# Русичи. Часть вторая

Вячеслав Марченков

Книга рассказывает об удивительных исторических событиях, происходивших на Руси в начале девятого века. Это история о Великом новгородском князе, посвятившем свою жизнь борьбе с врагами отчизны и её процветанию. Эта книга о силе русского духа, верной мужской дружбе и чистой, искренней любви, выстоявших в море жестокости, лжи и предательства.

## ГЛАВА 1

Весна восемьсот двадцать пятого года на Руси оказалась небывало ранней. Уже в начале марта солнце пригрело так, что высокий февральский снег внезапно осел и провалился. Сразу же надулись смолистыми почками тонкие ветки берёз, и лес разразился радостным, многоголосым пением перелётных птиц. Даже в самых глухих местах, там, где ещё недавно лежали непролазные сугробы, весна давала о себе знать токованием тяжёлых глухарей. А на проталинках и солнечных полянках, появились горластые драчуны тетерева. Чем не раздолье для охотников на силки, да капканы? В такую пору, когда добыча сама лезет в руки, для хорошего хозяина грех сидеть дома на печи. Правда, в такую пору и для лихих людей раздолье. Когда с тобой удача, да кистень, в глухом лесу нередко и человек становится хорошей дичью. Хотя фортуна не всегда оказывается на стороне охочих до наживы странников. Так говорят старинные пословицы. А они, как известно, редко обманывают!

Выйдя на узкую тропинку из ельника человек в грубой сермяге, но подпоясанный деловито ремнём, на коем болтались тушки добытых им птиц, насвистывая себе под нос незамысловатую песенку, не догадывался о том, что на него, из-за пригорка, наблюдают несколько любопытных глаз. Его мысли были заняты другим. Однако, пройдя несколько метров, то ли нюхом умелого охотника, или же чутьём не раз бывавшего в походах воинах, он, внезапно почувствовал за собой слежку, и, нырнув под густой кустарник у дороги, исчез из виду следопытов. Несколько людей, видом напоминавших разбойников, карауливших его в лесу, выскочили на ту же тропинку, и, переглянувшись между собой удивлённым взглядом, стали отчаянно разыскивать ускользнувшую из рук добычу. Но долгий поиск не принёс положительного результата, и грабители, вымотавшись в конец, вновь вышли на знакомую тропу, и усевшись на пригорке, стали обсуждать необыкновенное происшествие:

– Никак не взять мне в толк, куда он исчез?

Пробасил здоровенный детина, одетый в, местами рваную, грубо скроенную, Волоту поверх рубахи, а на ногах, виднелись не по погоде обутые войлочные валенки.

– Да и мне невдомёк. Я, ведь, видел, как он нырнул в кустарник, а дале ни следов. Чудеса, да и только!

Подтвердил ему разбойник по старше годами со взъерошенной копной волос на голове вместо шапки.

– А ты, что мыслишь Никодим?

Задал вопрос детина третьему из шайки, который на их фоне выглядел вожаком. Потому как одет был в добротную сермягу и кожаные сапоги. Короткая, восточная борода идеально смотрелась на его смуглом лице. Видимо ей, он очень дорожил, отчего, то и дело, поглаживал. Осмотрев пронзительным взглядом местность, разбойник обратил внимание на кистени, которые товарищи бросили далеко от себя, и придвинув свой поближе, мрачно процедил:

– Не нравится мне всё это! Вы бы не расслаблялись раньше времени.

– Да ладно! Его и след небось остыл уж!

Вальяжно завалившись спиной на ель, пробасил детина.

– В штаны, небось навалил со страху!

Поддакнул ему товарищ годами по старше и заржал так, что с соседней берёзы в испуге шарахнулись лесные пичуги. Однако смех его был не долгим. В тот же миг, словно ниоткуда, рядом с вожаком, появился силуэт рослого охотника. Вырвав из его руки дубину, он с такой силой опустил её на голову смеявшегося от души разбойника, что тот, так и остался лежать на пригорке с весёлым выражением лица. Никодим, поздно спохватившись, дёрнулся встать, но удар кулака незнакомца, тут же отправил его в глубокий сон. А когда он продрал тяжёлые веки, на пригорке была совсем другая картина.

Напротив его, со связанными за спиной руками, сидел его приятель. Детина, словно ребёнок, шмыгал разбитым в кровь носом, обиженно повторяя:

– Не гневайся мил человек! Куды мне было идтить? Мамка померла, папку ведмедь помял, тут-то и подобрал меня лохматый.

Он кивнул головой на безжизненное тело разбойника, лежавшее поодаль.

– А третий?

Спросил его кто-то, сидевший за спиной у вожака.

– Никодим пристал к нам уж теплеть стало. Рассказывал, что обокрали его по дороге в Чернигов. Чужое серебро с лошадьми да поживой отобрали. А как вернуться без них? Не поверят! Всё одно, дома расказнят! А он умный! Мы его и взяли вожаком. Токмо и вышли с ним впервой!

Детина взглянул на Никодима, и увидев, что тот открыл глаза, прогнусавил жалобно:

– А вы его поспрашивайте! Вон, очухался, небось!

– Некогда мне с вами языки чесать. Верю на слово! Но гляди, ежели обманул?

Вновь раздался властный голос. На что детина, заверещал:

– Ни в жизнь!

А неизвестный продолжил:

– Что ж мне с вами делать? Ладно! Разыщите починок Князя Новгородского, да упадёте ему в ноги. Авось простит, да поможет чем. Ему люди верные, лихие нужны ныне. Да не мыслите браться за старое. Иначе закончите как друг ваш. На, возьми!

Рядом с детиной воткнулся в землю нож с расписной рукояткой и голос незнакомца добавил

– Покажите кинжал и вас пропустят к Князю!

Никодим услышал удаляющиеся шаги и осторожно повернул голову назад, но там лишь монотонно верхушками старых елей шумел недружелюбно лес.

## ГЛАВА 2

Разъярённый Князь, словно зверь в клетке, бродил из угла в угол своей светлице. У порога которой, не присев на приглашение, стоял сумрачный воевода.

– Твари! Вот твари!

Изредка бросал в ярости Бравлин, больше разговаривая сам с собой. А затем, повернувшись к гостю, зычно проговорил:

– И ведь это свои! Не враги иноземные, а купцы Новгородские нож в спину вонзают!

– Объясни толком, ясно солнышко, что случилось?

Непонимающе, наконец-то, выдавил из себя воевода. На что Князь, взяв себя в руки, более спокойно ответил:

– Не гневайся, друг мой! От Бажена гонец прибыл с известием о том, что люди Императора Византийского, прознав о походе нашем, помирить решили хазар с Черниговом. Золотом, серебром убаюкивают знатных купцов, мол, ни к чему им войско Князя Новгородского, ходите смело по Днепру. И те, покусившись на пирог дармовой, задом пятятся, от слов прежних отказываясь!

Велимир грозно нахмурил брови и чуть слышно вымолвил:

– Томислав подлец! Разъезды наши видели, как, его люди, лишь лёд сошёл с Волховца, ладьи на реку спускали.

– То-то и оно!

Подтвердил его мысли Князь.

– Спешить надо со сборами! Иначе поздно будет. Не поднять тогда Русь, нам, не вытравить гнездо змеиное с земли нашей!

Воевода раскинул в стороны руки, и, возмущаясь, вытянул из себя:

– Да как же быстрее, надёжа наша? У нас в дружине воинов до трёх тысяч не сосчитаешь, а лошадей и того менее. А по достатку? Благо, что весна ранняя, но то животным, а людям в рот траву не положишь. Погодить надобно хотя бы месяц.

Бравлин подошёл к широкому окну и взглянув на улицу, простодушно ответил:

– Нет у нас, друг мой, месяца на сборы! Спешить надобно, покуда мы с варягами на мир крепко заручились! Вот, что важно, а для пеших разыщи подводы. Посуху пойдём до Смоленска, а там на ладьях к Чернигову. За ними должок числится. Заберём товаром и стругами!

Велимир усмехнулся на это замечание и промычал:

– Зачем спрашиваю? Знаю, ведь, ответ. А со Смоленском правильно. Хорошо бы через надёжных людей в народе слух пустить о ратном походе. Жаждущих во славу Руси животы положить всегда на Руси хватало.

– Есть у меня такие люди!

Показывая за окно, воодушевлённо проговорил Князь и воевода, подойдя к окнам, тоже взглянул на улицу. Там, у крыльца, толпились десятка два, больше походивших на разбойников, не то крестьян, не то ремесленников. Тыча караульным дружинникам кинжалом в нос, они что-то им громко доказывали.

– Что это за сборище?

Недовольно пробурчал Велимир. На что Князь, шутливо ответил:

– Лихие люди! Нужно выйти успокоить!

В это время у крыльца обстановка накалилась настолько, что ратники, дабы вразумить непонятливый люд, оголили мечи. И те, образумившись отступили, но не ретировались.