Варя Любина
Федя Кострома и письмо Деду Морозу

Глава 1. Письмо без адреса

Письмо лежало на подоконнике.

Я заметил его сразу, хотя обычно на подоконниках ничего важного не происходит. Там стоят цветы, иногда – варежки, которые кто-то забыл просушить, и один раз стоял кактус, но это была ошибка.

А письмо – это другое.

Оно лежало аккуратно. Не смятое. Не брошенное. Прямо посередине, как будто его положили специально, чтобы оно никуда не делось.

Я остановился.

В подъезде было тихо. Так тихо, что слышно, как где-то внизу хлопает дверь. Снег за окном падал медленно, будто тоже никуда не спешил.

Я подошёл ближе.

Конверт был обычный. Белый. Чуть толстоватый – значит, внутри не одна бумажка. На нём было написано печатными буквами:

ДЕДУ МОРОЗУ

ОЧЕНЬ ВАЖНО

И всё.

Ни адреса.

Ни города.

Ни даже «здравствуйте».

Я посмотрел по сторонам. В подъезде никого не было.

– Странно, – сказал я тихо.

Я не взял письмо в руки. С письмами так нельзя. Сначала надо понять, что они хотят. Даже если они молчат.

Я вспомнил, что видел его и вчера. Оно лежало на том же месте. Тогда я подумал, что кто-то забыл. Такое бывает. Но если забывают, обычно вспоминают.

А это – нет.

Я сел на ступеньку и стал думать.

Если письмо забыли – его бы уже забрали.

Если оно не забыто – значит, его оставили.

А если оставили – значит, так было нужно.

Я ещё раз посмотрел на надпись.

Буквы были аккуратные. Не кривые. Но некоторые – чуть подправленные. Особенно «Ж» и «Д». Их как будто сначала написали, потом подумали и сделали лучше.

Так пишут, когда очень стараются.

Я встал и осторожно потрогал конверт.

Он был не запечатан.

Это было страннее всего.

Если письмо для Деда Мороза – его обычно закрывают. Чтобы никто не прочитал раньше времени. Даже если письмо не секретное, всё равно закрывают. Потому что так правильнее.

А это – нет.

Я аккуратно приподнял край.

Внутри были листы. Сложенные ровно. Не смятые.

Я не стал читать.

Иногда читать – это слишком быстро.

Я снова сел на ступеньку.

– Почему его не забрали? – спросил я сам себя.

В этот момент сверху послышались шаги. Кто-то спускался. Я быстро встал и отошёл от подоконника.

Это была тётя Света с третьего этажа. Она несла пакет и говорила по телефону.

– Да, да, – говорила она. – Уже купила. Да, всё есть.

Она прошла мимо письма. Посмотрела на него. И пошла дальше.

Даже не остановилась.

Это было важно.

Если взрослые не берут письмо, значит, они не знают, что с ним делать.

А если не знают – значит, боятся сделать неправильно.

Я посмотрел на письмо ещё раз.

Оно было не потерянное.

Оно было ожидающее.

Я аккуратно положил его обратно точно так же, как оно лежало.

Потом вышел на улицу.

Снег сразу попал за воротник. Я поёжился, но мне было не холодно. Мне было интересно.

Я знал одно.

Это было не просто письмо Деду Морозу.

Это было письмо, которое ждало, чтобы его правильно поняли.

А значит, это было дело.

Новогоднее.

И очень важное.

Глава 2. Почему его не забрали

Письмо всё ещё лежало там же, когда я вернулся из школы.

Я специально шёл медленно. Иногда, если идёшь слишком быстро, можно не заметить, что мир уже что-то решил без тебя. А мне нужно было понять, что именно он решил с этим письмом.

В подъезде пахло мокрыми куртками и снегом. Кто-то только что прошёл, оставив на полу тёмные следы. Я посмотрел на подоконник.

Письмо лежало.

Я подошёл ближе и посмотрел на часы. Почти четыре. Значит, за день здесь прошло много людей. И детей, и взрослых.

Но письмо всё равно было на месте.

Я сел на подоконник напротив и стал вспоминать.

Утром я видел, как мимо проходила тётя Света.

Днём здесь бегали ребята с нашего этажа.

Сейчас кто-то наверняка уже возвращался с работы.

Если бы письмо было просто забытое, кто-нибудь бы его убрал. Или отнёс консьержке. Или спросил в чате дома.

Но этого не случилось.

– Значит, дело не в забывчивости, – сказал я тихо.

Я осторожно взял конверт и перевернул.

Сзади было пусто.

Иногда на письмах пишут «от кого». Или хотя бы имя. Здесь – ничего.

Я представил себя взрослым.

Я иду по подъезду. Вижу письмо. На нём написано «Деду Морозу». Я думаю:

А вдруг это детское?

А вдруг нельзя трогать?

А вдруг я сделаю неправильно?

И тогда я прохожу мимо.

Потому что когда взрослые боятся ошибиться, они часто выбирают не делать ничего.