Геннадий Веретельников
Царевишна – Крестьянка

В одном царстве, некотором государстве жил-был поживал Царь.

Был он не стар, но и не молод. Ростом не высок, но и не короток. Правил он своим царством уже давно. Была у него жена. Был и сын – царевич. Глаза у царевича были ночью серые, днём голубые, а когда злился, то становились они огненно-зелёного цвета.

Был у царевича один Дар, то, чего не было ни у кого в его царстве-государстве – мог он присутствовать по своему желанию в сновидении любого своего подданного и видеть сон выбранного им человека. Хоть мужчины, хоть ребёнка, хоть бабушки или девицы-красавицы. И боялись его за это, и остерегались, и уважали, и деток малых им даже пугали. Говорили детишкам, мол, что если не будут слушаться, то царь-царевич обязательно придёт к непослушному ребенку ночью во сне. И лопали дети манную кашу за милую душу, и становились невероятно послушными, как дома, так и в школе.

Вреда, конечно, это присутствие во сне никому не наносило, но было страшно, можно сказать ужасно непонятно и потому все люди этого побаивались. Тем более царевичу часто было скучно, и он наведывался в сны своих подданных день через день. Вернее, ночь через ночь. А путешествовать царь-царевич мог из сна в сон бесконечно долго, как греческий бог сновидений Морфей, пока сам не уставал от своего сна–путешествия.

Охраняли царя-царевича во время его сна четыре брата-близнеца, но на страже всегда стоял один, и это тоже была еще одна тайна царя-царевича.

Все жители царства видели постоянно находившегося стражника у двери покоев царевича, с длинным-длинным мечом на поясе. Видели, что он только заходил воды попить или плащ во время дождя на сухой поменять, и тут же выходил обратно. На самом же деле это уже был другой брат-близнец. И стоял он на страже и днём, и ночью, и в снег, и в холод, и в стужу, и в зной. И от вида этого, никогда не устающего стражника, у людей в душе возникала большая тревога. Ведь, когда людям что-то непонятно или неведомо, им всегда страшно и тревожно… И слагали люди небылицы одну страшней другой, и рассказывали их, когда ходили друг к другу в гости.

Но однажды, лунной-лунной ночью, когда тишина стояла такая, что слышно было как в соседнем лесу ухала сова, попал царевич в сон к юной и прекрасной девушке. К сожалению, она с детства болела и не могла ходить, но душа и помыслы у неё были настолько чисты и прекрасны, что сначала зачастил в её сны царь-царевич, а потом и вовсе влюбился в неё. А она влюбилась в него. Во сне.