Александр Тамоников
Шпионский маршрут

СМЕРШ – спецназ Сталина

© Тамоников А.А., 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

В тот момент Ватагина словно по спине кто-то хлопнул. Он поднял взгляд от письма именно тогда, когда в кустах впереди полыхнуло. В тот же миг он пригнулся и выпрыгнул из кабины.

Он плюхнулся на обочину, сильно ударившись плечом. Прокатился по пыли и камням, распластался лицом вниз и, повинуясь инстинкту самосохранения, пополз к спасительному кювету.

Впереди стреляли. ЗИС застыл, накренившись на левой обочине, угодив передним колесом с выбоину. В кузове никого видно не было. Только из кустов бессильно и нервно огрызался ППШ.

Достав ТТ, Ватагин начал пробираться по подлеску. Там, меж деревьев, замелькали серые фигурки. Немцы обосновались на холмике, с которого хорошо просматривалась дорога, а вот сам холм с дороги был почти не виден. Вот они, пригнувшись, двинулись к машине, а Ватагин перебежками стал заходить немцам в тыл.

«Поторопились, гады», – сам себе сказал Ватагин, прижимаясь к стволу сосны позади холма. Там оставался только один немец, он чуть привстал и, вытянув тощую шею, смотрел на происходящее из укрытия.

«Любопытной Варваре в дверях нос оторвали», – снова самому себе сказал Ватагин и выстрелил.

Немец повалился словно марионетка, у которой разом обрезали все нитки. Ватагин осмотрел дорогу, трое оставшихся были уже там. Скрюченные, как серые пауки, они подбирались к машине, охватывая ее полукольцом.

Еще в детстве отработанное умение мгновенно просчитывать порядок действий и их последствия включилось. Сначала упал правый, он первым обернулся на выстрел. Затем средний, который замешкался, ища укрытие, и не нашел его. Так и повалился, упершись затылком в заднее колесо. Третий, уже падая от удара пули, успел выпустить длинную очередь по кустам, но слишком высоко, чтобы кого-то задеть.

– Эй! Кто там стреляет? – послышался из-за машины голос Тяпова. – Лейтенант, ты, что ли?

– Не стреляй, я выхожу. Подожди, только осмотрюсь. Тут еще один.

Ватагин перевернул мертвого немца и ощупал его карманы. Вынул их содержимое, сложил в свалившуюся с головы немца каску. Забрал автомат и подсумок с магазинами.

У машины Тяпов перевязывал предплечье шоферу, тот всхлипывал и утирался.

– Терпи, терпи, – приговаривал Тяпов.

– Я же не струсил, товарищ лейтенант, – завидев Ватагина, затараторил шофер. – Она зараза в яму угодила, а так бы я проскочил… Это я потом… Когда из кабины выпал… А винтовка она ремнем зацепилась…

– Отставить. Машину вести сможешь?

– Какая тут машина… – вместо шофера ответил Тяпов. – Радиатор пробит и три колеса. И еще Карпов…

– Что Карпов? – вздрогнул Ватагин.

– В кузове, – потупился Тяпов. – Наповал.

Ватагин откинул задний борт, и рука Мишки Карпова плетью свесилась из кузова. Переводчик лежал, вытянувшись во весь рост. Он сидел спиной к кабине, и пули, попав ему в спину, бросили его вперед. Это были те самые пули, от которых уберегся Ватагин.

– Ехать нельзя, товарищ лейтенант, – отвлек его подошедший шофер. – Никак нельзя.

Покалеченная рука теперь была у него на перевязи, и он, как ляльку, баюкал ее здоровой. Теперь он выглядел бодрее и злополучную винтовку держал в положении «на ремень».

– Проедет кто-нибудь, – ответил Ватагин. – Охраняй машину, а мы со старшиной лес проверим. Лейтенанта накрой плащ-палаткой.

– А ловко вы их, товарищ лейтенант, – заметил Тяпов, когда они, осматривая придорожные кусты, спустились в канаву.

– А у нас в Хотьково преступность низкая была, – ответил Ватагин. – Потому мы от скуки часто в тир ходили. Провинция. Видишь, старшина? Еще одна лежка.

Трава здесь была плотно примята. Видно было, что люди лежали здесь долго, возможно, несколько часов. Ватагин пошарил в траве и отыскал место, куда лежавшие прятали следы своего пребывания. Пласт дерна был подрезан с трех сторон и приподнимался. Под ним были вдавленные в суглинок окурки и пустая консервная банка без маркировки.

Ватагин завернул в платок несколько окурков поцелее и осмотрелся. Дорога с лежки не просматривалась, это было странно.

– Товарищ лейтенант, – окликнул его Тяпов. – Вот так вот они на лежку пришли и ушли вон по канавке. Там дальше галька выходит и следов не видно. Но было двое.

– Давно?

– Не позднее сегодняшнего утра. Точнее не скажу. Сухо, следов не оставили.

– Ладно, посмотри тут вокруг и давай к машине. И другую обочину осмотри. Я вернусь к холму, похожу, посмотрю.

От осмотра холма Ватагина отвлек шум на дороге. Подъехавший «Додж» настырно подзывал его гудком.

– Кто такие? – с ходу навалился на него коренастый капитан, выходя из машины.

Ватагин молча вынул из нагрудного кармана удостоверение и протянул капитану.

– Вон оно что, – ответил капитан, решительно возвращая Ватагину удостоверение, видимо, аббревиатуры на обложке ему хватило, чтобы не заглядывать в него. – Засада, значит. Неделя как их отбросили, уже и передовой не слышно, а они все тут лазают.

– Часто здесь такое?

– А черт его знает… – посетовал капитан, вынимая пачку папирос, закуривая одну, а вторую предлагая Ватагину. – Позавчера мост взорвали. Не чаще обычного, да только обидно…

– А раньше что, не так было обидно?

– Раньше они наступали, а теперь наша берет, – ответил капитан, – оттого и обидно, что шастают здесь фрицы.

– Подбросите нас до Ворчуково? – спросил Ватагин. – А то мы без машины остались?

– Подбросим, – кивнул капитан.

– Далеко это?

– Километров пятнадцать.

– Только у нас убитый, – вспомнил Ватагин.

– Потеснимся.

Местечко Ворчуково было небольшое, но, видимо, из-за его положения на перекрестке главных дорог этот населенный пункт и выбрали для размещения оперативного отдела дивизии. Ватагин прибыл к самому разносу.

В единственном каменном здании раньше размещался поселковый совет, при немцах была комендатура, теперь здесь разместились связисты, интенданты, полевая комендатура и прочая тыловая братия.

Часовой у входа указал Ватагину куда двигаться, но в коридоре его остановил дежурный и принялся проверять документы. Пускать прибывшего лейтенанта дальше дежурный совершенно не собирался, но Ватагин и сам не горел желанием лезть на рожон. Он сел на подоконник и стал прислушиваться к шедшему за стенкой совещанию.

– Наведите наконец порядок в тылах дивизии! – гремел поставленный кавалерийский голос. – Мне нужна безопасность тылов, майор. Когда вы покончите со всеми этими немецкими недобитками?! И особенно с полицаями, старостами, бургомистрами?

– Товарищ полковник, – отвечал ему более молодой голос. – В районе практически отсутствуют архивы. Довоенных не осталось вовсе. А немецкие требуют разбора.

– Значит, разбирайте. Значит, сами накапливайте информацию. Проверяйте население, фильтруйте, отсеивайте. Что, мне вас учить? В район вернулась советская власть. Население должно видеть, что немец больше не вернется. Что народ снова – советские граждане. И что власть защитит их от всякой сволочи. А у вас еще мосты взрываются!

Мимо окон проехал грузовик, стрельнул глушителем и отвлек Ватагина от звуков из кабинета.

Дверь распахнулась, на пороге появился маленького роста полковник, мельком осмотрев вытянувшихся по стойке смирно дежурного и Ватагина, сорвал с крючка фуражку и зашагал к выходу.

– Товарищ полковник, – следом за ним двинулась группа офицеров во главе с усатым майором. – Людей не хватает.

– А где их сейчас хватает? Ты назначен комендантом. Привлекай местных. Ты же не в пустыне. Работай, Иван Сергеич, работай!

Группа вышла на улицу и, проводив полковника, принялась курить и расходиться. Вскоре вернулся майор в сопровождении старшего лейтенанта.

– Ты все слышал, Костиков? – отмахнулся майор от старлея, остановившись, повернулся к дежурному. – Переводчик приехал?

– Переводчика не будет, – вместо дежурного ответил Ватагин, подходя и прикладывая руку к головному убору. – Лейтенант Ватагин. Переводчик лейтенант Карпов погиб при нападении. В засаду на дороге попали.

– Час от часу не легче! Вот, Костиков, что не час, то новости. И я их узнаю не от тебя.

– Товарищ майор, так я сам только сейчас о нападении услышал.

– Вот, бери лейтенанта. Как там тебя?

– Ватагин, товарищ майор.

– Вот именно. Проведи дознание и с докладом ко мне. И меры принимай! Принимай меры, Костиков!

Майор ушел, а старлей впился глазами в Ватагина, словно желая пробуравить его взглядом. Был он немногим старше Ватагина, но держался высокомерно и даже заносчиво.

Пока Ватагин подробно излагал на листе бумаги обстоятельства происшествия, Костиков листал его документы, предписание и личное дело. Увидев корочку с аббревиатурой СМЕРШ, он как-то смягчился, но вида не подал, у него в кармане лежало такое же удостоверение.

– Значит, из милиции к нам? – сказал наконец Костиков, прочтя рапорт Ватагина. – Почему к нам?

– По мобилизации, – спокойно ответил Ватагин и с наглецой добавил: – Для усиления кадров.

– Ладно, не заводись, – усмехнулся Костиков, протягивая руку. – Антон.

– Николай, можно Коля.

– Ну-ка покажи, где это случилось, – Костиков положил на стол карту.

Ватагин осмотрелся, нашел Ворчуково, растопыренными пальцами прикинул расстояние.

– Вот, примерно здесь. Точнее не скажу, но вот этот мостик мы точно проехали, – Ватагин ткнул карандашом в карту: – Да вот у этого поворота.

– Вот черт! Только вчера доложили, что проверили эту дорогу.

– Надо же, – продолжил Ватагин, разглядывая карту. – Сколько в лесах деревень, а на вид глухомань.

– Это только на вид, и на этой карте обозначено не все, – сказал Костиков. – В этих лесах и болотах до войны проживала уйма народу. И чем они дышали при немцах и чем дышат сейчас – одному Богу известно… Воевал?

– В сорок первом, два месяца, потом, после окружения, отправили укреплять областную милицию.

– С чего бы? – лукаво прищурился Костиков.

– Я с последнего курса юридического на фронт ушел, – пояснил Ватагин.

– Теперь, значит, прислали наши кадры укреплять? – постарался подцепить лейтенанта Костиков.

– Если официальная часть проверки закончена, – отрезал Ватагин, – то давай по делу.

– Ну по делу, так по делу, – согласился Костиков, складывая бумаги в папку. – Пойдем представлю тебя капитану Шадрину. Там тебе и будет дело.

Идти пришлось довольно долго. Контрразведчики разместились на окраине поселка в приземистом отдельно стоящем домике. Кроме скучавшего часового, на дворе никого не было. Но Ватагин сразу заметил, что вялый вид часового совершенно не притупляет его бдительности. Завидев приближающихся, он вроде как и бровью не повел, однако, сделав шаг в сторону, занял очень выгодную в случае нападения позицию.

– Егоров! Капитан вернулся?

– Еще нет, – ответил часовой и обратился к Ватагину: – Попрошу документы, товарищ лейтенант.

Часовой внимательно проверил документ и вернул владельцу, пристально следя за каждой реакцией нового лейтенанта. Но Ватагин уже давно не демонстрировал никаких эмоций при предъявлении документов.

В этих вопросах он всегда был сдержан и лаконичен. Когда ему приходилось самому проверять у людей документы, он всегда смотрел на реакцию проверяемого. За год службы в милиции у него сложился даже некоторый почти научный взгляд на этот процесс. Суетность и нервозность вызывали у него не меньшую настороженность, чем полное равнодушие и отрешенность.

Удовлетворившись проверкой документов, часовой пропустил офицеров и снова сделал скучающее лицо.

– А кто дома? – окликнул Костиков часового.

– Никого, – ответил часовой. – Севчук и Грач, как утром уехали, еще не возвращались. А старшего лейтенанта Дмитриева капитан забрал.

– А Лупанов с Береговым?

– Со старшиной уехали.

– Не говорили, когда будут?

– А я почем знаю?

В доме были две просторные комнаты, разделенные давно не беленой печкой. В одной комнате был длинный стол с несколькими стульями, казенный сейф и пишущая машинка. Другая, отгороженная шторкой из плащ-палатки, была отведена под размещение личного состава отдела. Признаков хозяев видно не было. Ни в доме, ни во дворе.

– А где хозяева? – спросил Ватагин.

– А кто их знает? Капитан всегда старается подыскать хату без хозяев.

– Хлопотно без хозяйки. Стало быть, тут и будем служить.

– Пока дальше не двинем. Ты располагайся, там должна быть свободная лежанка. А ты, значит, комфорт предпочитаешь?

– Потерплю, – усмехнулся Ватагин, снимая с плеча шмайссер и кидая вещмешок на указанный лежак.

Костиков вышел и некоторое время чем-то гремел в сенях. Потом, вернувшись, поставил на стол несколько консервных банок и полбуханки хлеба.

– Вот почему, когда приезжает начальство, я всегда попадаюсь ему на глаза? – начал сетовать старлей, придвигая стул и приглашая Ватагина присоединяться к трапезе. – Как только намечается приезд начальства, у всех сразу находятся служебные дела. А кто доложит о работе отдела контрразведки дивизии? Правильно, старший лейтенант Костиков. Заместитель начальника отдела капитана Шадрина. И вот именно поэтому, Коля, я до сих пор старший лейтенант. А капитана еще в прошлом году обещали.

– А ты, Антон, значит, переживаешь, что не растешь? – усмехнулся Ватагин, садясь напротив и выкладывая на стол кусок припасенного сала и пару огурцов.

– Потерплю, – лукаво ответил старлей, потом улыбнулся и принялся нарезать сало тонкими кусками. – А ты, я вижу, запасливый. Не успел приехать уже и автоматиком трофейным обзавелся.

– Все законно, добыто в бою, – ответил Ватагин. – Часто здесь такие нападения? Все же уже глубокий тыл.

– А как без этого? Немец вроде собирался обороняться, а потом отошел. Мы, считай, по пустому месту ударили. Так, похлестали лозой по хвостам. А это, брат, еще неизвестно, что хуже. Когда врага сам ломишь, тебе все понятно. А сейчас? Кто, что и где тут оставил? А главное, когда и где оно заговорит? Здесь в лесах дивизию спрятать можно. Конечно, с одной стороны, хорошо, малые потери. Но, чувствую, мы тут засядем надолго. Привыкай, таких нападений у тебя теперь будет много.

– Это понятно, – согласился Ватагин. – Ну так с чего прикажете начинать, товарищ заместитель начальника отдела контрразведки?

– А вот сейчас начальство вернется и все нам расскажет. И чувствую я, что станем мы с тобой похожи на персонажей фильма «Трактористы». Помнишь? «Ты пришла, меня нашла, а я растерялся».

За окном затрещал мотор, это вернулся капитан.

– Эй, в хате, – донесся с улицы капитанский бас. – Принимай хозяйство!

Костиков мгновенно подскочил и дал Ватагину знак идти вместе с ним. У заднего борта полуторки уже суетились часовой и водитель. Они снимали на землю серые ящики с немецкими орлами.

– Костиков, – скомандовал капитан, едва офицеры показались на крыльце. – Вот эти ящики, которые серые, их в хату, остальное передадите старшине… Это что за новое лицо?

– Лейтенант Ватагин, прибыл в ваше распоряжение.

– Ватагин? Это вас обстреляли на дороге?

– Так точно! – ответил Ватагин и добавил: – При нападении ликвидированы четверо немцев. Погиб лейтенант Карпов.

– Переводчик! Ай как плохо. Это уж сейчас совсем некстати… Ты немецкий знаешь?

– Нет, – ответил Ватагин.

– Ладно, помоги Костикову, потом решим, что с тобой дальше делать…

В ящиках оказались немецкие папки. Шадрин самолично вынимал их из ящиков и укладывал в сейф. Ватагина посадили за стол и приказали составлять опись. Поверх немецкой латиницы красным карандашом стояли пометки, уже кем-то сделанные, видимо, при первичном разборе. Костиков брал папку, зачитывал Ватагину название, ставил на папке порядковый номер и передавал капитану. Папки были тонкие, но их было много, на опись ушло три листа.

– Вот так вот, ребята, – подытожил капитан, закрывая сейф, когда последняя папка исчезла в его стальной утробе. – Это все, что у нас есть, и касательно не только нашего района.

– Обрастаем, – грустно пошутил Костиков.

– И во всем этом надо подробно разобраться, в кратчайшие сроки.

– И что же немцы все это оставили? – перечитывая опись, спросил Ватагин. – Вот так просто?

– Сомневаешься, лейтенант? – прищурился Шадрин.

– Николай к нам из милиции прибыл. Подмечает…

– Такой объемный архив, и не уничтожили, не спрятали… – продолжил Ватагин.

– Хотели вывезти – не получилось, – пояснил капитан. – Но ты, Коля, мозгуй, мозгуй, только без отрыва от основной работы.

Вечером вернулись Севчук и Грач, долго что-то докладывали Шадрину. Все происходило в общей комнате, в группе Шадрина было так заведено.

– И почему ты, Грач, ее не привез? Опять схемы строишь?

– Командир, – весело, словно не замечая недовольства начальства, стал говорить Грач. – На чем ее брать? По факту, конечно, повод найти можно, но по уму, рано. Если ничего нет, провозимся, а если есть, так надо не спугнуть. Старуха хитрая. Командир, ну ты же меня знаешь…

– Оттого и терплю тебя, что знаю, как ты работаешь. Только у нас с завтрашнего дня работы прибавится. И больше суток я тебе на твою старуху дать не смогу. А может и суток не дам. Так что ускоряй работу.

– Мне нужно знать точно, – стальным голосом отрезал Грач. – Если я прав…

– Через трое суток, – оборвал его капитан, расстилая карту, – на участке Кратово – Ворчуково – Усца должно быть организовано рокадное движение. Через нас будут круглые сутки идти войска. И времени, чтобы перехитрить твою старуху, у тебя не останется. Нету времени. Завтра вернется Дмитриев и привезет нам еще работы. Так что завтра подъем в четыре утра. Получаем задачи и вперед.

– Составы групп? – уточнил Севчук.

– Как обычно, – ответил Шадрин. – Вы с Грачом и возьмете Берегового. Костиков с Ватагиным. Кстати, кто не знаком, знакомьтесь, Николай Ватагин, прибыл сегодня. С корабля на бал.

– Гриша, – протянул руку улыбчивый Грач и, кивнув в сторону напарника, добавил: – Севчук Иван.

– Николай. Можно Коля, – ответил Ватагин, пожимая протянутые руки.

– На сегодня все, всем отдыхать, – приказал капитан. – Кроме Костикова. Пойдем, Антон, прикинем планы на завтрашний поиск.

На ночлег определились быстро. Грач сразу растянулся на своем лежаке, скинув сапоги и ремень. Гимнастерку он повесил в сенях.

Севчук и Ватагин оказались соседями. У Ватагина особых дел не было, и он тоже лег, но долго лежал, уставившись в потолок и прислушиваясь к окружающим звукам. Иван Севчук еще долго бродил по двору, плескался из ведра, вроде что-то стирал или умывался.

– Надо будет завтра старшине приказать баню организовать, – коротко сказал он, когда вернулся в хату, шлепая по полу босыми ногами. – А ты, Коля, что не спишь?

– Привычка.

– Не спать? – оживился Иван.

– Нет, – усмехнулся Ватагин. – Привычка перед сном еще раз обдумать все, что было днем.

– Рассчитываешь во сне увидеть ответы на неразрешенные вопросы? – предположил Иван, ворочаясь, желая улечься поудобнее. – Ненадежное это дело. Я вот снов вообще не вижу.

– А что там за хитрая старуха? – поинтересовался Ватагин.

– Есть такая старуха, – полушепотом сказал Иван. – Средний сын у нее на фронте. Младший перед самой войной получил срок, а старший, имея в колхозе бронь, пропал.

– Ну! – протянул Ватагин. – Таких старух сейчас везде полно.

– Так-то оно так, – продолжил Иван. – Только сын ее, который с бронью пропал, нашелся. И нашелся у немцев.

– Полицай?

– Работал с местным бургомистром. Организовывал взаимодействие оккупационных властей с местной администрацией. Занимался всем понемногу. Имел благодарности. А теперь снова пропал.

– Ушел с немцами?

– Может, и ушел, а может, и нет, – глядя в потолок, скривил губы Иван. – Только как обосновался у немцев, так мать из деревни в город перевез. А теперь она обратно вернулась. Значит, если с собой не забрал, то и сам не ушел. Но ты прав, Коля, сегодня таких старух много и будет еще больше. Или у вас там в тылу как-то иначе?

– В тылу тоже по-разному. Но мне в основном со спекулянтами и несунами пришлось дело иметь. Хотя и всякой блатной шушеры наползло, но и с ней все ясно. Хотя блатные – народ ушлый, вертятся так, что в стакане не ухватишь.

– Значит, и там фронт.

– Только не всякого врага можно к стенке поставить.

– Здесь тоже не всякого. Здесь по уму надо. Тут иной мертвый немец опасней живого.

– Как так?

– А так. Наши подопечные с автоматами по лесам не бегают. Как говорит капитан, и я с ним согласен: «Каждый сидящий на табурете и говорящий немец – это возможность что-то узнать. А каждый мертвый – упущенная ниточка». Вот и поди знай, кто, когда и где потом об эту ниточку споткнется. Может, один ты, а может, весь фронт?

Севчук замолчал, а Ватагин снова уставился в потолок, еще раз прокручивая в голове последние события. Что-то в утренней засаде не укладывалось у него в голове. Что-то было не так, а что, он пока не мог понять.

В октябре сорок первого, когда их небольшой отряд почти две недели выходил к своим из-под Вязьмы, шарахаясь от каждого треска мотора, трясясь над каждым патроном, ему, вчерашнему студенту, было не до размышлений. Из уцелевших до линии фронта добрались только пятеро.

Мир менялся вокруг него как картинка в калейдоскопе, который крутит рука самой судьбы. Только потом долгими днями в фильтрационном лагере, когда его раз за разом просили вспоминать их скитания, он снова научился запоминать, сопоставлять и анализировать.

Николаю повезло, что никто из тех, с кем он вышел к своим, ни дня не провел в немецком плену. И еще что в отряде не было ни одного чужого, то есть прибившегося по дороге. Все они были из одной роты, одного призыва. Московские ополченцы. Студент-юрист, преподаватель консерватории, инженер-транспортник.

Дознавателям предъявить им было нечего, хотя один из них и попытался перевернуть все с ног на голову, упирая именно на то, что слишком уж все гладко у них получается. Но это была уже уловка бессильного.

Ватагин еще со школы не любил таких людей. Истина для них была тем, что следовало не отыскивать, а опровергать. Причем делать это следовало любой ценой. Не для истины, а для галочки. Для галочки, невесть кем уже давно и заранее поставленной. Со временем Ватагин даже стал понимать мотивацию таких людей, но от этого его отношение к ним становилось еще хуже. Они так сильно боялись ошибиться, что не допускали самой возможности ошибки в собственной убежденности. Несомненно, были случаи, когда они оказывались правы, и тогда истина всплывала. Но эти случаи еще больше укрепляли их в своей собственной твердолобости. А Ватагина эти случаи только убеждали в обратном.

Несомненно, цель вполне способна оправдывать средства, но где уверенность, что примененные средства приведут именно к нужной цели. Что с ней не произойдет та неуловимая метаморфоза, которая ее полностью обесценит.

– Сложно ты все это объясняешь, – сказал ему как-то его напарник по Хотьковскому отделу милиции Петька Заклунный. – Вот, к примеру, вчера взяли Хлыста. Вагонный вор, что тут размышлять. На нем уже есть срок и побег, а сейчас три кражи. Что тут доказывать? В чем сомневаться? Жалко, к стенке его нельзя поставить. И он поедет в лагерь, где будет жрать и играть в карты на чужие пайки. Пока страна воюет.

– Ну с Хлюстовым-то как раз все ясно, – отмахивался Ватагин. – И взяли мы его по горячим следам. Уголовная среда – это отдельная песня.

Тогда они с Заклунным так и не договорили. На следующий день пришла разнарядка и Ватагина мобилизовали в действующую армию. А так они, может, и договорились бы до чего-нибудь.

Мысль наконец-то сформировалась в голове Николая. Почему один из немцев оставался на холме, пока остальные побежали к машине? Не остался же он на шухере. Раненым он не был и нападения явно не ждал. С этим Николай и уснул.

Оказалось, что ночью прошел дождь, но Ватагин, к своему удивлению, его не слышал. Теперь на сиденье «газика» пришлось набросить сложенную рабочую куртку, где-то добытую вечным часовым Егоровым. Вел машину Лупанов, это был невысокий, очень крепкий мужик лет пятидесяти, с нашивкой за ранение и одинокой медалью «За отвагу».

Машину он вел в странной манере. Сидел, пригнувшись к рулю, изредка вытягивая шею и осматриваясь. Он то разгонялся, то, напротив, начинал катиться на выжатом сцеплении. В промоины он не совался, но, едва не опрокидываясь, объезжал их по обочине. То и дело колесо подпрыгивало на кочке или ином препятствии. В такие моменты Ватагин цеплялся за все что можно и упирался ногами в пол, стараясь не потерять ни пилотку, ни автомат.

Костиков, напротив, был привычен к манере езды Лупанова и потому полулежал на заднем сиденье, цепляясь за борта то локтями, то каблуками сапог.

Машина одолела очередной размыв и покатила по необычайно ровной дороге. Здесь Лупанов сбросил скорость и прижался к обочине, куда склонилось заваленное зимней непогодой, но еще живое дерево.

– Сеча, товарищ старший лейтенант, – коротко сообщил Лупанов. – Отсюда с полверсты будет. Вон впереди за деревьями просвет. Аккурат там и стоит.

Костиков подался вперед и толкнул Ватагина в плечо, чтобы тот достал карту.

– Так. Тридцать пять дворов с хозяйственными постройками, деревянная церковь, колхозная конюшня, – принялся по памяти перечислять Костиков, заглядывая в развернутую карту. – По довоенной переписи, проживало сто тридцать семь человек. Интересно, сколько сейчас наберется?

– Половину смело списывай, – заметил Ватагин, поводя носом. – Дымом не пахнет, собак не слышно. Домашнего скота тоже.

И тут словно в ответ Ватагину впереди заревела корова.

– Ага, люди есть, – потер руки Лупанов. – Значит, по старой схеме действуем.

– Вот именно, – кивнул Костиков, показывая Лупанову карту. – Мы тебя вот тут ждать будем. Вот эти крайние сарайчики пощупаем, людей посмотрим.

– Антон Петрович, – неожиданно повеселел Лупанов, – а ежели предложат, пробовать надо.

– Попробуй, но в меру, – процедил сквозь зубы Костиков, спрыгивая на землю. – Коля, бери автомат и за мной. Разомнем ноги. А ты, Петрович, в село сразу не заезжай. Обожди тут минут пятнадцать. Потом трогай потихоньку. Долго в селе не задерживайся. Не больше часа.

– Не впервой, – кивнул Лупанов.

Костиков поманил Ватагина, и они скрылись за листвой. Старлей шел, чуть пригнувшись и придерживая ветки. Ватагин старался ступать след в след и часто оглядывался. Костиков же, напротив, двигался вперед, как казалось Ватагину, совершенно беззаботно, словно ничего вокруг не существовало.

У самой кромки леса старлей вдруг схватил Ватагина за плечо и потащил в сторону.

– Вот черт, – тихо выругался Костиков. – Чуть не нарвались.

– Что там? – присев за куст, спросил Ватагин.

– Дом видишь?

– Дом, как дом, – ответил Ватагин. – Что не так-то? Или ты тут хотел дворец увидеть?

– Домик стоит у самого леса, легко прийти, легко уйти, – пояснил Костиков. – И всякий раз, когда будешь приходить в незнакомое место, всегда обращай внимание именно на такие дома.

– Шаблон, – ответил Ватагин. – А мне говорили, что опасно всецело доверять шаблонам.

– Тихо, Коля, – оборвал лейтенанта Костиков.

Заскрипели дверные петли, грохнуло и покатилось по двору опрокинутое ведро. Простоволосая женщина лет сорока, видимо, хозяйка дома, вышла на двор и пошла в сарай. Следом за ней вышел рослый парень, проводил хозяйку взглядом, сплюнул и засеменил следом. Постоял у двери сарая, воровато озираясь, потом нырнул внутрь.

– За мной, – неожиданно скомандовал Костиков. – Только тихо, и следи за окнами.

В доме было тихо, но кто-то должен был там быть. Костиков нырнул в сарай, а Ватагин остался снаружи, глядя за домом и одновременно прислушиваясь к звукам за спиной. Из темноты послышался звук короткого удара и сдавленный женский визг. Когда Ватагин пятясь вошел в сарай, Костиков сидел напротив женщины, зажимая ей рот ладонью.

– Спокойно, не волнуйтесь, – приговаривал старлей. – Я сейчас уберу руку, и вы не будете кричать. Договорились?

Женщина закивала, и Костиков убрал руку.

– Это кто? – указал он на лежащее ничком тело в сером пиджаке.

– Ой, солдатики, – затараторила женщина. – Пришли ночью, сказались партизанами, а как вошли, так принялись по всем углам шарить. Потом говорят, мол, ставь на стол все что есть.

– Хорошо поели? – неожиданно спокойно спросил Костиков.

Ватагин между тем быстро связал лежащему руки за спиной, привалил его к столбу и стал обыскивать.

– Как их прокормишь, – сетовала женщина, но было видно, что она успокоилась и осмелела. – В доме одна картошка, а им самогону подавай, сало неси. А где ночью взять? Полоумные: один говорит – беги, другой – сиди. Страшные.

– Блатной, – сообщил Ватагин, закончив обыск. – Оружия нет, только нож. Документов никаких.

– Откуда видно, что блатной? – спросил Костиков.

– У этих паспорта на теле набиты, – пояснил Ватагин и обратился к женщине: – Сколько их? Чем вооружены? Что говорили? Есть в доме еще кто-нибудь? Отвечайте быстро и коротко, времени мало. Его могут хватиться.

– Пришли четверо, – стала быстро говорить хозяйка дома. – Этот вот постучался, а как открыла, остальные ввалились и принялись по углам шарить.

– Спокойно, спокойно, – неожиданно нежно сказал Костиков. – Они тебе больше ничего не сделают.

– Один седой весь, но, видать, не старший. А старший у них такой коренастый, сутулится и только глазами шасть да шасть. Все с наганами.

– В доме их брать нельзя, – сказал Ватагин. – Нарвемся на пулю.

– Но и ждать нечего, – отрезал Костиков. – Сейчас они его хватятся. Станут искать. А нам бы не нашуметь.

– Товарищи командиры, – потянула Ватагина за рукав женщина. – Они еще говорили, что ждут кого-то.

– Ждут? Они это сами сказали?

– Ну да, то есть нет, – помотала головой женщина. – Они промеж собой. Тот, что глазами шастает, говорит, еще подождем, а седой, мол, вляпаемся. И что уходить надо.

– Ну, это общие фразы, – отмахнулся Костиков. – Могут про себя, а могут и про кого-то говорить.

– Шпала! – донесся с улицы сиплый голос.

– Ну будь что будет, – кивнул Костиков и прижался к стене.

Ватагин ухватил хозяйку за руку, рывком поднял и тут же втолкнул в какой-то закуток. При этом женщина взвизгнула и тем самым привлекла к себе внимание.

– А! – послышался со двора раскатистый смешок. – Дорвался-таки.

Ватагин ущипнул женщину ниже спины, так что она опять взвизгнула.

– Делиться с братвой надо.

Подельник связанного Шпалы привалился снаружи к косяку сарайных ворот и принялся справлять малую нужду.

– Ну что ты там замолчал, доходяга, все, что ли, ну так дай старшим…

Но едва подельник, держась за штаны, не зная еще, застегивать их или нет, шагнул в сарай, Костиков саданул его по голове рукояткой пистолета. Вопреки ожиданиям, детина не свалился, он только опешил, выкатил глаза и, оттолкнув Костикова, кинулся наружу.

– Красноперые! – заревел он и кинулся к двери в дом. Громкого крика у него не вышло. Видимо, удар Костикова хоть и не сразу, но дал о себе знать, он оступился на крыльце, затряс головой, стал вытаскивать из кармана наган.

Навстречу ему выкатился третий и с ходу принялся палить в сторону сарая. Над головой у Костикова брызнули щепки, и он пригнулся, прикрывая голову.

Ватагин подскочил к низенькому окну, откуда был виден дом. Ему пришлось встать на колени, чтобы прицелиться, но очередь он выпустил скорее наугад. В ответ пуля ударила в бревно под окошком, и Ватагин отскочил в сторону, ища другую позицию.

Тем временем Костиков, прикрываясь воротным косяком, стрелял по бандитам. Но позиция была неудачной и высунуться или сменить ее Костиков не мог. Вслед за наганными хлопками грянул пистолетный выстрел. Второй. Третий.

Ватагин метнулся к противоположной стене сарая, выбил затыльником шмайссера треснувший горбыль и выкатился на улицу. Вскочил, пригнулся, бросился за покосившуюся поленницу. Отсюда было видно сбоку крыльцо. Бандиты успели укрыться в доме и теперь обстреливали сарай из окон.

Ответного огня из сарая не было, и Ватагин подумал о худшем, что Костиков убит. Но долго думать не пришлось.

Окно на противоположной стороне дома распахнулось и двое бандитов, один за другим выскочили на двор. Ватагин нажал на спусковой крючок и срезал первого, который кинулся к изгороди. Другой успел вскинуть пистолет, но очередь ударила ему в грудь и живот. Он театрально вскинул руки, будто пытаясь закрыться от удара. Парабеллум повис на пальце, удерживаясь за него предохранительной скобой. Лицо исказила гримаса боли. На миг он замер в такой позе, потом ноги обмякли и он повалился.

Первый упал у самой изгороди и был плохо виден Ватагину. Он откатился в сторону, привстал и стал по дуге подходить к лежащему. Походя, он подобрал березовое полено и метнул его туда, где в траве виднелась серая фигура.

– Встать! – прокричал он, заметив, что фигура инстинктивно дернулась от ударившего ее полена – Встать, руки над головой! Расстреляю!

– Ладно, ладно начальник, – раздался сдавленный голос. – Твоя взяла. Не стреляй.

– Ствол выброси! Встать!

В сторону отлетел наган.

– Бросаю, бросаю. Не стреляй.

Бандит поднялся сначала на четвереньки, потом с ленцой выпрямился, опершись о колени.

– Руки над головой, – скомандовал Ватагин. – Встал, пошел к стене. Мешок оставь.

Бандит, видимо, все-таки еще рассчитывал улизнуть, бросив мешок Ватагину, и тем самым попытаться отвлечь его, но тут появился Лупанов с автоматом на изготовку.

– Обыскать, – скомандовал Ватагин.

– А ну поворачивайся, – процедил сквозь зубы Лупанов. Он ловко завел руки бандита за спину и перехватил заранее приготовленной петлей. Толчком поставил связанного лбом к стене и стал ощупывать, выкидывая на траву позади себя содержимое карманов.

Ватагин подошел ко второму и отшвырнул ногой обрез. И тут из окна показалась улыбающаяся физиономия Костикова.

– Здорово, мужики. Лупанов, ты что же, весь керосин на самогон у местных уже поменял?

– С вами поменяешь, товарищ старший лейтенант. Только въехал, а у вас уже стрельба. Куда его?

– Давай пока к крыльцу, да стреножь его хорошенько, – распорядился Костиков и сделал Ватагину знак следовать за ним. – Пойдем, Коля, второго принесем.

– Я уж думал… – начал было Ватагин.

– Нормально все, Коля, нормально, – отмахнулся Костиков. – Ты молодец, что нашел способ, как выбраться из сарая. А то ушли бы гады.

На крыльце лежал тот, которого оглушил Костиков, только теперь он был распластан на ступенях. Шпала к тому времени уже пришел в себя и, видно, все понял. Ватагин с Костиковым подняли его под руки и повели к дому, где уже сидел задержанный.

– Это кто? – спросил Шпалу Костиков, когда они проходили мимо трупа на крыльце.

Шпала замешкался.

– Тебя что, отправить к нему спросить? – тряхнув Шпалу за ворот, задал вопрос Ватагин.

– Барсук! – взвизгнул перепуганный Шпала. – А тот Седой.

– Этот кто?

– Мамай.

– Ладно, разберемся, – прервал дознание Костиков и обратился к Лупанову.

– Этого Мамая грузи в машину и вези к нам. Заедешь в комендатуру, пусть вышлют сюда отделение из комендантского взвода и пусть за трупами пришлют машину. Мы тут осмотримся. До Усцов километров пять?

– Около того, – подтвердил Лупанов и тут же, почуяв неладное, добавил: – Только не положено.

– Ничего, – ответил Костиков. – Мы с лейтенантом Ватагиным здесь погуляем. А в Усцу с тобой поедем.

– Этого не отвязывать, – сказал Ватагин. – Что бы ни говорил, ни обещал, ни просил. Станет выпендриваться или больным прикидываться, не реагировать.

– А по нужде, начальничек? – выпятив челюсть, процедил Мамай.

– До камеры потерпишь, – ответил Ватагин, – там на этот случай в описи параша числится.

Шпалу отвели в дом и усадили в угол подле печи. За окном затарахтела машина Лупанова, он уехал.

– А ты суров, Николай, – начал Костиков, когда они стащили трупы под навес и стали их осматривать.

– А нельзя с ними по-другому, – ответил Ватагин. – Я хоть и должен был с ними по закону бороться. Перевоспитывать. Возвращать обществу исправившихся членов. Только пустой это номер. Особенно сейчас.

– А что сейчас?

– А сейчас они вдвойне наглеют. Время такое, думают, у нас на всех рук не хватит. Да и не хватает. Дураков там и мелочь, конечно, отлавливаем, но эти не мелочь.

Ватагин разорвал рубаху на груди мертвого Барсука.

– Гляди, какая роспись. У нас в институте врач преподавал, так он по этим наколкам их как книгу читал. Вот этому на вид и тридцати нет, а у него уже три ходки, и по-любому десятка набежит. А как он сюда попал, в прифронтовую полосу? Сколько они тут уже лазают?

– Меня-то больше интересует другая сторона, – ответил Костиков. – Были ли они здесь при немцах. Что делали? Пойду с хозяйкой поговорю, а ты тут побудь, вон уже и народ собирается. Попробуй у местных за этих убиенных поспрашивать. Вдруг неспроста они именно сюда сунулись.

Хозяйка пришла в себя и, хотя и косилась с опаской на связанного Шпалу, а все же, повинуясь женскому инстинкту, приводила комнату в порядок.

Костиков прошел по комнате, демонстративно игнорируя задержанного. Подошел к висящей на стене рамке с фотографиями.

– А вас как зовут, хозяюшка?

– Нина Романовна, – ответила хозяйка.

– А это ваши? – спросил старлей, указывая на групповое фото.

– Конечно, – ответила хозяйка и стала пояснять: – Вот муж, Виктор. Вот я, а это сын Митя и Наталья, дочка.

– И где все? – участливо и вкрадчиво спросил Костиков.

– Муж-то, где же ему быть? – ответила хозяйка. – Как война началась, его и остальных мужиков призвали в Красную армию. Воюет. А где, да и жив ли, как знать. – Хозяйка промокнула глаза платком.

– Вот Наташенька моя. Перед самой войной седьмой класс окончила.

– А у вас в селе школа есть?

– Да нет, – всплеснула руками женщина. – Дети-то у нас в центральной усадьбе учились, там и школу открыли, и жили там же при школе. Так правление колхоза решило. Собрали со всей округи ребятишек. Там у них и ночлег был, и питание.

– Интернат, – подсказал Костиков.

– Вот-вот, – закивала хозяйка дома. – Так там и училась Наташенька моя. А училась хорошо, так порешили ее и других отличников наградить от области. Дали им путевку в пионерский лагерь к морю. Вот как проводила я свою доченьку пятнадцатого июня, так с тех пор и не знаю, что с нею.

– За неделю до войны, – сказал Костиков. – Кто бы знал, кто бы знал… А сын, значит, с вами был?

– Так и был, – подтвердила Нина Романовна. – По первости на фронт за отцом рвался. Годом не вышел. А как пришли немцы, так я его в подвале прятала. У нас там потайной закуток был.