Харчевня королевы «Гусиные Лапы»
Саммари на зумерском
Анатоль Франс

Иллюстратор Пост Малевич

Редактор Геннадий Порфирьевич Томский

Корректор Алексей Владимирович Ольховик

© Анатоль Франс, 2025

© Пост Малевич, иллюстрации, 2025

ISBN 978-5-0068-8096-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Анатоль Франс. «Харчевня королевы Гусиные Лапы»

Саммари на зумерском

Глава 1. Харчевня как она есть (стартуем тут)

Представь самый богом забытый паб в своем городе. Тот, где темно, дымно, пахнет дешевым пивом, жареным мясом и легким оттенком отчаяния. Вот «Харчевня королевы Гусиные Лапы» – его прямой аналог, но только в 18 веке. Место, где оседают все слухи, сплетни и где зарождаются громкие скандалы.

В эпицентре этого кринжа и проводит время наш главный герой – аббат Жером Куаньяр. Забудь о скучных святошах, которые только и делают, что молятся и каются. Этот тип – полная противоположность. Он – тот самый дед у стойки, что заказывает не самое дорогое, но крепкое вино, раскуривает трубку и несет такой сюр про античных философов, что окружающие либо ржут, либо впадают в ступор. Он не читает мораль. Вместо этого он рассказывает байки, смеется громче всех и абсолютно не парится о том, что о нем думают. По меркам нашего времени – он чистой воды сигма. Живет по своим правилам: вино, книги, умные (и не очень) беседы и кайф от простых радостей. Его жизненный девиз – «не усложняй».

Рядом с ним, как тень, коротает время его ученик Жак. Молодой пацан, который по уши влюблен и из-за этого постоянно в ступоре. Пока аббат рассуждает о природе бытия, Жак в своем воображении (это аналог смартфона в 18 веке) листает образ своей пассии – Катерины. А Катя – это отдельная история. Она не какая-то простушка из соседней деревни. Она работает у самого д’Астарока – местного каббалиста и алхимика, того еще криптомистика. Этот д’Астарок помешан на поиске саламандр, духов огня и прочей эзотерической дичи, которую никто в трезвом уме искать не станет. А Катя у него и служанка, и помощница, и, как поговаривают, объект для странных экспериментов. Жак от нее без ума, но подойти боится. Вместо того чтобы прокачивать скиллы у аббата и становиться таким же уверенным пофигистом, он тупо сохнет и строит воздушные замки.

А тем временем в самой харчевне уже назревает очередной скандал. Не тот, что решается парой крепких слов и тумаком, а тот, что медленно зреет в углах, за спинами, в шепоте завсегдатаев. Все уже знают, что в аббатстве пропала какая-то важная религиозная фиговина – реликвия. И все уже начинают коситься на нашего аббата. Почему? А потому что он не такой, как все. Он задает неудобные вопросы, не следует слепо правилам и позволяет себе слишком много. Для людей, живущих по шаблону, такой человек – как бельмо в глазу. Он – идеальный козел отпущения. Пока обвинения звучат тихо, больше в формате «а может, это он?», «смотри, какой подозрительный тип», «есть в нем что-то этакое». Но хейт-машина уже запущена. Скоро эти шепотки перерастут в настоящую травлю.

Сам аббат вроде бы ничего не замечает. Или делает вид. Он продолжает свои беседы, попивает вино и в целом выглядит так, будто мнение толпы его абсолютно не колышет. Но мы-то знаем – это затишье перед дичайшим штормом. Пока же все только начинается. Прямо здесь, в этой душной, шумной и многолюдной харчевне, где наливают дешевое вино, кормят жирным мясом и где рождаются сплетни, способные уничтожить жизнь.

В воздухе уже висит напряжение. Пацаны еще не знают, во что ввязались. Но скоро узнают. За столиком в углу, заваленном грязными кружками, уже шепчутся двое подвыпивших торговцев. Их взгляды скользят в сторону аббата, и в этих взглядах нет ни капли уважения – один сплошной яд. Один из них, краснолицый детина в засаленном камзоле, мрачно бубнит что-то о том, что «таким, как он, не место среди добрых христиан». Его собутыльник, тощий и вертлявый, кивает с таким усердием, будто голова вот-вот отвалится. Они уже придумали, кто виноват во всех бедах, и им не нужны доказательства. Им нужна жертва.

А в это время Жак, наконец, отрывается от своих грез и замечает, что атмосфера в харчевне стала гнетущей. Даже воздух кажется гуще, тяжелее. Он нервно переводит взгляд на аббата, но тот, кажется, полностью поглощен спором о каком-то древнегреческом философе. Спокойствие учителя действует на Жака парадоксально: оно не успокаивает, а лишь усиливает тревогу. Он чувствует, как по спине бегут мурашки. Что-то идет не так. Что-то очень важное и очень плохое уже запущено, и остановить это невозможно. Остается только ждать, когда грянет гром.

Глава 2. Аббат-сигма: винишко, книги и пофигизм

Если бы аббат Куаньяр родился в наше время, он бы вел блог о стоицизме, снимал бы видосы с разбором Ницше между глотками крафтового эля и разносил в пух и прах инфоцыган в Твиттере. Но ему выпало существовать в восемнадцатом веке, поэтому все его сигма-скиллы уходят в оффлайн. И он реально рулит.

Пока обычные священники ходят с постными лицами и твердят о греховности всего живого, Куаньяр доказывает, что можно быть богословом и при этом кайфовать от жизни. Его кредо – умеренность без фанатизма. Он пьет вино, но не напивается в стельку. Он любит вкусно поесть, но не объедается до отвала. Он флиртует с женщинами, но не превращается в похотливого старикашку. У него есть тот самый внутренний стержень, который не позволяет ему скатиться в крайности. Он не отрицает мир – он его принимает, но фильтрует через призму разума.

Его главная сила – не в знании молитв, а в остром уме и языке. Он может часами говорить о философии Аристотеля, а потом с таким же жаром обсуждать достоинства нового сыра, который привезли из соседней деревни. Для него нет иерархии тем – все интересно, все достойно обсуждения. Он с одинаковым уважением выслушает и заезжего купца, и местного винодела, и даже того же д’Астарока с его бредом о саламандрах. Потому что Куаньяр считает: истина может прийти откуда угодно. Главное – уметь ее услышать.

И вот именно это и бесит окружающих. Они привыкли к четким границам: священник должен вести себя так-то и так-то, говорить на такие-то темы, осуждать такие-то вещи. А тут какой-то аббат, который нарушает все правила и при этом выглядит абсолютно счастливым. Он не лезет из кожи вон, чтобы кому-то понравиться. Он просто живет так, как считает нужным. И его уверенность действует на людей магически: одних притягивает, других – бесит.

В этой главе мы видим его за обычными делами. Утром он читает древние манускрипты, делая пометки на полях. Днем он спускается в харчевню, где за бокалом вина ведет дискуссии с кем попало. Вечером он может уединиться в своей комнате с книгой или же отправиться на прогулку, размышляя о прочитанном. Его жизнь – это идеальный баланс между интеллектуальной нагрузкой и земными радостями. Он не аскет и не гедонист – он где-то посередине.

И именно эта его позиция становится главным камнем преткновения. Для тех, кто привык делить мир на черное и белое, серая зона аббата – как красная тряпка для быка. Они не понимают, как можно одновременно быть набожным и таким земным. Они подозревают в нем лицемерие, обман, скрытые пороки. Но на самом деле все проще: аббат Куаньяр просто понял то, до чего другие никогда не додумаются. Что можно любить Бога, не ненавидя мир, который он создал. Что можно верить, не отключая при этом мозг.

И пока его будущие обвинители копят злобу, он продолжает жить своей жизнью. Пьет вино, читает книги, шутит с посетителями харчевни. Он еще не знает, что его образ жизни уже стал доказательством его же вины в глазах других. Что его любовь к вину превратится в «пьянство», любовь к книгам – в «колдовские штудии», а любовь к дискуссиям – в «ересь». Но даже если бы знал – вряд ли бы что-то поменял. Потому что он – сигма. А сигмы не подстраиваются под чужое мнение. Даже когда на кону стоит их жизнь.

Глава 3. Жак: пацан влюбился в адептку магии

Если бы Жак был твоим одногруппником, он бы ставил криповые статусы цитатами из песен и днями сидел в телеге, ожидая ответа от одной конкретной девчонки. Короче, он тот самый пацан, который настолько влюблен, что на это почти физически больно смотреть. А объект его обожания – Катя. Не популярная блогерша, а служанка у того самого крипового каббалиста д’Астарока. Да-да, того чувака, который ищет саламандр в своем подвале и бормочет заклинания на латыни.

Жак не просто влюблен – он залип по полной. Он тусуется у дома д’Астарока не потому, что ему интересна магия или алхимия, а потому что надеется краем глаза увидеть Катю. Хотя бы на секунду. Потом он будет неделю вспоминать эту секунду: как она прошла мимо, как поправила платок, как на мгновение посмотрела в его сторону. Он уже придумал у себя в голове целую легенду: она не служанка, она заложница темного мага, ждущая своего спасителя. А он, Жак, и есть тот самый спаситель.

Но реальность, как обычно, куда прозаичнее. Катя не пленница – она вполне сознательно работает у д’Астарока. Ей нравится быть около чего-то магического. Она увлечена всей этой мистической атрибутикой: свечами, кристаллами, старинными книгами с непонятными символами. Для нее это способ вырваться из скучной реальности, где девушкам из ее сословия уготована роль жены какого-нибудь ремесленника с вечным запахом лука от рук. А тут – тайны, магия, ощущение причастности к чему-то большему.

Жак этого не понимает. Он видит только внешнюю оболочку: красивая девушка, окруженная ореолом загадочности. Он пытается говорить с ней о высоком, но получается кринжово. То цитату из Платона неуместно ввернет, то начнет рассуждать о судьбе, а у самого голос дрожит и руки потеют. Катя смотрит на него с легкой усмешкой. Для нее он пока просто мальчик, который слишком старается произвести впечатление.

Иногда она его немного поддразнивает. Спросит что-нибудь про звезды или про духов, а он несет такую околесицу, что она еле сдерживает смех. Но ей тоже по кайфу, что кто-то готов ради нее вот так мучиться. Она позволяет ему носить за ней корзины с травами или ждать у колодца, пока она наберет воды. Это ее маленькое развлечение в рутине дней.

А Жак из-за каждого такого знака внимания готов летать. Он возвращается к аббату Куаньяру на седьмом небе от счастья и пытается вставить в беседу что-то глубокомысленное, но аббат сразу видит, что парень опять не в себе. Он качает головой и говорит что-нибудь вроде: «Любовь, мой друг, – это прекрасное безумие, но не позволяй ему затуманить твой разум». Жак кивает, делает умное лицо, но в голове у него опять крутятся мысли о Кате.

Он даже пытается читать книги по алхимии, которые берет у аббата, чтобы было о чем с ней говорить. Но буквы расплываются перед глазами, и он вместо текста видит ее улыбку. Он засыпает и просыпается с ее именем на устах. Это классический кейс юношеской влюбленности, доведенной до Абсолюта.

И все это происходит на фоне нарастающего напряжения в городе. Уже вовсю идут разговоры о пропаже реликвии, уже шепчутся об аббате. Но Жак как будто в коконе. Его мало волнуют слухи и сплетни. Его вселенная сузилась до одного человека. Он не понимает, что эта любовная одержимость делает его слепым и уязвимым. Что его могут использовать. Что Катя, сама того не желая, может стать его слабым местом.

Но пока он парит в своих розовых облаках. Он уверен, что его чувства возвышенны и уникальны. Он не видит, что Катя для него – как тот самый древний манускрипт: он восхищается обложкой, даже не пытаясь вникнуть в содержание. А содержание, меж тем, оказывается куда сложнее, чем он думал.

Глава 4. Катя: не просто служанка, а ментальная гроза

Если ты думаешь, что Катя – это просто милая девочка, которая моет полы и заваривает чаек своему чудаковатому боссу-каббалисту, ты жестоко ошибаешься. Она не блогер-мистик, которая носит аметисты «для вибраций» и цитирует Карлоса Кастанеду в сторис. Она – настоящий исследователь в мире магии, причем без всякого пафоса и блеска.

Пока Жак витает в облаках и строит воздушные замки, Катя живет в суровой реальности. Да, она служанка у д’Астарока, но это не про «принеси-подай». Это про то, чтобы знать, какая трава поможет от головной боли, а какая – незаметно отправит на тот свет. Какая книга по алхимии – просто сборник сказок, а в какой есть реально рабочие рецепты. Она не верит в саламандр – она верит в силу знаний, которые можно применить. Для нее магия – не догма, а инструмент. Как молоток. Или нож. Смотря как использовать.

Она видит, что творится вокруг. Видит, как на аббата Куаньяра набрасываются с обвинениями. Видит, как Жак смотрит на нее глазами щенка, который готов ради нее на все. И она использует это. Не потому, что она злая. А просто потому, что она выживает. В ее мире доверять нельзя никому – ни д’Астароку с его бредовыми идеями, ни влюбленному Жаку, который видит в ней принцессу, а не реальную девушку с острым умом и кучей проблем.

Иногда она позволяет себе поиграть в его игру. Рассказывает ему что-то загадочное про «ночные ритуалы» или «шепот духов», а сама смотрит, как он замирает, пытаясь запомнить каждое слово. Ей смешно и немного грустно. Она знает: если бы он узнал правду – что она может варить зелья не хуже любого аптекаря, что она умеет читать по губам и подслушивать разговоры, что она давно раскусила д’Астарока как орех – он бы испугался. Ее романтичный образ рассыпался бы в прах.

А правда в том, что Катя – ментальная гроза. Она не носит черные платья и не рисует пентаграммы на стенах. Она носит простое платье служанки и умеет быть невидимкой. Но когда она проходит по комнате, даже д’Астарок невольно замолкает на полуслове. Он чувствует ее силу. Он знает, что она умнее, чем показывает. И это его бесит и пугает одновременно.

Она наблюдает за всеми. За аббатом, который пытается сохранить лицо перед надвигающимся хаосом. За Жаком, который готов сгореть от одного ее взгляда. За горожанами, которые с жадностью подхватывают любую сплетню, лишь бы не смотреть в глаза своим страхам. Она видит всю эту механику, все шестеренки большого театра абсурда. И она молчит. Потому что знает: кто владеет информацией – тот владеет ситуацией.

Возможно, если бы Жак перестал смотреть на нее как на объект обожания и увидел в ней реального человека – умного, опасного, вынужденного играть по чужим правилам, – у них был бы шанс. Но пока он пишет ей мысленные сонеты, она просчитывает, как выжить, если город окончательно сойдет с ума и начнет жечь «ведьм». И она точно знает: если придется выбирать между любовью и жизнью, она выберет жизнь. Потому что выживание – это ее главный магический навык.

Глава 5. Д’Астарок: ищет саламандру, находит фейк

Представь себе чувака, который на полном серьезе верит, что может прокачать свою жизнь через эзотерику. Типа: «куплю кристаллы, приворожу денежный поток, найду саламандру – и заживу как король». Вот д’Астарок – именно такой персонаж. Он не просто каббалист, он – ходячий мем из сообщества «тайные знания за 100 рублей». Он потратил годы на то, чтобы найти саламандру, духа огня, который должен дать ему силу, бессмертие и прочие ништяки. А в итоге получил фейк уровня «купил айфон за 3000 рублей с рук – а внутри кирпич».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.