Кэтрин Эвил
Созвездие между нами

Элиана

Наше время

Одно и то же из раза в раз. Неужели Блэккорт не способен самостоятельно разгрести эту кипу бумажной волокиты? Неужели в мой единственный выходной я обречена торчать в этом гулком офисе, погребенная под тоннами отчетов? Ах да, точно, ведь я лелею мечту о кресле главного директора компании инновационных технологий. Как бы я ни проклинала эту нескончаемую гонку, она – мой путь к заветной цели.

– Опять здесь? – прозвучал знакомый голос за спиной. Я обернулась и встретилась взглядом с Билли, уборщиком, который предпочитал, чтобы его называли Дуди.

Дуди, этот забавный старичок, всегда предлагал мне кофе, когда я засиживалась допоздна. В короткие минуты передышки он садился рядом и делился забавными историями. Его забота согревала душу, в нем я чувствовала родственную связь, некую отцовскую фигуру.

Когда-то давно, в моем детстве, мой настоящий отец погиб в авиакатастрофе. Его образ почти стерся из памяти, но мама всегда говорила, что он души во мне не чаял. Может быть, именно поэтому меня так тянет к Билли? Не хватает отцовского тепла и поддержки?

– Привет, как видишь, – я выдавила неловкую улыбку и снова повернулась к монитору, схватив очередную папку, чтобы проверить злосчастные цифры прибыли и убыли.

– Ой, да брось ты это, иди домой! Пусть сам мистер брюзга разбирается, – проворчал Дуди, привычно орудуя шваброй.

Мистер брюзга… Роб Блэккорт, мой коллега и по совместительству дьявольская заноза в одном месте, не упускающий ни единой возможности подставить меня.

Спросите, почему я ему помогаю? О, нет-нет! Я вовсе не помогаю, а перехватываю инициативу. Он рассчитывает, что после моей проверки он преподнесет эти документы лично Уиллу, директору компании, как свои. Но, увы, его коварным планам не суждено сбыться. Как только я закончу, отчет полетит прямиком в компьютер директора с моей подписью, удостоверяющей личную проверку.

– Ты же меня знаешь, я никогда не делаю то, что идет вразрез с моими интересами, – усмехнулась я.

В ответ он лишь фыркнул, что-то невнятно бормоча себе под нос.

– Интересы – это, конечно, святое, – пробурчал Дуди, – но здоровый сон и свежий воздух еще никто не отменял. В гробу карманов нет, милочка.

Я на секунду задумалась над его словами. А ведь он прав. Здоровье – это тоже в своем роде инвестиция, ресурс, который нужно беречь, а не выжимать до последней капли, как лимон. Но тут же отбросила эти мысли. Еще немного, совсем чуть-чуть. Нужно доказать, что я лучше, быстрее, умнее этого Блэккорта. Нужно показать Уиллу, что я – именно тот человек, который нужен компании на посту директора.

– Скоро закончу, Дуди, – ответила я, снова погружаясь в цифры. – Спасибо за заботу.

Он вздохнул и пошел делать свою работу, оставляя меня один на один с моими амбициями. Тишину нарушал лишь тихий гул компьютера и шуршание бумаг. Время тянулось медленно, но я упрямо продолжала, чувствуя, как глаза слипаются от усталости. В голове крутились цифры, графики, отчеты. Я почти закончила, оставалось проверить последние несколько пунктов. И вот, наконец, последняя цифра сошлась. Готово!

Я облегченно выдохнула и откинулась на спинку кресла. Теперь можно немного отдохнуть и отправить отчет Уиллу. На моем лице заиграла довольная улыбка. Победа! Сегодня я снова доказала, что достойна большего. И пусть Блэккорт кусает локти, пытаясь понять, как я его обошла. Завтра Уилл наверняка оценит мою работу, и еще на один шаг я стану ближе к своей мечте.

Удовлетворение переполняло меня. Я медленно потянулась, разминая затекшие мышцы. В голове уже рисовались картины моего триумфа – восхищенный взгляд Уилла, поздравления коллег, повышение. Все это казалось таким близким, таким реальным. Я встала, чтобы сделать себе чашку кофе, нуждаясь в дозе кофеина как никогда.

Вернувшись к компьютеру, я внимательно перечитала отчет. Все выглядело идеально. Цифры сходились, графики были четкими и понятными, выводы обоснованными. Я отправила файл Уиллу, сопроводив его кратким сообщением: "Готово. Надеюсь, вам понравится." Встав с кресла и выключив компьютер, я наконец вышла из офиса.

На улице уже было темно. Город сиял огнями, но я не замечала его красоты. В голове все еще бурлили мысли о работе, о предстоящем разговоре с Уиллом, о будущем. Я шла, погруженная в свои мечты, и не видела ничего вокруг.

Не увидела я и того, как из-за угла с неимоверной скоростью выскочил человек и всей своей массой врезался в меня, словно ураган. Сумка вылетела из рук, и все ее содержимое с оглушительным грохотом рассыпалось по тротуару.

– Черт! – прошипела я сквозь зубы, поднимаясь на ноги и потирая ушибленный локоть. – Вас что, в школе совсем не учили, что нельзя вылетать из-за угла, как черт из табакерки?! Так и убить можно! – я подняла взгляд на парня, который уже успел подняться с земли и теперь смотрел на меня с виноватым видом.

Наши взгляды встретились, и меня словно ледяным дождем окатило. Мир вокруг померк, а сердце бешено заколотилось в груди.

– Нет… Только не это! Пожалуйста, пусть это окажется всего лишь игрой моего воспаленного воображения…

– Ты?! – этот до боли знакомый голос вернул меня в кошмарные годы школы, где я чувствовала себя изгоем, и от этого воспоминания мне снова стало дурно. – Какого хрена?

– Это я должна спросить, какого хрена, Рексфорд?! – я наградила его испепеляющим взглядом, от которого он лишь усмехнулся, словно я сказала что-то смешное.

– Расслабься, колючка, – хмыкнул Рекс, прищурив глаза.

Я вспыхнула от такого далекого прозвища, но взяла себя в руки. У него больше нет власти надо мной. Только не сейчас, когда мне почти двадцать пять лет и я уже самостоятельная женщина.

Вся моя уверенность, триумф последних часов, словно карточный домик, рухнули в одно мгновение. Рексфорд Грин. Мой кошмар, мой личный сорт ада, в реальной жизни, передо мной. Тот самый Рекс, что превращал каждый мой день в школе в пытку, гений унижения и король насмешек. И вот, спустя годы, он снова здесь, и наша встреча обернулась катастрофой.

Я судорожно пыталась собраться, вернуть себе хоть каплю самообладания. Подняла с земли сумку, стараясь не смотреть на Рекса. Внутри все клокотало от злости и унижения. Мне хотелось кричать, бить, разнести все вокруг, но я лишь молча собирала рассыпавшиеся бумаги и косметику. Моя копия отчета, плод изнурительной работы, лежал в пыли, смятый и потрепанный.

– Что, все еще зубришь, Колючка? – насмешливый тон Рекса пронзил меня, как ледяная игла. – Или теперь ты большая шишка в какой-нибудь корпорации? Неужели кто-то рискнул взять на работу такую зануду?

Я сжала кулаки, готовая взорваться. Но вместо гневной тирады, лишь прошептала:

– Просто уйди.

– Просто уйти? – Рекс театрально нахмурился. – Не так быстро, Колючка. Ты мне кое-что должна.

Он наклонился ближе, и я почувствовала, как все внутри меня сжимается от страха и отвращения. Мое триумфальное шествие к успеху превратилось в жалкое бегство от прошлого.

Его слова, словно оплеуха, вернули меня в те школьные годы, когда я была лишь жалкой "Колючкой", объектом его постоянных издевательств. Внутри поднялась волна обиды и ненависти, смешанная с животным страхом. Неужели все повторится снова? Неужели я так и останусь этой затравленной девочкой, которой он так любил издеваться?

Я резко выпрямилась, пытаясь хоть как-то подавить дрожь в голосе.

– Я тебе ничего не должна, Рексфорд Грин. С тех пор прошло много времени. Мы выросли.

– Выросли? – он усмехнулся, обводя меня презрительным взглядом. – Ты все та же, Колючка. Все та же забитая зубрилка, боящаяся собственной тени. Просто теперь ты надела дорогую одежду и пытаешься играть во взрослую. Фасад, не более.

Рекс сделал шаг вперед, вторгаясь в мое личное пространство. Я отшатнулась, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Его надменный взгляд, пропитанный превосходством, прожигал меня насквозь. Я ненавидела его всем сердцем. Ненавидела за то, что он вытащил из глубин моей памяти все те унижения и страхи, которые я так тщательно пыталась похоронить.

– Оставь меня в покое, Рекс. У меня нет времени на твои глупые игры.

Я развернулась и, не глядя, быстрым шагом направилась прочь, чувствуя его тяжелый взгляд у себя на спине. Сердце бешено колотилось в груди, а в голове пульсировала лишь одна мысль: бежать. Бежать как можно дальше от этого человека, от этого кошмара, который преследовал меня из прошлого.

- Мы еще не закончили, Элиана, - в спину бросил мне Рекс, но когда я обернулась его уже не было.

Почему этот день не мог закончиться спокойно?

Ворвавшись в лифт дома, где снимала квартиру в самом сердце Нью-Йорка, я судорожно нажала кнопку пятнадцатого этажа, мечтая лишь об одном – сорвать с себя эту проклятую одежду и погрузиться в обжигающую негу горячей ванны.

Стрелки часов давно перевалили за полночь. Люси, наверное, уже видит десятый сон, но я все-таки надеялась, что она не спит и, как всегда, найдет для меня доброе слово, чтобы унять этот бушующий в душе шторм.

В квартире царила тишина, лишь приглушенные голоса из телевизора доносились из гостиной. Сбросив туфли и блаженно разминая натруженные ступни, я на цыпочках прокралась на звук.

Люси, закутанная в плед с головой, мирно посапывала на диване. Тихонько выключив телевизор, я направилась в свою комнату. Раздеваясь, почувствовала острую боль в руке. На ушибленном месте алела ссадина – память о недавней стычке с Рексом.

Что он здесь делает? После выпускного я бежала от него на край света, выбирала университет и позже работу, как можно дальше от дома, но и здесь он нашел меня.

Судьба? Едва ли. Скорее, злая ирония, жестокое напоминание о том, что от прошлого не убежать, оно всегда настигнет тебя.

Я была счастлива, что смогла вырваться, жаль только маму, которая не решилась ехать со мной. Я понимаю ее, ей было невыносимо расстаться с местом, где каждая вещь, каждый уголок дышал отцом, с домом, который он построил своими руками.

Я не видела маму уже полгода. На следующих выходных обязательно поеду к ней.

В ванной включила воду, бросив в нее горсть лавандовой соли. Пока вода набиралась, я смотрела на свое отражение в зеркале. Усталое лицо, запавшие глаза, тени под ними выдавали напряжение последних недель. Я пыталась забыть о Рексе, раствориться в учебе, в новой жизни, но он, словно кошмар, вернулся в мою реальность.

Погрузившись в горячую воду, почувствовала, как тело постепенно расслабляется. Мысли, словно назойливые мухи, все кружились вокруг Рекса. Что он хотел? Зачем приехал? Просить прощения? Сомневаюсь. Рекс никогда ни о чем не жалел.

- Так, все хватит о нем думать, это была первая и последняя встреча после школы, - убеждаю саму себя. - Он не стоит моих мыслей.

Лишь когда кончики пальцев сморщились от долгого пребывания в воде, я, наконец, выскользнула из ванны, кутаясь в мягкое полотенце, словно в кокон. В комнате телефон вспыхнул, возвещая о новом сообщении от Дерека.

Милая, как насчет ужина завтра? Я долго обдумывал твои слова и не хочу ставить точку в наших отношениях. Дай мне еще один шанс…

- Да он издевается! – пронеслось в голове.

Год назад, в летний сезон, когда я подрабатывала официанткой в прибрежном ресторане, я и познакомилась с Дереком Митчелом. Поначалу все казалось безоблачным, словно морской горизонт. Но его предложение съехаться стало началом хаоса. Я, может, и не маниакальная чистюля, но жить среди вечно разбросанных грязных носков и пирамид из пустых пивных банок оказалось выше моих сил. Мои просьбы держать дом в порядке тонули в океане его равнодушия.

Я поняла, что с выбором поспешила, словно кинулась в омут с головой, не зная глубины. Предложила расстаться, и уже через неделю без его присутствия в моей жизни ощутила не облегчение, а освобождение. Осознала, что лучше быть одной, чем делить пространство с таким человеком.

Я вздохнула, глядя на сообщение от Дерека. Еще один привет из прошлого. Как будто Рекса было недостаточно, чтобы окончательно добить мое и без того шаткое душевное равновесие. Нет, Дерек, спасибо, но я пас. Один шанс ты уже просрал, и, честно говоря, второго желания тебе давать нет.

Напечатав короткое "Нет", я швырнула телефон на кровать. Раздражение нарастало, как снежный ком. Все валилось в кучу – внезапное появление Рекса, этот навязчивый Дерек, воспоминания о маме… Слишком много всего. Нужно было успокоиться, взять себя в руки.

Накинув легкий халат, я вышла на кухню и заварила себе ромашковый чай. В тишине квартиры отчетливо слышно тиканье часов. Каждый тик словно напоминал о бегущем времени, о том, что жизнь проходит мимо, а я застряла в прошлом.

Забравшись под одеяло, я долго не могла заснуть. Образ Рекса стоял перед глазами. Его глаза, полные насмешки и превосходства, словно гипнотизировали меня. Я пыталась отогнать его, убедить себя, что он не имеет надо мной власти, но страх все равно оставался. Страх перед тем, что он знает обо мне, что помнит то, что я так отчаянно пыталась забыть.

Насильно отогнав от себя ненужные мысли и образ, я все таки проваливаюсь в сон. Нужно отдохнуть, чувствую завтра будет то еще утро на работе.

Услышав сквозь сон будильник, я не сразу смогла проснуться, но когда прозвенел второй сигнал я тут же подскочила в постели. Быстро надев черную миди юбку и атласную рубашку, я наспех накрасила ресницы и подвела губы вишневой помадой и собрала каштановые волосы в высокий хвост.

Посмотрев на время, понимаю, что до опоздания осталось пятнадцать минут, вот же черт. Хорошо, что офис находит не далеко от квартиры и поэтому пулей вылетев из комнаты и послав Люси доброе утро, бегу на работу.

В течении времени пока я шла быстрым шагом, я чувствовала, как внутри нарастало волнение, я не понимала в чем дело, но чувствовала себя как будто не в своей тарелке.

Поднявшись наверх, я поприветствовала своих коллег и села за стол раскладывая уже полученную работу.

-Слышала, что сынок босса теперь будет работать с нами? - нагнулся из своего рядом стоящего стола Ник, спросил меня.

-Что? - ошарашенно переспросила я. - Какой еще сынок? Я думала у Уилла нет детей…

-Есть, тот еще засранец, - хмыкнул он. - Чувствую тебе теперь станет ой как нелегко получить эту должность…

Черт возьми… неужели Уилл решил посадить на свое кресло сына? Какого хрена? Я какой год выжидала это место, а тут пришел его сын и испортит мои планы? Ну уж нет, я все сделаю, лишь бы он не смог испортить мои планы.

Сердце бешено колотилось. Неужели все мои усилия, все ночные бдения над отчетами, все выслушивания придирок Уилла пойдут прахом из-за какого-то избалованного сынка? Я не могла этого допустить. Эта должность – мой шанс, моя мечта, и я не позволю какому-то мальчику ее отобрать.

Собрав всю свою волю в кулак, я принялась за работу. Нужно было показать Уиллу, что я незаменимый сотрудник, что я достойна повышения. Я работала быстро и эффективно, стараясь не думать о грядущих переменах. Но мысли о сыне босса, как назойливые мухи, кружились в голове, мешая сосредоточиться.

В обеденный перерыв я решила переговорить с Ником. Он работал в компании дольше меня и, возможно, знал больше об этой ситуации.

- Ник, что ты знаешь о сыне Уилла? Какой он? – спросила я, стараясь казаться невозмутимой.

Ник пожал плечами.

- Говорят, он избалованный и ленивый. Но Уилл его обожает, так что, скорее всего, будет ему во всем потакать. Советую тебе быть осторожной.

Его слова только подтвердили мои опасения.

- Спасибо, Ник, – поблагодарила я его.

Нужно было разработать план. Я не позволю этому сынку разрушить мои мечты. Я докажу Уиллу, что я лучшая кандидатура на эту должность, чего бы мне это ни стоило.

Стрелка часов миновала отметку трех, когда офис наполнился тихим гулом и сдержанными смешками. Любопытство заставило меня поднять голову, и первое, что я увидела – это Уилл, а затем его рука, непринужденно лежащая на плече Рексфорда.

Я вмиг остолбенела от осознания. Неужели он и есть, тот самый сын Уилла?

На Рексфорде была черная рубашка, обтягивающая мускулистую фигуру, и такие же черные джинсы. Светлые волосы, казалось, небрежно растрепаны, но в этом была своя тщательно продуманная эстетика. А глаза… глаза, встретившись с моими, дерзко сверкнули, словно бросая вызов.

Уголки его губ приподнялись в хищной усмешке, и он беззвучно прошептал, так, чтобы слышала только я:

– Я же говорил, Колючка, мы еще не закончили…

С этими словами он тут же перевел взгляд на отца и разразился ничего не значащим смехом, подхватывая его шутку. А я судорожно впилась взглядом в монитор, чувствуя, как моя спина наливается свинцовой тяжестью, словно натянутая тетива, готовая вот-вот лопнуть.

Весь остаток дня я чувствовала на себе его прожигающий взгляд. Он наблюдал за каждым моим движением, словно я была диким зверем, загнанным в клетку. В какой-то момент он подошел к моему столу, якобы чтобы спросить что-то у Ника, но мысленно я читала в его глазах откровенное предупреждение.

Когда рабочий день подошел к концу, я пулей вылетела из офиса, стараясь не встречаться с ним взглядом. Я знала, что это лишь временная отсрочка. Ночью я долго не могла заснуть, ворочаясь в постели и прокручивая в голове возможные сценарии развития событий. Одно я знала точно: жизнь, какой я ее знала, закончилась в тот миг, когда он вошел в офис в своей чертовой черной рубашке.

Элиана

8 лет назад

— Милая, вставай!

Сквозь дремоту я почувствовала, как мама нежно гладит меня по голове, стараясь разбудить. Я что-то невнятно пробубнила в ответ, и она тихо рассмеялась, поднимаясь с кровати.

— Солнце, через час тебе уже нужно быть в школе… Так что просыпайся и спускайся завтракать, — сказала она напоследок, и я услышала, как за ней мягко закрылась дверь.

Неужели школа началась так быстро? Казалось, еще вчера было начало лета. Я люблю летний отдых, но, как ни странно, учёбу я люблю не меньше. Прошлый год я закончила без единой четвёрки — только пятёрки. Это грело душу. Осталось лишь достойно пройти одиннадцатый класс, сдать экзамены и поступить в университет.

С тихим вздохом я выбралась из-под одеяла и поплелась в ванную. Почистив зубы и умывшись прохладной водой, я ощутила лёгкий мандраж — первый учебный день после лета всегда ощущался по-особенному.

Интересно, многие ли изменились за это время? А изменилась ли я сама?

Я задержала взгляд на своём отражении. Загорелая кожа, россыпь веснушек на щеках и носу — вот, пожалуй, и всё, что напоминало о лете. В остальном — та же я.

Достав косметичку, я нанесла лёгкий тон, аккуратно подвела глаза тонкой стрелкой и подкрасила ресницы. Волосы решила заплести в два «дракончика» — просто, удобно и мило. Подмигнув отражению, я вышла из ванной и достала из шкафа школьную форму.

Форма, как всегда, сидела идеально: клетчатая юбка, белая блузка и чёрный пиджак — классика, проверенная годами. Закинув рюкзак на плечо, я спустилась на первый этаж, где меня уже ждал завтрак.

Блинчики со сметаной и чай с лимоном — лучшее начало дня.

Мы с мамой ели не спеша, обсуждая обычные мелочи, пока она вдруг не спросила:

— Ты всё ещё планируешь выходить на подработку в кафе, как в прошлом году?

— Думаю, да, — я улыбнулась. — Не хочу, чтобы оплата университета легла только на тебя.

Мама нахмурилась и отложила вилку.

— Ты же знаешь, это вовсе не обязательно. Деньги есть. Я просто переживаю, как ты будешь всё успевать: экзамены, работа…

Я опустила взгляд в чашку.Если бы папа был жив, мне бы и в голову не пришло работать. Но сейчас всё было иначе. Я не хотела, чтобы мама нуждалась в деньгах, особенно когда впереди — обучение в хорошем университете. Да, я рассчитывала поступить на бюджет, но даже в этом случае деньги всё равно понадобятся: на жильё, на жизнь, на машину, чтобы больше не зависеть от автобусов.

Планов было много. Снимать квартиру ближе к университету, найти соседку, поступить на факультет разработки новых технологий. Я с детства обожала конструирование, схемы, дизайн — мне нравилось создавать что-то новое, продуманное до мелочей.

— Всё будет хорошо, мам, — наконец сказала я уверенно. — Я справлюсь.

Она внимательно посмотрела на меня, а потом тепло улыбнулась.

— Я в тебе не сомневаюсь.

Через несколько минут я уже стояла у входной двери, проверяя, всё ли взяла. Рюкзак, телефон, ключи. Глубокий вдох — и я шагнула на улицу.

Школа находилась недалеко, поэтому я решила прогуляться пешком.

На улице светило яркое солнце, пели птицы, и все вокруг казалось таким свежим и новым. Я шла и улыбалась, предвкушая встречу с друзьями и учителями. В голове проносились мысли о предстоящих уроках и экзаменах, но я старалась не волноваться.

Придя в школу, я сразу же направилась в класс, где меня уже ждали мои одноклассники. Радостные возгласы, объятия и смех наполнили помещение. Все были рады видеть друг друга после летней разлуки. Мы делились впечатлениями о каникулах, рассказывали о своих приключениях и планах на будущее.

Резко кто-то закрыл мне глаза, но я уже знаю кто это.

- Мэди! - завопила я поворачиваясь к своей лучшей подруге, которую все лето не видела.

Налетев на нее крепкими объятиями, она что-то прохрипела, но я не расслышала, поэтому тут же выпустила её.

- Спасибо, - ответила она смеясь, - Я думала задохнусь.

- Прости, - виновато улыбнулась я, - Я так по тебе скучала, рассказывай, как слетала в Мексику?

- Просто офигенно, - её лицо так озарилось при упоминании, что мне невольно стало стыдно за мою мимолетную зависть. Ведь кто-то мог позволить себе ездить так далеко, но только не мы с мамой.

Дальше она стала рассказывать, что познакомилась с милым парнем по имени Альваро, который показывал ей местность и они даже поцеловались.

Я слушала ее рассказ, и в голове проносились картинки: яркое солнце, белоснежные пляжи и страстный поцелуй под шум прибоя. В какой-то момент я даже забыла, что нахожусь в школьном коридоре, и мысленно перенеслась в Мексику вместе с Мэди.

За разговором мы и не заметили, как дошли до моего класса, а так как у нас раздельные уроки, тут и попрощались.

Звонок прозвенел оповещая о том, что начался урок. Я села за свою любимую парту у окна и приготовилась слушать учителя. Новый учебный год начался, и я была полна энергии и желания учиться.

Но привычное течение урока нарушило появление директора, за которым, словно тень, следовал незнакомец. Он выбивался из общей массы школьников: расстёгнутая верхняя пуговица белоснежной рубашки, джинсы, украшенные дерзкой цепочкой на ремне. Платиновые искры играли в его идеально уложенных волосах, а взгляд, скользивший по лицам, казалось, проникал в самую душу. Он изучал каждого, пока не остановился на мне. И больше не отводил глаз.

Внутри всё сжалось, но я сделала вид, что не замечаю его пристального внимания. Лёгкая улыбка тронула его губы, а руки скрестились на груди в неприкрытом защитном жесте. Я вскинула бровь в немом вопросе, на что он лишь одарил меня ещё более широкой улыбкой. Устав от этой безмолвной игры, я перевела взгляд на директора, пытаясь понять, что здесь происходит. Увлёкшись гляделками, я упустила начало разговора и услышала лишь финальную фразу:

— …Теперь он будет учиться вместе с вами. Удачи, Рексфорд Грин, — директор кивнул парню на прощание и, не задерживаясь ни на секунду, покинул класс.

— Присаживайся на свободное место, а мы продолжим урок, — произнёс мистер Блайт, поправляя очки и возвращаясь к формуле на доске.

Рексфорд неторопливо двинулся по проходу. Я машинально подняла взгляд — высокий, уверенная походка, слишком спокойный для первого дня в новой школе. Он уже было направился к свободной парте на противоположном ряду, но в последний момент остановился, развернулся и сел прямо за мной.

По спине пробежал холодок.

Я сразу почувствовала его взгляд — тяжёлый, внимательный, будто изучающий. Он не был откровенно дерзким, но именно это и раздражало больше всего. Я выпрямила спину и уставилась в тетрадь, делая вид, что полностью поглощена уроком.

Урок шёл своим чередом, мистер Браун объяснял новую тему, мел стучал о доску, кто-то на задней парте тихо зевал. А я не могла сосредоточиться. Мысли путались, цифры расплывались. Казалось, всё моё внимание было сосредоточено на ощущении чужого присутствия за спиной.

Я ощущала, как он наклоняется ближе, как воздух едва касается шеи. И в который раз мысленно прокляла эти дурацкие косички — почему я вообще решила, что это хорошая идея?

Когда прозвенел звонок, я вздрогнула от неожиданности, словно меня вырвали из оцепенения. Не дожидаясь, пока учитель закончит фразу, я быстро сложила тетради в рюкзак и вскочила с места.

Я выскочила из класса первой, почти бегом, надеясь раствориться в шуме коридора и избежать нежелательной встречи

Но, увы, Рексфорд оказался проворнее. Он нагнал меня в коридоре и, перегородив путь, лениво оперся рукой о стену.

— Не ожидал увидеть такую красавицу в этом захолустье.

Я смерила его холодным, почти ленивым взглядом.Откуда в нём столько самоуверенности?

— Советую тебе не тратить время на пустые комплименты и подыскать себе другую жертву для своих игр, — произнесла я ровно. — Я в них не участвую.

Он усмехнулся и сделал шаг ближе — настолько, что я уловила запах дорогого парфюма, слишком резкого для школьных коридоров.

— Кто сказал, что это игра? — тихо произнёс он. — Возможно, я серьёзен как никогда.

На секунду его слова выбили меня из равновесия, но я тут же взяла себя в руки.

— Тогда смени тактику. Мир не вращается вокруг тебя, — бросила я, обходя его и ускоряя шаг в сторону столовой.

Этот тип определённо собирался испортить мне учебный год. Что ж… посмотрим, у кого хватит терпения.

В столовой было душно и шумно. Голоса, смех, звон подносов — всё сливалось в одно гулкое месиво. Я поспешила встать в очередь, надеясь хоть здесь перевести дух.

Напрасно.

Знакомый шлейф духов появился за моей спиной слишком быстро.

— Почему ты убегаешь? — прошептал Рекс мне на ухо. — Разве я такой страшный?

Я сжала пальцы на краю подноса. Он явно наслаждался ситуацией. Его самодовольная ухмылка, вероятно, сводила с ума половину школы. Но не меня.

— Ты не красавчик, — отчеканила я, не оборачиваясь. — Ты навязчивый человек, который не понимает слова «нет». И как личность ты мне совершенно не интересен. То, что ты вырос в золотой клетке, ещё не означает, что все девушки должны падать к твоим ногам.

Слова сорвались слишком резко. Я и сама это поняла, когда замолчала, ожидая вспышки гнева.

Вместо этого раздался тихий смех.

— Ты забавная, — сказал он почти ласково. — Тебе говорили об этом?

Я вздрогнула, почувствовав, как его палец скользнул по моей спине — едва ощутимо, но достаточно, чтобы тело напряглось. К счастью, прикосновение исчезло так же внезапно, как и появилось.

— Рекс, вот ты где, дорогой…

Я облегчённо выдохнула.

К нам приближалась Джессика Браун. Её золотистые локоны были собраны в идеальный пучок, а лицо выглядело неестественно ярким из-за плотного слоя макияжа. Умом она никогда не блистала, зато щедрые пожертвования её отца обеспечивали ей безупречную репутацию и снисходительность учителей.

Вокруг себя Джессика собрала жалкое подобие элитного круга — трёх пустоголовых кукол, чьим главным развлечением было унижение других. Сейчас же её внимание было сосредоточено только на Рексе.

— Джессика, какая неожиданная встреча, — протянул он сладко, не отрывая взгляда от меня. — Мы как раз обсуждали, насколько некоторые девушки… прямолинейны.

Её взгляд впился в меня, словно лезвие. Джессика тут же прильнула к его руке, демонстративно обозначая территорию.

— Рекс, милый, пойдём отсюда. Здесь слишком много… обычных людей, — промурлыкала она.

К моему удивлению, он не сдвинулся с места. Вместо этого наклонился ко мне и прошептал:

— До скорой встречи, колючка. Посмотрим, как долго ты продержишься.

Он подмигнул и наконец позволил Джессике увести себя прочь.

Я выдохнула, чувствуя, как напряжение медленно отпускает тело. Что это вообще было? И почему этот Рексфорд так зациклился на мне? Нужно срочно придумать, как держать его на расстоянии, иначе учебный год рисковал превратиться в сплошной кошмар.

С подносом в руках я направилась к свободному столику, стараясь не думать о прожигающем взгляде, который чувствовала спиной. Даже на расстоянии он будто не исчезал.

Оставшиеся уроки прошли как в густом тумане. Я машинально записывала формулы, отвечала на вопросы, кивала — и всё это на автопилоте. Мысли раз за разом возвращались к Рексу. К его взгляду. К голосу. К странному ощущению, будто он слишком легко читает мои реакции.

С последним звонком я выдохнула с облегчением и почти бегом направилась к шкафчикам, мечтая поскорее убрать учебники и исчезнуть, словно меня никогда здесь не было. Лишь бы ни с кем не столкнуться. Особенно с Грином.

Едва захлопнув дверцу, я уткнулась взглядом в того, кого сейчас хотела видеть меньше всего.

Блейк.

— Привет, Эли, — произнёс он, и от сокращения моего имени меня передёрнуло. Но я усилием воли натянула вежливую улыбку.

— Привет. Ты что-то хотел? — я демонстративно перекинула рюкзак на плечо, всем видом показывая, что спешу.

— Почему ты перестала отвечать на мои сообщения? — выпалил он, нахмурившись.

Господи…Два года назад я поцеловала его в щёку — и то лишь в благодарность за конспекты, когда пропустила две недели школы из-за травмы руки. А он, похоже, до сих пор жил в собственной версии этой истории.

— Блейк, я уже много раз говорила, что мы…

— Колючка, а я тебя везде ищу, — раздался знакомый бархатный голос прямо у меня за спиной.

Я вздрогнула.Как он умудряется появляться так бесшумно?

В голове молниеносно созрел отчаянный, безрассудный, но единственный выход. Повернувшись к Рексу, я одними губами прошептала:

«Подыграй».

И, не давая себе времени передумать, взяла его за руку, переплетая пальцы, и прислонилась головой к его плечу.

— Блейк, знакомься. Это Рексфорд, — прощебетала я. — Он мой парень.

На долю секунды Рекс выглядел искренне удивлённым, но затем его губы растянулись в хищной ухмылке.

— Привет, чувак. Рад знакомству, — он протянул руку Блейку.

Тот побагровел, сжал челюсти и так и не ответил. Я почти физически почувствовала, как его самооценка трескается по швам.

— Ну, нам пора, — спокойно добавил Рекс и, не дожидаясь реакции, потянул меня за собой.

Как только Блейк исчез из поля зрения, Рекс резко развернул меня и прижал к стене. Воздух между нами стал слишком плотным.

— Что это сейчас было? — тихо, но угрожающе произнёс он. В его глазах сверкали искры.

Я сглотнула. План, который секунду назад казался спасением, теперь выглядел безумной авантюрой.

— Мне нужно было от него избавиться, — призналась я, стараясь освободиться. — Он почему-то решил, что у нас может что-то быть.

Рекс не отпускал. Его лицо было слишком близко, и сердце билось так громко, что, казалось, он его слышит.

— И ты решила использовать меня? — в его голосе прозвучала сталь. — Оригинально.

Я опустила взгляд, чувствуя, как щёки пылают.

— Прости. Я не хотела тебя впутывать. Просто… ты оказался рядом.

Несколько секунд он молча смотрел на меня, словно взвешивая что-то про себя. Затем вдруг усмехнулся.

— Ладно, Колючка. На первый раз прощаю, — лениво протянул он. — Но в следующий раз, когда тебе понадобится «парень», лучше сначала спроси.

Он отпустил меня, и я наконец смогла вдохнуть полной грудью. Но облегчение оказалось обманчивым.

— И да, — Рекс остановился у выхода из коридора и обернулся. — Кажется, твоему поклоннику я понравился. Так что, может, нам стоит продолжить играть эту роль? Чисто ради смеха.

И, не дожидаясь ответа, исчез.

Дом встретил меня тишиной. Захлопнув дверь, я скинула рюкзак на пол и рухнула на диван, уставившись в потолок. Мысли метались, словно потревоженный улей.

Рексфорд Грин. Наглый. Самоуверенный. Опасно притягательный. Его предложение звучало как вызов. Здравый смысл кричал держаться подальше и не связываться с ним ни при каких обстоятельствах.

Но другая часть меня — та, что устала быть правильной и всё контролировать, — осторожно допускала мысль:а что, если эта игра действительно решит мои проблемы?

Вечер прошёл в мучительных раздумьях. Я перебрала все возможные сценарии, пытаясь просчитать последствия. Поддаться на его игру означало добровольно вступить в опасную авантюру, исход которой был непредсказуем. Отказаться — значит вернуться к прежней, скучной жизни, где назойливый Блейк по-прежнему маячит на горизонте. В итоге я решила довериться интуиции. А она, как назло, молчала, словно набрав в рот воды, оставляя меня наедине с сомнениями.

Утром в школу я шла с тяжёлым сердцем. Я знала, что рано или поздно столкнусь с Рексом, и эта встреча не сулила ничего хорошего. Как назло, он поджидал меня возле моего шкафчика. Увидев меня, он одарил своей фирменной ухмылкой, от которой всё внутри переворачивалось.

— Ну что, Колючка, решила? — произнёс он, облокотившись о соседний шкафчик. Его взгляд был пронзительным и выжидающим.

Я глубоко вздохнула и, собравшись с духом, ответила:— Хорошо, я согласна. Но никаких обязательств. И это только ради того, чтобы отвадить Блейка.

Ухмылка Рекса стала шире, отчего в уголках его глаз появились едва заметные морщинки. Он выпрямился и, приблизившись, прошептал:

— Отлично. Уверен, мы получим массу удовольствия, изображая влюблённых.

Моё сердце бешено заколотилось, но я постаралась сохранить невозмутимый вид.

— Только не переигрывай, — сухо ответила я, открывая свой шкафчик.

Взяв необходимые учебники, я захлопнула дверцу, едва не прищемив пальцы — настолько была напряжена.

Остаток дня прошёл в напряжённом ожидании. Каждый раз, когда я видела Рекса в коридоре, он подмигивал или посылал воздушный поцелуй, заставляя меня краснеть и нервно озираться по сторонам. К моему удивлению, Блейк действительно держался на расстоянии. Казалось, присутствие Рексфорда рядом со мной стало непреодолимым барьером для его ухаживаний.

После уроков Рекс поджидал меня у выхода из школы.

— Пошли, моя дорогая, я отвезу тебя домой, — произнёс он, галантно открывая дверцу своего спортивного автомобиля.

Я, скрипя зубами, села в машину.

— Не называй меня так, — пробурчала я, пристёгиваясь.

— Как скажешь, Колючка, — засмеялся он, заводя двигатель.

Всю дорогу до дома мы молчали, каждый погружённый в свои мысли. Атмосфера в машине была наэлектризована, словно перед грозой. Я чувствовала его взгляд на себе — пристальный, прожигающий насквозь. Добравшись до моего дома, он выключил двигатель и повернулся ко мне.

— Помни, Колючка, это только начало нашей игры, — прошептал он, и в его глазах я увидела отблеск опасности и предвкушения. — И да, на этой неделе будет вечеринка у Джессики, так что ты идёшь со мной. Теперь ты должна мне услугу за услугу.

— Неужели ты предлагаешь мне тоже быть твоей «девушкой»? — нервно усмехнулась я. — Не хотелось бы оказаться в центре внимания Джессики Браун.

— Именно это я и предлагаю. Да, — добавил он, встретившись со мной взглядом. — Но отказы не принимаются. Так что в пятницу вечером я за тобой заеду, Колючка.

Когда он начал указывать мне, что делать? Ах да… сама заварила эту кашу — теперь мне и расхлёбывать.

— У меня условие. Никаких поцелуев… — не успела я договорить, как он меня перебил.

— Ты что, ханжа?

— Прости?

— Прощаю, — хохотнул он.

— Я серьёзно. Не смей. Хоть я и попросила тебя о помощи, это не означает, что я буду потакать твоим прихотям. И вообще, зачем тебе я в качестве девушки? Неужели хочется позлить Джесс? — спросила я, приподняв бровь.

— Не твоё дело, — нахмурился он. — Никаких поцелуев, я понял.

— Не понимаю твоей логики. Джессика красива, вы идеально подходите друг другу. В чём проблема? — искренне не понимала я, почему он так прицепился именно ко мне.

— Что, в слове «не твоё дело» что-то непонятно? — его интонация не предвещала ничего хорошего.

— Их три, — спокойно сказала я.

Он непонимающе моргнул и перевёл на меня взгляд.

— Что?

— Слова. Их три. А ты сказал «в слове», — пояснила я.

Его лицо исказилось от раздражения. Казалось, ещё немного — и он взорвётся. Я же, напротив, чувствовала себя на удивление спокойно. Высказав всё, что накипело, я словно сбросила груз с плеч.

Выходя из машины, я демонстративно захлопнула дверцу и, не оглядываясь, направилась к дому. Я слышала, как он заводит двигатель и срывается с места — видимо, моя компания оказалась ему не по душе. И слава богу. Чем меньше я буду с ним контактировать, тем лучше.

Всю ночь я ворочалась в постели, размышляя о предстоящей вечеринке. Мысль о появлении на ней в роли «девушки» Рекса Грина вызывала у меня озноб. Я представляла злобные взгляды Джессики и её подружек, внимание Блейка и любопытство остальных учеников.

Но отступать было поздно.Я сама ввязалась в эту авантюру — и теперь мне придётся довести её до конца.

В пятницу вечером я стояла перед зеркалом, рассматривая своё отражение. Я надела простенькое чёрное платье, слегка подчёркивающее фигуру, и сделала лёгкий макияж. Не хотелось выглядеть слишком вызывающе, но и превращаться в серую мышку тоже не входило в мои планы. Когда за окном раздался гудок машины, я глубоко вздохнула, словно собираясь с силами, и вышла из дома.

Рекс ждал меня, облокотившись на капот своего спортивного автомобиля, и в свете уличных фонарей его улыбка казалась хищной. Он окинул меня оценивающим взглядом, от которого по коже пробежали мурашки.

— Выглядишь неплохо, — произнёс он, открывая дверцу машины.

Отвечать на его комплимент я не сочла нужным — молча скользнула на сиденье и отвернулась к окну.

Всю дорогу до дома Браун мы ехали в молчании. Рекс включил радио на полную громкость, словно намеренно избегая разговора. Я же была только рада. Чем меньше мы пересекались, тем спокойнее я себя чувствовала, хотя напряжение никуда не исчезало.

Вечеринка оказалась именно такой, как я и представляла: толпа старшеклассников, громкая музыка, приглушённый свет и запах алкоголя, витающий в воздухе. Рекс сразу же взял меня под руку, и мы направились вглубь дома, приветствуя по пути знакомых. Я чувствовала на себе десятки взглядов — изучающих, оценивающих. Я старалась держаться уверенно, но внутри всё дрожало от волнения.

Джессика и её свита оказались именно там, где я и ожидала — возле бассейна. Увидев нас, она скривила губы в презрительной усмешке.

— Рекс, неужели ты и правда пришёл с этой серой мышкой? — елейно произнесла она.

Рекс лишь пожал плечами, не удостоив её ответом. Меня же её слова задели за живое. Не желая показывать слабость, я вскинула подбородок и посмотрела ей прямо в глаза.

— Удивительно, как много внимания ты уделяешь мышке, Джессика. Неужели тебе стало скучно без Рекса?

В воздухе повисло напряжение. Джессика покраснела от злости, но ничего не ответила. Рекс усмехнулся и повёл меня дальше.

- Так держать, Колючка, - прошептал мне на ухо Рексфорд.

Я с трудом верила, что смогла дать ей отпор.Может быть, эта авантюра и правда не такая уж плохая? Может быть, я смогу доказать — прежде всего себе, — что я не серая мышь, а вполне интересная личность.

Весь вечер Рекс не отходил от меня ни на шаг, представлял своим друзьям и шутил. Я чувствовала себя в центре внимания — и неожиданно мне это нравилось. Даже Блейк пару раз пытался со мной заговорить, но я лишь холодно улыбнулась и отвернулась. К концу вечера я ощущала себя совершенно другой: более уверенной, более смелой и, возможно, более привлекательной.Может быть, Рексфорд Грин и не такой уж плохой парень?

Когда музыка стала тише, а свет — ярче, я заметила, как Рекс незаметно подтолкнул меня к танцполу. Он обнял меня за талию, и мы начали двигаться в такт медленной мелодии. Его взгляд был устремлён прямо на меня, и я почувствовала, как щёки заливаются румянцем. В этот момент я по-настоящему забыла обо всём: о Джессике, о Блейке, обо всех оценивающих взглядах. Были только мы и музыка, окутывающая теплом.

Рекс внезапно наклонился ко мне и прошептал на ухо, отчего по телу пробежали мурашки:

— Колючка, что мне сделать, чтобы ты посмотрела на меня иначе?

Его слова застали меня врасплох. Мне казалось, что между нами существует лишь договор, игра, но сейчас Рекс словно пытался выйти за её рамки. Я подняла на него взгляд, пытаясь понять, серьёзен ли он, но в его глазах читалось лишь искреннее любопытство.

— Не знаю, Рекс, — прошептала я в ответ, чувствуя, как внутри нарастает смятение.

Медленный танец подходил к концу, и я с облегчением отстранилась.

— Мне нужно выйти на воздух, — сказала я и, не дожидаясь ответа, проскользнула мимо него, направляясь к двери.

Свежий ночной воздух немного успокоил меня. Я прислонилась к перилам веранды, глядя на огни города, мерцающие вдали. Что происходит? Почему слова Рекса так меня взволновали? Я ведь дала себе обещание не поддаваться его чарам, помнить, что всё это — лишь игра.

Нет. Нужно взять себя в руки. Я пообещала себе не заводить никаких отношений, пока не закончу учёбу. Иначе это будет провал.

Когда я вернулась обратно, по коже пробежал холод. Рекса нигде не было. В толпе кто-то задел меня и плеснул пивом. Липкое, вонючее пятно расползлось по груди, и я, стиснув зубы, поднялась на второй этаж, чтобы хоть как-то привести себя в порядок.

В коридоре донёсся глухой звук — короткий, странный. Я проигнорировала его. Это было ошибкой.

Дверь поддалась легко.

И первое, что я увидела — был Рекс.

Он стоял напротив, глаза закрыты, уголки губ приподняты в довольной гримасе. А у его ног, на коленях, была Джессика.

Я издала какой-то звук — хрип, всхлип, сама не поняла. Рекс распахнул глаза. Наши взгляды встретились. Он не растерялся — лишь медленно, вызывающе ухмыльнулся.

Меня обдало ледяной волной. Сердце сжалось, дыхание сбилось. Я отпрянула назад и захлопнула дверь, оборвав этот чудовищный контакт.

Что. Чёрт. Возьми. Это. Было?

Я стояла в коридоре, вцепившись пальцами в холодную стену. Сердце билось так сильно, что казалось, его слышит весь дом. Горло сжало, во рту появился металлический привкус.

Я не вернулась обратно. Не стала искать объяснений. Не пошла разбираться. Я просто развернулась и пошла вниз по лестнице. Шаги отдавались гулким эхом, будто я двигалась внутри пустой шахты.

На первом этаже по-прежнему гудела толпа: кто-то смеялся, кто-то пил, кто-то танцевал. Для них всё продолжалось, как будто ничего не случилось. А для меня время раскололось на «до» и «после».

Я чувствовала липкое пятно от пива, и оно вдруг стало символом всего произошедшего — грязного, холодного, отвратительного. Я пыталась стряхнуть его, но с каждым шагом понимала: это пятно уже внутри меня.

Я вышла на улицу. Ночь встретила тишиной и прохладой. Только сейчас я заметила, как сильно дрожат руки. Хотелось кричать, бежать обратно, сказать всё, что накопилось. Но я не сделала ничего.

Я просто пошла домой.

Он ведь ничего мне не обещал, верно?

Чем дальше я отдалялась от этого дома, тем отчётливее понимала: что бы там ни было между нами, оно умерло в тот самый момент, когда он посмотрел мне в глаза… и улыбнулся.

Элиана

Наше время

Мне двадцать пять, и за эти годы я привыкла считать себя человеком собранным, умеющим держать лицо и не показывать лишних эмоций. Работа в крупной компании быстро выветрила из меня остатки юношеской наивности: здесь выигрывает тот, кто умеет держать себя в руках, у кого холодная голова и твердая спина. Но, как оказалось, есть люди, которые способны разбудить во мне ту самую упрямую и язвительную школьницу, которую я закопала глубоко внутри.

И имя этому человеку — Рексфорд Грин.

Всё началось утром в понедельник. Планёрка, как всегда, проходила в переговорной: длинный стол, проектор, папки, кофе в пластиковых стаканчиках. Я сидела на своём привычном месте ближе к окну и делала пометки, пока начальник перечислял задачи по отделу.

— И последнее, — произнёс Уилл. — Новый проект, стратегический для компании. Я решил устроить своего рода проверку: кто справится лучше, тот получит право вести следующую линию.

Я сразу напряглась. Звучало слишком важно, слишком ответственно.

— Элиана, — он посмотрел на меня, — ты и Рексфорд будете отвечать за разработку концепции.

В зале на секунду повисла тишина. Я почувствовала, как лицо обдало жаром.

— Простите, — переспросила я, надеясь, что ослышалась. — С кем?

— С Рексфордом, — спокойно повторил начальник.

Я невольно вцепилась пальцами в ручку. Рексфорд. Конечно. Уилл, его отец, решил так сделать, а сын уже «доказывает», что заслужил место здесь сам. Для всех он перспективный специалист, молодой талант. Для меня же он — напоминание о самом унизительном времени в моей жизни. О выпускном, обо всех тех неделях до, когда он сделал моё существование в школе кошмаром.

Я выдавила улыбку и кивнула.

— Поняла, — только и сказала я.

А внутри всё сжалось в тугой узел.

Когда планёрка закончилась, я собрала бумаги и направилась в переговорную, где мы должны были обсудить старт проекта. Я успела занять место у стены, когда дверь открылась и вошёл он.

Рексфорд. Тот самый.

Высокий, в идеально сидящей черной рубашке, с чуть небрежно уложенными волосами и всё той же самоуверенной манерой двигаться. Казалось, весь воздух в комнате сгустился.

— Ну здравствуй, — сказал он, прислоняясь к дверному косяку.

Я даже не подняла глаз.

— У нас мало времени, давай сразу к делу.

— Как скажешь, — он усмехнулся и сел напротив.

Ни тени неловкости. Как будто не было тех лет, не было боли, не было его насмешек.

Мы начали с обсуждения плана. Он говорил быстро, напористо, бросал идеи, будто сыпал ими из рукава. Многие из них были интересными, но слишком дерзкими, рассчитанными на эффект, а не на результат. Я ловила себя на том, что автоматически ищу слабые места, и находила.

— Это слишком рискованно, — сказала я. — Такие бюджеты просто не утвердят.

— Если не рисковать, не будет роста, — возразил он.

— Если рисковать без оглядки, можно угробить всё.

Мы обменялись взглядами, и я почувствовала, как под кожей заиграла старая злость. Он всё такой же: самоуверенный, громкий, уверенный, что знает лучше.

— Ты всегда умела убить любую идею, — усмехнулся он.

— А ты всегда умел не слушать никого, кроме себя, — парировала я.

И тишина повисла между нами, тяжёлая, с подтекстом, который не скажешь вслух.

Вечером, когда я собиралась уходить, он вдруг остановил меня у выхода.

— Элиана, — произнёс он мягче, чем ожидалось. — Я знаю, что ты не в восторге работать со мной.

Я скрестила руки.

— Наблюдательность у тебя всё ещё на высоте.

Он вздохнул, почесал затылок.

— Я… не хочу, чтобы всё снова было так, как в школе.

Я замерла. Его слова ударили неожиданно.

— Серьёзно? — спросила я холодно. — Ты только сейчас вспомнил, что творил?

Он опустил глаза.

— Я был мудаком.

Я хотела ответить что-то колкое, но не смогла. Слишком много эмоций накрыло разом. Я просто развернулась и ушла, не оглядываясь.

Следующие дни тянулись вязко. Мы работали бок о бок, спорили, писали, чертили схемы. Иногда я ловила на себе его взгляд — внимательный, сосредоточенный, без привычной усмешки. Иногда он приносил кофе «лишним стаканчиком», будто случайно. Иногда — уступал в мелочах, хотя я знала: раньше он пошёл бы в атаку.

И всё же он срывался.

— Ты всегда должна быть права! — выкрикнул он однажды, когда мы в третий раз спорили о формулировке.

Я вскочила.

— А ты всегда должен всё разрушать, чтобы доказать, что лучший!

Его лицо потемнело.

— Может, я просто устал быть для тебя врагом.

Эти слова задели сильнее, чем я ожидала. Но я ответила: — Тебе слишком поздно уставать.

Однажды после работы я зашла в кафе на углу, чтобы взять кофе навынос. Вечерний зал был почти пуст, и я не ожидала увидеть его там. Но он сидел за столиком, уткнувшись в ноутбук.

Я замерла, не зная — уйти или подойти. Но он уже поднял голову и увидел меня.

— Присаживайся, — сказал он спокойно, как будто это самое естественное в мире.

Я колебалась, но всё же села напротив.

Мы молчали. Шум кофемашины заполнял паузу.

— Я знаю, что ты ненавидишь меня, — наконец произнёс он. — И, наверное, заслуженно.

— «Наверное»? — я прищурилась.

— Ладно. Заслуженно, — он вздохнул. — Я не собираюсь оправдываться. Но я хочу, чтобы ты знала: я изменился.

Я посмотрела на него внимательно. В его глазах было что-то новое — усталость, сожаление. Но вместе с этим — всё та же сила, та же упрямость.

— Люди не меняются, — тихо сказала я.

— Меняются, — возразил он. — Иногда слишком поздно, но всё же.

И на секунду мне показалось, что я вернулась в прошлое. В то время, когда он впервые держал мою руку под столом на уроке, чтобы я не нервничала. В те дни, когда он защищал меня от нападков Джессики и её стаи. Тогда, когда я ещё не знала, что он превратится в моего мучителя.

Я резко отодвинула стул.

— Мне пора.

Он не стал меня останавливать. Лишь проводил взглядом, в котором было слишком много того, что я боялась видеть.

Я пыталась забыть этот вечер, но слова «я изменился» звучали у меня в голове снова и снова. И каждое утро, когда мы встречались в офисе, я чувствовала, что между нами что-то меняется. Совсем чуть-чуть, почти незаметно. Но меняется.

Я боялась этого больше всего. А именно, когда снова начну ему верить.

Время потекло по-другому. С каждой неделей я словно жила в двух параллельных реальностях. В одной — та, что видели все вокруг: собранная, сосредоточенная Элиана, выполняющая задачи, сдающая отчёты, ведущая переговоры с клиентами. В другой — скрытая, зыбкая, где каждое движение Рексфорда, его взгляд, интонация или даже случайное прикосновение вызывали внутри такую бурю, которую я старалась не показывать.

Мы работали слишком близко. Слишком много часов проводили вместе — в переговорных, за кофе, над презентациями, даже в такси по пути на встречи. И это не могло пройти бесследно. Иногда он бросал фразу, которая звучала слишком личной, иногда — просто молчал, и это молчание было тяжелее сотни слов. Я ловила себя на том, что уже не жду конца рабочего дня — я жду момента, когда мы снова останемся вдвоём. И это пугало больше всего.

В один из вечеров, когда мы задержались, он предложил: — Поехали перекусим, я знаю одно место.

Я уже хотела отказаться — рефлекс, защита, привычка. Но почему-то кивнула. И через двадцать минут мы сидели в маленьком ресторанчике с кирпичными стенами и мягким светом ламп. Он говорил о планах проекта, о том, как важно для него доказать, что он не просто «сын своего отца». Я слушала и впервые замечала, что за его уверенностью стоит ещё и усталость. Словно он борется не только с конкурентами, но и с собственными тенями.

— Ты думаешь, я всё ещё тот школьный идиот, — сказал он вдруг, отодвигая тарелку. Я молча посмотрела на него. — Но я пытаюсь доказать обратное. Хотя бы тебе.

Я не знала, что ответить. Мы слишком долго были врагами, чтобы так легко поверить в его перемены. Но в глубине души мне становилось страшно: вдруг он и правда изменился? Вдруг то, что я чувствую, не ошибка?

Работа всё сильнее связывала нас. Мы выиграли промежуточный этап, начальство было довольно, и это придавало сил. Но вместе с этим — и опасность. Я всё чаще ловила себя на том, что забываю о прошлом, вижу только настоящее. А это было слишком рискованно.

Однажды он задержался у моего стола.

— Ты заметила, — сказал он тихо, — что мы стали меньше ругаться?

— Наверное, просто устали спорить, - ответила я.

— Или начали слышать друг друга.

Я сделала вид, что не услышала. Но сердце сжалось — слишком узнаваемым был этот тон. Тон, который говорил не о работе.

Я уже собиралась вернуться к экрану, когда рядом раздались шаги — резкие, намеренно громкие.

— Всё ещё здесь? — протянул Роб Блэккорт, окидывая нас взглядом. — Рабочий день, если что, давно закончился.

Я открыла рот, но Рексфорд опередил меня. Он отодвинулся от стола и повернулся к Блэккорту всем корпусом.

— Тебя это как-то касается? — спросил он жёстко.

Блэккорт усмехнулся.

— Я просто замечаю странные вещи. Некоторые отчёты у Элианы теперь почему-то требуют слишком много… совместной работы.

— Ты сейчас намекаешь или уже обвиняешь? — перебил Рексфорд. Голос его стал ниже, холоднее. — Потому что если обвиняешь, будь добр, говори прямо.

— Да что ты так завёлся, — Роб развёл руками. — Я всего лишь переживаю за…

— Не переживаешь, — резко оборвал его Рексфорд. — Ты лезешь туда, где тебе делать нечего.

Он сделал шаг вперёд.

— Проект утверждён, результаты сданы, руководство довольно. Всё остальное — твои фантазии и попытки самоутвердиться.

Блэккорт прищурился.

— Ты слишком рьяно защищаешь коллегу.

— Потому что ты слишком долго её травил, — отрезал Рексфорд. — И если ты ещё раз попробуешь придраться к ней без фактов, я лично прослежу, чтобы этим занялись не слухи, а служебная проверка. Понял?

В помещении повисла тяжёлая тишина. Улыбка Блэккорта исчезла, осталась лишь напряжённая маска.

— Я тебя услышал, — сухо бросил он и развернулся.

Когда он ушёл, я наконец выдохнула. Рексфорд не смотрел на меня — он смотрел ему вслед.

— Он больше к тебе не полезет, — сказал он глухо. — Я не позволю.

Я откинулась на спинку кресла и посмотрела на него прямо.

— Рексфорд, послушай, — сказала я спокойно, но с нажимом. — Я не «дама в беде».

Он нахмурился, собираясь что-то возразить, но я продолжила:

— Блэккорт пытался давить на меня задолго до твоего появления. И я не пряталась, не просила защиты и не ломалась. Я научилась с ним справляться сама.

Я сделала паузу.

— Мне не нужен рыцарь, который встаёт между мной и проблемой.

— Я и не…

— Знаю, — перебила я мягче. — Но со стороны это выглядело именно так. А я не хочу, чтобы кто-то думал, будто я здесь держусь потому, что за меня кто-то вступается.

Он внимательно смотрел на меня, уже без резкости.

— Ты хочешь сказать, что я был лишним?

— Я хочу сказать, что если ты рядом, то как коллега, — ответила я. — А не как спаситель. Я не падаю — я стою.

Несколько секунд он молчал, потом коротко кивнул.

— Принял, — сказал он. — Ты не нуждаешься в защите. Но я всё равно не дам тебя жрать по кускам.

Я усмехнулась.

Было странно — чувствовать его защиту, но при этом ощущать странное напряжение в груди, лёгкую дрожь, как будто сердце само понимало опасность. Я привыкла действовать одна, полагаться только на себя. Любая помощь, даже самая искренняя, казалась испытанием, проверкой на слабость. А теперь Рексфорд стоял рядом, и это тепло, это чувство защищённости одновременно манило и пугало.

Вечером мы договорись с Люси, что сходим в кафе на углу нашего дома и проведем время вместе. Слишком много было работы, поэтому мне стало стыдно, что я так отдалилась от нее. Мы сидели и ели чизбургеры, рассказывая друг другу, что произошло в последнее время.

Она слушала мои отрывочные рассказы и вдруг прямо спросила:

— Ты снова начала к нему что-то испытывать, да?

Я едва не уронила стакан с колой, который подносила ко рту.

— Ты с ума сошла.

— По твоим глазам видно. И по тому, как ты о нём говоришь, - пожала она плечами.

— У него нет места в моей жизни, — резко оборвала я.

— Скажи это самой себе, а не мне, — спокойно ответила она.

Эти слова врезались в память. Я всю ночь ворочалась, пытаясь убедить себя, что это неправда. Но утром, увидев его в офисе, поняла: подруга права.

В конце месяца мы должны были презентовать наш проект на общем собрании. Подготовка шла напряжённо. Мы спорили о деталях, репетировали выступления, отрабатывали вопросы. За пару дней до презентации мы задержались почти до полуночи. В пустом офисе, среди кипы бумаг и остывшего кофе, я вдруг почувствовала, что мы не просто коллеги. Мы — команда. И больше.

— Ты изменилась, — сказал он, глядя на меня.

— С чего ты взял?

— Ты стала жёстче. Но внутри ты всё та же. Я это вижу.

Я отвернулась, чтобы скрыть дрожь. Эти слова опаснее любых его шуток.

Мы как раз закончили править последние слайды, когда в тишине офиса послышался характерный скрип колёс тележки и негромкое покашливание. Я подняла голову раньше, чем успела подумать, и невольно улыбнулась.

— Ну надо же… — протянула я. — Дуди?

Старичок в выцветшей синей куртке остановился у входа в зал, прищурился и расплылся в широкой, почти мальчишеской улыбке.

— А я думаю, кто тут ночами свет жжёт, — сказал он, покачивая головой. — Опять ты, Элиана. Совсем себя не бережёшь.

Я рассмеялась, чувствуя, как напряжение, висевшее между нами весь вечер, чуть ослабевает.

— Я вас сто лет не видела, — сказала я. — Куда вы пропали?

— В отпуске был, — гордо ответил он. — По важному делу. Дочку замуж выдавал.

— Правда? — я искренне удивилась. — Поздравляю!

— Спасибо, — он расправил плечи. — Вот, теперь снова в строю. А то без меня тут, гляжу, совсем бардак.

Он уже собирался катить тележку дальше, но вдруг остановился и посмотрел на Рексфорда, который всё это время молча наблюдал за сценой, прислонившись к столу.

— А это кто у нас? — прищурился Дуди. — Новенький?

Рексфорд выпрямился.

— Рексфорд, — коротко сказал он. — Работаю здесь.

— А-а, — протянул Дуди и кивнул, будто делая мысленную пометку. Потом повернулся к нему и добавил уже совсем другим тоном, полушутливым, но с неожиданной серьёзностью: — Ты, парень, смотри. Элиану не обижай.

Я резко обернулась.

— Дуди!

Он махнул рукой.

— Я что? Я ничего, — сказал он невинно. — Просто предупреждаю. Хорошая она. Умная. Таких беречь надо.

На секунду повисла неловкая пауза. Я почувствовала, как краснею, и готова была провалиться сквозь пол. Рексфорд медленно перевёл взгляд с Дуди на меня.

— Я… не собирался, — сказал он наконец, чуть хрипло. — Но учту.

Это прозвучало не как шутка и не как формальность. Скорее как обещание, данное слишком внезапно.

Дуди удовлетворённо кивнул.

— Вот и славно, — сказал он и подмигнул мне. — А вы заканчивайте тут, да идите по домам. Работа работой, а жизнь — она не бесконечная.

Он покатил тележку дальше по коридору, насвистывая что-то себе под нос. Когда шаги стихли, тишина снова накрыла комнату — но уже другая, менее давящая.

— Прости, — сказала я, не глядя на Рексфорда. — Он… такой.

— Ничего, — ответил он после паузы. — Он прав.

Я удивлённо посмотрела на него.

— В чём?

Он чуть пожал плечами, словно слова давались с трудом.

— В том, что… — он замолчал, потом выдохнул. — Не важно.

Мы молча собрали ноутбуки и бумаги. Когда я выключала свет, мне вдруг стало ясно: Дуди, сам того не зная, сказал вслух то, о чём мы оба боялись думать. И это сделало всё ещё сложнее.

День презентации прошёл на удивление гладко. Мы отработали как единый механизм, получили похвалу и перспективу ведения нового направления. Казалось, всё вокруг хлопало нам. Но внутри меня что-то тревожно шевелилось, словно предчувствие. После собрания коллеги предлагали отметить победу. Мы все пошли в кафе, смеялись, разговаривали. Я позволила себе немного вина — чтобы снять напряжение. В какой-то момент я почувствовала взгляд Рексфорда и встретила его глаза. В них было столько тепла, что я поспешила отвернуться.Я не должна была чувствовать этого. Не должна.

Я кивнула кому-то из коллег, сделала вид, что слушаю шутку, но мысли ускользали. Всё внутри было натянуто, как струна. Я слишком хорошо знала это чувство — затишье перед чем-то, что обязательно случится.

И оно случилось.

Дверь кафе открылась, впустив внутрь поток холодного воздуха и звонкий женский смех. Я машинально обернулась — и сразу поняла: это не просто гостья.

Она вошла уверенно, будто это место давно принадлежало ей. Высокая, ухоженная, в светлом пальто, с безупречной причёской и той особой лёгкостью в движениях, которая бывает у людей, не сомневающихся в своём праве быть здесь. Ее лицо было смутно знакомым, что мне не сразу удалось вспомнить. Но, когда пришло осознание, внутри все похолодело.

Она быстро оглядела зал — и её взгляд тут же нашёл Рексфорда.

— Вот ты где, — сказала она с улыбкой.

Он поднял голову. На долю секунды его лицо изменилось — не радость, не удивление, а скорее усталое принятие неизбежного. Потом он встал.

Она подошла ближе, обняла его за шею и поцеловала — легко, уверенно, так, как целуют не для демонстрации, а потому что привыкли.

Кто-то из коллег присвистнул, кто-то рассмеялся, послышались обрывки фраз и шуток. Атмосфера праздника никуда не делась — наоборот, словно стала громче. Только для меня всё вокруг вдруг притихло.

Рексфорд обнял её в ответ. Движение было отточенным, почти автоматическим. Он не посмотрел в мою сторону. Ни на секунду.

Я почувствовала, как внутри что-то оборвалось — без боли, без всплеска эмоций, просто глухо и окончательно. Будто щёлкнул выключатель.

Вот и всё, подумала я.

Все его взгляды, паузы, недосказанности, слова, сказанные вполголоса. Все мои страхи и надежды — всё это вдруг сложилось в одну простую, беспощадную картину. У Рексфорда Грина была другая жизнь. Настоящая. С выбором, который он уже сделал.

Я сделала глоток вина, но не почувствовала вкуса.

— Элиана, ты в порядке? — наклонилась ко мне Миранда.

— Да, — ответила я слишком быстро. — Просто устала.

Я встала раньше, чем поняла, что делаю.

— Я, пожалуй, поеду, — сказала я, натянув улыбку. — Завтра рано вставать.

Никто не стал меня удерживать. Победа уже была отмечена, мой уход ничего не менял.

Я прошла мимо их столика. Она что-то говорила, смеясь, положив ладонь Рексфорду на плечо. Он слушал, кивая. И всё равно не посмотрел на меня.

Снаружи было прохладно. Я вдохнула глубоко, будто только сейчас вспомнила, как дышать. Город жил своей жизнью: машины, огни, люди, не знающие ничего о моих внутренних катастрофах.

По дороге домой я думала о странной иронии: я боялась поверить в него — и всё равно позволила себе это. Пусть ненадолго. Пусть почти незаметно.

У подъезда я остановилась, глядя на отражение в тёмном стекле двери. Та же Элиана. Собранная. Спокойная. Взрослая. Та, которую все привыкли видеть.

Но что-то всё-таки произошло.

По моей щеке медленно скатилась слеза — одна, предательски тихая.

— Какая же ты идиотка, Элиана, — сказала я вслух.

Элиана

8 лет назад

Я всю чертову неделю всячески избегала Рексфорда, но это было безумно сложно, учитывая то, что наши уроки в основном были совместные. Каждый раз, когда я заходила в класс, я почти физически ощущала его взгляд — тяжёлый, цепкий, следящий за каждым моим шагом. Казалось, он замечал даже то, как я неловко поправляла лямку рюкзака или слишком долго искала ручку в пенале.

Я не понимала саму себя: почему начала избегать его, ведь он мне ничего не должен. А то, что я вдруг начала испытывать какую-то мимолётную симпатию, было глупой ошибкой. Я с первой встречи знала, что представляет из себя Рексфорд, знала все эти его ухмылки, репутацию, разговоры за спиной. Поэтому было невероятно нелепо расстраиваться.

Но правду от самой себя спрятать не получилось. Меня действительно задело — только не сам факт того, что Джессика проворачивала свои грязные делишки с Рексфордом. Больнее было другое: мне уже почти восемнадцать, а я до сих пор не целовалась, не говоря уже о том, чтобы делить с кем-то постель.

Я чувствовала себя белой вороной, лишней на этом празднике гормонов и чужого опыта. И при этом ничего не могла с этим поделать, ведь именно я решила: никаких отношений до конца школы. Решила — и теперь пожинала последствия собственного упрямства.

Зато практически всё своё свободное время после учёбы я тратила на любовные романы. Конечно же, помеченные «18+». В них всё было проще: красивые признания, жаркие прикосновения, эмоции без последствий. Мама, возможно, догадывалась, но ничего не говорила — она никогда не притрагивалась к моим книгам. К тому же мне повезло, что в знакомом книжном магазине работала милая старушка Дейзи, которая никогда не спрашивала документы и лишь заговорщически подмигивала, протягивая очередной роман с полки «для взрослых».

На последнем уроке, когда стрелка часов уже лениво ползла к концу, на мою парту упала свернутая записка. Я даже не посмотрела в сторону — я и так знала, от кого она. Хотела скинуть её на пол, сделать вид, что ничего не заметила, но проклятое любопытство оказалось сильнее.

Тебе понравилось, что было в прошлую пятницу? :) Р.

Он издевается? Как вообще что-то из этого могло мне понравиться?

Не успела я переварить первую, как прилетела ещё одна записка.

Что делаешь в субботу? Будет вечеринка у одного чувака, если хочешь…

Дальше я читать не стала. Сжала бумагу в кулак так сильно, что она зашуршала и едва не порвалась. Слова, написанные его почерком, будто раскалённым железом обожгли ладонь. Смайлик в конце только усиливал эффект, превращая всё в насмешку.

Я знала — Рексфорд именно этого и добивался. Он понимал, что задел меня, и сознательно продолжал давить. Подбрасывал дрова в костёр моего раздражения. И самое отвратительное — у него получалось.

Когда урок закончился, я поспешно собрала тетради и выскочила из класса, решив хоть раз не дать ему повода для очередных ухмылок. Но, конечно, он не отставал.

— Элиана, — раздался его голос за спиной.

Я ускорила шаг.

— Эй, подожди.

Я резко остановилась и обернулась, едва удержав равновесие.

— Чего тебе? — в голосе прорезался металл.

Он стоял напротив, слегка склонив голову, с той самой ленивой, почти самодовольной улыбкой.

— Ты серьёзно думаешь, что можешь вечно убегать?

— Я не убегаю, — я скрестила руки на груди. — Просто не хочу тратить на тебя время.

— Конечно, — он сделал шаг ближе. — Только твоя реакция на записку говорит об обратном.

— Ты понятия не имеешь, о чём говоришь.

— Разве? — он приподнял бровь. — Ты слишком бурно реагируешь, если я для тебя ничего не значу.

— Слушай, Рексфорд, — я с трудом сдерживала дрожь в голосе, — даже если я и пойду на вечеринку, то уж точно не с тобой.

На секунду его улыбка дрогнула. В глазах мелькнуло раздражение, но он тут же надел привычную маску.

— Посмотрим, — сказал он спокойно.

Я развернулась и ушла. Сердце колотилось где-то в горле, а в голове крутились одни и те же вопросы: почему он считает, что может так со мной разговаривать? И почему я позволяю ему доводить себя до этого состояния?

Мне нужно было срочно переключиться. Не на очередной роман с вымышленными чувствами, не на самокопание, а на что-то реальное, требующее действий и ответственности. И ответ пришёл сам собой — ещё слишком свежим разговором с мамой.

Мы как раз говорили о подработке в кафе. Мама хоть и не одобряет, но все равно согласилась.

В прошлом году я уже работала там официанткой. Ничего гламурного: долгие смены на ногах, подносы, от которых немели запястья, вечный запах кофе и свежей выпечки. Зато была стабильность и ощущение, что я справляюсь.

Летом я взяла перерыв — хотела сосредоточиться на себе и немного выдохнуть. Вероника, держатель кафе, тогда сказала, что если я захочу вернуться, мне стоит просто позвонить.

Похоже, этот момент настал.

Я достала телефон и, помедлив всего пару секунд, набрала её номер.

— Алло, — уверенный голос ответил почти сразу.

— Вероника, это Элиана. Я работала у вас в прошлом году… Хотела узнать, есть ли возможность снова выйти на смены.

— Конечно, помню тебя, — без колебаний ответила она. — Ты же летом брала паузу, да?

— Да. Если сейчас ещё актуально.

— Более чем, — в её голосе прозвучала лёгкая улыбка. — Можешь выходить хоть сегодня. К шести успеешь?

Я выдохнула, будто именно этого и ждала.

— Да. Я буду.

— Отлично. Тогда жду, — сказала Вероника и отключилась.

Я убрала телефон в карман и впервые за долгое время почувствовала уверенность. Сегодня вечером мне не нужно было думать о Рексфорде, его записках и насмешливых взглядах.

Шесть часов смены тянулись долго, но именно так, как мне было нужно. Ноги ныли, запястья ломило от подносов, фартук пропитался запахом кофе и сладких сиропов, а к концу вечера улыбка держалась исключительно на силе воли. Зато в голове было удивительно тихо.

Я с самого начала дала себе обещание: сегодня я не думаю о Рексфорде. Ни о записках, ни о взглядах, ни о его вечной самодовольной ухмылке. Только работа — столики, заказы, сдача, кухня, снова столики. И какое-то время у меня действительно получалось.

Кафе жило своей жизнью: смех, приглушённая музыка, звон посуды, постоянное движение. Я принимала заказы почти на автомате, и с каждой минутой ощущала, как напряжение постепенно отпускает.

До конца смены оставалось меньше получаса, когда входная дверь открылась, и колокольчик над ней тихо звякнул. Я не сразу подняла голову — просто продолжала протирать столик, пока краем глаза не уловила знакомую фигуру.

Сердце предательски сжалось.

Конечно. Рексфорд.

Я едва не усмехнулась от абсурдности происходящего. Я весь вечер старалась выбросить его из головы — и вот он тут как тут, словно почувствовал. Он вошёл уверенно, будто это место принадлежало ему. Рядом с ним шла Джессика — безупречная, холодная, с выражением лица королевы, случайно заглянувшей в обычное кафе. А за ними тянулась её свита, слишком громкая и слишком заметная.

Я на секунду замерла. Хотелось развернуться и скрыться за дверью кухни, сделать вид, что это не моя зона. Но Вероника уже бросила на меня короткий взгляд, и я поняла — выбора нет.

Я подошла к их столику.

Рексфорд поднял глаза — и на долю секунды в них мелькнуло искреннее удивление. Он явно не ожидал увидеть меня здесь, в форме официантки, с собранными волосами и усталостью в глазах. Но уже в следующий момент его лицо стало безразличным, словно мы были незнакомы. Он сделал вид, будто меня не замечает.

— Добрый вечер, — произнесла я ровно, заставляя голос не дрогнуть. — Вы готовы сделать заказ?

Джессика медленно осмотрела меня с ног до головы. В её взгляде читалось узнавание, а затем — откровенное превосходство, от которого внутри всё сжалось.

— Капучино на миндальном молоке, — сказала она, не глядя на меня. — И побыстрее, если можно.

Её подруги тихо рассмеялись.

Я молча кивнула и записала заказ.

Рексфорд всё это время сидел, откинувшись на спинку стула, глядя куда-то в сторону, будто меня здесь не существовало. И это задело сильнее, чем любые его слова.

Развернувшись, я отнесла заказ на кухню и вернулась к своим обязанностям, намеренно не поднимая взгляд в их сторону. Я делала всё, чтобы вести себя так, будто этот столик — самый обычный, ничем не примечательный. Джессика со своей свитой были просто клиентами. Ничего больше.

Время тянулось медленно. Они сидели недолго — смеялись, переговаривались, иногда слишком громко, но вскоре начали собираться. Я заметила это краем глаза, когда убирала соседний столик.

Джессика встала первой, поправляя сумку на плече, бросила короткое «пойдём», будто делала одолжение всем вокруг. Подруги тут же зашевелились.

Рексфорд поднялся последним. Он уже почти развернулся к выходу, и я была уверена, что на этом всё закончится. Что он так и уйдёт, делая вид, будто меня не существует.

Но у самой двери он вдруг остановился.

Я не смотрела на него — по крайней мере, мне так казалось. Я протирала стол, сосредоточенно, слишком старательно. И всё же почувствовала.

Взгляд.

Один короткий, тяжёлый взгляд, скользнувший по мне — без улыбки, без насмешки, без слов. В нём было что-то непонятное, словно он увидел меня иначе, чем привык.

Потом он отвернулся и вышел вслед за Джессикой.

Колокольчик над дверью стих, и кафе окончательно вернулось к своему обычному вечернему ритму. Я ещё несколько секунд смотрела на пустой столик, будто могла найти там ответ на вопрос, который сама себе боялась задать. Потом стряхнула с себя это наваждение, убрала посуду и закончила смену так, словно ничего особенного не произошло.

Но, конечно, произошло.

По дороге домой я ловила себя на том, что снова и снова прокручиваю в голове один-единственный момент — тот короткий взгляд у самой двери. Не дерзкий, не насмешливый, а странно задумчивый. От этого становилось только хуже. Я злилась на себя за то, что позволяю какому-то парню занимать мои мысли, когда у меня есть куда более важные вещи: работа, планы, будущее.

Ночью я долго не могла уснуть. В голове крутились обрывки фраз, запах кофе, шум кафе и ощущение, будто что-то медленно, но неизбежно сдвинулось с места. К утру усталость лишь притупила эмоции, но не убрала их полностью.

Именно поэтому, когда на следующий день мама предложила сходить вместе в магазин, я неожиданно согласилась. Обычно я находила сто причин отказаться: домашка, усталость, банальное нежелание таскаться по торговым рядам. Но в этот раз мне отчаянно хотелось отвлечься, занять руки и голову чем угодно, лишь бы не возвращаться мыслями к вчерашнему вечеру.

Супермаркет встретил нас запахом свежего хлеба и гулом голосов. Я катала тележку, мама методично вычёркивала позиции из списка. Всё выглядело спокойно, но внутри меня бушевала буря, которую я прятала за привычным безразличием.

— Ты в последнее время какая-то напряжённая, — заметила мама, останавливаясь у полки с макаронами.

Я вздохнула, делая вид, что выбираю упаковку.

— Всё нормально. Просто устала.

— Эли, — мама посмотрела на меня, и в её взгляде было слишком много понимания. — Я ведь вижу.

Я замерла, чувствуя, как внутри сжимается всё до боли.

— Может, расскажешь, что случилось? — продолжила она. — Ты всё время ходишь сама не своя.

Я прикусила губу, но быстро отвернулась.

— Ничего, правда. Просто школа.

— Ты уверена? — голос мамы был мягким, но настойчивым.

Я кивнула, глядя в пол.

Она вздохнула и больше не стала настаивать. Но я видела, как в её глазах промелькнула тревога.

Если бы ты только знала, мама, что всё это из-за одного самодовольного парня… — подумала я с горечью.

После похода в магазин стало только яснее: отвлечься по-настоящему у меня не получается. Я делала вид, что слушаю маму, кивала в нужных местах, помогала складывать продукты, но мысли упрямо возвращались к одному и тому же. К кафе. К вечеру. К короткому взгляду у двери и звону колокольчика, который почему-то засел в голове сильнее любой фразы.

Мама больше не поднимала эту тему, но я чувствовала её тревогу кожей. Она словно боялась задать лишний вопрос, чтобы не сломать хрупкое равновесие, которое я так старательно изображала.

Ночью я почти не спала. Переворачивалась с боку на бок, убеждала себя, что мне всё равно, что Рексфорд — это просто раздражающий фактор, который скоро исчезнет из моей жизни. Но утро всё равно принесло с собой тяжесть, будто впереди меня ждало что-то неизбежное.

В субботу я проснулась рано, хотя в голове гудело от тяжёлых мыслей. Всё утро металась по комнате, перебирая одежду, то решая идти, то решая остаться дома. «Если пойдёшь — дашь ему повод думать, что тебе не всё равно. Если не пойдёшь — он всё равно будет чувствовать себя победителем».

Телефон завибрировал. Сообщение от Блейка.

Я слышал, что у вас не срослось с Рексом, и я бы хотел тебе предложить сходить развеяться. Сегодня вечеринка у Стивенсона, поэтому приглашаю тебя, если хочешь конечно пойти? Б.

Я уставилась на экран. Интересно, все уже были в курсе того, что никаких отношений между мной и Рексом и не было?

Вспоминая наш последний разговор в школе, я вдруг вспыхнула от злости — да кем он себя возомнил? Словно я не могу ни с кем пойти на вечеринку, помимо него. Это была отличная возможность показать Грину, что мир не вертится вокруг него. Подумав с минуту, я набираю ответ.

Почему бы и нет. Э.

Круто. Могу заехать за тобой. Б.

Я прикусила губу, но через секунду набрала:

Буду ждать. Э.

И сердце забилось быстрее. Неужели я всерьёз собираюсь использовать Блейка, чтобы позлить Рексфорда?..

Я стояла перед зеркалом и никак не могла выбрать наряд. Одно платье казалось слишком простым, другое — слишком нарядным. В итоге я остановилась на тёмных джинсах и облегающем топе, поверх набросив лёгкую куртку. Достаточно стильно, но без перебора.

Я долго смотрела на своё отражение. В голове вертелось только одно:

«Когда Рексфорд увидит меня с Блейком, его лицо изменится. Он больше не будет ухмыляться».

И именно эта мысль дала мне силы выйти из дома.

Дом Стивенсона гудел, как улей. Музыка доносилась ещё с улицы, а внутри толпа подростков с красными стаканами в руках смеялась, танцевала, кто-то уже шатался от выпивки.

Я почувствовала дежавю, вспоминая, что произошло на подобной вечеринке в прошлую пятницу, но быстро отогнала от себя эти мысли. Рексфорд с Джессикой, и он не стоит одного пенни моих мыслей.

Блейк шёл рядом, держал меня под руку, и я чувствовала, как он гордится тем, что пришёл со мной. Я до сих пор не понимала, чем я думала, соглашаясь на его предложение, но мне хотелось позлить Грина, так что все средства хороши. На самом деле Блейк не такой уж и плохой, просто настырное внимание я не любила, поэтому каждый раз отшивала его.

И именно в этот момент я увидела его.

Рексфорд стоял у стены, разговаривал с парой ребят, но его взгляд мгновенно упал на нас. Его глаза скользнули по нашему сцепленному локтю, задержались, и я заметила, как исчезла его привычная ухмылка.

Я внутренне вздрогнула, но не подала вида. Наоборот, крепче прижалась к Блейку и улыбнулась так, словно весь вечер предназначен только для нас двоих.

И именно тогда я поняла: я не позволю Рексфорду Грину думать, что он влияет на меня.

Гул басов бил прямо в грудь, оглушая и лишая возможности сосредоточиться. Воздух был пропитан запахом пиццы, дешёвого алкоголя и сладких духов. Смех и разговоры смешивались в единый шум, но, несмотря на всё это, я чувствовала только одно — его взгляд.

Рексфорд не сводил с меня глаз. Он стоял у стены, лениво прислонившись к полке с какими-то дисками, и будто совсем не слушал собеседников. Но я знала: каждое моё движение под его контролем.

— Ну что, пойдём выпьем чего-нибудь? — Блейк склонился ко мне ближе, перекрикивая музыку.

Я кивнула. Мы направились к столу, где стояли напитки и закуски. Блейк налил нам по стакану колы с примесью алкоголя, протянул один мне.

— Ты хорошо выглядишь, — сказал он с улыбкой.

— Спасибо, — я постаралась улыбнуться в ответ, хотя внутри всё было сосредоточено на том, что творится за моей спиной.

Блейк начал рассказывать что-то про тренировку по футболу, как команда готовится к финалу. Я кивала в нужных местах, но мысли упрямо возвращались к тому, что, возможно, прямо сейчас Рексфорд злится. И это чувство странным образом грело изнутри.

Когда мы отошли в сторону, к нам подошла Джессика с двумя подружками. Она окинула меня взглядом с головы до ног, её губы растянулись в хищной улыбке.

— Ого, Элиана, — протянула она громко, чтобы все услышали. — Неужели у тебя наконец-то появился кавалер?

Её слова вызвали смешки в компании. Блейк слегка напрягся, но тут же выпрямился, демонстративно обнял меня за плечи.

— Да, а что? — ответил он уверенно. — Есть какие-то возражения?

Джессика усмехнулась и, не отводя глаз от меня, добавила:

— Просто удивительно. Ещё недавно ты утверждала, что занята… помнишь?

Моё сердце ухнуло вниз. Конечно, она знала. Все знали. Видимо Рексфорд и растрепал всю эту чушь.

Я почувствовала, как лицо вспыхнуло. Но тут же собралась.

— Люди меняются, — холодно ответила я. — Не все вечно застревают на одном месте.

Джессика прищурилась, но больше ничего не сказала, лишь фыркнула и отошла к своим.

Блейк посмотрел на меня вопросительно, но я сделала вид, что ничего особенного не произошло.

— Забудь, — сказала я, отпив из стакана. — Она просто любит внимание.

Но на самом деле внутри меня всё дрожало. Я знала: Рексфорд слышал. Он мог не слышать каждое слово, но уж намёка ему было достаточно.

Музыка становилась всё громче, и народ потянулся на импровизированный танцпол в гостиной. Блейк тоже предложил:

— Пойдём?

Я хотела отказаться, но взгляд Рексфорда, который я снова поймала через толпу, сделал своё дело. Пусть видит. Пусть понимает.

Мы вышли в центр, и Блейк положил руки мне на талию. Я старалась двигаться под музыку, хотя сердце стучало так, что казалось, его слышит весь зал.

И именно тогда я заметила, что Рексфорд тоже вышел на танцпол. Не один — рядом с ним крутилась какая-то девчонка, но было очевидно: он танцевал не для неё. Его взгляд всё время возвращался ко мне.

Я почувствовала, как по телу разливается злость. Это была игра. Мы оба понимали это.

Блейк склонился ко мне ближе, почти касаясь щекой.

- Мне кажется или у Джессики сейчас из ушей пар пойдет?

Я проследила за его взглядом и засмеялась.

- Тебе не кажется.

Через какое-то время мне стало душно, и я выскользнула из комнаты, направившись на кухню за водой. Но едва я наливала себе стакан, как услышала знакомый голос:

— Отличная постановка, надо признать.

Я обернулась. Рексфорд стоял в дверях, руки в карманах, ухмылка вернулась на его лицо.

— О чём ты? — холодно спросила я.

— Не делай вид, что не понимаешь, — он сделал шаг ближе. — Пришла с Блейком, которого два года подряд отшивала? И всё ради чего? Чтобы я заметил?

— Не льсти себе, — отрезала я. — Я вообще сюда пришла не ради тебя.

— Правда? — он прищурился. — Тогда зачем держалась за него так, будто хотела мне что-то доказать?

Я почувствовала, как внутри всё закипает.

— Потому что я могу! — выпалила я. — В отличие от тебя, я не трачу жизнь на то, чтобы каждый день менять девчонок!

Его ухмылка исчезла. Взгляд стал жёстким.

— Значит, ты решила играть в мои игры? — голос его был тихим, но в нём звучала угроза.

Я подняла подбородок.

— Я не играю. Я просто больше не позволю тебе думать, что я одна из тех, кого можно поддевать, когда скучно.

Мы замолчали, глядя друг на друга.

В этот момент в кухню вошёл Блейк, положил руку мне на плечо.

— Всё нормально? — спросил он, бросив недоумённый взгляд на Рексфорда.

— Всё отлично, — я ответила и улыбнулась, хотя внутри сердце стучало, будто я пробежала марафон.

Рексфорд медленно окинул нас взглядом, задерживая его на руке Блейка, потом усмехнулся и отошёл, растворившись в толпе. Но я знала — это не конец.

Я посмотрела на Блейка и кивнула:

— Пойдём обратно.

И, прижимаясь к нему, я ясно понимала: сделала то, что хотела. Позлила Рексфорда. Но вместе с этим разожгла огонь, который теперь невозможно будет погасить.

Все закончилось в тот момент, когда я вернулась в зал, чувствуя на себе его взгляд сквозь музыку и смех. Взгляд, от которого никуда не деться.

Элиана

Наше время

Я избегала Рексфорда целую неделю. Как и раньше, лучший способ справиться с ним — просто не видеть его. В этом, пожалуй, вся я.

Я не понимала его мотивов. Зачем было снова проявлять внимание, смотреть так, будто между нами ещё что-то есть… если у него есть невеста? Глупо. Наивно. Я снова позволила себе поверить. В коридорах я меняла направление, едва замечала его светлую макушку. На совещаниях делала вид, что полностью погружена в отчёты, лишь бы не встречаться с ним взглядом.

Когда Уилл попытался назначить нам новый совместный проект, я убедила его, что Рексфорд справится сам. Мне действительно стало всё равно. А может, я себя обманывала? Место главного директора — не для меня. А силы что-то доказывать кому-то закончились окончательно.

На следующий день я зашла к Уиллу — хотела обсудить мысль, которая посетила меня совсем недавно. Но, открыв дверь, застыла на месте: рядом с начальником сидел он.

Рексфорд. Ну конечно.

— Элиана? — Уилл поднял голову.

— З-здравствуйте, — выдохнула я, чувствуя, как всё внутри сжимается, но быстро взяла себя в руки. — Я хотела бы взять неделю отпуска.

— Отпуск? — удивился он. — Что-то случилось? Заболела?

Его искренняя забота даже смутила меня. Забавно — ведь тот, от кого я хотела бы услышать подобное, сидел рядом, выпрямившись и демонстративно не глядя в мою сторону.

— Можно сказать и так, — натянула я улыбку. — Просто… нужно немного разгрузить голову.

— Конечно, — кивнул Уилл. — Отдохни. С завтрашнего дня можешь не приходить.

— Отец, — неожиданно подал голос Рексфорд, — разве ты не хотел, чтобы мы начали новый проект вместе?

В кабинете повисла неловкая пауза. Уилл нахмурился и перевёл взгляд на сына.

— С каких это пор тебя волнуют проекты? В прошлый раз я тебя буквально уговаривал участвовать.

Я заметила, как Рексфорд напрягся, но его голос остался ровным, почти холодным:

— С тех пор, как ты решил передать мне управление.

Он чуть повернулся и добавил с подчеркнутым равнодушием:

— Сейчас слишком много тех, кто предпочитает отдыхать, а не работать. Возможно, стоит пересмотреть кадровую политику.

У меня похолодело внутри. Пот выступил на лбу. Он что — мстит мне за то, что я его избегала? Как же глупо было надеяться, что он не заметил.

Но зачем? Зачем всё это?

— Рекс, — голос Уилла прозвучал спокойно, но твёрдо. — Пока ты не генеральный директор, решаю я. Элиана за годы работы ни разу не брала отпуск. Так что умерь пыл.

Он повернулся ко мне уже мягче:

— Можешь идти, Элиана. Не беспокойся ни о чём.

— Спасибо, — кивнула я и бросила короткий взгляд на Рекса.

Он смотрел на меня. Не отводил взгляда. И в этом взгляде было не просто раздражение. Что-то другое. Слишком личное.

Я вышла из кабинета с ощущением, будто с плеч свалился камень. Но стоило сделать несколько шагов, как кто-то перехватил мою руку.

— Спешишь в отпуск? — насмешливо произнёс голос, который я предпочла бы больше не слышать.

Я резко вырвала руку и ускорила шаг, но он обогнал меня и встал прямо передо мной, перекрыв путь. Из-за любопытных взглядов коллег по спине пробежали мурашки.

— Что тебе нужно, Рексфорд? — холодно спросила я. — Мне некогда играть в твои игры.

Он наклонился ближе, и я уловила знакомый аромат его парфюма.

— Игры? Нет. Мне просто интересно, почему ты от меня бегаешь. Прямо как в школе.

— С чего ты взял, что я бегаю? — приподняла я бровь и усмехнулась. — Ты переоцениваешь своё влияние. Мир, к счастью, не вращается вокруг тебя.

Он прищурился.

— Как мило. Почти эти же слова ты сказала мне в первый день нашего знакомства.

Я стиснула зубы.

— Забавно, что ты помнишь. А теперь — отойди, пожалуйста.

— К чему такая спешка? — его голос стал ниже, мягче, но в нём появилась настороженность.

— Потому что у некоторых действительно есть дела, — отрезала я и, оттолкнув его, прошла мимо.

В офисе уже перешёптывались. Я знала — завтра половина этажа будет обсуждать «сцену у кабинета».

Чёрт с ними.

Всю дорогу до дома мысли возвращались к прошлому, к тому, что нас связывало. Наше общение всегда было таким — напряжённым, обрывочным. Но почему я вдруг решила, что он искренен?

Он ни разу не упоминал о своей невесте. А в тот день, когда она появилась, я ушла сразу же — лишь бы не видеть счастливые улыбки, от которых хотелось выстрелить себе в висок.

Выйдя из такси, я решила зайти в магазин. Купила любимое красное вино и встала в очередь.

На кассе, роясь в сумке, я поняла, что кошелька нет.

— Да где же ты, чёрт тебя дери? — прошипела я, выворачивая всё содержимое.

— Девушка, вы будете оплачивать? — протянула кассирша лет шестидесяти с ярко-розовой помадой, тут же надувая пузырь из жвачки.

— Да, сейчас… секунду, — пробормотала я, чувствуя, как краснею.

Очередь за спиной начала недовольно шевелиться. И вдруг — спокойный мужской голос:

— Позвольте, я заплачу.

Я обернулась. Позади стоял парень примерно моего возраста — высокий, тёмноволосый, с мягкими чертами и доброй улыбкой. В руках у него была бутылка белого вина.

— Это неловко… — начала я. — Я могу перевести деньги, просто кошелёк…

— Не нужно, — улыбнулся он. — Вдруг в следующий раз забуду я, а вы окажетесь рядом — тогда и рассчитаемся.

Он сказал это с таким лёгким шармом, что я неожиданно рассмеялась.

Когда с покупками было закончено, мы вышли вместе.

— Спасибо, — сказала я. — Вы правда меня выручили.

— Всегда рад помочь. Кстати, меня зовут Кристофер.

— Элиана.

Он кивнул, улыбнувшись уголками губ.

— Надеюсь, это не последняя случайность в нашей жизни.

Я не нашла, что ответить. Просто стояла с бутылкой вина в руках, глядя, как он уходит.

И только дома заметила — бутылка была белой.

— Хотела красное, получила белое, — усмехнулась я. — Как символично.

Открыв вино, я подумала: иногда судьба просто подмигивает, предлагая новый вкус, даже если ты ещё не готова его попробовать.

Первый день отпуска прошёл в странной смеси тишины и хаоса.

Я не включала ноутбук, не брала трубку, не отвечала на сообщения. Телевизор играл фоном — бессмысленно, как шум, который должен был заглушить мысли. Я сидела на диване, завернувшись в плед, с бутылкой вина в руке и пустым взглядом, уставленным в одну точку.

Мысли снова и снова возвращались к нему. К Рексфорду.

Почему он притворялся? Зачем эти взгляды, эти недосказанные слова, если у него есть невеста? Я снова повелась. Снова позволила себе поверить. Глупо — так же, как в семнадцать.

— Ты собираешься когда-нибудь отлипнуть от этого дивана? — голос Люси заставил меня вздрогнуть.

Моя соседка и по совместительству подруга стояла в дверях гостиной с чашкой какао и видом человека, решившего устроить мне «интервенцию».

— Я отдыхаю, — буркнула я, делая вид, что сериал на экране меня безумно увлекает.

— Да уж, вижу. Отдыхаешь от жизни, мужчин и шампуня, — Люси уселась рядом, запахнув мягкий халат. — Эли, хватит. Он того не стоит.

Я тяжело вздохнула и потянулась к бокалу.

— Люси, я не хочу это обсуждать.

— Отлично, не будем, — она резко поднялась. — Просто завтра ты идёшь на свидание.

— Что?! — я чуть не поперхнулась вином. — С кем?

— С сюрпризом. Свидание вслепую. «Bel Canto». Семь вечера, — она улыбнулась своей победной улыбкой. — И надень бордовое платье. Единственное, которое ещё помнит, как выглядит жизнь.

Я закатила глаза. Спорить с Люси было бесполезно.

На следующий вечер я всё-таки пошла.

Платье действительно сидело идеально — глубокий бордовый подчёркивал кожу, ткань мягко касалась коленей. Волосы я оставила распущенными, макияж сделал лицо увереннее, чем я себя чувствовала.

«Bel Canto» встретил приглушённым светом и тихим джазом. Официант проводил меня к столику у окна. Я нервно перебирала край салфетки, уже начиная жалеть, что согласилась.

— Кажется, мы уже встречались? — раздался за спиной знакомый голос.

Я обернулась и застыла.

Передо мной стоял тот самый парень из супермаркета.

— Вы… — растерянно сказала я. — Тот самый…

— Кристофер, — он улыбнулся. — И, похоже, судьба решила, что нам стоит увидеться снова.

Я тихо рассмеялась.

— Вы тоже здесь… по инициативе друзей?

— Именно, — он сел напротив. — Сказали, что пора перестать работать и начать жить.

— Как знакомо, — усмехнулась я. — У меня тот же диагноз.

Разговор шёл удивительно легко. Он был искренним, немного рассеянным, с живыми глазами и тёплой улыбкой. Мы смеялись, делились неловкими историями — и впервые за долгое время я не чувствовала напряжения.

Я поднялась, чтобы сходить в уборную, и на полпути столкнулась с кем-то плечом.

— Простите, я… — слова застряли в горле, а по спине прошел табун мурашек.

Рексфорд.

Он стоял прямо передо мной — высокий, уверенный, в бордовой рубашке, почти точно совпадающей с оттенком моего платья. От этого совпадения внутри всё неприятно сжалось.

— Не ожидал тебя здесь увидеть, — сказал он хрипло. — Хорошо выглядишь.

— Спасибо, — коротко кивнула я и попыталась пройти мимо.

Он шагнул в сторону, перекрывая путь.

— Отпуск проходит продуктивно?

— Не твоё дело, — спокойно ответила я, хотя пальцы на клатче дрожали.

— Значит, теперь мы не обсуждаем работу? — он усмехнулся.

Его взгляд скользнул по мне — не сразу, будто он сопротивлялся этому движению.

Задержался на платье.

Я заметила, как на мгновение в нём что-то дрогнуло — почти незаметно: напряжение в челюсти, едва уловимая пауза перед следующим словом. Он быстро взял себя в руки, выпрямился, вернув привычную уверенность, но взгляд стал тяжелее.

— Тебе действительно идёт, — произнёс он ровно, слишком ровно.

Это был не комплимент — скорее констатация, от которой стало не по себе.

Он словно узнал этот цвет. Или вспомнил.

Я почувствовала, как между нами натянулась тонкая, почти осязаемая нить.

Рексфорд смотрел дольше, чем позволяла вежливость, будто бордовый был не просто оттенком, а чем-то, что выбивало его из равновесия.

— Совпадение, — сказала я холодно.

Он прищурился, и в этом взгляде мелькнуло раздражение, смешанное с чем-то более глубоким — тем, что он не позволял себе называть.

— Совпадения, — тихо ответил он, — редко бывают случайными или ты забыла...

В этот момент рядом появился Кристофер, прерывая его.

— Всё в порядке? — спросил он, нахмурившись.

— Абсолютно, — ответила я раньше, чем Рексфорд успел что-либо сказать.

— Просто старые коллеги, — протянул Рекс с ленивой улыбкой. — Обмениваемся воспоминаниями.

— У нас всегда всё напряжённо, — спокойно сказала я, глядя ему в глаза. — Но прошлое осталось в прошлом.

Он усмехнулся, но во взгляде мелькнуло раздражение.

— Не всё, Элиана.

— Я занята, Рекс, — твёрдо сказала я. — Извини, мне нужно в уборную.

Он отступил в сторону, пропуская меня, но не отвёл взгляда.

— Разумеется, — произнёс он почти равнодушно. — Не стану мешать твоему… отдыху.

Последнее слово прозвучало чуть медленнее, чем следовало. Слишком осознанно.

Я прошла мимо, не оглядываясь, но ощущение его присутствия тянулось следом, будто шлейф — невидимый, но тяжёлый.

Вернувшись за столик, я почувствовала, как дрожат пальцы.

— Всё в порядке? — тихо спросил Кристофер, внимательно глядя на меня.

— Да, — слишком быстро ответила я и тут же смягчила голос. — Просто неожиданная встреча.

Он кивнул, не настаивая. И я была благодарна ему за это молчаливое понимание.

Вечер продолжился. Мы говорили, смеялись, делились историями, и всё же где-то глубоко внутри я чувствовала — Рексфорд не просто появился. Он оставил после себя напряжение, которое не исчезло с его уходом.

Когда мы прощались у ресторана, Кристофер улыбнулся:

— Мне было хорошо сегодня.

— Мне тоже, — искренне ответила я.

Дома Люси ждала меня на кухне — в пижаме, с миской попкорна и видом человека, готового к подробному отчёту.

— Ну? — протянула она. — Как прошло?

— Неплохо, — я скинула туфли и устало опустилась на стул. — Пока не появился он.

— Он — это, конечно, Рексфорд, — Люси закатила глаза. — Ему что, GPS на тебя поставили?

— Иногда мне кажется, что да. — Я вздохнула. — И, кстати, мы были в одном цвете.

— Не-е-ет… — она расхохоталась. — Бордовый?

— Бордовый.

— Цвет страсти, драмы и людей, которые не умеют отпускать, — философски заметила она. — Очень в его стиле.

Я усмехнулась, но внутри было тревожно.

Он смотрел так, будто разговор между нами ещё не окончен.

Я хотела все ему высказать, но понимала, что ничего это не изменит, а невеста не испарится.

Наутро я проснулась раньше обычного.

Солнце только начинало пробиваться сквозь занавески, воздух был свежим и прохладным. После почти бессонной ночи, наполненной обрывками мыслей, я решила: пробежка — единственное, что сейчас может помочь.

— Ты решила заняться спортом? — сонно донёсся голос Люси из спальни.

— Я решила сбежать от собственных мыслей, — ответила я, завязывая волосы.

Парк встретил меня тишиной и утренним туманом. Несколько бегунов, редкие велосипедисты, мамы с колясками. Я включила музыку и побежала, позволяя ритму шагов постепенно вытеснять всё лишнее.

— Не знал, что ты вообще встаёшь до восьми, — раздался голос сбоку.

Я резко замедлилась.

Он бежал рядом — уверенно, спокойно, будто это было самым естественным в мире. В спортивной ветровке и, конечно, в бордовой футболке. Я даже не удивилась.

— У всех бывают исключения, — выдохнула я. — Что ты здесь делаешь?

— Бегаю, — просто ответил он. — Или теперь и парк для меня закрытая зона?

— Я просто не думала, что тебе знакомо это слово.

— Ты бы удивилась, — усмехнулся он. — Я много чего умею.

— Не сомневаюсь. Но давай без демонстраций.

Он посмотрел на меня внимательнее.

— Ты всё ещё злишься.

— Я просто не хочу снова обсуждать то, что давно потеряло смысл.

— Потеряло? — он чуть повернул голову. — Тогда странно, что тебя так задел вчерашний вечер.

Я остановилась.

— Ты следил за мной?

— Не драматизируй, — он пожал плечами. — Я просто оказался там случайно.

— Как и сейчас? — я сжала кулаки. — Рекс, это уже не смешно.

Он на секунду отвёл взгляд, будто собираясь с мыслями.

— Я не привык видеть тебя с кем-то ещё.

Фраза прозвучала тише, чем всё остальное. Почти честно.

— Ты не имеешь на это права, — сказала я. — У тебя есть невеста.

— Я помню, — коротко ответил он. - Слишком часто мне об этом напоминают.

— Тогда начни вести себя соответственно, — я обошла его. — Я не часть твоей жизни.

— Правда? — его голос стал тише. — Тогда почему ты избегаешь меня так, будто я всё ещё что-то значу?

Я не ответила. Просто побежала дальше.

— Элиана, — донеслось сзади. — Ты зря думаешь, что всё прошло.

Я не обернулась. Пусть думает что угодно.

Я решила, что больше не позволю ему управлять мной. Но где-то глубоко внутри я знала: его слова задели. Слишком сильно.

Когда я вернулась домой, солнце уже поднялось высоко. Я хлопнула дверью чуть громче, чем собиралась, и скинула кроссовки прямо в прихожей.

— Судя по звуку, пробежка удалась, — лениво заметила Люси с кухни.

— Ты слишком бодрая для утра, аж бесит — буркнула я, доставая воду. - И когда ты только успела встать?

— А ты слишком злая, аж интиригует — она прищурилась и проигнорировав мой вопрос, продолжила. — Хотя, какая здесь интрига? Скорее всего, это снова был Рексфорд.

Я молча кивнула.

— И что на этот раз?

— Он сказал, что не привык видеть меня с кем-то ещё.

Люси округлила глаза.

— Господи. Это он так ревность маскирует?

— Похоже, — вздохнула я. — А я… не знаю, что чувствую.

— Значит, чувствуешь, — мягко сказала она. — Иначе бы не выглядела так.

Она была права.

И от этого становилось только сложнее.

Чтобы действительно отвлечься, я решила поехать к маме. Не только ради смены обстановки, но и потому что давно обещала навестить её.

Дорога заняла почти пять часов. Всё это время меня не покидало странное чувство — будто я еду не просто в другой город, а в точку, где всё началось.

Дом стоял всё там же — на тихой улице, утопающей в акациях. Белые ставни, облупившаяся краска, скрипучая калитка. Когда я вдохнула знакомый воздух, сердце болезненно сжалось.

— Эли! — мама выбежала навстречу. — Боже, какая же ты худая!

— Мам, всё нормально, — улыбнулась я. — Просто устала.

В доме ничего не изменилось. Та же кухня, те же фотографии… и та самая. Выпускной. Мы стояли рядом. Его счастливая улыбка и едва заметное прикосновение руки к моей. Я почувствовала фантомное прикосновение, от которого я тут же отвела взгляд. Только не сейчас.

После всех просьб и прогулок с мамой, я наконец решила отдохнуть на веранде с бокалом вина.

Телефон завибрировал, когда я уже почти допила вино, и я без особых ожиданий взглянула на экран, не сразу осознавая, что номер мне незнаком. На мгновение я замерла, а затем прочитала сообщение и почувствовала, как внутри что-то едва заметно смягчается.

Привет. Это Кристофер — тот самый из магазина и ресторана. Надеюсь, ты не против, что я написал. И, да… кажется, я всё-таки выпил твоё красное. Оно оказалось неожиданно хорошим. К.

Я невольно улыбнулась, не широко, скорее едва заметно, словно позволила себе маленькую слабость, о которой никто не узнает. Пальцы на несколько секунд зависли над экраном не потому, что я не знала, что написать, а потому что впервые за долгое время не чувствовала необходимости подбирать слова так, чтобы защититься или отстраниться.

Привет. Не против :) Если честно, я тоже неожиданно распробовала белое. Иногда ошибки оказываются полезными. Э.

Ответ пришёл почти сразу, будто он всё это время держал телефон в руках, и в этом не было навязчивости — скорее лёгкость и внимание.

Вот видишь, значит, это был честный обмен. Возможно, даже справедливый. К.

Я тихо усмехнулась, глядя в тёмный двор и чувствуя, как этот разговор не тянет меня за собой, не требует продолжения и не оставляет после себя тревоги, а просто существует — спокойно и ненавязчиво.

Ты сейчас в городе? — появилось следующее сообщение.

Я сделала глоток вина и только потом ответила, прислушиваясь к себе и понимая, что мне не нужно ничего объяснять больше, чем я готова.

Нет, я уехала к маме. Поняла, что мне нужна пауза и немного тишины. Э.

Он не стал уточнять, не задал лишних вопросов и не попытался сократить расстояние между нами быстрее, чем мне было бы комфортно.

Тишина — редкая роскошь, так что я понимаю. Просто знай, что я рад, что написал не зря. К.

От этих слов внутри появилось мягкое тепло — не вспышка и не волнение, а спокойное ощущение, которое не требовало ответа здесь и сейчас, но я всё же ответила.

Это действительно приятно. И сейчас — именно то, что мне нужно. Э.

Ответ пришёл с небольшой паузой.

Тогда договорились. Никаких обязательств и никакого давления. Просто можем иногда писать друг другу, если захочется. Как друзья, разумеется. К.

Я улыбнулась уже по-настоящему, чувствуя, как напряжение, накопившееся за последние дни, понемногу отступает.

Можем. И спасибо за это «если захочется». Э.

Экран погас, но я ещё долго сидела на крыльце, глядя на звёзды над старым двором. Их свет отзывался болью — тихой, тянущей, — и вместе с тем в нём было что-то неожиданно тёплое. Память подсовывала ощущения, а не образы: отголоски смеха, покоя, мгновений, в которых сердце когда-то билось легче. Всё это неизбежно вело к Рексфорду, даже если я не позволяла себе назвать ни одного воспоминания вслух.

С ним рядом всегда было напряжение и необходимость быть настороже, но сейчас, под этим небом, я остро чувствовала, что боль была не единственным, что нас связывало. Внутри переплетались утрата и нежность, тяжесть и свет — словно прошлое не хотело укладываться в одну-единственную форму. Звёзды хранили и то, от чего щемило грудь, и то, что когда-то делало меня счастливой.

Я сделала ещё один глоток вина, позволяя этим противоречивым чувствам существовать рядом. Возможно, дело было не в том, чтобы вычеркнуть прошлое или удержаться за него, а в том, чтобы признать: в нём было разное — и боль, и счастье, — и всё это по-своему привело меня туда, где я была сейчас.

Рексфорд

8 лет назад

Я никогда не думал, что путь домой может оказаться настолько невыносимым. Каждый шаг давался с трудом, словно я не шел по знакомой улице, а карабкался в гору, где воздух становится все разреженнее, а сил — все меньше.

Мне было незнакомо чувство радости, когда заканчиваются уроки и дети, смеясь, бегут туда, где их ждут. Я тоже шел — но не домой. Я возвращался туда, где просто выживал.

Может, дело было в том, что других ждала вкусная еда? Нет… У меня она тоже была. Может, они скучали по родителям, а родители — по ним? Тоже нет. Это чувство ушло так давно, что я уже не помнил, как оно выглядит.

Я даже не могу вспомнить, когда впервые по-настоящему осознал происходящее. В моей памяти все всегда было именно так. Иногда я обманывал себя, надеясь, что ошибаюсь, что родители все же любили меня. Отец — иногда. Редко, неловко, словно по обязанности. Мама — никогда.

И все же был один момент, связанный с ней, который врезался в память особенно отчетливо.

Мне было около восьми, когда она неожиданно предложила сходить в парк аттракционов. Рядом с ним тянулась набережная — шумная, живая, наполненная запахом сладкой ваты и смехом.

— Мам, почему именно сюда? Ты что, читаешь мои мысли? — хихикнул я, подпрыгивая на ходу.

— Конечно, — ответила она.

Но ее взгляд был устремлен куда-то сквозь меня, будто я шел рядом лишь тенью.

Я не стал ничего спрашивать. Шел молча, стараясь не спугнуть удачу. Такие моменты с ней случались слишком редко, чтобы рисковать.

Когда мы подошли к колесу обозрения, у меня перехватило дыхание. Оно казалось огромным, почти небесным, и мне до ужаса захотелось прокатиться.

— Мам! Пойдем сюда! — я дернул ее за руку.

Она резко вырвала ладонь и зло прошипела:

— Веди себя прилично! Мы сюда не развлекаться пришли!

В тот же миг кто-то окликнул ее по имени. Незнакомый мужчина. Она тут же изменилась — улыбнулась и помахала ему. Затем снова схватила меня за руку и потянула в его сторону.

Глаза жгло от непролитых слез. Я сделал несколько глубоких вдохов, стараясь не расплакаться. Было обидно не из-за колеса обозрения. А из-за другого вопроса: если мы не ради меня здесь, то зачем я вообще нужен?

— Ребекка! Рад встрече! — мужчина улыбался слишком уверенно. — А ты, должно быть, Рексфорд?

Он протянул руку, но я демонстративно отвернулся.

— Не обращай на него внимания. Ты взял договор? — мама даже не посмотрела на меня.

— Да, как и договаривались.

Он достал папку. Мама сразу углубилась в бумаги. Мужчина же не сводил с меня взгляда.

— Спасибо, Грег. Я рассчитываю на дальнейшее сотрудничество, — она улыбнулась ему так тепло, что мне стало холодно.

— В будущем тебе очень повезет с невестой. Гарантирую, — сказал он, наклоняясь ко мне.

Что-то в его голосе заставило меня напрячься.

— Я не собираюсь жениться! — выкрикнул я.

И, обогнув его, бросился бежать.

Я не слышал криков матери. Я бежал, не разбирая дороги. В груди все сжималось от одного только ощущения: предательства. Предательство впилось в меня, словно шип. Слезы застилали глаза, дыхание сбивалось.

Я не заметил, как из-за угла выбежала девочка в черном платье. Мы столкнулись со всей силы. Я упал, содрав ладони и щеку. Боль пульсировала, но я почти не почувствовал ее.

И тогда я услышал тихий плач. Вскочив, совсем позабыв о своей боли, я подбежал к ней. Ее колено было разбито, по коже стекала кровь. Мне стало дурно от вида крови, но я постарался взять себя в руки.

— Прости меня! — я присел рядом, потянулся к ее руке.

— Ты совсем дурак?! — сквозь слезы крикнула она. — Разве можно так носиться?!

— Я правда не хотел… Дай посмотрю.

Она колебалась, но все же позволила. Кровь не останавливалась, и сердце у меня заколотилось еще сильнее.

— Подожди здесь, ладно? Я сейчас!

Она молча кивнула.

И я тут же побежал к прилавку, надеясь, что там найдется необходимое.

— Простите! — окликнул я низкорослого мужчину.

— Хочешь поиграть? — начал он и тут же осекся, увидев мое лицо. — Что с тобой, малец?

— Не важно… У вас есть что-нибудь, чтобы обработать рану и пластырь?

Он кивнул, достал аптечку и протянул мне все необходимое. Я поблагодарил и помчался обратно.

Девочка сидела там же, обхватив колени руками. Увидев меня, она перестала плакать.

— Я нашел, — сказал я, стараясь говорить спокойно, хотя руки дрожали.

Я осторожно промыл рану, как умел. Она морщилась, но терпела. Кровь медленно переставала идти, оставляя на коже темные следы. Я достал пластырь, но на секунду замер, внимательно рассматривая ссадину.

— Слушай… — тихо произнес я, не поднимая на нее взгляда. — Наверное, останется шрам. На левой коленке.

Она нахмурилась и посмотрела туда, где я держал ее ногу.

— Шрам? — переспросила она, почти шепотом.

— Скорее всего, — я пожал плечами. — Но он будет маленький. И… — я запнулся, — со временем ты перестанешь его замечать.

Она несколько секунд молчала, затем неожиданно усмехнулась сквозь слезы.

— Значит, буду помнить, как в меня врезался какой-то сумасшедший, — сказала она.

Я неловко улыбнулся и аккуратно заклеил колено пластырем.

— Спасибо… — пробормотала она, когда я закончил.

Это было странно. Одно короткое слово — и внутри что-то стало теплее. Теплее, чем я чувствовал за весь тот день.

— Меня зовут Рексфорд, — сказал я.

Она посмотрела на меня внимательнее.

— А я… — она на секунду задумалась. — Я думаю, мы еще увидимся.

Я не знал почему, но в тот момент впервые поверил, что это правда

В этот момент теплое, хрупкое ощущение внутри меня вдруг оборвалось.

— Рексфорд.

Голос был холодным. Ровным. Слишком знакомым.

Я медленно обернулся.

Мама стояла в нескольких шагах от нас. Прямая, напряженная, с тем самым выражением лица, которое появлялось всегда, когда я делал что-то «не по плану». В ее глазах не было ни тревоги, ни облегчения — только раздражение.

— Ты снова позоришь меня, — произнесла она, бросив короткий взгляд на девочку. — Я сказала тебе не убегать.

Я почувствовал, как внутри все сжалось. Хотелось исчезнуть. Раствориться.

— Я… я просто помог, — выдавил я, указывая на колено девочки.

— Тебя никто не просил, — резко ответила она. — Вставай. Нам пора.

Она схватила меня за плечо так крепко, что я дернулся. Девочка испуганно посмотрела на меня, затем — на маму.

— Он не виноват, — тихо сказала она. — Это я…

— Не вмешивайся, — перебила мама, даже не глядя на нее. — Чужие проблемы нас не касаются.