# Мастер и вдохновение

Наталья Козлова

Как рождается синергия между мастером и его вдохновением? На этот вопрос можно ответить, погрузившись в мир, где сквозь реальность проступают причудливые мистические узоры. Здесь, среди московских полутонов и вечных вопросов, живёт слово – трепетное и опасное подобно полёту над пропастью. Авторы представленного сборника вслед за Булгаковым исследуют извечную борьбу света и тьмы в человеческой душе, где творчество является не уютной музой, а ослепительной вспышкой, озаряющей путь сквозь мрак. И этот путь превращает обыденность в фантасмагорию, а писателя – в мастера, обречённого на вечное горение.

© Издательство «Четыре», 2026

## Анжелика Алиева

Родилась на Волге в городе Николаевск Волгоградской области. Живёт в Санкт-Петербурге. Окончила Санкт-Петербургский педагогический университет имени А. И. Герцена по направлению «коррекционная педагогика».

Поэтические пробы пера случились в начальной школе в возрасте девяти лет. Поэзия стала любовью на всю жизнь. Также пишет прозаические произведения. Родной язык русский. Относится к нему с восхищением, трепетом и любовью. Свои произведения Анжелика Робертовна публикует в периодической печати, в литературных сборниках. Ведёт поэтические страницы в социальных сетях под псевдонимом Lilith2020htiliL.

### Последний день апреля

Уж дело к вечеру, последний день апреля.
Дубовых веточек в метёлку намотаю.
Наряды лучшие возьму себе не меря.
И зелье-варево в стекляшке разболтаю.
А жизнь настойчиво по правилам и в рамки
Впихнуть пытается свою лихую правду.
А у свободы козыри и дамки.
И для любви не выстроить преграду.
Какая грубость – женщине свободной,
Указывая направленье ветра,
Быть спутником на шабаш беззаботный,
Считая топливо в расчёте с километра.
Какое счастье вольной быть как ветер,
И дымкой утренней к тебе во сне я буду.
И шёпот ласковый и нежность поцелуев
Я до плиты могильной не забуду.

### На краю пропасти

У обрыва, на краю пропасти,
Встану я, мысли вдаль разлетаются.
И подумаю то ли о глупости,
То ли вспомню, как мне улыбаются.
Позавидую чёрной завистью,
Кто не влез на гору высокую.
Кто не знает, как сердце мается,
Чуя гибель свою недалёкую.
Помолюсь богам и покаюсь я.
Приложу немного усилья…
Не волнуйся, мой друг, всё нормально.
Всё о’кей. У меня есть крылья.

### Все твои тайны

Все твои тайны на сердце моем отпечатаны.
Все твои мысли в эфире сканируют ангелы.
Страхи ночные во все уголочки попрятаны.
Даже любовь усердно играет в шахматы.
Мне ли бояться разлуки?
С тобою навечно я.
Вновь огорчила судьба меня расстоянием.
Будут ли ныне слова о любви беспечными?
В чёрных одеждах безмолвное покаяние.
Будут ли птицы новой весной душу радовать?
Будут ли дети смеяться, как звон горной речки?
Не получается жизнь на потом откладывать.
Не получается…
Буду любить тебя вечно.

### Прекрасные слова любви

Прекрасные слова любви,
Как слёзы стынут на морозе.
Стихами мне не говори,
Давай молчать сегодня в прозе.
В красивой вязи нежных слов
Я как добыча в паутине.
Нет, я не путаю любовь
С обманом на чужой картине.
Любовь я знаю, ей живу.
И может быть, она неловка,
И может, больно, потому
На сердце есть татуировка.

### Бархат отеля

Слёзы горючие в бархат отеля.
Слова любви могут быть запоздалыми.
Души измучены.
Звуки Равеля не отпускают мечту.
Многие лета и расстояния
Мы опечалены, клятвами скованы.
Сердцем влюблённые,
Но не сумевшие выбрать дорогу одну.

### Мне козырем – Любовь

Ну что ж, давай сыграем,
Раскинь колоду карт.
Тут правила известны.
Тут в правилах азарт.
Могу играть с улыбкой,
Могу играть с любовью.
И на сукне зелёном
Подписываться кровью.
Давай сыграем в чувства.
Прошедшим дням вдогонку
Без моего наркоза
Из сердца вынь иголку.
Все козыри тебе отдам,
Пусть в венах стынет кровь.
В игре моя победа.
Мне козырем – Любовь!

### Это сказки

На траве, запрокинув голову,
Облакам передам приветы.
Одурманит полынь чёрной горечью,
У небес буду ждать ответы.
Как тебя соблазнить своим разумом…
Как пропеть заговоры нежности…
Как любовь не сгубить обманами?
Обещанием бесконечности.
В древних книгах, стихами древними,
Всё о чувствах из прошлой жизни.
Я вольюсь в тебя теми реками.
Заколдую навеки трижды.
Поманю тебя страстью огненной.
Чтоб не в силах забыть блаженство.
Это сказки.
А я люблю тебя!
И любовь моя – совершенство.

### Когда ты перестанешь удивлять меня

Когда ты перестанешь удивлять меня
Словами, чувствами, порывом ветра.
Тогда я перестану ждать тебя.
Любовь твою оставлю без ответа.
Когда с высоких гор растаявшие льды
Слезами горечи покроют океан.
Когда в забытых снах признания мои
Развеешь ты, как утренний туман.
Тогда наступит тишь и темнота вокруг.
Любви последний вздох.
И смерти белый круг.

## Андриана Андреева

Родной город – Ярославль. Сочетала математическую и гуманитарную школы.

Поэт с большой любовью к музыке в сердце, проходящий обучение в юридической сфере. В творчество пришла стихийно, пишет с детства, активно – последние три года.

Любит находить неординарный подход как к самому стихотворению, так и к его оформлению. Танцы, музыка, языки, театр, поэзия – её любимые грани и лучшее решение для такого приключения. Каждое стихотворение – как отдельное отражение авторской души. Темы всегда зависят от приходящего свыше потока, поэтому, как признаётся Андриана, она сама не всегда знает, о чём будет следующее произведение. Ранее участвовала и выходила в финалы следующих проектов: VI международной поэтической премии «Фонарь» (2024), молодёжной духовно-нравственной премии «Эпифания» (2024), проекта «Гонцы весны» (2025).

### Неявное

#### Заоблачный мир / Одна мечта

В голове одна мечта,
Словно в мире так заведено,
Жить самим собой всегда,
Не звучать на полтонов.

Каждый раз искать следы
Быстромётных облаков,
А найдя их, принести
В свою душу сердца новь.

Не познаешь – улетят,
Как мгновения стремятся
Ввысь, туда, где пелена
Раскрывает часть тебя.

#### Путешествие по жизни

Идём мы, по жизни шагая,
Не ценим того, что имеем,
Неспешно в пучине сгораем,
Ладони свои не жалея…

Не ищем весомой причины
Для счастья судьбы построенья,
Не верим себе, ждём творения,
От Бога в душе просветленья.

Доходим до края – и в бездну,
Как облако ввысь уплывает,
Себя мы довольно небрежно
В потоки судьбы загоняем…

Друзей мы невольно теряем
В погоне за мощью и силой,
В сердцах пустяком упрекаем,
Других ненавидя уныло.

Пора бы уже и смириться с путём,
Предначертанным свыше,
В глазах правду жизни увидеть,
Почувствовать значимость, личность.

И всё вокруг станет бессильно
Под властью влиятельных мыслей,
Твой след не померкнет в руине,
Напротив, укажет, кто выше…

#### Мы = по-своему

Блудной осени оттенённый зной,
Люди перекошены, ходят шум-толпой,
Маски с лиц посброшены, резкою рекой
Мы напонарошены, в мыслях – за тобой.

Видимо-невидимо ярких терпких сил,
Вдруг в тени заведомо ты остановил
И сказал понеженно: «Я тебя любил,
Это всё неведомо, словно в буре мир…»

Очень неожиданно слышать сей ответ,
Ведь сомнений миною я ждала «привет»,
Хочется приблизиться, нежностью обнять,
Как мгновения линию светом озарять…

Чувствами взаимными милых окрылять,
Счастию безвинному позволять сиять,
Стоит осторожностью не пренебрегать,
Ведь не нужно сразу же чувства открывать…

Оба явно чувствуем близость острия,
Слишком долго ждали мы, близкого любя,
Вроде бы и следует друга не гадать,
А позволить сердцу лишь правду выбирать…

#### Я буду ждать тебя в омуте

Я буду ждать тебя в омуте,
В омуте глав и страстей,
В омуте ярких печалей,
В омуте грустных людей.

Мы оба предчуем ту встречу,
Не стоит мгновение скрывать,
Не стоит и духом поникнуть,
Не стоит покоем дышать.

Расставит всё жизнь по местам,
Возможно, забудешь меня,
Лишь тонких секунд поновя,
Сомнением терзаешь себя.

#### Метаморфозы

«Душа пылает вдохновением», —
Потоки мыслей говорят,
И тонкий полог озарения
Поможет сделать верный взмах.

Полёт сознания догорает —
Сомнений путь благоворит,
Лишь снять печальные старания
Необходимостью разит.

Неоднозначны ваши мнения —
Волною бьют сердца людей,
И точки соприкосновения
Повергнут вспять виток страстей.

Себя изжив, он продолжает
Тебе светить и греть огнём,
Поможет сбросить одеяния,
Сподвигнет шаг в мгновении том.

#### Я нахожу себя в стихах

Я нахожу себя в стихах
Не потому, что мне так легче,
А потому, что нравится пустяк —
Кому-то постоянно посвящать
Свои мечты, стихи и силу песни.
Стремиться ввысь,
Не жаждя просветления,
Как с мёртвой точки сдвинутая щель,
Не потому, что мне так грустно,
А потому, что сердцу веселей.
И жить твоим стихом стремления,
Как ветка сути роковой
На дереве своих томлений,
Познавши истины бессудь,
Я не стремлюсь, это непросто
И не облегчит моего пути,
Уж лучше с головою гордо
В омýт сознания прийти.

#### Было дело

Было дело осенью,
Было дело грустною,
Когда в волшебном вальсе кружился хоровод,
Над временем невластны,
Подвластны мы соблазнам,
Подвластны мы соблазнам,
И нас не излечить.

### В эту ночь

В эту ночь никновенно-прекрасную
Мы по парку гуляем вдвоём,
Очарованы сказкой невинною
И своею мечтою живём.

Говорим обо всём, что приложится,
Поновóй набежит в головах,
И сияньем луны околдованно
Отражение находим в сердцах.

Непреклонно мы верим словам,
Тонкой линией звёзды маня,
Лихо бросим к изжившим кругам
Пустоту, что мешала, зовя.

### Вихрь мыслей в голове

Вихрь мыслей в голове,
Слишком много о тебе.
Я хочу проделать шаг,
В высоту вступи, душа.

Искры глаз, как жёлтый мак,
Глошат сделать ход назад,
Стоит бросить колкий взгляд и
Отдать, как Пастернак.

Мысли явью развернуть,
В синеву не дай свернуть
И наметить чётко путь,
Чтоб главою не вильнуть.

Мне б взметнуть в твои глаза.
Тихо, молча, не спеша.
Раскрывает глубина,
Как прекрасна ты сама.

### Однажды в театре

Как театрально бытие тоскливо,
Когда шумит безудержная гладь,
Скрипит волнами ветхлая картина,
Гремит, не зная, что же ей сказать.

Она по-тихой шепчет проявление,
Зовёт, туманит разум, как струна,
Себя в прозрачной ночи одеяния
Загонит и соврёт, не пощадя.

Она закроет сутью твои веки,
Сожмёт ладонь, не выпустит, храня,
Себя ты ей открой, страдалец,
И покажи, что было всё не зря.

### Про ощущение свободы

Про ощущение свободы
Хотелось бы узнать давно,
Да только это всё не просто,
Не открывается легко.

Всегда нужно стремиться выше,
Хотеть покруче планку взять
И в состоянии полёта
Крылья свои не оборвать.

Как ангелом-хранителем
Для окружающих восстать
И самочувство не забросить,
Души воителем предстать.

Но это просто невозможно,
И без поддержки вам не встать,
Поймите, люди не всесильны,
Пора учиться отпускать.

Себе навеявши сторонне
Идейных мыслей ходуны,
Позволь поверить в проявление,
Иди до крайностей, беги.

### Море животрепещущее

На нервах манера играет,
Морóчит сознанием страстей,
Путей предначертанных вету
Теряем в потоке людей.

Судьбе помогает ревниво,
Разломит сомнений смешок,
Мгновений повергнет смятение,
Сведёт в пустоту твой урок.

Волнéний окрýги – пустóты,
Бессмысленный взгляд бытия,
Волной раздвигаются шторы,
Бушующим морем маня.

Зовёт тихим ветром – и в путь,
Скорее в пучину нырнуть,
Терпение кончается, лучше
В момент с головой окунуться.

И взглядом погрязшим зовя,
В потоке уносит тебя.

### От «Ямы» (А. Куприна)

Какое право мы имеем осуждать других,
Если же мы сами ничего не стоим?
Как можем мы поверить в эту жизнь,
Когда по ней же непристойно, вяло бродим?

Если убрать всю напускную красоту,
То что от нас останется, что не погибнет в тлене?
Одна красивая обложка без конца,
Без должного до сердца наполнения.

И все несбывшиеся мыслями мечты
Помернут в омуте, разбившись о реальность,
В своей укромной, гиблой темноте
Куска земли не воздадим, теряясь.

И кто виновен в этой правоте?
Другая реальность или же подрыв устоев?
Ответа нет, и вряд ли он достоин.
Себя предать – мгновенье слов не скроет.

Стеклянная пустышка,
Ты – ночи пустота,
Не жди, как ждут другие,
Твори себя сама.

### В сердце потока / Волга

Сердце – в рюкзак,
Крылья – за спиной,
Родной дали́ огонь
Влечёт души покой.

Здесь пахнет одиночеством,
Шумит костром идей,
Так сутью предначертано,
Стремись к гряде скорей.

Заманит открывшейся пропастью,
Утопит в сиянии плащей,
И голос реки звучной робостью
Нагрянет разливом речей.

У этой лавины своя тишина —
На ней цветут люди, плывут города,
А Бог, как художник, рисует моря,
Такие, где сам океан нам – земля.

И словно весной,
Дождевым пируэтом,
Тебя, как корабль,
Затронет куплетом.

### Я стану кем-то

Я стану кем-то свободным.
Когда-нибудь. Может. А вдруг.
Себя перестану неволить,
Сгибая пленительный круг.

Это будет в эпоху заклания,
В потоке нелестных разлук,
В тот час, когда все предсказания
Рывком свой изменят маршрут.

Это будет в период приветов,
Как когда-то, все вдруг оживут,
Нашу суть не покинут просветы,
Правда, мой зоркознающий друг?

### Дорогая Б

Больно тянет что-то внутри,
Ты смотри без меня не грусти,
Мои мысли с собой забери,
Следом брешью развергнув мечты.

На пути судит грозно жюри,
Не оставят тебя алтари,
Посмотри, что же ждёт впереди,
И с небес озарение пошли.

Лунным светом наполнишься ты,
Будешь править, сложивши мечи,
Своей лентой пути опиши,
В моё сердце надежду всели.

Я приду на твой зов, отвори,
Мне объятия свои подари,
Чутких взглядов искрятся следы,
Будем вместе с зари до зари…

Лунной ночью, где правишь лишь ты,
Отуманив собою кресты,
В рамках вечности держишь персты,
В тихом облаке славишь черты.

Ярче звёзд ты свети, подожди,
Вновь однажды сойдутся пути,
В жизни линии ты посмотри,
Сердце и душу собой исцели…

### Посвящение М

(Вдохновлено Владимиром Маяковским)

Годами строили мосты
На перепутии веков,
Но изменения просты
Накрыли облаком снегов.

Пролёты судеб,
Кровь борьбы,
Стихов ритмовка не берёт,
И их сомнения-витки
Окинут тонкой плёнкой снов…

Возникнет образ, промелькнёт,
Как яркой вспышкой загорится,
И, если что случится,
Меня, увы, не сыщешь ты…

Лесами бурными бродить,
Главой своей костры рябить,
Зыбучестью времён тужить
Иль жизнь счастливую прожить…

На выбор сердца уповая,
Себя по ходу не теряя,
Ты должен здраво, верно быть,
А не смазливо здесь иметься
В наличии, как пищебратство,
Ведь это всё приснилось мне…

Да-да, счастливому тебе,
Что жаждет миг без промедления,
Взимав своё нравоучение,
По чётким планам не ходить,
Напротив, просто в мире быть…

Не знал, друг мой, что ты – подонок,
Кругом собрав своих чертовок,
Живёшь и ищешь вне себя,
Но суть твою познавший я.

Пора кончать с таким настроем,
Ведь мы ж сейчас вне поля боя,
Что совесть нам марать зазря,
Уж лучше б порох взять в себя.

Закончить пить, увеселиться,
На стороне искать утех,
Ту боль оставив в полумраке,
Свою свечу души зажечь.

Не стоит по течению плыть,
Свои амбиции забросив,
А гордо, шляпы не подбросив,
Стремиться с головою ввысь.

И так идти, без промедления,
Отбросив вовсе все сомнения,
Запомнить тех, что в мире есть,
Достоинств всех твоих не счесть.

Таким потоком вдохновиться,
Позволив ангелу явиться,
Принять пути благословения
И ярко внемлить проявления.

### Цикл неизменный

Я слышу собственные шаги,
Не понимаю стены,
Мой голос глушит пустота,
Не вовнимаю, где я.

Безлюдных улиц пустыри,
Пашарпанных материй,
Возникли облаком в пыли,
В тумане чувств, забвений.

Как мутных призраков души,
Печалей-откровений,
Ты их не сможешь обознать,
Найти в них долю веры.

Ты словно неживой сейчас,
Сомнение бьёт по венам,
Тревога запускает страх,
И цикл неизменный.

Лишь дуновением судьбы
В потоке сносит стены,
Глаза открой и обернись,
Ты оживёшь мгновенно.

В минуту выстрел,
Ты – за ним,
По швам вскрываешь вены,
Не просишь, молча уходя,
Себя меняешь верно.

Под фонарями два крыла
Целуются смиренно,
Их всё же двое: ты и я —
Закончилась поэма.

### Ты

Ты – про переживания,
Ты сам – про боль и страх,
Себя эмоционально
Доводишь до преград.

Втихую быстро сходишь
С стремления тропы
И загребаешь силой
Проблемы на пути.

Да только ль Это надо?
Ты сердцем Это ждёшь?
Возьми свои печали
Да вскрой по шву веков.

Не бойся преклоняться
Пред тем, кто знает толк,
Смахни свои тревоги,
Иди за ним в поклон.

Он с неба видит всё же,
Как лучше поступать,
И верой страх заменит,
Поможет духом встать.

Тебя он не заменит,
И это всё ж – пустяк,
Не трать напрасно время,
Позволь душе летать.

Таким зарядом встроясь,
Неси себя за ним,
Он твёрдо рушит мысли
Да в жизнь прибавит сил.

### Искренность

Я не хочу быть счастливой.
Хочу быть настоящей.
Хочу просто быть.
Быть, а не казаться.

Без прикрас, без лишней фальши,
Без жалкой критики и колких слов,
Без фанатизма и обиды,
Не находя себя в другом.

Хочу не просто быть – являться,
Как тонкий призрак перед сном,
Своим видением окинуть,
Всем говоря: «Отсчёт пошёл».

А может, долго веселиться —
И не моё, не жду огня,
Я силой закаляю море,
То море, где живёт душа.

Хочу быть честной пред собою
И не бояться пустяка,
А через годы бросить тихо:
– Друг, вот я и нашла себя.

### Тебе

Границы только в голове,
Но ты опять не понимаешь,
Не хочешь слышать шум дождя,
Маня, за Волгу уплываешь.

Несёшь течением меня,
Несёшь, но ты ещё не знаешь,
Что ждёт меня, что ждёт меня,
В дали, в дали заокодáнной.

Тебе я свой рассвет пою,
Тебе, ты мой покой желанный,
Тебе, души плывущая весна,
Тебе, моя любовь пространна.

### Мы = я

Как много тéней проплывает,
Мелькает в окнах тёмных душ,
На грани падшего отчаяния,
Здесь начинается испуг.

И что?
Мы будем жить как раньше?
Будто не знаем ничего?
В просторном океане фальши,
Во сне непрожитых веков.

В самих себя пускаем ересь,
Упорно верим их словам,
Души раскрывшуюся прелесть
Мы отдаём не тем рукам.

Таких, как есть, не принимаем,
Упорно рубим сгоряча,
Размашистой рукой прощания
Мы бьём мосты и жжëм дотла.

Затем на этом пепелище
Мы обретаем силу, суть
И начинаем верить правде
И в то, что сможем вдруг вздохнуть.

Среди безоблачных печалей
В потоке снов бегут слова:
«Восстанови себя, родная,
И вспомни то, что ты – важна».

### Я стану подобно дождю

Я стану подобно дождю,
Спокойной, чужой, безмятежной,
Никак не во сне, наяву,
Воистину яркой, безбрежной.

В потоках своих утону —
Как тишь в океане безгрешном,
Но буду внутри догорать,
Себя открывать, не жалея.

Душою своей допивать
Сомнений терзающих веру,
Её красоты́ открывать
Молву, не ушедшею к тлену.

Себя по чуть-чуть узнавать,
Души не терять, бережливо,
В мгновении светом сиять
Для тех, кто услышит ретиво.

### А ты не стремись

Пристанищ идейных отливы,
Сомнений терзающих тьма,
Помогут мгновение увидеть,
Раскрасив всю жизнь добела.

Повеющих смуту видений
Вокруг отражений не счесть,
Однако потоки волнений
Проникнут в сознания сеть.

Твоих глаз-дождей откровений
Не каждый бы смог осознать,
Его увлечёт за течением,
Но стоит ему доверять?

И мутных фигур как явлений —
Кострам вдоль огней догорать,
Да только всё это фальшиво,
И нужно ли это менять?

Намёков с небес – сколь лавиной,
Сошедшею с гор ледника,
Застынут под кожей —
И живо заставят поверить в себя.

Повсюду тревожные лица,
Не помнят, что делать и как,
Им всем не понять, как смениться,
Но надо ли их просвещать?

А ты не стремись «быть красиво»,
Не в этом же счастье дано,
Оно поведёт за собою к тому,
Что душой решено.

### Просто будь

Просто побудь со мной. Помолчи.
Осуществи моё желание ничего не решать.
Наступит утро, нас не вернуть. Всё вспять.

Но просто побудь.
Ты. Опять. Для души.
Да, сил уже нет.
Но, а ты напиши.

Мне пиши. Я запомню,
Осуществлю твоё желание
Быть простотой. Но тобой.
Не святой, но такой дорогой.

Дорогой, потому что любя.
Для тебя. Для себя.
От души и от сердца.
Хотелось бы в этой весне раствориться.
Пора бы уже.

### Ты – моя вечность

Ты – моя вечность
В городском небе,
Шум дорог дальний,
Счастье и бесконечность.

Ты – моё сердце
В миге и одночасье,
Мой полёт крайний
И души неизбежность.

Ты – моя искра
В блёклом жизни пространстве,
И как с тобой,
Раньше не был я счастлив.

### Как мне нравится

Как мне нравится август и цветущая в нём печаль.
Есть какая-то тайна и нетронутая судьбой печать.
Есть какое-то небо и глаза твои цвета грёз.
Мне без тебя так тоскливо, когда же обнять подойдёшь?

Я хочу жить бесстрашно,
Глядя в омут кофейных глаз,
Строить замки непрожитых мыслей
И о них же с тобой вспоминать.

Просто хочется быть, не казаться,
Сердцем верить, что это не зря,
Для меня навсегда – глаз отрада,
Точно так же, как я для тебя.

Как мне нравится быть простотою,
Просто быть и тебя принимать,
Так хочу быть с тобою собою
И на весь мир об этом кричать.

Каждый раз ждать душой на раскатах
Ясных сумерек, меркнущих дней,
Ты во мне – якорь моря звучания
Нашей песни последующих лет.

Ровно так же, как начали, – вместе,
Как Васильев, дойдём до конца,
Никогда не оставлю во мраке,
Это – наша с тобой вышина.

### Мой милый

Ждала тебя упорно, долго,
Рокочут волны в вышине,
Твоя улыбка – свет сознания,
Отнюдь в душе, не в голове.

И в негодующем признании,
И в облачном мерцании черт
Я слышу шёпот безмятежный,
Он говорит мне: «Жизнь – мольберт».

Мы кистью нарисуем счастье,
Запряча вглубь и на засов,
Тебя сокрою от обиды,
А ты – меня собой спасёшь.

Среди разрошихся мечтаний,
Сомнений, искр, суеты
Моя душа тихонько скажет:
«Мой милый, ты меня держи».

## Ольга Архипова

Родилась и выросла в Екатеринбурге.

По образованию – юрист. В профессии двадцать три года. Мама трёх замечательных дочек. Ольга Юрьевна публикуется как в сети Интернет, так и в разных коллективных поэтических сборниках. Писать стихи начала в двенадцать лет. Считает, что в стихах главное – точность и смысл. Поэзия помогает ей оставаться собой, не скрываясь за образом «лирического героя».

### Слепые узники

Один мудрец простую вещь изрёк:
– Ты от тюрьмы с сумой не зарекайся,
Несправедлив порой судьбы оброк,
Иди борись или смирись и кайся!

Но где бы ни был, помни об одном,
Покой, как ветка, может надломиться,
Когда беда войдёт в уютный дом
Внезапной сыростью твоей темницы.

Хоть будешь ты невинен как дитя,
Наивен, добр и даже непорочен,
Найдётся тот, кто властно и шутя
По-королевски день заменит ночью.

Блуждая в новой бесконечной мгле,
Поймёшь одно ты поздно или рано,
Что по законам жанра на земле
Темниц не хватит только варраванам.

А короли… Что могут короли?
Их роль понятна и важна для вида.
Перед судьбой бессильны и они —
Слепые узники своей Фемиды.

18 сентября 2022 г.

### Далеки от людей небеса

Подними же глаза, ангел мой!
Как лазурью слепит небосвод!
До него дотянуться рукой
Раньше мы бы могли! Только вот

Человеку не сразу дано
Прикоснуться к небесным вратам.
Так случилось и так суждено —
Поделом ему и по делам!

Далеки от людей небеса,
Так устроил мудрейший Старик,
Но твои голубые глаза
Отражают божественный лик.

В них, огромных, святые дары
Свой имеют, особенный смысл:
Солнце, звёзды, округлость луны —
Элементы небесных кулис

И порталы в загадочный край
Сказок, детских невинных проказ.
Познавать этот мир познавай,
Но его береги всякий раз,

Как захочешь достать до небес!
Там ведь тоже законы свои.
Детям можно простить интерес,
Но потом вырастают они,

Отрезая пути к чудесам
И один постигая урок, —
Безнаказанность их пап и мам…
Тем плачевнее общий итог:

Небо выше для всех! Но порой
Так легко дотянуться до звёзд,
Ведь придумал их лучший портной,
Пока ты набирал нужный рост.

2 июля 2022 г.

### Неважно кто, глупец ты или гений

Неважно кто, глупец ты или гений,
Скудна ли жизнь, богата ль на любовь,
Никто не застрахован от лишений,
От страшных, необдуманных шагов,
Пусть даже и из добрых побуждений…

Казалось бы, вот юности обет
Беспечно дан без умысла плохого,
Но час расплаты через много лет
Уже назначен. Вылетело слово,
И прежнего пути у жизни нет…

И кто-то, наблюдая за тобой
И в предвкушенье потирая руки,
Распорядится жизнью и судьбой
Твоей нежданно. В горести и муке
Страданий крест поднимешь за чертой…

Не сразу, нет, познаешь боль свою,
Доверившись напрасно искушенью,
У бездны стоя прямо на краю
Заложником своих же заблуждений
В придуманном тобою же раю.

Поймёшь потом, что мог бы и не смог,
Себя увидишь сыном, братом, мужем,
Но опоздаешь выучить урок,
Ведь триста лет ты никому не нужен,
И рая нет
там, где не виден Бог.

7 февраля 2022 г.

### Никогда не исправить былого нам

Никогда не исправить былого нам,
Даже если пойти против вечности.
Кто счастливой судьбой избалован,
Не всегда помнит о человечности.

Из-за маленькой подлости в прошлом
Столько судеб нечаянно сломано
Может быть… Кто-то очень хороший
Вдруг полюбит рубить чьи-то головы,

Кто-то очень любимый окажется
Вне пространства и даже вне времени.
Отразится на каждом и скажется
Тяжкий вес нежеланного бремени.

Но однажды кольцо беспросветности
Разомкнёт непокорный мечтатель.
Жизнь наполнит любовью и детскостью
Новой сказки прекрасный создатель.

4 февраля 2022 г.

### Я не кричу

Я не кричу, нельзя кричать в горах,
Не спится. Больно сердцу и тревожно.
Что у людей сегодня в головах
И почему поступки их безбожны?
Судить не мне, земному палачу
Того, кто был неискушён и светел.
Сквозь непроглядный мрак просвет ищу,
К тому дорогу, кто со мной был честен.
Не нахожу. Путь где-то за грозой,
Что, как всегда, нагрянула некстати.
Спасенья нет от боли головной,
Её достоин струсивший предатель.
Я на краю у вечности один,
Природы краски – воины стихии —
Мне безразличны. Цвет кровавых вин
Перед глазами, будто кровь Мессии.

2 февраля 2022 г.

### Я знала парочку не очень-то котов

Я знала парочку не очень-то котов:
Один из них в трамвай садился без билета
И уважал за адский труд кондукторов,
Среди своих он редким слыл интеллигентом.

Другой волшебным был до кончика хвоста,
Ну, если хвост тот разглядеть удастся глазом.
Он не носил на шее галстука-банта,
Зато улыбкой покорял навек, зараза!

И если с первым всё понятно было мне,
То не давал покоя вот какой феномен:
Зачем второй дарил улыбки пустоте,
По жизни чем был так невежливо доволен?

Ответ пришёл, как и положено, извне,
Как будто кто-то нашептал его на ухо:
– Я тот, кто видим и невидим по себе,
Сам по себе, а не по чьей-то приказухе!

Я остаюсь собой, что далеко не всем
Судьбой дозволено и правилами жанра,
Аполитичен я, да и мышей не ем,
Вот потому-то и сияет моя карма!

5 февраля 2022 г.

### Остывший кофе не согреет рук холодных

Остывший кофе не согреет рук холодных,
Озноб по телу как прощание с теплом.
Явилась следствием явлений непогодных
Боль головная, завладев всем существом.

Мозг воспалённый еле слышно о пощаде
Не просит больше, принимая эту боль.
Меня тревожит лишь одно, как и Пилата, —
Когда придут ко мне забвенье и покой?

Заворожённо глядя в сумрачные дали,
Я вижу то, что недоступно никому:
Безумный Мастер с Маргаритой улетает…
И только мне лететь придётся одному.

1 сентября 2009 г.

### Поле

Когда я умру, я стану бескрайним полем,
И эту мою бескрайность пронзит река,
А ты, пролетая мимо, с душевной болью
Посмотришь на разнотравье и облака.

А я подарю в ответ всю непостижимость,
Спокойную безграничность своей любви
И веру в себя, надежду на справедливость
И силу прекрасной, вольной моей земли.

А ты, притулив авто у края обочины,
Усталый, прильнёшь к траве, не подозревая:
Душа и тело чтобы не кровоточили,
Достаточно лишь меня, а не целого рая.

### Ты теперь летаешь

Ты теперь летаешь где-то высоко
И живёшь в неведомых мирах.
Вечер-виртуоз беспечно и легко
Воскресит тебя в моих стихах.

Вдруг души коснётся белое крыло,
Нежно струны оживит смычок.
Разольётся медленно внутри тепло
И согреет каждый уголок.

Одинокой скрипкой зазвучит во мне
Тихая мелодия любви.
И тогда в вечерней сонной полумгле
Прилетишь из облачной дали.

## Виталий Ашаев

Врач-реаниматолог, автор романа «Случайностей не может быть», в котором решил продолжить освещение извечных, но отнюдь не потерявших актуальности тем и вопросов, которые ранее освещал и Булгаков. И так же, как и Булгаков, он писал свой роман много лет. Одну из его глав вы можете прочесть прямо сейчас. Она не отразит всей глубины романа, его многослойного замысла, но даст почувствовать его силу, побудит задаться вопросом: «Случайно ли всё в нашей жизни, или она течёт по написанному кем-то плану?» Роман мистический, и, как утверждает автор, его написание сопровождалось присутствием потусторонних сил, о чём он и рассказывает на своём сайте «Заходите. рф». Приятного чтения!

P. S. Вот интересно, то, что вы читаете сейчас эту страницу, – это случайно или нет?

### Глава вторая. Весна в городе

Весна две тысячи *** года нагрянула внезапно. Нет, её, конечно, ожидали, и ожидали давно, но, как это обычно происходит с людьми, про неё забыли, забегавшись по разным и неотложным делам в суматохе и суете ежедневных городских будней. И она решила напомнить о себе сама. Солнце стало сиять и греть как-то по-особенному, словно кто-то невидимый по-хозяйски подставил лестницу, поднялся до небес с ведёрком воды и вымыл его, удалив всю зимнюю грязь и пыль. Город теперь утопал в солнечном свете. Для тех, кто и этого не замечал, началась капель, прицельно бьющая с крыш домов и козырьков магазинов за шиворот. И это средство достигало цели – люди поднимали головы вверх, замечали сияющее на безоблачном небе солнце и говорили, улыбаясь друг другу: «Весна пришла!»

Город пробуждался ото сна, оттаивал. То же происходило и с каждым его жителем. Горожане высыпали из своих домов, заспешили, засуетились, вспомнили о друзьях и знакомых, пошли друг к другу в гости. Но это только так говорится – «пошли друг к другу в гости». На самом деле в таком большом, как Пермь, городе пешком особенно-то не находишься, поэтому все пользуются транспортом – и личным, и общественным. На дорогах разом возникли пробки. В одной из таких пробок стоял теперь автобус маршрута № 40 т, и стоял уже довольно давно. Но вот, кажется, началось движение, и Андрей Аполлонович Лозинский, в одиночестве сидящий у окна в этом автобусе, облегчённо вздохнул. Андрея Аполлоновича вполне можно было назвать типичным среднестатистическим жителем города. Лет он был средних, роста такого же, да и примет особых тоже никаких не имел, кроме того, что был толст и лыс и вид имел серьёзный. Он читал книгу, которую держал на коленях. Соседнее место рядом с ним, как ни странно, было не занято. А странность эта была оттого, что не все пассажиры сидели – часть из них предпочитала почему-то стоять, при всём при том ехали они совсем не праздно. В руках каждого из них была поклажа – у кого сумки с продуктами, у кого чемодан, рюкзак бог знает с чем и даже корзина, из которой время от времени высовывалась чудная кошачья головка – принюхивалась, смотрела во все стороны и мяукала. Все были обилечены и приглашены кондуктором занять свободное рядом с читающим пассажиром место. Приглашены дважды, но без успеха, как будто каждый из них видел на этом сиденье незримую остальным табличку, какую иногда встречаешь в ресторанах с предупреждающим текстом «Занято» или «На обслуживании». Так или иначе, но что-то побуждало их стоять и не занимать вакансию. Впрочем, как справедливо говорят, свято место пусто не бывает. На улице Попова автобус сделал остановку, и в него вошёл мужчина. И правильнее будет сказать, солидный мужчина – лет около сорока, роста высокого, но не громадного, гладко выбрит, хорошо и со вкусом одет, в руках он держал трость. Не больничную палочку, не костыль, а именно трость с чёрным набалдашником в виде головы собаки. Мужчина этот совсем не хромал, на трость не опирался, нёс её в руке, и в каждом его движении чувствовались спокойствие и уверенность. Глаза его были особенные, но описывать их я вам не стану. Скажу лишь одно: встретить такие – большая редкость. Войдя в автобус, пассажир огляделся и, не дожидаясь приглашения кондуктора, подошёл и сел рядом с читающим, само собой разумеется, прежде он вежливо спросил позволения. Андрей Аполлонович оторвался от чтения, посмотрел на вошедшего и, не найдя в нём ничего подозрительного, подвинулся. До следующей остановки в автобусе ничего странного не происходило, кроме того, что кошка, в очередной раз высовываясь из корзины, разинула пасть, ощетинилась, зашипела и спряталась, а только что севший незнакомец спросил у кондуктора:

– Я сколько вам должен, сударыня?

Сударыня ответила изрядно прокуренным голосом:

– Шесть рублей.

– Я дам вам двенадцать.

– За что? За вашу трость?

– За того, кто войдёт на следующей остановке!

– А если никто не войдёт? – На лице кондуктора отразилось удивление.

– Тогда вы возьмёте деньги себе.

«Какой престранный тип! – подумал Лозинский. – С тросточкой, вежлив и сорит деньгами».

Прошло минуты три, автобус свернул на другую улицу и притормозил. Раскрылись двери, и в его салон ворвался свежий весенний ветер, но пассажиров не было и, казалось, уже не будет, как вдруг через заднюю дверь нерешительно, почти крадучись, стараясь не шуметь и быть незамеченным, вошёл человек. Но незамеченным он не остался, да и не смог бы, как ни хотел – от него пахло бомжом, бомжом он и был по сути. В трясущихся, давно не мытых руках он держал два дырявых пакета с бутылками. Кондуктор уже хотела вытолкать его взашей, как вдруг вспомнила о двенадцати рублях, взглянула на давшего их незнакомца и отвернулась с досадой.

Лозинский вновь оторвался от чтения.

«Вот так дела! – подумал он. – Какое удачное совпадение! Странное совпадение. Как будто бы он знал. Конечно же, он знать не мог, но каково совпадение! И до чего же вонючий этот бомж!»

Бомж тем временем не понимал почему, но всё же был рад, что кондуктор к нему не идёт. Между тем чтение не шло в голову Андрею Аполлоновичу. Он закрыл книгу, отчего стало видно её название.

– «Мастер и Маргарита!» – с некоторым удивлением произнёс незнакомец и тут же с непринуждённостью старого знакомого продолжил: – Приятно, что кто-то ещё интересуется литературой, да ещё и той, которая не так давно находилась под запретом, – сказал он и тут же спросил: – Вы в первый раз её читаете?

– Нет, во второй, – отозвался Лозинский.

– И как, охотно? Она вам нравится?

– Как вам сказать? Мне кажется, здесь много вымысла и преувеличенья…

– Вот как? И в чём же?

– Во всём. В любой её главе.

– Но этого не может быть! Вы где остановили чтение?

– В самом начале, в том месте, где Берлиоз попал под трамвай и ему отрезало голову.

– И что вы скажете на это?

– Скажу, что всё это досужий вымысел писателя, случайность.

– Случайностей, скажу я вам, не может быть! – решительно и со знанием дела сказал неизвестный и, подвинувшись к Андрею Аполлоновичу, произнёс: – Я приведу пример для вас, чтоб не казаться голословным. Вы позволите? – И, получив согласие, продолжил:

– Вам не знакомо имя Эленбурга – профессора из Йельского университета, ныне уже, правда, покойного? Так вот, он часто рассказывал своим коллегам, что в бытность свою студентом ходил в университет одной и той же дорогой из года в год в течение пяти лет, шести месяцев и двадцати одного дня и был уверен всё это время, что всё в жизни зависит от человека, что он сам творит свою судьбу. Эта дорога была им изучена досконально, до последнего камешка, до последнего сантиметра. Он мог добраться до цели, что называется, на автопилоте и обойти с закрытыми глазами все лужи, которые образовывались в одних и тех же местах. Такую возможность он не упускал и не тратил внимание на дорогу, не озирался по сторонам, а целиком был занят собой – мысленно он повторял лекции или Шекспира, сонеты которого знал наизусть.

Но вот на его дороге возникла кошка. Представьте себе, чёрная, вся как есть от ушей до хвоста, ни одного пятнышка другого цвета, и сидела прямо на его пути. Профессор попробовал обойти её слева, но чёрная кошка взяла и сместилась туда же. Тогда он решил попытать счастье справа, но и кошка выполнила тот же манёвр. Озадаченный профессор остановился и теперь размышлял над тем, как ему поступить, и в это время ему на голову свалился цветочный горшок. Вы скажете, это случайность? Профессор сказал себе то же. Он выжил, и цветочный горшок никак не отразился на памяти профессора и на его умственных способностях, чего нельзя сказать о его взглядах на жизнь. На следующий день, идя в университет, он повторял Шекспира, но, дойдя до злополучного места, замедлил ход и поднял голову вверх, опасаясь, что на него свалится кактус.

И что же вы думаете? На него свалился ребёнок! Годовалый малыш, которого профессор поймал. Чем и спас ему жизнь.

Но что же получается? – подвёл итог неизвестный. – Что в жизни мелочей и случайностей не бывает, что всё взаимосвязано, что всё влияет на судьбу, и важен каждый наш шаг, и любой может изменить нашу жизнь и повести её по совсем другому сценарию.

Потребовалось пять лет, шесть месяцев и двадцать один день, чтобы профессор понял это.

Вы можете воспользоваться опытом профессора и не набивать себе шишек. Просто поверьте мне, случайностей в нашей жизни нет и быть не может! И с Берлиозом был такой же точно случай. И если бы Аннушка не разлила своё масло, он вполне благополучно добрался бы к себе на Садовую, а в десять часов вечера, как и планировал, был бы на заседании в МАССОЛИТе, где должен был председательствовать. Чёрная кошка на дороге у профессора и пролитое Аннушкой масло – это не случайность, а провидение, выглядящее как случайность. Всё произошло в точности так, как должно было произойти. Такая судьба им была уготована. Это было предопределено свыше. – Тут незнакомец спросил у Андрея Аполлоновича: – Я вас не переубедил?

– И всё равно мне кажется, – ответил Андрей Аполлонович, – что всё это случайность, и если бы профессору подвернулся под руку увесистый булыжник или, скажем, палка и он не был бы столь щепетильным по отношению к кошке, то это провидение с хвостом и на четырёх лапах в одно мгновение перескочило бы на соседнюю улицу. А Аннушка не пролила бы масло, продавайся оно в пластиковых бутылках, как теперь.

– Говоря по-другому, – сделал вывод неизвестный, – вы, подобно Берлиозу, тоже считаете, что можете управлять сами собой и что всё в этой жизни зависит только от вас?

– Вы правильно меня поняли, – ответил, не особенно-то раздумывая, Андрей Аполлонович. Он даже повеселел и мысленно поздравил сам себя с тем, что нашёл, как ему показалось, такой удачный ответ. Он даже представил себе профессора Эленбурга с палкой в руке, убегающую кошку и Аннушку с пластиковой бутылкой подсолнечного масла «Злато». Он даже улыбнулся. Следует сказать, что Андрей Аполлонович Лозинский любил поспорить и иногда себе это позволял. Правда, эта его черта не достигала патологической степени, когда спорят не по существу, а просто из желания не уступать, но иногда заносило и Андрея Аполлоновича. Возможно, сейчас был подобный случай.

– Вы знаете, – продолжил неизвестный, – один молодой человек брал взятки на вступительных экзаменах в университет и думал точно так же, как вы, что всё зависит от него самого и что он сам распоряжается своей судьбой. И долгое время всё шло как по маслу, но только до той поры, пока среди абитуриентов не объявился сын местного начальника отдела по борьбе с экономическими преступлениями, который тоже считал, что всё в его жизни зависит только от него самого, и поступление сына в университет тоже. В итоге было заведено уголовное дело по факту взятки, брошена работа. Прошло уже два года, а он всё ещё продолжает скрываться от правосудия, семьи, знакомых, стал неузнаваем, оброс и перебрался в другой город. Раньше он жил в Оренбурге, в трёхкомнатной квартире, теперь живёт в подвалах и на чердаках этого города, и именно потому в салоне нашего автобуса сейчас так скверно пахнет! Вы заметили это?

Лозинский посмотрел в сторону находящегося в салоне автобуса бомжа, словно спрашивая, о нём ли идёт речь.

– Да, это он самый и есть! Фамилия его Грач, а зовут Сергей Леонидович. Вы можете расспросить его об этом сами и узнать, не изменил ли он своих прежних взглядов.

Андрей Аполлонович не решался и молчал, а про себя подумал: «И что он мне морочит голову? Какой там университет? Какой преподаватель? Бомж как бомж, наверно, в тюрьме сидел, теперь освободился…»

Тут неизвестный повернулся в сторону грязного человека с бутылками и громко, чтоб было слышно последнему, сказал:

– Сергей Леонидович! Здравствуйте! Какая встреча! Рад вас видеть в этом городе! Не подойдёте ли вы к нам на минуточку? Уж сделайте милость, пожалуйста! И вовсе не бесплатно – я дам вам тысячу рублей, только ответьте нам на два простых вопроса!..

Выражение лица бывшего преподавателя университета невозможно было передать словами. В глазах его что-то вспыхнуло, лицо задёргалось, исказилось и вдруг начало густо краснеть, предательски зазвенели бутылки. Он начал лихорадочно искать выход, посмотрел на окно, потом метнул свой взгляд на форточку, и тут, на его счастье, автобус остановился. Через секунду в салоне его уже не было.

«Как странно, – подумал Андрей Аполлонович, – неужели всё это правда? Но как он мог узнать про эту историю, раз тот жил в Оренбурге?».

– Я был в Оренбурге в то время и имел случай с ним познакомиться, – произнёс незнакомец, словно прочёл его мысли. Андрею Аполлоновичу вдруг стало не по себе, а незнакомец продолжил:

– Человеку лишь кажется, что всё в его жизни зависит от него, и кажется до поры до времени, но вы, по-видимому, всё ещё со мной не согласны. Что же, есть люди, которым требуются горы доказательств, прежде чем они найдут в себе силы хоть отчасти чему-нибудь поверить. И вы, как я понимаю, из их числа. Многие упорствуют до последнего, пока жизнь им не предъявит неоспоримые доказательства, правда, тогда бывает уже слишком поздно. Возможно, скоро придёт и ваша пора. Скажите, то, что сегодня вы проспали, спешили и, решив, долго не раздумывая, взять первую попавшуюся книгу, а попалась вам книга Булгакова, – это случайность?

– Конечно, – ответил Лозинский, но сам при этом насторожился: «Откуда он знает, что я проспал?»

– Вы порезались, когда брились, и не застегнули две пуговицы! – решил пояснить ход своих мыслей неизвестный. – А то, что соседнее с вами место было свободным и его занял именно я, – тоже случайность?

– Определённо!

– А я уверен, что нет. Впрочем, я больше не стану вас убеждать – у вас нет времени, а у меня желания. Ведь вам уже скоро выходить, не так ли?

«Чёрт его подери! Да кто он такой? И откуда ему знать, что следующая остановка моя?» – пронеслось в голове Андрея Аполлоновича, и на душе его как-то сделалось нехорошо, сердце его заныло, стукнуло и на мгновенье куда-то провалилось, потом вернулось, но с тупой иглой, засевшей в нём. Какие-то тревожные мысли и необъяснимое беспокойство стали закрадываться к нему. Андрей Аполлонович заволновался.

– На вашей остановке, – продолжил неизвестный, – вас будут ожидать ещё несколько, как вы их называете, случайностей. Позвольте вам их перечислить. Это наряд милиции, собака и девушка – продавщица близлежащего магазина, который сегодня утром обчистил её собственный дружок-наркоман с трёхлетним стажем. И она очень не хочет навещать его в тюрьме и не будет, поверьте мне на слово, она не выдаст его, а милиции покажет на первого встречного, и первым встречным, Андрей Аполлонович, окажетесь вы!

Если бы в этот самый момент раздался гром, а молния ударила прямо в автобус, это не так поразило бы Андрея Аполлоновича, как то, что он услышал от неизвестного. «Он знает меня! Он знает, как меня зовут! Да что же это, чёрт меня побери, делается?» – пулей пронеслось в голове Андрея Аполлоновича, и он невольно открыл рот.

– А вот и ваша остановка! – произнёс неизвестный.

Андрей Аполлонович, казалось, не расслышал этих слов. Его охватило великое волнение. На мгновение он отключился от окружающего мира – он видел и слышал, что происходило вокруг, но не смотрел и не слушал. Он судорожно пытался что-то припомнить. И почти припомнил. Так иногда бывает с нами, когда, сталкиваясь с чем-либо новым, нам вдруг кажется, что где-то ты это уже видел, тебе это уже знакомо, но где и когда? Нам кажется, что мы вот-вот вспомним, ответ уже вертится на языке, до разгадки остаётся совсем чуть-чуть, нужно лишь протянуть руку, но тут-то от нас всё ускользает и пропадает в беспорядочном потоке и хаосе других чувств и мыслей. Погружённый в тягостное раздумье, Андрей Аполлонович приподнялся с места и, намереваясь уйти, уже хотел попрощаться, как незнакомец его опередил:

– Ещё увидимся!

Ничего не ответив, Андрей Аполлонович с видом безумного побрёл по салону. Кроме него, выходить из автобуса никто не стал. У самых дверей Андрея Аполлоновича встретил беспечный, радостный и опьяняюще свежий весенний ветер. Андрей Аполлонович шагнул вперёд. Ни справа, ни слева, ни вблизи никого не было. Он обошёл остановочный комплекс, за которым начиналась дорога, известная ему до последнего камешка. И вот на ней-то, в ста метрах от себя, Андрей Аполлонович увидел милицейский «УАЗик», собаку, бегающую на привязи, и девушку в одежде продавца. И тут-то Андрей Аполлонович услышал свой собственный голос, который, надрываясь, кричал внутри него: «Вспомнил! Вспомнил! Да ведь это же он! Конечно он! Как же я сразу не догадался? Это же его трость с чёрным набалдашником в виде головы пуделя!.. И эти глаза!.. Это же Воланд! Какой я дурак!.. Всё это вовсе не случайность, и эта книга, выбранная мной второпях, и это свободное со мной место – всё не случайно!..»

Андрею Аполлоновичу вдруг невыносимо захотелось вернуться в автобус, на десять минут назад, вернуться к их спору и почему-то непременно в нём проиграть, но что-то подсказывало ему, что этого уже не будет.

Он разглядел, как девушка-продавец что-то говорила наряду милиции, указывая рукой в его сторону. И тут-то Андрей Аполлонович побежал обратно. Автобус ещё был на месте, и двери по-прежнему были открыты, но двигатель уже стал набирать обороты. «Назад! Надо вернуться назад! Всё ещё можно исправить!» – звучало в голове Андрея Аполлоновича. Автобус качнулся. «Я успею! Заскочу на бегу!» Двери задрожали и скрипнули. Андрей Аполлонович уже протянул вперёд руку, чтобы схватиться за поручень, как в этот самый момент его ноги заскользили по льду, и он стал падать головой вперёд. В эту самую секунду двери сомкнулись на его шее! В салоне автобуса оказалась лишь голова Андрея Аполлоновича. Всё остальное тело было снаружи. Автобус тронулся. Андрею Аполлоновичу хотелось крикнуть и позвать на помощь, но он не смог. Закричали другие. Он смог лишь посмотреть в сторону своего собеседника – тот был спокоен, невозмутим, и странные его глаза, правый – с золотой искрой на дне и левый – пустой и чёрный, казалось, говорили: «Ну вот, я ведь сказал вам, Андрей Аполлонович, что мы ещё с вами увидимся!» А после услышал в себе его голос: «А лёд на этой остановке, по-вашему, тоже случайность?» Потом всё пропало, и в глазах Андрея Аполлоновича стало темно.

## Лариса Башкирцева

Коренная мурманчанка. Ведущий специалист Мурманской государственной областной универсальной научной библиотеки. Член РСП.

Печататься начала с конца 90‐х годов в местных изданиях – «Мурманский вестник», «Вечерний Мурманск». Неоднократно публиковалась в журналах «Современная библиотека», «Библиотечное дело», «БИБ», «Инженер», «Техника – молодёжи», «Юный натуралист», в журналах Международного союза книголюбов – «Альманах библиофила» и «Российский экслибрисный журнал»; в краеведческих межрегиональных сборниках, в культурологическом альманахе «АСТЭС. Мурманский берег». Участник проекта минкультуры Мурманской обл. по разработке «Методических рекомендаций по сохранению нематериального культурного наследия коренного малочисленного народа Севера Мурманской области – саами» (в методические рекомендации взяты авторские статьи) – Благодарственное письмо губернатора Мурманской области (2023). Автор сборника стихов «В свой вагон вошла она, улыбнулась из окна…»

### Михаилу Булгакову с любовью, Мурманск. (Миниатюры)

#### Булгаковское «цифровое лето». Мурманска

Цифровая экосистема МТС на основе аналитических исследований холдинга «МТС Медиа» подвела итоги «цифрового лета» в Мурманской области и выяснила музыкальные, литературные и кино-предпочтения жителей региона. Самым читаемым художественным произведением в регионе стал культовый роман Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита».

Работа над самым значимым и знаковым романом началась в 1928 году и продолжалась вплоть до смерти писателя. Роман относится к незавершённым произведениям. Более 20 лет редактирование и сведение воедино черновых записей осуществляла после смерти мужа вдова писателя – Елена Сергеевна.

Вторая жена М. А. Булгакова Л. Е. Белозерцева писала в своих воспоминаниях:

«Когда мы познакомились с Н. Н. Ляминым и его женой, художницей Н. А. Ушаковой, она подарила Михаилу Афанасьевичу книжку, к которой сделала обложку, фронтисписную иллюстрацию, “Чёрную карету”, и концовку. Это “Венедиктов, или Достопамятные события жизни моей”. Автор – нигде не открывшийся профессор Александр Васильевич Чаянов. Н. Ушакова, иллюстрируя книгу, была поражена, что герой, от имени которого ведётся рассказ, носит фамилию Булгаков. Не меньше был поражён этим совпадением и Михаил Афанасьевич… С полной уверенностью я говорю, что небольшая повесть эта послужила зарождением замысла, творческим толчком для написания романа “Мастер и Маргарита”».

Первая версия романа, имевшая названия «Копыто инженера», «Чёрный маг» и другие, была уничтожена Булгаковым в 1930 году. В первом варианте, состоявшем из 160 рукописных страниц, отсутствовали Мастер и Маргарита. Окончательное название – «Мастер и Маргарита» – оформилось в 1937 году.

Широкая общественность узнала о существовании неизданного романа в 1962 году, когда один из северных писателей, автор всем известных «Двух капитанов» Вениамин Каверин, впервые публично упомянул про «Мастера и Маргариту», заметив, что об этом «нельзя молчать». Слова Каверина были для того времени «неожиданными и смелыми». Через четыре года произведение в сокращённом виде, с многочисленными купюрами и искажениями, было впервые опубликовано в журнале «Москва» (1966, № 11–1967, № 1). По данным исследователей, из текста было изъято «более 14 000 слов». Предисловие к публикации написал другой хорошо известный в нашем Кольском крае писатель – Константин Симонов. Сегодня трудно сказать, благодаря кому больше произведение увидело свет. Но мурманское «цифровое лето» – 2025 почти через 100 лет ещё раз доказало правильность того трудного решения.

Интересны и первые «параллельные» критические отклики на роман в литературно-художественных журналах 60‐х годов: «Сибирские огни» (1967, № 9), «Наш современник» (1969, № 3), «Вопросы литературы» (1968, № 6), «Знамя» (1968, № 12), «Новый мир» (1968, № 6), а также в «Литературной газете» (1969, 12 марта).

Примечательно, что в 1990 году Мурманское книжное издательство выпустило свою версию издания романа. Оно выходило в твёрдых обложках нескольких цветов – синего, серого, красного, чёрного. Считалось верхом приличия обязательно иметь его в каждом доме Кольского полуострова. Вышло издание огромным тиражом, до сих пор можно встретить книгу почти в каждой семье, на каждом буккроссинге. Издавались в Мурманске и другие произведения М. Булгакова.

В 1991 году Мурманское книжное издательство получило диплом первой степени ВДНХ СССР за издание трёх томов писателя. Мистика или нет, но в этом же году в издательстве прошло большое сокращение штатов: вместо 23 человек осталось 16, к 1995 году – всего 4, и в 1995 году издательство было признано банкротом.

А мурманчане до сих пор по-прежнему любят Булгакова и читают его во всех видах и во все сезоны.

#### М. А. Булгаков в мурманской бане

Есть у Михаила Афанасьевича фельетон «На вес золота». В 1924 году попала на его страницы железнодорожная баня на станции Мурманск. В фельетоне голые люди сиротливо сидят в предбаннике станции, ожидая, когда в бане дадут горячую воду:

«Что делают эти белые голые люди? Почему они сиротливо сидят в предбаннике станции Мурманск Мурманской железной дороги? Шш! Они дожидаются горячей воды. Они не уверены, что таковая сегодня будет. Пожалей их, читатель! Если даже они дождутся этого счастья, им предстоит долгое двухчасовое ожидание в очереди. Ибо горячая вода в сей бане – на вес золота. Дело в том, что управление не желает увеличить котлы для нагревания воды. А это необходимо».

Баня на железнодорожной станции? Сейчас звучит странно. Но в 1920‐е годы это было обычным делом. В Кольском крае бани работали на станциях Имандра, Кола, Кандалакша и других. Ещё не было края как такового, была построена только «Мурманская железка», как тогда называли Мурманскую железную дорогу. С её постройкой и началось активное развитие Мурмана: всё строилось сначала в районе железной дороги.

В середине 1920‐х годов Михаил Булгаков сотрудничал с газетой «Гудок», по заданию которой разбирал письма с жалобами, поступавшие с разных станций и полустанков Советского Союза, а потом превращал их в фельетоны. Так к писателю и попал сюжет с Мурманской железной дороги.

Остаётся добавить, что часто в произведениях М. А. Булгакова в качестве метафор использовались суровый Север, северный ветер, полярная ночь, арктические льды и морозы, даже белая интервенция на Севере, при этом географическая точка в повествовании обычно другая.

#### «Похождения Чичикова» на «Багровый остров», или Фанфикшн Булгакова

В юбилей М. А. Булгакова хочется отойти от традиционного рассказа о биографии, жизнедеятельности, любви, творчестве Мастера. А поговорим-ка о… «баловстве» Михаила Афанасьевича фанфиками. Есть ещё один термин в фанфикшн-литературе – «ретеллинг». Удивительно, что в Википедии нет чёткого разграничения и объяснения понятий. Можно ли их считать синонимами? Один из самых авторитетных современных книговедов и историков книги, доктор педагогических наук Юлия Щербинина назвала в этом ряду обобщённое понятие – «парафраз» и его разновидности – «переложение», «адаптация». Сюда же, наверное, можно отнести и «интерпретацию»? Михаил Афанасьевич, если бы был жив, обязательно упорядочил бы нам все эти понятия.

Всем известны фанфики-ретеллинги Кинга на Р. Баха и Р. Маттессона, Кристины Генри – на «Золушку», «Питера Пэна», «Русалочку» Андерсена, «Алису» Л. Кэрролла. Есть ещё много авторов, писавших по этим и другим сказкам.

У М. Булгакова тоже есть ретеллинг: на «Таинственный остров» (1875) Жюля Верна – фельетон «Багровый остров» (1924). На его основе в 1927 году написал и одноимённую пьесу с подзаголовком «Генеральная репетиция пьесы гражданина Жюля Верна в театре Геннадия Панфиловича с музыкой, извержением вулкана и английскими матросами». Кстати, при жизни Булгакова пьеса не публиковалась.

Но при внимательном чтении пьесы можно разглядеть и другие произведения, о которых почему-то не упоминают. Например, не созвучны ли названия «Багровый остров» и «Этюд в багровых тонах» (1887) Дойла? И как-то очень уж перекликается караван мормонов, посыльный морпех из Конан Дойла с булгаковским «Островом». А герой Булгакова Рикки-Тикки сразу уносит к рассказу «Рикки-Тикки-Тави» из «Книги джунглей» Р. Киплинга.

Очень интересны и «Похождения Чичикова» (1922) М. А. Булгакова. Сразу понятно, что «ветер дует» от Н. В. Гоголя. Но не только: в 1918 году уже была статья Н. Бердяева «Духи русской революции». В ней автор писал, что по-прежнему Чичиков ездит по русской земле и торгует мёртвыми душами. Метко сказал и литературовед В. Новиков о том, что «Похождения Чичикова» – это «Мёртвые души» Гоголя, прочитанные Булгаковым глазами Бердяева в контексте русской революции.

Чичиков Булгакова «пересел» в нэпманской Москве с брички в автомобиль и «въехал» в ворота той самой гостиницы, где оставил его Гоголь. Павел Иванович сделал в советской Руси головокружительную карьеру кооператора. Погубил Чичикова, как и предсказывал Гоголь, Ноздрёв, а «прикончила» Коробочка.

Ну а сравнивать оригиналы и фанфики остаётся уже читателю самому и самому принимать решения, что лучше.

Есть и смежные жанры – фан-фильм, фан-арт (картины) и фан-музыка (песни). Так, например, по мотивам рассказов, пьес, повестей М. А. Булгакова, куда входит и «Багровый остров», снят художественный фильм «Красный остров» (1991).

Целая история произошла с экранизацией «Похождений Чичикова». 31 марта 1934 г., после успеха «Мёртвых душ» Гоголя во МХАТЕ, с Булгаковым заключили договор о написании сценария к поэме. Сдача планировалась на конец августа. Режиссёром фильма был И. Пырьев. Булгаков написал сценарий для Первой кинофабрики «Союзмультфильм» под названием «Похождения Чичикова, или Мёртвые души». В нём отсутствовала почему-то Коробочка, но был добавлен эпизод с арестом Чичикова и последующим освобождением за взятку.

Первая редакция не была принята. Пырьев и замдиректора Кинофабрики попросили Булгакова вырезать самые яркие сцены, которые очень нравились автору. Только третьей редакцией режиссёр был доволен. А в январе 1935 года Булгаков узнаёт, что автор сценария, кроме него, и… сам И. Пырьев, который привнёс в текст ещё и кучу стилистических и филологических ошибок. Булгаков затевает «разборки» о нарушении авторских прав.

Музыку к фильму писал Д. Шостакович. Вдруг появляется статья «Сумбур вместо музыки» с критикой уже на композитора! Пырьев «психанул» и отказался от постановки «Мёртвых душ». Так сценарий никогда и не был использован. А первая его, непринятая, но наиболее близкая к тексту и замыслу Булгакова редакция опубликована в 8‐томном издании сочинений автора, выпущенном «Азбукой» в 2011 году.

Почему современные режиссёры упускают такой шанс – сделать первую экранизацию произведения Михаила Афанасьевича и попасть в историю кино? Ещё одна загадка Булгакова или кинематографа?

#### Любовь к зелёной лампе и книгам

> Моя любовь – зелёная лампа и книги в моём кабинете… Барахло меня трогает мало. Ну, стулья, чашки, чёрт с ними!

> Боюсь за книги!

> М. Булгаков

C самого раннего детства будущий автор «Мастера и Маргариты» больше всего любил книги, никаким другим ребячьим занятиям не отдавая предпочтения. У отца Михаила, профессора Киевской духовной академии Афанасия Ивановича Булгакова, была небольшая, но тщательно подобранная библиотека. В квартире семьи Булгаковых на втором этаже стоял большой книжный шкаф, заполненный книгами. Содержание библиотеки отражало духовные интересы её владельца: русская и зарубежная классика (Пушкин, Гоголь, Достоевский, Л. Н. Толстой, А. К. Толстой, Шекспир, Гёте, Сервантес, Кант, Дюма, Купер, Конан Дойл), древнегреческие и древнеримские писатели, книги по всемирной истории, учебники и богословская литература. Были книги, которые изучались в гимназии, например: «Саардамский плотник», «Конец Помпеи». На полках стояли увесистые тома словарей и справочников, путеводители, карты, медицинские, философские книги. Когда Михаил Булгаков уезжал в Москву, многие книги забрал с собой. При разводах с жёнами свои любимые книги тоже увозил с собой.

Об отношении М. Булгакова к книгам и чтению вспоминали хорошо знавшие его родные и близкие люди, например: первый его биограф и друг, литературовед П. С. Попов, близкий приятель, писатель и драматург С. А. Ермолинский, сёстры Надежда и Вера, жёны писателя. Они говорили, что в его библиотеке была хорошо представлена русская литература XIX века, было мало книг иностранных авторов, но зато много второстепенных, полузабытых писателей. Он любил и хорошо знал Гоголя, Салтыкова-Щедрина, Сухово-Кобылина.

Книги постоянно сопровождали Михаила Афанасьевича, без них он не представлял своего существования. А кумиром его всегда был Н. В. Гоголь. Сам М. Булгаков признавался: «Из писателей предпочитаю Гоголя, с моей точки зрения, никто не может с ним сравниться». В библиотеке М. Булгакова было несколько десятков книг о Гоголе, в их числе знаменитая трилогия В. П. Авенариуса, два собрания сочинений Гоголя – издания А. Ф. Маркса в 12 томах и Полное собрание в 8 томах.

Любовь Евгеньевна Белозерская, вторая жена М. Булгакова, опубликовала в 1979 году в Мичигане книгу «О мёд воспоминаний», где рассказывала и о библиотеке своего мужа: «Кабинет – царство Михаила Афанасьевича… у стены книжные полки, выкрашенные тёмно-коричневой краской. И книги: собрания русских классиков – Пушкин, Лермонтов, Некрасов, обожаемый Гоголь, Лев Толстой, Алексей Константинович Толстой, Достоевский, Салтыков-Щедрин, Тургенев, Лесков, Гончаров, Чехов. Были, конечно, и другие русские писатели, но просто сейчас не припомню всех. Две энциклопедии – Брокгауза и Ефрона и Большая Советская под редакцией О. Ю. Шмидта, первый том которой вышел в 1926 году. А восьмой, где так небрежно написано о творчестве М. А. Булгакова и так неправдиво освещена его биография, в 1927 году. Книги – его слабость. На одной из полок – предупреждение: «Просьба книг не брать…» Мольер, Анатоль Франс, Золя, Стендаль, Гёте, Шиллер… Несколько комплектов «Исторического вестника» разной датировки. На нижних полках – журналы, газетные вырезки, альбомы с многочисленными ругательными отзывами, Библия на иврите…».

Круг чтения героев – важная часть художественного мира Булгакова. Почти во всех его произведениях, особенно в автобиографической прозе, можно определить круг чтения героев. Во второй главе «Белой гвардии»: «…перед Еленою остывающая чашка и “Господин из Сан-Франциско”». Скорей всего, это первое издание рассказа, давшее название сборнику (М., 1916). В неоконченной повести «Тайному другу» её герой Михаил перечитывает «Записки Пиквикского клуба» Ч. Диккенса. В «Записках на манжетах» звучат имена А. Пушкина, Ф. Достоевского, А. Чехова, А. Грибоедова, М. Твена, «неподражаемого Дюма» с его «Тремя мушкетёрами» и «Графом Монте-Кристо», а также И. Бунина, А. Куприна и М. Горького.

Перебравшись в Москву «для того, чтобы остаться в ней навсегда», молодой Булгаков сразу начал посещать магазины и книжные развалы старых букинистов. На протяжении многих лет жизни в столице он с усердием библиофила собирал книги для своей библиотеки. Одной из первых московских покупок была книга Данте с иллюстрациями Доре.

Домашняя библиотека Михаила Булгакова не сохранилась полностью: Елена Сергеевна, жена писателя, продала бóльшую часть его библиотеки на рубеже 1940–1950‐х годов, что было связано с материальными затруднениями. Отдельные тома с его пометками можно увидеть на выставках. Среди них, например, книга «Батумская демонстрация», которую Булгаков использовал при работе над пьесой «Батум» о юности Сталина.

При этом супруга Булгакова очень трепетно относилась к рукописям, храня их как святыню, но библиотеку не смогла сохранить. Е. С. Булгакова сохранила несколько книг, которые писатель, по её словам, особенно любил и по многу раз перечитывал. Первой среди любимых им книг она называла «Псовую охоту» Н. Реута (1846), затем издание И. Н. Скобелева (эта книга не сохранилась), «Грибоедовскую Москву» М. Гершензона, больше всего читал Реута, Скобелева и Флоренского, не раз перечитывал биографический очерк «Фёдор Петрович Гааз» А. Ф. Кони.

Много интересного о библиотеке, книгах, чтении М. А. Булгакова рассказывает и литературовед, профессор М. О. Чудакова в своей книге «Библиотека М. Булгакова и круг его чтения» а также А. Кончаковский в книге «Библиотека Михаила Булгакова». Изучая библиотеки любимых писателей, всегда очень интересно сравнивать их со своей и ориентировать свой круг чтения на выдающуюся личность.

## Галина Беляева

Свой творческий путь начинала с газеты «Дорожный патруль», писала статьи. Участвовала во множестве издательских проектов. Публиковалась в журналах и альманахах «Родина», «Мы помним», «Плеяды современной литературы», «В стране апельсиновых зайцев», «Поговори со мною, мама!», «Сатирокон № 3/2025 г.» и др. Член литературного клуба «Творчество и потенциал».

### Дурак и его свита

А вы когда-нибудь задумывались над значением слова «дурак»? Принято считать это слово оскорбительным. Обычно оно ассоциируется со слабоумием и тупостью. Но правильно ли это?

Люди недалёкого ума были всегда. Зачастую им просто недоставало образования и воспитания. Но даже если доставало, не каждый мог себя достойно проявить в науках. И это не повод назвать такого человека дураком. Называя своих одноклассников дураками, помните: не все гении с пелёнок проявляли свои способности. Сам Альберт Эйнштейн, автор известной всем Теории относительности, совершивший переворот в области физики, был исключён из гимназии за неуспеваемость. Он так и не получил аттестат зрелости и провалил вступительные экзамены в Высшее техническое училище в Цюрихе. Но это никак не помешало ему стать нобелевским лауреатом и увековечить своё имя в числе гениальных учёных, изменивших мир.

Томас Эдисон – изобретатель лампы накаливания, фонографа и др. был вынужден получать образование дома, потому как его учитель отказался от мальчика, посчитав его умственно отсталым.

Основоположник электродинамики Андре-Мари Ампер вообще не учился в школе. А вот Уинстон Черчилль учился, но считался последним по успеваемости в своём классе. В военный колледж он поступил только с третьего раза. А гениальный писатель Антон Павлович Чехов несколько раз оставался на второй год. И таких примеров огромное множество.

То есть, как показывает жизнь, не все слабоумные на самом деле слабы умом. Невозможность установить контакт с преподавателем и проникнуться школьными предметами не является показателем бестолковости. Зачастую оказывается, что свою пытливость ребёнок проявляет в иной сфере, отличной от той, которую ему навязывают. И не зная таблицу умножения можно написать и исполнить гениальную симфонию на скрипке, и стать светилом в математике, не сумев оценить по достоинству классические литературные произведения. Невозможно охватить всё сразу. У каждого из нас своя дорога и своя наука.

Так где же искать дураков? Может, в больнице для душевнобольных?

Все мы слышали выражение «дурдом» и сами его не раз использовали в разговоре. Наше образное представление такого учреждения в своих фантазиях не имеет границ. Нам кажется, что там, надев подушку на голову и заткнув руку за отворот полосатой пижамы, у окна стоит Наполеон, с императорской гордостью взирающий на окружающих. А на люстре в соседней палате висит Человек-паук, прицеленно выискивая, кого бы спасти. Но в реальности картина совсем не радует красками. И вряд ли улыбка тронет ваши глаза, когда вы заглянете за дверь такой вот палаты. Но чем бы ни страдал человек: бред, шизофрения, депрессия, паранойя, психоз, – всё это болезни. А душевные болезни зачастую лечатся тяжелее и дольше, чем телесные раны. Таких пациентов хоть и называют дураками, только вот «дурак» – не болезнь.

Кто же они, дураки? Может, юродивые? К ним часто применяют определение «дурной», так что логично предположить, что юродивые, как и блаженные, имеют к этому понятию прямое отношение. Их поведение порой необъяснимо, а действия непредсказуемы. Они кажутся неадекватными, но… юродивый отнюдь не глупец. Такой человек способен осознавать и правильно оценивать своё положение. Для него юродство – своеобразная маска, сквозь которую нередко сочится мудрость. Словно не сумев донести истину, человек надевает на себя эту маску, чтобы привлечь внимание и наконец быть услышанным. Такие люди когда-то обличали власть, ругали царей и зачастую выполняли функцию всеобщего рупора, ибо воля народа не всегда была слышна. Пользуясь своей неприкасаемостью, юродивые могли позволить себе право быть честным и нести голос сердца в массы. Кто-то смеялся над ними, кто-то даже унижал, но чаще принимали благосклонно, считая юродство формой духовного деяния. Нередко юродивых причисляли к лику святых.

И где же можно встретить настоящего Дурака? Может, среди шутов и паяцев? Яркие одеяния, придурковатый вид и язык без костей – их визитная карточка. Но так ли прост шут?

Шуты бывали разными. Были те, кто на ярмарках веселил народ, и это скорее была профессия, ведь, чтобы завлечь публику, им приходилось осваивать множество навыков. Они пели, танцевали, показывали акробатические трюки, жонглировали. То есть как могли зарабатывали на своих талантах. Другие шуты служили у господ. В этом случае более ценилось остроумие. Уметь завуалированно указать на чьи-то ошибки, уколоть, но не обидеть, не каждому под силу. Здесь, чтобы дожить до завтра, нужно иметь изворотливый ум, хорошую интуицию и понимать психологию людей. А шут – насмешник, нарушитель правил, должен был успешно балансировать на тонкой нити, отчерчивающей границу между «можно» и «нельзя». Сильные мира сего не все шутки понимали и принимали, потому шутов нередко казнили. Но порой они становились добрыми советчиками своего господина, им жаловали земли и привилегии.

Вот и среди шутов мы дураков не увидели. Так может, обратиться к истокам? Заглянем в Древнюю Русь, покопаемся в летописях.

И что мы видим: не всегда слово «дурак» на Руси было ругательным. Когда-то так называли своих детей. Да-да, Первак, Вторак, Дурак, т. е. следующий, другой. Такие имена были в порядке вещей у славян, а ещё Зима, Лебедь, Заяц, Ель, Волк и др. Но с принятием христианства на Руси большая часть исконно русских имён была вытеснена, греческими и латинскими. Детей чаще стали называть именами святых. Потому в ту пору некоторые славянские имена были безвозвратно утрачены и Дурак вместе с ними. А вот в оскорбительной форме дурак появился значительно позже и, разумеется, ассоциировался с наивным, простодушным и, как правило, недалёким человеком. Таким и предстаёт пред нами герой русских сказок Иванушка-дурачок, который в начале повествования всеми своими поступками показывает, что он такой и есть, а после доказывает, что в этом его преимущество. Его поступки порой непонятны, ибо противоречат логике и здравому смыслу, но именно они приводят его к заветной цели. Так может, в этом и есть посыл наших далёких предков: быть ближе к природе, любить и уважать её, быть сдержанным и терпеливым, уметь сделать правильный выбор и не стараться быть похожим на остальных, а остаться верным самому себе. Это и есть залог удачи. А природа, когда нужно, поможет. И за все старания судьба вознаградит.

Как по мне, самое точное определение дурака именно «другой», т. е. человек, обладающий нестандартным мышлением.

Наивность и бескорыстие – не те черты, которые нужно критиковать. Способность следовать велению сердца и идти туда, куда толкает интуиция, вопреки доводам рассудка – это смелость, которая не каждому дана. Иван ею обладает. Он оттого и дурак, что другой.

Наши поиски зашли в тупик, и хотя слово «дурак» едва ли не самое употребляемое в нашей стране, никто толком не знает, откуда оно произошло и что обозначало. Хотя версий выдвигается множество. Одни склонны считать, что произошло оно от древнегреческого «thouros», что значит «дикий», другие – что от латинского «duras», т. е. «упрямый».

Предлагаю разобраться, каковы основные признаки дурака?

Иногда мы слышим «дурака учить – что мёртвого лечить», и это главное качество – он необучаем. Вовсе не потому, что не способен на обучение, а потому, что не хочет учиться, ибо уверен, что умнее всех учителей, и отсюда вытекает второе качество – уверенность в собственных знаниях и своей правоте. Переубедить дурака практически невозможно. Есть такая поговорка: «Дураку хоть кол на голове теши», т. е. сколько ни говори – всё без толку. Он будет стоять на своём и даже не удосужится проверить информацию, ибо уверен, что не может ошибаться. Дурак упрям и не способен признавать свои ошибки. Недаром раньше говорили: «Упрямство – добродетель дурака». Ему неведомы сомненья, он чётко стоит на своём. Любые утверждения, противоречащие его собственным, автоматически считаются неверными. Как правило, такие люди – разносторонние «специалисты», они всё лучше всех знают, но чаще всего живут стереотипами. А ещё дурак не умеет анализировать ситуацию, делать выводы из происходящего. Он зачастую критичен и любит бросаться в крайности. Его не способна поменять никакая ситуация. И сколько бы жизнь ни учила, у неё не получается. И, наталкиваясь на сопротивление, он неизбежно приходит к одному и тому же выводу: «Все вокруг дураки».

А может, так оно и есть? Обернитесь вокруг, поищите глазами. Может, дурак совсем рядом. Им может быть начальник, сосед, давний недруг – кто угодно… ведь в каждом из нас есть что-то от дурака. Мы упрямы, самолюбивы, эгоистичны и не любим признавать свои ошибки. Далеко не всегда хорошо учимся. Шутим, дурачимся и сквернословим. А ещё у каждого из нас есть душа, и порой она болит.

## Дарья Ботина

Родилась в городе на Неве. После окончания средней школы поступила в Санкт-Петербургский медицинский университет, который успешно окончила в 2025 году.

Пишет в жанре психологического и мистического реализма. Публиковалась в сборниках «За горизонтами мечты», «Чёрный чай», «Вопрос времени» в разделе «Проза», а также в сборнике поэзии «Парадоксы творчества» и «Люмен».

### Слёзы египетской маски

> Не дай моему телу обратиться в червей, но освободи меня так же, как ты освободил себя самого.

> CLIV глава Египетской Книги Мёртвых

Масляная лампа горела в углу. Неровные языки пламени отбрасывали длинные бесформенные тени. Тени причудливо извивались, напоминая пляску дикой кобры. Впрочем, змеи были здесь нередкими гостями. Сиамун это знал. Рука бальзамировщикадрогнула, едва не выронив кисть. Раскалённое масло обожгло ладонь. Эта маска была последней.

– Ты так и будешь смотреть, как плавится жир? – бросил он слуге-нубийцу, подпиравшему стены гробницы. – Мои глаза почти ослепли.

Когда нубиец вернулся с факелом, Сиамун протирал ветошью кисть. Десяток погребальных масок зиждились по соседству с той, что он едва успел закончить.

– А ты не лишён таланта, – заметил царевич, войдя в тускло освещённую комнату. – Твои маски невозможно отличить от работ мастеров древности.

Хна, покрывавшая кожу мужчины, отливала бронзовым светом в бледном мерцании масляных ламп. Что же до его мышц, то те отличались особой развитостью. Видевший его впервые мог без труда догадаться о его блестящем военном прошлом. И всё же Небенхару не почивал на лаврах в Мемфисе, ему претила излишняя праздность. А здесь, вдали от дворца, на западном берегу Нила, он был волен распоряжаться своей судьбой.

– Что насчёт той гробницы, царевич? – Лицо Сиамуна отчего-то сделалось мрачным. Было видно, что затея ему не нравится.

– Я осмотрю её завтра утром.

– Не лучше ли, царевич, оставить всё как есть?

Серые глаза жреца, казавшиеся пустыми, впрочем, как у всех бальзамировщиков, вдруг озарил огонёк надежды.

– Что беспокоит такого храбреца, как ты, Сиамун? – рассмеялся Небенхару, сняв со стены факел. – Ты служишь мне столько лет и не научился доверять моим решениям?

– Я всецело отдаю себя твоей власти, царевич. Но мне не нравится эта гробница. Из всех захоронений, обнаруженных нами в пустыне, только она осталась незапечатанной.

Небенхару знал, что Сиамун прав. На ней не было следов взлома. Гробница не была защищена магическим заклинаниями, какие по обыкновению оставляют жрецы на случай её расхищения. И всё же какая-то непреодолимая сила тянула его к ней.

Небенхару вышел, ничего не ответив. Ночной воздух затушил дрожащее пламя, и царевич остался во тьме. В кромешной тьме, наполненной запахом ночи и диких цветущих маков. Их опиумный аромат наполнял лёгкие. Где-то плакали гиены. Их вой сводил с ума иноземных рабов. Но Небенхару это даже нравилось. Он привык к пустыне. Привык к её непостоянству. Он был лишён страха перед ней, как был лишён всякого страха и предрассудков.

Покинув шатёр рано утром, Небенхару отправился прямиком в гробницу. У входа толпились чернокожие слуги.

– В чём дело? – гневно бросил царевич, ища взглядом Сиамуна.

– Рабы всегда боялись гробниц, господин, – отозвался жрец голосом, натянутым, как тетива.

– В таком случае я пойду один.

Брови Сиамуна взлетели вверх.

– За мной, – кивнул жрецу царевич. – Подержишь мне факел.

Сжимая в руке амулет, жрец направился следом. Когда они вошли, спёртый воздух ударил им в ноздри. Саркофаг возвышался по центру зала, а сотни фаянсовых статуэток ушебти молчаливо встречали входящего. Если задуматься, зрелище поистине чудовищное. Ещё ни в одной гробнице Небенхару не встречал их в таком количестве. Казалось, они исподтишка рассматривают его. Настороженно вглядываются в едкий сумрак, отчего по коже его пробежал холодок.

– Ты когда-нибудь видел подобное? – спросил Небенхару, сдвигая крышку гроба.

При виде погребальной маски старый слуга замер. Это был портрет умершей женщины. Очень красивой женщины. Поначалу маска показалась жрецу обычной. Выполненная из керамики, она была инкрустирована обсидианом, стеклом и лазуритом. Только вот глаза… Глаза её были лишены застывшего взгляда. Они были живые. Они неотступно следили за ними.

– О боги, – выдохнул Сиамун. – Должно быть, всё дело в составе чернил. В соотношении мышьяка и гуммиарабика, – растерянно пробормотал он, не в силах скрыть изумление. Но Небенхару его не слушал. Он впился глазами в посмертный портрет. «Каким же счастливцем был тот художник, которому выпала честь писать её», – подумал царевич и принялся изучать гробницу. Мумия была помещена в саркофаг более пятнадцати хентис назад. Об этом свидетельствовали иероглифы.

– Это же тысяча лет… – восхищённо прошептал царевич, не веря своей удаче. Он не знал наверняка, ступала ли до него нога человека за эти мрачные стены, но ему хотелось быть в них первопроходцем. Единственным обладателем таинственной мумии с живыми грустными глазами. Небенхару прикоснулся к маске, робко, почти любовно. Из глаз её точно сочилась слеза. Царевич с удивлением поднял руку. «Но откуда здесь взяться воде?» В этот момент раздался грохот. Выругавшись, Сиамун поднялся с колен. Небенхару не знал, обо что тот споткнулся, но возглас изумления, вырвавшийся из уст слуги, мог разбудить даже мёртвых. Небенхару кинулся к жрецу и тоже замер. Там, на известняковых плитах, покрытых вековой пылью, были ещё мумии. Они лежали скорчившись, протянув к саркофагу свои неестественно длинные руки. На них не было амулетов, их тела не были забальзамированы и завёрнуты в льняные ткани, покрытые аравийской камедью. Это были скелеты. Простые скелеты.

Небенхару подавил тяжёлый вздох. Всю ночь царевич не сомкнул глаз. Взгляд погребальной маски запал ему в душу. Уснуть он не мог и решил пройтись до берега Нила. Он надеялся, что прохлада реки вернёт ему умиротворение. Небенхару сделал знак чернокожему воину, и тот послушно остался стоять у входа в шатёр. Нет. Он должен побыть один. Однако ночь была слишком уж влажной, жаркой, безлунной. Такая ночь не для раздумий. Он смахнул ладонью липкий, катившийся градом пот.

Узкую тропу вдоль берега венчали серебристые листья эфиопской облепихи. Её маслянистые ягоды источали горьковатый запах. Небенхару почувствовал жажду. Нестерпимую жажду. Он наклонился смочить губы, как вдруг чей-то смех отпугнул его. Он встал во весь рост и огляделся. Его небесно-голубые глаза остекленели. Перед ним стояла женщина. Нет. Не какая-нибудь крестьянка или рабыня, каких он имел без особого желания. Это была женщина знатного рода. С прекрасными грустными глазами. Чёрными, как обсидиан. И Небенхару казалось, что он уже где-то видел её. Но где?

– А ты, царевич, не так прост, как кажешься.

Её алые губы обрамляли жемчужную полоску зубов.

– Кто ты и откуда?

Она молчала.

– В битве при Кадеше ты показал себя героем. Люди любят тебя, но они не видят твоей подлинной сущности, – сказала она после паузы, склонив голову набок.

– Мы уже встречались прежде? – Он подошёл к ней вплотную. Лет ей было не то двадцать, не то сорок. Он никак не мог её разгадать. «Если бы я не был женат, – вдруг подумал он и одёрнул себя. – Мне тридцать два года, а моё сердце ещё никогда не питало подобной страсти». Он взял её лицо в ладони, желая поцеловать, но она только смеялась.

– Неужели ты, – улыбнулась незнакомка, – никого никогда не любил?

Небенхару удивлённо приподнял брови.

– Разве я сказал это вслух?

– Иногда, чтобы говорить, слова не нужны.

– Как тебя зовут?

– Танафрити.

И он взял её, как взял бы любую, но с такой страстью, что песок, смоченный водами Нила, розовая глина и вязкий ил могли им только завидовать. Этой ночью луна не взошла. Как не взошла и во все последующие ночи, что Танафрити приходила к нему. С каждым разом его жажда становилась сильнее, а иные чувства притуплялись. Пальмовое вино больше не горячило его. И сколько бы он ни пытался, опьянеть он не мог.

Как-то раз Сиамун, обеспокоенный таким его состоянием, заглянул в шатёр царевича.

– Ты выглядишь усталым, господин, – обеспокоенно произнёс старый слуга.

– Меня мучают головные боли, – тяжело дыша, отозвался Небенхару, чувствуя, как духота становится невыносимой. Но от взгляда его не укрылось, что Сиамун дышал ровно. С него не капали гроздья солёного пота. Он не выглядел утомлённым или больным.

– Я дам тебе маковой настойки, царевич. Она притупит боль.

– Не стоит, – отмахнулся Небенхару. – По правде, я тебе солгал.

Сиамун поднял на него глаза.

– Всё дело в женщине.

– Женщине?

– Да. – Небенхару кивнул. – Мы проводим вместе каждую ночь. Вот уже семь ночей подряд. И я немного устал. Должно быть, всё из-за жары.

– Ты приводил её в свой шатёр, царевич? – вдруг спросил Сиамун. Небенхару приподнял левую бровь, словно слуга позволил себе излишнее, и всё же ответил:

– Нет, разумеется. Я спускаюсь к берегу.

– Царевич, – в ужасе прошептал Сиамун.

– В чём дело? Почему ты так на меня смотришь?

– Я беспокоился о тебе, царевич. И взял на себя смелость расспросить нубийца, охранявшего твой шатёр.

– И? – в ярости воскликнул Небенхару, сам не зная почему.

– Он клянётся, что ты не покидал своего шатра.

Небенхару поднялся и окинул покои невидящим взглядом. В этой суматохе он и забыл о погребальной маске. Вот где он её уже видел. Небенхару встал и направился к выходу. Сиамун преградил ему путь.

– Ты выглядишь больным, мой господин. Не лучше ли позвать лекаря?

– Меня мучает жар.

– Возможно, это малярия.

Но Небенхару не слушал его.

– Я должен увидеться с ней. Немедленно.

Он оттолкнул слугу и бросился к берегу Нила, прямиком через пустыню. Танафрити сидела на камне, опустив ноги в воду. Её кожа отливала на солнце нубийской бронзой.

– Ты… Ты обманула меня, – тяжело дыша, бросил царевич, упав на камень рядом с ней.

– Ты сам захотел быть обманутым. Я ведь говорила. Твоя сущность никому не видна, но она и сгубила тебя.

– Сгубила?

– А разве нет? Разве не ты ищешь страсти, имея всё, что можно желать? Ты, сын Рамзеса?

– Я полюбил тебя.

– Ты полюбил мумию, спустившись в гробницу. Впрочем, ты был не первый, кто на такое осмелился. За тысячу лет кто только не навещал меня. Фараоны, визири, вельможи… даже был один жрец. Он был абсолютно одержим мной.

Она хохотала и хохотала. И Небенхару чувствовал, что ещё немного, и он не сдержится. Утопит её. Прямо здесь. Своими руками. Но право же, она давно мертва! Он попятился. Одна только мысль сводила его с ума. Он совершил смертный грех. В день Страшного суда весы Великой Маат опрокинутся, его сердце сожрёт чудовище и душа навсегда перестанет существовать. Так гласит Книга Мёртвых. Такова участь всех грешников.

Небенхару бежал не разбирая дороги. Он торопился. Он должен был торопиться. Время. О, его оставалось у него так мало! Мышцы не слушались его. Ноги спотыкались одна за другую. Ещё немного. Добраться бы до гробницы. Но что он намерен делать? Сжечь дотла проклятую мумию? Да, именно это он и задумал. «Надо спросить Сиамуна о погребальном обряде…»

Мысль показалась ему смешной. Спросить Сиамуна он уже не успеет. Цепляясь пальцами о колкий известняк, царевич взобрался вверх по ступеням. Сняв со стены факел, он сделал шаг. Затем другой. Мумия в саркофаге уже ожидала его. Он протянул руку, и мир вокруг погрузился во тьму.


Когда Сиамун вошёл внутрь, ему не нужно было ничего говорить. Всё было кончено. Царевич лежал на холодных плитах известняка, растянувшись во весь свой исполинский рост. Но никто из прислуги не смог бы его признать. Только Сиамун, склонившись над телом, способен был различить в высушенном, точно пергаменте, человеке сына великого фараона. Нет. Он больше им не был. Его тело лишилось всех своих соков, точно его кровь пили, подобно вину, опустошая донельзя. И вот теперь он походил на змею, сбросившую свою шкуру. Точно погружённый в селитру, он был выпит до дна и, подобно остальным, протягивал к саркофагу неестественно длинные руки. Факел валялся там же. Он горел, тихо потрескивая. Сиамун опустил огарок. Из открытого саркофага на жреца упрямо смотрели глаза. Погребальная маска плакала.

## Светлана Веремеенко

Сочиняет прозу и стихи. Публикуется в коллективных сборниках издательства «Четыре».

В новом рассказе присутствует атмосфера таинственности, связанная со смыслом картины и текстами песен, а также открытый финал. Смогут ли герои понять мысли, чувства друг друга? Решать читателю.

### Знакомый незнакомец, или Тайна карих глаз

Она работала в одном из книжных издательств главным редактором. Жизнь была очень насыщенная: вычитка рукописей, общение с авторами, менеджерами, верстальщиками и всей командой творческого цеха. Всё шло своим чередом. Не хватало ей только… принца. Ну нет, не надо такого. Сойдёт и просто хороший молодой человек. Часть её однокурсниц, выпускниц филфака, уже нашли себе пару. Верные подружки оставались непреклонными и пока ходили в гордом одиночестве. Впрочем, давайте не о грустном.

Однажды в жизни нашей героини произошло событие, которое пошатнуло её взгляды на мир. Как-то раз редактору понадобилась консультация юриста, связанная с издательской деятельностью. По совету своих коллег она обратилась к таком специалисту. Пришла в офис, зашла в кабинет, а там… такой статный молодой человек сидит! Ну просто глаз не оторвать! Девушка решила не плыть от восторга и держала приличную дистанцию, хотя и заметила его привлекательность. Звали юриста господин М. Очень серьёзным и чётким он оказался. Проконсультировал, оформил документы как положено. Немного разговорились. Родина М. – одна из республик Кавказа. Закончил московский вуз, неплохо устроился. Редактор тоже бывала в южных краях, отдыхала там, гуляла, изучала местный колорит.

Но одной встречей с М. дело не закончилось. Героине нужно было ещё несколько консультаций. Всё, в общем, буднично. Но не совсем!

Однажды девушка заметила, что консультант начал за ней немного ухаживать. Ненавязчиво. То ей любезно ручку для оформления документов предложит, то флешку редакторскую в свой ноутбук сам поставит. И смотрит уже не совсем по-деловому. Казалось бы, дальше могло последовать предложение о прогулке или посиделках в кафе. Но М. не торопился совершенно.

По делам издательства им пришлось обменяться телефонами, в которых, конечно же, есть мессенджеры. Редактор часто ставила статусы: делилась своим мнением о жизни, рассказывала об интересных книгах и авторах, путешествиях, рукоделии. Ей было очень важно знать, кто же изучает истории. И тут заметила, что среди тех, кто посмотрел… был он. «Ну что же! Наверное, ему стало любопытно, чем я занимаюсь. Надоест, наверное, со временем», – подумала она. Но девушка ошиблась. Он продолжал свою «исследовательскую» деятельность. Причём в то время, когда редактор после трудного рабочего дня засыпала или же просто не смотрела в телефон.

Её внимание привлекла аватарка нового знакомого. Там не было обычного портрета человека, как у остальных адресатов. Она увидела картину… карего глаза. Причём одного. Необычно. Такое в своей практике ещё не встречала. Кстати, сам юрист тоже был кареглазый и темноволосый. Если он наденет национальную кавказскую одежду, то станет героем народного эпоса. Об этом уже немного размышляла девушка. Она же сама пишет обзоры книг, сочиняет, анализирует. «Был бы неплохой образ для захватывающей истории о горах, местных богатырях и их возлюбленных».

Они иногда переписывались, разговаривали о жизни. Но о своих чувствах он ни слова не сообщал. Тем временем героине М. начал нравиться. «Как же его вывести на разговор? Аккуратно, деликатно. А вдруг у него есть девушка? Но тогда зачем ему за мной наблюдать?» – эти мысли не давали героине покоя. Она даже нашла автора той самой картины карего глаза в фигурной рамке. Ей оказалась современная российская художница. Жаль только, что описание концепции изображения не было.

Между тем общение медленно продолжалось. М. теперь уже стал практически постоянным консультантом у редактора. Всё также вежливо, без лишних эмоций. Нет, иногда на его гордом лице возникала улыбка и глаза (карие!) становились почти страстными. Но ни в своих сообщениях, ни устно он по-прежнему ничего не излагал. «Кажется, у моих авторов можно быстрее узнать идею их сочинений, чем у него».

Иногда М. статусы не смотрел, но чаще изучал. Он же юрист, наверное, с навыками следователя. Подбирался медленно к своему объекту восхищения, очевидно. Пытался понять суть девушки.

Кто он для неё? Мастер, который создаёт в своей голове картину? Судьба? Мужчина мечты? Понять было трудно. Этот карий глаз… Такой заманчивый… Аватарка оставалась прежней по сравнению с другими её адресатами, которые меняли иногда фото со скоростью звука после прогулок, поездок в отпуск, встреч с друзьями и родственниками.

Сложность была в том, что М. не ставил статусы. А так понять бы, о чём думает, чем живёт. Между тем одна из зацепок нашлась всё же. Его плейлист в соцсети. Редактор работала с текстами и решила изучить суть каждой песни. Первая, которая попалась в длинном списке, была о… зелёных глазах! У девушки они именно такие. «Интересное совпадение. Я пытаюсь понять тайну его аватарки и вообще самого человека, а он слушает песни тоже о глазах!» Началась некая тайна игра, видимо, понятная только им двоим. Он периодически смотрел её статусы, наверное, составлял досье, а она читала тексты песен. Чем больше вникала, то думала иногда, что как будто о ней. А иногда не совсем о ней. Не очень понятно.

Вдобавок появился ещё один знак судьбы. В одном из магазинов ей попался лимонад с картинкой, очень сильно напоминавшей их двоих. Идут по улице и влюблённо друг на друга смотрят. Вот только в реальности герой ну никак не собирался гулять, оставаясь таким же таинственным! Напиток оказался вкусным, а редактор ещё больше задумалась о своей неожиданной истории из жизни.

Вспомнила, как одна из однокурсниц предсказала по руке встречу с неким мужчиной на букву М. Но не сказала, когда это будет. А ещё лет через десять одна из женщин (гадалка, что ли?) рассказала ей о злой энергии, которую якобы кто-то прислал. Может, колдовство заканчивается и М. способен своими таинственными чарами убрать всё плохое? Верилось в хорошее, и была надежда на то, что когда-то этот загадочный мистер Икс откроется. Надо лишь подождать… Наверное… Пусть пока финал будет открытый. Ждём продолжение истории.

## Владимир Данев

Родился 27 августа 1973 года в Старой Загоре (Болгария). Окончил Пловдивский университет по специальности «программист». Работал в разных сферах, сейчас – самозанятый. Писать начал в октябре 2024 года, пишет в основном «для народа». Вдохновляется классиками: Пушкиным, Есениным, Блоком. Ценности – городские пейзажи, друзья, бездомные коты.

### Поэт и Осень

Накрывает Москву одеяло заката.
Исчезает былое в неоновом сне.
Тихий дворик и кот. Был ухожен когда-то.
Чёрный кофе бормочет на синем огне.

Кто-то скажет: «Мечтатель, живёт в коммуналке!» —
В той, где сказки под липовым цветом прошли —
Чистопрудное детство, хоккей, догонялки.
И бульварная юность. И запах любви.

Здесь застыли года (а быть может, так надо),
Охраняют колонны свой вечный фронтон.
У Покровских ворот – тихий шум листопада
И старинных церквушек родной перезвон.

Восьмилапый дружок вновь плетёт паутинку,
На серванте портрет – невозвратного миг,
Радиола «Октава» качает пластинку
Над горой пожелтевших прочитанных книг.

За окном из сосновой скосившейся рамы
Год за годом пейзажи стекают в тетрадь.
Мой уход неизбежен, залечатся шрамы,
Будет новый поэт в коммуналке мечтать.

## Вера Кузьмичёва

Живёт в Дзержинске, городе на Оке. Окончила Горьковский политехнический институт, работает в НИИ.

Автор десятков рассказов и сказок. Её страница есть на сайте «Энциклопедии большой литературы». Состоит в литературном клубе «Творчество и потенциал».

Книги новогодней дилогии для детей и взрослых «Его Величество и Снегурочка Майя» и «Майя на службе Его Величества» участвовали в международных ярмарках Non/fictioN. Дилогия стала бестселлером.

Один из рассказов Веры Кузьмичёвой включён в русско-китайский сборник «Слово и дух».

Муж Юрий иллюстрирует рассказы и сказки писательницы.

Награждена медалями «460 лет книгопечатанию в России», «За вклад в нравственное становление подрастающего поколения», знаком «Литературный Феникс», кубком лауреата премии Н. Лескова от клуба «Творчество и потенциал», грамотами и дипломами.

### Бойся желаний

Три девицы в немыслимых прозрачных платьях, на высоченных каблуках, звеня цепочками и браслетами, двигались в сторону модерн-ресторана. Настроение у них было смешливое – девичник же! В субботу они отдадут замуж свою начальницу по прозвищу тётя Этель. Помните? Это которая делала из детей конфеты и тыквенный пирог в дурацком ужастике. Вечеринка обещала быть прикольной – у начальницы присутствовал юмор и неплохой вкус.

– Что это? – спросила самая любопытная из подруг.

– Откуда здесь это? – удивилась самая осторожная.

– Некогда выяснять! – сказала самая серьёзная.

Иванка, Евгения и Александра остановились перед обшарпанной дверью. Над входом, мерцая огнями в ранних сумерках августа, белела вывеска: «Гадалка Цирцея. Гадаю на картах, на костях, на рунах». У Иванки загорелись глаза, она бросилась на дверь, но была перехвачена подругами.

– Девочки, вы идите, я быстро. Всегда хотела погадать у мастера.

– Иванка, не дури, мы уже опаздываем.

– Какой, к чёрту, мастер! Очередное надувательство.

Но Иванка уже не слушала, она открывала дверь. Запах благовоний защекотал ноздри, девушка громко чихнула, потом ещё раз, и ещё. «Как неловко», – подумала Иванка, и тут перед ней выросла фигура женщины в чёрном балахоне. Длинные гладкие волосы почти полностью закрывали её лицо.

– Я думаю, ты не гадать пришла, – ворожея говорила низким красивым голосом.

– Я, да… Хотелось бы узнать, как можно стать гадалкой? Настоящей. Может, курсы какие?

Девушка покраснела под пристальным взглядом и, запинаясь, продолжила:

– Моя прабабка была с чем-то таким связана. Э-э… Может, и у меня скрытый дар?

Женщина начала тихо смеяться, смех её был тоже прекрасен: журчание ручья в девственном лесу.

– Сама не знаешь, чего просишь.

– Но это же здорово – сидеть в салоне пару часов и неплохо зарабатывать. А если ещё и не врать, а действительно предсказывать судьбу…

Иванка протянула руку в просящем жесте и сделала шаг к ворожее. Тут же что-то толкнуло её в грудь со страшной силой, она пролетела до двери, но удара не последовало. Дверь сама распахнулась, и девушка вылетела на тротуар. Она бы упала, но чьи-то руки её подхватили, и тут же этот кто-то жарко зашептал, касаясь губами длинной серёжки:

– Цирцея не берёт учеников и не делится секретами. Но ты же умная девушка, сама справишься, было бы желание. А желание есть, как я понимаю. Попробуй, а я помогу. По рукам?

Иванка нерешительно кивнула. Она хотела оглянуться и посмотреть на своего спасителя, но не могла этого сделать из-за онемевшей шеи. Потом её шлёпнули по заднице и развернули в сторону ресторана.

1666 год

Со времени указа царя Алексея Михайловича прошло более десяти лет, и уже все строгости и, подавно, сожжение за колдовство как-то забылись. Следственные дела ведуний и знахарок сошли на нет. Но указ не был отменён, и я это почувствовала на своей шкуре.

Моя избушка, огороженная высоким частоколом, стояла, как и положено, на перекрёстке трёх дорог. Селянам нравилось приходить ко мне под покровом темноты, причём прятаться было незачем, всё село знало, что такой-то или такая-то собираются прийти ко мне в полночь. Молодые девки и парни шли в основном за приворотными и отворотными зельями, а старшие – лечиться. Ещё бабы постоянно рожали, и не всегда роды проходили гладко. Тут уж за мной хозяин посылал с подношениями в любое время дня и ночи.

Месяца три назад я еле спасла и мать, и младенца. Сутки не отходила от роженицы, уже не чаяла принять дитя. Девчоночка как сделала первый вдох, так сразу улыбаться начала и всё ручки ко мне тянула.

А в конце лета случился град, он сильно побил крестьянские посевы. Виноватой сельский сход назначил меня. Я бы и не узнала, но приковыляла старая карга, которую я избавила от ломоты в костях. Она постучала клюкой в окно и прохрипела:

– Беги, милая! Народ беспамятный стал, добра не помнит.

Я начала складывать травы и мази в мешок, чуть задержалась в поисках лавандового пучка. Трава эта была редкая, только омывшись этим отваром, я видела вещие сны.

В густых сумерках толпа мужиков с тележными осями в руках подошла неожиданно тихо, но чутьё меня не подвело. Осторожно выглянув в окно, в первых рядах я увидела перекошенную рожу отца трёхмесячной малютки. Из-за его широкой спины выглядывала оправившаяся мамаша, она несла охапку подгнившего сена. Не думаю, что сено предназначалось для моей перины. Меня начала бить дрожь, но не от страха, а от лютой злобы. Я уже знала, что сделаю. Прислонив к оконцу тряпичную головастую куклу, я выбралась через потайную дверь в чулане. Побежала я не прочь от села, а в дом, где не так давно принимала роды. Схватив малютку, я положила её в тканую перевязь, висевшую рядом с люлькой. Теперь прочь из чёртова села. Последнее, что я увидела перед тем, как скрыться в чаще, был столб пламени на месте моей избушки.

Наше время

Иванка дремала в своём салоне под огромным монитором, показывающим чудеса магии. Посетителей в этот полуденный час не было. Каждую свободную минуту она клевала носом, спать хотелось ужасно. Ночами её мучил полнометражный кошмар, где она в главной роли: то ли знахарка, то ли колдунья. И чем-то она крепко досадила сельчанам.

В среду Иванку навестила бывшая начальница тётя Этель. Осмотрев критически салон, она с детской радостью схватилась за магический шар и чуть ли не на зуб попробовала карточную колоду. Девушка ей искренне обрадовалась. Этель классная, немного со странностями, ну да кто без них. Весело подумала: «Хочет погадать на нового мужа». Именно так – на нового. На её свадьбе Иванка была шокирована, узнав, что эта неказистая особа выходит замуж не то четвёртый, не то пятый раз.