# Ёжик на троне

Никита Сергеевич Ломтев

«Ёжик на троне» – это глубокая и тёплая притча для читателей любого возраста.

В уютном мире, где звери живут в гармонии, назревает непростой, но неизбежный вопрос преемственности. История старого Медведя Потапа и молодого Ёжика Игнатия учит самым важным урокам: как отличить любовь к делу от любви к власти, почему важно не бояться новых путей и как истинное величие заключается в способности признать, что твоё время – не вечно.

Это сказка о смелости отпустить и довериться, которая оставляет в сердце свет и надежду.

В прекрасном зелёном Лесу, где кроны вековых дубов образовывали живой, ажурный свод, а воздух пах хвоей, мхом и спелыми ягодами, жили-были звери.

Жили они дружно, размеренно и правильно. Каждое утро Лес пробуждался под слаженную симфонию труда: Бобры подправляли свою плотину, Муравьи выстраивались в честные трудовые колонны, Белки проворно собирали запасы, а Пчёлы неустанно кружили над лугами. Днём взрослые трудились, а зверята, как и вы, мои друзья, с весёлым гомоном бежали в Лесную школу. Там мудрая Сова учила их считать по звёздам, читать по следам на росе и понимать язык ветра. А по вечерам, когда солнце превращалось в расплавленный мёд за горой, весь Лес наполнялся уютным гулом: где-то стучали стаканы, наливаясь ароматным травяным чаем, где-то звучал смех и переливы музыкальных инструментов, а где-то просто тихо шуршали листья под шагами друзей, идущих в гости.

Много-много лет правил этим миром могучий Медведь по имени Потап. Он не столько царствовал, сколько мудро присматривал за огромной, живой семьёй. Он мирил ссорившихся Зайцев с Лисами, следил, чтобы ручьи были чистыми, а поляны – цветущими, и всегда первым приходил на помощь, если в Лесу случалась беда – ураган, пожар или нашествие жуков-короедов. Его глубокий, спокойный голос вселял уверенность, а справедливые решения уважали все – от малого Мышонка до гордого Лося. Все были довольны, и Лес процветал.

Но ничто не вечно под луной. Шли годы, и некогда могучий Потап начал стареть. Густая бурая шерсть тронулась серебром, особенно у глаз, которые, хоть и не утратили доброты, смотрели теперь чуть утомлённее. Старые раны, полученные в стычках с бродячими псами или при спасении застрявшего в ущелье волчонка, поутру ныли предательской болью. Силы уже были не те. Где раньше он одним взмахом лапы мог свалить сухое дерево, чтобы очистить тропу, теперь на это уходило полдня и много тяжёлого дыхания. Управлять Лесом с прежней мощью и стремительностью становилось всё труднее.