# Как серийные убийцы становятся такими. Психология и факты

Максим Клим

Серийное убийство – одно из самых загадочных и пугающих проявлений человеческого поведения, вызывающее не только страх, но и мрачное любопытство, глубокое недоумение и стремление понять то, что, казалось бы, выходит за пределы разумного.Человеческая личность формируется не в изоляции, а в плотной ткани социальных взаимодействий, где первичную, фундаментальную роль играет ближайшее окружение, а затем – более широкая социальная и культурная среда.Семья – это первая социальная система…

© Максим Клим, 2025


ISBN 978-5-0068-7792-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

## Введение

Серийное убийство – одно из самых загадочных и пугающих проявлений человеческого поведения, вызывающее не только страх, но и мрачное любопытство, глубокое недоумение и стремление понять то, что, казалось бы, выходит за пределы разумного. Определение серийного убийства в современной криминологии подразумевает совершение двух или более убийств одним и тем же лицом, разделённых так называемым «холодным периодом» – временным интервалом, в течение которого преступник возвращается к обычной жизни, не проявляя внешних признаков насилия. Именно этот перерыв, отличающий серийное убийство от массового или спорадического, подчёркивает его методичность, внутреннюю логику и, зачастую, ритуальный характер. В отличие от большинства преступлений, мотивированных выгодой, местью или аффектом, серийные убийства чаще всего служат удовлетворению сложных психологических потребностей: стремлению к контролю, власти, сексуальной разрядке, мести или искажённому чувству «миссии». Эта внутренняя, почти интимная природа преступления делает его особенно трудным для понимания и раскрытия.


Особенности серийного убийства заключаются не только в повторяемости и планировании, но и в том, что преступник часто внешне ничем не выделяется. Он может быть социально адаптированным, иметь работу, семью, друзей, вызывать доверие у окружающих. Эта двойственность – нормальность на поверхности и глубокая патология внутри – и составляет суть общественного ужаса: если «монстр» может быть одним из нас, тогда граница между безопасностью и угрозой стирается. Кроме того, серийные убийцы часто выбирают жертв из уязвимых социальных групп – проституток, бездомных, подростков-беглецов, – чьи исчезновения долгое время остаются незамеченными, что позволяет преступнику действовать годами, не вызывая подозрений.


Цели этой книги – уйти от сенсационного, мифологизированного взгляда на серийных убийц и предложить вдумчивый, научно обоснованный анализ феномена. Книга стремится понять причины и факторы, способствующие становлению серийных убийц: какие биологические, психологические, семейные и социальные условия формируют личность, способную к систематическому насилию без раскаяния. Речь пойдёт не о создании портрета «зла», а о реконструкции сложного процесса, в котором переплетаются генетическая предрасположенность, детская травма, нарушения привязанности, когнитивные искажения и отсутствие поддерживающей среды. Особое внимание уделяется не только самому преступнику, но и контексту, в котором он формируется и действует.


Значение изучения психологии серийных убийц для общества многогранно. Во-первых, это позволяет улучшить методы расследования: понимание мотивации, поведенческих паттернов и «подписей» помогает создавать более точные профили, предсказывать действия преступника, устанавливать связи между разрозненными делами. Во-вторых, оно способствует разработке мер профилактики: выявление ранних признаков девиантного поведения, поддержка уязвимых семей, программы эмоционального и социального обучения в школах могут предотвратить эскалацию насилия. В-третьих, такое изучение помогает обществу преодолеть страх через знание, избегать стигматизации, развивать более зрелое отношение к вопросам психического здоровья и социальной ответственности. Наконец, оно напоминает, что за каждым преступлением стоит не абстрактное зло, а конкретная человеческая драма – и только через понимание этой драмы можно надеяться на предотвращение подобных трагедий в будущем.


## Глава 1: Исторический контекст серийного убийства

Хотя термин «серийный убийца» вошёл в широкое употребление лишь во второй половине XX века, сами преступления такого рода известны с древнейших времён. Краткий обзор истории серийных убийств показывает, что, несмотря на смену эпох, культур и технологий, базовые мотивационные структуры остаются поразительно устойчивыми. В античности и Средневековье подобные деяния чаще всего интерпретировались через призму религии и магии: убийцы считались одержимыми демонами, слугами дьявола или носителями божественного проклятия. Их действия не анализировались с точки зрения психики, а воспринимались как проявление сверхъестественного зла, требующего не лечения, а уничтожения. В эпоху Просвещения, с развитием светского права и медицины, начался переход к более рациональному подходу. Появились первые попытки классифицировать преступников по типам личности, а не по степени их «греховности». Однако серийные убийцы по-прежнему оставались загадкой, поскольку их поведение не укладывалось ни в экономическую, ни в социальную теорию преступности.


Переломный момент наступил в XIX веке, с развитием психиатрии и криминологии. Именно тогда были описаны такие понятия, как «психопатия», «моральное слабоумие», «инстинктивный преступник». Серийные убийцы начали рассматриваться как продукт дегенерации, наследственной порчи или глубоких психических нарушений. Одним из первых случаев, получивших широкую известность и повлиявших на формирование современного образа серийного убийцы, стали преступления, совершённые в конце XIX века в крупном промышленном городе. Убийства, направленные против женщин из низших слоёв общества, отличались жестокостью, определённой «подписью» и полным отсутствием материального мотива. Особенно важным стало то, что эти преступления вызвали беспрецедентный общественный резонанс и впервые продемонстрировали, как СМИ могут превратить криминальное дело в медийный феномен, создав миф, который пережил само преступление.


Изменения в восприятии серийных убийц в обществе отражают общие сдвиги в мировоззрении. В доиндустриальную эпоху их считали исключениями – одиночками, отверженными природой. В XIX веке – продуктами биологической дегенерации. В XX веке, особенно после Второй мировой войны, акцент сместился на психологические травмы, влияние детства, нарушения привязанности. В наше время доминирует биопсихосоциальная модель: серийный убийца рассматривается как результат сложного взаимодействия генетической предрасположенности, нейробиологических особенностей, травматического опыта и социального контекста. Это понимание делает образ преступника менее мифологичным, но более сложным и тревожным – ведь оно предполагает, что подобное поведение может возникнуть не «вне» общества, а внутри него, при определённом стечении обстоятельств.


Особую роль в формировании современного образа серийного убийцы сыграло влияние медиа. С появлением массовой печати, радио, телевидения, а позже – интернета, преступления стали не только новостью, но и зрелищем. Журналисты, стремясь привлечь внимание, создавали драматические нарративы, наделяя убийц харизмой, интеллектом, почти сверхъестественными способностями. Так возник миф о «гении зла» – холодном, расчётливом, контролирующем все аспекты своего преступления. Этот образ оказался чрезвычайно устойчивым и проник даже в художественную литературу и кинематограф, где серийный убийца часто предстаёт как антигерой, вызывающий не только отвращение, но и болезненное восхищение. Такое освещение искажает реальность: большинство серийных убийц не обладают высоким интеллектом или харизмой; многие страдают от психических расстройств, социальной изоляции, импульсивности. Однако медийный образ формирует общественное восприятие, влияет на ожидания следователей, на поведение потенциальных подражателей и на страх населения.


Таким образом, исторический контекст показывает: серийное убийство – не современное изобретение, а вечный вызов человеческому разуму и морали. Его изучение – это не только попытка поймать преступника, но и попытка понять, как тьма может уживаться с обыденностью, как зло может маскироваться под нормальность, и что общество может сделать, чтобы не дать ему расцвести.

## Глава 2: Психологические аспекты

Понимание серийного убийства как феномена невозможно без обращения к глубинным психологическим механизмам, лежащим в основе человеческого поведения, особенно в его самых крайних и разрушительных проявлениях. Основные психологические теории, объясняющие поведение серийных убийц, предлагают разные, но взаимодополняющие взгляды на то, как формируется личность, способная к систематическому насилию без раскаяния. Среди них особое место занимают психоаналитические, бихевиористские, когнитивно-поведенческие и теории привязанности.


Психоаналитический подход, восходящий к работам Фрейда и его последователей, рассматривает серийное убийство как результат не разрешённых внутренних конфликтов, уходящих корнями в раннее детство. Согласно этой модели, насилие становится сублимацией подавленных сексуальных или агрессивных импульсов, искажённой попыткой восстановить контроль над травматическим опытом или символического уничтожения объекта ненависти – часто связанного с фигурой матери или другого значимого взрослого. Хотя современная наука отошла от многих догматов классического психоанализа, идея о том, что преступное поведение может быть компенсаторной реакцией на глубокую психологическую рану, остаётся актуальной и находит подтверждение в биографиях многих преступников.


Бихевиористская теория, напротив, делает акцент на внешних факторах: поведение формируется через подкрепление и наказание. Если в детстве агрессия приносила ребёнку власть, внимание или избегание наказания, она закреплялась как эффективная стратегия взаимодействия с миром. Впоследствии, в условиях стресса или фрустрации, такой человек склонен повторять эти модели, и насилие становится привычным способом утверждения себя. Особенно важным здесь является отсутствие эмпатического отклика: если ребёнок никогда не видел, как страдание другого вызывает сострадание, он не усваивает моральный запрет на причинение боли.


Когнитивно-поведенческие теории добавляют к этому анализ искажённых схем мышления. У многих серийных убийц наблюдается специфическая когнитивная архитектура: они склонны к дегуманизации жертв («она не человек, а объект»), к оправданию насилия («она сама виновата»), к преувеличению своей уязвимости и права на месть. Такие когнитивные искажения создают внутреннюю логику, в рамках которой убийство перестаёт быть преступлением и становится «необходимостью» или «справедливостью».