# lErA

Dmgil, Сергей Викторович Низенко

Илья и Артем, два гениальных старшеклассника, работают над созданием нейросети, способной к сверхчеловеческой логике, но ограниченной рамками чистого разума. Их цель – ускорить прогресс, но их останавливает моральный аспект: симуляция целостного сознания, с его чувствами и памятью, недопустима. Параллельно, в недрах CERN ведется аналогичная разработка, но без оглядки на этику.

Парадоксальным образом прорыв в исследованиях происходит не в лабораториях CERN, а на дождливой улице, где Илья встречает девушку, являющуюся уникальным аттрактором: гравитационным центром, упорядочивающим хаотичные орбиты мыслей в его голове. Эта встреча становится ключом к фундаментальному открытию: человеческое сознание – не пассивный наблюдатель, а активный творец реальности, "Мост" и, двигаясь по нему, возможность, коллапсируя из бесконечности Мета-многообразия в единственную, устойчивую проекцию нашей браны, становится действительностью.

## От автора

Эта романтическая научно-фантастическая история, в которой законы физики становятся языком, на котором говорят человеческие сердца, вдохновлена гипотезой о существовании фундаментального уровня реальности – Супер-пространства Мета-многообразия, где все возможные миры и вся множественность бытия пребывает в виде чистых вероятностей.

Согласно неё, наша Вселенная не единственная и не центральная. Она – одна из бесчисленных проекций, бран, возникающих в акте взаимодействия сознания с Мета-многообразием. То, что мы считаем незыблемыми константами – скорость света, гравитация, заряд электрона – не универсальные истины, а локальные параметры стабильности нашей браны, условия устойчивости её проекции.

В этой модели реальности сознание человека – не побочный продукт материи, а многомерный интерфейс, "мост", связывающий брану с её источником через акт восприятия. Мы не просто пассивно наблюдаем реальность – мы участвуем в её формировании, помогая коллективному бессознательному коллапсировать волновую функцию океана вероятностей в единственную, переживаемую нами действительность.

Такой взгляд на устройство мира делает интуитивно понятными самые фантастические явления. Параллельные вселенные – это иные, столь же реальные проекции. Призраки – это когнитивное эхо, отпечатки паттернов сознания в Коллективном бессознательном. А постулат "человек жив, пока жива память о нём" находит своё подтверждение – пока устойчивый паттерн личности сохраняется в информационном поле, его проекция обладает потенциалом существования.

Однажды, автор решил осмыслить эту величественную архитектуру мироздания под LP первого студийного альбома самой романтичной певицы современности, песни которой наполнены невероятной теплотой и яркостью эмоций. Именно дух и контекст этих композиций стали "мостом", который позволил построить проекцию захватившей сознание автора гипотезы в мир предлагаемой читателю истории – истории о том, что человек, невероятный симбиоз разума и чувств, способен не просто менять мир, а быть его творцом.


## Пролог

Тёмное небо над городом дрожало, словно треснувший купол, готовый рухнуть под ударами невидимой силы. Уличные фонари мигали, их свет дробился в лужах, как отражения в разбитых зеркалах. Илья стоял посреди улицы, сжимая в руках планшет. Экран мерцал хаосом пикселей. Пальцы дрожали, но не от холода – от ощущения, что реальность вокруг него истончается, как отколовшаяся от берега реки льдина.

Она стояла перед ним. Черная полоска топика на тонких бретельках, густой тенью повторявшая форму ее молодой упругой груди и белые атласные шорты с широким поясом, подчеркивавшим ее тоненькую талию, делали её похожей на героиню какого-то романтического клипа – яркую и дерзкую, но сейчас – до боли хрупкую. Слёзы катились по её щекам, оставляя тёмные следы от туши. Её глаза, хоть и заплаканные, но такие живые, такие настоящие, такие бескрайне глубокие, бесконечные и непостижимые – смотрели прямо в его душу. Её голос, мягкий, но дрожащий, произнёс:

– Знаешь ли ты…

Она не успела договорить. Мир вокруг них сжался до узкой полоски тротуара. Асфальт под её ногами треснул, из разломов полезли тонкие, похожие на нейронные связи, нити света. Её фигура начала распадаться – сначала пальцы, потом запястья, потом плечи – словно кто-то пиксель за пикселем стирал её из реальности.

Илья бросился к девушке, крича её имя. Его руки прошли насквозь, схватив лишь пустоту. Планшет, упавший рядом, завибрировал – на экране пульсировало сообщение: "Ошибка копирования паттернов сознания. Код 0x000FATAL".

Мир погас. Осталась только тьма и далёкий, едва слышимый голос:

– Не потеряй…

Илья очнулся на полу лаборатории, окружённый медицинским оборудованием и стойками с серверами. Электроды больно впивались в виски.

Артём склонился над ним, его изможденное лицо сияло. Заикающимся, одновременно от усталости и радости, голосом он прокричал:

– Илья! Ты очнулся! Ты… с нами! …вернулся!

Он был не в силах ответить. Его сердце билось так сильно, словно хотело вырваться из груди.

– Мне снился кошмар? Или… – спросил он сам у себя. – Нет! Это точно было наяву, но в какой-то другой реальности…

## Часть1. Глава 1

Несколькими месяцами раннее…

"Знаешь ли ты… Шла босиком… Сердце его… Не потеряй…" – мягким щебетом лилось из наушников медленно шедшей по мокрому асфальту девушки. Звуки шагов её маленьких изящных стоп, то и дело скрывавшихся в небольших лужах, растворялись в шелесте дождя. Черные лаковые босоножки, обычно задорно цокавшие по школьным коридорам высокими шпильками, – сейчас, медленно, в такт шагам, покачивались в её руке, чуть поблёскивая в свете фонарей. Черная полоска топика на тонких бретельках, густой тенью повторявшая форму ее молодой упругой груди и белые атласные шорты с широким поясом, подчеркивавшим ее тоненькую талию делали её похожей на героиню какого-то романтического клипа – яркую и дерзкую, но сейчас – до боли хрупкую. Слёзы катились по её щекам, оставляя тёмные следы от туши. Её сердце было разбито.

Девушка остановилась, чувствуя, что её ноги подкашиваются. Сев на холодный бордюр тротуара, она обхватила колени тоненькими длинными пальцами и уткнулась в них лицом. Слёзы, смешиваясь с дождём, текли всё сильнее. Домой идти не хотелось – там её ждали только пустая комната и гнетущая тишина. А больше идти было некуда.

Её единственная подруга, Катя, – та, с которой она делилась всеми секретами – предала её. Парень, в которого она была влюблена – тот самый, чей взгляд заставлял её сердце биться быстрее, чья улыбка казалась обещанием чего-то большего – был теперь с Катей. А она осталась одна. Ей не с кем было поделиться своим горем, у нее больше не было близких друзей, а родители… Родители были где-то в другом мире, где взрослые решают свои проблемы и не замечают, как рушится жизнь их дочери. Попробовать рассказать им? Невозможно! Она, в свои шестнадцать лет, полными бунтарства и жаждой свободы, не могла позволить себе такую слабость.

Илья был не из тех парней, на которых вешаются девчонки. Свое волевое лицо, высокий рост и телосложение профессионального пловца он зачем-то скрывал за неказистыми очками и помятой футболкой с логотипом какой-то научной конференции. Он не угонял по ночам отцовскую машину, не ходил на вечеринки в модные клубы. Математика и астрономия, теория вероятностей и методы рационального мышления были его страстью. Он читал Юдковского, цитировал Фейнмана и мечтал о том, чтобы создать нечто великое. В его вихрастой голове бурлили идеи, способные перевернуть мир.

Этой ночью Илья возвращался с кафедры нейропсихологии и компьютерных наук местного университета, которой руководил брат Артема, его друга, с которым он допоздна спорил о том, как заставить нейросеть "скопировать" образ мышления.

Друзья разрабатывали сложную нейросетевую модель, которая сможет "мыслить" в парадигме образа мышления любого человека, чьи паттерны сознания будут считаны и загружены в ее базу данных. Они часто сбегали с уроков и подолгу засиживались на кафедре. Эксперименты по считыванию паттернов сознания они ставили на себе и сейчас столкнулись с проблемой – пытаясь записать ход своих мыслей при решении задач, их юношеские мозги, как бы они ни старались рассуждать последовательно и рационально, подвергались воздействию гормонов, свойственных их возрасту.

Разум постоянно отвлекался на визуализацию фантазий о симпатичных им одноклассницах и популярных актрисах, на образ "идеальной девушки", о которой, по-своему, мечтал каждый из них. Эти мысли вносили неимоверный шум в записи цепочек рассуждений. Илье пришла в голову идея – попробовать записать паттерны "её" образа и обучить на их основе корректирующую модель. Но каждый раз, когда он подключал электроды к своим вискам и пытался просканировать паттерны, хоть как-то связанные с мыслями или мечтами об "идеальной девушке", о "ней" – той, которая может стать его подругой, любовницей, музой – его путеводной звездой или даже целой вселенной – что-то шло не так. Эмоции ускользали, код выдавал ошибки, а "она" оставалась лишь неуловимым призраком в глубинах его сознания.

И вот сейчас, посреди этой дождливой ночи, Илья увидел её!

Она сидела на бордюре, её плечи дрожали от рыданий, вокруг её одинокой фигуры на обочине сияла аура из смеси невероятной уязвимости и безумной привлекательности. Её лицо, блеск коралловых губ, маленькая сережка пирсинга, небольшой звездочкой поблескивающая в ямке аккуратного пупка, длинные стройные ноги с безупречным маникюром на маленьких пальчиках – весь её образ был идеальным олицетворением призрака, прятавшегося от попыток сканирования.

"Она. Это она!", – пронеслось в голове Ильи.

Его сердце бешено заколотилось, словно пыталось вырваться из груди. Он попытался проанализировать свои чувства, но ни одна теория, ни один известный ему метод не могли объяснить этот ураган эмоций. Девушка перед ним была живым воплощением призрака из глубин его сознания. Настоящей, живой. Прямо здесь, сейчас. Он и правда видел её! Видел её дрожь, слышал ее всхлипы, ощущал её боль, которая резонировала с чем-то глубоко внутри него.

– Эй… Ты в порядке? – голос Ильи прозвучал мягче, чем он ожидал.

Это был совершенно глупый вопрос, но придумать ничего умней он не смог. Она подняла голову. Её глаза, хоть и заплаканные, но такие живые, такие настоящие, такие бескрайне глубокие, бесконечные и непостижимые, встретились с его глазами. И в этот момент время словно замерло – капли дождя замедлили свое падение и повисли в воздухе, все звуки стихли и растворились в тишине, мерцание бликов фонарей застыло в пространстве. И только дрожание слез в уголках этих миндалевидных глаз, обрамлённых длинными ресницами, оставалось подвластным течению времени. Мир вокруг них сжался до узкой полоски тротуара, где были только они – двое незнакомцев, вдруг оказавшихся связанным чем-то гораздо большим, чем случайная встреча.