Дана Дуняша
Дана. Истории одной женщины

Слоган

Мужчины приходят и уходят. Любовь – остаётся. А вместе с ней и я.

Глава 1

И снова понедельник. Утро начиналось не с кофе, а с отчёта, который нужно было отправить до десяти. Я ударила по клавишам с таким чувством, будто выковывала из букв не текст, а собственное спасение. Спасение от чего? От тишины в большой, слишком аккуратной квартире? От идеального, предсказуемого порядка моей жизни? Моя работа – создавать красивые миры для чужих брендов. А свой собственный мир почему-то в последнее время напоминал стерильную картинку из глянцевого журнала: успешная, независимая, всё сама. Чёрт побери, иногда так хочется хоть что-то не самой.

За окном дымил весенний дождь, превращая город в размытую акварель. Я дописала последний слайд, отправила файл и откинулась в кресле. Вознаграждение себе было положено по статусу: не просто кофе, а поход в ту крошечную итальянскую пекарню на тихой улице за углом, где пахло корицей и тёплым тестом.

Именно на обратном пути, с бумажным стаканчиком в руке, я его увидела. Вернее, сначала увидела Платье. Оно висело в витрине маленького магазинчика, втиснувшегося между аптекой и цветочным. Не магазинчика – лавки. «VINTAGE SOUL», – гласила вывеска старинным шрифтом. А в центре витрины, освещённое мягким светом, парило платье цвета запоздалой гвоздики – не кричаще-красное, а глухое, благородное, с бархатным поясом и крошечными пуговицами-бусинами до самого низа. Это было платье из другой эпохи. Платье, в котором обязательно целуются в полумраке под джаз, а сигаретный дым кольцами стелется к потолку.

Я замерла. Капли дождя стекали по стеклу, искажая силуэт. У меня уже было три чёрных платья, одно белое и одно синее, «на всякий случай». Умом я понимала, что это иррационально. Но сердце, эта предательница, забилось чаще. Я не коллекционирую мужчин, как думают некоторые. Я коллекционирую моменты. А это платье было готовым сосудом для целой россыпи новых моментов.

Звонок колокольчика над дверью был глухим, бархатным. Внутри пахло старыми книгами, ладаном и пылью – не раздражающей, а благородной, как налет на бронзе. Музыки не было. Была тишина, нарушаемая только шелестом шин за окном.

«Здравствуйте. Можно примерить платье из витрины?»

Он появился из-за тяжелой портьеры, отделяющей зал от подсобки. Не сразу. Сначала я услышала шаги. И потом увидела его.

Марк.

Я узнала его имя позже. А в тот момент мозг просто выключился, оставив только зрение. Высокий, в слегка помятой белой рубашке с закатанными до локтей рукавами, в жилетке из тонкой шерсти. Темные волосы, чуть слишком длинные, падали на лоб. И глаза. Серые, как мокрый асфальт за окном, но с искоркой внутри, будто в них отражался тот самый мягкий свет от витрины.

«Глаз не оторвать, да?» – сказал он. Голос был низким, чуть хрипловатым, будто он только что проснулся. Он улыбнулся, но не продавца, а сообщника. «Оно ждёт именно вас».

«Лестно, – парировала я, чувствуя, как предательский румянец подбирается к щекам. – Но, наверное, оно такое со всеми покупательницами говорит».

«Нет, – просто ответил он, снимая платье с манекена. Его пальцы, длинные и уверенные, скользнули по бархату. – Оно висело здесь три месяца. Многие смотрели, некоторые даже примеряли. Не подошло. Не их история. А вы… вы только что вошли и уже написали для него первую главу. Я вижу по глазам».

Он видел слишком много. Это было одновременно и пьяняще, и опасно.

Примерочная была крошечной, затянутой темным штофом. Я скинула свой практичный твидовый жакет и юбку-карандаш, ощущая нелепость своего «офисного» я в этом пространстве. Платье соскользнуло по коже, как вторая кожа, холодное и шелковистое. Застегнуть пуговицы самой было невозможно.

«Марк, – представился он, постучав в дверь. – Нужна помощь?»

Я открыла занавес. Его взгляд изменился. Искра в серых глазах разгорелась до пламени. Он молча подошел, повернул меня к большому зеркалу в полный рост и начал застегивать пуговицы, одну за другой. Его пальцы лишь на миллиметр касались моего позвоночника, но каждый прикосновение отдавалось электрическим разрядом где-то в основании живота. Дышать стало труднее. В зеркале отражалась не я – блондинка с острыми каре (на этой неделе я решила, что буду блондинкой, сменив медовые пряди). Отражалась загадка. Женщина из черно-белого фильма, чья история только начинается.

«Вот, – прошептал он, застегнув последнюю пуговицу у самой шеи. Его руки остались на моих плечах. – Смотрите».

И я смотрела. На него в зеркале. На то, как его взгляд медленно, сантиметр за сантиметром, изучал мое отражение: изгиб талии, линию бедер, открытые предплечья.

«Вы покупаете не платье, – сказал он, и его губы оказались совсем рядом с моим виском. Я почувствовала тепло его дыхания. – Вы покупаете настроение. Историю. Я продаю именно это».

«Дорогое настроение?» – спросила я, пытаясь сохранить легкомысленный тон, но голос подвел, став на октаву ниже.

«Бесплатно, – он отвел глаза и отошел, сделав пространство вокруг вновь дышащим. – Первая глава – всегда бесплатно. Платье стоит столько-то».

Он назвал сумму. Она была заоблачной. Но, черт возьми, я могла себе это позволить. Позволить себе этот каприз, эту новую кожу, этот сценарий.

«Я беру, – сказала я, еще не выходя из образа. – И историю тоже».

Пока он заворачивал платье в папиросную бумагу (медленно, тщательно, с почти религиозным трепетом), мы разговаривали. Оказалось, он знает того самого джазового контрабасиста, что играет по средам в баре «Эссенция». Оказалось, он тоже считает, что у города лучшее лицо – осенью, в шесть утра. Оказалось, что он не просто продавец. Он – собиратель. Историй, судеб, атмосфер. Магазин был его миром.

«Приходите в среду, – сказал он, передавая мне огромную, изящную сумку. В его пальцах на миг задержались мои. – Послушать контрабас. И… показать платье в действии. Оно того требует».

Это не было похоже на заигрывание. Это было приглашение. Вызов.

«Я подумаю, – улыбнулась я, чувствуя, как безумный, давно забытый азарт наполняет меня до кончиков пальцев. – Если закончу свою следующую главу вовремя».

В среду я закончила работу в пять. К семи была дома. К восьми – стояла перед зеркалом в платье цвета запоздалой гвоздики. Нанесла алую помаду, которая была дерзким анахронизмом к моему блонду, и тушь, от которой глаза стали огромными и немного испуганными. Я не думала, приду или нет. Я знала, что приду.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.