# Идите лесом…Инквизитор!

Ольга Коробкова

Жила себе спокойно, никого не трогала, пока однажды не спасла парнишку, что оказался на пороге моего дома. С этого момента и начались мои неприятности. Неправильно сработавший приворот на племяннике инквизитора, который решил, что жить без меня не может. Главный инквизитор, посчитавший меня виновницей и предложивший сделку. А после: загадочные убийства, преследования и сватовство. Кто сказал, что жизнь ведьмы скучна и однообразна?

## ГЛАВА 1. УТРО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ ХОРОШИМ

– Выходи на бой, чудище! – прогремел бас за дверью, и я застонала, уткнувшись лицом в подушку.

Голова казалась чугунной, во рту – пустыня после песчаной бури. Ну зачем я вчера смешала гномий самогон с абсентом из полыни? Вечер-то был отличный… но утро… утро – катастрофа.

– Выходи, гадина! – не унимался неведомый громила.

С трудом оторвав голову от подушки, я поплелась к двери. В душе зрело твёрдое намерение превратить нахала в жабу. Или в крысу. На худой конец – в очень грустный кактус.

Распахнув дверь, я прохрипела:

– Мужик, тебе че надо?

Гость замер, выпучил глаза и пробормотал:

– Да чтоб меня черти жрали… Чудище!

Я окинула его взглядом. Молодой, крепкий, но с головой явно не в ладах. Кто в здравом уме суётся к ведьме с утра пораньше? Особенно, если накануне эта ведьма была на шабаше…

– Могу устроить, – процедила я, поправляя съехавшую набок ночную сорочку с вышитыми летучими мышами. – Че тебе надо, смертник?

– Я пришёл отомстить за погубленный урожай! – взревел он, потрясая кулаком. – Меня наняли, чтобы я покарал ведьму, сделавшую это!

Я скрестила руки на груди.

– А где урожай-то сгублен? – уточнила. – И вообще, с чего ты решил, что это я?

– В Сосновках, а ты ближайшая ведьма.

– Сосновки говоришь? – я скрестила руки на груди, стараясь не зевать во весь рот. – А ты, герой-одиночка, в курсе, что у нас в округе ещё три ведьмы числятся?

Мужик замялся, почесал затылок под потрёпанным шлемом:

– Так мне сказали… ближайшая. Да и вид у тебя подозрительный.

Я фыркнула, откинув с лица спутанные волосы:

– Вид? А ты в зеркало давно смотрелся? Наёмник называется. Даже меч криво висит.

Он машинально поправил перевязь, покраснел:

– Я… я тренируюсь!

– Вижу. – Я прислонилась к косяку, оценивая ситуацию. – Ладно, допустим, ты меня нашёл. И что дальше? Будешь махать ржавым клинком перед носом у сонной ведьмы?

– Я… – он замялся, явно не ожидая такого поворота. – Я должен тебя покарать! За урожай!

– Слушай, – я выпрямилась, стараясь говорить как можно убедительнее, – давай-ка разберёмся по-человечески. Покажи мне этот «сгубленный» урожай. Если действительно моя работа – отвечу по всей строгости ведьмовского кодекса. А если нет – ты мне моральный ущерб компенсируешь. За бессонные ночи, испорченное настроение и… – я демонстративно потянулась, – за прерванный сон.

Мужик поёрзал, явно сомневаясь:

– Ну… мне просто сказали, что ты…

– Что я? – я приподняла бровь. – Что я ночью летала над полями и шептала проклятия? Или что я подсыпала в землю толчёные жабьи лапки?

Он покраснел ещё сильнее:

– Э-э-э… ну, типа того, – пробормотал он под нос. – Так это… я пошел?

– Иди-иди.

Мда, тяжело быть ведьмой. Честное слово, как что не так, сразу виновата. Ну где справедливость-то?

Вернувшись обратно, кинула взгляд на кровать и поняла, что уже не усну. Черт! Есть у меня такая особенность, если разбудили, то второй раз уснуть никак. Поставила чайник и насыпала в кружку побольше бодрящего отвара, сейчас он мне точно не повредит.

Я помешала отвар ложкой, наблюдая, как золотистые крупинки медленно оседают на дно кружки. Запах мяты и зверобоя наполнил кухню, но даже он не мог прогнать навязчивое ощущение надвигающейся бури – не только в небе, но и в жизни.

«Пять деревень, – мысленно повторила я. – И ни одной души, которая бы поняла, каково это – быть ведьмой в глуши».

За окном щебетали птицы, солнце играло в листве, а мне всё равно казалось, будто мир затаил дыхание. Рука ныла всё сильнее – верный знак, что стихия не в настроении. Я подняла ладонь и попыталась уловить ритм ветра, но он ускользал, будто дразнил.

«Недостаточно сильна, – снова кольнула горькая мысль. – Недостаточно…»

Я отставила кружку и подошла к окну. Вдалеке, за густыми кронами, виднелись крыши Сосновки. Интересно, что там на самом деле случилось с урожаем? Может просто болезнь растений? Или кто-то из соседей решил подставить меня? Ведьмы – удобные мишени для людских страхов.

«Тишина и покой», – напомнила я себе. Но сегодня тишина казалась обманчивой, а покой – хрупким, как утренний иней.

Я достала из шкафа потрёпанный дневник, провела пальцами по тиснёному узору на обложке. В нём записи о каждом знаке, каждом предзнаменовании, каждой неудачной попытке договориться с ветром или дождём. Может там найдётся что-то, что поможет понять, чего ждёт природа – и чего ждать мне.

Открыла на случайной странице. Строки расплывались перед глазами, но одна фраза вдруг бросилась в глаза:

«Когда рука ноет, а солнце светит – жди не погоды, а перемен. Не всегда плохих. Иногда просто… других».

Я замерла. Перемен? Каких?

– Опять перепила? – на пороге возник черный кот Баламут. – Говорил же, не мешай сорта, голова болеть будет.

– А ты где ходишь? Если кто-то из деревенских предъявит мне говорящих котят – сам воспитывать будешь!

– Не боись, таких не будет. Я уникальный.

Да, Баламут достался мне по наследству от прошлой ведьмы. Та, к сожалению, умерла от старости, а кот остался жить в доме. Въехав сюда, у меня рука не поднялась его выгнать. Я и подумать не могла, что этот гад разговаривает и имеет мерзкий характер. Тем не менее, нам удавалось ладить временами.

– Не забудь, тебе сегодня в Выселки надо, там роженица.

– Помню, – отмахнулась я, допивая настой и собираясь в душ.

Да, жизнь вдали от цивилизации имела свои минусы, и один из них – отсутствие нормальной канализации. Но бывшая владелица дома любила комфорт, так что имелся летний душ, зимой же приходилось топить баню. Не любила я это дело, муторно и долго.

Самым сложным было уложить мои вьющиеся белокурые пряди, они вечно торчали в разные стороны и бесили до невозможности. Пару раз возникала мысль остричь их, но представив, как буду выглядеть с короткими – бросила эту затею.

Да, глядя на меня, и не скажешь, что ведьма – голубоглазая блондинка с фигурой песочные часы. Чаще всего меня принимали за глупышку, ищущую себе богатого мужа. Наивные. Кому этот муж вообще нужен? Ведьмы любят свободу.

– Я бы на твоем месте так корсет не затягивал, – посоветовал Баламут. – А то кузнец шею свернет от счастья или зубы трактирщику выбьет.

– Почему я должна скрывать то, чем одарила меня природа? – возмутилась, поправляя грудь. – К тому же, ведьма я свободная, что хочу, то и творю.

– И не вздумай опять баню топить в одиночку! – проворчал Баламут, устраиваясь на подоконнике и лениво помахивая хвостом. – В прошлый раз чуть дом не спалила.

– Да помню я, помню, – буркнула я. – Попрошу мужиков из деревни помочь.

Кот фыркнул, явно не разделяя моего оптимизма:

– Мужики твои только языком чесать горазды. «Ведьма, помоги!», «Ведьма, спаси!» – а как дело до дела, так все в кусты.

Я натянула платье через голову, поправила ворот:

– Ну не ты же будешь мне дрова носить.

– А почему бы и нет? – Баламут приподнял бровь, что выглядело весьма выразительно для кота. – Между прочим, я могу и телекинезом…

– Только попробуй! – я резко обернулась. – Если хоть одна вещь в доме начнёт летать, я тебя в мешок и в реку!

Кот ухмыльнулся. Да—да, именно ухмыльнулся – у него это отлично получалось:

– Боишься, что покажу, кто тут на самом деле хозяин?

– Боюсь, что деревенские увидят летающую кастрюлю и решат, что я окончательно свихнулась.

Я подошла к зеркалу, пытаясь привести в порядок волосы. Они, как назло, торчали в разные стороны, будто я провела ночь в гнезде у сороки.

– Кстати, насчёт Выселок, – вдруг вспомнил Баламут, меняя тон на серьёзный. – Там не только роженица. Старуха Глафира шептала на рынке, что у них в колодцах вода мутнеет.

Я замерла, держа в руках гребень:

– Мутнеет? Как именно?

– Говорят, будто песок поднимается со дна, хотя никаких дождей не было. И вкус у воды странный стал.

Это уже серьёзно. Вода – стихия капризная, а если её что-то тревожит…

– Ладно, – я отложила гребень. – Сначала роженица, потом колодец. Но ты со мной пойдёшь.

Баламут возмущённо вздыбил шерсть:

– Я?! А почему я?!

– Потому что ты «уникальный», – я подмигнула ему. – И потому что ты знаешь больше, чем говоришь. Не отмазывайся – вижу по глазам.

Кот недовольно заёрзал, но возражать не стал. Только пробормотал что-то вроде «вечно я вляпываюсь в неприятности». Я накинула плащ, проверила сумку – травы, нитки для швов, пузырёк с успокаивающим настоем. Всё на месте.

– Пошли, герой. Сегодня будет длинный день.

Баламут спрыгнул с подоконника, потянулся и, не глядя на меня, направился к двери. Я последовала за ним, чувствуя, как ноющая рука вдруг запульсировала сильнее.

«Перемены, – вспомнила я запись из дневника. – Не всегда плохие. Иногда просто… другие».

Что ж, похоже, сегодня я узнаю, что именно имели в виду звёзды.

Выселки находились минутах в десяти лету на метле, пешком выходило намного дольше. Деревенька со своей кузней, таверной и постоялым двором насчитывала домов пятьдесят. Народ ко мне относился немного настороженно, но лишний раз на рожон не лез, ведь в случае чего, бежали ко мне, ибо до магов не достучаться. Те всегда нос воротили от деревенских или требовали такую оплату, что не каждый городской житель мог позволить. Элита, чтоб их. Староста с широкой улыбкой уже встречал меня.

– Рада видеть и вас, староста, – сдержанно кивнула я, стараясь не выдать раздражения от столь бурного приветствия.

Он засуетился, поправляя пояс и оглядываясь по сторонам, словно искал поддержку у пустых заборов.

– Роженица… она… в общем, уже третьи сутки мучается. Бабка Марфа пыталась помочь, да говорит – не её уровень.

Я мысленно чертыхнулась. Третьи сутки – это серьёзно. Нужно было раньше звать.

– Где она?

– Да тут, рядом, в доме у колодца. Мы всё приготовили, как вы велели в прошлый раз… травы, чистая вода, свечи…

– Хорошо, – перебила я. – Ведите.

Пока мы шли по узкой улочке, я невольно отмечала тревожные детали: женщины у колодцев перешёптывались, дети прятались за мамины подолы, из-за заборов доносилось нервное кудахтанье кур. Недоброе волнение витало в воздухе.

Баламут, шедший рядом, вдруг замер, принюхался и тихо прошипел:

– Вода… пахнет неправильно.

Я остановилась и прислушалась к себе. Рука ныла всё сильнее, а в груди нарастало неприятное предчувствие.

– Староста, – обернулась я, – а колодцы ваши… все одинаково мутные?

Он побледнел, замялся:

– Э-э-э… ну, в общем-то да. Только мы думали, это временное… может земля сдвинулась…

– Ничего не сдвинулось, – отрезала я. – Кто-то или что-то тревожит воду. И пока мы это не выясним, любая помощь будет половинчатой.

Мы подошли к небольшому дому с резными ставнями. Из окон доносились приглушённые стоны. У крыльца толпились родственницы, все как одна – в тёмных платках, с бледными лицами.

– Ну что, – я поправила сумку, – приступим.

Одна из женщин бросилась открывать дверь:

– Ох, госпожа ведьма, спасите её, умоляем!

Я переступила порог, чувствуя, как воздух сгущается от тревоги. Баламут скользнул следом, прижимаясь к моей ноге.

«Только бы успеть», – мелькнула мысль.

В комнате у кровати сидела пожилая женщина с мокрым полотенцем в руках. На постели металась молодая девушка, лицо её было искажено от боли.

– Давно так? – спросила я, подходя ближе и доставая пузырёк с настоем.

– С рассвета третьего дня, – прошептала бабка Марфа, опуская глаза. – Я делала всё, что знала… но…

Я кивнула, понимая, что время на исходе. Разлила настой в кружку, добавила пару капель из другого пузырька.

– Пейте, – протянула девушке. – Это облегчит боль и поможет силам собраться.

Та с трудом приподнялась, сделала глоток, закашлялась, но потом расслабилась.

– А теперь, – я повернулась к собравшимся, – все вон. Мне нужно работать. И пришлите кого-нибудь с горячей водой и чистыми тряпками.

Когда комната опустела, я достала из сумки мешочек с сухими травами, рассыпала их по углам и зажгла свечу. Баламут устроился на подоконнике, внимательно наблюдая.

– Ну что, друг, – тихо сказала я, – пора показать, на что мы способны.

Я закрыла глаза, сосредоточилась, пытаясь уловить ритм дыхания девушки, биение её сердца, движение сил внутри неё. Рука пульсировала всё сильнее, но теперь я знала – это не просто боль. Это знак.

«Перемены», – снова всплыло в памяти.

И в этот момент свеча дрогнула, а тени на стенах ожили.

Они потянулись ко мне, словно тонкие пальцы, пытаясь что-то прошептать. Я сосредоточилась, пропуская сквозь себя ритм дыхания роженицы, улавливая биение её сердца – неровное, испуганное.

«Спокойнее, – мысленно обратилась я к ней. – Я с тобой».

Свеча вспыхнула ярче, озарив комнату янтарным светом. Травы на полу зашептали, выпуская едва заметный дымок с ароматом луговых цветов. Баламут прижал уши, но не сдвинулся с места.

– Держи связь, – шепнула я коту. – Если что-то пойдёт не так…

Он коротко мяукнул – понял.

Я положила ладони на живот девушки. Тепло разлилось по пальцам, пульсируя в такт с моей ноющей рукой. Перед глазами замелькали образы: тёмная вода, вихрь на поверхности колодца, чей-то силуэт в тумане…

«Вода… она связана…»

– Не отвлекайся, – прошипел Баламут.

Я сглотнула, возвращая внимание к роженице. Её дыхание стало ровнее, мышцы расслабились, но что-то всё ещё мешало. Что-то извне.

«Колодцы», – вдруг осознала я.

Не разрывая контакта, я мысленно потянулась к источнику беспокойства. Увидела: три колодца в разных концах деревни, их тёмные зевы, мутная вода, в которой кружились песчинки, словно в бурлящем котле. И в центре каждого – крошечный вихрь, пульсирующий в том же ритме, что и моя рука.

«Это не случайность. Кто-то намеренно тревожит воду».

– Баламут, – прошептала я, не отнимая рук. – Беги к первому колодцу. Найди знак. Что-то нечеловеческое.

Кот без звука соскочил с подоконника и выскользнул в приоткрытую дверь.

Я снова сосредоточилась на девушке. Теперь я видела не только её тело, но и тонкую нить, связывающую её с водной стихией. Нить была натянута до предела, вот—вот порвётся.

«Нельзя допустить».

Я вдохнула глубже, призвала силу, которую так редко осмеливалась использовать. Тёплый поток пробежал по венам, сосредоточился в ладонях. Я направила его, формируя щит вокруг уязвимой нити, укрепляя её, выравнивая ритм.

Свеча погасла. В тот же миг комната наполнилась призрачным светом – не от огня, а от самих трав, засиявших мягким зелёным сиянием. Роженица вздохнула, её лицо разгладилось.

«Работает», – с облегчением подумала я.

Но тут в окно влетела тень. Баламут приземлился на пол, держа в зубах что-то блестящее.

– Нашёл, – прохрипел он, бросая предмет у моих ног.

Это был маленький стеклянный шар, внутри которого кружился тёмный вихрь. На поверхности виднелись выгравированные руны – чужие, незнакомые.

«Артефакт», – поняла я. – «Кто-то намеренно нарушил баланс воды».

Я подняла взгляд на окно. Вдалеке, за крышами домов, клубились тучи – там, где находились колодцы.

«Это только начало».

Но сейчас главное было сделано. Роженица тихо застонала, её тело дрогнуло – и в следующий миг комната наполнилась слабым, но уверенным криком новорождённого. Я опустилась на стул, чувствуя, как уходит напряжение. Баламут подошёл, ткнулся головой в мою ладонь.

– Молодец, – прошептала я. – Но у нас ещё много работы.

За окном первые капли дождя ударили по земле.

Я осторожно подошла к новорождённому, осмотрела его – крепкий, здоровый малыш, с ясным взглядом и сильным голосом. Материнское счастье уже пробивалось сквозь усталость на лице роженицы.

– Всё хорошо, – тихо сказала я, накрывая её тёплой тканью. – Теперь отдыхайте. Через три дня я зайду проверить вас обоих.

Она попыталась что-то сказать, но я лишь мягко улыбнулась и покачала головой:

– Молчите. Слова сейчас лишние.

Выйдя на крыльцо, я глубоко вдохнула свежий воздух, пропитанный запахом дождя. Баламут тёрся о мои ноги.

– Ну что, герой, – вздохнула я, – пора разбираться с колодцами.

– А поесть? – недовольно пробурчал кот. – Я между прочим артефакт добывал, не спал, нервничал…

– После всего – накормлю как королеву, – пообещала я, доставая из сумки небольшой кристалл. – Пока держи.

Я протянула ему камень, и Баламут, мгновенно забыв о претензиях, схватил его зубами. Кристалл служил ему источником энергии – не то чтобы жизненно необходимой, но весьма приятной. Мы направились к первому колодцу. Дождь усиливался, капли стучали по крышам и земле, смывая пыль и тревоги. Но я чувствовала: это не обычный дождь. Вода была… настороженной. У колодца я остановилась, внимательно осматривая край. Следы магии были явными – едва заметные завихрения в воздухе, странный блеск на камнях.

– Вижу ещё один шар, – сообщил Баламут, указывая носом на выступ. – Точно такой же, как первый.

Я осторожно сняла артефакт. Руны на его поверхности пульсировали тусклым светом.

– Кто-то методично устанавливает их у каждого колодца, – пробормотала я. – Пытается нарушить баланс воды во всей округе.

– И что это даст? – спросил кот, настороженно принюхиваясь.

– Вода – основа жизни. Если её сила исказится, начнутся болезни, неурожаи, а потом и… – я не договорила, заметив движение в тени соседнего дома.

Там, притаившись за углом, стоял человек. Даже в полумраке я разглядела длинный плащ и капюшон, скрывающий лицо.

– Эй! – крикнула я, делая шаг вперёд. – Кто вы?!

Фигура метнулась прочь, растворилась в дожде.

– Чёрт! – я бросилась было следом, но Баламут преградил путь:

– Не гонись. Он знает эти улочки лучше.

Я остановилась, сжимая в руке артефакт.

– Нужно собрать все шары, – решительно сказала я. – Пока не поймём, кто и зачем это делает, нельзя оставлять их здесь.

– А потом? – поинтересовался кот, отряхиваясь от капель.

– Потом найдём того, кто за этим стоит. – Я подняла взгляд к небу, где тучи продолжали сгущаться. – И заставим ответить.

Баламут кивнул, и мы двинулись к следующему колодцу. Дождь стучал по земле, словно отбивал ритм нашего расследования. Где-то там, в глубине деревни, ждал новый артефакт – и новый след к разгадке.

Мы двигались от колодца к колодцу, и с каждым найденным артефактом моё беспокойство росло. Все шары были идентичны: стекло, пульсирующий вихрь внутри, руны неизвестного происхождения. Кто-то потрудился на славу – работа тонкая, продуманная.

У третьего колодца Баламут вдруг замер, принюхиваясь:

– Чувствуешь? Здесь пахнет… железом. И ещё чем-то горьким.

Я присела, внимательно осматривая землю. Среди мокрых листьев и грязи виднелись едва заметные следы – не человеческие. Слишком ровные, почти геометрические отпечатки, словно кто-то ходил в странной обуви с рифлёной подошвой.

– Это не деревенские, – пробормотала я, проводя пальцем по краю следа. – И не местные звери.

– Может странник? – предположил кот, обходя колодец по кругу. – Или…

– Или кто-то, кто не хочет, чтобы его узнали, – закончила я. – Но зачем оставлять следы? Либо он неосторожен, либо… намеренно их оставляет.

Баламут фыркнул:

– То есть играет с нами?

– Похоже на то.

Я подняла очередной шар. Руны на его поверхности вдруг вспыхнули ярче, и в тот же миг дождь усилился, превращаясь в настоящий ливень. Вода стекала по лицу, заливала глаза, но я успела заметить: в глубине вихря внутри шара мелькнуло что-то… знакомое.

– Подожди, – прошептала я, всматриваясь. – Это не просто узор. Это… письмо.

Прищурившись, я разглядела тонкие линии, складывающиеся в символы. Не руны, а древний алфавит, который я видела лишь однажды – в старом гримуаре, оставленном предыдущей ведьмой.

– Баламут, ты можешь прочесть? – я протянула шар коту.

Он наклонил голову, прищурился:

– Нет, но чувствую: это призыв. К чему-то большому. И недоброму.

Я сжала шар в ладони. Холод стекла пробирал до костей, но я не отпускала.

– Кто-то пытается пробудить что-то древнее, что-то, связанное с водой.

– И мы стоим у него на пути, – подытожил кот, оглядываясь. – Не люблю, когда на меня смотрят из темноты.

Я кивнула. Ощущение чужого взгляда не покидало меня с тех пор, как мы начали обход колодцев. Кто-то наблюдал. Ждал.

– Соберём все шары, – решила я. – Потом разберёмся с посланием. А пока…

Я достала из сумки небольшой кожаный мешочек, аккуратно уложила в него артефакт.

– Нужно предупредить старосту. Пусть соберёт людей и объяснит: воду из колодцев не брать, пока я не разберусь.

– А если он не послушает? – скептически приподнял бровь Баламут.

– Послушает. – Я выпрямилась, глядя на серое небо. – Потому что если не послушает, скоро в Выселках не останется ни одного колодца. И ни одной живой души.

Кот молча кивнул. Мы двинулись к четвёртому колодцу, а дождь всё стучал по земле, будто отсчитывая время до чего-то неизбежного.

Четвёртый колодец встретил нас тревожной тишиной. Дождь приглушил все звуки, но я явственно ощущала – здесь что-то изменилось. Вода в колодце не просто мутная: она словно кипела, хотя поверхность оставалась неподвижной.

– Не нравится мне это, – прошипел Баламут, прижимаясь к моей ноге. – Воздух… вязкий.

Я кивнула, не отрывая взгляда от тёмной глади. В груди нарастало знакомое пульсирующее ощущение – рука снова заныла, но теперь боль была иной: острой, пронизывающей, будто кто-то дёргал невидимые нити внутри меня.

– Кто-то активировал артефакт, – прошептала я. – Прямо сейчас.

Не раздумывая, я достала из мешочка первый захваченный шар. Руны на его поверхности вспыхнули в ответ на пульсацию в колодце. Я поднесла артефакт ближе, пытаясь уловить связь…

И вдруг увидела.

Перед глазами промелькнули образы: три оставшихся шара, установленные у колодцев, пульсируют синхронно, образуя невидимый треугольник. В центре этого треугольника – старый заброшенный колодец на окраине деревни, скрытый зарослями бузины. Там, в глубине, что-то просыпалось.

– Баламут, – голос дрогнул, – нам нужно к заброшенному колодцу. Сейчас.

– Ты уверена? – кот настороженно посмотрел на меня. – Это ловушка.

– Конечно ловушка. Но если мы не вмешаемся, проснётся то, что спит под землёй. И тогда…

Я не договорила. Вдалеке раздался глухой удар, словно кто-то ударил в гигантский колокол. Вода в колодце перед нами вздыбилась, образуя короткий водяной столб, тут же рассыпавшийся брызгами.

– Время кончается, – я рванула в сторону окраины, Баламут неслышно скользил рядом.

Дождь превратился в стену воды. Ноги скользили по размокшей земле, но я бежала, сжимая в руке артефакт. В голове стучала одна мысль: успеть.

Заросли бузины встретили нас шёпотом листьев. Среди густых ветвей темнел проём заброшенного колодца. Его каменное кольцо покрывали мхи и странные отметины – не руны, а следы когтей, впечатавшиеся в камень.

– Оно уже здесь, – прошептал Баламут, шерсть на его спине встала дыбом.

Из глубины колодца доносился низкий гул, будто кто-то напевал бесконечную песню на незнакомом языке. Воздух дрожал, а капли дождя, касаясь края колодца, испарялись с тихим шипением.

Я медленно подошла ближе и подняла артефакт. Руны на его поверхности засияли ярче, отвечая на зов из глубины.

– Кто ты? – выкрикнула я в тёмную бездну. – Зачем ты здесь?

Гул стих. На мгновение всё замерло – даже дождь, казалось, приостановил свой бег.

А потом из колодца поднялся голос:

– Я – тот, кого вы забыли. Я – вода, что течёт под землёй. Я – гнев, что копился веками.

Баламут прижался к моей ноге, дрожа всем телом. Я сжала артефакт крепче.

– Ты не имеешь права пробуждаться здесь. Это не твоя территория.

– Ваша территория – лишь пыль под моими волнами. Вы нарушили равновесие, и я пришёл восстановить его.

Я поняла: это не просто дух воды. Это древний, забытый веками хранитель подземных потоков. Кто-то намеренно разбудил его, используя артефакты, как маяки.

– Кто тебя призвал? – спросила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

– Те, кто помнит старые договоры. Те, кто знает цену молчания.

В этот момент артефакт в моей руке раскалился, руны вспыхнули ослепительным светом, и я увидела картину:

Тёмная фигура у каждого колодца, шепчущая заклинания. Лица скрыты, но в руках – такие же шары. А в центре, у заброшенного колодца, стоит кто-то высокий, в плаще из переплетённых водорослей. Он поднимает руки, и земля дрожит в ответ.

– Это заговор, – выдохнула я. – Кто-то хочет использовать древнего против деревни.

– И против тебя, – добавил Баламут. – Смотри!

Я обернулась. Из-за деревьев выходили фигуры – пять, десять, пятнадцать. Все в одинаковых плащах, лица скрыты капюшонами. Они молча окружили нас, образуя кольцо.

– Время платить, – прошелестел голос из колодца.

Я подняла артефакт, готовясь к бою. Баламут зашипел, выпуская когти.

– Ну что, – усмехнулась я, глядя на приближающихся противников, – поиграем?

Я медленно отступила назад, прижимаясь спиной к шершавому стволу старой бузины. Баламут бесшумно скользнул влево, готовясь к прыжку. Дождь всё ещё барабанил по земле, но теперь его ритм сливался с глухим гулом, идущим из колодца.

– Кто вы такие? – выкрикнула я, поднимая артефакт выше. Руны на его поверхности пульсировали, отбрасывая багровые блики на мокрые плащи незнакомцев.

Молчание, лишь шелест дождевых струй и едва уловимое шуршание ткани. Они не спешили отвечать – просто сжимали кольцо, шаг за шагом отрезая пути к отступлению.

– Боишься? – прошипел Баламут, не отрывая взгляда от ближайшей фигуры.

– Не за себя, – ответила я сквозь зубы. – За деревню. Если они добьются своего…

Договорить не удалось. Одна из фигур резко вскинула руку – и в ту же секунду из-под земли вырвался водяной хлыст, целясь мне в лицо. Я едва успела отклониться: ледяные капли обожгли щёку.

– Так-то лучше! – крикнула я, бросая артефакт вперёд.

Шар ударился о землю, и пространство озарилось ослепительной вспышкой. Руны расползлись по мокрой почве, образуя защитный круг. Фигуры отпрянули, но лишь на мгновение.

– Они блокируют магию, – выдохнул Баламут, уворачиваясь от очередного водяного удара. – Чувствуешь? Воздух густеет.

Я кивнула. Действительно, каждое заклинание давалось тяжелее, словно кто-то натягивал невидимую сеть, сковывая мои силы.

– Значит будем действовать грубо, – усмехнулась я, доставая из кармана горсть сушёных трав.

Резким движением швырнула их в сторону нападающих. Травы вспыхнули в воздухе, превращаясь в огненные искры. Несколько фигур вскрикнули – плащи задымились, но тут же погасли, будто поглощённые самой тканью.

– Бесполезно, – раздался глухой голос из центра кольца. – Ты не понимаешь, с чем столкнулась.

– А вот это мы сейчас проверим! – Я бросилась вперёд, прорывая линию противника.

Баламут метнулся следом, вцепляясь когтями в чью-то ногу. Фигура вскрикнула, пошатнулась – и тогда я увидела: под капюшоном скрывалось лицо обычного человека – молодого мужчины с испуганными глазами.

– Ты… – я замерла на миг. – Ты же из Выселок!

Он попытался отпрянуть, но я схватила его за край плаща:

– Зачем?!

– Они обещали… – он запнулся, взгляд метнулся к колодцу. – Обещали, что вода вернётся, что поля снова будут плодоносить.

– А разбудить древнего – это, по-твоему, решение?! – я сжала кулаки. – Он уничтожит всё!

Мужчина опустил голову, плечи его дрогнули.

– Я не знал…

В этот момент из колодца вырвался мощный поток воды, сбивая нас с ног. Я откатилась в сторону, чувствуя, как холодная волна хлещет по спине. Когда подняла голову, увидела – кольцо нападающих распалось. Они стояли, повернувшись к колодцу, словно заворожённые.

– Довольно, – прогремел голос. – Вы выполнили свою часть. Теперь – моя.

Вода взметнулась вверх, формируясь в гигантскую фигуру с размытыми очертаниями. Древний поднимался из колодца, набирая силу.

– Баламут! – крикнула я. – Нужно разорвать связь!

Кот понял без слов. Он рванул к первому артефакту, всё ещё лежащему на земле, и вцепился в него зубами. Руны вспыхнули, и я почувствовала – канал ослаб.

– Разбей остальные! – приказала я, доставая из сумки небольшой нож с костяной рукоятью. – Я займусь древним!

Баламут кивнул и исчез в дождевой пелене. Я же повернулась к водной фигуре, подняла нож и произнесла древнее заклинание из гримуара прошлой ведьмы. Слова лились сами, наполняя воздух вибрацией.

Древний замер. Вода забурлила, пытаясь сопротивляться, но я продолжала говорить, вкладывая в каждое слово всю свою волю.

– Ты не имеешь власти здесь! Это не твоя земля! Возвращайся в глубины, откуда пришёл!

Фигура издала низкий протяжный стон. Вода начала оседать, теряя форму.

– Ты… сильна, – прошелестел голос. – Но они вернутся. И тогда…

– Тогда я снова буду здесь, – перебила я. – Уходи!

Последний всплеск – и вода рухнула вниз, поглощая колодец. Тишина наступила так резко, что зазвенело в ушах.

Я опустилась на колени, тяжело дыша. Баламут подошёл, весь мокрый и взъерошенный, но с гордым блеском в глазах.

– Ну вот, – проворчал он, отряхиваясь. – А я только разогрелся.

Я рассмеялась, несмотря на усталость.

– Пойдём. Нужно поговорить с этими «спасителями урожая».

Обернувшись, я увидела – фигуры в плащах стояли, опустив головы. Теперь они выглядели не угрожающе, а жалко – мокрые, дрожащие, с виноватыми лицами.

– Начнём с тебя, – я подошла к мужчине, который признался в обмане. – Рассказывай всё. Кто вас нанял? И зачем?

Мужчина поднял на меня глаза, в которых ещё дрожали отголоски страха. Он сглотнул, прежде чем заговорить, и голос его звучал глухо, будто пробивался сквозь толщу воды:

– Мы… мы просто хотели спасти поля. Уже третий год неурожай. Зерно гниёт на корню, овощи вянут, даже сорняки чахнут. Люди начали говорить, что это проклятие.

– Проклятие, – я скрестила руки на груди, – обычно рождается не на пустом месте. Кто подал вам идею с древним духом?

Он переступил с ноги на ногу, взгляд метнулся к товарищам, словно искал поддержки. Те стояли, потупившись, никто не решался вмешаться.

– Один странник… пришёл месяц назад. Сказал, что знает способ вернуть силу земле. Что есть древний дух, который может оживить почву, но для этого нужно пробудить его через колодцы.

– И вы поверили? – я не скрывала иронии. – Незнакомому человеку, который вдруг появляется и предлагает разбудить то, что веками спало под землёй?

– У нас не было выбора! – он вскинул голову, и в его голосе прорвалась отчаянная горечь. – Дети голодают, старики слабеют. Мы пробовали всё – молитвы, жертвоприношения, даже к городским магам посылали гонца. А он… он показал знак.

– Какой знак? – я подалась вперёд.

– Печать воды. На его посохе. Такая же, как на тех шарах, что мы расставляли. Мы подумали… подумали, что он говорит правду.

Баламут, до этого молча слушавший, фыркнул:

– Думали они. А спросить у местной ведьмы – не судьба?

Мужчина покраснел и опустил глаза:

– Мы боялись. Думали, вы заодно с теми, кто наложил проклятие.

Я едва сдержала вздох. Вот оно – вечное недоверие, смешанное с надеждой. Люди бегут к ведьме, когда всё уже рушится, но боятся обратиться раньше, опасаясь, что она и есть источник беды.

– Ладно, – я выпрямилась. – Где этот странник сейчас?

– Ушёл. Сразу, как мы поставили последний шар. Сказал, что дальше дело за духом.

– Конечно, – я усмехнулась без тени веселья. – А вы остались отвечать за последствия.

Один из остальных мужчин, до того молчавший, вдруг шагнул вперёд:

– Мы не хотели вреда! Правда! Только чтобы поля снова плодоносили…

– А теперь, – я обвела взглядом всех собравшихся, – вам придётся помочь исправить то, что натворили. Древний ушёл, но его след остался. Вода в колодцах всё ещё отравлена. И если мы не очистим её, неурожай продолжится.

– Что нужно делать? – спросил первый мужчина уже твёрже.

– Для начала – собрать все шары, что вы расставили. Каждый принести сюда. Потом будем решать, как запечатать колодец и восстановить баланс. И да, – я задержала взгляд на каждом из них, – больше никаких тайных ритуалов. В следующий раз приходите ко мне. Даже если боитесь.

Они закивали, некоторые даже перекрестились. Баламут, наблюдая за этим, тихо пробурчал:

– Ну вот, теперь у тебя штат добровольных помощников.

– Лучше так, чем трупы в канавах, – ответила я, глядя, как мужчины расходятся выполнять приказ.

Дождь наконец начал стихать. Сквозь разрывы в тучах пробились первые лучи солнца, осветив мокрые крыши Выселок. Где-то вдалеке раздался крик петуха – обычный житейский звук, такой несообразный после всего, что произошло.

– Пойдём, – сказала я Баламуту. – Нужно проверить роженицу и малыша, и подготовить зелья для очистки воды.

Кот потянулся, выгибая спину:

– А обед?

Я рассмеялась:

– Обед будет. И даже с добавкой – за хорошую работу.

Мы направились к деревне, оставляя за спиной заброшенный колодец, теперь надёжно запечатанный древними словами и моей волей. Но в глубине души я знала: это не конец. Странник с печатью воды не исчезнет просто так. И когда-нибудь мы встретимся вновь.

## ГЛАВА 2. ДА ЧТОБ МЕНЯ ЧЕРТИ ПОКУСАЛИ

– Мы есть сегодня будем? – возмущённо пробурчал Баламут, выглянув из-за печи. Его усы торчали в разные стороны, а взгляд был исполнен праведного голода.

– Сходи в лес да мышей налови! – отмахнулась я, с грохотом убирая сумку и доставая продукты.

Голова всё ещё гудела, но организм требовал подпитки. Хотелось чего-то лёгкого – не для торжеств, а для выживания. Я решила ограничиться творогом со сметаной и стаканом кефира. Похмелье – штука коварная: ни кусок в горло, ни мысль в голову. Баламут, недовольно фыркнув, всё же придвинулся к миске со сметаной. Умиротворённо заурчал, погружая морду в белую гладь.

Вечером, пересчитав содержимое кошелька, я вздохнула:

– М-да… Денег осталось не так уж и много.

Минус работы с деревенскими – платят продуктами. С одной стороны, никогда не останешься голодной. С другой – купить себе хоть какую-то обновку – задача из разряда «найти единорога в стоге сена». Но впереди ежегодная ярмарка. Значит, пора браться за котлы и варганить зелья.

Ранним утром я уже колдовала над ингредиентами. Кот, как обычно, махнул хвостом и исчез в неизвестном направлении. Я покосилась на пустое место, где только что сидел пушистый философ:

– До сих пор не могу понять, какой от тебя прок. И зачем ты прошлой ведьме был нужен? А ещё – как она умудрилась заставить тебя говорить?

Конечно, существовали фамильяры – верные спутники ведьм, но Баламут к ним точно не относился: иначе исчез бы вместе с прежней хозяйкой.

– Ладно, – вздохнула я. – С тобой хоть не так одиноко. Живи уж.

– Ведьма, выходи на бой! – раздался очередной крик с улицы.

Я едва не опрокинула котёл.

– Да какого чёрта происходит?! – рявкнула я, бросаясь к двери.

У околицы стоял худощавый блондин с прыщавым лицом, сжимая в руках лист бумаги, словно щит.

– Я пришёл сразиться с тобой! – провозгласил он с пафосом актёра провинциального театра.

Я скрестила руки на груди:

– А ты ничего не перепутал? Я вроде не дракон, принцесс не воровала. За что со мной сражаться-то?

Его глаза горели праведным гневом, но в остальном вид был комичный.

– Ты зло! – выпалил он.

– В каком месте? – возмутилась я, выпятив грудь.

Парень тут же скосил глаза в вырез моей рубашки и на секунду завис. Я демонстративно щёлкнула пальцами перед его носом:

– Эй, глаза сюда! Так что, объяснишь, в чём дело?

Он протянул мне лист бумаги.

Я развернула его и прочитала: «Убей ведьму – спаси мир!»

– И кто же тебе эту бумажку дал? – спросила я, стараясь сохранять спокойствие.

– Это… это не важно! – он запнулся, но тут же выпрямился. – Важно, что ты – зло! Ты портишь урожай, насылаешь болезни, забираешь силу у земли!

Я едва сдержала смех.

– То есть ты всерьёз думаешь, что я сижу тут целыми днями и придумываю, как бы ещё навредить Выселкам?

– Ты ведьма! – выкрикнул он, словно это всё объясняло. – Ты обязана отвечать за свои деяния!

– А кто судья? – я скрестила руки на груди. – И где доказательства?

Он замялся, глаза забегали. Ясно: никто его толком не инструктировал. Просто дали листовку, внушили, что «ведьма – корень всех бед», и отправили в бой.

– Люди говорят… – начал он, но я перебила:

– Люди много чего говорят. Особенно когда не хотят разбираться.

Из-за печи раздался фыркающий звук. Баламут, до этого молча наблюдавший, высунул морду:

– Ну и дурень. Даже заклинание не выучил. Чем драться собрался – слюной?

Парень вздрогнул, уставился на кота.

– Он… он говорит?!

– О, ты ещё не всё видел, – я подмигнула. – Баламут у меня много чего умеет. Например, отличать правду от лжи. Так что давай начистоту: кто тебя послал?

Блондин сглотнул, опустил плечи. Видно было, что он уже жалеет о своём «героическом» поступке.

– Старик из леса… – пробормотал он. – Сказал, что ты нарушаешь баланс, что из-за тебя поля гибнут. Дал эту бумагу и велел… велел призвать тебя к ответу.

– Старик из леса, – повторила я, чувствуя, как внутри нарастает тревога. – Как выглядел?

– Высокий, в плаще с капюшоном. Лицо… лицо как будто размыто. И посох с печатью воды.

Вот оно. Тот самый странник, который натравил деревенских на древний дух. Только теперь он решил действовать иначе – через внушение, через страх.

– Слушай, – я подошла ближе, стараясь говорить мягко, но твёрдо. – Ты сейчас идёшь домой. Забываешь про эту бумажку. И если снова увидишь того старика – беги. Потому что он не спасает деревню, а губит её. Понял?

Парень кивнул, всё ещё бледный. Потом развернулся и почти бегом бросился прочь.

Баламут вылез из-за печи и потянулся:

– Ну вот, даже размяться не дали. А я уже когти наточил.

– Не время для развлечений, – я подняла листовку, пробежала глазами по корявым буквам. «Убей ведьму – спаси мир!» – и усмехнулась. – Кто-то очень хочет, чтобы меня здесь не было.

Хм… что происходит? На листовке не было больше никакой информации, только надпись. И кто все это распространяет? С какой целью? Пришлось писать в Ковен. Я с другими ведьмами не особо ладила, но сейчас нужно выяснить информацию.

– Хозяйка, – позвал меня Микола, заставляя отложить письмо.

Я подняла взгляд от пергамента и тяжело вздохнула. Ну вот, опять.

– Опять? Ты когда уже остепенишься-то?

Микола стоял в дверях, как провинившийся школьник: плечи опущены, глаза бегают, руки то и дело непроизвольно тянутся к поясу. Мужик он щуплый, но с аппетитом к жизни – и к дамам – явно не по комплекции. Жена, трое детей, а ему всё мало. То в соседнее село сбегает, то в город на заработки – и там, конечно, «случайно» находит приключения. Ко мне он заглядывал регулярно – то сыпь непонятная, то зуд нехороший, то «а вдруг это порча?». Я уже по симптомам могла определить, где он в очередной раз наследил.

– Я тебя сколько раз предупреждала? Отвалится ведь.

Услышав это, Микола схватился за самое ценное, будто я уже держала в руках пилу.

– Дык ей некогда, занятая, а я ж любви хочу.

Я скрестила руки на груди и уставилась на Миколу тяжёлым взглядом. Тот переминался с ноги на ногу, всё ещё инстинктивно прикрывая причинное место.

– Любви, говоришь? – процедила я. – А о последствиях ты не думаешь? В прошлый раз еле вывела заразу, а ты опять за своё.

– Так я ж… – он замялся, покраснел. – Оно само как-то…

Из-за печи донёсся саркастический смешок. Баламут, развалившись на лавке, лениво облизывал лапу.

– «Само», – передразнил он. – У тебя что, ноги в другую сторону поворачиваются, когда рядом баба проходит?

Микола аж рот открыл от такой наглости, но возразить не решился – кота он побаивался.

– Слушай сюда, – я шагнула ближе, понизив голос. – Если ещё раз придёшь с той же проблемой – больше не помогу. Понял?

– Да как же… – он вскинул глаза, полные искреннего отчаяния. – Ты ж одна тут лечишь!

– Вот именно. И мне надоело вытаскивать тебя из передряг, которые ты сам и создаёшь. Жена у тебя – золото, дети растут, а ты… – я махнула рукой. – Иди уже. И запомни: в следующий раз – сам разбирайся.

Микола понуро побрёл к двери, но на пороге обернулся:

– А… может хоть совет дашь? Как… ну… чтоб и любовь была, и без последствий?

Баламут фыркнул так громко, что с полки упала ложка.

– Совет? – я едва сдержала улыбку. – Вот тебе совет: вспомни, как выглядел твой первый поцелуй с женой. Вспомни, как она улыбалась, когда ты сделал ей предложение. И попробуй увидеть в ней ту самую девушку, которую полюбил. Не ищи любовь на стороне – она рядом.

Он замер, словно эти слова ударили его сильнее любого заклинания. Потом молча кивнул и вышел.

Я опустилась на стул, устало потерев переносицу.

– И зачем я это сказала? – пробормотала я. – Всё равно не поймёт.

– Поймёт, – неожиданно отозвался Баламут. – Или не поймёт. Но ты хотя бы попыталась.

Я подняла на него взгляд. Кот смотрел серьёзно, без привычной насмешки.

– Ты сегодня на удивление мудрый.

– Просто голодный, – он тут же вернулся в привычное состояние. – Когда обед?

Я рассмеялась, доставая из шкафа хлеб и сыр.

– Вот тебе и вся мудрость.

Деревенские порой вели себя непредсказуемо, но запросы у них простые и понятные – то зелье от хвори, то оберег на удачу, то совет по хозяйству. С городскими куда сложнее. Пару раз, ещё в ученические годы, бралась за их заказы – и каждый раз хотелось добавить в снадобья то слабительного, то снотворного, чтоб спесь сбить. Но нельзя: пойдут слухи, что ведьма плохая, и никто больше не придёт за помощью. В столице репутация значила слишком много.

Вечером небо разорвало молнией. Ливень стеной, завывания ветра, раскаты грома – настоящая симфония стихии. Я устроилась у окна с чашкой чая, наблюдая, как мир за стеклом превращается в хаотичный вихрь света и воды. В такие моменты чувствовала: всё это – моё, родное.

– Ужас, а не погода, – проворчал Баламут, развалившись на кровати. – И что тебе в этом нравится?

– Сама не знаю. Меня с детства манит буря. Все стихии мне близки по духу.

– Ну-ну… Если б ты ещё с ними обращаться умела.

Кот явно не забыл, как при нашем первом знакомстве я, перепуганная его прыжком с дерева, закружила его в небольшом вихре. Потом, конечно, извинилась и наградила миской самой густой и вкусной сметаны. Но, видимо, не помогло.

В свете молнии – силуэт за окном. Я прищурилась. Показалось? Кто в такую погоду высунется на улицу? Смертников среди моих знакомых не водилось…

Стук в дверь заставил вздрогнуть. Подхватив чугунную сковороду – на всякий случай, – я подошла к двери и распахнула её. Никого. Может показалось?

Опустила взгляд и сердце ёкнуло. На пороге лежал человек. Бездыханный? Нет – дышит. Еле-еле, но дышит.

– Давай его там оставим, – предложил Баламут, подходя ко мне. – До утра точно не доживёт.

Идея была здравая. Но…

Я посмотрела на бледное лицо, на дрожащие ресницы, на капли дождя, стекающие по волосам. Жалко.

– Поможешь втащить? – вздохнула я.

Кот фыркнул, но молча подставил плечо. Вместе мы перетащили незнакомца в дом.

– Какая-то ты неправильная ведьма, – пробормотал Баламут.

– Светлая, – улыбнулась я.

Он лишь покачал головой и скрылся в глубине дома, а я принялась за дело. Перевернув его на спину, осмотрела. Красив. Волевой подбородок, широкий лоб, каштановые волосы, влажные от дождя. Глаза закрыты – не понять, какого цвета. Фигура крепкая, плечи широкие.

«Осталось выяснить, по какой причине ты решил подохнуть у моего порога», – подумала я, осторожно ощупывая тело.

И нашла. Кровь на боку. Колотая рана. Много крови. Слишком много. Пришлось в срочном порядке раздевать его и останавливать кровотечение, иначе точно придется прятать труп. А это дело хлопотное.

К тому же, вдруг он решит отблагодарить меня за спасение и даст десяток золотых? Судя по одежде – не из крестьян. Но как он тут оказался? Дорога далеко… Только если порталом. Но куда тут перемещаться? К любовнице? Попыталась вспомнить, кто из деревенских девиц мог понравиться такому. На ум ничего не пришло. Хм… а если за ним гнались… Тогда дело плохо, ведь преследователи могли найти меня и тогда беды не избежать. Радует лишь то, что в такую погоду все следы сотрутся, а порталы перестанут срабатывать правильно.

Я стянула с незнакомца промокшую, пропитанную кровью одежду, стараясь не заострять внимание на его атлетическом телосложении – сейчас не до эстетики. Главное – остановить кровотечение.

– Ну что, приступим? – пробормотала я, раскладывая на столе инструменты и травы.

Баламут, до этого с любопытством обнюхивавший гостя, фыркнул:

– И зачем тебе это надо? Он даже спасибо может не скажет.

Я лишь отмахнулась и продолжила свое дело. Совесть не позволяла оставить все как есть. Пришлось достать все свои мази и настои, чтобы вытащить парнишку с того света. Половина ночи ушло на то, чтобы стабилизировать его состояние и переложить бедолагу на кровать. Весь резерв использовала на него. К тому же он занял единственную кровать и мне досталась лавка. Пусть она и была широкой, но не шибко удобной. Лечение настолько измотало меня, что вырубилась, стоило коснуться твердой поверхности.

Утром состояние больного оставалось все таким же болезненным. Пару раз поднималась температура, но мне удавалось ее сбить. Я никак не могла понять, что не так. На отравление проверила первым делом, но тут все было чисто. Плохой иммунитет? С виду вроде здоровый парень, явно занимается физическими упражнениями. Тогда что?

Немного подумав, я полезла в погреб – за настойкой полыни со зверобоем. Универсальное средство: и от лихорадки, и от слабости, и от дурного сглаза. Обтёрла незнакомца настойкой – везде, где смогла дотянуться. Кожа под пальцами была горячей, но не пылала: хороший знак.

– Хозяйка! – в дверях возник староста, запыхавшийся, с каплями дождя в седых бровях. – Маришка рожает!

Я уже натягивала плащ, когда он добавил, косясь на кровать:

– Ой, а это кто?

– Неважно, – рявкнула так, что староста втянул голову в плечи. – Давно началось?

– С ночи… Ждали, пока непогода спадёт, телегу запрягли…

– Сейчас соберусь.

Он кивнул и исчез, а я накинула на незнакомца тёплое одеяло, строго глянула на Баламута:

– Присмотри за ним. Если очнётся – не давай встать. И чтоб ни к чему не прикасался!

Кот фыркнул, улёгся у изголовья и заявил:

– За банку сметаны – хоть дракона сторожить буду.

– Две, – поправила я.

– Три, – не сдавался он.

– Одна и половинка! – отрезала я, хватая сумку.

Телега неслась по ухабам так, что я пару раз едва не вылетела в лужу. Староста молчал, только время от времени охал, когда колесо влетало в очередную яму.

«Серьёзно, – поняла я, вцепившись в борт. – Иначе не гнали бы сквозь ливень».

Дом Маришки встретил меня духотой, от которой сразу заслезились глаза. В горнице толпились родственницы, все в платках, с испуганными лицами. А сама роженица лежала на кровати, бледная, с испариной на лбу, и тяжело дышала.

– ВОН! – рявкнула я, распахивая окна. – Совсем с ума посходили? Ей воздух нужен, а вы решили баню устроить! Где болит?

– Везде, – выдохнула она.

– Сейчас всё сделаем.

Я влила ей настойку – боль притупится, но сознание останется ясным. Потом осмотрела – и сердце ёкнуло. Малыш за сутки умудрился перевернуться ножками вперёд. Теперь предстояло действовать быстро и точно.

– Тёплую воду, мыло и полотенца. Быстро!

Никто не спорил – ведьмы в деревне знают цену словам. Через минуту передо мной уже стояла лохань с водой, чистые тряпицы и кусок душистого мыла. Роды оказались долгими, муторными. Настойка снимала боль лишь частично – Маришка стонала, сжимала кулаки, иногда закрывала глаза, будто теряя силы. Я то гладила её по руке, то шептала успокаивающие слова, то снова бралась за дело. Пот лился рекой, волосы выбились из-под платка, но я не останавливалась. Когда раздался крик младенца, в комнате повисла тишина – а потом все разом заговорили, заплакали, засмеялись.

Я улыбнулась, убедилась, что и мать, и дитя в порядке, и передала их на попечение родни. Староста тут же выделил мне телегу, но я попросила не гнать:

– Медленно. Очень медленно.

Меня ждал больной, но сейчас меня саму ноги едва держат. По дороге дождь стих, оставив после себя влажный свежий воздух. Я вдыхала его, пытаясь собраться с силами. Дома всё было тихо. Пациент лежал на том же месте – без сознания, но дыхание ровное, температура нормальная. Баламут сидел у кровати, важный, как страж у врат дворца.

– В сознание не приходил, – сообщил он. – Пару раз стонал, но это всё.

Я сменила повязку, промокнула пот с его лица, положила свежую тряпку на лоб. Потом стянула грязные одежды и отправилась мыться.

Больной очнулся лишь на четвертый день. Если честно, то я уже надежду потеряла, что он вообще глаза откроет, но молодой организм справился. Самое интересное, что за это время никто не объявился по его душу. Это несколько успокаивало, но думаю, полностью расслабляться не стоит.

– Как вы себя чувствуете? – поинтересовалась я, прикладывая ладонь к его лбу. Температура вроде нормальная. – Помните, кто вы?

– Голова болит, – прохрипел он, с трудом разлепив глаза. – Меня зовут Матиас. Где я нахожусь?

– Вы у меня дома. Я Велена. Вы оказались на пороге моего жилища практически при смерти – пришлось спасать. Сейчас вашей жизни ничего не угрожает, насколько я могу судить.

– Вы спасли меня? – он нахмурился, пытаясь сложить в голове разрозненные кусочки реальности. Я кивнула. – Прошу, выходите за меня замуж!

– Что?! – я едва не рухнула со стула. В ушах зазвенело, а в голове пронеслось: «Да чтоб мне гном в мужья достался!»

– Я люблю вас! – торжественно провозгласил Матиас, глядя на меня с неподдельной искренностью.

– Мать, ты случайно склянки не перепутала? – влез в разговор Баламут, вальяжно развалившись на подоконнике. – Может нечаянно приворотом напоила?

– Я такое не делаю, ты прекрасно знаешь! – возмутилась я, бросив на кота укоризненный взгляд. Приворот всегда был для меня табу. Тех, кто просил его сварить, я отправляла куда подальше – и не фигурально.

– Тогда с чего это он жениться собрался? – прищурился Баламут, изучая Матиаса, как редкий экземпляр жука под лупой. – Головой что ли тронулся?

– Исчезни! – швырнула в него пустым флаконом.

Кот ловко увернулся, оскалился, показал мне язык, а затем демонстративно покрутил лапой у виска, многозначительно кивая в сторону пострадавшего.

Я возвела глаза к небу, с трудом сдерживая нервный смешок.

– Уважаемый Матиас, – начала я, стараясь сохранить серьёзность, – давайте проясним ситуацию. Вы только что очнулись после тяжёлой раны, едва не отправились на тот свет, а теперь предлагаете мне замужество. Не кажется ли вам, что это… немного поспешно?

– Но я действительно вас люблю! – настаивал он, пытаясь приподняться. – С первого взгляда, как только увидел ваше лицо…

– Первое лицо, которое ты увидел после того, как чуть не умер, – перебил Баламут, – не обязательно должно стать последним лицом в твоей жизни. Подумай об этом.

– Вы… вы серьёзно? – выдавила я, пытаясь сохранить серьёзное выражение лица.

Матиас смотрел на меня с непоколебимой решимостью, хоть и лежал при этом пластом.

– Абсолютно. Вы спасли мою жизнь. Это знак судьбы. Я чувствую, что вы – та самая женщина…

– Постойте, – я подняла руку, прерывая его пылкий монолог. – Давайте разберёмся по порядку. Во-первых, вы только что очнулись после четырёхдневной лихорадки. Во-вторых, вы даже не знаете, кто я на самом деле. В-третьих… – я окинула его взглядом, – вы вообще помните, как оказались у моего порога?

Он нахмурился, явно пытаясь собраться с мыслями.

– Помню лишь, что бежал. От кого-то. Было холодно, мокро… и я… – он запнулся, – кажется, потерял сознание.

– Вот именно. – Я скрестила руки на груди. – Вы не помните ни обстоятельств, ни даже того, кто вас преследовал. А уже делаете предложение. Не торопитесь ли?

– Но я точно знаю, что люблю вас! – настаивал он, глядя с такой искренностью, что мне стало неловко.

Из-за печи раздался саркастический хмык. Баламут высунул морду:

– Ну и ну. Спасла, выходит, не человека, а романтический кошмар.

Я бросила на кота предостерегающий взгляд, но он лишь лениво облизнул лапу.

– Матиас, – я снова повернулась к больному, стараясь говорить мягко, но твёрдо, – давайте начнём с того, что вы поправитесь. Потом разберёмся, кто вы, откуда, и почему за вами гонятся. А уж потом… – я сделала паузу, – будем решать насчёт судьбоносных решений.

Он приоткрыл рот, явно собираясь возразить, но тут же закашлялся. Я быстро поднесла ему кружку с отваром:

– Пейте. Вам нужно восстановить силы.

Пока он пил, я размышляла. Странный он. Слишком эмоциональный для человека, только что вернувшегося с того света. Либо это последствия лихорадки, либо…

«Либо он что-то скрывает», – мелькнула мысль.

– Скажите, – осторожно начала я, ставя кружку на стол, – а почему вы решили, что любите меня? Вы ведь даже не видели меня до того, как очнулись здесь.

Он посмотрел на меня, и в его глазах промелькнуло что-то неуловимое – не то смущение, не то вина.

– Я… не могу объяснить. Просто чувствую. Как будто знаю вас давно.

Баламут тихо пробурчал:

– Или пытается пустить пыль в глаза.

Я проигнорировала кота.

– Ладно, – вздохнула я. – Сейчас вам нужен отдых. Поговорим позже.

Я встала, собираясь выйти, но Матиас вдруг схватил меня за руку:

– Пожалуйста, не уходите. Мне… спокойнее, когда вы рядом.

Я замерла. Его пальцы были тёплыми, но хватка – слабой. Он действительно нуждался в поддержке, но это не отменяло вопросов.

– Хорошо, – согласилась я, снова опускаясь на стул. – Но только, если вы пообещаете не делать больше внезапных предложений.

Он слабо улыбнулся:

– Обещаю. Пока.

Баламут закатил глаза и скрылся за печью.

За окном шумел дождь, а в доме пахло травами и теплом, но внутри меня росло ощущение: это спокойствие – лишь затишье перед бурей. И Матиас, каким бы милым ни казался, – часть этой бури.

На следующий день Матиас чувствовал себя настолько бодрым, что казалось, готов был пробежать кросс через три деревни. Вот только взгляд у него был такой, будто я собиралась вышвырнуть его под дождь без плаща.

– Матиас, ваше предложение мне лестно, но повторюсь, оно слишком преждевременно, – вздохнула я, потирая переносицу.

– Почему?! – возмутился он, слегка надув губы. В этот момент он напоминал обиженного котёнка, который не понимает, почему ему не дали вторую порцию сметаны.

– А сколько вам лет?

– Двадцать.

– Мне почти двадцать пять. Вы слишком молоды.

– Любовь не знает преград! И возраст не помеха! – парировал он с пылом юного рыцаря, готового сразиться за даму сердца.

Я мысленно задалась вопросом: Может его головой хорошенько приложило, пока ко мне полз? С виду вроде нормальный, горячки нет, но… такое упорство настораживало.

– Тем не менее мы с вами слишком мало знакомы, – попробовала зайти с другой стороны. – К тому же, вряд ли ваши родственники одобрят ведьму в невестках.

Судя по одежде, парнишка явно выше меня по статусу. Да и замуж я не стремилась – особенно за того, кто младше меня. Нужно срочно избавляться от парня, пока он не втянул меня в большие неприятности.

– Вы правы! Нужно познакомить вас с родными! – воскликнул он, начиная вставать. Но осознав, что на нём лишь бельё, слегка смутился. – А мы с вами…

– Нет! – резко перебила я. – Вы знаете, где находится ваш дом? – Он кивнул. – Тогда попрошу старосту организовать вам транспорт до ближайшего города.

– Не надо, я построю портал, – заявил он с гордым видом.

Ого. Я-то по ауре видела, что он маг, но не думала, что способен строить порталы. Этому умению учатся не один год. Что ж, тут его можно похвалить.

– Ну, раз вы себя хорошо чувствуете, то не буду вас задерживать, – сказала я, возвращая ему одежду, которую успела привести в порядок.

Мы вышли во двор. Матиас порывисто достал мешочек с монетами:

– Это вам за хлопоты, родная.

Отказываться не стала – заслужила.

– Я скоро вернусь, и мы станем самой лучшей парой на свете, любимая! – просиял он.

– Хорошо, дорогой, как скажешь, – подыграла я с улыбкой, которая, надеюсь, не выглядела слишком фальшивой.

Он радостно оскалился, открыл портал и, подмигнув мне, скрылся в темноте.

Я же открыв мешочек, пересчитала монеты.

– Двадцать золотых! Живём! – воскликнула я, чувствуя, как настроение резко поползло вверх.

Похоже, самое время съездить в город и слегка прикупиться. Когда ещё такая возможность выпадет?

Но едва я успела сложить монеты в кошель, как в голове промелькнула мысль: Если бы я только знала, чем обернётся спасение этого парня, оставила бы его помирать.

Увы, было уже поздно. Судьба-злодейка, ухмыляясь за кулисами, уже готовила мне новые проблемы.

## ГЛАВА 3. КАК РАЗВЕЯТЬ ХАНДРУ

Самое лучшее лекарство от хандры для любой девушки – магазины. Покупка новых нарядов или безделушек значительно улучшает настроение. Так что на следующий день я отправилась в ближайший город. Он конечно находился не так близко, как мне бы хотелось, но ничего. Главное – обновлю себе гардероб.

Ведьмы разрешены, но находились на учете, так что пришлось брать с собой документы, а то ведь стража может арестовать и посадить за решетку до выяснения личности. Было со мной такое однажды, с тех пор стараюсь не попадаться. Провести целую ночь в обществе пьяных и дурно пахнущих мужчин и женщин то еще удовольствие, знаете ли. Заодно захватила ту странную листовку, в городе есть знакомые ведьмы, попробую узнать у них что-нибудь.

– Купи мне подушку, – попросил Баламут, заканчивая утренние процедуры. – Моя совсем поизносилась, жестко спать.

– Подушку? – я приподняла бровь, глядя на кота. – Ты серьёзно? Может тебе ещё и балдахин над лежанкой соорудить?

Баламут фыркнул, тщательно вылизывая лапу:

– Балдахин не нужен, а вот подушка – да. Я старый кот, мне комфорт необходим.

– Ну-ну…

Спорить не стала, запрыгнула на метлу и пустила ее в полет. Моя красавица поднялась в воздух и устремилась вдаль. Обожаю полеты. Это опьяняющее чувство свободы ни с чем не сравнить, главное – найти правильную метлу и установить с ней связь. По молодости пару раз приходилось падать, хорошо, что высота тогда была не сильно большой и удалось отделаться парочкой синяков да царапин.

Минут за пять до города я спешилась и отправилась дальше пешком, засунув свою складную метлу в сумочку.

Дорога одна, так что заблудиться точно не получится. Пока шла, мимо проезжали повозки с различными товарами. Похоже, сегодня ярмарка. Это значительно улучшило мое настроение. Надо было парочку зелий взять, вдруг удалось бы продать. Хотя, без разрешения градоначальника могут и по шее дать или вообще въезд запретить, а это мне не выгодно. Следующий город слишком далеко, а с этим градоначальником у нас отношения не особо сложились. Он был женат, имел двух сыновей, но при этом не пропускал ни одной юбки. Однажды я имела счастье встретиться с ним лично, чтобы получить разрешение на торговлю. Его ласковые речи меня совершенно не обрадовали. Я прекрасно понимала, к чему он ведет, и пообещала, если попытается протянуть ко мне руки, то ближайшие несколько дней проведет в уединенном месте с сильным расстройством желудка. Такой ответ ему почему-то не сильно понравился и мне указали на дверь. Обидно, но спорить не стала.

Несмотря на то, что я люблю тишину и покой, порой шум города тоже успокаивает. На воротах меня встретила стража, проверила на предмет запрещенных вещей, сделала отметку в своих записях и пропустила внутрь. Помню, оказавшись тут первый раз – растерялась. Множество узких улиц пересекались в самых разных местах, невольно запутывая, но в конечном итоге все они вели в самый центр, где и находился рынок. Прикинув время, поняла, что соваться туда еще рано. Лучше загляну в одну таверну, которую держит ведьма. Почему-то она пользуется большой популярностью, особенно у тех, кто водит караваны.

Вот и сегодня полно народу, но для меня все же нашлось место за самым дальним столиком в углу у окна. Отсюда можно наблюдать за всеми, и никто со спины не подойдет. Идеально. Заказала себе рыбный пирог с отваром и печеный картофель. Карина была в курсе, что я пришла, но пока не могла подойти, разговаривала с одним из оборотней. Чаще всего именно они занимались охраной караванов и перевозкой особо ценных вещей. Иногда встречались и тролли, но реже. Их буйный характер не каждому по душе, уж шибко тролли любили драки. Один неверный взгляд и можно получить кулаком в нос. Оборотни так же славились довольно жестким характером, но хотя бы умели сдерживать себя. Главное, чтобы в этот момент у них гон не случился. Тогда проблем не избежать.

Мой приход не остался незамеченным, несколько оборотней с интересом окинули меня взглядом. Один даже попытался подняться, но заметив в моем ухе серьгу с переливающимся камнем, сел обратно. Правильно, ведьм стоит опасаться. Как бы хороши ни были оборотни, но проклятья к ним прилипают как к родным, поэтому связываться с ведьмами, а уж тем более злить их точно не стоит. Можно не отделаться одними лишь блохами, там и до облысения недалеко. Если ведьма захочет развлечений, то даст понять это заинтересовавшему ее парню. Я же сейчас желала лишь разговора со старой знакомой.

Пока несли заказ, у меня была возможность послушать, что творится в мире. В столице зрел очередной заговор, и я радовалась, что наши края находятся в десяти днях пути от нее. Мы граничили с оборотнями и гномами и жили достаточно дружно. Нет, стычки бывали, но пока все обходилось малой кровью. Ходили слухи, что старый король выжил из ума. Он решил развестись с королевой и вновь жениться на молоденькой любовнице, которая ему в дочери годится. Вдобавок, она еще происходила из самой низшей аристократии, что вообще считалось мезальянсом. Однако государя такое не останавливало, а аристократию не устраивал сей расклад. Многие стали смотреть в сторону принца, которому в этом году исполнился двадцать один год. Теперь он считался совершеннолетним и мог встать во главе государства. Правда, сильно сомневаюсь, что король решит так просто отдать трон. Так что возможна внутренняя война. Надеюсь, что этого все же не случится, ну или по крайне мере до нас не дойдет. Не хотелось бы искать новое место жительства, я уже успела привыкнуть к этим местам.

– Давно тебя видно не было, – за столик подсела Карина. – Смотрю, ты все хорошеешь и хорошеешь.

– Природа и чистый воздух творят чудеса. Ты тоже в достатке.

– Не жалуюсь, – улыбнулась она и подмигнула одному из оборотней. Тот оскалился и расправил плечи. У кого-то сегодня будет горячая ночка. – Итак, зачем пришла?

– Ну, раз уж ты прямо спрашиваешь… – я понизила голос, наклоняясь к Карине. – Ищу информацию. Ты ведь в курсе, что в Выселках творится?

Карина мгновенно сменила игривое выражение на настороженное. Кивнула:

– Слыхала. Колодцы, тучки странные, листовки с призывами «убей ведьму». У вас там весело.

– Вот именно. А ещё… – я достала из кармана скомканную листовку и развернула её на столе. – Знаешь, кто их распространяет?

Карина бегло просмотрела текст, хмыкнула:

– «Убей ведьму – спаси мир». Банально. Но стиль знакомый. Где-то я уже видела такой шрифт.

– Где? – я подалась вперёд.

– В столице. – Она понизила голос. – Пару месяцев назад такие же листовки находили у ворот аристократических особняков. Только там было не про ведьм, а про «предателей трона».

У меня внутри всё сжалось.

– То есть это не просто деревенские суеверия?

– Вряд ли. – Карина постучала пальцем по бумаге. – Кто-то целенаправленно накаляет обстановку. И, судя по всему, работает сразу в нескольких направлениях: и в деревне, и в городе, и возможно даже в дворцовых кругах.

– А мотив? Зачем?

– Мотив… – она задумчиво повертела листовку в руках. – Либо хотят отвлечь внимание от чего-то большего, либо готовят почву для переворота. Ты ведь в курсе, что король не в лучшей форме, а принц уже совершеннолетний?

Я кивнула.

– Так вот, – продолжила Карина, – если в народе посеять страх, а в аристократии – недоверие, можно легко спровоцировать кризис. А в хаосе легче захватить власть.

Вот только этого мне для полного счастья не хватало. Я ведьма маленькая, не опасная. Наверное.

– Ковен молчит? – продолжила я.

– Да что они, старые перечницы, сказать могут? Они только и делают, что нравоучения читают. Ведьмы то, ведьмы се… а сами в мир когда последний раз выходили-то? Все сидят в своей цитадели и лишь самых глупых держат, чтобы те прислуживали.

Тут я с Кариной была согласна. Ковен в последние годы практически ничем не помогал ведьмам, они лишь раздавали никому не нужные советы, что огорчало многих, более современных ведьм. Однако сместить Ковен не так просто, поэтому по большей части их попросту игнорировали. Самый основной наказ от старых ведьм – не связываться с инквизиторами, но все это и так знали.

– Ты зачем приехала-то? – поинтересовалась Карина. – Слухи послушать?

– За покупками. Запасы пополнить и новости узнать, давно не заглядывала.

– Кстати, говорят, в столице теперь новый инквизитор, проверку устроил, половину штата разогнал. Всех, кто взятки брал, в тюрьму отправил. Лютует.

– Думаешь, нам это чем-то грозит?

– Да кто ж его знает, – пожала плечами она. – Инквизиторы – народ странный, вечно что-то ищущий.

– Похоже, к проверкам нужно готовиться.

Опасаться мне особо нечего, я никогда не пользовалась запрещенными ритуалами или зельями, но если инквизиции надо, она найдет, до чего докопаться.

– А что, есть что скрывать?

– Мне, – усмехнулась. – Я черной магией не занимаюсь, так что бояться нечего.

– Любой ведьме стоит опасаться инквизитора, даже если она ни в чем не виновата.

Истина в ее словах была.

– Ладно, если у тебя больше нет вопросов, то я пойду, – Карина поправила вырез на платье и кивнула оборотню в сторону кухни. Тот едва стул не опрокинул от счастья, вскакивая с места, остальные проводили его веселым гоготом.

Я же расплатилась за еду и поспешила на выход. Нас хоть и опасались, но всегда находился смельчак, которому хотелось приключений. И похоже, один из таких решил попытать счастья со мной. Поэтому пришлось быстро пробираться между столиков.

Базар встретил меня гомоном, толпой народа и началом головной боли. Ладно, список составлен, настала пора раскошелиться. Первым делом мне нужны штаны из легкой ткани и парочка юбок. Все это нашлось практически сразу. Эх, хорошо быть ведьмой с толикой магических сил. Только благодаря этому я смогла зачаровать свою сумку: сколько не клади в нее, вес не изменится. А еще кошелек от воров. Как только кто-то попытается прикарманить чужое, тут же получит небольшой, но болезненный разряд. За первые полчаса я услышала пять вскриков, зато потом все прекратилось. Видимо, передали остальным, что ко мне соваться не стоит.

Основной моей задачей было купить флаконы для зелий. Мой запас катастрофически таял, поэтому пришлось очень долго искать лавку гнома, ведь только у них самое прочное стекло. Правда цены порой кусались.

– Сколько? – переспросила я, глядя на бородатого продавца.

– Золотой.

– За двадцать склянок не самого лучшего качества? – у меня аж глаз дернулся от такой дерзости. – Издеваетесь? Да им цена пятьдесят серебрушек максимум.

– Как вы можете такое говорить! – возмутился гном. – Мой товар самый лучший на этом рынке! Мой дед передал мне технологию плавления стекла, больше ее никто не знает.

– Ваш дед несомненно был великим мастером, – я скрестила руки на груди, не отводя взгляда от гнома, – но даже его наследие не оправдывает такой ценник. Давайте будем реалистами: двадцать флаконов за золотой – это грабёж средь бела дня.

Гном надулся, его борода задрожала от возмущения:

– Вы оскорбляете мою честь! У меня лучшая лавка в городе!

– Лучшая – не значит самая дорогая, – парировала я. – Я обошла уже пять лавок. У других гномов цена – семьдесят серебрушек за такой же набор.

Он прищурился:

– Откуда у вас такие сведения?

– Оттуда, где умеют считать деньги, – я достала из кармана горсть монет. – Вот моё предложение: шестьдесят серебрушек. И я забираю всё прямо сейчас.

Гном уставился на монеты, потом на флаконы, потом снова на монеты. В его глазах читалась внутренняя борьба между жадностью и желанием продать товар.

– Шестьдесят пять, – наконец выдавил он. – И только потому, что вы так настойчивы.

Я чуть улыбнулась:

– Шестьдесят две. И это моё последнее слово.

Он шумно выдохнул, схватил монеты и начал складывать флаконы в холщовый мешок:

– Никогда не встречал таких упрямых покупателей. Вы точно ведьма.

– Точно, – подтвердила я, забирая покупку. – И ещё я точно знаю, что завтра загляну к вашим соседям. Если увижу те же флаконы дешевле – вернусь и устрою вам «ведьминскую» скидку.

Гном поперхнулся, но промолчал. Отсчитала ему нужное количество монет, пока он упаковывал товар. М-м-м…моя прелесть.

Запасы некоторых трав так же пришлось пополнить, не все можно собрать в лесу, что огорчает. Впрочем, у деревенских запросы не шибко отличаются, и обычно ничего дорогого не требуется. Так и квалификацию потерять можно. Хотя, скоро ярмарка, там-то и буду продавать свои зелья. Оборотни с гномами берут много, и от самых различных хворей. Полная приятных эмоций, я поспешила на выход. Правда, все же не удержалась и прикупила себе еще пару рубашек и нижнего белья. Как мало порой для счастья надо. Подушку тоже пришлось купить. Баламут же потом весь мозг мне проест своими вздохами.

Обратный полет прошел без происшествий. Уже на подлете заметила, что на небе вновь сгущаются тучи, значит будет дождь, а еще кольнуло какое-то нехорошее предчувствие. Причем так резко и неожиданно, что я чуть с метлы не свалилась. Что же это такое было? Около дома никого, да и изменений вроде тоже. Внутри тишина. Баламут похоже отправился на прогулку, но скоро вернется, ибо сырость этот кот совершенно не любит. Ладно, пока все тихо, посмотрим, что будет дальше.

Разложив покупки, переоделась и приступила к готовке зелий. Пришлось достать свой любимый котел и вынести на улицу. У меня оборудовано специальное место вне дома, некоторые зелья пахнут не очень приятно, а запах может держаться месяцами, и готовить такое в доме – издевательство над собой. Пришлось договариваться с кузнецом и парой молодцов, чтобы они соорудили мне крытый навес со всем необходимым.

И вот теперь настало время творить волшебство.

Баламут вернулся часа через два весьма довольный и явно сытый. Подозреваю, что он наведался в одну из деревень, где его накормили. Есть там сердобольные старушки, считающие, что котик едва ли не на грани истощения находится, а этот предприимчивый гад успешно пользовался их добротой. Такими темпами скоро в дверь пролезать не сможет. Самое любопытное, что собаки его опасались и близко не подходили, и я никак не могла понять причину такого поведения. Очень странно, когда огромный волкодав поджимает хвост, глядя на черного кота, просто идущего мимо.

– Дождь будет, – пробормотал он, проходя мимо. – И еще явно что-то назревает. Лесные духи не спокойны.

Эти слова не пришлись мне по душе. Духи редко ошибались в своих предположениях. И раз кот чувствует изменения, значит, стоит готовиться к худшему. Осталось понять, к чему именно. Рядом с нами не было древних захоронений или каких-то запретных мест, но имелось болото, старое и весьма опасное. Ходили туда лишь отчаянные и безумные. Даже я лишний раз не совалась. Кикиморы, что обитали там, ненавидели людей и магов. Они всегда пытались заманить путника в ловушку и вкусить мягкой плоти. По словам старцев, много столетий назад оттуда приходили злобные твари, но уже много лет их не видно. Так же поговаривали, что хозяин болот специально натравливал кикимор на людей, чтобы те приносили ему свежего мяса. Только самого хозяина никто не видел, да и не пытался. Пройти в самый центр вряд ли кто-то решится, опасно для жизни. У меня мурашки по коже каждый раз, когда просто к краю болот подхожу.

Закончив приготовления, разлила все по флаконам и убрала в подвал. На улице уже вечерело, самое время заняться ужином, а потом можно и почитать. Мне в наследство достался гримуар – большой, толстый и немного вредный. Он охотно делился знаниями при условии, чтобы я и сама записывала в него что-то новое. Но с этим пока сложно, ибо он знал гораздо больше меня, да и в деревне добывать новые знания тоже особо неоткуда. Конечно, я провожу эксперименты, но из двадцати правильно выходит лишь один.

Ночью меня разбудил стук в дверь, громкий и какой-то отчаянный.

– Госпожа! Госпожа! Откройте, – послышался нетерпеливый голос старосты Дальних Выселок. – Молю.

– Что случилось? – сонно пролепетала я, не до конца проснувшись.

– Грызень напал на деревню.

Услышав это, я побледнела и бросилась собирать сумку с зельями. Грызень больше всего походил на медведя, только раза в два больше. Имел черную шкуру, стальные когти и острые зубы. Они являлись представителями иного мира и иногда пробивались в наш. И никогда неизвестно, где именно это может произойти. К сожалению, после такого нападения выживали немногие, поэтому следовало торопиться.

Староста приехал на телеге в сопровождении кузнеца. Грызня уже никто не опасался. После нападения они почему-то теряли свою силу и умирали. Никому пока так и не удалось понять, как такое происходит, и как им вообще удается прорваться недалеко от селений или городов. От него была лишь одна польза – разобрать тушу на ингредиенты.

– Гони! – приказала я и кузнец пустился в путь.

Телега тряслась на ухабах, ветер хлестал в лицо, а я судорожно перебирала в уме зелья и заклинания, которые могли пригодиться. В сумке глухо позвякивали флаконы – те самые, недавно купленные у гнома. Сейчас каждая склянка могла стоить чьей-то жизни.

– Сколько пострадавших? – крикнула я старосте, пригибаясь от низко нависшей ветки.

– Трое… может и больше, – задыхаясь, ответил он. – Грызень ворвался в коровник, там как раз доярки были. Потом побежал к амбару…

Я сжала кулаки. Коровник. Амбар. Места, где всегда толпится народ.

– Когда это случилось?

– Минут двадцать назад! Мы сразу за вами…

До Дальних Выселок было не меньше часа пути даже на телеге. За это время…

«Не думай об этом», – одёрнула себя. Сейчас главное – успеть помочь тем, кто ещё жив.

Баламут, притаившийся у меня под плащом, тихо пробурчал:

– Ненавижу грызней. От них воняет потусторонним.

– Согласна, – выдохнула я. – Но сейчас нам нужно их разобрать на ингредиенты. И спасти, кого сможем.

Когда мы въехали в деревню, первое, что бросилось в глаза, – развороченный коровник. Деревянные балки торчали, как сломанные рёбра, повсюду кровь и клочья соломы. У амбара толпились люди, кто-то кричал, кто-то молился.

Я соскочила с телеги, не дожидаясь остановки.

– Где раненые?!

Ко мне бросилась женщина в испачканном платье:

– Сюда! Сюда!

В сарае на охапках сена лежали трое. Двое – девушки лет шестнадцати—семнадцати, бледные, с рваными ранами на руках и ногах. Третья – пожилая доярка, её грудь была распорота так, что видны рёбра. Она дышала, но дыхание было прерывистым, поверхностным.

– Воды! Чистых тряпок! – приказала я, доставая зелья. – ВОН! – рявкнула я на женщин, стоявших над душой и завывавших. – Уберите их отсюда, мне нужно сосредоточиться, а не слушать вой! И еще нужно несколько дополнительных рук. Желательно тех, кто не будет падать в обморок от вида крови.

Пока я раздавала приказы, принесли еще пострадавших. Староста быстро увел всех, кто не мог сдержать эмоций, остальные же расставили свечи и стали помогать. Тем, у кого были не слишком серьезные раны, я выдала эликсиры и мази, а сама занялась теми, кто пострадал достаточно серьезно. Один из столов подготовили для пациентов. Зашивать раны занятие трудоемкое, особенно, когда их много. Мужчина пострадал сильно, и не хотелось, чтобы у него еще и куча шрамов осталась. Хотя их не избежать.

Я начала с пожилой женщины. Раны были глубокими, но…

«Нет, не всё потеряно», – подумала я, заметив, как её пальцы слегка дрогнули.

– Держись, – шепнула я, выливая на раны зелье из флакона с зелёной меткой. – Это остановит кровотечение.

Девушки стонали, но их раны были менее опасны. Я обработала, перевязала и дала настойку для снятия боли.

– Она выживет? – прошептала одна из девушек, глядя на пожилую доярку.

– Выживет, – ответила я твёрдо, хотя внутри всё сжималось. – Но ей нужен покой и ещё несколько зелий. – Теперь все только в руках Ведуна. Если переживет этот день, то выживет. Я дам настойку, которой ее надо поить, и не забывайте менять повязки, чтобы не случилось заражения.

– Как прикажете, госпожа ведьма, – хором ответили жители.

– Возьмите, выпейте, – трактирщик поставил передо мной кружку с горячим отваром и несколько булочек. – Вам нужно силы восстановить.

Кивнула и молча проглотила угощение. Сил что-то говорить просто не было. Мне удалось вытащить из лапки смерти всех, но двое находились в очень критическом состоянии, и я не могла быть до конца уверена, что они выживут. Поэтому о возвращении домой пока и речи не было.

Трактирщик, бывший военный, быстро организовал мне спальное место и выгнал всех остальных. И я была ему за это очень признательна. Сморило меня моментально. Правда, поспать удалось всего пару часов, ибо у одного из пострадавших вновь поднялась температура и пришлось срочно принимать меры. Лишь убедившись, что пока моя помощь не требуется, решила немного прогуляться.

У окраины деревни, за амбаром, лежала туша грызня. Огромная, чёрная, с ещё не успевшими потускнеть когтями. Вокруг неё суетились мужики с топорами – разделывали, пока плоть не начала разлагаться.

Я подошла ближе.

– Оставьте мне шкуру и когти. Остальное – ваше.

Один из мужиков кивнул:

– Как скажешь, госпожа. Только… ты ведь знаешь, что это значит?

Я знала.

Грызни не приходят просто так. Их появление – знак. Либо кто-то намеренно открыл портал, либо…

«Либо баланс между мирами нарушен», – подумала я, глядя на мёртвое чудовище.

Черт! А ведь давно у нас прорывов не было. По крайней мере не слышали о них. Да и в нашем округе тем более. Жаль, что даже страже не пожалуешься, толку не будет, отмахнутся как обычно и лекаря не пришлют. Раз ведьма есть, пользуйтесь. Вот и вся их позиция.

К вечеру удалось стабилизировать всех. Больше я ничего не могла сделать, поэтому оставила лекарства, инструкции и стала собираться домой. Староста тут же выделил мне телегу и приказал извозчику не гнать, а довезти бережно. Мне так же вручили несколько корзин с продуктами. Отказываться не стала, любой труд должен быть оплачен.

Единственное, что мне хотелось, это смыть с себя все и просто отоспаться, но даже этому было не суждено случиться. Стоило нам подъехать к дому, как я увидела двоих мужчин, один из которых был мне знаком.

– Родная, я вернулся, – оповестил Матиас.

– Да чтоб меня черти покусали, – пробормотала я, осознавая, что меня ждут крупные неприятности.

## ГЛАВА 4. НЕПРИЯТНОСТИ ПРОДОЛЖАЮТСЯ

Парнишка помог мне спустить сумки с вещами и, навострив уши, замер – явно рассчитывал уловить хоть кроху любопытной информации. Ему же надо будет в деревне рассказать, как к ведьме в гости заглянул важный гость.

– Спасибо, что подвезли, – поблагодарила я и взглядом дала понять – пора ехать обратно.

Он разочарованно вздохнул, но послушно взобрался на телегу и тронулся в путь.

– Позволь помочь тебе, любимая! – Матиас шагнул ко мне, раскинув руки для объятий.

Но его резко остановил второй мужчина – тот самый, с нашивками инквизитора.

Я окинула его внимательным взглядом. Высокий, темноволосый, с небольшой горбинкой на носу, квадратным подбородком и тёплыми карими глазами. Внешность, что называется, «с обложки»: уверенная осанка, проницательный взгляд, лёгкая полуулыбка. И всё бы ничего – но эти нашивки на груди и рукаве говорили сами за себя.

– Чем могу быть полезна? – спросила я, не сдвинувшись с места. Голос держала ровный, без намёка на волнение.

– Может, поговорим в доме? – предложил он, и голос его оказался таким же притягательным, как внешность. Уверена: за таким баритоном толпы поклонниц бегают.

– У меня нет привычки приглашать незнакомых мужчин в дом. Особенно, если они из инквизиции, – ответила я с лёгкой усмешкой.

Он поднял ладони в примиряющем жесте:

– Поверьте, вам ничего не грозит. Я здесь не по служебным делам.

– Родная, ты не рада меня видеть? – влез Матиас, явно чувствуя себя лишним и оттого ещё более настойчивым.

– Не особо, – честно ответила я. Настроения любезничать не было совершенно. – Я думала, мы больше не встретимся.

– Но… но… – он растерялся, лицо его дрогнуло, словно у ребёнка, которому отказали в лакомстве.

На секунду мне стало жаль парнишку. Всего на секунду. Потом я напомнила себе: он сам выбрал этот путь, и теперь ему придётся с этим жить.

Инквизитор между тем наблюдал за нами с нескрываемым интересом.

– Матиас, – я сделала глубокий вдох, стараясь говорить ровно, – сейчас не самое подходящее время для сцен. У нас серьёзные проблемы.

Он сжал кулаки, но промолчал.

– Если позволите, я всё же объясню, – вновь заговорил незнакомец, подходя к нам, и в его голосе прозвучала непривычная мягкость. – Я здесь не для того, чтобы чинить расправу. Мне нужна правда. И если вы невиновны, я это докажу.

Я скептически приподняла бровь:

– И с чего такая щедрость? Инквизиторы обычно начинают с ареста, а не с разговоров.

– Потому что я видел достаточно ложных обвинений. И знаю, к чему приводит слепая вера в слухи. – Он посмотрел мне прямо в глаза. – Велена, я не враг вам. Но и не друг. Пока что.

Матиас шагнул вперёд, загораживая меня:

– Она не обязана ничего тебе доказывать.

– Матиас, – я положила руку ему на плечо, – успокойся. – Проходите, – сняла защиту с двери и хотела подобрать сумки, но меня опередил инквизитор.

Ладно, поставим один плюс в его пользу. Правда, то, что он инквизитор, перечеркивает все остальное.

Мы все переступили порог и стало очевидно – мой домик вовсе не рассчитан на приём столь важных гостей. Теснота вдруг сделалась ощутимой – словно стены слегка сдвинулись, подчёркивая неуместность этой встречи.

– Вернулась, – Из-за печи лениво вылез Баламут, потягиваясь и демонстрируя всю свою кошачью грацию. – Опа, у нас гости?

– Говорящий кот? – изумлённо выдохнул инквизитор, брови его взлетели к линии волос.

Я мысленно чертыхнулась: Эх, надо хоть его имя узнать…

– Да ладно? Где? – передразнил Баламут, хитро прищурившись и глядя на гостя с нескрываемой издёвкой.

– Господа, давайте ближе к делу, – твёрдо произнесла я, ставя сумки на стол с лёгким стуком. – Зачем пожаловали?

– Для начала позвольте представиться – Элайджа Вулл. А это мой племянник Матиас. Но с ним вы уже успели познакомиться, – произнёс мужчина с холодной учтивостью, от которой по спине пробежал неприятный холодок.

Да чтоб меня леший кругами водил! Сам глава инквизиции собственной персоной. Ничего хорошего ждать точно не придётся.

– Не скажу, что рада знакомству. Велена. Что нужно? – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Элайджа тяжело опустился на стул, словно вес его должности давил на плечи. Матиас же продолжал стоять, сверля меня взглядом, в котором смешались обида, надежда и что-то ещё – неуместное, почти щенячье. От этого взгляда становилось не по себе.

– Ведьма, – вздохнул Элайджа, и в этом слове прозвучала не угроза, а скорее усталая обречённость, – у нас к вам дело.

– А можно поконкретнее? – я принялась раскладывать продукты, стараясь скрыть лёгкое волнение. Приезд инквизитора никогда не сулил ведьме ничего хорошего. – Я больше суток не спала, спасая людей после нападения грызня.

– Тут был прорыв? – мгновенно встрепенулся он, весь обратившись во внимание.

– Да. Пострадало много человек. Грызень мёртв, – коротко бросила я.

– Где находится тело? – вопрос прозвучал резко, как удар хлыста.

– Понятия не имею, – соврала я без запинки. Нет, а что… Лично я рассчитывала на кое—какие ингредиенты с убиенного. А так он всё себе заберёт. – Давайте не будем отвлекаться.

Элайджа Вулл пристально посмотрел на меня – взгляд тяжёлый, пронизывающий, словно он пытался прочесть мысли сквозь черепную коробку. Этот человек привык видеть ложь насквозь, и я понимала: игра только начинается.

– Велена, – произнёс он медленно, – вы понимаете, насколько серьёзны обстоятельства? Прорыв потустороннего существа – это не просто «несчастный случай». Это признак нарушения баланса. А когда баланс нарушен…

– …начинается хаос, – закончила я за него. – Да, я в курсе основ инквизиторской доктрины. Но это не меняет того, что я не имею отношения к прорыву.

Он откинулся на стуле, сложил руки на груди:

– Допустим. Но тогда объясните: почему именно в ваших землях происходят столь странные события? Листовки с призывами «уничтожить ведьму», нападения грызней, слухи о заговоре… Всё это сходится в одной точке. В вас.

Я сдержала раздражение.

– Потому что я – та, кто остаётся и помогает. Кто лечит раненых, кто закрывает порталы, кто пытается удержать деревню от паники. Если бы я исчезла, всё стало бы только хуже.

Матиас тихо кашлянул:

– Она говорит правду. Меня же она на ноги поставила!

Элайджа бросил на племянника короткий взгляд:

– Ты слишком доверчив, Матиас. Но я не собираюсь обвинять её без доказательств. Я здесь, чтобы предложить сотрудничество.

– Сотрудничество? – я приподняла бровь. – С инквизицией?

Мои слова инквизитору не понравились, он на секунду поджал губы, но потом снова стал спокойным. А когда начал рассказ, то настала моя очередь меняться в лице. Оказалось, что на Матиаса было совершенно покушение. Его пытались приворожить с помощью приворотного зелья. Племяннику удалось уйти, оказавшись у меня, но приворот сработал со сбоем и в итоге парнишка теперь зациклен на мне.

– И что дальше? – мне конечно было жаль паренька, но понять мотивы их приезда пока не получалось.

– После обследования маги вынесли вердикт, что приворот спадет месяца через два, при условии, что объект вожделения будет находиться рядом.

– НЕТ! – категорично заявила я, осознав, к чему он ведет.

– Почему? – от меня явно ожидали иного ответа.

– Во-первых, как вы себе это представляете? – обвела помещение рукой. – Тут мало места для двоих. Во-вторых, мне не нужны домыслы соседей.

– Ну, ведьмы никогда не слыли поборницами морали.

Я сжала кулаки, стараясь не выдать нарастающее раздражение.

– Дело не в морали, а в здравом смысле. – Мой голос звучал твёрдо. – Матиас – ваша проблема, не моя. Я не нанималась сидеть с ним два месяца, пока приворот не рассосётся сам собой.

Элайджа медленно провёл ладонью по столу, словно сглаживая невидимые неровности.

– Велена, поймите – он в опасности. Тот, кто попытался его приворожить, не остановится. А вы… – он сделал паузу, – вы уже доказали, что умеете защищать.

– Умею. Но не желаю превращать свой дом в приют для инквизиторских племянников. – Я скрестила руки на груди. – У вас целая организация. Найдите ему охрану, комнату, няньку – что угодно. Только не здесь.

Матиас наконец подал голос:

– Я не буду тебе мешать. Честно. Просто… мне нужно быть рядом, чтобы приворот ослабевал. Это не моя прихоть, а условие магов.

Я метнула на него острый взгляд:

– И ты думаешь, я поверю, что ты не попытаешься воспользоваться ситуацией? Что не начнёшь вздыхать, признаваться в чувствах, мешать мне работать?

Он опустил глаза, но ответил твёрдо:

– Не начну. Я понимаю, что это не настоящие чувства. И не собираюсь давить на тебя.

Баламут, до этого молча наблюдавший за диалогом, наконец вмешался:

– А если приворот вдруг усилится? Или даст побочку? Мы тут все с ума сойдём от его романтических порывов.

– Риски минимальны, – спокойно ответил Элайджа. – Маги дали чёткие инструкции. Главное – не разрывать контакт полностью. Но никто не требует, чтобы вы жили в одной комнате.

Я вздохнула, глядя в окно. Солнце клонилось к закату, отбрасывая длинные тени. Время шло, а у меня и без Матиаса дел по горло.

– Элай, она права, – взял слово Матиас, и в этот раз его голос звучал иначе. Более четко и внятно. Я даже удивилась, повернувшись к нему. – Я не всегда зациклен на вас, это находит периодами. Видимо, состав был экспериментальный, или же родовая магия так сработала. И я так же должен сказать спасибо за то, что спасли мне жизнь.

– Пожалуйста, – на секунду стало как-то неловко. – И тем не менее, я не собираюсь звать вас в гости.

– Я ведь могу нагрянуть с проверкой, – попытался пригрозить мне инквизитор.

– Вперед! – махнула рукой. – Я ведьма честная, мне скрывать нечего. И кстати, за клевету я имею право подать на вас жалобу.

Если он думал, что я ведьма неопытная, то зря. Я хорошо училась в школе и прекрасно знаю свою права. Инквизитор вновь завис. Даже приятно стало, что смогла дать отпор.

Элайджа слегка приподнял бровь, но в его взгляде промелькнуло нечто вроде уважения.

– Вижу, вы хорошо осведомлены о своих правах, – произнёс он сдержанно. – Это похвально.

– Не просто осведомлена, – я скрестила руки на груди, – а намерена их отстаивать. Если вам нужны мои знания и помощь – будем сотрудничать на равных. Если же вы планируете давить и угрожать – разговор окончен.

Баламут, до этого дремавший на подоконнике, приоткрыл один глаз и фыркнул:

– Вот это да! А говорила, что не любишь конфликты.

– Я не люблю бессмысленные конфликты, – поправила я. – Но когда на меня давят – отвечаю.

Элайджа медленно кивнул, словно принимая мои условия:

– Хорошо, что вы хотите? – спустя время произнес он.

– Ничего, – развела руками.

– Такого не может быть. Всем чего-то не хватает. Я могу сделать так, что вас переведут в столицу, вы не будете ни в чем нуждаться.

– У меня все есть.

Элайджа окинул взглядом мои небольшие хоромы и скептически хмыкнул. Ему не понять меня. Даже по одежде видно, что мы из разных кругов.

– Я ведь могу…, – вновь начал он, и я перебила.

– Послушайте, у вас вообще совесть есть? – уперла руки в бока. – Мало того, что вы даже не сказали мне элементарного спасибо за спасение жизни, так еще и шантажировать пытаетесь. Не выйдет! Мой контракт со школой давно отработан. Я нахожусь тут по собственной инициативе, и меня все устраивает. К тому же я безумно устала после нападения, о чем сразу сказала, но вы давите своей властью, не давая возможности мне отдохнуть и нормально подумать. Я конечно знала, что у инквизиторов нет понятия совести, но что настолько!

Да, от моих слов главного перекосило так, словно он лимона объелся, но словарный запас остался. Правда его в очередной раз перебили.

– Элай, Велена права. Госпожа ведьма, еще раз большое спасибо за то, что спасли мою жизнь. И да, это вам, – мне протянули увесистый мешочек с монетами. – Я понимаю, что это не так много, но прошу принять. И я так же ваш должник. Если понадобится помощь, только скажите, чем смогу – помогу, а теперь мы вас покинем.

Он подошел к дяде и, взяв его за руку, повел наружу. Тот пытался сопротивляться, но Матиас что-то прошептал ему на ухо, и они удалились.

– Еще вернутся, – прокомментировал Баламут, когда мы остались вдвоем. – Сметану принесла?

От мысли, что это не конец, у меня дернулся глаз, но желание сна было настолько велико, что я отбросила все лишние мысли, разложила продукты и, обняв подушку, уплыла в сновидения.

Следующие два дня, как это ни странно, прошли совершенно спокойно. Я готовилась к ярмарке, которая начиналась уже завтра. Нужно сварить несколько очень редких зелий, обычно пользовавшихся спросом у караванщиков. Особенно среди оборотней. Мне удалось изготовить состав, который на время притуплял брачный зов. Оборотни очень восприимчивы к нему, и когда находятся далеко от пары, становятся агрессивными и опасными для окружающих, а так тишь да гладь. Мне еще вчера пришла весточка с заказом и количеством флаконов. Хорошо, что я успела прикупить их у гнома, иначе бы точно не хватило.

К тому же мы с деревенскими успели разобрать грызня на составляющие. Я забрала когти, зубы и некоторые внутренности, из них можно сварить несколько омолаживающих составов и парочку защитных. И самое главное, все мои пациенты выжили. Некоторым я правда запретила вставать, чтобы швы не разошлись, но в остальном была довольна проделанной работой. Хотя в деревне пока старалась не показываться, ибо родственники слегка достали своими благодарностями, зато Бамалут радовался бесплатным угощениям, которые нам несли. Мне уже скоро некуда будет ставить, погреб маленький и наполовину заполнен зельями.

***

Я любила ярмарки за то, что можно узнать последние новости из столицы, прикупить товар и продать свое. Обычно все собирались в деревне Малые Плотики. Не смотря на название, она насчитывала около сотни домов, два постоялых двора и таверну. Да и расположение было весьма удачным – недалеко от основного тракта. Я всегда останавливалась у вдовы, которая даже не брала с меня плату. Вместо этого я готовила ей некоторые крема. Жила она одна и места достаточно. В крайнем случае я всегда могла переночевать в лесу. Ведьм тут уважали и обижать даже не пытались.

Дорога к ярмарке пролегала через густые леса и полные цветущих лугов поля. Пейзаж, мимо которого мы проезжали, был восхитителен. Солнце поднималось всё выше, окрашивая небо в нежные оттенки розового и золотого. Бодрящий ветерок приносил запахи свежей травы и цветущих растений. Соседи в телеге оживлённо переговаривались, обсуждая предстоящие события и товар, который собирались продать. Я же, погружённая в свои мысли, лишь изредка поднимала взгляд, чтобы насладиться окружающей красотой.

Мирон завел разговор о раненных, отчитался, что все рекомендации выполняются, пострадавшие идут на поправку, и некоторые уже начали вставать с постелей. Только один пока еще не до конца пришел в себя и периодически бредит. Нужно будет по возвращению заглянуть к нему. После меня затянули в разговор о ярмарке и том, кто чем торговать собрался. Каждая из подвластных мне деревень постоянно соревновалась, кто лучше. Как бы то ни было, я знала, что это соревнование лишь способ отвлечься от горестей. Несмотря на то, что у нас у всех свои заботы, каждый из них стремился показать, что именно его деревня лучше других. Я иногда улыбалась, наблюдая за ними, когда они обсуждали новые сорта картофеля или секреты успешного выращивания репы. Это казалось таким наивным, но в этом была своя прелесть.

Мирон продолжал разгадывать, кто же на ярмарке предложит лучшее – его голос звучал уверенно, будто он уже предвидел победителя. Я не вмешивалась, стараясь сосредоточиться на своих мыслях о раненом. Реальность оставалась жестокой, и мне не хотелось, чтобы ее тень затмевала эту беззаботную суету.

Вдруг кто-то из деревенских стариков поднял вопрос о том, какой будет погода в день ярмарки. Это вызвало новую волну обсуждений, и я поняла, что показывать свою силу духа они будут до последнего. Словно и впрямь в этом всём кроется какой-то смысл – жить, бороться и верить в завтрашний день. Вскоре телега замедлила ход, и я поняла, что мы приближаемся к месту, где начиналось столпотворение. Сильное волнение охватило меня – ярмарка была не только местом торговли, но и встреч, открытий, и, возможно, новых приключений.

Когда мы наконец-то добрались до нужного места, мысленно выдохнула и, распрощавшись с путниками, поспешила к нужному дому.

– Марьяна, привет, – поздоровалась я с миловидной женщиной, возившейся в огороде.

– Велена, – улыбнулись мне. – Я ждала. Долго вы сегодня ехали.

– Дорога местами не до конца просохла после дождей, застревали.

– Проходи, я уже пирожков напекла.

М-м-м…пирожки у Марьяны получались ужасно вкусными. Я могла съесть десяток, а потом страдать от переедания, но это того стоило. Не знаю, как ей удавалось такие делать. Я даже рецепт брала, и все равно настолько вкусно не выходило. Тут видимо талант нужен. Мы сели за стол, и вскоре воздух наполнился ароматом свежей выпечки. Я, зная, что в жизни важны простые радости, с удовольствием откусила горячий пирожок. Это было не просто вкусно – это было бесподобно.

За чашкой ароматного чая мы провели несколько часов, Марьяна делилась последними сплетнями. В их довольно большой деревеньке имелся храм, посвященный богу Ведуну., и в нем буквально пару дней назад поменялся храмовник. Прошлого повысили и перевели в какой-то город. Новенький пока особо никому не нравился. Слишком напористым был, когда призывал на службу, да и лекции его слишком нудные. Правда, в то же время он был молод и хорош собой. Многие девушки засматривались в его сторону, но он хранил себя и не смотрел в их сторону. Мда, не повезло мужику. Зная местных кумушек, недолго ему холостым ходить, кто-нибудь обязательно окрутит и перевоспитает.

Несколько девушек недавно обручились с оборотнями и после ярмарки собирались переехать к ним. Вообще, мохнатые к своим избранным относились очень трепетно и бережно. Если встретили, то уже никогда не отпустят. У некоторых это доходило до безумия, но такое случалось крайне редко. Поэтому к оборотням относились с должным уважением и мечтали, чтобы кто-то из них оказался мужем. Вдобавок ходили слухи, что любовники они очень даже горячие. У меня пока не было возможности проверить, как-то ни один желающий не зацепил.

В этом году ярмарка обещала быть особенно насыщенной, поскольку прошёл слух о прибытии эльфов. Остроухие решили расширить свой товарооборот и отправились покорять отдалённые местности. Трудно сказать, к чему это приведёт. Однако эти светлые создания весьма наглы и симпатичны, как бы не дошло до драки. Хотя, говорят, они не особо-то любят вступать в отношения с кем-либо ещё.

Основные события должны начаться завтра и сегодня можно просто отдохнуть и насладиться тишиной. Дом Марьяны располагался в стороне от основной улицы, поэтому здесь относительно спокойно. Пару раз мимо проезжали гружёные повозки, создавая шум, но всё это быстро заканчивалось.

Ближе к вечеру мы с подругой достали бутылку красного вина, закуски и предались воспоминаниям.

Утро встретило меня головной болью и похмельем, но лекарство имелось, так что нам удалось быстро привести себя в норму. Места на ярмарке заранее распределены, так что за это можно не переживать. Мы с Марьяной делили один лоток на двоих и находился он ближе к концу. Нагулявшись, народ с радостью купит перекусить, а заодно и зелья рассмотрит. К тому же, меня многие знали и всегда покупали, даже не торгуясь.

Ярмарка в этом году выдалась особенно шумной. Три дня безудержного торга, смеха, музыки и запаха жареных пирожков с корицей – настоящий праздник для всей округи. Первые два дня я планировала торговать, а в последний – закупиться самой. Но пока что даже загадывать не стала: с моей-то удачей всё может обернуться как угодно.

Около восьми утра мы с Марьяной направились на центральную площадь. Там уже царило небывалое оживление: торговцы расставляли товар, перекрикивались через ряды, делились новостями и последними сплетнями. Воздух гудел, как пчелиный улей, а над головами то и дело проносились разноцветные ленты и флажки.

Найдя наш столик, мы с подругой быстро разложили товар – флаконы с зельями, сушёные травы, амулеты и прочие мелочи, за которыми ко мне обычно выстраивалась очередь. Я как раз поправляла вывеску «Проверенные снадобья. Без вреда для здоровья», когда услышала:

– Какая сладкая… – голос был низкий, с едва уловимым рычанием.

Подняла голову – передо мной стоял оборотень. Высокий, статный, с широкими плечами и улыбкой, явно не привыкший к отказам. В глазах – азарт охотника, в осанке – уверенность человека, который привык получать желаемое.

– Для тебя ядовитая, – улыбнулась я в ответ, не отводя взгляда.

Он чуть наклонил голову, будто оценивая меня заново.

– Конфетка моя, я знаю, как сделать тебя мягкой и податливой, – протянул он, и пара его друзей за спиной тут же разразилась похабным смехом.

Я даже бровью не повела. Вместо этого повернулась к Марьяне, уже державшей скалку в руке.

– Марьяна, ты когда-нибудь видела блохастых оборотней? – спросила я, не сводя глаз с наглеца.

– Нет, – коротко ответила подруга, сжимая скалку чуть крепче.

– А хочешь увидеть? – я улыбнулась ещё шире, потянувшись к мешочку с ингредиентами.

Я сохраняла невозмутимость, хотя внутри закипала ярость. Оборотень явно привык к лёгким победам – его самодовольная ухмылка и оценивающий взгляд говорили сами за себя. Но со мной такие приёмы не пройдут.

– Знаешь, блохастые оборотни – не самая большая редкость в наших краях, – ответила я, не отводя взгляда. – Но вот наглых – раз-два и обчёлся. Ты, похоже, из последних.

Его друзья переглянулись, уже не так уверенно улыбаясь. Сам оборотень слегка нахмурился – видимо, не привык к отпору.

– Ты зря играешь с огнём, ведьма, – процедил он, пытаясь вернуть утраченную уверенность.

Я рассмеялась:

– Огонь – моя стихия. А вот ты, кажется, забыл, с кем говоришь.

Марьяна, стоящая рядом, незаметно сжала мою руку. Я почувствовала, как она напряжена, но держится. Хорошо, что она рядом – вдвоём всегда проще. Баламут, до этого притворявшийся спящим под плащом, приоткрыл один глаз и тихо прошипел:

– Ну что, покажем ему, где раки зимуют?

Я едва заметно кивнула. Пора было поставить нахала на место.

– Слушай сюда, – сказала я, шагнув ближе к оборотню. – Если ты думаешь, что можешь заявиться сюда, размахивать своим самомнением и рассчитывать на тёплый приём – ты глубоко ошибаешься. Убирайся. И передай своим друзьям: в наших краях не любят тех, кто забывает о вежливости.

Он замер, явно не ожидая такой резкости. Его друзья начали переминаться с ноги на ногу, уже не выглядя такими уверенными.

– Ты пожалеешь об этом, – бросил оборотень, отступая на шаг.

– Сомневаюсь, – я скрестила руки на груди. – Но если вдруг решишь вернуться с извинениями – знай: я принимаю их только в письменной форме. И с печатью.

Друзья оборотня не выдержали – один из них фыркнул, пытаясь скрыть смех. Это стало последней каплей. Оборотень бросил на них злой взгляд, резко развернулся и зашагал прочь, бросив через плечо:

– Мы ещё встретимся!

– Не сомневаюсь, – пробормотала я, наблюдая, как он уходит. – Но в следующий раз – с мозгами.

– Ведьма, – рыкнул оборотень, словно ругательство. Стало обидно. – Вечно мне не везет, что ни баба, то сразу ведьма.

А вот это он зря. Не люблю, когда меня бабой называют. Продолжая мило улыбаться, мысленно произнесла проклятье. Теперь, когда этот гад обернется волком, то почувствует всю прелесть укусов блох. И вывести их не получится, пока сам не осознает, что девушки существуют не только для удовлетворения своих желаний.

– Господа, будете что-то брать или просто глазеть?

– Пошли отсюда.

Компания ушла, предоставляя место другим желающим.

В первый день продажи шли очень даже неплохо. Народу приехало достаточно, и я распродала все свои запасы всего за один день. Лучше всего расходились средства для остановки крови, заживляющие и бодрящие. Их закупали караванщики. Простой люд больше на меня рассчитывал, не смотря на то, что я не раз говорила держать дома минимальный набор. Караванщикам же зелья помогали в случае нападения разбойников, слишком много их развелось в последнее время. Ходили слухи, что из-за волнений в столице стража стала работать так плохо, что людям приходилось рассчитывать лишь на себя. У нас стражники вообще не особо спешили на помощь простым смертным. Правда, в деревнях кроме нападений животных редко что случалось, воров даже не было. А если и были, то с ними жители сами разбирались, да так, что больше и мысли не возникало что-то украсть.

– Девушка, – у прилавка возник щуплый старик. Даже не могу сказать, сколько лет ему было. – Девушка, мне нужна ваша помощь.

– Какого рода, уважаемый?

Он огляделся вокруг, убеждаясь, что рядом никого нет. Марьяна быстро смекнула и отошла в сторону, словно что-то искала.

– Мне бы средство для поднятия…, – он запнулся. – Настроения.

– Вам долговременного эффекта? – мне было не сложно догадаться, о чем шла речь. Приобретающие такую настойку всегда пытались не произносить вслух название.

– Да. У меня жена молодая, порадовать хочу.

Я сдержала улыбку – подобные просьбы не редкость, но каждый раз их озвучивали с такой таинственностью, будто речь шла о государственной тайне.

– Понимаю, – кивнула я спокойно. – У меня есть как раз то, что вам нужно. Настойка из корня женьшеня, золотого уса и нескольких других компонентов. Действует мягко, но надёжно. Курс – десять дней, затем перерыв.

Старик заметно приободрился, но всё ещё оглядывался по сторонам, словно боялся, что кто-то услышит.

– А… это… не вредно? – спросил он, понизив голос.

– Если соблюдать дозировку – нет. Наоборот, даже полезно для общего тонуса. Но важно: не больше чайной ложки в день, и ни в коем случае не сочетать с крепким вином или острыми специями. Иначе эффект будет обратный.

Он торопливо достал кошелёк, отсчитал монеты:

– Вот, возьмите. Только, пожалуйста, поскорей…

Я достала из сумки небольшой тёмный флакон с плотно притёртой пробкой, наклеила на него бумажку с инструкцией:

– Вот. Храните в прохладном месте, подальше от солнца. И не забудьте про перерыв после курса.

Он схватил флакон, как сокровище, и тут же спрятал его во внутренний карман кафтана.

– Спасибо вам, милая девушка. Вы просто чудо!

– Рада помочь, – ответила я. – И помните: здоровье – прежде всего.

Старик кивнул, ещё раз огляделся и быстро зашагал прочь, чуть сутулясь, но с заметно более лёгкой походкой.

Марьяна подошла ближе, ухмыляясь:

– Ну что, целительница всех страждущих?

– Просто знаю, что людям нужно, – я убрала кошелёк в сумку. – И стараюсь не судить.

На улицу опускался вечер, и нам удалось продать все, что было. Теперь можно отправляться домой. Подруга будет вновь готовить пирожки, а я отдыхать. Средств, вырученных сегодня, мне хватит на покупки.

Следующий день порадовал меня отличной солнечной погодой. Дотащив с подругой пирожки до прилавка, отправилась изучать ярмарку. Сегодня мы чуть-чуть припозднились, поэтому народу в самом центре оказалось так много, что приходилось протискиваться между желающими заполучить очередную обновку. Гномы привезли много кованых изделий. Некоторые из них были настолько тонкими и изящными, что с трудом верилось, что они сделаны из металла. Правда, их было не так много. Деревенским ни к чему такая красота, некуда применить. Они больше по оружию. Конечно, в деревне имелся и свой кузнец, но не все его работы были настолько хороши.

Я купила у гномов еще партию стеклянных флаконов, от души поторговавшись, иначе ни один гном не продаст товар. Уж больно любят они это дело, и редко кому удается перехитрить бородатого.

Оборотни в основном занимались защитой, но были и среди них продавцы. Среди товаров часто попадались отрезки пестрых тканей, много украшений из камней и очень красивые кружевные платки. Никто не знал, как им удается создавать настолько воздушные изделия. Секрет передается внутри клана и никогда не выходит наружу. Не удержавшись, купила себе один из платков и сразу же накинула на плечи. Еще обновила серьги, на этот раз из граната, небольшие, легкие и изящные.

А потом наконец-то добралась до эльфов. Тут естественно было очень много народу. Большинство попросту глазело на невиданных ранее остроухих, я же подошла ближе и стала разглядывать, что они предлагают. Меня окинули взглядом, словно я букашка. Один даже слегка поджал губы, но увидев мой взгляд, нахмурился.

– Ведьма? – голосок оказался певучим и звонким. Кивнула. – В таком захолустье? Удивительно.

Я уж было хотела сильно оскорбиться, но тут он положил на прилавок несколько сушеных трав. Увидев их, едва не завопила от восторга, они росли только в светлом лесу, так что можно сказать – эксклюзив. Жаба внутри взвыла от мысли о их стоимости.

– Сколько?

– Готовы на обмен.

– Какого рода? – включилась моя подозрительность.

– Мы можем поговорить об этом вечером? – вновь кивнула. – Тогда приходите в таверну, будем вас ждать.

Хм… даже представить не могу, что именно им могло понадобиться, но любопытно, что скрывать. А вот насчет красоты светлых рассказы все же преувеличены, честное слово. Худые, высокие, с длинными волосами, которым позавидует половина женщин. Глаза синие, лица надменные. Нет, не мое. Предпочитаю темных. В них и огня больше, и обаяния. Тем не менее, у эльфов нашлись поклонницы. Я заметила семейство Маудигли. Не повезло мужику, у него пять дочерей и ни одного сына. И все характером в матушку – склочные, вредные, никто замуж их брать не желал. Пару раз они пытались затащить понравившегося парня на сеновал, дабы там их застали за непристойным поведением и повели в храм. Но пока никому не удавалось этого добиться. И вот похоже, пара девиц решила выбрать себе в мужья эльфов. Как-то слишком плотоядно они посматривали в их сторону. Даже немного жаль бедолаг, еще не знают, как они попали.

– Велена, – окликнул меня Говард, глава караванщиков. – Рад тебя видеть.

– Я тоже, – подошла и присела рядом с ним. – Как торговля?

– Неплохо. В этом году, как ни странно, все проходит удачно. Было одно нападение по дороге, но мои парни быстро отбились и отделались лишь парой царапин. Кстати, твои зелья помогли, так что я пополнил запасы. И вообще, хочу сделать у тебя индивидуальный заказ, если ты не против.

– Я не успею, – развела руками. – Тут нет возможности что-то приготовить.

– Понимаю. Я имел в виду на будущее. Вот список, – мне протянули лист с аккуратными записями.

– Хм…, на некоторые мне понадобится не менее десяти дней. Есть сложности в приготовлении, да и в лес придется идти за ингредиентами.

– Я готов ждать и заплачу по столичным меркам.

Его слова меня сильно удивили, ведь в городе вышло бы дешевле, поэтому я внимательно посмотрела на Говарда.

– Моя дочь через два месяца выходит замуж за орка. Они уезжают жить в степь, и я не могу отпустить ее без хоть каких-то зелий. Их шаманам у меня веры нет.

– Все сделаю в лучшем виде и пришлю весточку.

Конечно, я сильно удивилась такому сочетанию пары, но мой собеседник утверждал, что это любовь, и он смирился. Несколько раз он пытался объяснить дочери, что жизнь в степи сложна и муторна, но та не желала слушать. Поэтому Говард решил обезопасить дочь и снабдить зельями практически на все случаи жизни. Мне он доверял больше, чем столичным, вот и сделал заказ. Приятно. Мы договорились, что как все будет готово, то он закажет одноразовый портал для доставки. Стоили такие достаточно дорого, но это быстрее, чем добираться из столицы.

Потом мы немного поделились сплетнями. Точнее, я послушала о том, что творится за пределами нашей деревни. Поговаривали, что назревает война с вампирами. Острозубые считали, что их территория слишком мала, и хотели ее расширить. Почему-то за счет территорий людей. Хотя, с другой они граничили с троллями, воевать с ними нет смысла – зубы обломают.

Король так же ищет невесту для своего сына. Тот уже достиг брачного возраста, но на уме у него лишь развлечения. Сейчас он проводит время в одном из имений в обществе друзей. Мда, хорошее у нас продолжение рода и будущего страны.

На пустынном острове вновь проснулся вулкан и сейчас многие ждут, каких последствий ждать. В прошлый раз это произошло более сотни лет назад и тогда открылось сразу несколько разрывов, сквозь которые проникли грызли. Их было так много, что во всем мире наступил трехдневный траур. Боюсь представить, что случится в этот раз.

## ГЛАВА 5. ВОЗВРАЩЕНИЕ ИНКВИЗИТОРА

Вечером, как и просили эльфы, зашла в таверну. Народу не протолкнуться, гомон стоял такой, что соседа не слышно. Одинокий музыкант пытался что-то играть, но бросил затею, осознав, что его попросту не слышно. Девушки сновали между столиков, разнося напитки и закуски и уворачиваясь от особо нахальных лап.

Взглядом нашла нужного мне эльфа и направилась к нему. Светлые выбрали столик в самом углу, чтобы их не сильно тревожили.

– Господа, – не спрашивая, присела за столик и дала знак девушке, чтобы принесла пива с закусками. – Итак, что вам нужно взамен трав?

– Снять проклятье, – ответил тот, с кем я разговаривала до этого.

– Простите…

– Зовите меня Эльвин.

– Эльвин, но на вас и ваших собратьях я не вижу никакого проклятья.

– Проклят мой друг, он сейчас наверху.

– А можно узнать подробности? Не люблю соглашаться на то, о чем не знаю.

Те переглянулись и повесили полог тишины. Проклятье эльф подхватил в дороге. В одной из деревень они не сошлись мнением с ведьмой, древней и крайне вредной. В итоге та прокляла его так, что никто не мог снять. Что за проклятье они не сказали, лишь намекнули, что когда увижу, сама все пойму.

Мда, заинтриговали.

Откладывать в долгий ящик не стала и попросила проводить меня к пострадавшему. Эльвин дал знак остальным оставаться на месте, и мы пошли вдвоем. Конечно, это не укрылось от местных зевак и нас провожали не только взглядом, но и свистом. Правда, стоило обернуться и все смолкли. Правильно, не стоит злить ведьму.

Номер у них один из самых лучших. Боюсь представить, сколько денег они выложили. Ладно, мы тут не для этого. Оказавшись внутри, осмотрелась и заметила в кресле эльфа. Мда… не повезло бедолаге.

– Я даже не могу представить, чем вы так разозлили ведьму, что она прокляла вас Уродливой красотой.

Эльф, находившийся передо мной, был красив… когда-то. Теперь все его лицо покрывали гнойные нарывы, глаза покраснели, а зубы наполовину почернели. Эта гадость имела нарастающий эффект, так что пришлось уточнять.

Эльвин тяжело вздохнул, опустив взгляд:

– Три дня назад всё было куда лучше. Сейчас… – он провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть отражение болезни, – кажется, что с каждым часом становится хуже.

Я подошла ближе, осторожно осматривая поражённые участки. Проклятие «Уродливая красота» – редкое и коварное. Оно не просто уродует тело, но и постепенно разъедает дух, лишая воли к жизни.

– Вы пытались нейтрализовать его травами? – спросила я, доставая из сумки увеличительное стекло.

– Всё, что знали, испробовали, – ответил Эльвин. – Но проклятие словно питается нашими попытками. Чем сильнее сопротивляемся – тем быстрее распространяется.

Я кивнула, продолжая осмотр. Нарывы были горячими на ощупь, кожа вокруг них воспалена. Зрачки эльфа едва заметно дрожали – верный признак, что яд уже проник в кровь.

– Сколько времени прошло с момента проклятия?

– Пять дней.

«Плохо», – подумала я. Обычно на четвёртый-пятый день проклятие переходит в необратимую стадию, если не принять меры. Раз не покрыт нарывами полностью, то есть возможность снять. В противном случае пришлось бы просто посочувствовать и уйти.

– Мне нужна горячая ванна и вот эти травы, – протянула листок с названиями – Раздевайтесь, – приказала пострадавшему, глаза которого округлились. – Ой, да ладно вам. Насиловать не буду, мне лишь нужно осмотреть вас. Штаны можете не снимать. Если стесняетесь, отвернусь.

Последнее походу слегка задело светлого, и он начал демонстративно снимать рубашку. Да, красив, не скрою, но сейчас мне его было скорее жаль, чем все остальное. Когда оголился, я обошла его по кругу. Нет, даже спрашивать не буду, что же такого он сказал ведьме. По совести, мне бы оставить все, как есть, чтобы проучить, но уж очень сильно я хочу заполучить те травки. И любая ведьма меня поймет.

Не прошло и десяти минут, как ванну принесли в номер. Поставив ее в центр, начертила вокруг ритуальный круг и добавила принесенные травы.

– Залезайте.

– Горячо! – возмутился он. – Вы что, хотите из меня суп сварить?

– Суп из вас не получится, слишком тощий. Лезьте и не нойте. Вы мужик или кто?

Меня одарили злым взглядом, но в воду залезли. Да, она была горячая, но так и надо. Эльф недовольно скривился, но всё же осторожно опустился в ванну. Вода зашипела, едва коснувшись воспалённой кожи, и он резко втянул воздух сквозь зубы.

– Больно? – уточнила я, внимательно наблюдая за его реакцией.

– Терпимо, – процедил он сквозь стиснутые зубы. – Но если станет хуже…

– Станет лучше, обещаю, – перебила я. – А теперь – молчи. Любое слово может нарушить процесс.

Я достала из сумки небольшой пузырёк с тёмно-алой жидкостью и капнула несколько капель в воду. Вода тут же заиграла радужными разводами, а воздух наполнился терпким запахом полыни и можжевельника.

– Закрой глаза и сосредоточься на дыхании, – приказала я. – Представь, как тепло проникает в твоё тело, выжигая всё чужеродное.

Эльф кивнул, медленно опуская веки. Его дыхание стало глубже, ровнее. Я же начала чертить в воздухе замысловатые знаки, шептать заклинания на древнем языке, который знали лишь немногие.

Вокруг ванны заклубился едва заметный туман, а ритуальный круг засветился бледно-голубым светом. Проклятие сопротивлялось – я чувствовала это по тому, как дрожала вода, как пульсировали нарывы на лице эльфа.

– Не сдавайся, – прошептала я, усиливая голос. – Ты сильнее этого.

Он не ответил, но я видела, как напряглись его плечи, как пальцы вцепились в края ванны.

Я продолжила ритуал:

Достала мешочек с сушёной полынью и бросила его в воду, чтобы усилить очищающие свойства.

Капнула несколько капель эфирного масла розмарина – для восстановления энергии.

Провела над поверхностью воды ножом, очерчивая невидимые барьеры, чтобы проклятие не смогло вырваться наружу.

Вода постепенно начала менять цвет – из прозрачной она становилась мутно—зелёной, словно впитывала в себя всю скверну. Нарывы на лице эльфа начали медленно подсыхать, а краснота вокруг глаз чуть уменьшилась.

– Хорошо, – пробормотала я. – Очень хорошо.

Прошло ещё несколько минут, прежде чем вода окончательно потемнела, а на поверхности появилась тонкая маслянистая плёнка. Это был признак того, что проклятие начало выходить.

– Теперь самое главное, – сказала я, глядя на эльфа. – Когда я скажу, ты должен полностью расслабиться. Позволить воде забрать всё, что ей нужно. Понял?

Он кивнул, не открывая глаз.

– Готов?

– Да.

– Тогда – отпускай.

Я резко взмахнула рукой, и вода в ванне забурлила, поднимаясь в воздух в виде тонких струй. Они закружились вокруг эльфа, образуя вихрь, который постепенно вытягивал из него остатки проклятия.

Эльф вздрогнул, но не издал ни звука. Его лицо побледнело, но нарывы начали исчезать прямо на глазах. Через несколько мгновений вихрь рассеялся, а вода с громким всплеском вернулась в ванну, теперь уже совершенно чёрная, словно чернила.

Я выдохнула, чувствуя, как усталость накатывает волной. Ритуал отнял немало сил.

– Всё, – сказала я, опуская руки. – Воду вылить, – начала раздавать указания. – Вам станет легче часа через два. Только не чешите ничего, чтобы не воспалилось. Можете намазать вот этим, – протянула баночку с кремом, которую принесли по моей просьбе. – Завтра утром станете как раньше.

– Тогда и вы плату получите утром, – влез Эльвин. – Мы хотим убедиться, что все прошло хорошо.

Мда, не доверяют господа. Впрочем, их можно понять.

– Без проблем, но не советую меня кидать. Я могу проклясть похуже, никто не снимет. До завтра, господа.

Если светлые и были недовольны, то ничего не сказали.

– Велена, неужто остроухие настолько плохи, что ты так быстро освободилась? – крикнул один из деревенских, когда я спускалась вниз.

– Да уж получше тебя, Трент. Они хотя бы не засыпают в процессе.

Раздался гогот, аж стены затряслись, парень заскрипел зубами, но промолчал. С Трентом мы не особо ладили, он уже год пытался зазвать меня на сеновал, а я отказывалась. Проклинать его не хотелось, чтобы на инквизицию не нарваться, но терпение подходило к концу. Чувствую, скоро он у меня получит, гаденыш. Сын старосты, чтоб его. Считал себя пупом земли и порой попросту не знал меры. Самое интересное, что сам староста такое поведение не одобрял и пару раз даже порол детину, но тому было все равно. Я слышала, что в последнюю ссору его пообещали отдать в стражу, научиться уму-разуму. Только что-то мне подсказывает, такие меры не помогут.

Марьяну в доме не застала. Подозреваю, она сейчас в объятьях одного из караванщиков, и осуждать не собираюсь. Слишком долго она была одна, и мне очень хотелось, чтобы ей наконец-то повезло. Ладно, провести вечер в одиночестве не так уж и плохо. Налив себе бокал вина, вышла на улицу и села на лавочку, насладиться звездами. Жаль, тишины не было, из таверны доносилась музыка. Похоже, люди устали говорить и решили наконец приобщиться к прекрасному.

– Вот ты где, – раздался недовольный голос Трента. – Оскорбила меня, гадина, и радуешься?!

Он был навеселе, и я слегка насторожилась.

– Иди проспись, – спокойно посоветовала ему.

Пьяные люди опасны. Со стороны кажется, что это весело, но на самом деле их в любой момент может переклинить, и тогда неизвестно, что произойдет. Я на всякий случай призвала силу, но пока не торопилась ее активировать.

– Нет уж, я получу то, что давно хочу! – он стал приближаться ко мне, заставив подняться на ноги. – Недотрогу из себя строишь! Знаю я вас – ведьм. Вам лишь бы лечь под кого-то. Чем я хуже остальных?!

– Остынь! – рыкнула в ответ. – Иначе я тебя успокою.

– Да что ты можешь, – он бросился вперед.

Призвала силу и перед ним возникла яма, в которую попала нога Трента. Он с грохотом рухнул на землю, взметнув облако пыли. Несколько секунд лежал неподвижно, потом застонал и попытался подняться, но я не дала ему шанса.

– Лежи, – холодно приказала я, усиливая магический барьер вокруг ямы. – Пока не протрезвеешь – не выпущу.

Он вскинул голову, глаза налились злобой:

– Ты пожалеешь! Я всем расскажу, что ты…

– Что я? – перебила его, склонившись над ним. – Защитила себя от пьяного буяна? Так это не преступление. А вот твои угрозы и попытки напасть – уже повод для жалобы в городскую стражу.

Трент замолчал, тяжело дыша. Видно было, что ярость постепенно сменяется растерянностью – алкоголь начинал отпускать, а реальность пробивалась сквозь туман опьянения. Тоже мне, герой любовник. Похоже, стоит им заняться. Одна из дочерей Маудигли положила глаз на него. Думаю, небольшая помощь с моей стороны и он станет очень счастливым. Надолго.

Утром, недолго думая, отловила Дунаю и вручила ей флакон, попутно объяснив, что нужно делать. Девушка сжала меня в объятьях, едва не задушив. Нет, никакого приворота делать не стала, обычное снотворное недлительного действия. Его хватит на то, чтобы затащить тело на сеновал, раздеть и прилечь рядом. А дальше только свидетели и поход в храм. Хотел веселой жизни – получи и распишись.

Эльфы сами нашли меня и отдали мешочек с травами, даже поблагодарили, что удивило. Эффект налицо. Светлый оказался красивее остальных своих собратьев, но в его взгляде я заметила изменения: не было той надменности, что ранее. Неужто уроком послужило?

Ближе к обеду мы наконец-то поехали обратно. Староста с дочкой довольно болтали меж собой, пока я пыталась составить список зелий, что смогу изготовить из полученных трав. Вообще, лично для меня ярмарка прошла весьма удачно. Впрочем, для остальных тоже. Мы ехали с большими баулами, набитыми самыми разнообразными вещами для всей деревни.

Я попросила остановиться на развилке. До дома отсюда не более получаса ходьбы, мне хотелось проветрить голову. Покупки не настолько оттягивали руки, и я могла позволить себе добраться до дома самостоятельно. Тут никто напасть не решится. Кстати, перед самым отъездом увидела у одного из оборотней очень красивый ошейник из мягкой кожи с вышитым орнаментом. Он чем-то привлек меня, и я купила его для Баламута. Тот ошейники не носил, но вдруг понравится, либо потом кому-то передарю. Еще купила ему вяленой рыбы. Он у меня вообще обожает все соленое, даже огурцы. Пару раз пришлось с ним едва ли не драться за последние огурчики, я и сама их безумно люблю.

Иду себе спокойно, никого не трогаю – солнце светит, птички поют, жизнь хороша. Из-за поворота показывается крыша домика… а следом и он сам. Настроение резко падает вниз, как камень в колодец.

– Родная, это снова я! – Матиас бросается вперёд, раскинув руки для объятий.

«Какого лешего?!» – мысленно воплю, а вслух рявкаю:

– Стоп!

Даже руку вскидываю, будто регулировщик на перекрёстке, – и вовремя: парень уже в полуметре от меня.

– Что тут происходит?!

– Ты меня не любишь? – бормочет Матиас, останавливаясь. Взгляд – точь-в-точь побитый щенок, которому не дали косточку.

– Любит, любит, – раздаётся за спиной голос Элая.

Я мысленно застонала: «Ну почему именно сегодня?!»

– Что вы тут делаете? – спрашиваю, стараясь сохранить остатки самообладания.

– Я вам уже объяснял, – Элайджа говорит спокойно, с той самой интонацией, от которой хочется зарыться в землю, – что мой племянник не может долго находиться без вашего общества. И раз вы не захотели переехать к нам, то мы решили пожить у вас.

– НЕТ! – отрезаю я. – В моём доме нет места для такого количества народа.

– Я знал, что вы так скажете, поэтому подготовился, – Элайджа указывает чуть в сторону. На полянке лежат какие-то мешки, палатки и даже походный котелок. – Не переживайте, там уже не ваша территория, и мы можем расположиться.

Я сжала кулаки, стараясь сохранить самообладание. «Подготовился» значит? Вот уж действительно – инквизитор всегда на шаг впереди.

– Элайджа, – произнесла я медленно, глядя ему прямо в глаза, – вы всерьёз думаете, что я позволю вам разбить лагерь у моего порога?

Он лишь улыбнулся – спокойно, почти доброжелательно:

– Велена, мы не претендуем на ваше пространство. Это нейтральная территория. Мы не будем мешать, не будем входить в дом без приглашения. Но Матиас должен быть поблизости – это условие магов, и вы сами это знаете.

Матиас, всё ещё стоявший с несчастным выражением лица, тихо добавил:

– Я не хочу быть обузой. Просто… так надо.

Я перевела взгляд с одного на другого. Элайджа – невозмутим, Матиас – на грани отчаяния. И оба смотрят на меня так, будто от моего решения зависит судьба мира.

Баламут, до этого молча наблюдавший за диалогом, наконец подал голос:

– Ну что, хозяйка, будем их гнать или пусть остаются? Лично я голосую за «гнать».

– Пока воздержусь от голосования, – буркнула я, размышляя.

И ведь гад в чем-то прав, он имеет полное право расположиться там, и я ему ничего не сделаю. Хотя…

Сделав глубокий вдох, направилась в дом. Баламут наблюдал за мной из окна и скалился. Похоже, рыбу оставлю себе. Обойдется.

– Давно они тут?

– Меньше суток. Знаешь, мне даже жаль паренька. Он когда из портала вышел, бледный был. Кинулся сюда, тебя звал, плакал. Потом дядя его успокоил – влил какую-то настойку и тот отрубился. Может, стоит все же согласиться на их предложение? Он тебе по гроб жизни обязан будет.

– Нет, я не хочу возвращаться в столицу.

– Почему? – кот окинул меня весьма удивленным взглядом. – Каждая уважающая себя ведьма просто мечтает жить в столице.

– Не важно.

Мне даже вспоминать об этом не хочется. Если инквизитор хочет войну, он ее получит.

Пока разбирала сумки и раскладывала покупки, за окном что-то шумело. Кот с интересом наблюдал за бесплатным представлением, периодически комментируя и вызывая у меня жгучий интерес, но к окну я так и не подошла до самого вечера, пока так называемые соседи не попросили водички.

Выйдя на крыльцо – обомлела. В стороне от моего дома стояла вместительная палатка с навесом. Под ним стол с парой стульев, место для готовки еды и даже импровизированный душ.

Да чтоб его кикиморы сожрали!

– Вы издеваетесь? – у меня просто слов не находилось.

– Нет, – совершенно искренне ответил Элай.

– Велена, не желаете отужинать с нами? – рядом возник Матиас.

– Я смотрю – вам лучше, – скрыть ехидство даже не пыталась.

– Да, вы рядом, и мне стало легче. Мозги снова со мной, – по-мальчишески улыбнулся говоривший. – Приятно осознавать свои действия, а не пытаться бежать к вам со всех ног.

– Извиняться не буду.

– Вам и не за что. И я понимаю, что ситуация вам не слишком приятна, но боюсь, иного выхода у нас пока нет. Я лишь надеюсь, что рядом с вами быстрее приду в норму.

Я сцепила зубы и, развернувшись, скрылась в доме.

– Огурчики, – простонал Баламут, заметив банку. – Моя прелесть.

– Обойдешься! Я тебе рыбу принесла.

– Ну хоть од-и-и-н-н… Обещаю не гадить в тапки.

– Что?

– Или буду гадить им, – взгляд в сторону окна.

– Этот вариант мне больше нравится, – протянула ему угощение и приступила к ужину.

Присутствие посторонних особо не ощущалось, они вели себя относительно тихо. Ложась спать, видела отблески костра и слышала разговор, для меня сливавшийся в единый шепот. Кот же не стал ничего рассказывать, хоть я и уверена, что он слышал, о чем те переговаривались. Уж слишком хитрым был его взгляд, направленный в мою сторону.

Утро началось для меня очень рано. Солнце едва взошло, а за окном начался какой-то переполох. Выглянув в окно, едва не упала с лавки. Элайджа тренировался в одних штанах. Оголенный торс с кубиками пресса и стекающими по нему капельками пота заставили меня сглотнуть слюну. Он махал мечом и наносил удары. Матиаса рядом не заметила. Может еще спит?

Не успела отойти от окна, как открылся портал, из него вышел какой-то служащий в экипировке инквизиции и передал Элаю стопку бумаги. Тот расписался, поблагодарил и ушел в палатку. Курьер исчез. И именно с этого момента начался мой личный ад.

Я резко отпрянула от окна, пытаясь унять внезапное волнение. «Это просто тренировка, – твердила себе. – Ничего особенного. И вообще, мне нет дела до того, чем занимается инквизитор на моём участке!»

Но взгляд то и дело возвращался к окну. Элайджа продолжал упражняться – движения чёткие, выверенные, каждое словно часть сложного танца. Меч в его руках казался продолжением тела.

«Хватит!» – одёрнула я себя, с силой задергивая занавеску.

– Баламут! – рявкнула я. – Просыпайся! У нас дел полно, а ты дрыхнешь!

Кот лениво приоткрыл один глаз, потянулся и недовольно пробурчал:

– Чего шумишь с утра пораньше? Люди ещё спят…

– Люди – может быть. А ведьмы – работают. В отличие от некоторых инквизиторов, которые решили устроить показ мод под моими окнами!

Баламут сел, навострил уши:

– А что, инквизитор уже проснулся? И чем занимается?

– Тренируется, – буркнула я, начиная раскладывать травы на столе. – В полуобнажённом виде.

Кот фыркнул:

– Ну и что? Ты же не деревенская девица, чтобы падать в обморок от мужского торса.

– Я и не падаю! – огрызнулась я, но тут же осеклась. – Просто… это отвлекает.

– Отвлекает от чего? От работы? Или от мыслей о том, что он довольно симпатичный?

Я метнула в кота сердитый взгляд:

– Не болтай глупости. Нам нужно приготовить три зелья до полудня, а потом проверить ловушки на границе леса. И если ты собираешься весь день валяться…

– Ладно-ладно, – он спрыгнул со скамьи. – Я готов. Только скажи, куда нести ингредиенты.

Пока мы возились с котлом и ступкой, снаружи послышались шаги. Я невольно покосилась в сторону окна – Матиас наконец-то проснулся и теперь неловко топтался у своей постели, пытаясь привести себя в порядок.

«Хоть один нормальный человек в этом безумном лагере», – подумала я с облегчением.

Но тут дверь в палатку Элайджи распахнулась, и он вышел – уже в рубашке, но всё ещё с влажными после тренировки волосами. В руках он держал те самые бумаги, что принёс курьер. За первые сутки около моего дома побывало человек двадцать. Постоянно открывались порталы, раздавались голоса, споры и даже ругань. Ну и как в такой обстановке готовить зелья? К тому же, когда я только собралась делать первый эликсир, один наглый гад тут же сунул нос в котел, дабы удостовериться, что ничего запретного не варю. Руки чесались ударить его половником.

Матиас вел себя более сдержанно. Он старался быть рядом, но так, чтобы не мешать. Пару раз мы перекинулись словами, а в остальном он помогал дяде разбираться с делами. Каюсь, под вечер я настолько морально устала, что была готова поубивать всех и вся. Шум и гам утомляли. Но похоже, инквизитору до этого не было никакого дела. Ладно, сам напросился.

Вечером, когда за окном стало темно, осторожно сплела заклинание призыва и гадко улыбнулась.

– Какого черта?! – послышался возмущенный крик Элая среди ночи, разбудив меня. – Ведьма!

О да…получи, гад.

Доказать, что это сделала именно я, невозможно. Подумаешь, к ним в палатку забрались грызуны и несколько лесных обитателей. Сами виноваты, нечего еду там хранить. И вообще, пусть скажут спасибо, что медведь или волк не заглянули. Хотя мишку жалко, Элай и убить его может. А тут попробуй поймай.

– Велена! – рычал мужик, но я даже бровью не повела.

Следующими на очереди были мелкие букашки. Сложно спать, когда по твоему телу кто-то ползет. Неправда ли?

Утро может быть прекрасным, особенно, когда не выспавшийся инквизитор морозит тебя взглядом, но ничего не может сделать.

– Вы… вы… – начал он и замолчал.

– Что – я? – склонила голову. – Разве я звала вас сюда или сделала что-то противозаконное?

– Это ведь вы призвали этих гадов?

Я сохраняла абсолютно невинное выражение лица, лишь слегка приподняв бровь в ответ на его возмущение.

– Каких «гадов», Элайджа? – спросила я мягко. – Если вы о лесных зверьках, то они тут живут испокон веков. И имеют полное право заходить, куда захотят.

Он сжал кулаки, явно пытаясь сдержать гнев:

– В моей палатке не должно быть ни мышей, ни жуков, ни прочей нечисти!

– А кто сказал, что это нечисть? – я развела руками. – Это часть природы. Вы же в лесу, а не в городской канцелярии. Здесь свои правила.

Матиас, стоявший неподалёку, переводил взгляд с меня на Элайджу, явно не зная, как реагировать. Он выглядел одновременно испуганным и заинтригованным.

Баламут, до этого притворявшийся спящим, приоткрыл один глаз и едва слышно фыркнул:

– Ну и спектакль. А главное – всё по закону. Никто ничего не докажет.

Я едва заметно улыбнулась коту, затем снова посмотрела на Элайджу:

– Если вам так мешают лесные обитатели, может стоит переехать? В деревне есть свободные дома. Или вернитесь в город – там точно нет мышей.

Его лицо потемнело:

– Вы прекрасно понимаете, о чём я. Это была магия. Ваша магия.

– Докажите, – я скрестила руки на груди. – У вас есть свидетели? Показания? Зафиксированные следы заклинания? Или вы просто обвиняете меня на основании… чего? Вашего плохого сна?

Элайджа замолчал, явно осознавая, что прямых улик у него нет. Он знал: я слишком опытна, чтобы оставлять следы.

– Это не закончится просто так, – процедил он наконец.

– Конечно не закончится, – согласилась я спокойно. – Потому что мы здесь для того, чтобы бороться с настоящей угрозой, а не устраивать склоки из-за мышей. Если вы готовы забыть об этом мелком недоразумении и вернуться к делу – я только за. Если же нет… – я сделала паузу, – то мне придётся задуматься, насколько вы способны сосредоточиться на главном.

Элай хотел сказать что-то еще, но тут открылся портал и вновь началась работа.

У-у-у… мало ему значит.

Продумать месть не успела, к домику подкатила телега, это староста деревни приехал за помощью.

– Госпожа ведьма, – воскликнул он, спрыгивая. – Вы мне очень нужны. У нас дети заболели.

– Сейчас соберу вещи и едем.

Он кивнул и уставился на мужчин.

– А что это у вас тут посторонние делают? – спросили меня, помогая залезть в телегу.

– Лечатся. Болезнь у них случилась интимная да сильно неприятная, – тихим шепотом ответила ему так, чтобы инквизитор услышал. – В столице лечить не хотят, тут же слухи поползут.

– Это правда. Надо ж, мужик вроде приличный, а с такой болячкой приехал. Столица, рассадник порока. Тьфу!

Я едва сдержала улыбку, видя, как Элайджа мгновенно напрягся, а его лицо чуть покраснело. Отлично. Пусть теперь гадает, что именно я наговорила деревенскому мужику.

Матиас, стоявший рядом, явно пытался не рассмеяться – он отвернулся, делая вид, что поправляет лямку сумки, но плечи его подрагивали.

– Ну что ж, – бодро сказала я, устраиваясь в телеге. – Поехали. Чем быстрее прибудем, тем быстрее детям поможем.

Мужик кивнул, взялся за вожжи, и мы тронулись. Баламут, уютно устроившийся у меня на коленях, тихо промурлыкал:

– Ты жестока. Но остроумно. Инквизитор теперь неделю будет оглядываться – не шепчутся ли за спиной.

– Пусть привыкает, – ответила я едва слышно. – Нечего было совать нос куда не просят.

Дорога до деревни заняла около часа. Когда мы въехали в деревню, нас уже ждали. Несколько женщин с заплаканными глазами, стайка ребятишек и староста у колодца.

– Госпожа Велена, – поклонился староста. – Спасибо, что приехали. Дети с утра мучаются – живот болит, тошнит, температура.

Я тут же соскочила с телеги:

– Показывайте.

Нас провели в избу, где на лавках лежали трое ребятишек – бледные, с испариной на лбу. Я присела рядом с каждым, проверила пульс, осмотрела язык, кожу.

– Когда началось? – спросила я у матери.

– Вчера вечером. Сначала один пожаловался, потом второй, к ночи и третий слег.

Я достала из сумки пузырёк с настойкой полыни, несколько сушёных трав и начала готовить отвар.

– Это не зараза, – сказала я, мешая ингредиенты. – Скорее всего, съели что-то не то. Может ягоды несвежие или грибы.

– Да мы ничего такого не давали! – всплеснула руками женщина.

– Значит, сами нашли, – мягко ответила я. – Дети есть дети.

Пока отвар настаивался, я дала каждому ребёнку по ложке активированного угля (благо, всегда ношу с собой на такие случаи), затем напоила их тёплым отваром.

– Через час должно стать легче. Пусть лежат, пьют воду. Если к вечеру не пройдёт – я вернусь.

Женщины закивали, благодарили и с интересом посматривали на меня в затаенном ожидании. Конечно же, слухи о том, что у меня гостят мужчины, разлетелись в мгновение ока. И новость о том, что они тут лечатся, распалила всех еще больше. Незамужние кумушки навострили ушки. Староста не преминул сказать, что мужики-то столичные, да еще и на лицо ничего так. Говорить о том, что они из инквизиции, не стала. Потом сюрприз будет.

Одна и девиц между прочим поинтересовалась, как долго они собираются гостить у меня, и услышав про минимум месяц, сильно обрадовалась. Хм… есть вариант, что я избавлюсь от них гораздо быстрее. И никого не пугало, что лечили они болезнь интимную. Я ж вылечу, а потом девушки проследят, чтоб не подхватил.

Возвращаться обратно было немного страшно, но меня встретили совершенно спокойно, не сказав ни слова. Удивительно. Неужели он не будет мстить за мои слова? Или это просто затишье перед бурей?

## ГЛАВА 6. ИДИТЕ ЛЕСОМ…ИНКВИЗИТОР!

Утром меня разбудил настойчивый стук в дверь. Уснула я поздно, поэтому столь ранняя побудка не вызывала восторга.

– Ведьма Вел…, – начал говорить главный гад и запнулся. – Вы всегда так по утрам выглядите?

Нахмурилась. А что ему собственно не нравится? На мне довольно милый комплект, состоящий из коротких штанов и маечки на тонких лямках. Ну волосы немного всклочены. Так утро же. Или его барышни по-иному выглядят?

– Что вам угодно? – поинтересовалась я, с трудом подавляя зевоту.

– Прошу ознакомиться, – мне протянули какой-то бланк. – Это разрешение на проведение внеочередной проверки.

До меня не сразу дошел смысл его слов. А когда дошел… вот скот… Решил все же отомстить за поруганную честь. За его спиной заметила несколько парней в форме, разглядывавших меня с большим интересом. Чуть в стороне маячил Матиас. Его взгляд был направлен на дядю и полон осуждения. Я медленно взяла бланк, развернула его и пробежала глазами по строчкам. Печать инквизиции, подпись высшего чина, дата – всё на месте. Формально придраться не к чему.

– И что именно вы собираетесь проверять? – спросила я, стараясь говорить ровно.

– Всё, – коротко ответил он, скрестив руки на груди. – Ваши зелья, травы, книги, записи. Возможно, даже дом обыщем.

За моей спиной послышалось возмущённое фырканье Баламута. Матиас, стоявший неподалёку, побледнел.

– На каком основании? – я подняла взгляд на инквизитора. – У вас есть доказательства незаконной деятельности? Свидетели? Показания?

– Основанием служит подозрение в использовании запрещённых заклинаний, – отчеканил он. – А также в сокрытии сведений, имеющих значение для инквизиции.

Я едва сдержалась, чтобы не рассмеяться.

– То есть вы решили устроить проверку… потому что вам не понравилось, как я пошутила про вашу «болезнь»?

Он дёрнул бровью, но промолчал.

– Хорошо, – я сложила бланк и протянула его обратно. – Тогда давайте проясним правила. Во-первых, без ордера на обыск вы не имеете права входить в мой дом. Во-вторых, все зелья и травы у меня сертифицированы, и я могу предоставить документы. В-третьих, если вы намерены читать мои записи – будьте готовы к тому, что половина из них на древнем языке, и вам понадобится переводчик.

Он сжал губы, явно рассчитывая на другую реакцию.

– Вы не понимаете серьёзности ситуации, – процедил он.

– Напротив, – перебила я. – Я прекрасно понимаю. Вы обижены, раздосадованы и хотите показать, кто тут главный. Но это не повод превращать мою жизнь в ад.

Матиас наконец решился вмешаться:

– Дядя, может, стоит…

– Не лезь! – рявкнул Элайджа, не глядя на него.

Я вздохнула:

– Давайте сделаем так. Вы даёте мне час на сборы – я подготовлю все документы, зелья разложу по порядку, книги открою на нужных страницах. А потом – проверяйте. Но без самодеятельности. Если найдёте что-то подозрительное – обсудим. Если нет – вы извиняетесь и уходите. Согласны?

Он колебался. Было видно, что ему хочется просто ворваться и перевернуть всё вверх дном, но здравый смысл подсказывал: так он только усугубит ситуацию.

– Час, – наконец сказал он. – И ни минутой больше.

– Отлично, – я развернулась к дому. – Баламут, помоги разложить травы. Матиас, принеси из кладовки папку с сертификатами. А вы, – я обернулась к инквизитору, – пока можете посидеть на лавке. Чай будете?

Он стиснул зубы, но кивнул.

– Чёрный. Без сахара.

– Как скажете, – улыбнулась я. – Только предупреждаю: если начнёте рыться в моих вещах без разрешения – я активирую защитные чары. И тогда уже вам придётся объясняться перед начальством.

Он промолчал, но взгляд его стал ещё холоднее.

Пока мы готовились к проверке, Баламут тихо пробурчал:

– Ну и утро. То грызуны, то инквизиторы. Может вернёмся ко сну?

– Позже, – ответила я, разливая зелья по флаконам. – Сейчас надо показать ему, кто тут ведьма.

Через час всё было готово: травы аккуратно разложены, книги раскрыты, документы сложены в стопку.

– Запечатывайте, – буквально приказала я.

– Что? – он нахмурился.

– Согласно пункта три, подпункта четыре о правилах проведения проверки, вы должны опечатать помещение до того, как войти в него, чтобы никто не смог ничего подложить.

Ранее такие случаи бывали, поэтому изобрели заклинание, сохранявшее помещение в том виде, в котором было до этого. И ничего подложить или спрятать невозможно.

– Хорошо. Мы можем начать?

– Вперед, – махнула рукой в знак приглашения.

Инквизитор произнес нужное заклинание и дом едва заметно засверкал.

– Баламут, проследи, чтобы они мое нижнее белье себе не забрали, – попросила кота, пока служащие входили в дом. – Кто знает, что у них на уме.

– А ты куда?

– К лешему.

– Не-е-е-т…, – простонал питомец, прекрасно зная, чем это закончится. – Мужик, мой тебе совет – пиши завещание, – прошептал он Элаю.

– А что случится? – влез Матиас.

– Скоро узнаете.

Я вышла за калитку, глубоко вдохнула свежий воздух и усмехнулась. План созрел мгновенно –  инквизитор решил поиграть в проверки, пусть почувствует, каково это: когда реальность начинает играть против тебя.