Дмитрий Тарасов
Вам Письмо

Глава 1. Чугунное небо

Небо над Петербургом в тот вечер было низким и густым, цвета мокрого пепла. Оно не предвещало ни дождя, ни снега – просто висело, как бархатный полог в гостиной богатого дома, куда Михаила Осколкова больше не приглашали. Он шёл по набережной Мойки, и скрип его подмёток по промёрзшему дереву тротуара отдавался в висках навязчивым, пустым стуком. Вода в канале была чёрной и неподвижной, как расплавленный асфальт, отражая жёлтые глазки фонарей.

Михаил закутался в старенький, но тщательно вычищенный бекеш – последний признак былого статуса. В кармане пальто лежал футляр из потертого сафьяна. Кожа была холодной и шершавой под его пальцами. Внутри, на вате цвета слоновой кости, покоилась брошь: серебряная веточка мимозы с тремя каплями-александритами. Камни, меняющие цвет. «Как ваши очи, барышня, при свечах и при солнце», – сказал ювелир-француз в крошечной лавке на Большой Морской. Михаил тогда лишь кивнул, положив на прилавок последние пять золотых империалов. Он не думал о глазах. Он думал о том, как это украшение станет их талисманом, их пропуском. Ключом от запертой двери, за которой лежала другая жизнь – не здесь, не под этим чугунным небом, а где-нибудь в Ментоне или Сан-Ремо, где море пахнет солью и свободой, а не гниющими водорослями Финского залива. Где Вера, наконец, перестанет прятать в кулак платок с кровавыми пятнышками после приступов кашля.

Долги были его. Не просто денежные – родовые, как наследственная чахотка. Они съели имение «Осколково» под Псковом с его липовыми аллеями и вишнёвым садом, проглотили фамильное серебро и библиотеку в кожанных переплётах, которую собирал дед. Теперь они подбирались к последнему – к человеческому достоинству. Вера, дальняя родственница, жившая у него на попечении после смерти тётки, пыталась помогать. Она давала уроки музыки детям разбогатевшего купца Ефремова – унизительные часы, когда ей приходилось слушать, как неумелые пальцы молотят по клавишам рояля, а сама она улыбалась сквозь силу. По ночам, при тусклом свете керосиновой лампы, она вышивала гладью воротнички и манжеты. Её тонкие, изящные пальцы, которые он так любил целовать, теперь были покрыты сеточкой мелких царапин от иглы и шершавыми мозолями от стирки. А в её взгляде, этих самых александритовых глазах, всё чаще появлялось выражение не то кроткой покорности, не то тихого, леденящего душу укора. Этот взгляд жёг его сильнее, чем мысль о долгах.

«Довольно, – прошипел он себе под нос месяц назад, заметив, как она, краснея, отказывается от приглашения на скромный благотворительный вечер, потому что нечего надеть. – Конец. Я положу этому конец.»

Идея пришла не как озарение, а как тяжёлый, холодный шар, скатившийся в глубину его сознания и застрявший там. Он вынашивал её две недели, как болезнь. Каждый день он просыпался с ней, завтракал с ней, смотрел на спящую Веру с этой мыслью в голове. Она обрастала подробностями, как снежный ком: не эмоциями, а холодной, железной логикой безвыходности. Он не был бандитом. Он был тихим коллежским асессором в отставке, который умел играть в шахматы в три хода, знал латынь и мог без единого звука открыть потайной ящик в старом бюро красного дерева – навык, перенятый когда-то от отца-любителя старины. Его оружием всегда были терпение и знание слабых мест.

Но у людей, понял он, тоже есть слабые места. Скрытые пружины, на которые можно надавить.

Первым стал Абрам Исаакович Гиршман, ростовщик. Не случайная жертва. Тот самый Гиршман, что год назад взял в залог золотые часы его деда с монограммой и теперь, встречая Михаила на Невском, тыкал в него костлявым пальцем и громко, нарочито вежливо, напоминал о просроченных процентах, чтобы слышали прохожие. Унижение было точечным и ядовитым. Михаил вызвал его к себе на Гороховую, в почти пустую квартиру, под предлогом продажи последней ценности – миниатюрного портрета прабабки-фрейлины. Гиршман пришёл, потирая руки, его глаза блестели за стёклами пенсне.

Михаил не чувствовал ничего, когда его пальцы сомкнулись на рукояти тяжёлого малахитового пресс-папье – подарка когда-то от отца за успехи в учёбе. Не было ни страха, ни ярости. Была лишь абсолютная, ледяная пустота, в которой, будто на инженерном чертеже, чётко вырисовывались траектории: шаг вперёд, короткий замах, глухой стук о череп. Гиршман осел на пол беззвучно, как мешок с тряпьём. Кожаный кошелёк на его поясе был тугим. В нём звенели золотые – червонцы и империалы. Первый камень в фундамент их избавления.

Позже, дома, Михаил долго мыл руки. Мыл, пока кожа не стала розовой и стянутой. Деньги пахли. Не металлом. Они пахли дешёвым одеколоном Гиршмана, конюшней и чем-то ещё – тёмным, сладковатым и отвратительным. Этот запах вызывал тошноту. Он принёс деньги Вере. Не все. Сказал, что удачно продал несколько редких книг из развала.

– Мишель, ты уверен? – спросила она, её глаза расширились не от радости, а от тревоги. Она взяла его руку, её пальцы были холодными. – Ты так бледен. И руки… они как лёд.

– Просто устал, – он притянул её к себе, прижался лицом к её волосам, вдохнул знакомый запах ромашкового мыла. И в этот миг он почувствовал не любовь, а своё страшное, окончательное оправдание. *Ради этого. Всё ради этого.*

Вторым был мелкий чиновник особых поручений, известный в узких кругах тем, что за мзду «ускорял» дела. Третьим – владелец лавки старины на Апраксином дворе, слывший скрягой и скупщиком краденого. Михаил выбирал не случайных людей. Он выбирал тени. Тех, чьё исчезновение не оставит большой дыры в полотне городской жизни, чьи смерти будут списаны на разборки воровского мира или несчастный случай. Его метод оттачивался. Он был скуп на слова, точен в движениях. Ужас приходил позже, глубокой ночью, в виде липкого, холодного пота и дрожи, которую он глушил, стискивая зубы до хруста. Но утром он видел Веру за самоваром, её прозрачное, усталое лицо, её пальцы, обёрнутые вокруг тёплой фарфоровой чашки, и дрожь проходила. Её сменяла твёрдая, отполированная до блеска решимость, холодная и острая, как клинок.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.