дыши, просто дыши», – повторяла она про себя мантру из прошлой жизни.

Динка рассказала о давнем побоище, которое выкосило львиную долю человечества.

Сто лет назад, после страшной войны, Земля превратилась в потрескавшуюся от жара сковородку. Люди начали вымирать, а самые богатые и влиятельные решили, что пора менять место жительства. Луна показалась им отличным вариантом – персональный пентхаус с видом на бывшую родину. Они переселились туда, забрав с собой остатки цивилизации и лучших учёных, основали Селенополис, которому потребовались ресурсы с Земли. И теперь эти небожители эксплуатируют землян.

Но ополчение не мирится с таким положением дел. Под командованием отца Мираны они борются за равные права и общий доступ к лунному городу.

Чем дальше рассказывала Динка, тем сильнее Мирану охватывало отчаяние. После Третьего слоя, где всего было в изобилии, Четвёртый оказался слишком суровым. Пустыня и несколько городов. Оазисы, где ещё оставалась драгоценная пресная вода. Один из них как раз захвачен ополченцами. Вот и вся природа планеты.

Зато на Луне цвели сады, селениане ели настоящую еду, а не безвкусные белково-витаминные брикеты, и пили чистейшую воду, а не техническую. Слушая её, Мирана с тоской вспоминала блинчики Лидии и роскошество особняка Нарышкиных.

Силы, что играли с ней, как с тряпичной куклой, забросили её в этот мир чужой борьбы. Миране не было никакого дела до этих солдат и их справедливости. Пусть бы та, местная Мирана и дальше воевала тут за место на Луне для всех. Будь её воля, она не осталась бы тут ни единой минуты! Если бы не одно обстоятельство. Оно оказалось таким весомым, что новоиспечённая майор Мираж согласилась остаться в аду и изображать из себя командира Сопротивления. Хотя ежу понятно – победить элиту, которая владеет всем, что есть на Земле, включая людей – затея утопическая.

– А почему я майор Мираж?

– Как почему? Потому что ты Мирана, Мираш – Мираж! Ну и ты умеешь бесследно исчезать в пустыне, так что тебе подходит. Ты известна среди соратников как бесстрашный боевой офицер.

«Бесстрашная? Я?» Мирана недоверчиво посмотрела на подругу. Легенда? Эталон смелости? Она, которая всю жизнь избегала даже повышать голос, уступала место в очереди, лишь бы не вызвать огонь на себя… Она не могла быть героиней. Даже её бот не мог! Ну да, Мирана с Третьего слоя – та проявляла смелость, но больше похожую на детское безрассудство, бесшабашность, легкомыслие. А Мирана Четвёртого слоя – боевой командир? Не боящийся смерти?!

***

Феоктиста вошла в кабинет Мирона и замерла на пороге. Комната изменилась до неузнаваемости, став холодной и чужой. Она помнила каждый миллиметр кабинета, пропитанного ароматом кожи и книг. Сколько раз она, укрывшись за Завесой, наблюдала, как Мирон работает или просто сидит в кресле, задумчиво глядя в окно. Мио, что ты натворил! Разум подсказывал ей, что наказание не вечно и они ещё увидятся – куда денутся, бессмертные ведь. Но сердце ныло и просило хоть одним глазком взглянуть на него прямо сейчас.

Он получил не самое суровое наказание из возможных, нужно радоваться. Могло сложиться намного хуже. Она поморщилась, оглядев кабинет, и брезгливо смахнула со стола невидимую пылинку, будто стирая присутствие Арбатского. Несостоявшийся Глава явно затаил обиду и при первой возможности попытается ей насолить. В открытую возражать не посмеет, но подлость подстроить способен. Нужно быть начеку.

Феоктиста глубоко вздохнула. Может, зря согласилась? Может, стоило укрыться за спасительной Завесой, в уютной тишине старых миров? Впрочем, назад пути нет. Нужно действовать здесь. Она решительно протянула руку и коснулась сенсорной панели вызова:

– Лилиан, зайдите ко мне!

На пороге возник старый слуга в идеальном чёрном костюме. Поклонился, почтительно глядя на хозяйку:

– Слушаю, Миледи!

– Пригласи Екатерину Вяземскую. И сделай так, чтобы никто не приближался к кабинету во время нашего разговора.

***

Екатерина понимала, что есть веские причины для увольнения, разжалования, ссылки в нижние эоны. Она крупно прокололась с этой пробуждённой и знала, что расплаты не избежать. Наказание отложили лишь из-за событий с милордом. Но теперь, когда бразды правления перешли к Феоктисте… Екатерина не тешила себя иллюзиями. Новая Глава Стражи непременно укажет ей на место. Магиня принимала участие в казни. А уж ей ли не знать, как сильно Феоктиста любила Мирона. Нет, определённо, ничего хорошего ждать не приходилось.

Но, к её удивлению, Миледи показалась на редкость мягкой.

– Присядьте, Екатерина Николаевна! – произнесла она тихо, указывая на новенький стул из прозрачного пластика.

Екатерина молча повиновалась. Материал холодил спину даже сквозь плотную ткань. Но гораздо сильнее морозило внутреннее ожидания расплаты.

– Думаете, что я пригласила вас для наказания, – Феоктиста сделала многозначительную паузу.

Екатерина неопределённо кивнула. Не дождавшись ответа, Миледи продолжила:

– Я позвала вас по другой причине.

Екатерина удивлённо приподняла тонкие брови. Интуиция ёкнула в груди, словно что-то давно желанное вот-вот наступит.

– Речь не о Миране Летягиной?

– Именно о ней, Екатерина Николаевна. Она, как вы знаете, прошла две ступени пробуждения.

– Готова понести ответственность, – княгиня сжала губы.

– Совет внёс Мирану в списки санкционированных пробуждённых, – чеканя каждое слово, произнесла Феоктиста, – так что ваше наказание отменяется. У вас другое задание.

Екатерина широко распахнула глаза. В горле пересохло.

– Да что ж такого в этой девчонке?! – не выдержала она, вскочив с места. – Почему ей всё с рук сходит?! Перемещение между слоями, пробуждение не по правилам, внеочередная в списке пробуждённых, Хранительница – вы! Я знаю, что из она Древних, но такие преференции… Кто она такая?!

Феоктиста посмотрела в упор.

– Она ваша дочь, княгиня.

И в этот момент все кусочки потерянного пазла в голове Екатерины собрались. Стало ясно, почему казалось, что Мирану нельзя трогать, что она представляет особую ценность. Отчего, когда ей не удавалось помешать пробуждению, она злилась на себя, но в то же время испытывала странную радость. Вот она, причина, по которой лицо девушки показалось ей знакомым. Она же напоминает её собственную бабушку! Вот почему ей столько всего позволено! Она дочь самого Владыки! Их общая дочь! Живая!

Екатерину затошнило от нахлынувших эмоций, в глазах потемнело. Она пошатнулась и схватилась за край стола, чтобы не упасть. Феоктиста проворно протянула стакан воды. Княгиня жадно отпила несколько глотков, стараясь прийти в себя и восстановить дыхание.

– Мне… мне нужно время, Миледи, – хрипло прошептала она.

– Конечно, Екатерина Николаевна, вы можете идти, – кивнула Феоктиста, – Когда будете готовы, мы поговорим о вашей новой миссии.

Дверь за княгиней закрылась. Феоктиста откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза. Её долгая миссия завершена. Сотни лет она потратила на то, чтобы сначала подготовить кармические условия для Мираны, а после рождения стать её Хранителем. Отказавшись от земной жизни и от великой любви, она выполнила задачу Владыки. Теперь рядом с ней будет мать.

Глава 48. Пересечения слоёв

Доктор Крылов выплывал из забытья, цепляясь за обрывки сновидения. Ощущения казались слишком реальными. Казалось, он ощущал на зубах скрип песка и чувствовал жар солнца на коже.

Сел, свесив ноги с кушетки, с силой потёр лицо ладонями. В ординаторской никого, лишь за дверью слышались шаги и приглушённые голоса. Очевидно, медсестра Наташа пожалела его и не стала будить, позволив урвать ещё несколько минут покоя.

На этот раз приснилась не княжна из тропической Москвы, а воительница пустыни. Осунувшаяся, с короткими, выгоревшими добела волосами, одетая в потрёпанную форму. Кожа стала бронзовой, а хрупкое тело закалилось и заматерело. Но это была она – незнакомка, ставшая почти родной.

Александр взял телефон.

– Мишаня, доброе утро!

В трубке раздался смех.

– Второй час?! Вот это я проспал. Ты свободен?

Доктор задумчиво посмотрел на дисплей телефона. Может, старый друг, психиатр Михаил Борисович, сумеет пролить свет на эти сновидения. Крылов начинал сомневаться в своём душевном здравии.

***

В кабинете пахло коньяком и мятными конфетами, которые хозяин – любитель «расслабиться» в рабочее время, всегда держал наготове. Михаил Борисович, похожий на встревоженного филина в очках с толстыми стёклами, разглядывал своего друга Саню так пристально, словно пытался заглянуть прямо в душу.

– Я не вижу отклонений. Но давай сделаем МРТ, – задумчиво произнёс он.

– Давай, – покорно согласился Крылов, вздохнув, – но если всё нормально, почему такие сны? Я перестаю отличать реальность и видения. Я иногда вижу её на улице, представляешь? На днях я видел её в коридоре больницы! Мишаня, я чокнулся?

Голос Сани звучал надтреснуто, как старая пластинка.

– Я тебе говорил, ничем хорошим твой трудоголизм не закончится. Травма горя не проработана. Ты Илону не отпустил. Психика защищается. Красивыми картинками, снами, чтобы хоть как-то отдыхать. Ты в отпуске когда был? Да что отпуск. Когда у тебя был выходной нормальный? Не отсып после смены, а нормальный полноценный выходной.

Крылов поморщился.

– Слушай, а давай сгоняем послезавтра ко мне на дачу? Возьми уже отгул. У тебя переработок вагон. Посидим в тишине. Порыбачим. Ленка голубцов накрутит.

– Посмотрим. Спасибо, дружище, – он поднялся, – мне пора.

Доктор Крылов отправился в ординаторскую, чтобы взять карточки больных для обхода. Комната встретила его тишиной и мерцающим светом телевизора. Кто-то оставил его включённым без звука.

Саня потянулся за пультом, чтобы выключить. Но рука вдруг замерла в воздухе, словно натолкнулась на невидимую стену.

Экран показывал мир из его снов. Всё совпадало до мельчайших деталей. Крылов медленно моргнул. Неприятное ощущение потери реальности ударило под дых. Палец нажал кнопку. Звуковая волна хлынула в комнату, заполняя её голосами, которые казались одновременно чужими и пугающе знакомыми.

Шёл фантастический блокбастер. Экран полыхал пустынными пейзажами, вылизанными ветром до металлического блеска. Две девушки пробирались по окраине мрачного города.

– Они создали для землян религию! Называют её Сила Справедливости. Звучит как анекдот: хочешь жить на Луне – веди себя хорошо в прошлой жизни. А если не повезло – значит, был в прошлой жизни той ещё занозой, сам виноват. Хорошо работай – и в следующей жизни родишься на Луне!

Доктор Крылов уронил пульт, не в силах оторвать взгляд от экрана. Его сны неведомым образом просочились в реальность!

Хотя постойте-ка… холодный ручеёк здравого смысла пробился сквозь горячечное оцепенение: может быть, он просто фоном видел этот фильм? Мысль мелькнула в усталом мозгу Александра и пропала, уступив место продолжению фильма.

Отряд неслышно крался по улицам, избегая роботов-патрулей и ловко маневрируя между домами, похожими на ульи из ржавого металла. В каждой коробке, сделанной из грузового контейнера, теплилась человеческая жизнь. Ячейки повторялись с безумной точностью, нагромождаясь друг на друга, как будто реальность заело на одном кадре и теперь она воспроизводила его бесконечно.

Комнаты горожан напоминали средневековые, если не считать телевизоров – синих электрических окон в другой мир. Они же оставались единственным источником света. С экранов лился елейный голос диктора, расхваливающий прелести лунной жизни. «Работайте усерднее, лучшие работники попадут в Селенополис!».

А над всем этим издевательской короной висела Луна. Она сверкала в ночном небе как драгоценность в витрине – недоступная, дразнящая великолепием.

– Дина, долго нам ещё идти? – голос, который произнёс это, словно коснулся оголённого нерва. Снова она!

Сквозь густую экранную темноту Александр разглядел знакомую фигурку и светлые волосы.

«Ну точно! Это всё объясняет! – сообразил он. – Кто-то из коллег смотрит этот фантастический сериал, а я просто не обращал внимания. Тогда как моё подсознание запомнило и сюжет, и актёров, преобразовав их в сновидения, которые теперь возвращаются бумерангом в реальность».

– Майор, как ваша рана? – раздался мужской голос, и на экране доктор Крылов вдруг заметил лицо, которое меньше всего ожидал увидеть. Своё лицо – чуть более худое, с поседевшей щетиной. Эффект был как от столкновения с собственным призраком – ступни резко потяжелели, голова закружилась, он осел на кушетку.

– Александр Андреич! Александр Андреич! – старшая медсестра Наташа встревоженно трясла его за плечо. Её голос доносился словно сквозь стену – искажённый, далёкий. – Что с вами?!

Доктор Крылов заморгал часто-часто, и перед ним проступили беспокойные глаза Наташи. Серые, с коричневыми крапинками, они показались последним якорем нормального мира.

Александр Андреевич окончательно пришёл в себя. Ординаторская снова стала просто привычной – с запахом кофе, стопками карточек и гудением люминесцентных ламп. Он ощущал себя участником странного эксперимента. На экране шёл турецкий сериал – яркие краски, страстные взгляды, ничего общего с мрачным мегаполисом. Крылов потёр лицо, ощущая под пальцами жёсткость щетины.

Медсестра смотрела на него с тревогой.

– Может, давление померить?

– Не надо, Наташа, иди! Я приду сейчас, – голос звучал увереннее, чем он себя чувствовал. Мир вокруг всё ещё казался слишком хрупким, словно декорация, которая может рухнуть от одного неверного движения.

***

Феоктиста вошла на Пятый слой и сразу почувствовала энергию Мирона. Как только она пересекла границу мира, на неё опустилось покрывало из его любви – не метафорическое, а почти осязаемое, мерцающее мельчайшими искрами света, пахнущее свежескошенной травой и звучащее как далёкая мелодия, которую можно не столько услышать, сколько почувствовать. Оно окутало душу, проникло в каждую клеточку тела, заставляя сердце биться быстрее. Будто сам Мио окружил её вниманием, всеобъемлющим и нежным.

Зазвенели птичьи голоса – хрустально-прозрачные переливы. Ароматы цветов в саду усилились, переплетаясь в симфонию благоухания. Смешные панды Лёлик и Болик выскочили навстречу, радостно лопоча и подпрыгивая.

Феоктиста приласкала их, ощущая под пальцами мягкость меха. Смесь чувств – горечь потери, радость встречи с его энергией, сладость воспоминаний и злость из-за того, что он сделал, – оказалась настолько сильна, что магиня прослезилась. Давно забытое ощущение потрясло её. Она с удивлением смотрела на свои мокрые пальцы, которыми вытерла слёзы. Отвыкла быть человеком.

Грифон приземлился рядом с шумом, похожим на звук разрываемой шёлковой ткани, разогнав медвежат. Гриша опустил гордую орлиную голову и начал ластиться к ногам, как обыкновенный домашний кот. Феоктиста гладила его, вспоминая момент, когда они с Мироном придумали ему имя. Как они тогда хохотали!

Слёзы потекли ручьём, солёные и горячие. Магиня попыталась вспомнить, когда плакала последний раз. И не смогла. Она не пролила ни слезинки даже в тот час, в пещере, когда Владыка явился лично и попросил об услуге. Она не позволила себе даже тени печали за все двести лет за Завесой. А тут не выдержала.

Мирон ждал её. Ждал целую вечность, создавая фантастический мир, о котором они мечтали вместе, лёжа на крыше старого подмосковного дома, глядя на звёзды. Он сотворил всё, что она любила: от оттенка неба, напоминающего цвет её глаз в минуты радости, до маленьких светлячков, которые следовали за ней, оставляя в воздухе сверкающие следы. Он мечтал насладиться вместе счастьем любви.

Но сделать это им было не суждено – жестокая ирония судьбы. Любовь превратилась в исступление, за которое любимый маг заточён в Тарракс – место, где время течёт иначе, где свет тускнеет, а звуки гаснут, не успев родиться. И освободить его оттуда раньше срока не сможет никто, кроме Владыки. Феоктиста понимала, что просить бесполезно. Он заслужил наказание.

Глава 49. Надеждин

Отряд добрался до дома к рассвету.

Город Надеждин находился в долине, и, когда они спускались с холмов, прячась от беспилотников, Мирана заметила, что с высоты местность напоминает гигантскую, застроенную ржавыми трущобами спираль, которую словно вырезал в песке совочком титанический ребёнок.

Карьеры по добыче ископаемых углублялись в землю циклопическими террасами, по которым сновали машины размером с дом. Многие из них, отремонтированные бессчётное количество раз, давно утратили изначальный вид, превратившись в монументы прошлых эпох.

Красота восхода, залившего город нежным светом, сделала окрестности ещё более убогими. Более издевательского названия для этого места и придумать было нельзя – тут всё пропиталось безнадёгой.

Мирана шла по сумеречным, дурно пахнущим и абсолютно пустым переулкам за Динкой, украдкой поглядывая на доктора Крылова, который не обращал на неё особого внимания.

Бесконечный коридор между железными нагромождениями из домов-контейнеров закончился, и отряд оказался перед люком в земле. Крылов нажал незаметный рычаг, и железный засов, заскрипев, открылся.

Штаб находился под землёй, там сохранились старые линии метро, чудом пережившие бомбардировки. Станции, когда-то величественные, теперь напоминали пещеры древних людей – тусклый свет от самодельных ламп рисовал на стенах театр теней. Из-под ног разбегалась мелкая живность вроде ящериц, настолько быстрых, что разглядеть их не удавалось. Обвалившиеся своды поддерживались старыми балками. Стены пестрили указателями и картами, понятными только посвящённым. Воздух в подвалах пропах плотно и многослойно – плесенью, пылью, потом, отходами. Но для обитателей этого лабиринта он пах свободой.

Старые канализационные тоннели вливались в эту сеть, как притоки в подземную реку. Давно сухие, они стали жилищем для тех, кто отказался преклониться перед Луноликим Селениусом – королём Луны.

Жители подземелий приветствовали отряд тихо, но восторженно, прикладывая руку к сердцу. То и дело слышались голоса «майор Мираж», произнесённые так, будто это было имя не девушки, а богини, чудом обретшей плоть. Привыкшие говорить вполголоса, чтобы не выдать себя, ополченцы создавали у Мираны ощущение сна – словно призраки шептались со всех сторон.

Наконец они достигли пещеры, которая, по всей видимости, являлась её жилищем. Алик и Динка попрощались и ушли в темноту. Мирана откинула полог из ветхой тряпицы, заменявшей дверь, и вошла.

Навстречу ей шагнул мужчина. Впотьмах она не сразу узнала его и вздрогнула от неожиданности.

Отец!

По сравнению с господином Нарышкиным с Третьего слоя он выглядел гораздо хуже. Мирана могла бы назвать его, скорее, старшим братом румяного князя. Лицо в морщинах, залысины, запавшие от недосыпа и испытаний глаза.

– Дочка! Наконец-то! Я так волновался! Мне передали, ты ранена. Как ты? – он обнял Мирану. От него пахло автомобильным маслом.

– Я в порядке, папа. Крылов меня заштопал, – она устало уселась на старый топчан и огляделась.

Отец тревожно посмотрел на неё, но не ответил, только кивнул.

Небольшое помещение, освещённое крохотной масляной лампой на стене. Свет от неё отливал медью, отчего казалось, будто всё вокруг покрыто тонким слоем старой патины. Справа стоял рабочий стол отца – она узнала его по огромному количеству книг и бумаг, наваленных в творческом беспорядке. Тут же ютились небольшой обеденный стол и плитка с чайником.

На полу лежало два матраса с тряпьём. Вот и вся обстановка.

Мирана почувствовала, как усталость наполняет тело свинцом. Хотелось завизжать от переполняющего отчаяния, заплакать, броситься на грудь отцу и высказать всё, что наболело. Она так надеялась, что «дом» окажется хоть немного пригодным для жизни! Увидеть тёмную нору без удобств стало последней каплей. Девушка с тоской вспомнила о шикарной спальне на Третьем слое. Она почти ощутила прикосновение прохладных шёлковых простыней к коже. Полцарства бы сейчас отдала за душ! Слёзы подступили к глазам, в горле встал ком.

В этот момент занавес, заменявший дверь, бесшумно распахнулся. На пороге появилась фигура, при виде которой сердце Мираны радостно подпрыгнуло.

– Лидия!

Лидия широко улыбнулась и вошла в пещеру. В руках у неё дымилась небольшая кастрюлька, от которой исходил хотя и не очень аппетитный, но всё-таки запах еды, заставивший желудок сжиматься в нетерпеливом предвкушении. Мирана вспомнила, что не ела целую вечность.

– Добро пожаловать домой! Долго же тебя не было, уж волноваться начала, – вздохнула Лидия, ставя кастрюльку на стол и деловито копаясь под столом в поисках тарелок и приборов, – у нас сегодня праздничный суп с хвостиками! Твой любимый, руки мойте и за стол! – торжественно провозгласила женщина с такой интонацией, словно объявляла начало какого-нибудь древнего ритуала.

– Здравствуй, Лидия, – тепло поздоровался отец. – Миру ранили.

– Ах ты ж лунные овраги! – всплеснула руками Лидия, повернувшись к Миране. – Как ты, девочка моя? Куда ранили, а ну покажи! Доктора позвать?

– Всё хорошо, – улыбнулась Мирана. Появление Лидии взбодрило её. Нянька на Четвёртом та же. Конечно, здесь она не такая пышная и здоровая, жизнь в подполье высушила её, сделав лицо похожим на урюк. Но характер и забота о подопечной сохранились.

– Какой там хорошо! Ранена куда, спрашиваю! – закудахтала Лидия.

– Да не волнуйся, – осёк её Сергей Алексеевич, – доктор её смотрел.

Лидия с сомнением посмотрела на мужчину.

– Лидия, правда, у меня уже ничего не болит.

Та, покачав головой, смирилась с тем, что рану не покажут, и с церемонной торжественностью водрузила на стол дымящиеся тарелки с мутной жижей. В ней действительно плавали чьи-то хвостики – они торчали из супа, как крошечные утопленники, тщетно пытающиеся выбраться из трясины. Запах от блюда пошёл такой, что, казалось, даже стены пещеры отодвинулись на пару сантиметров.

Мирана с ужасом взирала на «деликатес», чувствуя, как её желудок сжимается в плотный узел протеста. Ей казалось, что хвостики подрагивают, словно живые. Отказаться от «любимого супа» невозможно – это равносильно объявлению войны Лидии, но и съесть это варево – выше её сил.

– Что-то у меня аппетита нет, – тихо произнесла она, сдерживая тошноту.

– Ах ты ж чёртов лунный кратер! – выругалась Лидия. – Я по всему подземелью эти хвостики выпрашивала для неё, а у неё аппетита нет! – и вдруг, испугавшись, добавила тоном, в котором слышалась искренняя забота: – Тошнит тебя? Может, от ранения? Рану-то покажи! А то знаю я энтих докторов! Сама вылечу…

Мирана поняла, что отвязаться от няньки не выйдет. С выражением лица идущей на эшафот она зажала нос – так, что кончики пальцев побелели – и отправила в рот ложку супа.

В ту же секунду метнулась к ведру рядом с плитой.

– Вот же ж! – с досадой произнесла Лидия. – Столько стараний, и всё зазря, получается, – она повернулась к Сергею, всплеснув руками. – Ну хоть ты поешь, Сергей Алексеич! Всё ополчение эти хвостики собирало для майора. Я даже думаю, что не только сброшенные, – Лидия хихикнула, – подишта поотрывали ящерам-то хвосты живьём, так старались ребятишки, чтобы майора угостить. А она ишь чего удумала, продукт переводить! Сами съедим, – и она взялась за ложку.

Мирана с позеленевшим лицом отступила к стене. Запах супа преследовал её даже на расстоянии. Живот сводило от голода, но повторить подвиг она не решилась.

– Может, есть что-то ещё?

Лидия пожала плечами.

– Да разве что брикет не запаренный могу дать. Воду-то я на суп уже извела, всю дневную норму, больше нет. Будешь брикет?

Мирана кивнула.

Лидия, шурша и бормоча что-то себе под нос, покопалась в шкафчике под столом и извлекла оттуда нечто, похожее на кирпич из опилок. Брикет лёг на стол с глухим стуком.

Мирана осторожно взяла еду. Понюхала – слегка отдавал пылью. Осторожно откусив, поняла, что вкуса у него нет. Но главное – её не тошнило, и девушка начала есть.

Отец молча отстегнул фляжку с пояса и подал дочери. Она благодарно припала к воде. Теперь безвкусный брикет показался ей вполне сносным.

Лидия покачала головой, глядя на Мирану осуждающе. Но вслух ничего не сказала, лишь вздохнула выразительно.

После трапезы Лидия покинула их, отец принялся за работу над чертежами. Мирана улеглась на матрас, где наконец смогла собраться с мыслями.

Но вместо того, чтобы думать о миссии, о которой ей рассказала Феоктиста, снова и снова проигрывала в голове события, размышляя о том, можно ли было найти другой выход и спасти Алика от королевской расправы…

– Пап, что такое любовь?

В глазах отца заплясали весёлые искорки.

– Неожиданный вопрос, вот уж не думал от тебя услышать. А сама как думаешь?

– Мне кажется, любовь разная, – Мирана замялась, – бывает чувство… когда теряешь разум, ноги-руки трясутся. А случается другое… когда кажется, что знаешь человека всю жизнь и хочется быть рядом. Какая из них настоящая? Как понять?

– Ты не влюбилась, часом, девонька? – отец хитро подмигнул. – Да шучу, шучу! Не сердись. Древние индусы говорили так: «Влечение души порождает дружбу. Влечение ума порождает уважение. Влечение тела порождает страсть. Соединение трёх влечений и есть любовь».

Мирана умолкла.

Понятно, что с его высочеством страсть. Они и познакомиться толком не успели. Его присутствие действовало на неё как дурман. В голове просыпалась безмозглая обезьянка, бьющая в тарелки. Аромат лемонграсса – дзинь! Взгляд – дзынь! Прикосновение – тыдыщ! И звенящее эхо в пустой счастливой башке. Гормоны.

А с Аликом? Влечение тела тоже было, хотя и немного другое, не лишающее воли и сознания. Обезьянка не высовывалась.

Влечение сердца… дружба. Могла бы она дружить с Александром? Это как дружить с самим солнцем. Восхищаться, подчиняться… но не дружить. Испепелит!

С Аликом? Вот как раз дружить – легко. Он свой в доску, такой родной. Надёжный. Его присутствие как тёплый плед в октябрьский вечер – обволакивающее, успокаивающее, необходимое.

А что насчёт влечения ума… как это?

– Пап, а как понять, что я уважаю человека? Разве не каждый человек достоин уважения изначально?

– Когда человек наполнен внутри чем-то, глубина в нём есть, принципы, с ним интересно поговорить, поспорить может, когда он стоящий, в общем, – такого буду уважать, – отозвался отец.

Уважает ли она Алика? Безусловно. И дружить с ним ей в радость. А про влечение тела может рассказать каждая песчинка на том острове. Выходит, она любит Алика? Одна неувязочка – прежний Алик остался на Третьем в темнице, а местный Крылов в неё не влюблён. Майор Мираж глубоко вздохнула.

Глава 50. Операция «Чертополох»

В помещении командного пункта шло заседание штаба. Мирана разглядывала голографическую проекцию лунного шаттла. Синеватое свечение придавало её лицу оттенок усталости. Отец, склонившись над проекцией, водил пальцем по маршруту, который, судя по всему, давно знал наизусть.

– Курс неизменен третий месяц подряд, – Сергей Летягин оторвался от карты и потёр переносицу.

Динка закивала, барабаня пальцами по рукояти пистолета за поясом.

– Командор, как думаете, почему они стали перевозить старые нейронные батареи на Луну?

– Ищут ещё более надёжный способ нас контролировать. Научный центр Селенополиса изобрёл нейрокартограф. Он требует энергии. Запустив его, они смогут считывать наши мозговые паттерны, предугадывать восстания. Знаешь, что самое страшное в тирании? Когда она становится невидимой. Мы ещё только начали думать – а они уже в курсе.

В комнату вошёл Крылов. Кивнул присутствующим, мельком скользнув взглядом в сторону Мираны – так смотрят на верного боевого товарища, но не на женщину. Она почувствовала, как участился пульс, и отвернулась.

– Техотдел проанализировал данные со спутника, – Крылов положил на стол тонкую пластину. – Шаттл отправляется завтра. На борту шестьдесят блоков нейробатарей.

– Глядите, что достала, – Динка бросила на стол пропускной браслет, который сверкнул металлическим блеском, – сможем добраться до шаттла тихо.

Летягин поднял браслет, разглядывая.

– Они же сканируют сетчатку.

– Только не при массовой смене персонала, – Динка уселась на край стола, болтая в воздухе ногами. – Три дня назад уволили половину команды. Что-то про нарушение протоколов безопасности. Набирают новых людей, проверки пока на минимуме. Близнецы уже там.

– Когда успели? – Сергей удивлённо поднял брови.

– Вчера. Руслан уже в системе навигации, а Виктор… – она хмыкнула. – Обаял лунную офицершу и получил допуск к электронике.

Сергей Алексеевич подошёл к голограмме, вглядываясь в схему шаттла.

– Нейробатареи будут в грузовом отсеке. Защита минимальная – они не ожидают атаки в космопорте. Самое уязвимое место – стыковочный узел, – он указал на точку соединения. – Если разместить здесь заряд, волна разрушения пойдёт по основному коридору прямо к грузовому отсеку.

В тишине раздался сигнал коммуникатора. Динка активировала канал.

– Говорит Руслан, – голос звучал приглушённо. – Информация подтверждается. Нейробатареи погрузят завтра в пять утра. Но есть кое-что ещё… Среди грузов второго уровня – биоконтейнеры. Похоже, они тестируют картографы на живых образцах. Я видел маркировку. Серия «Земля-Н». Они используют детей из нижнего города.

Мирана силилась понять, о чём они говорят. Пока что ясно было лишь одно – готовят теракт в космопорте.

Комната погрузилась в тяжёлое молчание. Сергей сжал кулаки.

– План меняется, – наконец произнёс он. – Мы не можем просто уничтожить шаттл. Нужно извлечь контейнеры с детьми.

– Это самоубийство, – Динка развела руками.

– Создадим отвлекающий манёвр, – Крылов склонился над голограммой. – Виктор может устроить короткое замыкание в распределительном щите. Это даст нам три минуты до включения резервных систем.

– Трёх минут хватит только на то, чтобы проникнуть внутрь, – возразил Летягин. – Но не на эвакуацию.

– Хватит, если использовать это, – Крылов достал из кармана микрочип. – Эмулятор сигнатур. Настроим на биоконтейнеры, система будет думать, что они на месте.

Динка присвистнула.

– Откуда у тебя такая игрушка?

– Старые запасы, – уклончиво отозвался доктор.

Крылов промолчал, но его взгляд на мгновение встретился со взглядом Мираны, и она впервые увидела в нём что-то новое. Тень симпатии, как ей показалось, мелькнула в его глазах.

– Рискованно, – Сергей потёр подбородок, – но другого выхода нет. Мирана, ты поведёшь группу захвата. Динка обеспечит доступ в грузовой отсек. Я координирую снаружи. Илона отвечает за коммуникацию, кстати, а где она? – обращаясь к Крылову, спросил он.

– Ванька капризничает, скоро придёт, – отозвался доктор.

Мирана замерла. Кто такие Илона и Ванька?

– А близнецы? – Динка нахмурилась.

– Руслан останется в диспетчерской, будет контролировать системы наблюдения, – Летягин развернул дополнительную схему. – Виктор устроит диверсию в секторе А – противоположном от вашего маршрута.

У Мираны голова шла кругом. Планы, захват, эвакуация…

– Ты чего молчишь, майор? – отец повернулся к Миране. – Как тебе план?

– Вряд ли стоит брать на такую рискованную операцию мать, у которой маленький сын, – Мирана пошла ва-банк. И не ошиблась.

Крылов печально покачал головой.

– Это вы самой Илоне скажите, майор, мужа она ни в какую не слушает. Я миллион раз просил её оставаться дома. Но она желает лично мстить за сестру лунянам!

Мирана сжала зубы. Он женат! У него семья!

– Выдвигаемся через час, – Командор обвёл взглядом присутствующих. – Подготовьте снаряжение. Операция «Чертополох» начинается.

– Есть ещё кое-что, что вы должны знать о нейрокартографах, – нехотя произнёс Крылов.

Все обернулись к нему. Он выглядел непривычно напряжённым.

– Они не просто считывают мозговые паттерны. Они могут их перезаписывать, – он сделал паузу. – Превращать любого человека в послушную марионетку, стирая личность. Полагаю, эти дети – первые подопытные.

– Ты уверен?

Крылов кивнул.

– Теперь понимаете, почему мы не можем позволить этой технологии развиться? Это конец Сопротивления. Конец человечества, каким мы его знаем.

В комнате наступила тишина. Всем стало ясно, что отступать нельзя. Операция должна быть завершена любой ценой.

Миране захотелось заткнуть уши, закрыть глаза, спрятаться, как в детстве, под одеяло. И чтобы все они исчезли. Чтобы рядом появилась мама, обняла, сказала, что всё это ей приснилось. Она очень-очень устала.

***

Космопорт дышал стерильным холодом. После пустыни воздух внутри с непривычки обжигал лёгкие. Мирана шла по служебному коридору, стискивая в руке пропуск. Форма технического персонала подошла идеально. Внутри всё сжалось в тугой узел – ощущение, что вот-вот лопнет последняя струна.

«Не смогу. Ни за что не смогу это сделать», – пульсировало в висках.

«Боевой командир» едва переставляла ноги, предательски дрожавшие в коленях. В голове звенело. Только образ матери, всплывающий перед глазами, заставлял двигаться. Без него она просто осела бы на пол бесформенной массой страха.

В наушнике щёлкнуло:

– Система наблюдения переключена на вчерашнюю запись. Восемь минут до автоматической проверки.

Впереди маячила фигура Динки в окружении двух теней в форме охраны. Подруга двигалась так непринуждённо, будто каждый день взрывала правительственные шаттлы.

– Коготь на позиции, – вновь прорезался сквозь эфир Ящер. – Ждёт сигнала.

Лифт бесшумно скользнул вниз, доставив их на погрузочный уровень. Мирана чувствовала, как нервы натянулись до предела. Воздух застревал в лёгких, и приходилось напоминать себе – дыши. Просто дыши.

Шаттл возвышался посреди ангара – серебристая игла, готовая вспороть небосвод. Техники роились вокруг него, как муравьи.

– Вижу грузовой отсек, – произнесла Динка в микрофон, покосившись на Мирану. – Охрана минимальная, – и, отключив связь, добавила: – Не надо было тебе идти, ты ещё не поправилась.

Мирана ничего не ответила.

В дальнем конце космопорта раздался глухой хлопок, и погас свет. Аварийное освещение залило ангар красным свечением.

– Внимание персоналу! – взревели динамики. – Обнаружено короткое замыкание в секторе А. Пожарная тревога! Всем службам покинуть ангар!

Мирана из-за груды ящиков проводила глазами торопливо удаляющиеся фигуры техников и охраны. Помещение опустело. Четыре тени скользнули через открытое пространство к заветному грузовому люку. Динка поднесла пропуск к сканеру, и панель вспыхнула зелёным.

– Семь минут, – напомнил бесстрастный голос Ящера.

Внутри шаттла разлилась прохладная тишина, нарушаемая лишь бешеным стуком сердца Мираны. Никогда в жизни она так не боялась. Даже когда взорвался дюнолёт. Там случилось нежданное, у неё был шок. А сейчас она намеренно шла на возможную смерть. Майор Мираж, как кукла, двигалась за Динкой. Подруга, принимая её поведение за последствия травмы, молча указывала направление.

Узкий проход привёл их к входу в грузовой отсек B.

Динка кивнула на преграду.

– Биометрический замок.

Динка достала из кармана компактное устройство – эмулятор отпечатков. Прижала к сканеру.

Грузовой отсек напоминал лабораторию. Грузы с маркировкой «НК-2080» – нейробатареи – выстроились вдоль стен. В центре помещения разместилась круглая платформа с четырьмя хрустальными капсулами.

– Мы внутри, – выдохнула Динка в микрофон.

В прозрачных контейнерах спали дети, опутанные паутиной электродов. Мирана, увидев маленькие фигурки, ощутила, как стыд за собственную трусость обжёг изнутри. Надо взять себя в руки. Этим малышам не на кого надеяться.

– Начинаем эвакуацию, – произнесла Динка, голос её дрогнул при виде детских фигурок. – Север, Гюрза, следите за периметром.

– Пять минут до включения резервных систем, – голос Ящера резанул по нервам.

Они работали молча и быстро. Мирана извлекала детей, отключая электроды, а Динка заменяла их эмуляторами Крылова. Когда последний контейнер был опустошён, Динка активировала заряд и установила его на стыковочном узле.

Мирана смотрела на спящего мальчика лет двенадцати, бледного, худого, с пораненными проводами руками и ногами. Хватит бояться! Если она хочет спасти маму, ей придётся вынести всё, что приготовил Четвёртый слой!

Руки перестали трястись. Ярость на тех, кто сотворил такое с детьми, перевесила.

– Время на исходе, две минуты, – в голосе Ящера зазвучали нотки нервозности.

Север и Гюрза подхватили спящих детей – истощённые тела почти ничего не весили. Команда покинула шаттл. В момент, когда космопорт вновь озарился светом, повстанцы уже скрывались в техническом проходе, предусмотрительно открытом Ящером. Там их встретили и приняли драгоценный груз.

Металлический голос разнёсся по пространству: «Короткое замыкание устранено. Все системы работают исправно».

– Вихрь, мы выходим, – прошептала Динка в коммуникатор. – Груз у нас.

– Принято, – отозвался Крылов. – Транспорт ждёт в секторе C.

Солдаты с детьми техническими коридорами ушли в подземный город. Мирана и Динка вышли в зал космопорта и покинули его через главный вход. Никто не обратил внимания на простых работниц порта.

– Майор, – прошептала Динка, – командуй!

Мирана непонимающе посмотрела на подругу.

– Всё-таки надо было тебе ещё отлежаться. Ладно, я сама. Птичка вылетела из клетки, – сказала Динка в рацию, – чертополох, расцветай!

Несколько мгновений ничего не происходило. Затем где-то в глубине космопорта раздался приглушённый взрыв. Через секунду за ним последовал второй, более мощный.

В глазах Динки загорелся огонь победы. Она сжала руку подруги. Мирана посмотрела на неё с ужасом. Это что?! Это они только что взорвали порт?! Как террористы?! Там же люди! Через секунду завыли сирены, началась паника, и девушки, смешавшись с толпой, покинули поле боя.

***

Дверь кабинета главврача грохнула так, что пыль с косяка осыпалась мелким дождём. Саня Крылов вылетел в коридор, сжимая кулаки. Лицо его пошло пятнами.

Следом выскользнул Михаил, нервно поправляя очки. Догнав Саню в три широких шага, он положил руку ему на плечо.

– Дыши глубже. Вдох-выдох, – негромко посоветовал он, мягко направляя друга в сторону ординаторской.

Из кабинета начальника потянулись остальные участники собрания. Растерянные, смущённые, с опущенными глазами. Ирина Летягина замыкала процессию – седеющие волосы уложены в аккуратный пучок, стетоскоп поблёскивает на отвороте халата. Бледность её лица подчёркивали синеватые тени под глазами.

Саня влетел в комнату подобно смерчу, с размаху впечатал кулак в стену, обитую пенопластовой панелью, сломал её и затряс отбитой рукой.

Из-за ширмы выглянула испуганная медсестра с кипой документов в руках.

– Что случилось, Александр Андреич? – взгляд её метнулся от багрового лица Крылова к его трясущимся рукам.

Михаил перехватил запястье друга раньше, чем тот успел нанести стене ещё один удар.

– Перестань, этим ты не поможешь!

– Миша! – Саня вырвал руку и принялся мерить шагами небольшое пространство между столом и кушеткой. – Ну как так можно?! У меня это в голове не укладывается!

Михаил прислонился к дверному косяку, наблюдая за метаниями друга с философским спокойствием психиатра, повидавшего истерики и похлеще.

– Значит… можно, – протянул он, снимая очки и протирая стёкла краем халата. – Ты же знаешь, у него мохнатая рука в высоких кабинетах.

– Миша! – Саня остановился, сжимая и разжимая пальцы. – Дети в коридорах лежат! А он целый этаж под коммерцию!

Ирина Олеговна опустилась на кушетку и прижала ладонь к груди.

– Я не понимаю! – продолжал бушевать Крылов, стукнув кулаком по столу так, что подпрыгнули чашки. – Им что, вообще всё можно? Они неприкасаемые? Ну ведь должна же быть у них совесть?!

Медсестра Наташа, неотрывно следившая за происходящим, вдруг сорвалась с места и метнулась к Летягиной:

– Ирина Олеговна, вам плохо?

Саня и Михаил синхронно обернулись к кушетке.

На лице Ирины Олеговны застыла гримаса боли. Она делала короткие осторожные вдохи, будто каждый давался с трудом.

– Ничего, Наташенька, сейчас пройдёт, – она виновато улыбнулась, словно извиняясь, что притянула внимание во время важного разговора.

– Давление, наверно, – Наташа юркнула за ширму, звеня медицинскими принадлежностями.

– Я знаю, что можно сделать с Карпенко, – доктор Летягина выдохнула, словно избавляясь от застоявшейся в лёгких боли. – У меня дочка в прессе работает. Надо попробовать раздуть из этого скандал.

Доктора переглянулись. В их взглядах мелькнуло что-то похожее на надежду.

Наташа вернулась с тонометром, деловито устроилась рядом с Летягиной и начала накачивать манжету.

– А что, это идея, – Михаил задумчиво потёр подбородок. – Может сработать. Карпенко боится только двух вещей – проверок сверху и огласки.

Он присел на корточки перед Летягиной, заглядывая ей в лицо профессиональным взглядом.

– А вы, Ирина Олеговна, показались бы кардиологу. А то неровен час. Вон синева вокруг рта характерная. Сходите к Тамаре Семёновне, она сегодня принимает.

Наташа укоризненно покачала головой, глядя на показания прибора:

– Высокое. Сейчас таблетку принесу, – она бросила осуждающий взгляд на мужчин. – Довели человека!

Крылов, уже остывший после вспышки гнева, опустился на стул. В глазах его блеснул огонёк, говорящий, что он готов биться до последнего.

– Значит, журналисты, – он постучал пальцами по столу. – Пусть покажут, как дети лежат в коридорах, пока этаж переделывают под VIP-палаты для девиц с силиконовыми сиськами.

Глава 51. Селенополис

Глава службы безопасности генерал Александр Романов стоял у панорамного окна, наблюдая за городом под куполом Селенополиса. Его атлетическая фигура отчётливо прорисовывалась под дорогим костюмом, холёные пальцы перебирали чётки из синих камней. Он задумчиво смотрел на то, как под искусственным небосводом люди спешили по делам, магнитные капсулы перевозили пассажиров, а голографические рекламные щиты меняли изображения каждые несколько секунд.

Звук входящего сообщения нарушил его размышления. Александр развернулся к экрану.

Перед ним развернулась трансляция с Земли – дымящиеся обломки в космопорту и бегущая строка внизу: «Господин генерал, теракт в грузовом терминале, подтверждены жертвы среди персонала. Ответственность взяло на себя Сопротивление».

Романов выругался и швырнул чётки на стол.

– Соединить с Орловским! – приказал он системе.

На экране появилось лицо седеющего человека с грубыми чертами.

– Что за чертовщина происходит на Земле? – Романов не скрывал гнева. – Кто вёл эту операцию?

– Это было несанкционированное действие ячейки «Мираж». Мы пытаемся выяснить детали.

– Полковник, вам надоели погоны?! – Романов подошёл ближе к экрану. – Вы должны были контролировать каждый их шаг! Для чего мы внедряли агентов, потратили кучу средств на Сопротивление! Принесите мне головы этих Летягиных!

Он отключил связь и несколько секунд стоял неподвижно, пытаясь совладать с яростью.

Пятнадцать лет! Пятнадцать чёртовых лет ювелирной работы, которая теперь трещала по швам из-за одной паршивой овцы.

– Снова «Мираж», – процедил он, касаясь мерцающей иконки на голографической карте. – Третий взрыв за месяц, – он нажал на панель.

В центре проекции появилось изображение мужчины с обветренным лицом. Романов знал эти черты наизусть – они преследовали его в кошмарах.

Сергей Летягин. Технический гений. Мститель, сила его раздери! Никто не виноват в том, что его жена сунула нос, куда не следует.

Романов взмахнул рукой, и рядом с лицом Летягина появился ещё один портрет – молодая женщина с дерзким взглядом и тонким шрамом через левую бровь.

– Майор Мираж, – пробормотал глава тайной службы, разглядывая дочь Командора, – знал бы, что из тебя вырастет, задушил бы ещё младенцем.

Дверь кабинета бесшумно отъехала в сторону.

– Вызывали, господин генерал?

В комнату вошёл адъютант – Алексей Ляпин, грузный мужчина, повадками напоминающий неуклюжего медвежонка.

Романов не обернулся.

– Майор, расскажите-ка мне, как обычная девчонка превратилась в символ Сопротивления? Как ей удалось за несколько месяцев объединить все отряды?

Ляпин осторожно прочистил горло.

– Мы недооценили эмоциональный фактор. После гибели Ирины Летягиной… – Ляпин словно извинялся.

– После того, как ваши идиоты сделали из неё мученицу, – перебил Романов, поворачиваясь к подчинённому. – «Несчастный случай при задержании». Какой изящный эвфемизм для пыток, закончившихся летальным исходом.

Ляпин побледнел.

– Это была не моя операция, сэр. Я против пыток. Группа Коршунова…

– Коршунов давно стал пылью в восточном кратере, – отрезал Романов. – А мы имеем разъярённого гения с личной вендеттой и его дочь, которая превратилась в икону для всех недовольных Луной.

Ляпин неловко потоптался на месте, не найдя, что ответить.

Генерал взмахнул рукой, и проекция сменилась хроникой последней атаки «Миража», в результате которой были уничтожены такие нужные сейчас батареи.

– Видите эту девицу? – Романов ткнул пальцем в изображение Мираны, идущей по коридору космопорта. – Она уничтожает то, что я строил годами. Сопротивление должно было стать моим инструментом, а не объединяться под знаменем мстителей Летягиных.

Десять лет назад всё было проще. Романов вспомнил свой визит к прежнему куратору Комитета безопасности Луны.

– Они всего лишь банды, – вытянувшись перед старшим офицером, молодой Романов старался донести идею как можно понятнее. – Разрозненные группы, занимающиеся мелким вредительством и воровством. Но мы можем превратить их во что-то большее.

– В армию? – седой куратор приподнял бровь. – Против кого?

– Была бы армия, а против кого – найдётся, – Романов позволил себе улыбку. – Да хоть для подавления голодных бунтов. Роботы, конечно, эффективны, но люди дешевле.

План Александра, изящный и простой, привели в действие. Взрастили освободительное движение, подконтрольное тайной службе. Позволили ему окрепнуть, вербуя лидеров и внедряя агентов. Направили недовольство в нужное русло.

Потом Романов занял место главы безопасности и приступил ко второй части плана, о которой никто не догадывался. Используя Сопротивление, он хотел расшатать власть Селениуса, нанести по монарху удар руками террористов, после чего избавиться от отрядов, якобы подавляя восстание, и занять трон.

Замысел работал идеально. Сопротивление трансформировалось из разрозненных бандитских групп в маленькую армию. Лидеры отрядов – искусно завербованные или внедрённые агенты – вели народ по нужной траектории.

А потом эта история с Ириной Летягиной. В результате они потеряли одного из лучших учёных Луны, а приобрели умного и сильного врага, который знал Селенополис изнутри и жаждал справедливости.

– Какие будут указания? – адъютант всё ещё стоял у стола.

– Найдите Летягиных, обоих. Живыми, – Романов подошёл к бару и налил голубую жидкость из бутылки. – И проверьте данные о грузе, который уничтожен. Не только о батареях – он выразительно посмотрел на адъютанта, – что-то тут не складывается. Сопротивление обычно избегает жертв среди гражданских.

– Но, господин генерал, катакомбы под Надеждином… это же сотни километров тоннелей. Мы не знаем их точного расположения.

Романов подался вперёд. Его лицо в холодном свете кабинета приобрело сходство с античной маской.

– Используйте агента под кодовым именем Цербер. Данные для связи возьмёте у Орловского. Агент в ближайшем окружении Летягиных.

Когда Ляпин ушёл, Романов вернулся к окну. Его взгляд упал на величественный дворец Селениуса, возвышающийся над центральным куполом. Блестящие шпили, соединённые антигравитационными мостами, символизировали незыблемость власти монарха.

Желваки на щёках Александра проступили буграми. Он выпил голубую воду одним глотком и поставил стакан. План нужно скорректировать.

Романов активировал свой личный терминал, защищённый от любого внешнего доступа.

– Соединить с Отсебяниной, – приказал он.

Через несколько секунд на экране появилось лицо блондинки с холодными глазами. Увидев генерала, женщина улыбнулась.

– У нас осложнения, – без предисловий начал Романов. – Потребуется ускорить вторую фазу. Переходим к протоколу «Затмение». Подготовь технику и персонал.

– Поняла, – ответила женщина. – Когда активация?

– Через семьдесят два часа, – Романов помедлил. – И подготовь алиби мне и себе. Если вдруг что-то пойдёт не так.

– Всё сделаю. Мой генерал, я увижу вас сегодня?

– Луиза! Займись делом! – он нахмурился и завершил связь.

«Селениус, твоё время истекает, – подумал он, глядя на портрет монарха на стене напротив. – Скоро Луна получит правителя, которого заслуживает».

***

Мирана вошла в комнату отца и без сил повалилась на пол.

– Поздравляю, дочь! Гениальная операция! – Сергей Летягин догнал в дверях. Девушка подняла взгляд на отца и устало улыбнулась. Адреналин наконец начал отступать, и она почувствовала слабость. Следом за Командором зашла Динка.

– Совет через час, – сказал Командор. – Нам нужно обсудить следующие шаги. После сегодняшней операции Романов будет в ярости. Он усилит патрули, активизирует шпионскую сеть. Романов – не просто генерал. Он шахматист. Каждый наш ход он использует в своей партии.

– Его игра очевидна, – пожала плечами Динка. – Он хочет уничтожить Сопротивление и остаться правой рукой Селениуса. А мы хотим свободы для Надеждина и доступ на Луну для всех.

– Отдохните перед советом, – Летягин положил руку на плечо дочери.

Динка завалилась на матрац рядом с подружкой и почти мгновенно засопела. Мирана подумала, что ни за что не заснёт после такого, но через секунду отключилась. Усталость и стресс взяли своё.

***

В кабинете Романова царил полумрак. Генерал сидел в кресле, закрыв глаза, его пальцы едва заметно постукивали по подлокотнику, отбивая ритм.

– Господин генерал, – интерком ожил голосом адъютанта, – Цербер сообщил местоположение базы Сопротивления. Они находятся в старых шахтах под восточным сектором.

Романов открыл глаза. В полумраке кабинета они казались почти чёрными.

– Пусть Цербер продолжает наблюдение. Мне нужно знать, кто приходит и уходит, расположение постов, график смены караула. Всё.

Романов отключил интерком и вернулся к своему столу. На голографическом экране высветился план Надеждина с мерцающей точкой – местоположением обнаруженной базы Сопротивления.

– Вот и попались, – прошептал Романов. – Теперь осталось решить, что с вами делать. Уничтожить сразу? Или использовать в игре?

Он прикоснулся к древнему бумажному томику Макиавелли, лежавшему на столе, – редкость в цифровую эпоху. Его любимая книга. Романов всегда находил в ней мудрость, которая не утрачивала актуальности даже спустя столетия. Раскрыл на заложенном месте и прочёл:

«Иногда нужно позволить врагу думать, что он выигрывает, прежде чем нанести решающий удар».

***

Катакомбы наполнились гулом голосов. Отряд праздновал победу вокруг самодельного стола – старой ржавой двери, покоившейся на деревянных ящиках.

– За спасённых детишек! – Динка взметнула вверх кружку, и металл тускло блеснул в свете чадящих факелов.

Мирана рассеянно кивнула, сделав вид, что пригубила мутную жижу с кислым запахом брожения.

– Я смотрела видеозаписи космопорта после нашего ухода. Видела бы ты лица лунарей, когда поняли, что неприступный шаттл взлетит только в виде конфетти! – Динка отхлебнула из кружки и блаженно зажмурилась. – Ты чего не пьёшь?

Мирана сделала осторожный глоток и закашлялась. Горло обожгло, а в глазах запрыгали цветные пятна.

Динка похлопала её по спине.

– Ничего другого нет?

– Разве что у лунарей, но для этого нужно сначала стать предателем, потом рабом, а потом, возможно, тебя угостят чем-то приличным. Если до этого не убьют.

Мирана была в отчаянии. Эти люди – чужие, случайные попутчики в её опасном путешествии. Они смеялись, хлопали друг друга по плечам, а она думала лишь об одном: как завершить начатое и вернуться домой. Мама там… а она здесь – глотает бурду и теряет драгоценные минуты.

Воспоминания накрыли её.

Феоктиста, застывшая посреди дворцовой спальни. Её пальцы рисуют в воздухе замысловатый символ.

– Я могу отправить тебя домой. Но есть одно обстоятельство…

Пустота превратилась в стекло, из воздуха соткался полупрозрачный экран. На нём – больничная палата. Мама, опутанная проводами и трубками, лежит неподвижно. Её лицо – белая маска с заострившимися чертами.

– Твоя мама умирает, Мирана.

Пол качнулся под ногами. Она осела на кровать, ловя ртом воздух.

– Врачи бессильны. Это редкое генетическое заболевание. Ей остался максимум месяц. Спасти её можешь только ты…

Слёзы хлынули из глаз.

– Я?! Отправь меня домой сейчас же, слышишь?!

– На одном из слоёв есть волшебный Кубок Исцеления. Он лечит любые болезни…

Глава 52. Незваные гости

Мирана глубоко вздохнула, возвращаясь в настоящее. Взгляд скользнул по лицам сопротивленцев – пьяных от радости и самогона. Солдаты делились подробностями операции и поднимали кружки за майора Мираж.

«Как там мамочка? – сердце кольнуло от тревоги. – Надеюсь, тот бот, что на моём месте, хорошо о ней заботится. Как добыть Кубок? Время уходит. И никому нельзя сказать правду и попросить помощи!»

Динка обрушилась на неё с объятиями и прокричала тост за лучшего полевого командира. Отец смотрел с гордостью, и Мирана, поймав его взгляд, почувствовала, как что-то сжалось внутри.

Нужно помнить – она здесь временно. Нельзя привязываться ни к кому, даже к папе. Единственная цель – раздобыть для мамы панацею.

Алик, сидевший напротив, перехватил её пристальный взгляд. Рядом с ним расположилась симпатичная шатенка. У её ног под столом, передвигая старые консервные банки, играл малыш. Алик с нежностью смотрел на жену и сына. Мирану пронзила ревность – острая и нелепая.

«Как это глупо, – подумала она, – ревновать постороннего человека». Но взгляд, словно прикованный, не мог оторваться от семьи Крыловых. Их тихое счастье смотрелось в катакомбах контрастным пятном и заставляло задуматься о том, как могли бы сложиться отношения с Аликом, если бы они встретились при других условиях.

– Однополчане! – Командор поднялся с места, и его голос прокатился по подземелью. – Сегодня мы уничтожили часть батарей, предназначенных для нового оружия лунян. Это огромная победа! Спасли ребятишек, которых Селениус собирался отдать в лаборатории. Но не время долго праздновать и расслабляться. Через пару дней они попытаются доставить новую партию. Выпьем за то, чтобы луняне никогда не смогли создать это оружие!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.