Антон Гринченко
Камни Огрммара

Книга 3: «Камни Огриммара»

Глава 1. Цена пепла

В Заставе Громового Рога пахло не победой. Пахло дымом тлеющих углей, дешевым зельевым антисептиком и мокрой шерстью таурена. Пахло выживанием.

Дехака стоял у низкого каменного парапета, облокотившись на него тяжелыми, завернутыми в грубые бинты ладонями. Внизу, во внутреннем дворе, кипела не военная, а какая-то убогая, будничная жизнь. Две троллихи – Мракобесса и какая-то местная знахарка – ожесточенно спорили у котла, где варилась липкая, отвратительно пахнущая мазь для заживления ран. Спорили не на языке магии, а на диалекте глухих предместий, с матерными вкраплениями.

«Победа, – беззвучно выдохнул Дехака. – Герои Наксрамаса».

Его собственная победа давила на плечи тяжелее самой массивной кирасы. Не физической усталостью – с ней он бы справился. Давила тишиной. В Цитадели был ад, но ясный: цель, враг, тактика. Здесь был вакуум. Здесь нужно было решать, на какие гроши купить еды на всю гильдию. И как объяснить Буйочку, что его рана под ребрами, прошитая некротической энергией Готика, не затянется просто так, от доброго слова.

– Дергаешься как черт под дождем, – раздался рядом хрипловатый голос.

Искорка прислонилась к стене рядом. Ее эльфийское совершенство казалось грубым среди утилитарной серости крепостных стен. Ее броня, та самая, стильная и смертоносная, была тщательно очищена, но в зазубринах на наплечниках все еще просматривались черные следы запекшейся скверны. Она не смотрела на него, устремив взгляд куда-то за горизонт, в сторону невидимого отсюда Огриммара.

– Не дергаюсь. Думаю, – пробурчал Дехака.

– О чем? О том, что вчерашняя дичь, которую добыл Протомейн, была жесткой как подошва? Или о том, что у Гномиды кончаются деньги, а продать кроме трофейных безделушек нам нечего?

Он повернул к ней голову. В ее глазах, обычно горевших багровым вызовом, он увидел ту же усталость. Ту же пустоту после боя.

– О том, что мы не выздоравливаем, Искорка. Мы гнием на корню. Буйочек в бреду. У Алёны чешуя на хвосте слезает клочьями – реакция на чужеродную магию того места. Рангоки… – Дехака махнул рукой. Рыцарь смерти неделю простоял неподвижно в самом темном углу казармы, и от него шел такой холод, что рядом боялись селиться даже самые стойкие орки.

– Мы живы, – сказала Искорка, но в ее голосе не было прежней огненной убежденности. Это была констатация факта. Самая низкая планка.

– Живы, чтобы что? – спросил он, и в его вопросе прозвучала вся горечь, которую он копил молча. – Чтобы сидеть в этой развалюхе и ждать, когда закончится провизия? Когда местный начальник поймет, что мы ему не нужны и вышвырнет? Мы – аномалия. Ошибка системы. И система рано или поздно постарается ошибку исправить.

Внизу раздался приглушенный стон. Из низкой каменной постройки, служившей лазаретом, выкатился Буйочек. Вернее, попытался выкатиться. Огромный таурен опирался на посох, сколоченный на скорую руку из древка сломанного алебарды. Его мохнатая шкура, обычно лоснящаяся от здоровья, была тусклой. Повязка на боку проступала темным, нехорошим пятном.

– Эй, вождь! Искорка! – он попытался улыбнуться, но получилось больше похоже на оскал боли. – Что-то я залежался. Двинуться надо, а? Может, на охоту?

Дехака почувствовал, как у него сжалось все внутри. Охота. Таурен, едва стоящий на ногах, предлагает идти на охоту. Потому что есть нечего. Потому что больше некому.

– Лежать, – рявкнул он, и в его голосе прозвучала такая привычная командирская хрипотца, что Буйочек инстинктивно пригнул голову. – Твое дело – не умереть от заражения. Охотой займется Протомейн. Или Дыр со своей гигантской мышью.

– Скребок, – машинально поправил кто-то из-за угла. Маленькая фигурка вульперы в помятом цилиндре и с моноклем, сидя верхом на огромной, уныло жующей солому мыши, выкатилась на свет. Дыр понюхал воздух своим вечно мокрым носом. – Протухший гной, дешевые травы, отчаяние. Финансовый баланс – критический. Я провел ревизию. У нас есть шестьдесят три золотых, семь серебряных и куча медяков, которые в Огриммаре даже за хлеб не примут. И пятнадцать предметов «для продажи». – Он презрительно фыркнул. – Три сломанных кинжала, два обгорелых наплечника неясного происхождения, горсть обесцвеченных самоцветов с сомнительной аурой и кукла, которая, кажется, шепчет проклятия на языке демонов. Продать это может только гений или полный идиот.

Из темного проема казармы, словно из самой тени, материализовалась Гномидагринч. Ее взъерошенные волосы торчали в разные стороны, в треснутом стекле очков отражался тусклый свет.

– Идиот здесь, – хрипло сказала она. – Дайте мне куклу, монокль и полчаса на рынке в соседнем посёлке. Я выжму из этой дряни хотя бы на пропитание на неделю. Но, вождь, – она посмотрела на Дехаку взглядом, в котором не осталось ни капли прежнего снобизма, только холодный, голодный расчёт. – Это паллиатив. Контрольное время – десять дней. Потом или находим стабильный источник дохода, или начинаем есть ремни и подошвы. И не все из нас могут питаться кожей, – она кивнула в сторону Алёны, которая, свернувшись кольцом, грелась на редком солнце у стены, её щупальца-волосы медленно шевелились, будто во сне.

Дехака закрыл глаза. Тактика. Нужна новая тактика. Не против босса с миллионом хитпоинтов, а против быта. Против пустых кошельков и пустых желудков.

– Десять дней, – повторил он. – Хорошо. Гномида, делай что можешь. Дыр, составь точную опись всех наших ресурсов, включая навыки. Кто что умеет, кроме как лупить по головам. Протомейн!

Из тени у ворот поднялась массивная фигура таурена-воина. Он молча подошел.

– Ты знаешь эти земли лучше нас. Где можно безопасно и… незаметно добыть провизию? Без столкновений с местными кланами?

Протомейн медленно кивнул, его грустные глаза изучали горизонт.

– Есть пастбища на востоке. Дикие кабаны-скверноклыки. Злые, жилистые. Но мясо съедобное. Можно дойти за день. Возьму одного-двух помоложе.

– Идеально. Бери кого нужно.

– Пойду один, – спокойно сказал Протомейн. – Тише. Быстрее. Меньше шума.

Дехака хотел возразить, но увидел в его взгляде ту же необходимость, что гнала его самого к парапету. Необходимость действовать. Исцелять себя движением.

– Ступай. Береги себя.

      Таурен кивнул и бесшумно, как и подобает опытному охотнику, растворился за воротами.

Дехака обвел взглядом свою «гильдию». Свою семью. Свою обузу и свою единственную ценность в этом чужом мире.

– Завтра, – сказал он так, чтобы слышали все, даже полубессознательный Рангоки в тени. – Завтра мы начинаем думать о будущем. А сегодня… сегодня просто держимся.

      Искорка тихо положила свою руку в эльфийской перчатке на его забинтованную ладонь. Всего на секунду.

– Держимся, вождь, – прошептала она. И в ее голосе снова, сквозь усталость, пробилась знакомая сталь. Сталь, которая не гнется. Сталь, которая просто ждет своего часа.

Солнце садилось за горы, окрашивая дым от их жалкого костра в кроваво-багровые тона. Цвет победы. Цвет только что затягивающейся раны.

Первый день после конца света начался.

Глава 2. Блеск и нищета

Следующие несколько дней в Заставе Громового Рога прошли под знаком двух маниакальных энергий: размеренной, молчаливой охоты Протомейна и лихорадочной, словно одержимой, торговли Гномидыгринч и Дыра.

Гномида исчезла с проклятой куклой и ящиком хлама сразу после разговора с Дехакой. Она вернулась через сутки, бледная, с лихорадочным блеском в глазах за треснутыми стеклами очков. В её мешке звенели монеты. Не так много, как хотелось бы, но достаточно, чтобы закупить муки, сушёного мяса и самое дешёвое зелье для промывки ран.

– Куклу купил местный шаман, – отрывисто доложила она, с жадностью глотая похлёбку у костра. – Сказал, что в ней заперт дух болотного проказника, и это ему «для исследований». Дурак. Остальное сбыла по мелочи. Теперь они думают, что у нас есть ещё «артефакты Наксрамаса». Ждут продолжения банкета.

Дыр, сидя верхом на Скребке, который уныло жевал брошенную ему корку, только фыркнул своим чёрным носом:

– Запах алчности и глупости. Концентрация выше нормы. Но финансовый поток… капельный. Недостаточный.

– Значит, банкет будет продолжен, – с ледяной решимостью сказала Гномида. – Искорка, мне нужна твоя броня.

Кровавая эльфийка, чистившая свой клинок, подняла удивлённый взгляд.

– Моя… что?

– Не целиком, не паникуй. Один наплечник. Самый драматично повреждённый. С наибольшим количеством «следов ужасающей битвы». И камень из него надо вырвать. Но так, чтобы остались следы… когтей, что ли.

Искорка смотрела на гномку, словно та сошла с ума.

– Это мой боевой доспех. Не театральный реквизит.

– Сейчас твой боевой доспех – это единственный наш актив, который можно выгодно монетизировать, не умирая с голоду! – вспыхнула Гномида. – Ты думаешь, я не знаю, что это для тебя значит? Я знаю! Но я также знаю, что Буйочку нужны настоящие лекарства, а не эта вонючая жижа! Что все мы скоро ослабеем настолько, что нас сметёт первый же отряд мародёров! Мы должны ехать в Огриммар! А для этого нужен капитал. Хотя бы на самых крепких ездовых волков и на взятки на въезде!

Дехака, наблюдавший за спором, тяжело вздохнул.

– Отдай, Искорка. Она права. Это… тактика снабжения.

Искорка сжала губы, её аристократические черты исказила гримаса боли, но не физической. Она молча сняла левый наплечник, искусной работы, с выщербленным багровым самоцветом в центре. Несколько минут спустя камень, теперь с трещиной, будто от удара когтистой лапы, лежал у Гномиды в руках. А сам наплечник она обработала найденной в кузне кислотой и скребком, добавив «правдоподобных» повреждений.

На следующий день Гномида и Дыр отправились в ближайшее крупное поселение орков – Поселение Кровавой Длани. Они представлялись не героями, а… мародёрами. Уцелевшими обозниками, которые сумели унести из-под стен павшей Цитадели «трофеи».

Игра пошла.

      Расплавленный самоцвет Искорки, выданный за «осколок сердца демона, поверженного в ледяных чертогах», ушёл к местному вождю за сумму, за которую можно было купить двух ездовых волков. «Наплечник паладина, павшего в схватке с самим Кел'Тузадом» (это была чистая импровизация Гномиды, основанная на обрывках слухов) купил богатый торговец из клана Драконьей Пасти – для своей коллекции. Мелкий хлам, который они выдавали за «фрагменты плетёной брони личей» или «заряженные скверной наконечники стрел», раскупали любопытные и суеверные.

Дыр, с его сверхъестественным обонянием, стал незаменим. Он нюхал потенциальных покупателей, шепча Гномиде: «Этот пахнет тщеславием и золотом – заламывай цену выше… Этот – страхом и суеверием, делай акцент на «защитных свойствах»… А этот воняет жадностью и обманом, с ним только за наличные и сразу уходи».

Они работали как слаженный механизм: гномка – беспринципный продавец с гениальной ложью, вульпера – живой детектор лжи и настроений. За три дня они совершили невозможное: их тощий кошель раздулся до солидной, по меркам наёмников, суммы.

Вечером третьего дня они вернулись на Заставу. Гномида скинула на стол перед ошеломлённым Дехакой тяжелый мешок. Золото звенело глухо и весомо.

– Это, – сказала она, снимая очки и устало потирая переносицу, – на ездовых животных, припасы в дорогу и на первую неделю в Огриммаре. Если жить скромно. Очень скромно.

– Как вы… – начал Дехака.

– Не спрашивай, – перебил Дыр, с трудом слезая со Скребка. Его чёрный нос обвис от усталости. – Мы продали воздух, страх и наше почти честное имя. Теперь в окрестностях ходят слухи о банде везучих падальщиков с Наксрамаса. Это привлечёт внимание. Не только покупателей.

– Значит, пора уходить, – мгновенно сообразил Дехака. – Завтра же. Протомейн добыл достаточно мяса, мы его засолим в дорогу. Искорка, Буйочка нужно подготовить к переезду. Алёна… с ней будут сложности, но найдём способ. Рангоки, Орион… – он задумался. Перевозка двух рыцарей смерти, один из которых в полукоматозном состоянии, а второй – ходячая мина замедленного действия, была нетривиальной задачей.

– Мы справимся, – сказала Искорка. В её голосе снова зазвучала энергия. Была цель. Движение. Пусть не к новой битве, а к крыше над головой. Но это было лучше, чем гнить на месте.

Гномидагринч смотрела на золото. Не с жадностью, а с холодным удовлетворением. Это была её победа. Не в эпической битве, а в грязной, уличной торговой войне. И она выиграла её для своих. Для этой странной, нелепой, сломанной семьи.

– В Огриммаре, – тихо сказала она, больше себе, чем другим, – есть аукционные дома. Настоящие. Библиотеки. Банки. Там… там можно будет думать не только о выживании.

Дехака кивнул, глядя на мешок с золотом – этот символ их отчаянной, циничной надежды.

– Тогда собираемся. Завтра на рассвете покидаем эту дыру.

      Он вышел во двор, где уже сгущались сумерки. От края леса, бесшумный как призрак, возвращался Протомейн с тушей молодого скверноклыка на могучих плечах. Дехака поймал его взгляд и кивнул. Таурен в ответ медленно моргнул.

Да, они уходили. Не с триумфом, а с тихим, украденным у судьбы шансом. Шансом найти не следующего босса, а просто место, где можно было бы перевести дух.

И первый шаг к этому месту лежал через пыльные, выжженные солнцем дороги Дуротара – к подножию гигантских ворот Огриммара.

Глава 3. Дорога из пыли и камня

Путешествие в Огриммар было испытанием иного рода. Не адское пекло Сквернземья, а выжженная, безжалостная жара Дуротара. Солнце пекло так, будто хотело выжечь из них последние следы ледяного ужаса Наксрамаса, превратив в такие же сухие, потрескавшиеся камни.

Их караван был жалок и величественен одновременно.

      Впереди, на самом крупном и крепком ездовом волке, купленном за «сердце демона», ехал Дехака, ведя за поводья двух других вьючных животных. За ним, в импровизированных носилках между двумя волками, лежал Буйочек. Большой таурен стонал в такт шагам, его рана воспалилась от тряски. Рядом, не отходя ни на шаг, ехала Искорка, её лицо было непроницаемой маской, но багровый свет в её глазах то затухал, то разгорался снова – она пыталась сдерживать боль таурена своей грубой, яростной магией Света.

Протомейн и Дабу шли по флангам пешком. Таурен-воин двигался своей неспешной, вечной походкой, глазами сканируя горизонты. Тролль-зэндалар с искусственным позвоночником шагал молча, его шрамы сливались с узорами на коже, а взгляд был устремлён внутрь себя, в прошлое, полное боли.

В центре каравана ехала странная группа: Гномида и Дыр на Скребке, который, казалось, вот-вот рухнет под двойной ношей, но упрямо тащился вперёд. Алёна, завёрнутая в мокрые от постоянных заклинаний простыни, извивалась в специально сколоченной для неё повозке-корыте. Её змеиный хвост временами бил по дереву от боли – чешуя слезала кровавыми лоскутами.

Самыми мрачными точками каравана были Рангоки и Орион. Эльф Бездны ехал на костистом скакуне Плети, купленном за бесценок у одного из торговцев, который с радостью избавился от «неугодного». От обоих рыцарей смерти веяло холодом, вокруг них в палящем воздухе стояла дымка инея. Они почти не общались, погружённые в свой ледяной, мёртвый мир.

Тарал и Пивец замыкали шествие. Шаман внимательно прислушивался к духам земли, которые здесь, в Дуротаре, были скупы на слова и полны скрытой ярости. Пивец же, напротив, пытался петь. Его тролльский голос, хриплый от жажды и пыли, выводил странные баллады о «павшем вьючном ослике» и «непокорном верблюжьем горбе», пытаясь поднять дух. Получалось так себе, но хотя бы отвлекало.

На третий день пути на них напали.

      Не культисты, не нежить. Банда орков-мародёров из какого-то отщепенского клана. Увидев странный, уязвимый караван, они решили, что это лёгкая добыча. Их было человек десять, на тощих, но быстрых волках.

Дехака лишь хрипло скомандовал: «Круг! Лекари – в центр!». Боя не получилось. Получилась бойня.

Пока орки с гиканьем носились вокруг, пытаясь накинуть арканы на вьючных животных, Орион, не слезая с коня, метнул ледяной клинок. Один мародёр замер на месте, превратившись в ледяную статую, которую следующий же его товарищ врезанием разнёс в хрустящую крошку. Протомейн, не меняя выражения лица, поймал на щит копьё, а обратным ударом рукояти своего меча снёс нападавшему челюсть. Дабу даже не обнажил свои два меча. Он просто шагнул вперёд, и когда один из орков замахнулся на него топором, тролль поймал лезвие голой ладонью, сжал – сталь затрещала – и вырвал оружие из рук ошеломлённого бандита.

Через две минуты мародёры, потеряв трёх убитыми и нескольких покалеченными, в ужасе отступили. Гильдия даже не пошелохнулась как единое целое. Это было самое страшное. Они не были героями. Они были катком, который просто проехал по помехе.

Огриммар встретил их рёвом кузниц, запахом жаровен, пота, металла и власти.       Гигантские ворота, вырубленные в скале, поглотили их, как капля воды поглощается губкой. Здесь, в этом каменном муравейнике, их индивидуальное уродство и мощь растворились в общей массе уродств и мощи Орды. Орка-паладина? Видали. Тауренов? Полно. Троллей с рогами на спине? Экзотика, но не сенсация. Нагу? В порту Бывалой Волны – да запросто. Даже рыцарей смерти здесь не боялись, а смотрели на них с холодным, профессиональным интересом стражников.

Но была и обратная сторона: здесь на них не смотрели вообще. Они были никем. Ещё одной бандой наёмников с пустыми кошельками и бледными от пережитых ужасов лицами.

Жильё искали долго. Всё, что они могли себе позволить в относительно приличных районах вроде Ущелья Силоветра или Улицы Старейшин, было крошечными каморками, где не развернуться таурену. Гномида и Дыр, теперь их официальные «снабженцы и переговорщики», исходили весь город. Наконец, Дыр, с его нюхом на скрытое, вывел их в Каньон Сломанного Клыка.

Это был промышленный, полузаброшенный район. Заброшенные каменоломни, полуразрушенные мастерские, задымлённый воздух. И здесь, в самой глубине ущелья, нависая над пропастью, стояло старое, заброшенное здание Горнового Депо – некогда склад и жильё для рабочих. Оно было огромным, грязным, наполовину выгоревшим, но… целым. И что важнее – никем не занятым. Потому что нормальный человек не стал бы жить в таком месте.

Дехака, стоя на пыльном плато перед Депо, смотрел на массивные, покрытые копотью ворота, на гигантские, пустые окна-бойницы, на коптящую трубу.

– Здесь, – сказал он просто. – Здесь мы осядем.

Покупка (а по факту – символическая арендная плата местному клану, которому было плевать на эту рухлядь) отняла последние крупные монеты. У них оставалось лишь на еду и самые необходимые ремонтные работы.

Первые дни в Депо напоминали возню муравьёв. Все работали. Протомейн и Дабу расчищали завалы и укрепляли стены. Искорка и Гномида пытались навести подобие порядка в огромном главном зале. Пивец и Тарал запечатывали магией самые опасные трещины. Алёну устроили в огромном, затопленном водой подвале, который она с помощью магии превратила в подобие солёного грота. Рангоки и Орион заняли самый дальний, холодный угол, где их мороз лишь помогал консервировать припасы.

Буйочка уложили у самого большого, только что сложенного камина. Лонс и Раджикус, недавние попутчики, с удивительным рвением взялись за организацию быта – один своей жизнерадостной энергией, другой – практичными решениями и ядами против крыс размером с собаку.

Депо медленно, с скрипом, оживало. Оно не стало домом. Оно стало крепостью. Грубой, неуютной, но своей.

Именно в этот момент, когда последние гроши были потрачены на гвозди и муку, Тарал подошёл к Дехаке. Лицо тролля-шамана было задумчивым.

– Вождь, – сказал он тихо. – Духи шепчут. И я помню. Портал.

Дехака нахмурился: «Какой портал?»

– В Цитадели. Перед последним рывком к Сапфирону. Мы… сложли всю нераспределённую добычу, всё ценное, что не могли унести, в одну из боковых комнат. И Gnomidagrinc… она создала малый временный портал-карман. Сбросила туда наши трофеи. На «потом». Чтобы не тащить в бою. Портал был привязан… к её магической сигнатуре. К магии друида, которой она тогда была.

Дехака медленно обернулся, его взгляд упал на гномку, которая с помощью простого заклинания «Лунного света» пыталась приделать отвалившуюся дверную петлю.

– И что… он всё ещё существует?

– Духи пространства говорят – да. Он виснет на краю реальности, как забытый мешок на ветке. Его можно вытащить. Но нужен якорь. И много силы. И… – Тарал посмотрел на Алёну, которая вынырнула из подвала, и на Рангоки в его углу. – …разная магия. Чтобы распутать узел, который она тогда, в спешке, завязала.

На следующее утро в главном зале Депо, среди ящиков и строительного хлама, собрался необычный совет.

– Это безумие, – заявила Гномида, когда Тарал изложил план. – Я была кровавой эльфийкой! Я использовала магию, которой теперь почти не помню!

– «Почти» – не «совсем», – сказал Рангоки своим ледяным, безэмоциональным голосом. Он вышел из тени. – Я чувствую разрыв. Он здесь, в комнате. Маленькая… заноза в ткани мира. Некромантия видит такие вещи.

– А магия наг может помочь стабилизировать поток, – тихо добавила Алёна, щупальцами перебирая кристалл соли. – Водная стихия хороша для канализации энергии.

– А я спою, чтобы нити магии не рвались от напряжения! – воскликнул Пивец.

Дехака видел в их глазах то же, что чувствовал сам: последнюю надежду. Не на удачную аферу, а на справедливость. На то, что их кровавый труд в Цитадели должен был хоть что-то им принести, кроме шрамов.

– Делаем, – сказал он. – Тарал, Рангоки, Алёна, Гномида, Пивец – вы за операцию. Остальные – охраняем периметр. Чтобы нам никто не помешал.

Ритуал не был зрелищным. Не было вспышек света и раскатов грома. Это была кропотливая, ювелирная работа.

      Гномида, с закрытыми глазами, бормотала обрывки забытых заклинаний на дарнасском, пытаясь найти «ключ». Тарал бил в бубен, призывая духов пространства быть проводниками. Рангоки протянул руку, и в воздухе возникла бледная, дрожащая щель, из которой сочился мороз смерти. Алёна обвила щель кольцами магической воды, сдерживая её расползание. Пивец напевал монотонную, успокаивающую мелодию, и его звуковые вибрации уплотняли воздух вокруг.

Пот лил с них градом. Гномида скрипела зубами от напряжения, вспоминая то, что её мозг отчаянно пытался забыть. И вдруг – щель дрогнула, вывернулась… и извергнута содержимое.

Это не был аккуратный сундук. Это был взрыв.

      С грохотом на каменный пол главного зала вывалилась груда того самого «не унесённого». Слитки мифрила и ториевой стали, необработанные самоцветы размером с кулак, несколько изящных, явно эльфийских клинков, свёртки с тканями, не тронутыми временем, десятки магических свитков, ящики с зельями, чей срок, благодаря замороженному пространству портала, не истёк… и в самом центре – несколько предметов, от которых исходило ощущение тихой, невероятной мощи. Посох, обвитый сияющей лозой. Парные клинки, мерцавшие внутренним светом. Латы, покрытые рунами, которые светились тусклым багровым светом.

Наступила гробовая тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием участников ритуала.

      Дыр первым нарушил молчание. Он подошёл, понюхал воздух над грудой, и его чёрный нос задрожал.

– Запах, – прошептал он, – магической концентрации… легендарного качества… и… абсолютной, несметной финансовой состоятельности.

Гномидагринч сняла очки и медленно протёрла их. В её глазах отражалось не жадное блестящее золото, а холодный, стальной блеск возможностей.

– Ну что ж, – сказала она хрипло, глядя на Дехаку. – Кажется, проблемы с финансами у нас закончились, вождь. Теперь начинаются другие проблемы. Потому что такое… такое просто так не прощают. И не оставляют без внимания.

Они стояли посреди своего убогого, полуразрушенного Депо, а у их ног лежало состояние, способное купить половину Каньона Сломанного Клыка.

Путь к быту был окончен. Теперь начинался путь к власти. Или к новой войне. А в Огриммаре эти два пути почти всегда были одним и тем же.

Глава 4. Каменное сердце Депо

Сокровища, вывалившиеся из портала, лежали в центре главного зала как невероятный, сверкающий укор. Они были слишком ценны, чтобы просто валяться, и слишком опасны, чтобы выносить наружу целиком. Время импровизации закончилось. Начиналась системная работа.

Дехака провёл короткое совещание, разделив задачи с военной чёткостью.

– Гномида, Дыр – финансовая разведка и легализация. Нам нужно понять, что из этого можно продать, что оставить, и как продать, не привлекая внимания целых кланов. Мракобесса, Лонс – закупка всего необходимого для лазарета и укрепления здоровья гильдии. Ты, – он кивнул на троллиху, – знаешь, где купить не задавая вопросов. А ты, – взгляд на нежить-друида, – знаешь, что именно нужно для исцеления не только тела. Дабу, Протомейн – превращайте подвал в склад-крепость. Раджикус – наша территория теперь должна быть неприступнее Цитадели. Делай, что умеешь. Остальные – охрана, восстановление сил и готовность ко всему.

Гномидагринч и Дыр устроили свой штаб в бывшей конторе начальника Депо. На полу, заваленном пыльными свитками и планами шахт, они разложили сокровища по категориям, создав примитивную, но эффективную систему оценки.

– Вот это, – ткнула гномка пальцем в слиток сияющего мифрила, – мы распилим на Каньоне. Там есть подпольные плавильни клана Драконьей Пасти. Продадим партиями, как лом. Без вопросов.

– Но запах… – Дыр понюхал слиток. – Чистота выше рыночной. Вызовет интерес.

– Вызовет у плавильщика жадность. Он купит, чтобы перепродать с наценкой уже как чистый товар. Нам это и нужно. Быстро, без следов.

      Она взяла в руки один из эльфийских клинков. Лезвие пело в воздухе тонким, почти неслышным звоном.

– А это… это уже проблема. Уникальная работа. Такую вещь не сбыть на чёрном рынке Огриммара. Её опознают. Нужен внешний канал. Аукционный дом в Штормграде? Или…

– Подожди, – перебил Дыр. Он взял клинок и поднёс к своему носу. Его влажный чёрный кончик задрожал. – Запах старой крови… и морской соли. Это не просто эльфийский клинок. Это клинок фарасинской закалки. Из Кул-Тираса.

Гномида широко улыбнулась. Её треснутое стекло очков блеснуло.

– Ещё лучше. У Орды с Кул-Тирасом нет дипломатии, но есть контрабанда. Значит, есть покупатели, которые ценят тишину ещё больше нас. Сложим в «долгий ящик». Пока.

      Они работали целый день, сортируя, оценивая, составляя план выхода на разные слои рынка: от легальных торговцев металлом до теневых коллекционеров запретных артефактов. В сундук «на первые нужды» они отложили небольшую часть – несколько средних самоцветов и пару килограммов ториевой стали. Этого хватило бы, чтобы обеспечить гильдию на месяцы вперёд, не вызывая лишних вопросов.

Мракобесса и Лонс отправились вглубь Огриммара, в район, который местные называли «Жилой квартал» лишь из вежливости. На самом деле это был лабиринт пристроек, пещер и гниющих деревянных мостков у подножия скал – место, где оседало всё, что не вписалось в суровый порядок столицы Орды.

Мракобесса, в своей костяной маске и с амулетами вуду, чувствовала себя здесь как дома. Она шла уверенно, её скользящая походка хищника заставляла мелких воришек отскакивать в тень. Лонс следовал за ней, его бледное лицо нежити озаряла обычная радостная улыбка, которая здесь выглядела пугающе не к месту.

– Нам нужно всё: бинты, антисептики, противоядия, стимуляторы, травы для успокоения нервов, – перечисляла Мракобесса, заглядывая в очередную полуразрушенную лавку, где за прилавком сидел старый тролль с одним глазом.

– И мёд! – добавил Лонс. – Для Буйочка. Мёд и тёплое молоко – лучшие лекарства от тоски. И, может быть, семян подсолнуха? Чтобы жизнь была ярче!

Тролль-лавочник смотрел на них как на сумасшедших. Мракобесса вздохнула.

– Игнорируй его. Дай мне три бочонка спирта очищенного, килограмм сушёного кровоцвета, коробку свинцовых мазей от некротического разложения и… да, этот ящик с зелёными кристаллами. Что это?

– Осколки из рудников Сумеречного Молота, – прохрипел тролль. – Говорят, лечат магические ожоги. Не гарантирую.

– Беру. И мёд, – нехотя добавила Мракобесса, бросая на прилавок одну из самоцветных «платёжек» от Гномиды.

Лонс же, пока она торговалась, успел найти лавку травника-пандарена и выменять у него на блестящий камешек целую охапку успокоительных трав и кореньев, а также мешочек душистых лепестков «для ароматерапии в общем зале».

– Ты понимаешь, что мы тут не санаторий открываем? – проворчала Мракобесса, когда они, нагруженные покупками, выбирались из трущоб.

– Конечно понимаю! – искренне удивился Лонс. – Мы открываем дом. А в доме должно быть не только безопасно, но и… хорошо. Иначе зачем всё это?

Мракобесса ничего не ответила. Она лишь потянулась к амулету на шее, ощупывая старую кость. «Дом». Странное слово.

Дабу и Протомейн спустились в подвал, который должен был стать их сокровищницей. Пространство было сырым, каменным, с низкими сводами.

– Стеллажи там, – без эмоций сказал Протомейн, указав на дальнюю стену. – Толстая дверь – здесь. Засов – не магический, механический. Из хорошей стали.

Дабу кивнул, его шрамы натянулись. Он молча подошёл к груде каменных плит, оставшихся от прошлых хозяев, и поднял одну, словно она была из пенопласта. Мускулы на его спине напряглись, искусственные костяные усилители на позвоночнике слегка зашевелились, издавая тихое шипение.

      Они работали в полной тишине, понимая друг друга без слов. Протомейн, с его вековым (даже в прежней жизни) опытом, рассчитывал нагрузку, укреплял стены железными скобами. Дабу был живым краном, поднимающим и устанавливающим то, что не под силу было бы пятерым оркам.

За несколько часов они возвели внутри подвала ещё одно помещение – каменную коробку с дверью, отлитой из того самого ториевого лома. Дверь имела три массивных засова и подшипники, чтобы её мог сдвинуть с места даже один человек. Внутри установили простые, но прочные полки.

– Здесь – ценности, – сказал Протомейн, обводя рукой внутреннее пространство. – Снаружи – припасы, оружие на каждый день. Чтобы не светить лишним.

Дабу снова кивнул. Он подошёл к стене нового хранилища и ударил по ней кулаком. Камень дрогнул, но выдержал. На лице тролля мелькнуло что-то вроде удовлетворения.

– Хорошая стена, – хрипло произнёс он свои первые слова за день.

Раджикус исчез сразу после совещания. Нежить-разбойник осматривал территорию с профессиональным, циничным взглядом. Каньон Сломанного Клыка был плохим местом для обороны – много подступов, укрытий, высот. Идеальное место для нападения.

Он начал с периметра. На тропах, ведущих к их Депо, появились почти невидимые нити, соединённые с капканами на крысиную лапу – не смертельными, но болезненными и громкими. На выступах скал он расставил «подарки»: флакончики с едкой, дымящей кислотой, которые падали при обрыве тросика. В вентиляционные шахты старого Депо он засыпал пыльцу ядовитого гриба-поганки – не смертельную, но вызывающую дикий кашель и слепоту на несколько часов.

      Но главное своё творение он готовил внутри, у входа в новый склад. Там, в щели между камнями, он установил алхимическую мину замедленного действия. Она не взрывалась. Она при срабатывании выпускала облако парализующего нейротоксина, который действовал даже на нежить и демонов. Активация – с помощью скрытого рычага, который знали только свои.

– Ловушки – это не агрессия, это грамотность, – бормотал он себе под нос, настраивая очередной механизм. – Мы просто чётко обозначаем правила входа. Читать умеют не все. Ну что ж, тем хуже для них.

      Его хищные глаза блестели от азарта. Впервые после Цитадели он занимался делом, которое приносило ему искреннее удовольствие. Он создавал безопасность. Грязную, коварную, но безопасность.

К вечеру, когда солнце скрылось за гребнем каньона, окрасив камень в багровые тона, Депо Горновое перестало быть просто укрытием. Оно стало гнездом. Грубым, колючим, полным скрытых зубов и запасов на чёрный день.

      Дехака обходил владения, наблюдая за работой каждого. Он видел сосредоточенность Гномиды, осторожность Дыра, деловитость Мракобессы и жизнерадостность Лонса, молчаливую мощь Дабу и Протомейна, изобретательную паранойю Раджикуса.

      Углы его рта дрогнули в подобии улыбки. Они больше не были просто бандой выживших. Они строили. Они планировали. Они жили.

      А в главном зале, на прочном столе, лежала карта Огриммара, на которую Гномида уже наносила первые точки – потенциальных покупателей, союзников и… конкурентов. Игра только начиналась.

Глава 5. Прочность фундамента

Два месяца в Огриммаре пролетели как один длинный, тяжёлый, но насыщенный день. Депо Горновое постепенно сбросило с себя образ заброшенной развалины и обрело черты сурового, но обжитого укрепления.

Стены были очищены от копоти и укреплены. В главном зале теперь горел не жалкий костёр, а массивная кузнечная горничная, переоборудованная в камин, дававшая равномерное тепло. Углы помещения были распределены под нужды гильдии: один заняли книги и свитки, которые методично изучали Алёна, Тарал и Олип; другой стал оружейной, где Дабу и Протомейн поддерживали в порядке снаряжение; третий – местом для алхимических опытов Раджикуса и медитаций Мракобессы.

Буйочек окреп. Рана окончательно затянулась, оставив лишь багровый шрам, которым он теперь с гордостью хвастался. Он снова был душой компании, его громовой смех эхом отражался от каменных сводов. Искорка, больше не отвлекаясь на его лечение, сосредоточилась на оттачивании своих навыков, её багровый Свет стал ещё более сконцентрированным и яростным. Даже Рангоки и Орион вышли из своего ледяного отчуждения, тихо помогая по хозяйству или стоя на скрытых постах наблюдения на скалах над каньоном.

Гномида и Дыр провели свою финансовую операцию безупречно. Слитки исчезали маленькими партиями и возвращались золотом и необходимыми материалами. На складе в подвале, охраняемом ловушками Раджикуса, теперь лежал не только стратегический запас провизии, но и небольшой резервный фонд. Они были стабильны. Но «стабильно» для гильдии ZergHive значило «готовиться к следующему шторму».

Однажды вечером, когда за стенами выл ледяной ветер, гулявший по Каньону, Дехака собрал ядро гильдии у камина.

– Мы выжили. Мы окрепли, – начал он, его низкий голос заглушал потрескивание поленьев. – Теперь золото из Цитадели – не подушка безопасности, а топливо. Топливо для того, чтобы больше никогда не зависеть от удачи или продажи последних наплечников. Нам нужны постоянные доходы. Не разовые сделки. Что-то, что будет приносить ресурсы, пока мы спим, тренируемся или… готовимся к чему-то новому.

– Аукционный дом, – сразу сказала Гномида, поправляя очки. – Но не как покупатели. Как брокеры. У нас есть начальный капитал, у нас есть Дыр, который может оценить лот с одного нюха. Мы покупаем дешево на окраинах, у неудачливых искателей приключений, перепродаем с наценкой в богатых районах или через связи Олипа – в нейтральных анклавах.

– Слишком много контактов, – мрачно заметил Протомейн. – Светимся.

– Не мы, – парировал Дыр, потирая свой вечно мокрый нос. – Мы создаём подставное лицо. Или лучше – используем уже существующее. В Огриммаре полно мелких гильдий-однодневок. Мы финансируем одну такую, ставим своего «советника» и работаем через них. Риск рассеивается.

– Мастерская, – негромко сказала Алёна, её щупальца шевелились в такт размышлениям. – У нас есть уникальные ресурсы. Обломки из Наксрамаса, даже самые мелкие, несут отпечаток той магии. Их можно использовать в изготовлении усиленных зелий или оружия. Я могу разработать рецепты. Раджикус – поставить производство на поток.

Раджикус, чинивший в углу свой пояс с флаконами, зловеще ухмыльнулся.

– Яды, противоядия, кислоты для обработки руды… Да, спрос будет. Особенно в Каньоне. Здесь каждый второй что-то плавит, и каждый первый боится, что его отравят конкуренты.

– Охрана, – просто сказал Дабу, скрестив мощные руки на груди.

Все взгляды обратились к нему.

– Мы сильные. Все здесь это знают. В Каньоне всегда есть те, кто хочет защитить свой груз или свою территорию, но не хочет нанимать клан Драконьей Пасти из-за их цен и любопытства. Мы предлагаем услуги. Краткосрочно. Без вопросов. За наличные или долевое участие в деле.

– Это уже близко к рэкетирам, – покачала головой Искорка.

– Это реализм, – возразил Дехака. – Мы не будем давить слабых. Мы будем предлагать честную силу в обмен на ресурсы. И будем выбирать клиентов. Тех, кто не влезет в дела кланов.

– Есть и другой путь, – раздался спокойный, веский голос. Это был Сентаим. Пандарен-маг сидел чуть поодаль, в тени, и, казалось, дремал. Но его глаза были приоткрыты. – Рыболовство.

В зале воцарилось недоуменное молчание.

– Рыболовство? – недоверчиво переспросил Пивец. – Ты хочешь, чтобы мы стали рыбаками?

– Не просто рыбаками, – медленно сказал Сентаим. – В Огриммаре есть порт. Но рыбу возят издалека. Она дорогая и часто несвежая. Я изучил карты подземных рек Дуротара. Одна из них, Глубокая Жила, проходит недалеко от Каньона. В ней водится слепой троггский угорь. Мясо жирное, очень питательное. И главное – на него нет монополии. Никто не хочет лезть в тёмные туннели к троггам. А мы… – он обвёл взглядом собравшихся, – мы как раз специалисты по тёмным туннелям и их обитателям.

Дехака слушал, оценивая каждую идею. Они были разными, но в каждой была искра гениальности, основанная на их уникальных способностях.

– Хорошо. Делаем всё. Но по частям и под разными вывесками. – Он начал расставлять задачи, как фигуры на карте перед боем. – Гномида, Дыр – вы наш мозг и сеть. Создаёте подставную гильдию торговцев «Стальной Корень». Начинаете с мелких операций, наращиваем объёмы. Алёна, Раджикус – вы наш цех. Оборудуете лабораторию в дальнем крыле. Начинаете с малого: пять-шесть надёжных зелий. Продаём через «Стальной Корень». Дабу, Протомейн, Орион – вы наша сила. Ищите контракты на охрану в Каньоне. Только то, что не тянет на большую политику. Бережёте репутацию. Сентаим, Тарал – исследуйте эту подземную реку. Если всё чисто – организуем добычу. Буйочек и Пивец – вам разведка и логистика по этому направлению.

– А я? – спросила Искорка.

– Ты, Мракобесса, Лонс и Рангоки – ты наш резерв, охрана дома и… спецназ, – твёрдо сказал Дехака. – Если в каком-то из направлений начнутся проблемы, которые нельзя решить деньгами или переговорами – вы будете решающим аргументом. И следят за тем, чтобы к нашему порогу не подобрались те, кому не надо.

Он обвёл взглядом всех – этих чудаков, монстров, гениев и простых солдат, которых судьба слепила в единое целое.

– Мы не будем завоевывать Огриммар. Мы будем тихо, незаметно врастать в него корнями. В его экономику, в его оборот, в его жизнь. Чтобы когда-нибудь, если придёт беда или возможность, мы были не просто бандой пришельцев с деньгами. Мы были частью системы. А свою часть системы защищают.

      Огонь в камине ярко вспыхнул, отбросив на суровые лица длинные танцующие тени.

Игра на выживание была окончена. Начиналась игра на укрепление.

Глава 6. Лапа на воротах

Инцидент случился на дороге между перекрестком Молота и вратами Огриммара. Глава Орды, Верховный вождь, возвращался с совета старейшин кланов. Его эскорт был небольшим, но отборным: ветераны из личной гвардии. Этого должно было хватить на любой дуротарской дороге. Но нападавшие были не бандитами.

Это были гориллы-магу, подчинённые тёмному магократу, чьи интересы пострадали после последних решений вождя. Засада была подготовлена безупречно: магическая петля, глушащая звук, геоманты, разверзшие землю под лапами волков, и отряд зачарованных элементалей огня. Стража была смята в первые же секунды. Дело шло к быстрому и тихому устранению.

Но они не учли, что по той же самой дороге, высунув язык от усердия, тащился караван «Стального Корня». Формально он вёз партию «лечебных грязей» из Солёных равнин. Фактически – под прикрытием груза Гномида и Дыр везли первую партию алхимиката Раджикуса для продажи в Прибайкалье.

Дехака, шедший в голове каравана, первым учуял магический всплеск и запах крови. Он молча поднял руку, и караван замер. Пивец, шедший сзади, насторожил уши.

– Бой, – прошептал Дехака. – Не наш. Но… масштабный.

– Объезжать? – спросил Протомейн, уже снимая с плеча свой щит.

Дехака колебался секунду, он увидел главу Огриммара. Уйти – мудро. Но в сердце, том самом, что он тщательно скрывал под маской прагматика, зашевелился старый, почти забытый идеализм. И ещё холодный расчёт: спасение главы Орды – это не просто добрый поступок. Это капитал. Самый надёжный из возможных.

– Нет, – рявкнул он. – Гильдия, боевой порядок! Буйочек, Искорка – на меня! Орион, Рангоки – фланги, давите магов! Остальные – рубим элементалей и держим периметр! Быстро!

Они ворвались в эпицентр хаоса не как спасатели, а как ураган. Их тактика, отточенная в аду Наксрамаса, оказалась антитезой чёткой магической тактике магам. Буйочек с рёвом влетел в группу геомантов, круша посохи и ломая ритуалы грубой силой. Багровый Свет Искорки вспыхнул рядом с раненым вождём, отбрасывая огненные стрелы. Ледяные клинки Ориона и тёмные всплески Рангоки рвали магические связи. Дабу и Протомейн стали живой стеной между вождём и остальными, их мечи и щит работали с пугающей синхронностью.

Бой был коротким, яростным и абсолютно односторонним. Магу, ожидавшие сопротивления от гвардии, оказались не готовы к этой дикой, недисциплинированной, но смертоносной ярости, свалившейся на них сбоку. Через несколько минут выжившие в ужасе отступили, телепортируясь прочь.

Тишина, наступившая после боя, была оглушительной. Дехака, тяжело дыша, подошёл к Верховному вождю. Тот, несмотря на рану в плече, стоял прямо, его взгляд оценивающе скользил по странной группе спасителей: орку, эльфийке, таурену, нежити, троллю…

– Кто вы? – спросил вождь, и в его голосе не было ни страха, ни благодарности, лишь холодное любопытство.

– Гильдия, – коротко ответил Дехака. – ZergHive. Живём в Каньоне.

Один из выживших стражников что-то прошептал вождю на ухо, кивнув в сторону Депо Горновое. Вождь медленно кивнул.

– Слыхал. Пришельцы. Тихие. – Он посмотрел на тело своего павшего воина, затем на эффективность, с которой эти «тихие» расправились с нападавшими. – Неожиданные. Проводите меня до ворот. Потом поговорим.

Разговор состоялся на следующий день не в роскошных залах Громового Утёса, а в том же самом главном зале Депо, у того же камина. Верховный вождь пришёл с двумя охранниками, но без помпы. Он осмотрел укреплённые стены, чистоту, порядок, деловитую суету обитателей. Увидел Гномиду со свитками, Алёну с ретортами, тренирующихся Ориона и Буйочка. Услышал негромкий смех Лонса и увидел настороженный, но не враждебный взгляд Мракобессы.

– Вы не просите награды, – констатировал вождь, принимая от Искорки грубую, но чистую кружку с крепким чаем.

– Мы действовали по обстоятельствам, – нейтрально ответил Дехака. – Награда не была целью.

– Но она может быть следствием, – усмехнулся вождь. Он был не глуп. – Вы хотите легальности. Признания.

– Мы хотим работать, – поправил его Дехака. – Спокойно. На благо Орды и себя. Но наш статус… неопределённый. Арендуем эту развалюху у клана, которому она не нужна. Работаем через подставные конторы. Это неудобно.

Вождь задумался, его взгляд упал на грубый камень стен.

– Клан Драконьей Пасти получит компенсацию из моей казны, – сказал он. – Это здание и земля под ним отныне – ваша собственность. Полная и безоговорочная. Оформлю указ.

Дехака почувствовал, как у него внутри что-то разжимается. Крепость. Их собственная крепость.

– Есть ещё две вещи, – осторожно добавил он. – Подземная река Глубокая Жила. Мы хотим права на промысел там. Без пошлин на первые два года, пока не окупим вложения.

– Трогги?

– Мы разберёмся с троггами.

Вождь хмыкнул, кивнув на Дабу и Протомейна. – Не сомневаюсь. Дальше.

– Конвоирование. В Каньоне и на ближайших дорогах много мелких торговцев, мастеров. Им нужна охрана, но наём кланов для них дорог. Мы готовы предоставлять услуги за разумную плату. Нужна лицензия на такую деятельность.

– Чтобы стать частной стражей? – вождь прищурился.

– Чтобы наводить порядок там, где вашей страже недосуг, – твёрдо сказал Дехака. – И платить с этого налоги в вашу казну.

Длинная пауза. В камине трещал огонь.

– Договорились, – наконец сказал Верховный вождь. – Собственность, права на промысел, лицензия на охрану и конвоирование. Оформлю. Но помните: вы теперь на виду. Ваши успехи – ваши. Ваши провалы – тоже ваши. Орда не будет вас прикрывать, если вы начнёте войны с кланами или нарушите наш закон.

– Мы не ищем войн, – сказал Дехака. – Мы ищем места.

– Вы его уже нашли, – встал вождь. – Теперь стройте.

Через неделю на массивных, окованных новым железом воротах бывшего Депо Горновое появился герб. Его нарисовала Искорка, вырезал в камне Дабу, а раскрасил Лонс, подобрав самые стойкие пигменты.

      На белом фоне, символизирующем чистый лист и новое начало, была изображена могучая медвежья лапа с выпущенными когтями. Лапа – символ грубой силы, хватки, защиты своей семьи и своей территории. Белый фон – заявление о их легальности, открытости (насколько это возможно) и праве быть здесь.

      Это не был герб знати. Это был знак. Знак для своих и предупреждение для чужих.

В тот же день к ним прибыл гонец с официальными свитками: права собственности, разрешение на промысел, лицензия. И короткое, от руки написанное приглашение на следующий совет гильдий Огриммара в качестве официально зарегистрированной гильдии ZergHive.

Дехака стоял перед своими воротами, глядя на новый герб. К нему подошла Искорка.

– Ну что, вождь? – спросила она тихо. – Мы всего добились. Крыша над головой, легальность, доходы. Что дальше?

Дехака долго смотрел на медвежью лапу, отражавшуюся в первых вечерних огнях, зажигавшихся в окнах их дома.

– Дальше, – сказал он, – самое сложное. Дальше – нам нужно это всё удержать. И сделать так, чтобы это было того стоит. Собирай всех. Пора обсудить, как гильдия ZergHive начинает свой первый, по-настоящему мирный, год.

Они перешагнули порог из теней в свет. Теперь им предстояло научиться в нём жить, не ослепнув и не забыв, кто они такие. Но теперь у них за спиной были не просто стены каньона. У них за спиной была крепость. И герб на воротах.

Глава 7. Троггская проблема

Разрешение на промысел в Глубокой Жиле было у них в руках. Свиток с печатью Верховного вождя лежал на столе в главном зале как символ новых возможностей. Но, как и любая возможность в Азероте, она требовала оплаты кровью. В данном случае – троггской.

Первая разведгруппа в составе Сентаима, Тарала и Раджикуса вернулась через день. Пандарен был спокоен, шаман задумчив, а нежить-разбойник – откровенно раздражён.

– Река есть, – доложил Сентаим, удобно усаживаясь на бочку. – Вода чистая, холодная, течение сильное. Слепые угри водятся, и в немалом количестве. Но… – Он сделал паузу, доставая свою бамбуковую удочку и начиная её протирать.

– Но пещеры и подходы к лучшим плёсам кишат троггами, – продолжил Раджикус, вытирая с кинжала какую-то липкую слизь. – Не просто дикарями. Это племя «Каменных Жвал». У них есть шаман. И они очень, очень не любят гостей.

– Духи камня в том месте встревожены, – добавил Тарал. Его голос был мягким, но обеспокоенным. – Шаман троггов стравливает их с духами реки. Вода начинает болеть. Если мы не уберём троггов, промысла не будет. Будет только гниль и яд.

Дехака, слушавший доклад, кивнул. Проблема была ясна. И решить её нужно было быстро и окончательно, чтобы не оставить хвостов и не превратить промысел в вечную партизанскую войну.

– Значит, зачистка, – констатировал он. – Полная. Цель – нейтрализовать угрозу, особенно шамана и вожаков. Остальных… по обстоятельствам. Если разбегутся – и ладно. Главное, чтобы не вернулись.

В операции участвовала почти вся гильдия. Это была их первая крупная акция в новом статусе, и Дехака хотел провести её безупречно.

План был простым, как удар таранного кулака, но отточенным в деталях.

Отвлекающий удар (группа «Шум»): Пивец, Буйочек и Лонс. Их задача – создать адский гам у главного входа в пещерный комплекс троггов. Пивец со своими звуковыми заклинаниями, Буйочек с рёвом и грохотом щита, Лонс с яркими, но безвредными вспышками друидической магии. Цель – выманить основную массу воинов.

Диверсия и отравление (группа «Тишина»): Раджикус и Орион. Они должны были просочиться через боковые туннели (их нашёл и наметил Дыр по запаху сырости и троггского пота) и отравить главные источники воды в пещерах – не смертельно, но чтобы вызвать слабость и панику. Орион – как прикрытие и решение неожиданных проблем.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.